Vidžių apylinkių lietuviškos kilmės vietovardžiai

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXII (1993) BALTŲ ONOMASTIKOS TYRINĖJIMAI ELENA GRINAVECKIENĖ ЛИТОВСКИЕ ПО ПРОИСХОЖДЕНИЮ ТОПОНИМЫ ОКРЕСТНОСТЕЙ ВИДЗ В статье предпринимается попытка установить литовское происхождение большинства топонимов, употребляемых ныне местными жителями в окрестностях Видз (данные наших исследований 1991 г.; Браславский р-н Витебской обл., Беларусь). В основу положены микротопонимия деревень, связанных с местечком Видзы или соседних с ним (Виджишки = Видайки, Лайбуны = Лайбунай, Пакулне), и названия некоторых деревень, расположенных вокруг Видз в радиусе 3–5 км. Основные информаторы — Янас Шнипс (род. в 1933 г. в Лайбунах, живёт в Видайках), Мария Гасперович (род. в 1912 г. в Лаукишках, живёт в Видайках), Юзиукас Шнипс (род. в 1910 г. в Лайбунах, там и живёт), Стефания Трейгис (род. в 1911 г. в Пакулниое, там и живёт), Цецилия Трейгис (род. в 1914 г. в Бичюнай, там и живёт), Вероника Шнип (род. в 1935 г. в Видайках, там и живёт) и другие. Дедушки и бабушки Яна Шнипса и Вероники Шнип, а также родители (чаще всего матери) всех остальных информаторов говорили по-литовски. Во время исследований все информаторы говорили между собой и с нами на местном белорусском говоре; Мария Гасперович говорила с нами по-польски, а со своими детьми — по-русски. В Видзах есть русская школа с одним совсем малочисленным белорусским классом. Местечко многонациональное, в нём 2150 жителей. По национальному составу первое место занимают белорусы, второе — поляки, третье — русские, четвёртое — татары, пятое — цыгане, шестое — литовцы, седьмое — молдаване, восьмое — украинцы. Местных литовцев в Видзах встретить не удалось. Встреченные литовцы были переселенцами из Литвы (преимущественно из Утенского района). Белорусские формы топонимов исследуемого региона, рассматриваемые в статье, все записаны со слов информаторов и проверены у людей разных поколений. Все эти топонимы с их вариантами приведены здесь в алфавитном порядке с указанием местоположения каждого. Вместе с ними приводится слышанное нами в литовских деревнях Апсо — Белушишке, Битминишкисе, Юоделенай и др. (говоры этих деревень исследовались нами в 1977 и 1991 гг.) или возможное литовское соответствие. Топонимы во всех случаях сопоставляются с родственными литовскими топонимами и фамилиями, употребляемыми как в Литве, так и в литовском говоре Апсо, а также с общеупотребительными словами. Ударный словарь географических названий Витебской области Я. Рапановича (SNVV) использовался как источник официальных форм топонимов; они (если имеются) приводятся после записанных нами форм местного белорусского говора. Разумеется, их фонетика не отражает произносимого в топонимах взрывного g литовского происхождения и других фонетических особенностей; бывает, что формы топонимов в словаре отличаются от записанных нами. 21 Одни из таких различий, по нашему мнению, представляют собой неточные записи (скажем, точно записанное нами название деревни Jadāsali1 полностью соответствует переходу безударного o в a справа от ударения в говоре Апсо, ср. её vašų-uosis, Ja-dažemys < Juodažemys «гора деревни Эйтминишки»; форма этого топонима в словаре Judāsali, вероятнее всего, является неточной записью Jadāsali); в других случаях различается место ударения (например, услышанные нами Blažyški, Kárčmiški, Kupīški, в словаре приводятся Blážyški, Karčmiški, Kúpiški; возможно, это следствие того, что топонимы записывались в разное время); формы некоторых топонимов в словаре ближе к их прежнему литовскому облику, чем записанные нами, то есть являются более древними, менее обелорусенными (например, Eiūdavičy k., тогда как у нас имеется целых четыре формы этого топонима — Avidāny, Avīdaučy, Atvidāvičy, Vidāny). Последние формы, по нашему мнению, автор словаря заимствовал из более ранних источников; они помогают точнее определить литовский облик топонима и убедительнее обосновать наше мнение. В словаре встречаются топонимы этого региона с удвоенными конечными согласными cc, характерными для собственно белорусского литературного языка, хотя в белорусском говоре Видз такого удвоения согласных нет. Например, в словаре записано Antaprūice (с. 25), тогда как на самом деле здесь употребляется Antaprūci и т. п. Исследование М. Бирюло и А. Ванага (LEBA), в котором, помимо прочего, рассматриваются названия мест Браславского района, использовано нами только для сопоставления ойконимов, поскольку ойконимы в нём приводятся без ударений и без указания их точной локализации (везде указан только район, где встречается топоним). Кроме того, нередко записи топонимов в исследовании, сделанные «pa spiskach administracyj naha pa-dzielu BSSR» (с. 8), отличаются от употребляемых людьми форм, записанных нами. Abražiški k. (офиц. Abražiški). Суффикс -iški здесь, несомненно, присоединён к фамилии Ambrāzas, корневой m перед b в которой, возможно, мог выпасть как вследствие ассимиляции (ср. лит. klimti < klimp(t)i, ankapis < antkapis и др.), так и по другим причинам; ср. также фамилию Ambrāzas (LPŽ I 93), деревню Ambraziškiai (LATS 8). Alsiniški k. (офиц. Alsiniški). Суффикс -iški здесь, вероятно, был присоединён к литовской фамилии Aleksynas, которая, возможно, могла