Priegaidžių defonologizacijos tendencijos Gervėčių tarmėje

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXX (1993) PERIFERINĖS LIETUVIŲ KALBOS TARMĖS Дангуоле МИКУЛЕНЕНЕ ТЕНДЕНЦИИ ДЕФОНОЛОГИЗАЦИИ АКЦЕНТНЫХ ИНТОНАЦИЙ В ГЕРВЯТСКОМ ГОВОРЕ § 1. Говор окрестностей Гервят привлекает внимание лингвистов не только архаизмами, но и новшествами. Он, как и другие островные говоры, отделившиеся от основного массива литовского языка, по выражению З. Зинкявичюса, является естественной лабораторией для изучения различных фаз смешения и исчезновения языка (Zinkevičius, 1966, p. 29). Gervėčių tarmės bruožai aprašyti P. Arumos (Arumaa, 1930), J. Kardelytės (1975), T. Sudnik (Судник,1975), A. Vidugirio (1972, 1974, 1989), J. Lipskienės (1972, 1989), E. Grinaveckienės (1973), A. Romančiuk (Романчик,1988), A. Jonai­tytės (1989) ir kitų kalbininkų. Remiantis jų darbais, nesunku nustatyti pokyčius, naujai besirandančius tos tarmės atstovų kalboje. § 2. С точки зрения акцентуации говор Гервят полностью близок к другим восточноаукштайтским вильнюсским говорам (подробнее см. Kardelytė, 1975, p. 6; Jonai­tytė, 1989, p. 230). Местные литовцы, особенно старшее поколение, прекрасно различают акцентные интонации — ровную и циркумфлексную (ср. Zinkevičius, 1966, p. 33; Kardelytė, 1975, p. 13)1. Помимо описанных случаев ровной и циркумфлексной интонаций, в монографии Й. Кардялите и работах других лингвистов упоминается также средняя интонация, характерная для гласных i, u, удлиняющихся в ударной позиции до полудолгих iˑ, uˑ (vi­sas, bū.va)2. Эта средняя интонация связана с удлинением краткого гласного («полудолготой»), поэтому её следует считать количественной характеристикой ударного гласного (ср. Garšva, 1977, p. 77-78). Итак, с фонологической точки зрения эта средняя интонация — вовсе не интонация: с долгим ударным слогом она не образует фонологической оппозиции по интонации (ср. Kazlauskas, 1968, p. 6; Girdenis, 1981, p. 188-189; Garšva, 1982, p. 65). § 3. Системным явлением этого говора следует считать только оппозицию долгих ударных слогов. Именно её имели в виду, утверждая, что в окрестностях Гервят, как и в других восточных окраинах литовского языкового массива, ровная интонация «во всех случаях чётко отличается от циркумфлексной» (Zinkevičius, 1966, p. 33; см. также тексты говора — Lietuvių, 1970, p. 394-395; Kardelytė, 1975, p. 120-140). 1 От акцентных интонаций как явления, свойственного исключительно литовскому языку, отказались в монографии Т. Судник (Судник, 1975), где типологически сопоставляются фонологические системы говоров белорусского, литовского и польского языков, распространённых на одной территории. 2 Знаком средней интонации обозначается также место ударения в нелитовских словах, таких как: o čitat’ lietu.viskai čito.us’u. О обозначении средней интонации в других случаях см. Zinkevičius, 1974. 