Giminystės pavadinimai leksikografijos praktikos aspektu

LIETUVIŲ KALBOS SANDAROS TYRINĖJIMAI LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVI (1987) РУТА ЖУКАЙТЕ-БУВИДЕНЕ НАЗВАНИЯ РОДСТВА В АСПЕКТЕ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ Слова, обозначающие родство, интересны не только своей древностью и сложным развитием, но и тем, что во многих языках они образуют одну из самых замкнутых, наиболее гармонично организованных и стабильных лексико-семантических систем. Не случайно их так часто выбирают в качестве объекта апробации структурных методов исследования значения. Упомянутая особенность этих слов важна и для лексикографической практики: особая системность и замкнутость тематической группы названий родства создают прекрасные предпосылки для точного и последовательного определения значений ее членов в толковых словарях. Однако при рассмотрении вопросов определения значений названий родства видно, что в толковых словарях разных языков1 встречаются сходные недостатки: попадаются неудачные, нелогичные толкования значений; недостает последовательности и единообразия в определении значений функционально равнозначных слов; значения некоторых многозначных названий родства недостаточно дифференцированы. Повторение одних и тех же недостатков в словарях разных языков позволяет предположить, что они, по-видимому, не вполне случайны. Эти недостатки следует объяснять объективными трудностями, связанными со спецификой самого представляемого материала. Ведь названия родства в каждом языке обладают специфическими семантическими особенностями, отличающими их от других слов этого языка. Часть этих особенностей универсальна, то есть обща для названий родства многих индоевропейских языков; другие общи лишь для нескольких родственных языков или даже совершенно уникальны. Понятно, что выявление всех этих особенностей требует специальных теоретических исследований. Неточности в определении значений названий родства, некоторые из которых встречаются и в наших словарях, следует объяснять прежде всего отсутствием подробных исследований лексики названий родства в литовском языке2. Эта небольшая статья не претендует на исчерпывающий анализ семантики названий родства в литовском языке. Здесь лишь хочется обратить внимание на некоторые наиболее общие семантические особенности рассматриваемых слов, важные для лексикографической практики. Основная семантическая особенность названий родства (далее — НР), общая для всех индоевропейских языков, — относительный характер их значения. НР характеризуют 1 О трудностях представления названий родства в словарях русского языка см.: Мойсеев А. И. Типы толкования терминов родства в словарях современного русского языка. — Лексикографический сборник, 1962, вып. V, с. 121—124. 2 До сих пор у нас нет подробного исследования названий родства в литовском языке. Пока его заменяют небольшая обзорная статья нормативного характера А. Салиса (Salys A. Mūsų gentivardžiai. — Gimtoji kalba, 1937) и раздел исследования А. Сабаляускаса «Развитие лексики литовского языка», в котором рассматривается происхождение древнейших названий родства в нашем языке — Sabaliauskas A. Lietuvių kalbos leksikos raida. — (Lietuvių kalbotyros klausimai). V., 1966, t. 8, p. 12—15. 189 лицо через его отношение к другому лицу или лицам. Лицо, обозначаемое каким-либо НР, является таковым не само по себе, а лишь по отношению к кому-либо. Нельзя быть племянницей или тестем вообще — можно быть только чьей-либо племянницей или тестем. Следовательно, значение каждого НР охватывает как минимум два полюса: лицо, относительно которого определяется родство, и другое, «искомое», лицо. Первое, согласно давней традиции, поддерживаемой представителями американской антропологической лингвистики, можно называть ego, второе — alter3. Отношение, заключенное в значении НР, можно эксплицировать, называя и ego, и alter, например: сын соседки, мой брат, муж Оны… или я тебе шурин, он мне дядя… Если точка отсчета родства (ego) в конкретном речевом акте и не упоминается, она