Lietuvių kalbos kuopinių ir vardažodinių vietų pavadinimų darybos raida

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXIII (1995) GRAMATIKA IR LEKSIKOLOGIJA SAULIUS AMBRAZAS РАЗВИТИЕ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ КОЛЛЕКТИВНЫХ И НАЗВАНИЙ МЕСТ, ОБРАЗОВАННЫХ ОТ ИМЁН, В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ Коллективные названия Коллективные названия (nomina collectiva, далее — NC) — одна из древнейших словообразовательных категорий, унаследованных из праиндоевропейского языка. В литовском языке, как и во многих других родственных языках, она быстро исчезает. Дело в том, что с формированием морфологической категории числа коллективные названия стали своеобразным излишеством языка. В литовском языке они образуются с помощью словообразовательных аффиксов, восходящих к словообразовательному окончанию *-ā-, адъективным суффиксам *-no-, *-to-, *-io-. Кроме того, коллективное значение иногда приобретают названия признаков (nomina qualitatis). Производные с *-ā- -a В литовском языке коллективные названия со старым словообразовательным окончанием -a почти исчезли. Остались лишь едва распознаваемые реликты. Среди них прежде всего следует упомянуть производные álksna/alksnà «ольшаник» Skd; Smln; Als; Vdk; Grg; VšR; «болото, низина, долина» BB 1 Mak 9,45; Mžk (LKŽ I² 104, ср. 1a. álksna «болотистое место», см. Būga 1961:407; ME I 67), kárkla «ивняк» Ms, Kv (LKŽ V 291), kaimýna «соседи» JD 850; JV 413. Опираясь на гидронимы Léndra NmŽ; Šln, Švėndra Vdk, A. Vanagas (1970:44) реконструирует производные *léndra «заросли льна», *švėndra «заросли камыша». Возможно, существительные daũsos: *dausas также имеют коллективную природу (ср. слав. dъzъ «дух», см. Būga, 1958:553—554), dervà (ср. др.-слав. nom.pl. dreva «деревья»: nom.sg. drevo «дерево», а также греч. δόγυ «ствол дерева, полено», гот. triu «полено, дерево» и т. д.), nagà «копыто» (ср. др.-слав. noga «нога»): nãgas (ŽD 46), наречие namõ (ср. греч. νομóς «место пребывания, жизни; пастбище», см. Schmidt 1889:39), такие числительные образования, как dvejó-pas (Brugmann 1911:234), keturió-lika, формы среднего рода местоимений to, ko, šito и т. п. (Valeckienė 1984:205 и сл.). О том, что когда-то в балтийских языках коллективные названия с *-ā- были ещё живым словообразовательным типом, позволяет судить прусский язык. Дело в том, что в Эльбингском словаре зафиксировано немало существительных среднего рода коллективной природы с *-ā-, например, austo «рот» (Munt) 89 (ср. др.-слав. ousta «рот» и др.-инд. oṣṭhah «губа»), slayo «сани, салазки» (Slete) 307 (ср. лит. šlājos): slayan «полоз» (Sletekuffe) 309, wьrto «дверь» (Thore) 210 (ср. др.-слав. vrata «ворота») и т. д. (Mažiulis 180 1981; PKEŽ I 124–125; Дегтярев:1991). -ai Pastaruoju metu vėl bandoma atgaivinti G. H. Mahlowo (1879:49, 81) ir J. Schmidto (1889) hipotezę, pagal kurią tokios formos kaip lie. vilkai, gerai, kai, tai kilusios iš kuopinių pavadinimų su darybos galūne *-ā-/-ə- (plg. pr. warto ir lie. vartai, lo. loca greta loci: locus ”vieta”, gr. κέλευθα greta κέλευθοι ”kelias”). Antai V. Ilič-Svityčius (1963:53–55), kaip kadaise J. Schmidtas, rašė, kad kai kurie lietuvių kalbos o kamieno daiktavardžių nom.pl. formų (ypač pluralia tantum) kirčio vieta rodanti senąjį kuopinių pavadinimų su *-ā- kirčiavimą (pvz.: linai iš *linā, plaušai iš *pluosā ir kt.). A. Valeckienė (1978:69–81, 93; 1984:208–217, 220–221) pateikė naujų argumentų, remiančių įvardžių bevardės giminės formos tai kilmę iš *tā+-i. Kiek kitaip pastarojo įvardžio kilmę aiškina A. Rosinas (1988:183–188). B. Stundžia (1981) nustatė, kad nemaža dalis lietuvių kalbos (i)o kamieno daugiskaitinių oksitoninio kirčiavimo vietovardžių (ypač vakarų aukštaičių ir žemaičių tarmėse) kilę iš baritoninio kirčiavimo ā ir ē kamieno asmenvardžių (pvz.: Burbai: Būrba, Lapiai: Lāpė). Jis mano, kad jie galėtų būti kuopinės kilmės, nes kai kur tarmėse oksitoninėmis asmenvardžių (i)o kamieno nom. pl. formomis su -(i)ai pažymimas šeimos, giminės vardas (pvz.: dveji, treji Dūdai, Gudeliai ”dvi, trys Dūdōs Gudėlio šeimos”). Be to, tarmėse kartais kuopinę reikšmę turi bendriniai daiktavardžiai su -(i)ai (pvz.: liepai ”liepynas” Št: liepa, liepos; siuvėjai ”siuvėjų šeimyna” Ldvn; Jrb: siuvėjas, siuvėjai). Tuo remiantis daroma išvada, kad lietuvių kalboje, be paprastosios daugiskaitos, kadaise egzistavusi ir kuopinė daugiskaita, kilusi iš senųjų kuopinių pavadinimų su *-ā-/-ə-. Panašią hipotezę anksčiau kėlė ir J. Otrębskis (GJL III 28). M. L. Palmaitis (1989:126–128) lie. liepai ”liepynas” tipo formas susiejo su pr. Stat Gennai ”tos moterys” (die Weiber) III 93₁₂ ir atitinkamomis nom. pl. formomis graikų ir lotynų kalbose (pvz.: gr. χώραι, lo. terrae). Pasak jo, jos esančios ne naujadarai, kaip manė ankstesni tyrinėtojai, o archaizmai, kilę iš kuopinių pavadinimų su *-ā-. Be to, jis teigia, kad tiek įvardžių, tiek ir o kamieno vardažodžių nom.pl. formos su *-ei/-oi (pvz.: lie. jie, vilkai) išsirutuliojusios iš neutralią kuopinę reikšmę turėjusių prieveiksmių, plg.: lie. gerai, namie, pr. labbai ”gerai” (wol) III 49₁₆, bitai ”vakare” (Abends) III 77₂₃, sl. dobre ”gerai”, gr. οἴχοτο ”namie”. Итак, всё яснее становится, что формы nom.pl. восточнобалтийских языков с -ai (или по крайней мере некоторые из них, особенно формы множественного числа, например: