Continuous Terminological Work as a Base and Precondition in the Development of the Standard Language

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXI (1994) ВОПРОСЫ НОРМАЛИЗАЦИИ ЯЗЫКА РЕЙН КУЛЛ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНАЯ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКАЯ РАБОТА КАК ПРЕДПОСЫЛКА И ОСНОВА РАЗВИТОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА Чтобы литературный язык мог выполнять все важнейшие функции и успешно справляться с задачами государственного языка, он должен обладать необходимым уровнем развития, а также богатым и разнообразным словарным составом. Литературный язык может функционировать как полноценный национальный язык, если он способен выполнять ответственные задачи языка высшего образования и науки. Предпосылки для этого создаёт последовательная и целенаправленная терминологическая работа. Эстонский литературный язык выполнял функции государственного языка в период существования Эстонской Республики в 1918—1940 годах, точнее, в 1920—1940 годах, поскольку 1918 и 1919 годы были годами оккупации, смены власти и войны. Лишь после заключения 2 февраля 1920 года Тартуского мирного договора с Советской Россией Эстония смогла свободно развиваться в условиях собственной государственности, а эстонский язык — начать выполнять функции государственного языка. Очень важным фактором при этом стало введение обучения на эстонском языке в высшей школе и быстрое развитие эстонской специальной лексики для многих областей. Et eesti kirjakeel 1920. aastail suhteliselt kiiresti suutis hakata täitma kõiki riigikeele ülesandeid, selleks kujunesid vajalikud eeltingimused pika aja jooksul nii meie kirjakeele üldise arenemiskäigu, rahvahariduse, rahvusliku eneseteadvuse tõusu näol ja ka sotsiaal-majanduslike tingimuste tõttu. Nimetagem siin selliseid olulisi lähte-eeldusi, nagu eesti kirjakeele kujunemisprotsess ja kirjasõna areng alates 16. sajandist, rohkem kui 300 aasta pikkune eesti rahvakooli ajalugu, eestikeelse ajakirjanduse pikaajalised traditsioonid: esimene eestikeelne perioodikaväljaanne 1755, pidevamalt ilmuv eestikeelne ajakirjandus alates 19. sajandi alguskümnendeist, eestikeelse populaarteadusliku ja erialasema kirjanduse, samuti eestikeelsete kooliraamatute väljaandmine ja vastava sõnavara kujunemine ligikaudu samast ajast alates, rahvuslik ärkamisaeg oma suurüritustega möödunud sajandi teisel poolel, püüdlused eestikeelse kesk- ja kõrghariduse poole möödunud sajandi lõpu- ja käesoleva sajandi alguskümnendeil, eesti kirjakeele ühtlustamis- ja normimistaotlused nii juba möödunud sajandi 70-ndatel aastatel kui ka eriti alates käesoleva sajandi esimese kümnendi lõpust. Kõik see valmistas ette pinna eesti keele kui rahvuskeele kõigekülgsele väljakujunemisele. Важнейшей предпосылкой развитого литературного языка и его функционирования в качестве государственного является наличие родной специальной лексики во всех возможных областях. И с каждым десятилетием терминологическая лексика играет всё более важную роль в современных литературных языках. 5ª 67 Начало формирования эстонской специальной лексики в некоторых областях относится к нескольким столетиям назад. Более последовательное и широкомасштабное развитие эстонской профессиональной лексики прослеживается с первых десятилетий прошлого века — в виде появления учебников на эстонском языке, научно-популярных изданий и специальной литературы. Во второй половине прошлого века уже можно наблюдать более осознанную деятельность по развитию эстонской специальной лексики — назовём здесь таких деятелей национального движения, просветителей и учёных, как Фр. Р. Крейцвальд, К. Р. Якобсон, Й. Кундер, Й. Куррик, К. А. Германн, П. Хеллат и др. До рубежа веков каждый занимался созданием и формированием терминов на родном языке самостоятельно, индивидуально. Однако с конца первого десятилетия нынешнего века как нормирование литературного языка, так и развитие специальной лексики стали осуществляться более последовательно и планомерно, а эта работа приобрела коллективный характер. Важную роль в закреплении основ современного эстонского литературного языка и его общей нормализации сыграли четыре последовательные конференции по нормированию литературного языка, состоявшиеся в 1908, 1909, 1910 и 1911 годах. Результаты этой работы отражены в орфографическом словаре эстонского языка, опубликованном в 1918 году; позднее это направление было продолжено более основательно и углублённо в трёхтомном орфологическом словаре (EÕS 1., 2., 3. 