обычно известна из более широкого контекста4. Определения значений НР, приводимые в словарях, также должны так или иначе отражать относительный характер значений этих слов. Совершенно недопустимы и неоправданны такие толкования значения НР, как, например, следующее: жена: 1. замужняя женщина, сама: Взял умную ~у (DLKŽ). Добавление сама здесь не помогает, поскольку это слово в том же словаре толкуется только как «жена». Во-первых, такое толкование значения даже косвенно не указывает на то, что слово жена имеет относительное значение, что оно образует невыраженную пару с названием родства муж. Так определенную жену можно ассоциировать разве что с девушкой — «молодой незамужней женщиной» (DLKŽ) — и старой девой — «старой незамужней женщиной» (DLKŽ). Следовательно, такая интерпретация значения позволяет отнести жену к парадигме наименований женщин по возрасту и семейному положению5, но не к названиям родства (здесь мы видим, как определение значения слова в словаре может навязать один из аспектов парадигматических связей слова и игнорировать остальные). Во-вторых, если верить словарю, получится, что каждый человек может называть или даже именовать каждую замужнюю женщину словами жена и сама, например, даже женщина может так называть своих замужних подруг или даже собственную мать! Определение значения слова муж в том же словаре гораздо лучше: «в супружеской жизни — супруг женщины, сам». Значение GP в словаре можно определить двумя способами: I. Указывая и эго, и альтер, то есть формулой толкования значения ясно показывая относительный характер значения GP; II. Указывая только альтер. 3 Ср. Goodenough W. H. Componential analysis of k75nk01m01 Lapp kinship terminology. – In.: Explorations in Cultural Anthropology: Essays in Honor of George Peter Murdock/Ed. by W. H. Goodenough. New York, 1964, p. 222. 4 Зная эту особенность значения НР, становится ясно, почему неестественно звучит даже такой текст: «Смеркалось. Пожилая двоюродная сестра, неся корзину боровиков, шла по дороге». Здесь игнорируется необходимый относительный характер значения НР — для него просто «не оставлено места». Объективный тон повествования, взгляд «как бы со стороны», впечатление первой встречи с «персонажем» не позволяют ожидать, что точка отсчета родства (ego) известна из контекста. 5Известно, что когда-то жена было слово с абсолютным значением — оно означало лишь «женщину». В диалектах кое-где и сейчас говорят: Однажды была бедная жена. Шла жена и трое мужчин. Это значение слова жена в DLKŽ указано отдельно, как второстепенное. Абсолютное значение могут иметь и некоторые другие НР — мать, отец, дед, бабушка и их синонимы. Например: Быть матерью — какое это счастье! Поздравь — я уже бабушка. В этих контекстах указанные слова функционируют не как названия родства. Мать здесь означает лишь женщину, имеющую детей, не указывая на ее отношение к этим детям. Подробнее об абсолютном значении НР см.: Моисеев А. И. Термины родства в современном русском языке. – Филологические науки, 1963, №3, с. 123. 190 Первый, «эксплицитный», способ описания значения можно реализовать несколькими способами. Ср.: 1) жена — женщина по отношению к лицу мужского пола, связанному с ней брачными узами; муж — лицо мужского пола по отношению к женщине, связанной с ним брачными узами⁶. В этом случае при описании значения слов обходятся без других названий родства; значение объясняется словами из других, «независимых» групп терминов. Оба полюса родственного отношения здесь названы прямо, на них смотрят «со стороны», объективно. Такой способ объяснения значения лучше всего подходит для названий супругов или вступающих в брак; другие ТР таким образом определить трудно. 