Фамилии в условиях многоязычия (На материале говоров д. Гервят и окрестностей)

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXVII (1988) LIETUVIŲ KALBA IR BILINGVIZMAS АННА РОМАНЧУК ФАМИЛИИ В УСЛОВИЯХ МНОГОЯЗЫЧИЯ (На материале говоров д. Гервят и окрестностей) Окрестности д. Гервят (Островецкий р-н Гродненской обл. БССР) в языковом отношении представляют собой в настоящее время сложную и интересную картину. На территории Гервятского сельского Совета находятся литовскоязычный „Гервятский остров“, который образуют 18 компактно расположенных деревень, включая и д. Гервяты, а также деревни с польским населением. Белорусский язык во всем Гервятском сельсовете выполняет интердиалектную функцию. В последнее время в связи с развитием средств информации возросла роль русского языка, на котором в основном ведется преподавание в школах. Кроме того, русский язык (по крайней мере, в его письменной форме) является языком администрации — на нем ведутся и составляются разного рода документы, отчетность и т. д. Статус диалектов, функционирующих в окрестностях д. Гервяты, в общих чертах описан Я. Кардялите (1975, с. 5—8), Т. М. Судник (1975, с. 3—10). Своеобразие социолингвистической ситуации здесь в настоящее время заключается в том, что статус и функции этих диалектов неодинаковы для различных возрастных групп, т. е. соотношение взаимодействующих диалектов не представляет собой цельной системы для всех жителей ареала. Подробному описанию социолингвистической ситуации в ареале будет посвящено отдельное исследование, а сейчас отметим только те ее черты и особенности, которые важны для целей данной работы. Литовский говор в настоящее время полностью сохраняет лишь старшее поколение. Литовская речь молодых — это уже либо обедненный язык с многочисленными заимствованиями из местного белорусского, используемый в обыденной речи, либо язык значительно олитературенный. Имеется, однако, несколько деревень, где литовский диалект до настоящего времени является преобладающим не только в семьях, но и в сфере повседневного общения внутри деревни (на нем говорят на работе, на улице); в трех школах есть два урока литовского языка в неделю (для учащихся-белорусов в это время даются уроки их родного белорусского языка). В Гервятском костеле служба ведется на литовском и польском языках. Польский язык на территории Гервятского сельского Совета не образует цельного ареала. Эта особенность характерна для „польщизны виленской“ вообще (Чекман, 1982). В настоящее время о распространении польского языка в исследуемом ареале можно говорить лишь в том случае, если имеется в 55 виду старшее поколение (старше 50 лет). Более молодые жители в значительной части в повседневном общении пользуются белорусским языком, а польским — лишь в общении с родителями. Все местные поляки являются билингвами, белорусский язык для них сохранил свою функцию интердиалекта (см.: Турска, 1982, с. 27, 37), а также функцию языка устного общения с местной администрацией. Кроме упомянутых выше монографий Я. Кардялите и Т. М. Судник, изучаемому ареалу посвящено немало работ (Видугирис, 1972, 1974; Гринавяцкене, 1973; Липскене, 1972 и др.), в которых освещаются в основном факты местного литовского говора. Ономастика нашего ареала, в частности антропонимия, пока не входила в поле зрения исследователей. В монографии Н. В. Бирилло „Белорусская антропонимия“ (1966, 1969, 1982) гервятский ареал не входит в список обследованных пунктов (1982, с. 315), а в „Словаре литовских фамилий“ (1985) содержатся фамилии, распространенные на территории Литовской ССР (с. 13). Этимологические заметки о некоторых литовских фамилиях окрестностей Гервят содержатся в статье К. Эйгминаса (см. с. 67 – 72 настоящего издания). Между тем функционирование антропонимов в окрестностях Гервят предоставляет много информации для понимания механизмов образования новых форм фамилий в условиях би- и полилингвизма, выявления правил их сосуществования. Значение фактов такого рода для понимания особенностей взаимодействия контактирующих языков показано З. Зинкявичюсом (1977) на материале антропонимии г. Вильнюса XVII в., и В. Мацейускене (1981). Цель данной статьи — предварительное