95 Фонологическая система диалекта не изменилась. Однако, существуя в окружении славянских языков, она испытывает влияние различных факторов, расшатывающих систему. §4. Поскольку с социолингвистической точки зрения речь местных жителей окрестностей Гервечяй неоднородна, можно выделить по меньшей мере три группы носителей языка: 1) жители-литовцы, не знающие или почти не знающие белорусского языка (отказываются рассказывать по-белорусски о домашнем быте, выпечке хлеба, выращивании льна — "gadnai nemoku"); 2) жители-литовцы, говорящие дома по-литовски, но помимо родного языка владеющие также белорусским и польским (среднее и молодое поколения — и русским); 3) жители-нелитовцы, освоившие литовский язык в смешанных семьях. Разумеется, литовская речь, используемая каждой группой, весьма неоднородна; неодинакова и степень владения другими языками и их употребления. Однако при сопоставлении языковых особенностей представителей всех групп становятся заметны возникающие новые изменения диалекта. Их следует не только замечать, фиксировать или моделировать, но и прогнозировать — предвидеть их возможное воздействие на систему ударения диалекта. §5. В речи информантов первой группы отчетливо слышны как интонации долгих ударных гласных, так и интонации дифтонгов (см. текст 1). Они отчетливы во всех позициях ударения: в конце слова (žirgais / ark'l'ais / t'enais / tais / san'aa / tai / ragai / klanañ / gaiž'ai / vel'n'ai / žinat), в предпоследнем слоге (á.rkl'us / ei.na / ei.nam / is'imá.ud'e's) и в начале слова (p'é.reina / p'é.rn'eš'u3). Таким образом, реализуемое во всех случаях различие между акутом и циркумфлексом свидетельствует о хорошей сохранности системы ударения диалекта. §6. По мнению Й. Казлаускаса, в диалектах южной, юго-западной и восточной Литвы удлинение или долгота ударного элемента дифтонга, по-видимому, связаны с ударением, а краткость — с безударным положением (Kazlauskas, 1968, p. 8-9). Поэтому оппозицию интонаций можно интерпретировать и как количественный контраст элементов дифтонга. Тогда акутовая интонация дифтонга может пониматься как противопоставление долгого первого и краткого второго элементов (á:R = L̄ ˘), а циркумфлексная — как оппозиция краткого первого и долгого второго элементов (aR̄ = ˘ L̄)⁴. §7. Литовцы окрестностей Гервечяй, как и многие восточные аукштайты, в конце слова произносят циркумфлексные дифтонги более кратко, не выдерживая их второй элемент. По сравнению, например, с произношением южных западных аукштайтов, этот звук воспринимается как более открытый и утративший собственную длительность. Тогда ударный элемент утрачивает долготу, а контурная интонация превращается в свой аллотон, также называемый лингвистами средней интонацией: aR̄⁽˙⁾ ⇒ aR̄⁽˙⁾, т. е. ˘L̄ ⇒ ˘L̄ (ср. Gerullis, 1930, p. 48-49). 3 Здесь приводятся примеры только с ударными дифтонгами (смешанными дифтонгами aR, eR и сложными дифтонгами), интонации которых на слух прекрасно различают представители всех диалектов. 4 Для обозначения долготы используются условные знаки «Атласа европейских языков» («Atlas linguarum Europae») (Лингвистический, 1981, c. 24). — ударный (долгий) элемент дифтонга, — безударный (краткий) элемент дифтонга, — ударный, но утративший долготу («полудолгий») элемент дифтонга. 