в результате синкопы превратиться в *Alsýnas. О возможности такого превращения ср. в литовском говоре Апсо jāzmas < jāzminas, mintūkas < minturūkas «ментуриукас», žarā < žarijā и др. Следует отметить, что носители белорусского говора ударное į в ойкониме произносят почти как литовское y. Этот факт также мог бы отчасти подтвердить такое предположение. Впрочем, фамилия Alsýnas в литовской антропонимии не зафиксирована. Она приводится только у А. Салиса 1Топонимы местного белорусского говора литовского происхождения здесь приводятся латинскими буквами. Фонетическая транскрипция диалектных примеров используется лишь в исключительных случаях и в упрощённом виде. Огублённые гласные e, ė и i после депалатализованных согласных в примерах передаются буквами e и i. Литовский заднеязычный n перед k, g в белорусских примерах обозначается с загнутым вниз хвостиком. Точкой вверху справа от буквы обозначается только долгота безударных гласных в литовских примерах. Верхним знаком справа от согласной обозначается только первый смягчённый согласный; в конце слова в топонимах, произносимых по-белорусски, так обозначается каждый мягкий согласный. 22 как искусственно литуанизированная самим автором либо возможная польская фамилия Виленского края Alsevičius форма (Salys 309). Выведение ойконима также из не вполне корректной (вероятнее всего, литуанизированной А. Салисом польской фамилии Alsevičius формы) Alšionis (LEBA 13), на наш взгляд, весьма сомнительно также из-за несовпадающих фамильных суффиксов. Antaprūci оз. в деревне Ožkaragiai». Префикс anta- здесь присоединён к имеющемуся поблизости названию озера Prūta. О происхождении последнего см. LHEŽ 266. Aškaragi д. (офиц. Aškarági). Ойконим исконно литовский, двухосновный. Это диалектная форма апсовского говора a·škarágai~Ožkaragiai< ožka+ragas, см. также LEBA 97. Avidiany, Avidavičy, Aividavičy, Vidiány k. (оф. Eivídavičy). Все формы ойконима употребляются, можно сказать, почти рядом друг с другом. Например, услышав одну из них и попросив повторить, чаще всего уже услышишь не ту же самую форму. Наиболее славянизированные формы ойконима имеют белорусский суффикс -avičy. В литовских деревнях Апсо формы ойконима также варьируются — Aivídėnai (:aivídėnūsai sannai lietuviškai núke: “kalbėjo”), Arvidėnai (:moma jimtá iš avidėnų), Vidėnai (:vidėnosa jār daug samū). Первоначальная литовская форма ойконима — Eivydėnai. Эту его форму отчасти подтверждает и официальная форма. Ойконим происходит от литовского двуосновного имени (фамилии) Ei(t)vydas, ср. Salys 271. Формы Avidėnai и Vidėnai, несомненно, развились в литовской языковой среде из Aivydėnai (< Eivydėnai) вследствие монофтонгизации безударного слога -ai-, а позднее, вероятно, его сокращения (или даже полного выпадения) ради облегчения или удобства произношения и упрощения формы. Ср. также литовский Vadzgirỹs (< Vaičgirỹs), оз. Daublys в окрестностях Апсо, местное литовское произношение dablis (случалось услышать и da·blis), но daubl̃a ~ Daublio (род. п.), daublì ~ Daublį (вин. п.). Аналогично безударный чистый дифтонг монофтонгизировался и в формах названий некоторых других мест этого региона. Так, Eitminiškiai в литовском говоре Апсо имеет несколько форм своего названия: Eidmeniškiai, Aidminiškiai, Adminiškiai, Adyminiškiai, Jadminiškiai. Корень d в данном случае, скорее всего, возник из t, озвончённого в говоре в этой позиции (перед m). В соседнем белорусском говоре форма ойконима также варьируется — Adimiániški, Ady̆miániški, Admianìški, Jadmenìški. Здесь отмечено нерегулярное фонетическое чередование безударного ai-(< ei-) в Апсо, вероятно, вследствие стирания семантики слова. Такое чередование дифтонга, по-видимому, распространилось и на белорусскую форму топонима. То же произошло и с названием деревни в этих местах Eitminai (литовцы Апсо произносят Aētminai, Atminai, Acminai; в белорусском говоре распространены формы Acniany, Jacmiany. дер. Ажубали Общеупотребительное слово апсовского говора ажубалай в данном случае стало ойконимом. Ср. название болота в дер. Юоделенай Апсского района Ажубаляй, а также названия деревень в Литве Ажубаляй (LATS 19). Упоминаемый в LEBA 92 белорусский ойконим Ажуболи из Браславского района, судя по неверно переданной фонетике корня, вероятнее всего, является небу́велисом этого региона. Ažūgiry д. В литовском говоре Апсо ойконим известен как Ažūgiris и, несомненно, происходит от общеупотребительного слова ažūgiris, которое, в свою очередь, образовано от корня girià и восточнолитовского префикса ažū-. Упоминаемая в LEBA 92 форма ойконима Браславского района Ažūgery более славянизирована: безударная корневая гласная в ней 23 Переходит в e. Такое превращение гласного i характерно и для названий мест исследуемого региона. Деревня Bagdžiūnai (офиц. Bagdžiūnų). Ойконим происходит от литовской фамилии Bagdžiūnas~Bagdžiūnas, ср. LPŽ I 155. Деревня Barkūniškiai (офиц. Barkūniški). В апсовском говоре ойконим по-литовски звучит как Barkūniškė. Он происходит от фамилий Barakūnas или Barkūnas (ср. LPŽ I 190, 357), а может быть, даже от искусственно литуанизированной фамилии Barkausko — формы *Barkūnas (Salys 318) — и суффикса -iški. Ср. также деревню Barkūniškis (LATS 28). Деревня Biciūnai (офиц. Biciūny). Название