исследование основных способов передачи литовских фамилий на славянских языках и славянских фамилий — по-литовски. Необходимо подчеркнуть, что эти процессы происходят в настоящее время, т. е. это живые процессы, охватывающие практически все фамилии, встречающиеся сейчас в нашем ареале; при этом как исходная, так и новообразованные формы сосуществуют, различаясь лишь сферами употребления — в белорусской, польской, литовской речи или в официальной письменной или устной речи. Основным источником материала, анализируемого в статье, послужили похозяйственные книги (1985 г.) Гервятского сельского Совета1. Формы фамилий, записанные в этих документах, являются их официальными формами, удостоверяющими личность по паспортам, метрикам. Диалектные литовские, белорусские и польские формы фамилий записаны нами непосредственно от жителей соответствующих говоров, т. е. они представлены здесь устными разговорными формами. Всего в данной статье проанализировано около 300 фамилий во всех формах, встречаемых на территории Гервятского сельского Совета. Соответствия к гервятским фамилиям, встречаемые на территории Литовской ССР и Белорусской ССР, взяты нами из „Словаря 1 Приносим искреннюю благодарность председателю Гервятского сельского Совета Л. А. Вербицкой за оказанную помощь и содействие в сборе материала. 56 литовских фамилий“ (буквы А-К), с буквы L до Z – из картотеки литовских фамилий Института литовского языка и литературы АН Литовской ССР и из монографии Н. В. Бирилло „Белорусская антропонимия“. Основное внимание в работе уделяется исследованию правил передачи литовских фамилий по-белорусски и по-польски и славянских фамилий – по-литовски. Отдельный раздел посвящен специфике образования официальных форм. Литовские и польские формы фамилий даются в латинской графике, в упрощенной транскрипции, белорусские – в белорусской, официальные – в русской литературной графике (они помечены сокращением оф.2). 1. Основные правила передачи литовских фамилий по-белорусски Литовские фамилии местных жителей герวятского ареала передаются по-белорусски как двуязычными литовцами и поляками, так и носителями только белорусского говора. Правила адаптации у тех и других различаются незначительно. Адаптация флексий Лит. г. -ė ~ брл. г. -а: Kiukė ~ Ку́ка, Mock’ėlė ~ Маук’эла, Pūisė ~ Пу́иша; лит. г. -à ~ брл. г. -а: Al’aksà ~ Ал’о́кса, Аргышка ~ Апру́шка, Barotkà ~ ~ Баро́тка, Blaškà ~ Бла́шка, Buc’kà ~ Бу́ц’ка, Driemà ~ Дре́ма, Gluskà ~ глу́ска, Jagelà ~ Яг’эла, Kalėdà ~ Кал’ада, Krajivà ~ Кару́ева, Karmadzà ~ Карма́за, Кис’кà ~ Ку́ц’ка, L’ap’esà ~ Л’ап’эша, Lapun’а ~ Лапу́н’а, Łyskà ~ Лы́ска, Lukšà ~ ~ Лу́кша, Mackelà ~ Мацк’эла, Magadz’а ~ Маґа́дз’а, Mažeikà ~ Мажэйка, M’aleškà ~ М’ал’эшка, Michnà ~ Мі́хна, Mockà ~ Ма́йка, Mužylà ~ Мужы́ла, Pagadà ~ Пагу́да, Pamec’kà ~ Пам’эч’ка, Radutà ~ Раду́та, Ramaiкà ~ Рамзі́-ка, Rėvokà ~ Рэво́ка, Roškà ~ Ро́шка, Sarokà ~ Саро́ка, S’vilà ~ С’ві́ла, Šėšà ~ ~ Шúша, Šturà ~ Шту́ра, Vėlikà ~ Валі́ка, Znoskà ~ Зно́ска. По происхождению многие литовские фамилии на -à являются славизмами, восходя к славянским именам или appellatyvam, напр.: Ал’о́кса, Мі́хна, Мужы́ла и др. Становясь словами литовского языка, они приобретали ударение на -а. Следовательно, знак ~ в данном случае может иметь не только синхроническое значение „сосуществуют“, но и „взаимо соответствуют“ в диахроническом смысле. 2 В целях дифференциации диалектных форм фамилий, распространенных в окрестностях Гервят, вводится обозначение г. – гервятская форма. Фамилию с пометкой лит. г. следует понимать как литовскую форму фамилии, употребляемую в окрестностях д. Гервят в речи литовцев, в отличие от форм данной фамилии, употребляемых на территории других литовских диалектов. То же относится и к сокращениям бар. г. и польск. г.: они указывают на формы фамилий, употребляемые в речи белорусов или поляков, живущих в окрестностях Гервят. Для обозначения форм фамилий, сосуществующих в настоящее время, вводится знак ~. Напр., написание лит. г. Kišk’alis ~ бар. г. Kiuk’ė’а означает, что литовская форма Kišk’-alis употребляется в настоящее время в речи местных литовцев, а славянизированная форма Kiuk’ė’а – в речи местных белорусов. 