96 Эта средняя акцентная интонация — аллотон циркумфлексной интонации — ни фонетически, ни фонологически не тождественна той средней акцентной интонации, которая служит показателем краткого гласного, удлинившегося под ударением (см. § 2)⁵. §8. Правда, обе одноимённые акцентные интонации прежде всего обозначают количественные изменения ударного гласного, однако проявляются по-разному: аллофон краткого ударного гласного связан с увеличением длительности (+ удлинение), а аллофон циркумфлекса — с её уменьшением (- удлинение)⁶. Можно сказать, что рассматриваемый аллотон циркумфлексной интонации представляет собой её позиционный вариант. В речи местных одноязычных литовцев он обычно слышен в конечной позиции слова, перед паузой — при нисходящей интонации фразы или предложения, например: p’irm’au / paskuĩ / beveik (см. текст 1). В речи двуязычных и трёхъязычных информантов таких случаев ещё больше (см. тексты 2, 3). § 9. Реализация циркумфлексной интонации посредством этого аллотона в конечной позиции слова — естественное просодическое явление, по своему происхождению связанное с общими для конца слова тенденциями нейтрализации акцентных интонаций (ср. Girdenis, 1981, p. 191). Следовательно, при рассмотрении просодической системы гервецкого говора необходимо учитывать, как противопоставление акцентных интонаций реализуется в неконечных (т. е. в слогах основы слова) слогах. И во-вторых. Изменения длительности компонента ударного дифтонга в конце слова могут способствовать дальнейшей дефонологизации акцентных интонаций, то есть исчезновению их противопоставления в других, неконечных слогах слова. §10. В речи двуязычных и трёхъязычных литовцев изменения циркумфлексной интонации в конце слова встречаются значительно чаще и выражены ярче. Здесь нередко ударный дифтонг с циркумфлексной интонацией произносится с переносом голосового усилия со второго слога на первый компонент, иначе говоря, aR₍ˌ₎ ⇒ àR₍ˌ₎, ср.: vaikái / labài / vaikài / vaistài. Нередко первый компонент, получив ударение, удлиняется, т. е. aR₍ˌ₎ ⇒ ǎːR₍ˌ₎, например: jinái / daug’ǎ.u / p’irm’ǎ.u / labǎ.i / dabǎ.r / san’ǎ.u / t’e.vǎ.i / vaikǎ.i / lungv’ǎ.u (см. тексты 2, 3). Тогда циркумфлексная интонация дифтонга отличается от акутовой только неодинаковой реализацией первого компонента, ср. ǎ₍ˌ₎R (ˌˌ) и ǎːR (ˌˌ). Гласный с акутовым ударением произносится интенсивнее и резче, однако на слух различие, например, между á.u и à.u не особенно заметно, ср. á.uk и à.uk (‹ àd.k). Важнейший его признак — длительность (подробнее см. Грумадене, Стунджа, 1987, 97-98). § 11. В речи информантов второй группы это распространённое просодическое явление зафиксировано не только в конечной, но и в предпоследней позиции слога, например: žaid’ė. / skáito. / skǎ.usmo. / pǎ.ukšč’ài / paskǎ.ito. / r’e.ik’á / rù.ṅko.m / l’î.nksma / sù.nk’ái (см. тексты 2, 3). 5 Šiuos abu atvejus A. Salys vadino antrine tęstine priegaide (Salys, 1992, p. 125). Antrinės terminas ypač tinkamas tvirtagalės priegaidės alotonui. 