1925, 1930, 1937) и в небольшом словаре правильного словоупотребления Э. Муука (10 изданий в 1933—1946 годах), а также в школьных грамматиках эстонского языка. Осознанная коллективная работа по созданию и упорядочению эстонской специальной лексики в различных терминологических комиссиях и рабочих группах началась в первом десятилетии XX века. В результате такой деятельности начиная с 1909 года один за другим выходили различные терминологические словари: в 1909 году — по математике, в 1911 году — по географии, в 1914 году — по медицине, военному делу и химии (два словаря специальных терминов), в 1917 году — названия растений Эстонии, в 1919 году — словарь специальных терминов по физике. В период 1909—1919 годов было напечатано 9 терминологических словарей, содержавших в общей сложности около 10 000 терминов. Особый размах упорядочение эстонской терминологии и составление терминологических словарей приобрели после образования Эстонской Республики и начала преподавания на эстонском языке по различным специальностям в Тартуском университете. Разумеется, это не могло произойти внезапно, а шло постепенно: некоторые специальные курсы ещё некоторое время читались профессорами-иностранцами на немецком или русском языке. Тем не менее процесс шёл достаточно быстро, чему способствовала плодотворная работа по созданию и развитию родной лексики для многих областей науки. В 1920—1940 годах в результате этой интенсивной и эффективной терминологической работы вышло более 40 словарей специальных терминов, большинство из них — в Тарту. В общей сложности они содержали около 200 000 специальных слов. В терминологических комиссиях, действовавших при Тартуском университете, была заложена прочная основа систематической терминологии для многих научных областей, таких как ботаника, зоология, геология, медицина, юриспруденция и другие. Особые заслуги в создании и развитии современной эстонской научной терминологии принадлежат языковеду Й. В. Вески, который активно и плодотворно участвовал в работе всех терминологических комиссий, действовавших в Тартуском университете в период 1920—1940 годов, а также в деятельности ряда других комиссий по специальной лексике. Очень важно при этом не только 68 Не только упорядоченный при действенном участии Ю. В. Вески массив терминов на родном языке (свыше 180 000 специальных терминов), но и его творческий подход к этой работе, а также многогранное и изобретательное использование имеющегося материала и возможностей эстонского языка заложили прочную основу для последующего всестороннего развития эстонской терминологии. Терминологическая деятельность и упорядочение терминологии продолжались в Эстонии и после Второй мировой войны. В период с 1945 по 1990 год отдельными изданиями вышло около 130 различных терминологических словарей. Кроме того, упорядоченная терминология и различные специальные словари публиковались в отраслевых журналах, информационных бюллетенях и методических изданиях, а также в качестве приложений к специальной литературе. Результаты упорядочения терминологии отражены и во многих определителях растений, птиц, насекомых, грибов и т. д., а также в таких капитальных отраслевых изданиях, как 11-томная «Флора Эстонской ССР», 7-томная серия «Жизнь животных» и др. Терминология различных отраслей включена также в 1-е и ныне готовящееся 2-е издания «Эстонской советской энциклопедии», а также в «Словарь правильного словоупотребления» (1976 и последующие издания). Оперативным способом упорядочения терминологии была разработка республиканских терминологических стандартов (к настоящему времени их насчитывается около 70). Такая непрерывная работа, продолжавшаяся десятилетиями и направленная на формирование и развитие эстонской терминологической лексики, обеспечила лексическое многообразие и потенциальные возможности эстонского литературного языка, что исключительно важно для выполнения всех его функций