соотносится с литовской фамилией Biciūnas (LPŽ I 248) и названием деревни Biciūnai (LATS 34). Деревня Blažyškiai (офиц. Blažyški). Ср. литовскую фамилию Blažys (LPŽ I 274), суффикс -iški, а также хутор Blažškės (LATS 37). Ударение в источнике происхождения ойконима (Blažys, а также Blažė), вероятно, свидетельствует о новизне ударения его официальной формы. Bumbiāla — «возвышенность в деревне Blažiškiai». Название сохраняет характерный для литовского говора Апсо дифтонг um на месте общелитовского am, а также твёрдое произношение согласного l перед ė. Ср. лит. Bambėlė — возвышенность в Stakliškės и других местах (LVK). Топонимы произошли от общеупотребительного слова bambėlė «какое-то чванство, подъём». Dārymy — «луг в деревне Laukiškiai». Название представляет собой точное соответствие лит. Dārymai «названия лугов во многих местах Литвы» (LVK) и происходит от общеупотребительного слова dārymai «сырые места, топь». Деревня Filāici Суффикс ойконима, несомненно, литовский — -iāčiai. Корень вызывает некоторые сомнения. Согласный f нехарактерен для литовских топонимов. Однако есть основания полагать, что f здесь могло возникнуть из p (в говоре мы зафиксировали случаи, когда из-за мещанского стремления казаться «культурнее», особенно более польскими, белорусские plāṅka «планка», pras «простыня», pigūlka «таблетка» и др. иногда произносятся здесь как flāṅka, fras, figūlka). Тогда мы имели бы корень pil- или pel-, и такая возможность вполне вероятна. Поэтому этот топоним, возможно, можно сопоставить с именами собственными типа Pilaiciai или Pelaiciai (ср. LATS 237,242, а также названия хуторов Pilātės, кустарников Pilāčiai и т. п. — LVK). Galalōuki — «канава в Biciūnai». Ср. литовские названия деревень Galūlaukė, Galūlaukiai, Galūlaukis (LATS 77), а также названия полей Galūlaukė (LVK), происходящие от общеупотребительных слов galūlaukė, galūlaukis и т. п. Gertoklynia — «часть леса в деревне Pakulnioje». Ср. лит. Girtuoklynė «названия лесных массивов» (LVK), происходящие от общеупотребительного слова girtuoklynė «пьяная роща». Корневой безударный e топонима переходит в e, а суффикс uo — в o; это типичные последствия белорусизации литуанизмов в данном ареале (ср. LKB 125, а также д. Ažūgery<Ažūgiry — LEBA 92). Gilūta «деревня в Biciūnai». Ср. литовское название озера Gilūtā (LVK), название деревни Gilūtā (LATS 48). Основа топонима имеет прилагательное происхождение (gilūs «глубокий») и редкий суффикс -ūta. Деревни Jacmiāny, Acmiāny (официальная форма Eitmiāny). Ойконим чисто литовский, двусоставный; первый компонент — jac-(ac-)<eit-, второй — men-(<min-, вероятно, белорусское ant). Это производное от фамилии Eitminas. Ср. Salys 344; LPŽ I 570. Первые две формы ойконима подверглись белорусизации сильнее, но и официальная форма славянизирована. Литовцы Апсского края (соседняя деревня Šalakūndzᵘ ~Šalakan- 24 деревня džių) называют деревню Aicminai, жители Bielūsiškė — Acminai, Atminai. Белорусская форма Jacmiány, вероятно, образовалась из более ранней (древнейшей) формы Eicminai в результате стяжения корня ei- (ср. аналогичные случаи Avidiány< Aividány< Eividány< Eivydenčiai, лит. Vadžgirys< Vaičgirys и др.). Деревня Jadàsali (официальная форма Judásali). Ср. литовские названия деревень Juodasalė (LATS 109), Juodasalis (LEBA 97). Топонимы происходят от слов juodas «чёрный» и sala «деревня». Деревня Jarkáncy (официальная форма Jarkáncy). Несомненно, ойконим происходит от фамилии. От какой именно — неясно. В LEBA 55, 58 Jarkáncy выводится из белорусской фамилии Jarkovič и одновременно квалифицируется как производное с суффиксом -ancy. Однако эти два компонента никак не могли бы образовать форму Jarkáncy (получилось бы *Jarkoučancy). Следовательно, такое объяснение происхождения ойконима необоснованно. Можно было бы предположить, что основа Jarkáncy — это фамилия Jurkūs (ср. LPŽ I 870), однако в настоящее время не хватает данных, чтобы обосновать возможность перехода jur- в jar-. Или, может быть, Jarkáncy происходит от двухосновной фамилии, первый компонент которой — jar-(jer-), а второй — -kant. Однако исходная (литовская) форма jar-(jer-) также весьма проблематична, поскольку в литовском именнике, по-видимому, такого компонента нет. Учитывая фонетику местного белорусского говора, есть основания предположить, что jar- — это не вполне обычный для белорусского языка литовский дифтонг ir-, заднеязычно реализованный через ступень jer- (о такой возможности ср. употребляемое здесь также довольно необычное заимствование andy̆k «индюк» вместо русского indy̆k; ср. также иногда встречающееся здесь превращение безударного краткого литовского e в топонимах литовского происхождения в e-: Gertolénia<Girtuoklynė, Ažūgery< Ažūgiry< Ažūgirai и др.). А как квалифицировать компонент jir-? Возможно, и он не является исходным, а, как иногда случается с заимствованными словами, происходит от gir-. Возможное соответствие jir-<gir- можно сопоставить и с произношением некоторых заимствованных слов в литовском. Например, обычное generalas в некоторых наших говорах называют generolas, а фамилию Gierta передают как Jierta (LPŽ I 665) и т. п. Если это предположение окажется убедительным, ойконим Jarkáncy было бы в какой-то мере допустимо считать лит. Girkančiai и