6По-видимому, учитывая это, З. Зинкявичюс среднюю акцентную интонацию считает гетерогенной интонацией (Zinkevičius, 1966, p. 36), однако тогда её различительные признаки остаются совершенно неясными. Кроме того, до сих пор экспериментально не доказано, что в обоих случаях средней акцентной интонации может возникать один и тот же звук — и количественно, и качественно, как должно быть в случае гетерогенной интонации. 97 Следовательно, характерное для говора фонологическое противопоставление акутовых и циркумфлексных слогов áR: aR⁽ⁱ⁾ в литовских дифтонгах и трифтонгах уже значительно ослабло — á.R: ǎR (⊥ ∪: ∪ ∪). § 12. Особенно часто ударное выделение переносится на первый компонент в смешанных дифтонгах, например: pi.ļβo. / sū.ŋk’ai / rū.ŋko.m / k’etvī.rtu. / deši.mts / ji.-rgī / l’i.ŋksma / v’isu.r (см. тексты 2, 3). Это показывает, что дефонологизация акцентов в значительной степени поддерживается окружающими славянскими языками — белорусским и польским: по их образцу ядром ударного слога считается только гласный (смешанных дифтонгов в этих языках нет). Таким образом, и основа ударного слога в литовских словах — смешанный дифтонг — уже, независимо от его акцента, трактуется как сочетание гласного, удлинённого под ударением, и простого согласного, ср. píl’t’ (í·ə R = ⊥∪) и pi.rk’t’ (i·ə R = ∪́).7 Эту мысль подтверждает и исследование речи информантов третьей группы. Ударные дифтонги они произносят одинаково — ударное выделение всегда сосредоточено на первом компоненте (см. текст 4). §13. Дефонологизация акцентов дифтонгов — распространяющееся явление в говоре. Об этом свидетельствуют данные эксперимента, проведённого с молодыми местными жителями8. Информантки, окончившие литовскую школу, по просьбе прочитать текст легко распознают гетеротоны — слова, различающиеся акцентом, например: šauk и šaũk, aũk и aũk, kaũšo и kaũšo, kaũkė и kaũkė. Однако, стараясь произнести их правильно, они чаще всего ошибаются в случае циркумфлекса: всегда акцентируют первый компонент дифтонга. Особенно часто — вероятно, из-за сходства с белорусским oỹ — дефонологизируется циркумфлексное aũ (⇒ ǎ.u): šaũk, a.ũk, kã.ušo. §14. Итак, при сравнении речи информантов всех групп наглядно видно, как в настоящее время дефонологизируются акценты ударных дифтонгов. В речи представителей каждой группы обнаружены просодические изменения, которые можно трактовать как определённую степень утраты противопоставления акцентов, ср.: ⊥ ⇒ ⊥̩ ⇒ ∪̩ ⇒ ⊥̩ ∪ ⇒ ⊥̩ (∪̩). §15. Можно предположить, что при распаде фонологической оппозиции акцентов в дифтонгах сходным образом будут изменяться и акценты долгих ударных гласных. Однако (по крайней мере в настоящее время) это не так: и одноязычные, и двуязычные (трёхъязычные) местные литовцы отчётливо реализуют оба акцента — как акутовый, так и продолженный, ср. s’ú· s’ím и s’·a s’ím, m’íŋkštó·kas и šeštó·kas9. 7 — символ конъюнкции, обозначающий сумму. 