лит. linai, латыш. lini) могли происходить от собирательных названий с *-ā-/-ə- или от других форм собирательного происхождения. Это согласуется с давно выдвигаемым предположением, что в праиндоевропейском языке изначально не было морфологических форм множественного числа; они сформировались позднее, прежде всего из собирательных названий с словообразовательным окончанием *-ā-/-ə- (Schmidt 1889; Meillet 1934:291–292; Тронский 1946; Lehmann 1958:189 tt.; Гамкрелидзе, Иванов 1984:281–283 и др.). Словообразовательное окончание *-ā- послужило основой для возникновения нескольких производных литовских 181 языка суффиксов -(i)ava, -auja, -(i)uva, возможно, -ija, а отчасти — -o-jas, -o-tas. -(i)ava С суффиксом -(i)ava, характерным для гидронимов и топонимов балтийских языков (Vanagas 1970:101 tt. su lit.), образовано несколько собирательных названий, например: brolavà Užp; Str; Ds, broliavà «братья и сёстры» Dgls (LKŽ I² 1069), gõniava «стадо, толпа, множество» J; Upn; Užv (III 482), šašavà «группа маленьких детей» Ml (XIV 537), šiukšlavos «мусор, отбросы» Rmš (XIV 928), šunavà «сборище собак, озорников или злых людей» Švnč; Ml; Dv; Slk; Str; Lbv (LKŽ XV 354), velniavà (фиксируется начиная с WP 156). Суффикс -(i)ava произошёл из конечного элемента основы eu/ou/u, расширенного формами ā-основы (ŽD 381; Мажюлис 1967:39—41). -auja Более новый вариант суффикса -ava — -auja (ŽD 88—89) представлен в NC формами indaujã (LKŽ IV 105—106), šunaujã «сборище собак, озорников или злых людей» (XV 352, ср. šunavà), vilkaujà «место, где много волков; холодное место» (Senkus 1972:150). -(i)uva Su priesagos -(i)ava apofoniniu variantu -(i)uva (Мажюлис 1967:40—41) padarytas NC velniuvà ”velniai; velnias; velniškas darbas” (plg. velniavà), paplitęs vakarų aukštaičių ir žemaičių tarmėmis pagristuose XVI—XVII a. raštuose, ir tarminiai vediniai: broliuvà Trg, bróluva ”broliai ir seserys” Ktk (LKŽ I² 1072, plg. brolavà), sesiuva ”seserija” Dgls (XII 438). -ija Суффикс -ija в литовском языке является важнейшим средством образования собирательных названий. Производные этого типа чаще всего обозначают группу лиц, их совокупность, например: в старых письменных памятниках NC raitelija «всадники, их совокупность» Lex 71; C I 425; N; [K]; LL 57. Однако довольно давно производные на -ija стали обозначать скопления растений или иных природных объектов в одном месте (как и производные с суффиксами -ynas, -ynė, см. с. 183—185). Так, уже в словаре К. Сирвида зафиксировано производное ąžuolijà «дубрава» SD¹ 19 (также Ds; Tvr; Grg; Dglš; Dsn; Prng — LKŽ I² 535). Сейчас таких производных больше всего в жемайтском диалекте, например: grybijà «место, где много грибов» Šts (также Mrc — LKŽ III 584), išlynijà «земля возле глинистой почвы, глинистое место» Užv (IV 206), kerpijos «место, где растёт много лишайников» Šts (V 619), lapijà «место, где много листьев» Tv (VII 148), lazdijà «место, где растёт много орешника» Grg (VII 213), lenkijà «место, где много ложбин, оврагов» Varn (VII 614), liūnijà «трясина, болотистое место» Šts; Kal (VII 614), molijà «глинистая земля, глинистое место» Trk; Slnt; Užv; Kv; Vvr; Vkš; «глинистое морское дно» Plng (VIII 337), rūdijà «месторождение железной руды» Kv; Šts; Brs; «скопление руды» S.Dauk (XII 707), smiltijà «песчаное место» Grg (XIII 184). Значение места имеет широко распространённое в диалектах производное uošvijà. В некоторых диалектах употребляется производное seniūnijà «сельская единица, управляемая старостой» Grz; Grv (LKŽ XII 395). Возможно, из диалектов в письменную речь проникло 182 и производное karaliją. Так, В. Креве в «Пословицах и поговорках» записал в Недзинге такое предложение: Королевство слепых и глухих не боится молнии и грома. В диалектных текстах А. Баранаускаса, изданных Ф. Шпехтом, зафиксировано производное valstiją в значении «уезд» BM 24. В XIX веке и в некоторых более поздних письменных источниках это производное употребляется в значении «государство». К. Буга (1958:113) предлагал обозначать производным valstiją «союз государств». Так возникло ныне привычное название Соединённые Штаты Америки (Dambriūnas 1960; 1966). По образцу этих народных производных при формировании литературного литовского языка с суффиксом -ija стали образовывать и другие административные термины. Уже в письменных памятниках Малой Литвы XVIII века употребляется производное vyskupiją (Būga 1958:545; Skardžius 1960:19). Вероятно, перу С. Даукантаса принадлежат производные kunigaikštiją, urėdiją, viešpatiją. Уже в словаре А. Юшки находим также производное vaivadiją. В современном литературном языке употребляется ещё несколько производных этого типа, например: eiguliją, girininkiją, naujasėdiją, tėvoniją (DaiktvDr 401; Keinys, 1975:52). Собирательные названия с суффиксом -ija имеют соответствия во многих родственных языках (Brugmann 1966:647; Hirt 1927:176; Meillet 1934:285; Lohmann 1932:12 и др.). Так, лит. broliją «братья и сёстры» Vst (LKŽ I² 1070) примерно соответствует слав. *brat(r)ьja «братья», греч. φρᾱτρίᾱ «род, племя; братство». Однако аффикс *-(i)jā- может быть вторичным, возникшим при присоединении словообразовательного окончания *-ā- к основе на i; ср. лит. гидроним Kirmiją Al: kirmis «червь», санскр. kul’yā «ручей, поток»: *kuli- (реконструировано на основании гидронима Kuli-šā, родственного лит. kūlis «камень», см. Schmid 