57 Часть фамилий на -а имеет ударение на втором или третьем с конца слоге как в местном белорусском, так и в литовском говорах. Это или старые литовские фамилии, напр.: Вис’вила блр. г. Був’вила, или фамилии славянского происхождения, не подвергшиеся по тем или иным причинам адаптации: Dìška ~ Ды́ска, Kahàrka ~ Кау́рка, Kalènda ~ Кал’э́нда, Kóira ~ Ко́йра, Lazaráṅka ~ Лазарэ́нка, Macéṅka ~ Мацэ́нка, Macóika ~ Мацо́йка, Naliváika ~ Наліва́йка, Nórka ~ Но́рка, Palšíka ~ Палзі́ка, Pèška ~ П’э́шка, Pléuga ~ Пл’а́йга, Sáuka ~ Са́йка, Skérla ~ Ск’э́рла, Skùrka ~ Ску́рка, Stupèn’ka ~ Ступ’э́н’ка, Túřla ~ Ту́рла, Vainílka ~ Вані́лка, Valžika ~ Валзі́ка, Zamára ~ Зама́ра. Лит. г. -is, -ys ~ блр. г. -іс, -ыс. Фамилии такого типа могут терять это окончание в косвенных падежах или же сохранять его с наращением белорусского окончания. Употребление той или иной формы фамилий на -іс, -ыс в белорусском говоре обусловлено особенностями его распространения в ареале. Те фамилии, которые бытуют лишь в литовскоязычных деревнях, по-белорусски передаются следующим образом: Trepsỹs: ед. ч. И. Трани́тыс мн. ч. И. Трани́ты Р., В. Трани́тя Р., В. Трани́тёў Д. Трани́ту Д. Трани́там Т. Трани́том Т. Трани́тами П. Трани́те П. Трани́тах Иногда таким же способом передаются и фамилии Kardžis, Šturlỹs. Наиболее распространенным и привычным способом передачи рассматриваемых литовских фамилий в деревнях с литовско-белорусским населением является следующий: Kardžis: ед. ч. И. Кардзіс мн. ч. И. Кардзісы Р., В. Кардзіса Р., В. Кардзісаў Д. Кардзісу Д. Кардзісам Т. Кардзісам Т. Кардзікамі П. Кардзіце П. Кардзіцах По этому способу передаются и следующие фамилии: Šturlỹs, Kūjỹs, Trėpšỹs. Нами зарегистрирован еще один способ передачи фамилий данного типа, когда белорусские флексии косвенных падежей прибавляются к основе, равной литовской форме им. п. ед. ч., и переносится ударение – с последнего слога на предпоследний. В других падежах ударение застывает на том слоге, на который оно приходится в им. п., даже если этот слог в слове не предпоследний: Bazỹs: ед. ч. И. Ба́зис мн. ч. И. Ба́зисы Р., В. Ба́зиса Р., В. Ба́зисаў Д. Ба́зису Д. Ба́зисам Т. Ба́зисам Т. Ба́зисами П. Ба́зисе П. Ба́зисах 58 По такому способу передаются практически все литовские фамилии на -ис, -ыс: Kairys, Kardžys, Kūlys, Miklys (функционирует как прозвище), Ramÿs, Šaulÿs, Šturlÿs. Единственная фамилия, от которой не образуется данная форма, — Trėpšys. Указанные формы фамилий встречаются преимущественно в деревнях с польско-белорусским населением, хотя иногда встречаются и в литовско-белорусских, а также часть употребляются в официальной речи. Этот вопрос нуждается в дальнейшем социолингвистическом изучении. Не исключено, что на образование форм фамилий с оттяжкой ударения оказала влияние польская речь. Рассмотренные способы передачи литовских фамилий на -is, -ys представляют собой разные этапы их славянизации. Действительно, в первом случае (Трампыс, Трамш) флексия -ыс в белорусской речи нехарактерна для других слов, т. е. она представляет собой подлинное морфологическое заимствование в антропонимике. Прибавление белорусских флексий косвенных падежей к литовской основе фамилии наводит на мысль о возможном перенесении данного способа образования фамилий в белорусский говор не самими белорусами, а литовцами. В противном случае такие литовские фамилии осмысливались бы в белорусском языке как аналогичные белорусские имена, оканчивающиеся на согласный, напр.; Стас, Алесь и под. На втором этапе форма фамилии в им. п. ед. ч. соответствует литовской: Kardžys ~ Кардзис, несконным остается и место ударения. Парадигма окончаний косвенных падежей полностью соответствует парадигме окончаний белорусских существительных с окончанием на твердый согласный (см. БГ, с. 68—75). На третьем этапе славянизации (Базис, Базиса) образуются фамилии, как в фонетическом, так и в словообразовательном отношении наиболее удаленные от исконных литовских. Отсечение безударных литовских флексий: а) отсекается флексия -as: Baziūkas (лит. Baziūkas) ~ Баз’ук, Šul’ukas (лит. *Šuliukas) ~ Шул’ук; б) отсекается флексия -is: Augūlis (лит. Augūlis) ~ Ауг’ул’, Gražūlis (лит. Gražūlis) ~ Граж’ул’, Vaič’ulis (лит. Vaičiūlis) ~ Вайч’ул’; Damutis (лит. *Damutis) ~ Дамут’, S’an’utis (лит. *Seniutis) ~ С’ан’ут’, Skirutis (лит. Skirutis) ~ Скирут’, V’al’utis (лит. *Veliutis) ~ В’ал’ут’; Čepukōicis (лит. Čepukaitis) ~ Чепук’ойц’, Česnōicis (лит. Česnaitis) ~ Часн’ойц’, G’adōicis (лит. Gedraitis) ~ Г’ад’ойц’, Glatkōicis (лит. *Glatkaitis) ~ глатк’ойц’, Gudōicis (лит. Gudaitis) ~ Гудойц’, Ilijōicis (лит. Ilijaitis) ~ Илиёйц’, Jaskōicis (лит. Jaskaitis) ~ Яскойц’, Jurkōicis (лит. Jurkaitis) ~ Юркойц’, Juškāicis (лит. Juškaitis) ~ Юшкойц’, Kulōicis (лит. Kulaitis) ~ Кулойц’, Lukōicis (лит. Lukaitis) ~ Лукойц’, Masōicis (лит. Masaitis) ~ ³ Здесь и в дальнейшем литовские соответствия гернятских фамилий приведены по LPŽ и картотеке литовских фамилий Института литовского языка и литературы АН Литовской ССР. 59 ~ Mačėių, Matulõicis (лит. Matuláitis) ~ Mamylõių, Pacõicis (*Pacaitis) ~ Pa-nõių, Ravõicis (лит. Raváitis) ~ Rabõių, Vilkõicis (лит. *Vilkáitis) ~ Vilkõių, Buk’alis (лит. Bukėlis) ~ Бук’эл’, Gláud’alis (лит. Glaudėlis) ~ Глаудз’эл’, Gruod’-ālis (лит. Grūodis) ~ Гродэл’, Kišk’alis (лит. Kiškėlis) ~ Кишк’эл’, Kunigėlis (лит. Kunigėlis) ~ Куниг’эл’, Kurm’alis (лит. Kurmėlis) ~ Курм’эл’, Šuk’alis (лит. Šu-kėlis) ~ Шук’эл’; в) отсекается флексия -us: Jõč’us (лит. Jõčius) ~ Ёч. Отсечение безударных флексий — явление очень последовательное. Из ≈ 40 фамилий на -as, -is, -us, рассмотренных нами, флексию -is, в белорусской форме сохраняет только фамилия Atminis ~ Атми-нис. Причины такого „нестандартного“ поведения фамилии выяснить пока не удалось; по-видимому, здесь сыграли определенную роль социолингвистические факторы. Адаптация суффиксов Адаптация суффиксов литовских фамилий осуществляется при соблюдении правил фонетической адаптации. Один из ярчайших ее примеров — передача литовского -a(i)- белорусским -o(i)-, обычная для литуанизмов в славянских языках (см.: Büga, 1958, с. 227). Обнаружены три фамилии, сохранившие -ai- в лит. г. форме и имеющие -oi- в блр. г. форме: Juškaitis ~ Юшкой’ич, Lukaitis ~ Лукой’ич, Ravaičis ~ Равой’ич. Гораздо более многочисленны фамилии, имеющие -oi- (< *-ai-) как в лит. г., так и в блр. г. формах: Čepukõicis ~ Чапукой’ич, Česnõicis ~ Часной’ич, G’adrõicis ~ Г’адрой’ич и другие фамилии на -оич (см. выше). Лит. г. -’alis, -ėlis ~ блр. г. -’эл: Buk’alis ~ Бук’эл’, Gruod’ālis ~ Гродэл’, Kišk’ālis ~ Кишк’эл’, Kurm’ālis ~ Курм’эл’, Šuk’ālis ~ Шук’эл’. Лит. г. -’ale ~ блр. г. — ’эла: Mock’ale ~ Мацк’эла. В ряде случаев при передаче литовских фамилий по-белорусски наблюдается явление, которое можно рассматривать как процесс своеобразной антропонимической словообразовательной адаптации. Так, в некоторых деревнях, напр., в д. Мацки, блр. г. форме Бубл’евич соответствует лит. г. Būblyš (лит. Būblyš), не зафиксированная в официальных документах. Аналогично в документах и разговорной речи зафиксированы формы: оф. Базис, блр. г. Базіс, лит. г. Bazys (лит. Bazỹs) наравне с оф. Базевич, блр. г. Базевич, лит. г. Bazavič’us. Таким образом, в разговорной речи и отчасти в документах сохраняются исходные литовские формы фамилий, от которых образуются новые формы с патронимическим суффиксом -евич (= блр. -зевич, польск. -iewicz). Лит. г. -áicis (-oicis) ~ блр. г. -оич’, оф. -ович. В д. Митюны лит. г. форме фамилии Jánkaicis (лит. Jankáitis) соответствует форма блр. г. Янкой’ич и оф. Янкович. Аналогичные варианты другой фамилии обнаружены в д. Римдюны: лит. г. Šl’achtõicis (форма с суффиксальным дифтонгом -ai- не употребляется) (лит. Šlektáitis), блр. г. Шл’ахтой’, оф. Шляхтович. Такие случаи следует трактовать как процесс субституции литовского суффикса с патронимическим значением — aitis польским или белорусским суффиксом с аналогичным значением -owicz (-ович), хотя не исключен и обратный процесс субституции — из польского в литовский язык. 60 Субституция звуков в корне Лит. г. ᵃ~блр. г. ᵃ: M’aškỹs~M’эшкис, Ramỹs~Рэмис. Лит. г. o~блр. г. а: Moška (лит. Moška)~ Майка, Mock’ālė~Мацк’яла. Лит. г. ė~блр. г. а: Trėpšỹs~Трапшыс, Vėlaika (лит. Vėlius)~ Валэйка. Лит. г. uo~блр. г. o: Gruod’alis~Гродэл’, Grúodis~Гро́дз’. Лит. г. g~блр. г. γ: Augùlis~Аугу́л’, Gláud’alis~γлáуд’эл’, Gražùlis~γражýл’, Grúodis~γродз’, Gudzinskas~γудзíнски, Gudóicis~γудóіц’, Gul’bi-nãvič’us~γул’біно́віч, Gul’bickas~γул’бі́цки. Лит. г. š’, ž’~блр. г. ш, ж: Mažeika~Мажэйка, Pūšė~Пуша, Šėmis~Шэмис. Лит. г. r’~блр. г. р: Kairỹs~Кайрыс, Trėpšỹs~Трапшыс. Смешение s и š (перед k, t): лит. г. Skirùcis~ блр. г. Скіру́ч’, Шкіру́ч’; смешение s и š отражается и в официальных формах данных фамилий: Скіру́ть (д. Мацки), Шкіру́ть (д. Бобровники). Лит. г. Šturlỹs~блр. г. Штурлис, Стурлис, оф. Штурлис, (д. Гелюнцы), Стурлис (д. Виктасина). Следует отметить, что в речи литовцев начальные s(t, k)-, š(t, k)- не смешиваются, и варианты s(t, k)-/š(t, k)- образуются именно в речи белорусов⁴. Релитуанизация фамилий При исследовании лит. г. форм фамилий в Гервятском ареале выявилось, что славянизированные литовские фамилии по тем или иным причинам начинают оформляться по правилам литовского языка. Такой процесс мы назвали релитуанизацией фамилий. Релитуанизированные формы появились у тех славянизированных (литовских по происхождению) фамилий, которые употреблялись более активно, чем соответствующие им исконные литовские. В таких случаях славянизированная форма вытесняла из употребления свою литовскую параллельную форму. После этого славянизированная форма могла быть вторично адаптирована в соответствии с правилами, установившимися для передачи славянских фамилий по-литовски. Вторая причина релитуанизации — появление в литовскоязычной деревне новых жителей, носивших литовские по происхождению, но славянизированные фамилии. В этой ситуации фамилия новоприбывшего воспринимается местными литовцами как славянская и приспосабливается к нормам литовского языка. Рассмотрим процесс релитуанизации на одном уровне — словообразовательном. К славянизированным формам фамилий прибавляются литовские флексии -as, -is, -us при сохранении фонетических особенностей белорусских форм. Если флексия прибавляется к славянизированной форме, которая равна им. п. ед. ч. литовской формы, то образуются фамилии с двойными 4 О смешении c/ш в белорусском языке при освоении заимствований см.: (Чэкман, 1970, с. 67–69). 61 литовскими флексиями: лит. г. Miklys (Mikl’o…)~ польск. г., блр. г. Miklic (Miklica…) > релит. Miklisas (Mikliso…); лит. г. Ramys (Ram’o…)~ польск. г., блр. г. Рэмис (Рэміса…) > релит. Rзmisas (Rзmiso…); лит. г. Šėmys (Šēm’o,…)~ блр. г. Шэмис (Шэміса,…) > релит. Šėmisas (Šėmiso…); лит. Vinckus~ блр. г. Вінцкус’ ~ (Вінцкус’а…) > релит. Vinckus’us (Vinckus’aus…). Если флексия прибавляется к славянизированной форме, которая равна литовской основе, то образуются новые формы фамилий: лит. г. Grūodis (в настоящее время сохранилась как прозвище) ~ блр. г. Гродзь’ > релит. Gródz’us; лит. г. Lukāčicis~ блр. г. Лукойц’ > релит. Lukóicis, и другие фамилии на -oicis (см. с. 59 – 60). 2. Правила передачи славянских фамилий по-литовски Славянскими мы называем здесь фамилии как собственно славянского происхождения (напр., Василёнак, Собаль, Верабей), так и фамилии балтийского происхождения, имеющие славянские словообразовательные компоненты (напр., суффиксы -евич, -ович, -ски типа Бярнюкевич, Гульбинович и др.). В речи местного населения фамилии последнего типа подвергаются практически тем же правилам адаптации, что и фамилии славянского происхождения (со славянским корнем). Адаптация флексий блр. г. -а~ лит. г. -as; таким образом изменяется формальный (грамматический) род фамилий: в блр. г. форме такие фамилии принадлежат к женскому роду, в лит. г. – к мужскому, напр., Ал’охна (Ал’охны…) ~ Al’āknas (Al’ākno…), Пукимта (Пукимты…) ~ Pūкštas (Pūkšto…). Если же в литовской речи сохраняется окончание -а белорусской фамилии, то возможно ее согласование с другими словами по женскому роду, ср.: Ti Šč’kā ravbudijus (досл.) 