и позволяет ему справляться также с задачами государственного языка. В период существования независимой Эстонской Республики (1918—1940) эстонский язык успешно выполнял функции государственного языка, что, как мы видели, во многом было обеспечено интенсивной и всесторонней терминологической работой. Sisuliselt täitis eesti keel riigikeele ülesandeid suurel määral ka pärast 1940. aastat nõukogude võimu aastatel. Kahjuks on üheülgne suurriiklik majandus- ja rahvuspoliitika (tootmise ekstensiivareng, sellega kaasnev tugev migratsioon ja demograafilise situatsiooni halvenemine, vene keele mõju ja eelisseisundit tugevdanud riiklikud erinõud jm.) viimastel aastakümnetel negatiivselt mõjunud ja ahendanud eesti rahvuskeele loomulikke funktsioone. Eriti halvavalt arenes see protsess 1970. ja 1980. aastatel. Kõige selle tagajärjel on viimastel aastatel järsult halvenenud üldkasutatava eesti keele tase, kujutades endast praegu tõsist probleemi. Seetõttu tuli hakata eesti keele õigusi otsustavalt kaitsma ning osutus vajalikuks vastu võtta ja kehtestada keeleseadus. Pärast pingelist tööd ja politiseeritud õhkkonnas selle seaduse kehtestamise ümber käinud võitlust (muulaste poolt esitatud süüdistused ebademokraatlikkuses, nende õiguste diskrimineerimises jms.) võeti keeleseadus jaanuaris 1989 lõpuks vastu ning see jõustus 1. veebruarist 1989. Oma loomult oli see seadus eesti keele kaitse seadus. Vaatamata teatud raskustele selle seaduse saamise ja vastuvõtmise protsessis ja mõningatele vajakajäämistele mõnedes selle akti sätetes (vene keele just nagu eriline seisund teiste keelte seas peale eesti keele kui riigikeele, mõningate paragrahvide rakendumise ebareaalne tähtaeg, nimetarvituse reguleerimisega seotud küsimused jms.) sai sellest eesti 60 — хороший и необходимый закон с точки зрения будущего языка. Закон установил определённые требования как к учреждениям, так и к должностным лицам, ввёл обязательные требования к знанию языка для некоторых категорий работников, а впоследствии они были уточнены и был разработан порядок их выполнения. Закон о языке создал необходимые предпосылки для улучшения статуса эстонского языка и его фактического положения. Однако соблюдение этого закона обеспечено недостаточно, поскольку отсутствовал надлежащий механизм надзора за его исполнением. Специальная Комиссия по защите языка, созданная при Президиуме Верховного Совета как общественный орган, не смогла обеспечить повсеместное исполнение нашего закона о языке всеми без исключения. В последнее время были предприняты некоторые меры для улучшения ситуации. Вступление в силу и применение нашего закона о языке, тем не менее, принесли много положительных результатов. Закон благоприятно повлиял на изучение языков; быстро начали составлять и издавать различные учебные пособия, словари, разговорники и т. д. В терминологической работе всё это не вызвало существенных изменений содержания, однако объём упорядочения терминологии резко возрос. Терминологию в своих отраслях начали упорядочивать и в тех сферах, где систематизация эстонской специальной лексики долгое время не проводилась, например в текстильной и лёгкой промышленности, железнодорожном транспорте и других областях. Были предприняты шаги, чтобы эстонский язык как государственный можно было использовать во всех сферах повседневной жизни и чтобы делопроизводство, техническая документация, язык торговли (этикетки, инструкции по использованию товаров и т. п.) и прочее соответствовали требованиям закона о языке. Принятие закона о языке у нас, в Эстонии, а также в других республиках, входивших в Советский Союз, создало необходимые предпосылки для всестороннего развития национальных языков и их функционирования в качестве государственных. Однако положительное воздействие этих законов было заблокировано общесоюзным законом о языках, принятым Верховным Советом СССР 24.04.90 («Закон о языках народов СССР»); этот акт великодержавного характера во многом свёл на нет достижения республиканских законов о языке. Стало ясно, что полноправный статус национальных языков и их реальное функционирование в качестве государственных возможны лишь при полной суверенности национальной республики. Тем более необходима