2) свекровь — женщина по отношению к жене своего сына; дядя — мужчина по отношению к детям своего брата или сестры, бабушка — женщина по отношению к детям своих детей; сын — лицо мужского пола по отношению к своим родителям; отец — мужчина по отношению к своим детям (DLKŽ). В толкованиях такого типа опираются отчасти на ТР, отчасти — на другие слова. Этим, «смешанным», способом в наших словарях обычно описываются только отец (DLKŽ) и мать (ср. мать — женщина по отношению к своим детям, LKŽ). Как видно из примеров, этот способ можно применять гораздо шире. Он не подходит лишь для определения названий супругов или вступающих в брак (получился бы «круг»: муж — лицо мужского пола по отношению к жене; жена — женщина по отношению к мужу). Наиболее распространён в словарях литовского языка такой способ описания значения ТР, при котором называется лишь один полюс рассматриваемого родственного отношения — alter. Он выражается сочетанием других ТР, например: внук — ребёнок детей, внук (DLKŽ); дядя по матери — брат матери, дядя (DLKŽ); племянница — дочь брата или сестры (DLKŽ); бабушка — мать матери или отца (DLKŽ); свояк — 1. брат жены или мужа. 2. муж сестры. 3. муж сестры жены или мужа (DLKŽ). Как видим, ego (точка отсчёта, лицо, относительно которого определяется родство) здесь опущено, не названо. Но это не значит, что игнорируется относительный характер значения ТР. Определяя таким образом название родства, просто занимают позицию ego — «отождествляются» с лицом, с точки зрения которого оценивается родство. Такой «имплицитный» способ объяснения значения также возможен, хотя он и не показывает наглядно относительный характер значения. У него давняя традиция, и он удобен своей краткостью. Только значение слов отец, мать и слов, называющих супругов, так объяснить нельзя. Все указанные основные способы описания значения ТР возможны, каждый имеет свою сферу употребления, те или иные преимущества и недостатки. Важно не то, какого из возможных способов объяснения значения придерживаются, а то, насколько последовательно следуют тому или иному способу. Очень важно сохранять последовательность способа определения при объяснении значения того или иного ТР. Нелогичным следует считать такое объяснение значения, как, например, это: невестка — жена сына по отношению к его отцу или матери (DLKŽ). Достаточно было бы написать «жена сына», всё остальное — балласт. Ведь, говоря «жена сына», уже смотрят глазами родителей — это и есть обычный «имплицитный» способ объяснения значения термина родства, при котором смотрят с позиции ego. Перескакивать с субъективной позиции ego на нейтральную позицию наблюдателя, как это сделано здесь словами «по отношению к отцу или матери», нелогично. Это то же самое, что сказать: «жена нашего сына по отношению к его отцу или ма- 6 Plg. Моисеев А. И. Типы толкования терминов родства в словарях современного русского языка. — Лексикографический сборник, 1962, вып. V, с. 123. 191 тери». Чтобы описать значение слова объективно, «эксплицитно», следовало бы написать: невестка — «женщина по отношению к отцу или матери своего мужа». Имплицитный (субъективный) способ определения «испорчен» (а значит, допущена и логическая ошибка) также в толкованиях значений слов отчим и мачеха: отчим — «другой муж матери, неродной отец её детям от предыдущего брака» (DLKŽ); мачеха — «неродная мать, жена отца для детей от его предыдущих браков» (DLKŽ). Здесь хотели уточнить имплицитные толкования значений, восходящие к самой основе, однако при уточнении имплицитный, субъективный способ объяснения значения смешали с эксплицитным, объективным. Если уж требуется уточнить, следовало бы написать так: мачеха — «другая жена отца, неродная мать». При желании можно дать нейтральное определение эксплицитным «смешанным» способом: мачеха — «женщина по отношению к детям своего мужа от его предыдущих браков»; отчим — «мужчина по отношению к детям своей жены от её предыдущих браков». Толкования значений названий родства падчерица и пасынок, принадлежащих той же лексической «микросистеме», что и мачеха и отчим, в том же словаре безупречны, ср. pódúkra — неродная дочь; дочь жены или мужа от предыдущих браков (DLKŽ); пасынок — «неродной сын; сын жены или мужа от предыдущих браков» (DLKŽ). В обоих случаях сохранён один и тот же имплицитный способ объяснения значения. Лексика родства — организованная система, в