8 Летом 1988 г. эксперимент провела д-р Л. Грумадене. Информантки: Joc Valda, род. в 1950 г. в деревне Petruki, литовка; Karalienė Valentina, род. в 1954 г. в деревне Gudinykų, литовка. Магнитофонная запись хранится в фонотеке отдела истории литовского языка и диалектологии Института литовского языка. Регистрационный № записи — 673. 9 Этот факт подтверждает утверждение А. Пакериса о том, что акценты ударных долгих гласных и дифтонгов имеют разную фонетическую природу (Pakerys, 1982, p. 154). Кроме того, это ещё раз подтверждает, что в ареале восточноаукштайтских говоров акценты долгих гласных должны были не только произноситься, но и различаться (подробнее см. Zinkevičius, 1974, p. 93-94; Eidukaitienė, 1977, p. 18-23). 98 По мере расширения процесса дефонологизации со временем, по-видимому, в говоре исчезло бы и противопоставление интонаций долгих ударных гласных, однако некоторое время в речи местных жителей ещё существовали бы обе интонации — долгие ударные гласные дольше всего сохраняют фонетические признаки интонаций (ср. Labov, 1978, p. 297). § 16. Распад оппозиции интонаций показывает, что под влиянием белорусского и польского языков интонации говоров окрестностей Гервят постепенно утрачивают важнейшую роль — различительную (дистинктивную) функцию, поэтому со временем могут стать лишь дополнительной фонетической характеристикой длительности долгого ударного гласного (соответственно дифтонга). Фонологическое противопоставление ударных и безударных гласных может превратиться в более простую количественную оппозицию долгих и кратких гласных (см. схему). Схема Последняя характерна для соседних славянских языков. По мнению Й. Казлаускаса, учитывая небольшую функциональную нагрузку интонаций, такое положение может оказаться решающим для дальнейшего развития ударения (Kazlauskas, 1968, p. 9). И не только для одного гервятского говора — возможно, для всех пограничных литовских и славянских говоров. Тексты10 Различия в речи информантов старались записывать с помощью как можно более точной фонетической транскрипции. Поэтому используются следующие менее распространённые знаки: α — «угасший», краткий аллофон гласного a, æː — открытый долгий аллофон гласного e, ɛ — отодвинутый, отодвинувшийся назад аллофон гласного e, β — лабиализованный аллофон согласного v, w — губно-губной аллофон согласного v. 10 Все тексты записаны Л. Грумадене и А. Романчук летом 1988 г. Запись на магнитофон расшифровала автор статьи. 99 Мягкость согласного обозначается апострофом над буквой (за исключением всегда мягкого согласного j). Перед гласным переднего ряда, качественно не изменившимся, согласный может быть и твёрдым. Твёрдость согласного отдельно не обозначается, например, šit iei, žinau. Интонация фразы обозначается стрелками: ↗ — восходящая, ↘ — нисходящая. 1 | ↗ н’е. ↘ рас.сказ’ыва.ет ↗ так. та.к’и ↘ лю.д’и | ↗ ког(да) бы.л’о ↘ в п’ерв’ы.й раз ↘ | то ↗ её. | ↘ рас.сказ’ыва.ет | ↗ е́хали ↘ ночью | ↗ ну. вот и вышли мы с лошадьми ↘ | с кон’ями | ↗ е́хали ↘ ночью пасти ↘ кон’ей уже | рас.сказ’ыва.ет | рас.сказ’ыва.ет эту ↗ огн’ю. | он потом ↘ | ↗ рас.сказ’ыва.ет, выходит ↗ кто-то ↘ там | ↗ рас.сказ’ыва.