выводить из лит. фамилии Girkantas. Ср. имеющуюся в Литве фамилию Girkantas (LPŽ I 675), название деревни Girkantai (LATS 87). Деревня Jūravicy (официальная форма Jūravicy). В апсском литовском говоре ойконим известен в форме Jurėnai (диал. Jurānai). Топоним, несомненно, происходит от фамилии Jūras (LPŽ I 863) и суффикса -ėnai. Белорусский суффикс оно получило уже после белорусизации. Деревня Kálniski (официальная форма Kalniški). Это очевидное производное с суффиксом -iški от лит. фамилии Kalnius (LEBA 22); ср. также фамилию Kalnius (LPŽ I 899), а также названия деревень Kalniškė, Kalniškiai, Kalniškis и др. (LATS 118). Karaliūnskaje озеро «Pakulnioje». Это составной гидроним литовского происхождения; первый компонент — фамилия Karaliūnas (ср. LPŽ I 919). Karčiūta «озеро в Laibūnai». Топоним, вероятно, образован с суффиксом -ūtė, а его основу по фонетическому облику можно связать с названиями лугов Karčia, Karčiabalė, Karčiabalis, названиями лесов Karčius, Karčiagalnis (LVK), названиями ручьёв Karčiūpė (LVK), Karčiupis, Karčiupys и др. (LUEV 68). Каково происхождение корня karč-? В LHEŽ 147 гидронимы с корнем karč- связываются с нарицательным словом kartus «горький, имеющий острый вкус». Такая связь вполне могла бы быть приемлемой и для упоминаемых гидронимов с корнем karč-. Однако наши 25 в данном случае он не вполне подходит, поскольку Karčiūta образовано с помощью суффикса (вероятно, уменьшительного), который может присоединяться только к существительным. Следовательно, корень karc- — существительное, а не прилагательное. И, возможно, его следует выводить из другого источника. Таковым склонны считать существительное karčiai «нескошенная высокая трава между покосами». Имеющееся у слова karčiai значение как раз характерно для болот и сырых лугов, где фактически часто невозможно как следует скосить траву. Ср. также причастие karčiuotas «с оставленной нескошенной травой между покосами», karčiuoti «при косьбе оставлять нескошенную траву между покосами». На основании данных лингвистической географии есть основания полагать, что суффиксом слова Karčiūtos, вероятно, был -ūtė, весьма характерный как для апсского, так и для соседних литовских говоров. Kárčmiški k. (оф. Karčmiški). Это сложный ойконим, первый компонент которого может быть связан как с нарицательным существительным kártis (последнее слово не чуждо этой местности: например, в апсских говорах говорят: kartelė rūbam pakárt), так и со словом karčiai «нескошенная трава между покосами»; ср. также Karčiūta, а также микротопонимы Karčios «берега, кусты» и Karčiakalnis «лес» (LVK). Отличие официальной формы ойконима по месту ударения обязывает тщательнее изучать местное ударение топонимов. Kudrýški «населённый пункт в Pakulnioje». Это микротопоним литовского происхождения, образованный от корня kúdra и суффикса -iškiai; ср. также названия гидронимов Kūdrà, Kūdrėlis, Kūdrėlė, Kūdrūkas, Kūdriai (LUEV, 81), их этимологию (LHEŽ 169), а также микротопонимы Kūdra, Kū­dros и др. (LVK). Kúmša «деревня в Bičūnai». Микротопоним происходит от общеупотребительного диалектизма kumšà восточнолитовских говоров «дорога, выложенная хворостом и прутьями; топкое место» ~kamšà. Ср. также литовские гидронимы Kamšà, Kamšėlė, Kamšupis (LUEV 67; LHEŽ 145), а также микротопонимы Kamšà, Kamšia, Kamšėlė и др. (LVK). Kupčėli k. (оф. Kupčėli). Ойконим имеет фамильное (прозвищное) происхождение (ср., например, Kùpčius — LPŽ I 1127) и образован с помощью суффикса -ėliai. Kupìški k. (оф. Kúpiški). Ойконим образован от фамилии (ср., например, Kùpas, Kùpė, Kupỹs — LPŽ II 1126–1128) с помощью суффикса -iškiai. Следует отметить, что ударение в суффиксе ойконима мы хорошо расслышали. Laibūny k. (оф. Laibūny). Ойконим образован от фамилии (ср., например, Laibùnis — LPŽ II 16) с помощью суффикса -ūnai. Ср. также литовские микротопонимы Laibūnai — пашня, перелесок; Laibūniškė — болото; Laibūčiai — луг; Laibūkai — поле (LVK), а также Laibūtiškės — деревню (LATS 151) и нарицательные слова laibùkas «длинная узкая полоса земли», laibūnė «тонкий конец дерева». Laukiški, Lóukiški k. (оф. Lóukiški). Ойконим происходит от фамилий Laukỹs, Laukis и суффикса -iškiai (LEBA 24). Зафиксированы две его формы: одна, с ударением на суффиксе, встречается чаще; другая, с ударением на корне, — реже, но совпадает с официальной формой (по нашему мнению, она сильнее подверглась белорусизации). Ср. также деревни Laukiškės, Laukiškiai (LATS 154), фамилии и микротопоним Laukiškis и др. (LVK). Lataniški k. (оф. Lataniški). Ойконим, вероятнее всего, образован от фамилий Làtena, Làtenas или Latìnis (ср. LPŽ II 28) и суффикса -iškiai. Ср. также фамилию Latanaúškas, которую, по нашему мнению, обоснованно выводят из lėtena (LPŽ II 28), а также фамилию Lataniškiai (LVK). 