'Там Щука дом построила'. Блр. г. -о~ лит. г. -a: Буйко ~ Buikà, Буч’ко ~ Buc’kà, Юшко ~ Juškà. Блр. г. -а~ лит. г. -a: Ал’окса ~ Al’oksà, Апрэйка ~ Aprēškà, Блашка ~ Blaškà, Баротка ~ Barotkà, Баруйка ~ Barùikà, Буч’ка ~ Buc’kà, Вайнілка ~ Vainilkà, Глушка ~ Gluškà, Даніла ~ Danilà, Дыска ~ Dyskà, Замара ~ Zamàra, Зноска ~ Znoskà, Кагарка ~ Kaharkà, Кал’ада ~ Kalėdà, Кармаза ~ Karmàzà, Куц’ка ~ Kuc’kà, Лыска ~ Lyskà, Магудз’а ~ Magudz’ à, Міхна ~ Michnà, Мужыла ~ Mužilà, Налівайка ~ Nalivàika, Норка ~ Norkà, Рэвака ~ R’avokà, Рошка ~ Roškà, Свила ~ Svilà, Сарока ~ Sarokà, Стаціна ~ Stacinà, Штура ~ Šturà. Блр. г. -о~ лит. г. -as: Бохан ~ Bòchanas, Баз’ук ~ Baz’ùkas, Баравік ~ Baravýkas, Васіл’чык ~ Vasil’čikas, Басін ~ Vāsinas, Вэштар ~ Vėštaras, Драп ~ Dràpas, Жаўн’эзык ~ Žaunerikas, Кулак ~ Kùlokas, Лібар ~ Libaras, Маўчан ~ Maucėnas, Пастранак ~ Pastarnòkas, П’этрык ~ Pėtrikas, Стакун ~ Stakūnas, Сыс ~ Sìsas, Улан ~ Ulònas, Ўл’він ~ Ul’vinas, Філіпчык ~ Filipčikas, Пішчак ~ Pišč’òkas, Ярмак ~ Jarmokas, Яромін ~ Jaraminas. Блр. г. -ø~ лит. г. -us: эта флексия прибавляется к славянским фамилиям, оканчивающимся на шипящий: Бурыч ~ Bùrič’us, Кікіч ~ Kikilič’us, Махнач ~ Machnoč’us, Мілош ~ Miloš’us, Рамай ~ Ramoš’us, Савіч ~ Savič’us, и к 62 фамилиям с суффиксами -ович, -евич; это же окончание приобретает и фамилия Собал’ ~ Sòbal’us. Блр. г. -i, -ы ~ лит. г. -as: Баравы ~ Barāvas, В’алікі ~ V’ alikas. Адаптация суффиксов В окрестностях Гервят наиболее распространены славянские фамилии с суффиксами -(’)евич, -ович (76 фамилий, 24 % всех обследованных нами фамилий). Эти суффиксы передаются по-литовски двумя способами. Первый — обычный и традиционный — состоит в замещении их суффиксом — (’)avič’us: Аўс’ук’з’віч ~ Aus’uk’avič’us, Б’арн’ук’з’віч ~ B’arn’uk’avič’us, Валанс’авіч ~ Valans’avič’us, Янц’авіч ~ Janc’avič’us, Вайц’аховіч ~ Vaic’akavič’us, Лаўрына́віч ~ Laurinavič’us (≈ 49 фамилий). Этот способ передачи суффиксов характерен для местных фамилий, особенно таких, которые давно и хорошо известны жителям окрестностей Гервят. Таким же образом передаются и фамилии людей, которые появились в ареале сравнительно недавно, живут в литовскоязычных деревнях, хоть сами и не являются литовцами. Другой способ передачи суффиксов -(’)евич, -ович по-литовски состоит в том, что, получая окончание -us, они сохраняют свое белорусское звучание: Радз’евич ~ Radzevič’us, Ал’хімовіч ~ Al’chitòvič’us, Пуховіч ~ Puchovič’us, Саковіч ~ Sakovič’us, Субатк’евич ~ Subatkèvič’us (всего 27 фамилий). Таким способом передаются фамилии в деревнях с преобладающим белорусскоязычным населением, где они в литовской речи употребляются сравнительно реже, чем описанные выше. В речи литовцев старшего возраста иногда наблюдается характерный для многих аукштайтских говоров способ передачи славянского суффиксального сочетания -ск- сочетанием -ck-, напр.: Захароўскі ~ Zacharõckas, Каліноўскі ~ Kalinačkas, Казлоўскі ~ Kazlauckas, Лаздоўскі ~ Lazdauckas. Блр. г. -ан ~ лит. г. -ėnas: Майчан ~ Mačėnas. Таким же способом передается и в настоящее время исчезнувшая в ареале фамилия Качан ~ Kačėnas. Субституция отдельных звуков. Блр. г. ’э перед j ~ лит. г. -ie: В’эраф’йі ~ Verabiejus, Дараф’йі ~ Darafiejus, Міз’йі ~ Mizejus. Блр. г. х ~ лит. г. k: Ал’охна ~ Al’åknas, Бохан ~ Bòkanas, Стахоўскі ~ Stakauskas, Махнач ~ Maknõč’us. Такая субституция характерна только для речи литовцев старшего поколения; в речи литовцев более молодых поколений (моложе 50 лет), а также в литовской речи белорусов эта субституция не наблюдается. В одном примере, в соответствии с фонетактическими правилами литовского языка (см.: Girdenis, 1981, 76), сочетание блр. мл- в начале слова упрощено: Млынкоўскі ~ Lønkauskas. В белорусской речи литовцев употребляется вторая, „ребелоруссифицированная“, форма — Лынкоўскі. 63 3. Правила передачи литовских и славянских фамилий в официальных документах Как уже говорилось, формы фамилий, которые функционируют в настоящее время в официальных документах (на русском языке), мы назвали официальными. Во многих случаях официальная форма фамилии не соответствует строго какой-нибудь одной из ныне существующих форм неофициальных — гербятской литовской или одной из славянских, а часто является своеобразной контаминацией этих форм. От гербятской литовской и гербятской белорусской официальная форма чаще всего отличается местом ударения. Так, литовские фамилии с ударением на последнем слоге в официальной форме получают ударение на предпоследнем слоге (см. фамилии на -а, с. 62, -is, -ys, с. 59). В