интенсивная работа по упорядочению специального языка и отраслевой лексики и в нынешний переходный период на пути к полной суверенности. Глубокие изменения в политике современной Эстонии, коренная перестройка производства и экономики, всё более оживлённые и расширяющиеся связи с внешним миром — всё это требует переориентации и нашего языкового общения, требует готовности вести деятельность и делопроизводство на нескольких языках. Уже в самое ближайшее время необходимо быстро упорядочить терминологию в ряде отраслей, прежде всего в таких сферах, как организация производства, торговля, снабжение, сбыт, финансы, банковское дело и т. п., то есть в экономике в широком смысле этого слова. И работа в этом направлении уже ведётся. Juuni 1990 70 ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНАЯ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКАЯ РАБОТА КАК ПРЕДПОСЫЛКА И ОСНОВА РАЗВИТИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА Аннотация Чтобы национальный язык мог выполнять все основные функции и быть государственным языком, ему необходима всесторонне развитая лексика, охватывающая все сферы. В статье рассматривается, как протекал этот процесс в истории эстонского языка. Зачатки профессиональной эстонской лексики в некоторых сферах человеческой деятельности уходят в глубокую древность. Начиная с прошлого века развитию специальной лексики эстонского языка стали уделять сознательное внимание; это было характерно прежде всего для таких деятелей национального движения, как Крейцвальд (F. R. Kreicvald), Якобсон (C. R. Jakobson), Кундер (J. Kunder), Герман (K. A. Hermann), Хеллат (P. Hellat) и другие. До начала нынешнего столетия создание собственно эстонских терминов в Эстонии носило замкнутый, индивидуальный характер. Более планомерной и целенаправленной эта деятельность стала в первом десятилетии нашего века. Терминологию различных областей начали коллективно упорядочивать в специальных рабочих комиссиях. Таким образом, в 1909—1919 годах были изданы 9 терминологических словарей, содержащих почти 10 000 терминов. Работа по упорядочению терминологии в Эстонии особенно расширилась после образования независимой Эстонской Республики и начала преподавания различных дисциплин в Тартуском университете на эстонском языке. В третьем и четвертом десятилетиях нашего века были заложены основы систематической терминологии многих отраслей науки (ботаники, зоологии, геологии, медицины, права и др.). Благодаря интенсивной работе в 1920—1940 годах было составлено и издано более 40 терминологических словарей, включавших почти 200 000 эстонских терминов. Особые заслуги в создании современной терминологии принадлежат академику Я. В. Вески (J. V. Veski), который активно участвовал в работе многих терминологических комиссий того времени и умело и всесторонне опирался на внутренние ресурсы народного языка. Терминологическая работа и упорядочение терминов продолжались и после Второй мировой войны. Помимо переводных словарей, в 1945—1990 годах в виде отдельных печатных изданий было выпущено почти 130 различных терминологических словарей (общее количество терминов — 350 000). Кроме того, упорядоченная терминология публиковалась в журналах и информационно-методических изданиях, а также в приложениях к специальным книгам. Результаты работы по упорядочению терминологии отражены во многих фундаментальных трудах, энциклопедиях и т. д. В последние десятилетия применяется и оперативный способ упорядочения терминов — разрабатываются республиканские терминологические стандарты (сейчас их около 70). Последовательная и интенсивная терминологическая работа помогла эстонскому языку успешно выполнять задачи государственного языка в годы независимой Эстонской Республики (1918—1940). По существу, эстонский язык в большей или меньшей степени выполнял функции государственного языка и после 1940 года — в годы советской власти. Односторонняя экономическая и национальная политика последних десятилетий отрицательно сказалась на эстонском языке и сузила сферу его естественного функционирования. Поэтому в январе 1989 года стало необходимо принять специальный закон о языке. Этот закон призван защищать права эстонского языка. Однако ясно, что беспрепятственное утверждение национального языка и его полноценное функционирование в качестве государственного возможны лишь при полном суверенитете национальной республики. Работа со специальной лексикой и по упорядочению терминов весьма необходима и в нынешний переходный период, ведущий к полной самостоятельности. Особенно это важно для тех отраслей, которые непосредственно связаны с коренной перестройкой производства и экономики. Июнь 1990 г. ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНАЯ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКАЯ РАБОТА КАК ПРЕДПОСЫЛКА И ОСНОВА РАЗВИТИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА Резюме Для того чтобы национальный язык нормально функционировал во всех сферах общественной жизни и существовал в роли государственного языка, он должен обладать развитой многосторонней лексикой. В статье рассматривается, как проходил процесс развития эстонской терминологической лексики. 71 Первые зачатки профессиональной эстонской лексики в некоторых областях человеческой деятельности уходят в далекое прошлое. В прошлом веке к развитию эстонской специальной лексики относились уже сознательно, главным образом благодаря некоторым деятелям национального движения (Крейнвальд, Якобсон, Кундер, Херманн, Хеллат и др.). К началу этого столетия создание эстонских терминов носило индивидуальный характер. Более планомерный и целенаправленный характер эта деятельность приобрела в первом десятилетии нашего столетия. Терминолексику из разных областей стали упорядочивать в соответствующих рабочих комиссиях. В результате в течение 1909—1919 гг. вышли в свет 9 терминологических словарей, содержащих около 10 000 терминов. Особо широкий размах упорядочение эстонской терминологии приобрело после образования суверенной Эстонской Республики, а в Тартуском университете учебные дисциплины стали преподаваться на эстонском языке. В 1920—1930-е годы была заложена основа систематической терминологии многих научных дисциплин (ботаники, зоологии, геологии, медицины, юриспруденции и др.). В 1920—1940 гг. в результате интенсивной работы было составлено и издано более 40 терминологических словарей, охватывающих около 200 000 эстонских терминов. Особые заслуги в создании современной терминологии принадлежат академику Й. В. Вески, который активно участвовал в работе большинства терминологических комиссий и который умело и многообразно использовал внутренние ресурсы народного языка. Терминологическая деятельность и терминоупорядочение продолжались и после второй мировой войны. В течение 1945—1990 гг. самостоятельными изданиями вышли в свет около 130 различных терминологических словарей (350 000 терминов), не считая переведенных. Кроме того, упорядоченная терминология публиковалась в журналах и информационно-методических изданиях, а также в виде приложений к специальным изданиям. О результатах терминоупорядочения сообщалось во многих капитальных трудах, в энциклопедии и др. Одним из оперативных способов терминоупорядочения в последние десятилетия является составление республиканских терминологических стандартов (сейчас их около 70). Благодаря последовательности и интенсивности деятельности в разработке терминолексики эстонский язык успешно выполнял задачи государственного языка в годы независимой Эстонской Республики (1918—1940). В сущности эстонский язык в большей или меньшей степени выполнял функции государственного языка и после 1940 года — в годы советской власти. Однако односторонняя экономическая и национальная политика в последние десятилетия отрицательно сказалась на функционировании эстонского языка и сузила его сферу распространения. Вследствие этого стало необходимым принять в январе 1989 г. специальный закон о языке. По своей сущности данный закон являлся актом защиты прав эстонского языка. Стало очевидным, что полноправный статус национального языка и его нормальное функционирование в качестве государственного возможно только в условиях полного суверенитета страны. Тем не менее, интенсивная работа по упорядочению специального языка и терминолексики необходима и в настоящее время. Особенно это важно в тех областях, которые непосредственно связаны с коренным переустройством производства и экономики. Июнь 1990