26 Líepasal’ kln. Компоненты микротопонима — вероятно, слова lėpa и salà. Ср. некоторые другие его литовские родственные названия — Líepasalė kln., Liepasalė «остров озера», Liepasalis мш. и др. (LVK). Limarka «б. в Pakulnioje». Название — явный литуанизм; его прямой эквивалент Limarka со значениями «лужа, луг, болото, канава» широко встречается в Литве (LVK) < limarka<limmarka (LKŽ VII 516). Liun «б. в Pakulnioje». Это несомненно литовское Lūnas (LVK), прямой эквивалент < lūnas. Lūnka «л. в Pakulnioje». В названии сохранился дифтонг восточноаукштайтских говоров un, соответствующий общелитовскому an; ср. литовские микротопонимы Lankė, Lančkos и др. (LVK)<lankà. Málina «б. в Pakulnioje». Микротопоним, несомненно, образован от корня -mol с помощью суффикса -inė; в апском говоре (особенно в прежние времена) он произносится с сохранением древнего долгого a~o (литературного языка) — malìs; ср. литовские микротопонимы Móline, Molūnė и др. (LVK), деревни Móline, Molūnė и др. (LATS 189–190). Marūga «река, протекающая через Vidžiai из озера Vidžiai и впадающая в Dysna». Суффикс гидронима -uga; корень не вполне ясен. Существует мнение, что его можно сопоставить с названием реки Mara (LHD 192). Доказательств не приводится. Опираясь на фонетику апского говора, мы склонны предложить собственные рассуждения и обосновать их. Безударный корень топонима mar-, подобно речному названию из говора Dablys<Dauiblys (ср. Daublio, Daublį...), название озера Saliàžory<Sáulìažeriai или названия деревень Atminai (белор. Acmiany, Jacmiany)<Atminai<Eitminai, Avidėnai (белор. Avidiany, Avidavičy), Adminiškiai (белор. Admi-niški, Adimiániški, Adymiániški, Jadmeniški), а также литовские Vadzgìrys<Vaičgìrys и подобные названия вполне убедительно могли развиться из *maur- и тем самым быть связаны с márais — ряской, которая цветёт не только по всей Marūgoje, но и во всех болотах, через которые она протекает. Итак, есть основания полагать, что Marūga происходит от *Maurūga. Следует отметить, что *Maurūga вполне соответствовало бы другим редким производным с этим литовским суффиксом, особенно таким, как moliūgà «заросшее глиной место» и другие нарицательные слова литовского языка (ср. LKG 361). Важно также обратить внимание на то, что в литовской топонимии производные с корнем mar- не обнаружены, тогда как производных с maur- особенно много — это микротопонимы Máurijos, Maurýnas, Maurãgė, Máurupis и др. (LVK). По нашему мнению, это тоже свидетельствует в пользу Marūga<*Maurūga. Ср. также название деревни Maurūčiai (LATS 174). Деревня Meškeliai (официально Miaskėli). Ойконим образован с помощью литовского суффикса -eliai от фамилии Meška, Meškys (ср. Meszko~Meška — Salys 403); производное (LEBA 76). Ср. также названия деревень Meškeliai (LATS 180), а также микротопонимы Meškelės, Meškėlė, Meškėlis, Meškėliai и др. (LVK). Деревня Mikūčiai (официально Mikúči). Это литуанизм: суффикс -učiai присоединён к фамилии Mikas (ср. фам. Mìkas LPŽ II 228, а также LEBA 87); ср. также литовские микротопонимы Mikūškė, Mikutà и др. (LVK). Namá viečia «л. в Pakulnioje». Литовское происхождение микротопонима не вызывает сомнений: это Namávietė, имеющее соответствия и в Литве: Namávietė др., руч., гр., лес., куст., Namávietės куст., лес. и др. (LVK). Источник происхождения всех этих названий — нарицательные слова namai и vietà. Pacílta «луг в Laibūnai». Микротопоним образовался от литовского диалектного 27 названия того же объекта Paciltė~Patiltė, ср. названия деревень Patiltis, Patilčiai (LATS 232), а также другие микротопонимы Patilčiai, Patiltūs, Patiltės «названия лугов» (LVK). Приведённые микротопонимы происходят от нарицательного слова patiltė «место под мостом». Следует также отметить, что в исследуемом микротопониме ясно слышалась падающая интонация ударного слога — первый компонент дифтонга произносился удлинённо. Padzirvány «название луга в Виджишкес». Микротопоним происходит от литовского нарицательного слова pádirvonis, padirvonỹs. Ср. также название деревни Pádirvoniai (LATS 208), а также микротопонимы Padirvonys, Padirvonė, Padirvoniai и др. (LVK). Padrūkša, деревня (офиц. Padrūkša). Литовцы Апсо называют эту деревню по-литовски Padrūkšė. Ойконим образован от названия расположенного рядом озера Drūkšiai (см. LUEV 32) с помощью приставки pa-. Pakūlnia, деревня (офиц. Pakūlnia). Ойконим, по всей вероятности, имеет фамильное (прозвищное) происхождение, ср. фамилию Pakūlnis (LPŽ II 375). Ср. также микротопонимы Pakūlniškė, Pakūlniškės — лес, кустарник, Pakūlnių sodyba «усадьба Пакульнисов» (LVK). Pálauka «луг в Пакульниое». Топоним несомненно происходит от литовского нарицательного слова pálaukė, ср. также pálaukis, а также микротопоним Pálaukė (LVK), названия деревень Pálaukė, Palaukė, Palaukė (LATS 220). Patkudryški «луг и поле в Пакульниое». Это микротопоним чисто литовского происхождения, подвергшийся славянизации и имеющий также белорусскую приставку pad-. См. Kudryški. Ratášali «часть деревни Лайбунай» (офиц. Ratášali). Топоним двусоставный. Первый его компонент — нарицательное слово rėtas (в приграничных с Беларусью литовских говорах оно обычно из-за e перед произносимым здесь твёрдым r передаётся как rátas), второй — не šaltas «холодный», а šilas «сосновый лес». Следовательно, это Retášilis. То, что второй компонент действительно šilas, прежде всего показывает приводимая в SNVV 328 рядом с официальной белорусской формой русская форма названия Ratášeli; это подтверждается также формой ойконима Retášilis в LEBA 97, район Браслава (возможно, есть основания полагать, что это тот же ойконим). Кроме того, как показали наблюдения, такое объяснение достаточно убедительно подкрепляется фонетикой безударного (а в нашем случае ещё и затвердевшего) слога