ряде случаев белорусские формы фамилий сохраняют ударение соответствующих им литовских форм, а при передаче этих фамилий в официальной форме имеют ударение на предпоследнем слоге, отличное от белорусской и литовской форм: лит. г. Kairys~ блр. г. Kairis~ оф. Кайрис лит. г. Kūlys~ блр. г. Кулис~ оф. Кулис, лит. г. Šturlỹs~ блр. г. Штурлис~ оф. Шту́рлис, лит. г. Vai-c’ulis~ блр. г. Vaič’ū’l~ оф. Во́йтоль, лит. г. Savič’us~ блр. г. Савич~оф. Савич, лит. г. Šuk’ālis~ блр. г. Шук’ā’l~ оф. Шукель. Показательно, что во всех указанных случаях место ударения в официальных формах соответствует месту ударения в местной польской форме, для которой, в соответствии с правилом польского языка, ударение приходится на предпоследний слог. Поэтому наблюдаемая оттяжка ударения объясняется, видимо, влиянием польских форм соответствующих фамилий. Выдвигая это предположение, мы учитываем, что до недавнего времени местный польский язык (polszczyzna kresowa, litewska, wileńska) в исследуемом ареале служил языком администрации, на нем говорила местная шляхта, и вообще польский язык был языком престижным (Турска, 1982, с. 19, 27, 37; Гаучас, Видутирис, 1983, с. 26—74 и др.). Поскольку форма фамилии и фамилия вообще являются важными социолингвистическими характеристиками человека, то понятно стремление местного населения придать своей фамилии форму, наиболее близкую к нормам престижного языка. Следует учесть также то, что, по рассказам местных жителей, официальное признание себя поляком во времена буржуазной Польши было связано с определенными социальными преимуществами (напр., с правом на покупку земли). Не исключено, что польским влиянием объясняются и случаи передачи лит. г. и блр. г. безударного а с помощью о в официальной форме: лит. г. Vaic’ulis~ блр. г. Vaič’ū’l~ оф. Во́йтоль, лит. г. Mchnōč’us~ блр. г. Махнач~ оф. Мохнач, лит. г. Maičėnas~ блр. г. Майчан~оф. Мовчан, лит. г. Ramaikà~ блр. г. Раме́йка~ оф. Роме́йко. Этот способ передачи лит. г. и блр. г. а поддерживается и влиянием русской традиции. Влиянием русского языка как наиболее престижного в иерархии функционирующих в окрестностях Гернят языков в настоящее время можно объяснить, по-видимому, и следующие варианты 64 написания фамилий, отражающие особенности их произношения: а) варианты с мягким / твердым р: оф. Бурич ~ оф. Бурыч, оф. Ринкевич ~ оф. Рынкевич; б) варианты с мягким / твердым ч: оф. Чепукойть ~ оф. Чапукойть, оф. Чеснойть ~ оф. Часнойть. Под эту модель подстраивается и фамилия блр. г. Шашок ~ оф. Шёхо. Не исключено, однако, что две первые формы с мягкими согласными могли появиться под воздействием литовского языка; в) варианты с ц ~ т: оф. Марункевич ~ оф. Мартинкевич, а также передача на письме ть на месте блр. г. ч' и лит. г. с': оф. Войтюль ~ блр. г. Вайчу'ль ~ лит. г. Vaičialis, оф. Рекеть ~ блр. г. Рак'эй' ~ лит. г. Rek'acis, а также фамилии на -оиц ~ -oicis, которые на письме передаются через -оить. В настоящее время нелегко установить, под влиянием какого языка — польского или русского — образовались гиперкоррекции белорусских фамилий апеллятивного происхождения: оф., Соро́ко, Саро́ко < блр. Саро́ка, оф. Веробе́й < блр. Верабе́й. Сложная социолингвистическая ситуация в окрестностях Гер вят, изменение статуса то одного, то другого языка в различное время оставили след в обилии вариантов официальных форм фамилий в настоящее время. Большинство из них совмещает польский — непольский варианты (или русский — нерусский): Данайло — Данила, Дрёмо — Дрёма, Лукино — Лукина, Колтан — Калтан, Махнач — Мохнач, Мацкела — Мацкёло, Пазлевич — Позлевич, Пуйша — Пуйшо, Пукита — Пукино, Субаткевич — Суботкевич, Тварогаль — Творогаль. Официальные варианты некоторых фамилий отражают варианты их произношения: оф. Емельян — Эмельон — Эмилён — Эмилён (ср. блр. г. Аміл'ён, лит. г. Amil'onas). Официальные варианты литовский — нелитовский немногочисленны: Лукайтис — Лукойть, Сысас (!) — Сыс. В настоящей статье были затронуты далеко не все проблемы, связанные с изучением особенностей функционирования фамилий в условиях многоязычия. Думается, что дальнейшее расширение объема изучаемого материала позволит более глубоко обосновать предположения и