ет | даёт ↘ огурцы | ↗ огурцы | ↘ рас.сказ’ыва.ет | папиросы ↘ всем | эти ↘ папиросы | ↗ даёт | ↗ огурцы | ↘ рас.сказ’ыва.ет | ↗ это не папиросы | а ведь эти ↘ оловянные | у меня ↘ [...] | как ↗ крутится ↘ | [...] | ↗ ну потом | уже идёт с кон’ями ↘ | уже ↗ едем | едем ↘ через это | через болота ↘ | уже ↗ такой хороший | потому что такой ↗ путь ↘ был | тут рас.сказ’ыва.ет | в грязь такую ↘ провалились | что не могут ↘ выбраться | и с этими уже лошадьми ↘ домой | как раньше. ↘ | моя ↗ мама это ещё рассказывала | как ↗ раньше ↘ было | то ↗ правда ↘ было | [...] | ↗ идёт | к реке ↘ идёт | подходит | стоит барин ↘ какой-то | рога ↗ | рас.сказ’ыва.ет | ↘ большие | ↗ рас.сказ’ыва.ет | ↘ большие | ищи | рас.сказ’ыва.ет | на меня ↘ | ↗ я | рас.сказ’ыва.ет | ↗ тебя первой брошу через эту реку ↘ | рас.сказ’ыва.ет | ↗ несёт тебя в какую-то яму. ↘ и | рас.сказ’ыва.ет | ну, что никак не может ↘ выбраться из этой ямы | тогда уже ↗ как через дв’е с половиной ↘ часа уже | уже ↗ они задержались ↗ уже начинает ↘ рассветать | тогда ↗ они уже | эти ↗ черти или кто ↘ | куда ↗ они ↘ пропали | тогда ↗ человек | рас.сказ’ыва.ет | ↘ мокрый ↘ | промокший | совсем уже сил почти ↘ нет | ↗ пока он приходит ↘ домой | ↗ маме всё рассказывал ↘ вот так | [...] | ↗ я-то знаю | мне ↘ | ↗ помню, и ей ↘ | Гене Лукайтене, род. в 1923 г., д. Гальчюны. Регистрационный № записи 673. 2 | мы из ↘ Петрюкай | ↗ мы родились в Петрюкай | там ↗ выросли и там ↘ остались | они ↗ это не ↘ | мой ↗ отец там ↘ родился | ↗ а мать | она тоже из Швенчёниса ↘ | дома ↗ по-литовски | ↘ как бы | [...] ↗ наши дети все ↗ по-литовски 100 кл’ä.ga | [...] ↗ было ↘ побольше | было ведь гораздо ↗ дороже | не перед ↘ глазами | как сгорели ↗ Петрюкай | теперь всё ↘ другое | ↗ раньше ведь было очень ↘ красиво | очень маленькие ↗ были ↘ | очень красивые были Петрюкай | теперь ↗ потихоньку уже ↘ красивеет | после пожара ↗ у нас очень уже было ↘ темно | дети там ↗ собрались | или ↗ они ↗ что-то варили | или ↘ они с железками ↘ играли | не знаем | ↗ никто толком ↘ не знает | одни ↗ говорят | или те стороны ↗ что-то ↘ делали | как ↗ раньше | там ↗ эти щелагели ↘ варили | да ↘ | огонь ↗ подложат снизу | ↗ эти щелагели варили ↘ как самогон | из щелагеля ↗ очень хорошие лекарства ↘ | ↗ из щелагелей | от ↗ чего | ↘ от рожи | ↗ или как ↘ это | ну, ↗ от рожи они ведь очень хорошо помогают ↘ | от ↗ живота | ↗ от боли ↘ в пупке | Petrikienė Vanda, gim. 1922. Petrikų k. Įrašo registracijos Nr. 674. 3 Я ↗ выросла очень ↘ бедно | родители были у меня бедные | ↗ восемь детей ↘ было у нас | ↗ не было чем очень ↘ работать | так, если ↗ посмотреть | например ↘ | как ↗ отец вставал ↘ рано | ↗ шёл молотить | ↗ рожь ведь молотили ↗ цепами | ↘ руками | а мать ↗ оставалась печь блины ↘ | пьяных ↘ детей | ↗ покупки были ↘ скудные | ↗ одни окна ↘ | так ↗ все дети ↘ сидели и ждали | ↗ ну, тогда мама, когда ↗ пекла блины ↘ | через дымоход ↗ подавала детям ↘ | восьми детям, когда ↗ подавала один ↗ блин | то по кусочку ↘ делила, и ↘ не | тогда опять все ждали | голодные, как те ↘ птички | и другие ↗ | ↗ другие съели | ↗ и третьи | ↗ и четвёртые | мама ↗ считает | ↗ считает | потом считает больше ↘ | чем десять ↘ | и все ↗ дети всё ещё голодны ↘ | тогда ↗ говорит | хватит ↘ | дети ↗ кричат ↗ | не дам | придёт ↗ ведь отец ↗ с молотьбы | ему лошадь нужно ↘ оставить ↘ поесть | так ↗ вы всё ↘ съели | дети всё ещё ↗ говорят | ↗ мы ведь ещё ↘ не наелись | ↗ ну | ↘ говорит | ↗ ничего | ↗ я ещё сварю ↘ бузоса тогда | потом уже ↘ распарить | ну, тогда уже остаётся ↗ отец | детям ↗ отдает ещё | и так уже ↘ жили мы | ↗ бедно жили | тогда, когда мы были ↘ маленькими | а когда ↗ выросли | мы уже были ↗ молодыми | ↗ девушки | парни ↘ | хотя ↗ бедно жили | ↗ очень было ↘ весело | всякие ↗ песни ↘ пели | когда ↗ выходили вечером | то повсюду ↘ | во всех сторонах ↘ молодёжь | [...] | ещё | ↗ кажется легче и лучше | 101 ↘ g'īvãːna ↘ žmō'nę's | al'e dainù taj n'ęr ↘ | vīsu.r ↗ t'ika | kat kó kis ↗ g'irtas kūr ↘ ažb'l'ã.una | tai v'isa | Мария Мажейкене, род. в 1923 г., д. Петрики. Регистрационный номер записи 674. 4 I s. ↗ at(t')ek'ėjau trį.zd'ešimt pirmais ↘ m'ėtais s | is'imó'k'au jau | ↗ jā.u trec'ais m'ėtais aš ↘ kalb'ėjau | pė.r ↗ d'v'ėjų.s metus aš ↘ is'imó'k'au | [...] | kàp ↗ at't'ek'ėjau | tadù aš ↘ i(š')s'im'ó'k'au | tąi ↗ juōk'ę.s'i iż man'ą ↘ | toi ži.no.ma | kàp ↘ n'emó'k'i | aš ↗ ir t'eip dà.r n'egal'ù pasakít ↘ l'įe.tù.viškai | t'ikrai ↘ | t'eip ↗ kl'ãːgam | kàp m'ę.s ↘ c'ã | kl'ãːgam | vi.s'i ↗ kã.lba | mú.su. ↘ kl'ãːga | c'ã ↘ k'itap kap jau | c'ã gi ↗ l'ę.tuv'ã n'elabai dà.uk ↘ k'įę.mu. | al'e ↗ k'į.ek išv'i.rto. jau ↘ | ↗ ižguda.βo. k'įek | prieg mą.n ↘ pō'm'ę'ėi | t'ã ↗ jau gerv'ę'cuos jau daug'ãu.s'a gù.diškai ↘ kl'ãːga | ↗ gudin'į.kuose | ↗ gaigal'ųose | vat | ↘ t'ùō.s'e kę.m'ūō.s'e | [...] | nu ka.p at't'ek'ėjo. ↗ gù.d'ę.s | katarō's n'ęnóri ↗ irgi mu.sù.k | katarō's ↘ n'ę.kalba | [...] | ă.ž ↘ iš v'įenų.lik'u | ↗ sanã jau ↘ ĩ ↗ sap't'í n'azdã.šym sap't'įn'el'į m'ę'tai ↘ suv'ę.jo. | praitą.m m'ę'n'as'i ↘ bù.bo | ↘ k'etvi.rto. | jā.u m'į.rt parã. | [...] | c'ã gi v'į.sa. ↗ l'ã.ika p'ę.tr'ikai | ↗ itas k'įėmas ir gaspadù'or'ai ↘ p'ę.tr'ikai | [...] | ↗ v'įenu. tur'ù ↘ | tó'k'u.va | ↘ mažù.t'į. | ↘ m'ę.įt'ęl'į. | v'įenu. turù. ↘ mã.rgu. | e' kũ gi jau ↗ ĩ | kàp ↗ neturę's'i | aš ↗ n'įekur ↘ nedais'u | ↗ n'ę.kur ↘ nedavažó's'u ↘ nup'į.r-kt'c' | kàp pask'ers'ù ↗ | tąi ↘ sã.βo. | kó.lei vaikai ↗ atvaž'ùos | kó.lei ↗ atv'ã.ę.š | tąi ↘ lã.uk | ↗ ă.lkanas ↘ s'ę.d'ęs'i | Петрикене Мария, род. в 1911 г., д. Петрики. Регистрационный номер записи 674. Literatūra Arumaa P. Litauische mundartliche Texte aus der Wilnae Gegend mit grammatischen Anmerkungen. Dorpat, 1930. Kudukaitienė E. V. Kupiškėnų monoftongų priegaidės (Audicinis tyrinėjimas) // Kalbotyra. V., 1977. T. 28(1). P. 18-23. 