некоторых более очевидных топонимов литовского происхождения в употребляемых белорусских говорах. Как уже отмечалось, литовские Ažūgiriāi, Girtuoklynė и др. здесь произносятся как Gertoklina, Ažūgery и т. п. В нашем случае Retášilis стали произносить как Ratášeli, а возникший таким образом звук e после твёрдого š легко перешёл в a, так образовалось Ratášali. Здесь отмечено также, что есть и другие случаи перехода i после š в a. Скажем, наше šipulỹs здесь произносится как šapul’. Raukėta, деревня (офиц. Raukėta). Название Raukėta носит также протекающий через деревню ручей (LUEV 133). Оба названия могли произойти от фамилии Raukas (LPŽ II 583<raukti «делать морщинистым» — LHEŽ 274) и суффикса -eta (LKG 333). Однако, по нашему мнению, вполне возможно и их прозвищное происхождение — от *Raukėta, соответствующего литовскому нарицательному слову raukėta. Ср. также белорусское Raukėta (LVK). Ražákalnia «холм в Бичюнай». Топоним двусоставный, второй его компонент — kálnas «гора», а первый — несколько сомнителен. Возможно, его можно сопоставить с такими литовскими микротопонимами, как Różakalnis, Różabalė, Różaraisčio (LVK) и т. п. Тогда этим компонентом было бы Różė (<róžė), ср. также название деревни Różákalniemis (LATS 256). Но фонетически нет оснований отвергать и предположение, что этот компонент может быть связан с- 28 деревня Režiai <rėžiai (LATS 261), ср. также Rėžupalis (LHEŽ 276), Ražiai, деревня (LATS 260), или даже Ražiai, деревня (LATS 256). Rakščynia «кустики в Bičiūnai». Корневой слог микротопонима содержит лабиализовавшееся ą, которое могло возникнуть как из e, так и из ė, поэтому есть основания считать, что оно могло произойти как от фамилии Rekštys, так и от Rėkštys (LPŽ II 595), а также от суффикса -ynė, имеющего значение места. Ср. также р. Rėkšupis (LUEV 134), д. Rėkšiai, лес Rėkšpjaunis (LVK), а также этимологию Rėkšupis (LHEŽ 275–276). Таким образом, Rekštynė или Rėkštynė здесь превратилось в Rakščynia. Rápiški д. Пока не выяснена природа корневого e этого ойконима, его происхождение в целом остается неясным. Однако нерегулярная фонетика этого говора дает основания предположить, что данное ą могло возникнуть и из дифтонга ei после r (ср. произносимое здесь название деревни Acmiány<Eitminai и др.). Если это действительно так, можно было бы утверждать, что ойконим образован суффиксом -iškiai от фамилии Rėpa (LPŽ II 593). Samaniča «мш. в Laibūnai». Микротопоним является прямым эквивалентом литовского микротопонима Samanyčia, образованного от нарицательного слова samanyčia «место, заросшее мхом». Sauliažory, Saliažory, Šauliažory ”оз. в Видишках”. Формы гидронима очень хорошо характеризуют процесс белорусизации безударного литовского дифтонга au, имевшегося в белорусском говоре этого региона, и его последствия. Ещё задолго до этого нами было установлено, что литовский au в белорусских говорах нередко перешёл в a (Baltistica 73–77). В статье приводилось немало белорусских литуанизмов — нарицательных и собственных слов — с упомянутой фонетикой, а также предлагался способ выявления и идентификации таких литуанизмов в письменных источниках. Sauliažory гидроним и его варианты не только подтверждают наше утверждение, но и конкретно раскрывают сам процесс такого перехода. Название озера, несомненно, происходит от его литовского названия *Sauliažeriai или *Šauliažeriai (ср. Saulupė, Saulłatakis LUEV 143)<sáulė и ežerai. Вариант названия с начальным š является более поздним и, вероятнее всего, возник вследствие семантического выветривания. Его корень au несомненно свидетельствует о переходе литовского au в белорусское a. С другой стороны, чисто литовский гидроним Saliažory Dablys<Daublys (см. выше), имеющий в апсовском литовском говоре ту же фонетику, а также, вероятно, и Marīga<*Maurūga, показывают, что монофтонгизация безударного au в a могла происходить (и, несомненно, происходила) и в самом литовском говоре (в данном случае контактировавшем с белорусским). До сих пор такой процесс в литовских говорах выявлен не был. Sniegiški д. (офиц. Sniegiški). Ойконим образован от фамилии Sniegis (LPŽ II 774) с помощью суффикса -iškiai. Ср. озёра Snieginis, Sniegiškis (LUEV 152), а также микротопонимы Sniegiabalė, Sniegiaragis и др. (LVK) и д. Sniegiškės (LATS 285). Šaltāni д. (офиц. Šaltāni). Согласно данным лингвистической географии, ойконим происходит не от нарицательного слова šaltėniai, а от типичного для этого региона слова šaltiniai; при белорусизации оно могло нерегулярно изменить суффиксное į, лабиализовав его. Taukini д. Ойконим, вероятнее всего, представляет собой форму множественного числа предполагаемой литовской фамилии *Taukinys (ср. Taukinis Salys 462; *Taukinis LPŽ II 1029). Такой 29 Это предположение подтверждается ударением в окончании ойконима. Trakiški д. (оф. Trakiški). Ойконим образован с помощью суффикса -iški = лит. -iškiai и нарицательного слова trākas «вырубка леса, небольшие кустарники»; ср. названия деревень в Литве Trakiškiai, Trakiškis и др. (LATS 319), а также гидронимы Trakravis, Trakupis и др. (LUEV 174). Trylāpnik «луг в Bičiūnai». Микротопоним происходит от литовского нарицательного слова trilāpnīkas «вахта трёхлистная». Ср. другие литовские микротопонимы Trilāpė «луг, заросший вахтой