1990), а также греч. φρᾱτρίᾱ и φρᾱτρά. Образования с *-(i)jō- -ijas О том, что образования с *-(i)jā- могли происходить от древних собирательных названий с *-ā-, а не от прилагательных с *-(i)jō-, свидетельствует, помимо прочего, и то обстоятельство, что прилагательные с аффиксом *-(i)jō- в балтийских языках почти исчезли (ŽD 80; LVG 276—277), тогда как собирательные названия с *-ij̄ā- продуктивны. С другой стороны, аффикс *-(i)jō-, по-видимому, тоже имеет вторичное происхождение: он возник в результате расширения основ на i (или других форм на -i) формами основ на o (Benveniste 1935; Wackernagel, Debrunner 1954:816 с лит.) либо вследствие смешения основ на i и o (ср. Mažiulis 1970:152). В славянских, германских и индо-иранских языках собирательные названия часто образуются с аффиксом *-(i)jō-. В балтийских же языках образований этого типа очень мало. Чистый суффикс -ijas, по-видимому, в литовском языке имеет только LC galvijai, родственное слав. *(po)golovъje «количество скота» (Мартынов 1973:24). -ojas, -ynojas В диалектах встречается лишь несколько собирательных названий с суффиксом -ojas, например: liepėjas «липняк» V.Krėv (LKŽ VII 426), riešutojas «орешник» Kč; Vvs (ср. также riešutojis Lzd; Sn — LKŽ XI 580), samanojai «пучки мха, укладываемые между 183 брёвнами стен» B.Sruog; Pn (XII 90). В жемайтском диалекте встречаются также образования с двойным суффиксом -ynojas, например: balunojas «ивняк» Plng (I² 596), beržynojas «березняк» Užv (I² 777), kelmynojas «место, заросшее пнями» J; Ms; Slnt (V. 525), žuvynojas «пруд, где разводят рыбу» S.Dauk (ср. žuvynas «то же» J). В латышском языке соответствующих образований с -ājs значительно больше, например: bērzājs «березняк», smiltājs «песчаное место» (LVG 284). Вероятно, в суффиксе *-ā-io- скрыто окончание образования собирательных названий *-ā-, расширенное адъективным аффиксом *-io-, ср. лит. álksna и лат. álksnājs «ольшаник». -рое Суффикс -ojas вариант -roje имеет NC āpušroje «осинник» Prk (LKŽ I² 276), ср. apušotas, apušrotas (с. 186). Производные с *-no- -ynas Производные с суффиксом -лес чаще всего обозначают скопления растений или вообще природных объектов, реже — живых существ в одном месте. Такие производные часты уже в старых письменных источниках; ср. зафиксированные в словаре К. Сирвида производные: дубрава SD¹ 19; SD³ 45, малинник SD³ 162, миртовый сад «сад миртов» 175, сосняк SD¹ 12; SD³ 21, 30, 414, роща SD³ 395, розарий 383, муравейник «муравейник» SD¹ 83, травостой 13, луг SD³ 32. Производные с суффиксом -ynas имеют не только собирательное, но и местное значение. Последнее особенно отчетливо выражено у производных, образованных: а) от некоторых существительных с суффиксом -умас (или -ума), например: gilumynas «глубокое место» Nč (LKŽ III 304), klampumynas «топкое место» Mrs; Trak; Kb; Rud (VI 958), tankumynas (широко распространено); b) iš būdvardžių, pvz.: klampynas ”klampi vieta” Ns 1851,2; Vkš; Rm (VI 955), tankynas ”tankumynas” Rmš; Pn; Ms; Sln (LKŽ XV 811). Поэтому некоторые исследователи вполне обоснованно относят образования этого типа с синхронной точки зрения к названиям мест (DaiktvDr 396—397; Vidugiris 1969:155; Keinys 1975:50—51; Range 1977:129). Однако исторически это окаменевшие собирательные названия (ŽD 266—267; GJL II 199). Об этом свидетельствует производное zhvaigždynas, сохранившее чистое собирательное значение (фиксируется начиная с DP 542a₅). Кроме того, в литературном языке с суффиксом -инас охотно образуют новые собирательные названия, например: balsẏnas, garsynas, žarnynas и т. д. (DaiktvDr 419—420; Keinys 1975:52—53). Собирательные названия с суффиксом -инас произошли от сложных прилагательных, субстантивированных посредством *-ī-no- (ср. лит. мелинас, др.-слав. zvěrinъ, лат. ferīnus «звериный», лат. fiberinus, древневерхненем. bibirin «бобровый», см. Brugmann 1906:274 и след.). Субстантивация производных этого типа и превращение их в собирательные названия начались довольно давно. Ведь собирательные названия с *-īno- встречаются не только в балтийских, но и в славянских, а отчасти и в латинском языках (Brugmann 1906:278, 649; Lohmann, 1932:15). Ближе всего к производным литовского языка с суффиксом -инас стоят славянские производные с -ина, 184 которые также нередко обозначают леса, ср. лит. beržynas и слав. *berzina «берёзовая роща» (Slawski 1974:121, 123). -yna Названий собирательного значения с суффиксом -yna, непосредственно соответствующих слав. -ina, в литовском языке совсем немного. Издавна широко распространено производное šeimyna (но ср. прус. šeimin’s «семья» (Gesinde) III 834 и отчасти старослав. sěminъ «принадлежащий семье, раб»). Другие встречаются очень редко, например: molyna «глинище» N; «яма для глины» MŽ; N, pusnyna «сугроб» R; MŽ, pušyna «сосняк» MŽ; N; N 336; RD 76, rūdynā «торфяник» RB Ez 47,11; MŽ; N; K, sąslavōnos «сметённый мусор» JV 40; NdŽ. Возможно, производные этого типа существовали и в прусском языке, ср. топоним Spandyno (Gerullis 1922:253). -ynė С новым парадигматическим вариантом суффикса -ynas/-yna — -ynė, возникшим благодаря продуктивности основы на ē, в литовском языке чаще всего образуются именные производные сходного значения, что и с суффиксом -ynas. Издавна они характерны для западноаукштайтского диалекта. В словаре Малой Литвы XVII века Lexicon Lithuanicum именных производных