102 Garšva K. Akcentuacijos ir vokalizmo sąryšis šiaurės vakarų panevėžiškių tarmėje // Lietuvių arealinės lingvistikos klausimai (Lietuvių kalbotyros klausimai. T. 17). V., 1977. P. 76-88. Garšva K. Svarbesnės šiaurės vakarų panevėžiškių fonologijos ypatybės // Baltistica, V., 1982. T. 18(1). P. 65-74. Gerullis G. Litauische Dialektstudien. Leipzig, 1930. Girdenis A. Fonologija. V., 1981. Grinaveckienė E. Kai kurios Gervėčių tarmės veiksmažodžio ypatybės // Baltų kalbų veiksmažodžio tyrinėjimai (Lietuvių kalbotyros klausimai. T. 14). V., 1973. P. 221-229. Jonaitytė A. Tarmės apžvalga // Gervėčiai. V., 1989. P. 230-237. Kardelytė J. Gervėčių tarmė. V., 1975. Kazlauskas J. Lietuvių kalbos istorinė gramatika. Kirčiavimas, daiktavardis, veiksmažodis. V., 1968. Labov W. On the Use of the Present to Explain the Past // Readings in Historical Phonology. Chapters in the Theory of Sound Change. The Pennsylvania University Press, 1978. P. 275-312. Lietuvių kalbos tarmės. Chrestomatija. V., 1970. Lipskienė J. Gervėčių tarmės frazeologizmai // Leksikos tyrinėjimai. (Lietuvių kalbotyros klausimai. T. 13). V., 1972. P. 111-141. Lipskienė J. Gervėčių tarmės ištiktukai // Kalbų ryšiai ir sąveikos. (Lietuvių kalbotyros klausimai. T. 28). V., 1989. P. 118-122. Pakerys A. Lietuvių bendrinės kalbos prozodija. V., 1982. Salys A. Raštai. T. 4. Lietuvių kalbos tarmės. Roma, 1992. Vidugiris A. Iš Gervėčių tarmės semantinių dialektizmų // Leksikos tyrinėjimai (Lietuvių kalbotyros klausimai. T. 13). V., 1972. P. 19-29. Vidugiris A. Gervėčių tarmės leksiniai dialektizmai // Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai. A Serija. V., 1974. T. 1(46). P. 117-127. Vidugiris A. Iš kalbinių kontaktų raidos // Gervėčiai. V., 1989. P. 238-254. Zinkevičius Z. Lietuvių dialektologija. V., 1966. Zinkevičius Z. Dėl akūto ir cirkumflekso skyrimo rytų Lietuvos tarmėse // Baltistica, 1974. T. 10(1). P. 93-94. Грумадене Л., Стунджа Б. Динамика оппозиции слоговых интонаций в фонологических системах диалектной и городской речи (на материале литовского языка) // Proceedings XIth International Congress of Phonetics Sciences. August 1-7 1987. Tallin. Vol. 5. P. 95-98. Лингвистический атлас Европы. Второй вопросник. М., 1981. Романичук А. Фамилии в условиях многоязычия (на материале говоров д. Гервят и окрестностей) // Lietuvių kalba ir bilingvizmas (Lietuvių kalbotyros klausimai. T. 27). V., 1988. P. 55-66. Судник Т. М. Диалекты литовско-славянского пограничья. Очерки фонологических систем. М., 1975. 103 TENDENCIES OF DEPHONOLOGIZATION OF INTONATION IN THE DIALECT OF GERVĖČIAI Summary The present article deals with the changes of prosody that were noticed in the language of unilingual and polylingual local Lithuanians. It discusses the reasons that could determine the decline of opposition of intonation in diphtongs (ǎR: aŘ). Allotones (aŘ / ǎR) that appeared as a result of the alteration of the circumflex (aŘ(.)) differ from the acute (ǎR) only in duration. The dephonologization of intonation in the dialect of Gervėčiai is strongly maintained by the neighbouring slavonic languages. In due course, after the loss of its most important distinctive function intonation may become only an additional phonetic characteristic of duration in a long stressed vowel (resp. diphtong). 104