Iš gretinamosios anglų ir lietuvių kalbų veiksmažodžio stilistikos (pagal „Guliverio kelionių“ vertimą)

LIETUVIŲ KALBOS SANDAROS TYRINĖJIMAI LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVI (1987) ИЗАБЕЛЕ СТЕПОНАВИЧЮТЕ О СОПОСТАВИТЕЛЬНОЙ СТИЛИСТИКЕ ГЛАГОЛА В АНГЛИЙСКОМ И ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКАХ (НА МАТЕРИАЛЕ ПЕРЕВОДА «ПУТЕШЕСТВИЙ ГУЛЛИВЕРА») Перевод «Путешествий Гулливера», выполненный Й. Бальчиконисом, может стать основой для сопоставительного анализа в различных аспектах, в том числе в аспекте лингвистической стилистики, а сопоставление отдельных категорий или микросистем — помочь выявить специфику каждого языка, раскрыть центральные и периферийные средства выражения функционально-семантических категорий и показать возможности выбора более подходящей формы, которая адекватно передавала бы не только предметную информацию, но и стилистические коннотации, вызывала бы такие же ассоциации и соответствовала бы требованиям, предъявляемым стилем. Глагол обладает весьма широкими стилистическими возможностями употребления как в литовском, так и в английском языках. Выразительные возможности глагола связаны с категориями времени, наклонения, лица, вида, залога, с наличием личных и неличных форм, тех или иных способов и средств словообразования. Этот языковой потенциал служит основой для формирования синонимических рядов, члены которых могут быть элементами различной структуры (аналитическими и синтетическими), а также разных уровней (лексическими, синтаксическими). Например, в английском языке распространены морфологизированные словосочетания, способные замещать грамматические категории соответствующего значения. Наряду с формами прошедшего времени употребляются конструкции: kept + герундий, used to + инфинитив, was a habit with somebody + инфинитив, was/were in the habit of + герундий, was/were wont + инфинитив, would + инфинитив. Говоря о конструкции used to+инфинитив, Р. Клоуз отмечает, что по существу она превратилась во временную форму1. Формы будущего времени могут замещаться конструкциями с глаголом to be: to be about+инфинитив, to be going+инфинитив, to be+инфинитив, to be on the point of+герундий. Сопоставляя системы глагола в английском и литовском языках, мы видим, что они различаются как количеством временных форм, так и их стилистической валентностью и способностью синонимически заменять друг друга. По количеству временных форм английский язык превосходит литовский. Однако в каждом языке могут быть значения, не имеющие формального соответствия в другом языке, но это не означает, что мы не можем передать информацию, для которой недостаёт аналогичной формы, средствами другого языка. Иными словами, важна не численность форм, а «гибкость» каждой из них, то есть потенциал передавать различные значения, их оттенки и модальные нюансы. Важно и то, что возможности употребления неодинаковы, поскольку во многих случаях выбор времени в обоих языках определяется не выполняемой им логической функцией, а способностью передавать дополнительную стилистическую информацию — эмоционально-экспрессивные коннотации. Говорящий (или пишущий) 1 Close R. A. English as a Foreign Language. – London, 1962, p. 99. 54 выбирает ту или иную временную форму, выражающую то или иное отношение к действию. Иначе говоря, автору зачастую важно не столько точно выразить время действия и его длительность, сколько передать свою эмоциональную оценку, своё отношение к тому, о чём говорится. Способность временных форм синонимически заменять друг друга зависит от семантической структуры, то есть от сем, содержащихся в категориальном значении или потенциально присущих ему. Для реализации этих сем необходим определённый лингвистический контекст — сверхфразовое единство, синтаксическая структура предложения, слова или словосочетания, обозначающие обстоятельство времени, временные формы других глаголов, союзы и т. д. Экспрессивность, обусловленная контекстом, — главный источник выразительных средств. С другой стороны, следует отдельно говорить о тех формах, в которых определённый модально-экспрессивный заряд можно считать компонентом парадигматического значения. Таких стилистически коннотированных грамматических форм немного, однако они существенно обогащают стилистический арсенал языка. В системе английского глагола формами с модально-экспрессивной окраской считаются эмфатические формы Present, Past и Imperative с интенсификатором денотативного значения «do», варианты отрицательных форм Past Indefinite felt not, knew not, а также отрицательная форма повелительного наклонения без вспомогательного глагола «do». Стилистически маркированными считаются также архаические формы, придающие