с суффиксом -ynė (7) даже больше, чем с суффиксом -ynas (5): klampynė 85a, kadagynė 102a, elksnyne «ольшаник» 30, drebulynė «осинник» 33, beržynė «берёзовая роща» 18, ąžuolynė «дубрава», skroblynė «грабняк» 27. С другой стороны, в словаре восточнолитовца К. Сирвидаса находим только одно производное этого типа — kelmynė SD¹ 51. Для производных с суффиксом -ynė значение места характернее, чем для производных с суффиксом -ynas. Ф. Куршайтис в литовско-немецком словаре чётко разграничивает значения этих словообразовательных типов, ср. karklynas «скопление растущего ивняка» и karklynė «большое место, заросшее ивняком», nendrynas «скопление растущего тростника, тростниковый пруд» и nendrynė «заросли тростника, место, где много тростника», riešutynas «орешник или скопление орешника» и riešutynė «большое место, заросшее лещиной», skroblynas «небольшой буковый лес» и skroblynė «место, поросшее буками». Только в описании значения производного pušynė здесь сказано, что оно означает то же, что и pušynas. Кроме того, в аукштайтском диалекте с суффиксом -ynė образуется несколько больше названий мест от прилагательных, чем с -ynas. Помимо широко распространённых производных klampynė, tankynė, имеющих соответствия с суффиксом -ynas, в диалектах употребляются также производные dykynė «плохое поле» Bsg; Brt (LKŽ II² 537), gūžynė «глубокое место» Kt (III 299), sausynė «торфяной луг» Rk (XII 217), slapynė «сырое место» Dbk; Vžns; Sdk; Rk; Ggr; Ds; Prng (XIV 1019). В капсайских и занавыкских говорах производные с суффиксом -ynė, образованные от личных имён, часто обозначают места, где люди живут или жили, например: Dubickynė «место проживания Дубицка, хозяйство», Glytynė «место проживания Глита» и др. (Senkus 1972:168). В жемайтском диалекте широко употребляется производное patalynė, сохранившее чисто собирательное значение. Между тем именных названий мест с -ynė здесь совсем немного. Так, в словаре жемайтского говора дуннинков В. Виткаускаса (DünŽ) находим лишь 5 производных этого типа: maurynė, varputynė, motinynė «хозяйство матери», 185 кёсине «заросли кочек» (наряду с 47 соответствующими производными с суффиксом -ynas). По свидетельству Б. Ванагене, они редко встречаются и в северной части жемайтского диалекта, в окрестностях Моседиса. С другой стороны, в жемайтском диалекте распространены названия блюд, преимущественно супов, с суффиксом -ynė, например: булвине «картофельный суп», бурукыне, лапыне «свекольный суп», копустыне «капустный суп», кяушыне «яичница» и т. д. (LKA I Žemėl. nr. 29. P. 83—84; III Žemėl. nr. 125. P. 138—139); они также могли возникнуть из собирательных названий. По-видимому, в аукштайтском и жемайтском диалектах собирательные названия с суффиксом -ynė конкретизировались по-разному. В аукштайтском (особенно западном) диалекте они приобрели значение места. На это могли повлиять названия мест совершения действия с омонимичным суффиксом -ynė (вероятно, возникшим из -inė под влиянием глаголов с суффиксом -yti, ср. DaiktvDrR 64, 214). Между тем в жемайтском диалекте производными с суффиксом -ynė стали обозначать названия блюд. -iena В литовском языке встречается лишь несколько собирательных названий с суффиксом -iena, например: mergiena Trgn, mergiena «девушки» Al, moliena «глина» Lzp; LT III 512(Bs); LTR(Upn); Sn (LKŽ VIII 27, 337), rašiena Šl; Plv; Užp (XI 341). Собирательное происхождение могут иметь и названия мест с -iena, обозначающие места, где росли культурные растения, например: agauñiena, bulviena, kopūstiena и т. д. (ŽD 288; DaiktvDr 400). Иное происхождение имеют названия мяса с омонимичным суффиксом -iena, например: aviena, jautiena и т. д. Это названия носителей признака (nomina attributiva). В латышском языке образуется больше собирательных названий с соответствующими суффиксами -iens, -iena, например: eglienas «еловый лес», cielmiens «пеньник», skā̄dzīena «кострец» (LVG 322—324; BKGF 79; MLLVG I 132, 137). Между тем в латышском языке вовсе нет собирательных названий с *-īno-. -ēna Производное mergiena в жемайтском диалекте имеет вариант с -ēna mergēna «девушки» Grg (LKŽ VIII 27), ср. аукш. aviena и жем. avēna, аукш. jautiena и жем. jautēna и т. д. -ainė Собирательное происхождение могут иметь и следующие диалектные производные с суффиксом -ainė (апофонический вариант суффикса -iena из праиндоевропейского *-eino-/-oino-): diršainė «хлеб с отрубями» JR 39 (ср. diršainis,-ė «отрубной» S.Dauk; Skr — LKŽ II² 584), rataine «навес для хранения повозок и других вещей» Vaižg; Tl (XI 237). В латышском языке широко образуются собирательные названия с -aine, например: eglaine «еловый лес», alsknaine «ольшаник» (LVG 327; MLLVG I 86—87). Собирательные названия с адъективным суффиксом *-eino-/-oino- существовали и в прусском языке. Об этом прежде всего свидетельствует производное seweynis, то есть suveinis ar svainis «свинарник» (Sewstal) E 229 (ср. лат. sūs, греч. ūs и латыш. suvêns «поросёнок», др.