решения, предложенные в работе, а также осветить вопросы, оставшиеся по тем или иным причинам вне нашего внимания. A. ROMANČIUK PAVARDĖS DAUGIAKALBYSTĖS SĄLYGOMIS (Gervėčių apylinkių medžiagos pagrindu) Reziumė Straipsnyje analizuojamos lietuvių pavardžių perdavimo baltarusių ir iš dalies lenkų kalba taisyklės, slavų kilmės pavardžių perdavimo lietuviškai taisyklės bei šių pavardžių užrašymo būdai oficialiuose dokumentuose. Lietuvių pavardės transformuojamos į baltarusių ir lenkų kalbas pagal šias taisykles: a) lietuviškų galūnių adaptacija: galūnių numetimas, pakeitimas slaviškomis; b) priesagų adaptacija: priesagų, ypač patroniminių, pakeitimas slaviškomis; c) garsų substitucija; d) kirčio vietos pakeitimas pavardėje. Slavų pavardės transformuojamos į lietuvių kalbą pagal šias taisykles: a) galūnių adaptacija, b) priesagų adaptacija, c) kirčio nukėlimas dažniausiai į galūnę. 5. 1880 65 Analizuojama pavardžių relituanizacija, t. y. toks procesas, kai lietuviška pavardė suprantama vietos gyventojų kaip slaviška ir adaptuojama pagal lietuvių kalbos dėsnius. Nustatyta, kad, rašant pavardes oficialiuose dokumentuose, turėjo įtakos lenkų kalbos normos. A. ROMANCHUK SURNAMES IN POLYLINGUALISM (Based on the material of the environs of Gervėčiai) Summary In the article the rules of rendering Lithuanian surnames into Byelorussian and partly into the Polish language as well as the rules of rendering Slavonian names into Lithuanian and the ways of their spelling in official documents are analysed. Lithuanian surnames are rendered into Byelorussian and Polish according to these rules: (a) reduction of Lithuanian endings or abbreviations; (b) the adoption of suffixes: changing of suffixes, changing of vowels in suffixes; (c) sound change in the root; (d) changing stresses in the surname. Surnames of Slavonian origin came into the Lithuanian language according to the following rules: (a) the adoption of endings; (b) the adoption of suffixes; (c) the change of stresses. Relithuanisation of surnames is discussed separately. It is stated that surname orthography in official documents was influenced by Polish, which enjoyed prestige in the area in question. ЛИТЕРАТУРА Беларуская граматыка. Мінск, 1985. Ч. 1. Бірыла М. В. Беларуская антрапанімія. Мінск, 1966. Ч. 1; 1969. Ч. 2; 1982. Ч. 3. Гаўчас П., Відугрыне А. Этнолингвистическая ситуация литовско-белорусского пограничья с конца XVIII по начало XX в. // Lietuvos TSR Aukštųjų mokyklų mokslo darbai. Geografija. V., 1983. T. 19. P. 26–73. Судник Т. М. Диалекты литовско-славянского пограничья. Очерки фонологических систем. М., 1975. Чекман В. Н. К социолингвистической характеристике польских говоров белорусско-литовского пограничья // Studia nad polszczyzną Kresową. Wrocław, Warszawa, 1982. T. 1. S. 123–138. Чекман В. М. Гісторыя грыпастаўленняў на цвёрдасці-мяккасці ў беларускай мове. Мінск, 1970. Būga K. Apie lietuvių asmens vardus // Būga K. Rinktiniai raštai. V. 1958. T. 1. P. 227–231. Eigminas K. Gervėčių apylinkių pavardės [См. с. 67–72 настоящего издания]. Grinaveckienė E. Kai kurios Gervėčių tarmės veiksmažodžio ypatybės // Baltų kalbų veiksmažodžio tyrinėjimai. Lietuvių kalbotyros klausimai. V., 1973. T. 14. P. 221–229. Kardelytė J. Gervėčių tarmė. Fonетика ir morfologija. V., 1975. Lietuvių pavardžių žodynas. A–K.V., 1985. Lipskienė J. Gervėčių tarmės frazeologizmai // Leksikos tyrinėjimai. Lietuvių kalbotyros klausimai. V., 1972. T. 13. P. 21–31. Maciejauskienė V. Lietuvių antroponiminė sistema XVI amžiuje // Lietuvių onomastikos tyrinėjimai. Lietuvių kalbotyros klausimai. V., 1981. T. 21. P. 154–184. Turska H. O powstaniu polskich obszarów językowych na Wileńszczyźnie // Studia nad polszczyzną kresową. Wrocław; Warszawa, 1982. T. 1. S. 19–123. Vidugiris A. Iš Gervėčių tarmės semantinių dialektizmų // Leksikos tyrinėjimai. Lietuvių kalbotyros klausimai. V., 1972. T. 23. P. 21–31. Vidugiris A. Gervėčių tarmės leksiniai dialektizmai // Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai. A serija. V., 1974. T. 1(46). P. 117–127. Zinkevičius Z. Lietuvių antroponimika. Vilniaus lietuvių asmenvardžiai XVII a. pradžioje. V., 1977. 66