которой каждое слово занимает своё место, определяемое его отношениями с другими словами. Каждый ТР входит в несколько типов оппозиций; значение самого названия зависит от его способности быть членом этих оппозиций. Одна из наиболее очевидных — распределение ТР, обозначающих родство одной степени, на бинарные оппозиции по семантическому признаку пола, заключённому в значении этих слов: например: брат – сестра, дядя – тётя, сын – дочь, отец – мать, деверь – золовка, свёкор – свекровь, зять – невестка… Как видно из примеров, большинству этих оппозиций свойственна гетеронимия, или лексическая супплетивность. Исключение составляет лишь небольшое число ТР: внук – внучка, дедушка – бабушка, свояк – свояченица, тесть – тёща. Относительный характер значения ТР обусловливает их способность образовывать и оппозиции другого типа, которые условно можно было бы назвать конверсивными. Это оппозиции между словами, одно из которых обозначает говорящего (ego), а другое — «разыскиваемое» лицо (alter). Например, если говорящий называет другого человека мужем, то сам говорящий должен называться этим человеком женой; если он кого-то называет свекровью, то сам по отношению к этому человеку является невесткой; если кто-то кому-либо приходится отцом, значит, у него обязательно есть сын или дочь. Слова, называющие ego и alter, диалектически связаны, образуют неразрывное «единство противоположностей»: нет мужа без жены, нет зятя без тестя и т. п. Для оппозиций этого типа в нашем языке также характерна гетеронимия, например: муж – жена, брат – сестра (в обоих случаях совпадают противопоставление по полу и конверсивная оппозиция!), мать – сын, мать – дочь, свекровь – невестка, невестка – свёкор и др. Исключение составляет лишь небольшое число ТР: брат – брат, сестра – сестра, двоюродный брат – двоюродный брат, свояк – свояк… (Как правило, это названия родственников одного поколения. Родственники этих типов называют друг друга одинаково.) В словарях толкования значений членов оппозиций как первого, так и второго типа должны быть согласованы. Не только ради гармонии, но и для того, чтобы было отражено 192 реальная ассоциативная связь, существующая в сознании носителей языка, между словами, обозначающими родство одной и той же степени и употребляемыми для называния лиц разного пола, а также между словами, которыми члены пары родственников называют друг друга. Упомянутые неудачные определения значений слов жмона и марти ошибочны не только сами по себе, но и потому, что не согласуются с определениями значений противопоставленных слов вирас и жентас, анита, шешурас (см. DLKŽ). Узкие рамки статьи не позволяют охватить все особенности системы литовских наименований родства. Можно было бы поговорить о противопоставлениях наименований родства по признаку поколения, о распределении наименований родства на подсистемы кровного и брачного родства, о противопоставлении действительного и «недействительного» кровного родства, а также о микросистеме наименований последнего (мачеха, отчим, пасынок, приёмный сын, приёмный отец…); о микросистеме наименований «бокового» родства (дядя, тётя, племянник, племянница…) и т. д. Очевидно, что значения членов какой-либо одной «подсистемы» в словаре следовало бы объяснять по одному и тому же принципу, стремясь сохранить единообразный способ определения значений. ТЕРМИНЫ РОДСТВА В АСПЕКТЕ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ Резюме В статье затрагиваются вопросы толкования терминов родства (ТР) в словарях литовского языка. Приводятся критические замечания по поводу толкования некоторых ТР. Выделяются два основных способа толкования ТР – эксплицитный и имплицитный. Отмечаются основные семантические особенности ТР литовского языка: относительность значения, способность входить в бинарные оппозиции по семантическому признаку пола и в конверсивные оппозиции типа tėvas – sūnus, anyta – marti. Подчёркивается, что системность самого лексикографического материала требует системного и координированного отражения данного материала в словаре.