-слав. svinъ «свиной», см. Trautmann 1911:425—426; SV 46, 246; Mažiulis 1981:279), а отчасти и топонимы, ср. прус. Alkayne, Alkeyne и лит. alkas, латыш. ēļks, гот. alhs «святилище», прус. Zanseynen: sansy «гуси» (Gans) E 719 и др. (Gerullis 186 1922:252). -ina Адъективный суффикс -ina имеет NC kaimina «куча, скопление» J. -inė Лишь некоторые производные с более новым суффиксом -inė можно отчасти отнести к категории образования собирательных названий: kāpinės (фиксируется с R; MŽ II 76), kopūstinė «капустник» Nč (LKŽ VI 357), krūminė «заросли кустарника» Tvr (VI 699), kupstinė «место, покрытое кочками» Rdm (VI 936), pātalinė «постельные принадлежности» Mrj) (IX 602), malkinė «поленница» S.Dauk; Sk; «куча сваленных вещей» J; Škn; Šd (VII 801). Однако чаще всего производные с -inė имеют ясное значение места (см. с. 190). Производные с *-to- -ta С помощью суффикса -ta, непосредственно восходящего к индоевропейскому адъективному суффиксу *-to-/-tā-, образовано NC béržta «березняк» J; Š (ср. также вариант béržtva I). -(r)otas Производный суффикс -(r)otas встречается лишь у нескольких собирательных названий, например: alksnōtas «ольшаник» J I 96, apynōtas Kv; Rt; Šdv, apvynōtas «хмельник» J; JD 219, apušōtas J; Kp; Ds; Pg, apušrōtas «осинник» J; Krž; Kv; Ms; Brs; Užv; Gl, beržōtas «березняк» Jd; Srv; Pc (LKŽ I² 105, 218, 277, 283, 778). Pasak K. Būgos (1958:160 tt.), kuopinės kilmės yra ir kai kurie baltų kalbų vietovardžiai, pvz.: lie. Apušotas, Liepalotai: liepālė, Pušalotas: pušālė, pr. Rickayot: rikijs ”viešpats” (Herr) III 371². Производные этого типа могли возникнуть, когда к собирательным названиям со старым словообразовательным окончанием *-ā- присоединился суффикс -tas, ср. alksnōtas и alksna/alksnā (см. с. 179), а также beržōtas и béržta. -ytė В некоторых говорах восточных и западных аукштайтов производные с суффиксом -ytė имеют те же значения, что и производные с суффиксами -ynas, -ynė, например: alksnytė «ольшаник» J; Šd; Rs; Pg; Klov; Rgv (LKŽ I² 105), ąžuolytė «лес молодых дубов» J; Kp; Rm; Grk (I² 535–536), beržytė Rm; Rgv, beržytė «лес молодых берёзок» Rs; Grk (I² 777), eglyte «еловый лес» J I 694, karklytė «место, заросшее ивами» Rgv; Rm (V 294), kelmytė «пеньковое место» Grk; Kp; Dl (V 526), kemšytė «кочковатый луг» Vdšk (V 564), lazdytė «место, где растёт орешник» Ėr (VII 214), liepytė «заросли лип» Rgv (VII 426), molytė «глинистое место» Kur; Ėr (VIII 340), nendrytė «камышовые заросли» Rm (VIII 655), samanytė «место, поросшее мхом» Ėr (XII 90). От производных этого типа образовались названия водных объектов Beržytė Bsg, Javytė Btg, Kelmytės Vad, Žilvytė Šlv (Vanagas 1970:44). На основании топонимов Apsitė, Kelmitė, Žvirgždītė и подобных предполагают, 187 что в латышском языке прежде также существовали собирательные названия с соответствующим суффиксом -īte (LVG 388; BKGF 97). Далее производные этого типа можно соотнести с собирательными названиями германских языков с суффиксом -ide (<*-īt̄io-), например: средневерхненемецкое pfūogide «пара тягловых быков», geveterīde «родители» (Meid 1967:149). С суффиксом *-īt̄io- (<*-īto-+*-i̯o-), рефлексы которого, помимо балтийских и германских языков, представлены также в славянских языках, первоначально, вероятно, образовывались названия обладателей признака (nomina attributiva). Позднее они приобрели и другие значения, в том числе собирательное (aut. 1991:18–19). Производные с *-men- -menė, -mė Коллективное значение иногда имеют названия признаков с суффиксами -menė, -mė, происходящими от *-men-, например: mažmenė «мелкие предметы» BM 433; Trgn (наряду со значением «детство, младенчество» Dkšt; Aps — LKŽ VII 978), smulkmė «маленькие дети» J; Žem; Užv; Vkš; «мелкий скот, животные» S.Dauk; Slv; Krkl; Up; «незначительные, неприметные люди» Štk (XII 221). -(i)uomenė В аукштайтском диалекте употребляются собирательные названия с суффиксом -(i)uomenė, например: kar(i)ūomenė, didūomenė, jaunūomenė и т. п. (LKA III Žemėl. nr. 126. P. 139—140). П. Скаржюс (ŽD 237) полагал, что этот суффикс возник из адъективного суффикса -uom-, расширенного суффиксом -enė. Так, производное didūomenė он, как и К. Буга (1959:338), связывал с имеющимся в сочинениях С. Даукантаса производным didūomis «вельможа»; производное tikrūomenė «истинные люди» Grz связывает с прус. starintickroms «сурово справедливые» (eueriger) III 371₃. Однако это весьма сомнительно, поскольку суффикс -uom- в литовском языке имеют, по-видимому, только два производных: упомянутое didūomis и visuomis «всеобщий», известные только из сочинений С. Даукантаса. Следовательно, это могут быть новообразования. Кроме того, в литовском языке собирательные названия с суффиксом -enė не образуются. Įtikinamesnė atrodo J. Endzelyno (1979:408—409) hipotezė, pagal kurią lietuvių kalbos priesaga -uomenė kildinama iš *-ōmen- (*-men- varianto) ir siejama su tos priesagos vediniais germanų kalbose, plg. go. dat.sing. aldōmin ”senatvei”, s.angl. ealdom ”pagarba seniesiems”. Šį požiūrį remia ta aplinkybė, kad kai kurie priesagos -uomenė vediniai rytų aukštaičių tarmėje turi išlaikę ypatybės reikšmę, pvz.: jaunūomenė ”jaunystė” Ds (LKŽ IV 315), mažūomenė ”vaikystė” Ds; Str; Švnč; Tvr; Brsl (VII 978, plg. mažmenė). Tai leidžia laikyti priesagą *-ōmen- priesagos *-men- variantu, su kuriuo iš pradžių buvo daromi ypatybių pavadinimai ir tik vėliau, jau lietuvių kalbos dirvoje imta daryti kuopinius pavadinimus. Суффикс -uomenė в диалектах имеет несколько вариантов. -(i)ūmenė В жемайтском диалекте и в некоторых аукштайтских говорах вместо суффикса 188 -(i)uomenė употребляется -(i)ūmenė, ср. kar(i)ūomenė и kar(i)ūmenė, didūmenė и didūmenė, jaunūmenė и jaunūmenė (LKA III Žemėl. nr. 126. P. 139—140). Этот суффикс развился из *-ōmen- вследствие сужения гласного *-ō- (Vitkauskas 1977:103). -(i)ūmenė По-видимому, под влиянием суффикса -umė (или -umas, -uma) возник вариант суффикса -(i)uomenė/-(i)ūmenė — -(i)ūmenė. Несколько более распространено производное этого типа kar(i)ūmenė (главным образом в окрестностях Кайшядориса, Жезнаса и Стакилишкеса). Остальные встречаются очень редко, например: didūmenė (около Купишкиса), didumenė Lkm, mažūmenė Pnd, mažumenė Mlg (LKA III Žemėl. nr. 126. P. 141). -(i)uominė, -(i)ūminė, -(i)uminė В некоторых диалектах (особенно восточноаукштайтских) наряду с суффиксами -(i)uomenė, -(i)ūmenė встречаются их варианты -(i)uominė, -(i)ūminė, например: kar(i)ūominė, kar(i)ūminė; jaunūominė; varguominė; visuominė, visuūminė (LKA III Žemėl. nr. 126. P. 140). Ещё реже встречается вариант суффикса -(i)ūminė — (i)ūminė, например: karūminė Drs; VIkv; Ndz; Žž, karūminė Mnj (LKŽ V 349; LKA III Žemėl. nr. 126), diduminė Rmš, mažūminė Rmš; Lb, jaunum inė Lb (LKA III 141). В. Гринавекис (1977:75—76) полагает, что -(i)uominė возникло вследствие перехода безударного гласного e в гласный i в окружении гетеросиллабических согласных m, n. Эти суффиксы могут представлять собой более слабую ступень чередования гласных соответствующих суффиксов -(i)uomenė, -(i)ūmenė, -(i)ūmenė; ср. лит. akmuo, akmenas и akminas Krž; Krš; LT I 48, akmina WP 47 (LKŽ I² 82), латыш. akmens и akminis «камень», др.-слав. камъние рядом с камение «камни» (Brugmann 1906:233—234), а также лит. edmenė, édmenys «пища, еда», латыш. edmenis, edmanis и edminis «приманка, наживка», лит. juosmuo, juosmenys, латыш. juosmenis и juosminis «поясница, талия», лит. lekmenė, латыш. lekmenis и lekminis «топь, болото», лит. skiemuo, латыш. šķiemenis и šķieminis «зазор для прохождения челнока при тканье; планка, вставляемая в ткацкий станок», лит. tešmuo, латыш. tesmens, tesmenis и tesminis «вымя» и др. (Urbutis 1981:187). -uomė Вероятно, в результате контаминации суффиксов -uomenė и -umė возник суффикс -uomė, ср. did(u)omė «did(u)omenė» Ad (LKA III 140), jaunūomė «jaunuomenė» Grz (LKŽ IV 314), mažūomė «детство» Ad; Krc; Jnšk (VII 978) и didumė, jaunumė, mažumė. Производные с другими аффиксами названий признаков Иногда собирательное значение приобретают и названия признаков, образованные по другим словообразовательным типам: -umas: jaunumas «молодёжь» BB Ps 48,15; 78,63; Vln 47₁₇; DP 413₁₂, 587₆, tikrumai «ближайшие родственники» Srv (ŽD 213), žalumas «заросли» Pžsl; Kp (LKŽK); -uma: diduma «дидуомене̇» Pg (LKŽ II² 485), jaunuma «молодёжь» Grv (IV 313), senuma «старые вещи» Lz (XII 410); -umė: didumė «дидуомене̇» Lkm (LKA III 140), jaunumė «молодёжь» 189 NS 456, 522, 1288; BM 24; On; Al; Rk; Svn; Ldk; Vdn; Nmj (LKŽ IV 313; LKA III 140), меньшина «меньшинство» Bt ApD 26,29; Brs; Ds; Rk; Lkm; Gdr; Lzd (LKŽ VII 978; LKA III 140); -imas: молодёжь (распространено с начала письменной эпохи), малыши «маленькие дети» Arm (LKŽ VII 969), старики «пожилые люди» Brt; Skp; Srj; Mrs; Dv (XII 390); -imė: молодёжь «молодёжь» A.Baran; O; Kp; Pnd (LKŽ IV 310); -yba: духовенство «священство» J; -ybė: товарищество «сообщество» MT 1916; SE 1327; «подруга, компания» PK 80; MP 205; LzP, духовенство «священство» J; LL 55, господа «господское сословие, знать» J; M.Valanč; Žem; Užv; Slnt; Pln; Brs; Rmč; Lnkv; Lg (LKŽ X 428), мужчины «мужское сообщество» Vb (Būga 1958:544); -ysta: братство «товарищество» DP 449₂₂, 513₄₃, 578₄₁, еврейство «евреи» BB PvK 3,1; -ystė: братство «товарищество» DP 234₂₀, 351₁₁, 371₁₈, 403₂₁, христианство «христиане» Vln 1917₂₀, казачество «казаки» SD³ 126; -atis: семья «домочадцы» DP 464₁₃; BB Jer 20,6; Job 19,15; J; NdŽ; KŽ; -astis: множество «множество, масса» J, брань «грубые злые слова» Ds (LKŽ I² 795); -iškė: молодёжь «молодёжь» BP I 169₁₇; K; Up; Kv; Pgr; Šll; Trg; Erž (LKŽ IV 312; LKA III 140); -ovė: объединение «семья, род; товарищество» J; JR 90, 82; -ė: подруга «сообщество; товарищество; группа, куча; семья; домочадцы» (в старых письменных источниках производное подруга, помимо этих значений, имело также значение свойства — «дружба» LKŽ II² 655–656; однако собирательные значения, по-видимому, тоже древние, ср. латыш. dràudze «сообщество, группа, куча» ME I 491), льняная прядь «несколько стеблей льна, сросшихся в один пучок» Dkk; Užp; LTR(Dglš) (LKŽ VII 524), кротовина Vlk; Lp; Grž; Bd, кротовина «место, где много кротов» Mrs (VIII 335), туле̇ «множество, группа, стая» (характерно для жемайтского диалекта). Названия свойств и собирательные названия очень близки также во многих других древних индоевропейских языках (Brugmann, 1906:644 и след.). Эти словообразовательные категории, по-видимому, сблизились тогда, когда при формировании морфологической основы на ā с помощью словообразовательного окончания *-ā- (позднее также аффикса *-(i)jā-) стали образовывать не только собирательные названия, но и абстрактные существительные. М е с т о о б о з н а ч а ю щ и е и м е н н ы е н а з в а н и я Рассмотренные данные показывают, что собирательные названия (особенно с суффиксами -ynas, -ynė, -iena, -ija, -ytė) очень часто приобретают значение места. Это один из важнейших стимулов, способствовавших возникновению отдельной категории образования именных названий мест, совершенно новой и сформировавшейся на литовской языковой почве. Важную роль в этом процессе сыграли производные с суффиксами -idė/-ydė, -udė, характерные только