тексту исторический характер и патетическое звучание². Например: То, что вы рассказали мне о войне (сказал мой хозяин), действительно превосходно показывает действие того разума, на который вы претендуете. (p. 224) Всё, что вы рассказали мне о войнах (сказал хозяин), очень хорошо показывает ваш ум, которым вы хвастаетесь (p. 246) Я воскликнул в восторге: Счастливый народ, где каждый ребёнок имеет хотя бы шанс стать бессмертным! (p. 191) Кроме того, грамматическая форма может быть признаком определённого функционального стиля. Это происходит, когда её употребление возможно только в контексте определённого стиля. Прежде всего это формы с торжественным, поэтическим, архаическим оттенком, а с другой стороны — формы, явно имеющие разговорный характер. Например, формы глагола «to speak» — «spoke» и «spake» — с морфологической точки зрения являются вариантами прошедшего времени, однако стилистически это два разных способа передачи одного и того же семантического содержания, поскольку они заметно различаются сферой употребления и стилистическим звучанием. «Spoke» — нейтральная форма, а «spake» — архаическая, подходящая для торжественного стиля. Добавление окончания -ed к глаголам, которые меняют гласную или получают суффикс -n, придаёт форме разговорный, даже вульгарный оттенок, например: seed (=saw, seen), knowed (=knew). Явно разговорным является употребление, при котором в форме Present Perfect опускается вспомогательный глагол «have», например: been (=have been), seen (=have seen). Стилистическая характеристика форм такого рода проявляется, когда они употребляются вперемежку с нейтральными. Прежде всего это относится к художественной литературе, где семантический и стилистический потенциал формы раскрывается и реализуется в полной мере. Вторая такая сфера — разговорная речь. 2 Ильиш Б. А. Строй современного английского языка. — Л., 1971, с. 354, 356—358. 55 Сопоставляя оригинал «Путешествий Гулливера» и перевод, можно проследить, как используются выразительные свойства глагола в повествовании, которое не прерывается и не разнообразится диалогом. Кроме того, когда один и тот же рассказчик описывает события и передаёт мысли и слова других персонажей, отсутствует то языковое разнообразие, которое обычно создают персонажи. Такое повествование может стать монотонным. С другой стороны, при повествовании от первого лица все события освещаются более субъективно: рассказчик не только воссоздаёт события или происшествия, но и интерпретирует их, показывает своё отношение к происходящему, оценивает поступки других. Такой субъективный взгляд заставляет искать экспрессивные средства выражения. И тогда выбирается одна форма из синонимического ряда, попеременно употребляются различные синонимические формы. Один из случаев синтагматического употребления времён — употребление настоящего, прошедшего и будущего времени для обозначения обобщённого действия. Имеются в виду действия (или состояния) неопределённой длительности, постоянно актуальные, а также время от времени или постоянно повторяющиеся действия, свойства или способности персонажа что-либо делать, характерные черты и т. п. Подобным образом могут употребляться формы Present Indefinite, Future Indefinite и Past Indefinite английского языка, хотя последние встречаются довольно редко. Много примеров обобщённого употребления времён можно найти в малых жанрах литовского и английского фольклора: в пословицах, поговорках, загадках и вообще высказываниях, обобщающих человеческий опыт. Вставленные в повествование, такие обобщающие высказывания звучат как сентенции, поучения. Например: Он сказал, что если бы и впрямь существовала страна, где только одни яхусы были бы наделены разумом, то они непременно должны были бы стать правящим животным, потому что разум со временем всегда одерживает верх над грубой силой. (p. 220) Он сказал, что если бы действительно нашлась такая страна, где только одни яхусы были бы одарены разумом, то они и должны были бы там господствовать, ибо со временем разум всегда берёт верх. (p. 240) Но гуигнгнмы, живущие под властью разума, «не более гордятся своими добрыми качествами, чем я мог бы гордиться тем, что у меня есть нога или рука, чем ни один здравомыслящий человек не похвастался бы, хотя без них он, несомненно, был бы несчастен. (p. 265) Но гуигнгнмы, подвластные разуму, не больше гордятся своими хорошими качествами, чем я тем, что у меня есть две ноги и две руки: ведь ни один здравомыслящий человек этим не похвастается, хотя без них чувствовал бы себя очень несчастным. (p. 289) Оказавшись в «чужой» среде, форма рельефно выделяется и привлекает внимание читателя. Формы настоящего времени в целом чаще всего транспонируются по стилистическим причинам, поскольку категориальное значение этого времени более общее по сравнению с категориальными значениями других времён. В определённом контексте настоящее время литовского языка может синонимически заменять любое другое время: прошедшее однократное, прошедшее многократное, будущее. 