трёхлистной», Trilapynė луг и др. (LVK). Vainiūny, Vainiūncy д. (оф. Vainiūny). Второй вариант ойконима более обелорусизирован. Название происходит от фамилии Vainiūnas (ср. LPŽ II 1135), представляет собой форму множественного числа. Ср. озеро Vainiūnų (LUEV 183), названия литовских деревень Vainūnai (LATS 331). Varpynia «луг в Bičiūnai». Микротопоним происходит от литовского нарицательного слова varpynė «место, где в изобилии растут травы с крупными колосьями». Ср. названия болот Varpynė, Varpynas и др. (LVK). Verpetā «гора в Bičiūnai». Это обелорусизированная форма литовского названия той же горы Verpetā, происходящего от нарицательного слова verpetā (verpėtas). Ср. литовские микротопонимы Verpetā лес, гора, Verpėtas гора, Verpetinė луг (LVK). Vīdzzy г. (оф. Vīdzzy). Литовцы Апсас называют его vidz’ai, раньше — vidz’av Vīdziai, Vydžiai. Ойконим, несомненно, происходит от фамилии Vydžius (ср. LPŽ II 1205). Ср. также микротопонимы Vydžiamiskis, Vydžgojis и др. (LVK). Форма Vīdziai более поздняя, обелорусизированная. Vidziški д. (оф. Vidziški). Название образовано от названия местечка Vidžiai, Vydžiai с суффиксом -iški<-iškiai. Vilkīaniški д. (оф. Vilkīaniški). Ойконим происходит от фамилии Vilkėnas (диал. Vilkėnas), ср. LPŽ II 1217, и суффикса -iškiai; ср. также LEBA 17, а также названия деревень Vilkėnas, Vilkėnai (LATS 346). Viršūpi «луг в Vainiūnai». У этого микротопонима есть родственные названия и в Литве, например: Viršūpė озеро, Viršūpys болото, Viršūpiai луг, Viršūpeliai поле (LVK). Они происходят от нарицательных слов viršūnė «вершина» и upė (upeliai) «река (речки)». Ždėgeli д. (оф. Ždėgeli). Ойконим — вероятно, обелорусизированная форма литовского названия этой деревни Išdėgėliai. Приставка iš- здесь опущена из-за непонимания значения названия или ради удобства произношения. Ср. литовские микротопонимы Išdėgėlė луг, Išdėga «луг, где выгорел торф», Išdėgė луг и др. (LVK). Žagary, Žygary ”dr. Pakulnioje”. Mikrotoponimas, be abejo, yra kilęs iš lietuviškos pvd. Žagaras (LPŽ II 1307) subaltarusėjusios lyties Žagaras daugiskaitos. Pastebėtina, kad šio regiono baltarusių šnektoje skolinys iš liet. bendrinio žodžio žagarai taip pat tariamas žagary (plg. dar ir čia turimą lituanizmą žāginė<žāginiai). Lietuvos paribiniuose punktuose su baltarusių šnektomis šios šaknies mikrotoponimai taip pat tariami su Žagar-, pvz., Žagarynė dr., Žagarynas kln. ir pan. (LVK). Formos Žygary suužpakalintas šaknies y greičiausiai yra vėlyvesnis, susiformavęs lyčiai Žagary toliau slavėjant. 30 В статье предпринимается попытка установить литовское происхождение 68 названий мест (77 их вариантов), употребляемых белорусами — коренными жителями окрестностей Видз. Все такие топонимы составляют 85% всех названий мест, употребляемых в этих окрестностях. Происхождение других немногочисленных имеющихся здесь топонимов чаще всего славянское, например, Haražanka (< Ahar ažanka, ср. harót < aharód) «лес. в Лайбунай», Kaziōnaje vóziara «оз. в Видишкес», Navinki «лес. в Бичюнай», Padvarytka «в Пакулняй», Šipavičy (< Ašipavičy) д., Sivóje balóta «бол. в Лайбунай» и др. Возможно, что некоторые из этих топонимов (например, Navinki, Šipavičy) звучали примерно так же и тогда, когда здесь еще можно было встретить людей, говорящих по-литовски. Это предположение, возможно, отчасти подтверждает и литовская фонетика некоторых из них, например литовское велярное произношение согласного n перед k. О наличии этой особенности литовской фонетики в местном белорусском говоре убедительно свидетельствует и литовское произношение общеупотребительных белорусских слов с n в этой позиции. Мы записали такие слова, сохранившие эту особенность литовской фонетики: apiėški «опята», miadžiānka «железная змея», liapiānka «домик из глины», rumiānki «клевер». Большинство рассматриваемых в статье названий мест образовано от фамилий и других собственных имен. Они образованы с помощью литовских суффиксов -iškiai, -iūnai, -ėnai, -ėliai, характерных для восточнолитовских говоров приставок anta-, ažu-, приставки pa- и т. п. Среди них есть ойконимы, образованные с помощью суффиксов от древних двухосновных личных имен; немало и сложных названий, образованных из двух нарицательных слов, и др. Рассматриваемые в статье топонимы особенно привлекают внимание своей фонетикой, ее своеобразием, отражающим некоторые до сих пор подробно не изученные последствия взаимодействия фонетических систем двух разных языков и выявляющим результаты тесных контактов между этими языками. В белорусских формах топонимов зафиксировано, например, преобразование безударного начального литовского дифтонга ei в ai (это характерная особенность литовского говора данного региона, ср. их aic < eiti), монофтонгизация этого ai в a (это явление до сих пор не фиксировалось в литовских говорах), его передвижение вперед, к e (это также явление, малоизвестное до сих пор в фонетике литовских говоров), а также появление перед ним протетического j (это опять же закономерность литовской фонетики). Так произошло с рассматриваемой здесь белорусской формой ойконима Jacmiany (произносится jecmiany) < Acmiany < Aicmiany < Eitmenai < Eitminai < фам. Eitminas). Подобное фонетическое изменение наблюдается и в белорусской форме ойконима Avidžany < Aivdžany < Eivdžany < Eivydėnai < фам. Eivydas + диал. лит. -ėnai). В белорусских формах топонимов этого региона отражено также превращение безударного литовского дифтонга au в a (в некоторых из них сохранилась и ступень такого превращения через au). Так, название оз. Saldiažōry происходит от *Saldiažerai < sáu-lė+ežerai, а его форма Šauliažōry как раз показывает переходную ступень слога от au к a. Гидроним Marūga, вероятно, возник таким же образом из *Maurūga. А название озера Daublys литовцы из Апсо произносят как Dablỹs (белорусы говорят Dablánskoje vóziara), однако литовцы по-прежнему всегда говорят Daũblio, Daũblį..., а белорусы — vóziara Daũblia. Это еще одна важная и не менее ценная и актуальная подробность языкового контакта. Ранее нами она отмечалась только в литуанизмах белорусских говоров, а в данном случае — и в контактирующем литовском говоре. Следовательно, этот процесс происходит и 31. в наши дни, в том числе и в наших говорах. Таким образом, он жив и продолжает формировать фонетические системы контактирующих говоров. Формы рассматриваемых топонимов довольно хорошо отражают также случаи превращения безударного литовского гласного į в белорусское e, например, Gertolkinia < Girtuoklynė и др. Выявление такого изменения помогло установить происхождение ойконима Jarkáncy: Jarkáncy (произносится jerkáncy) < irkáncy < girkáncy (ср. generòlas < generòlas и др.) < Girkunčiai < фам. Girkantas (форма множественного числа). Подобным образом выяснено и происхождение микротопонима Ratášali от лит. диал. ratas < реткий и šilas (через белор. šel-) > šal-. Некоторые рассматриваемые белорусские топонимы порой утратили отдельные значимые литовские элементы и поэтому трудно поддаются этимологизации. Так, объективно установлено, что ойконим Ždžegėliai — это лит. Išdegėliai (< Išdegėlė < гарь «выгоревшее болото»), утратившее (в процессе обелорусивания) гласный į в приставке iš-. По другим фонетическим особенностям рассматриваемые в статье топонимы полностью соответствуют фонетике литовского говора Апсо (ср. AT 173—191; ADK 91—98). В них сравнительно хорошо сохранились древние долгие a, e ~ литературного языка o, ė. Дифтонги литературного языка am, an преобразуются в um, un, согласный l перед передними гласными произносится твердо и т. д. Учитывая все сказанное, важно констатировать, что данные языковых исследований данного ареала, рассматриваемые в статье, ясно доказывают, что обелорусивание здесь началось сравнительно недавно, что оно не завершилось и продолжается по сей день, что сформировавшиеся фонетические изменения специфичны и чрезвычайно важны не только для фонетики и грамматики литовских говоров, но и для взаимных контактов литовских и белорусских говоров, а также что дальнейшее языковое исследование этого региона и тщательная фиксация его данных актуальны для балто-славянского языкознания. СОКРАЩЕНИЯ ADK — M o r k ū n a s K. Словоизменение существительных в апсском литовском говоре // Вопросы литовского языкознания. Т. 28: Языковые связи и взаимодействия. В., 1989. С. 91—98. AT — G r i n a v e c k i e n ė E. Некоторые характерные особенности апсского говора // Труды Академии наук Литовской ССР. Серия А. В., 1960. Т. 2(9). С. 173—191. Baltistica — G r i n a v e c k i e n ė E., M a c k e v i č J. Lie. (i)au vokalizmo atliepai baltarusių lituanizmuose // Baltistica. III(1) priedas. V., 1989. P. 70—80. LATS — Lietuvos TSR administracinio-teritorinio suskirstymo žinynas. V., 1976. D. 2. „EBA — B i r y l a M. V., V a n a g a s A.P. Litouskija elementy u bielaruskaj anamastycy. Minsk, 1968. LHD — V a n a g a s A. Lietuvos TSR hidronimų daryba. V., 1970. LHEŽ — V a n a g a s A. Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas. V., 1981. LKB — G r i n a v e c k i e n ė E., M a c k e v i č J. Kai kurios baltarusių lituanizmų fonetikos ypatybės // Lietuvių kalbotyros klausimai. T. 27: Lietuvių kalba ir bilingvizmas. V., 1988. P. 123—131. 32 LKG — Lietuvių kalbos gramatika. V., 1965. T. 1. LKŽ — Lietuvių kalbos žodynas. V., 1966. T. 7; 1976. T. 10. LPŽ — Lietuvių pavardžių žodynas. V., 1985. T. 1; 1989. T. 2. LUEV — Lietuvos TSR upių ir ežerų vardynas. V., 1963. LVK — картотека литовских топонимов. Хранится в отделе ономастики Института литовского языка. Салис — Salys A. Raštai. T. 2: Tikriniai vardai. Рим, 1983. SNVV — Rapanovič J. N. Slounik nazvau nasielenych punktau Vicebskaj voblasci. Минск, 1977. ТОПОНИМЫ ЛИТОВСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ОКРЕСТНОСТЕЙ ВИДЗЫ Резюме В статье устанавливается литовское происхождение 68 топонимов (названия деревень и микротопонимия) окрестностей местечка Видзы (Браславский р-н Витебская обл. Белоруссия), в которых в настоящее время местное население говорит по-белорусски. Установлено, что такие топонимы составляют около 85% всех топонимов исследуемых окрестностей. Своей фонетической системой и словообразованием топонимы примыкают к языковой системе местечка Опса. По происхождению большинство их образовано от фамилий с суффиксами -ишки, -уны, -ены, -ели, с префиксами анти-, аэзу-, а также от нарицательных сложных существительных. На основе изложенного в статье делается предположение, что процесс обелорусения исследуемого языкового ареала сравнительно поздний. 33