для этой категории словообразования, а также влияние славянских языков. Ведь в славянских языках ещё до возникновения письменности именные названия мест стали образовывать с суффиксами -(ь)на, -(ь)ница, -isče, восходящими к адъективным при- 190 sagų *-ino-, *-isko- (Бошкович 1984:245—266; Range 1977 su lit.). Vietų reikšmės lietuvių kalboje gavo ir dalis ypatybių pavadinimų (nomina qualitatis). Производные с суффиксами -idė/-ydė, -udė Производные с суффиксом -idė/-ydė, которых насчитывается около 20, чаще всего обозначают хлева, например: arklidė/arklydė, karvidė/karvydė, kiaulidė/kiauly­dė и др. (DaiktvDr 400—401; LKA I 50—52). С суффиксом -udė образовано всего несколько производных: aludė (значение «бочка для пива» зафиксировано уже в SD³ 106, 269; R II 74), pašarūdė «место для хранения корма в гумне» PnmR (LKŽ IX 559), pelūdė (зафиксировано уже в SD³ 299). Суффиксы -idė/-ydė и -udė восходят к корню глагола dėti (<*dhē-) (Prellwitz 1897:94; Specht 1936:95; Fraenkel 1936:204; LEW 92; ŽD 100—101; GJL II 268—269; Bammesberger 1973:35; Urbutis 1978:159 и сл.). Производные с суффиксами -inė, -inis -inė С адъективным суффиксом -inė образуется довольно много названий мест. Чаще всего они обозначают сосуд или помещение (DaiktvDr 398). Производные этого типа встречаются уже в старых письменных источниках, например: avinė «овчарня» SD¹ 117; SD³ 278; SP I 216, druskinė SD³ 106; Lex 144; C II 360, pašoginė «пристройка-сарай у хозяйственных построек» Lex 74; C II 400, rūbinė SD³ 433, vyskupinė «епархия» C I 357; Krz; S.Dauk; N. На их возникновение могли повлиять названия мест с похожим суффиксом -(b)n’a в соседних восточно- и западнославянских языках, ср. польск. owczarnia «овчарня», рус. конюшня «конюшня» (Бошкович 1984:250 и сл.; Sławski 1974:138—139). -inis В некоторых диалектах место обозначают и субстантивированные прилагательные с суффиксом -inis, например: kiaūlinis Skdt; Ds; Vdn; Mrc, kiaulinis «свинарник» Ktk (LKŽ V 69; LKA I 52), vištinis Mrc, vištinis «курятник» Drsk (LKA I 52), bar kštinis Sk; Grz; Gšč, bar kštinis «бочка для квашения капусты» Žg, girin is «бочка для изготовления браги, пива» On (LKA I 70), šaukštinis «место для ложек» Vlk (LKŽ XIV 566). Производные с суффиксом -(i)nykas(-ė)/-ininkas(-ė) В жемайтском диалекте и некоторых аукштайтских говорах названия мест иногда образуются с суффиксом -(i)nykas(-ė)/-ininkas(-ė), характерным для наименований носителей признака. Обычно они обозначают хлева, например: arklinýkas(-ė)/arklininkas «конюшня», bandinininkas, karvinýkas/karvininkas «коровник», kiaulinýkas/kiaulininkas(-ė) «свинарник», vištinykas(-ė)/vištininkas «курятник» и др. (LKA I 50—52). Однако некоторые производные этого типа имеют и другие значения, например: gardinykas «загон» LTR(An) (LKŽ III 122), pelūdnykas «помещение для мякины» (распространено в восточноаукштайтском диалекте, см. LKŽ IX 777), salyklinykas S.Dauk; Mit II 262, salyklininkas «помещение для сушки солода» Lnk (XII 79), šaukšnykas 191 «шкафчик для хранения ложек» Ob (ŽD 145), tarpininkas «перегородка, разделяющая сарай на две части» Žg; Trk; Mžk; Brs; Skr; Vlkj (LKŽ XV 896). Возможно, названия мест стали образовывать с суффиксом -inykas/-ininkas под влиянием славянского суффикса -(b)nica (<*-inьka-), характерного для названий мест. В целом суффикс *-inьko- (<*-ino- + *-iko-) мог сформироваться в славянских языках и лишь позднее проникнуть в балтийские языки (авт. 1991). Производные со славянскими по происхождению суффиксами -(i)nyčia Непосредственно от славянского суффикса -(b)nica происходит суффикс -(i)nyčia (ŽD 357—358). Названия мест с этим суффиксом образовывались уже в XVI—XVII вв. Особенно много производных этого типа зафиксировано в словаре К. Сирвидаса. Некоторые из них и сейчас употребляются в диалектах: karvelinyčia «голубятня» SD³ 72, kaulinyčia «место для хранения костей» SD¹ 61; SD³ 123, plytnyčia «кирпичный завод» SD¹ 10, varpinyčia «колокольня» SD³ 59, vištinyčia «курятник» 110, 143. Производное drusknyčia «склад соли» SD³ 115 в других старых письменных источниках и диалектах имеет значение «солонка» Lex 72a; C II 360; K; Gs; Rg; Lnk; Vvr (LKŽ II² 769), а производное sūrinýčia «сыроварня» SD³ 400 в современных диалектах известно в значениях «помещение для хранения сыров» Mrj; «сырный пресс» Vad; VšR; «корзина для хранения сыров» N; [K]; Krok (XIV 214). Другие производные уже исчезли: knyginyčia «библиотека» SD³ 137 (также Sut; A 1884,19; «книжный магазин» Lex 20a; A.Baran; «книжная полка» K), paukštinyčia «птичник» SD³ 110 (также K; J), plytinyčia «кирпичный завод» SD³ 27 (также K; J), raštinyčia «канцелярия» SD³ 94 (также S.Dauk; J; K I 654; V.Kudir; «чернильница» R II 352; MŽ II 471; N; «письменная принадлежность» K II 169), stiklinyčia «стакан» SD³ 83 (также N); «стекольная мастерская» SD³ 143 (также Q 224; R II 178; MŽ II 236; Sut; N; I; K I 548; «шкаф для хранения стеклянной посуды» N; K; J). С другой стороны, в словаре Малой Литвы XVII века Lexicon Lithuanicum производных с суффиксом -inyčia всего несколько. Помимо упомянутых drusknyčia, knyginyčia, здесь находим также vilkinyčia «волчья яма» 107a (употребляется и сейчас в восточноаукштайтском диалекте) и žiezdrinyčia «песчаная местность» 72a (также C II 364; Krz; K; LC 1883,4). -yčia Суффикс -yčia, выделяемый в одном из названий места, может быть сокращением от -inyčia, ср. karvelyčia «голубятня» SP I 216₂₄; J и karvelinyčia, kaulyčia/kaulyčia «ящик или место для складывания костей покойников» BB Job 30,24; Prng; Vkš; Brs; Slnt; Žd (LKŽ V 432), а также kaulinyčia/kaulinyčia, kiaulyčia «свинарник» Rod (LKA I 51) и kiaulinyčia. -inčius Производное слово kiaulinčius «свинарник» Ds; Arn; Kls; Knv; Rud; Dbč; Vrn; Nč; Pls; Rod (LKŽ VI 696; LKA I 51), по-видимому, образовано по образцу славянизма bobinčius «притвор церкви» (польск. babinec), lesinčius «лесник» (белор. лесничий, польск. leśniczy) (ŽD 334). 