56 когда хотят образно и эмоционально описать ситуацию в прошедшем или будущем времени. Настоящие времена английского языка — Present Indefinite и Present Continuous — также часто транспонируются, чтобы создать тот или иной стилистический эффект. В английском языке формы настоящего времени группы коммуникативных глаголов (to hear, to observe, to say, to tell, to write) могут употребляться вместо прошедшего времени при повествовании о событиях прошлого. В литовской разговорной речи подобные случаи употребления также довольно часты. Таких примеров довольно много в рассматриваемых текстах на обоих языках. Ср., например: Я также обнаруживаю, что издатель оказался настолько небрежен, что перепутал время и указал неверные даты нескольких моих путешествий и возвращений; не обозначил ни правильный год, ни правильный месяц, ни число; и слышу, что оригинальная рукопись полностью уничтожена после публикации моей книги. (p. 27) Далее, я вижу, что ваш печатник был ужасно небрежен: он перепутал время моих отъездов и возвращений, нигде не указал ни истинного года, ни истинного месяца, ни истинного числа, а теперь слышу, что после выхода книги рукопись уничтожили, а копии у меня нет. (p. 9) Формы настоящего времени этих литовских и английских глаголов показывают, что для говорящего или пишущего по-прежнему актуально полученное им сообщение, которое он теперь передаёт другому. Будущее время не уступает настоящему по возможностям стилистического употребления. «Действие, обозначаемое формами будущего времени, относится к будущему, поэтому на него можно смотреть с уверенностью, что так и будет, с сомнением, с удивлением, с решимостью и т. п. (...) Здесь можно усмотреть такие модальные оттенки, как готовность действовать, решимость, твёрдая уверенность, сомнение, необходимость, угроза, неизбежность, ирония и другие»3. Поскольку модальные значения долженствования, возможности, намерения и т. д. близки и легко сочетаются со значениями будущего действия, будущее время приобретает модальные оттенки независимо от того, какими средствами оно выражено. В английском языке значение долженствования, выраженное будущим временем, в литовском может передаваться формой настоящего времени. Например: Наконец, после торжественной клятвы соблюдать все вышеизложенные статьи упомянутый Человек-Гора будет ежедневно получать столько пищи и питья, сколько необходимо для содержания 1728 наших подданных, а также свободный доступ к нашей царственной особе и другие знаки нашего благоволения. (p. 53) Принеся торжественную клятву исполнять перечисленные выше статьи, Человек-Гора получает ежедневно столько пищи и питья, сколько потребляют тысяча восемьсот семьдесят четыре наших подданных, а также разрешение свободно приходить к императору и пользоваться другими нашими милостями (p. 38) 3 Paulauskienė A. Dabartinės lietuvių kalbos veiksmažodis. – V., 1971, p. 90. 57 Формой будущего времени в литовском языке может выражаться предположение, неуверенность в момент речи, поэтому она хорошо подходит не только для передачи аналогичного значения английского времени Future Indefinite, но и модальности, выраженной иным способом. Например: В целом поведение этих животных было столь упорядоченным и разумным, столь проницательным и рассудительным, что я в конце концов заключил: должно быть, они волшебники (p. 207) В целом эти животные своим поведением проявляли столько ума и сообразительности, что я начал думать: уж не колдуны ли они (p. 224) Действие ближайшего будущего, если предстоящее событие не только предполагается, но к нему уже готовятся в момент речи, может выражаться формами времени Present Continuous. Этот аспект «планирования» или «подготовки» ограничивает употребление форм Continuous: они уместны при описании деятельности человека. В контексте прошедшего времени соответственно употребляются формы Past Continuous. Ср., например: После того как в течение трех лет надеялся, что дела наладятся, я принял выгодное предложение капитана Уильяма Причарда, хозяина «Антилопы», который собирался отправиться в плавание по Южному морю. (p. 32) Напрасно прождав три года, пока дела наладятся, я наконец получил приглашение от капитана Уильяма Причарда, чей корабль «Антилопа» вскоре собирался отплыть в Южный океан. (p. 14) Я собирался рассказать подробнее, когда мой хозяин велел мне замолчать. (p. 225) Я хотел рассказать еще больше, но хозяин велел мне замолчать. (p. 246) То, что выражается формами времени Past Continuous, в литовских предложениях передается глаголами ruošėsi, norėjau и обстоятельством времени netrukus, обозначающим ближайшее будущее. Помимо упомянутых форм времени Continuous, действие ближайшего будущего в английском языке может выражаться конструкциями: to be about + инфинитив, to be + инфинитив, to be on the point of + герундий, to be going + инфинитив. Последняя конструкция употребляется для выражения будущего действия чаще, чем остальные. Описывая деятельность лица, эта конструкция может передавать модальные оттенки воли и намерения. Например: I was going to follow after them. Я намеревался последовать за ними (p. 78). (p. 88) И здесь значение английского времени объясняется семантикой глаголов в литовском предложении. Здесь можно упомянуть и случаи, когда обязанность или приказ, выраженные формами будущего времени в английском языке, передаются в литовском языке глаголами gali, neturi teisės, turi. Ср., например: 58 Сначала Человек-гора не должен покидать пределы наших владений без разрешения, скреплённого нашей большой печатью. (p. 52) Указанный Человек-гора в часы досуга должен помогать и содействовать нашим рабочим, поднимая некоторые большие камни для покрытия стены главного парка и других наших королевских зданий. (p. 53) Человек-гора не имеет права покидать наши владения без разрешения, заверенного нашей печатью. (p. 36) В часы отдыха Человек-гора должен помогать нашим рабочим поднимать большие камни, которыми они строят стену парка и императорский дворец. (p. 38) Таким образом, формы будущего времени не обязательно обозначают будущее действие или состояние, а эти значения не всегда передаются формами будущего времени. Говоря о стилистической адекватности перевода в широком смысле, то есть о стремлении переводчика не только передать логическую информацию произведения, но и сохранить авторский тон, следует подчеркнуть, что порой, не найдя стилистически адекватного аналога в одном месте, переводчик удачно выбирает для нейтральной английской формы более выразительное, эмоционально окрашенное средство выражения в другом, и благодаря такой компенсации сохраняется общий стиль повествования. Например, эмфатические формы английского глагола не всегда передаются усилением денотативного значения глагола, однако нейтральные безличные предложения нередко переводятся более выразительными личными формами глагола: But it is impossible to express = Невозможно выразить, To return from this digression = Но вернёмся к нашему рассказу. В качестве компенсации английским архаическим формам в переводе встречаются формы, реже употребляемые в современном литовском литературном языке: была дана весть; я просил, чтобы никому не рассказывали. Довольно часто используются формы усиления действия: неся — донёс, строжайше запретил бы, избегает изо всех сил. Ср., например: Я также попросил, чтобы никому, кроме него самого, не стало известно о том, что на мне было ложное одеяние, по крайней мере пока не износится моя нынешняя одежда; а что касается того, что заметил рыжий мерин, его слуга, его честь мог приказать тому скрыть это. (p. 216) Я также просил, чтобы он никому не рассказывал о покрывавшей моё тело одежде, пока она совсем не износится, а своему слуге, тому рыжему коню, строжайше запретил кому-либо проговориться об этом. (p. 236) ИЗ СОПОСТАВИТЕЛЬНОЙ СТИЛИСТИКИ ГЛАГОЛА АНГЛИЙСКОГО И ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКОВ (НА ОСНОВЕ ПЕРЕВОДА «ПУТЕШЕСТВИЕ ГУЛЛИВЕРА») Резюме В работе рассматриваются некоторые случаи стилистической транспозиции временных форм, их взаимозаменяемость, а также возможности стилистической компенсации субъективной экспрессии неадекватных временных форм. В результате контрастности между парадигматическим значением формы и ее синтагматическим значением, приобретенным при транспозиции, проявляется потенциальная многозначность формы, возникают эмо- 59 ционально-экспрессивные наслоения. В частности значение вневременности становится основой и источником переносного употребления форм настоящего времени. Будущее время обозначает действие предстоящее и еще не реализованное, поэтому в его семантике потенциально заложены некоторые модальные оттенки. Определенную модальность приобретают и другие формы, выражающие будущее действие. При сравнении временных форм английского и литовского языков очевидно количественное преимущество английского языка. Однако с точки зрения выразительных возможностей языка более важным является не количество форм, а их потенциальная многозначность, их способность принять на себя стилистическую нагрузку: субъективно-оценочную модальность.