192 Производные с словообразовательными аффиксами названий свойств -umas Названия признаков с суффиксом -umas очень редко приобретают значение места, например: aštrumas «острый край» BB Job 1,15, aukštumas «возвышенное место» GG 4,8; Ch 2 Moz 17,10, gilumas «глубина, глубокое место» DP 1440, 154₄₂, 291₄₈, 400₂₆, 516₃ (также в более поздних письменных источниках), cėilumas «глубина, омут» Nmn; Drsk; Lp (LKŽ II 2 25), geltonumas «желтизна» LŽ 78, lygumas Rš, lygụmai «ровность» Ktk; Dt (LKŽ VII 485). -uma У производных с суффиксом -uma (это парадигматический вариант суффикса -umas) значение места во многих литовских диалектах (особенно аукштайтских) в настоящее время является основным (DaiktvDr 399—400). Исключение составляют лишь некоторые южные периферийные говоры, в которых значительная часть производных с суффиксом -uma сохранила более древнее значение признака (автор, 1992). Производные с этим суффиксом, обозначающие место, встречаются уже в старых письменных источниках, например: aukštuma DP 407₁₄, ankštuma BB 2 Sam 12,34, giluma DP 85₂₉; SD¹ 35; SD³ 11, 68, 354, lyguma (широко распространённое), negiluma SD³ 169, nelyguma 214, šlapuma 89, 178. -umė Изредка местное значение имеет редкий парадигматический вариант суффикса -umas/-uma — -umė, например: gilumė «глубина» RD 48, lygumė «равнина» Lkž (LKŽ VII 485). -imas/-umas Названия признаков с суффиксом -imas/-ymas при конкретизации чаще всего приобретают значение носителя признака, а местность обозначают редко, например: lėndrimai «луг, заросший кустарником» Žeml (LKŽ VII 329), margimas «пятно, веснушка» SD¹ 121; R II 329; MŽ, pōlymas «низкое, влажное, болотистое место» Krsn; Sug; Lb; Ktk; «большой участок леса, поля» Lkm (LKŽ X 416), rėtymas «выборочная рубка в лесу» Jsv (XI 489), tuštimai/tuštimai «задворки, задняя сторона дома» Q 131; Mž; K I 313; Bb 2 Mak 14,14; Švnč; Lnk; LTR(Srj); Dglš; Grv; Dbč; Db, tuštymai/tuštymai «то же» PnmŽ; Nm j; Gl, tuštimas «то же» N; K; Krsn; «место, где нет кости» Pv, tuštimas «задворки, задняя сторона дома» Šts; Dr, tuštymas «то же» Vs; Pls; «полость, пустота» Bsg (LKŽK). -ima/-yma Производные с суффиксом -ima/-yma (парадигматическим вариантом суффикса -imas/-ymas) в жемайтском диалекте употребляются аналогично производным с суффиксом -uma в аукштайтском диалекте, например: ankštimà «теснота, узость» S.Dauk; M.Valanč; J; Krt; Plt; Užv (LKŽ I² 148; DūnŽ 27), aštrimà «острота» Lk; Vds (LKŽ I² 342; DūnŽ 33), druktrimà «крепость, плотность» S.Dauk; Slnt; Pvn (LKŽ II² 754; DūnŽ 76) gilimà «глубина» Užv; Pvn (LKŽ III 29 299; DūnŽ 92), karštimà «горячее место» Užv; Vds (LKŽ V 325; DūnŽ 124), kiaurymà «отверстие» 193 Užv; Varn; Vkšn (LKŽ V 707; DūnŽ 134), minkštimą «мягкость» Pkl; Vkš; Šts; Pvn (LKŽ VIII 229; DūnŽ 201), raudónyma «красное пятно» Slnt (LKŽ XI 260), sausimą «суша» J; Žem; Užv; Sd; Lkž; Vds (DūnŽ 316; LKŽ XII 216), siaurimą «узость» S.Dauk; Pln; Als; Užv; Pvn (LKŽ XII 480), smailimą «острота» Trk; Pvn (DūnŽ 337; LKŽ XIII 89), šlapimą «влажное место» Pvn (DūnŽ 374), tuštimą «пустое место» J; Žem; Plt; «брюшная полость» P; LC 1878,20 (LKŽK, ср. tuštimas/tuštìmas). -imė/-ymė В жемайтском диалекте и некоторых говорах аукштайтского диалекта употребляются производные с более поздним вариантом суффикса -imą/-ymą с основой на ē. Они также часто обозначают место, например: kíaurymė «щель, отверстие» J; Pln; Šv, kíaurýmė «полынья» Vlk v; Mrs; Skp (LKŽ V 707, ср. kiaurýma), kietymė «другое место» S.Dauk; Slnt; Ms (V 763), laúkymė «естественная поляна в лесу» S.Dauk; Grg; Gl; Plt; Rt; «белое пятно на лбу животного» Mrk; Rod; L1 (VII 180), márgymė «пёстрое, разноцветное пятно» D.Pošk; J; Ms; Slnt; Ttk (VII 852–853), mėlỹmė «синее пятно» J; Kv; Als; Kal (VII 1030), raudýme Rs (XI 249), raudónyme «красное пятно» J; Pp; Vkš; «красное зарево» Žem; «покраснение кожи» Šts (ср. raudónyma), rėtỹmė «редкий участок леса» Šts (XI 489, ср. rėtymas), šlapymė «влажное место» Šts (XIV 1019, ср. šlapimą), tuštýmė «место без костей, живот» Snt, tuštymė «пустое место, пустырь» Žem; K.Bink; Antš (LKŽK, ср. tuštymas, tuštimą). -муо, -мена, -мене, -(с)ме Лишь изредка названия признаков с суффиксами -mena, -menė, -(s)mė, восходящими к *-men-, приобретают значение места; ср. gilmenà J I 703, gilmenė A 1885, 97; Mc и gil̃mė «глубина» S.Dauk; M.Valanč; Žem; J; Ggr (III 302), gelmė (также латыш. dzėlme, dzėlmenis, прус. Gilmen, см. Eckert, 1971:58); retmuõ «небольшой участок полегших посевов» Svn (Zinkevičius 1966:267), retmenà Žg (LKŽ 494) и retmė «редкое место, редколесье» J; Žeml; Als; Šauk (XI 493–494), rėsmė «редкий лес, редколесье» J; Vl (XI 475), plónmena «более тонкая часть чего-либо», stórmena «более толстая часть чего-либо» J I 703, lygmė «равнина» J; Pvn; Tl (VII 477), plotmė «пустое, ровное место» I; J; LzP; Yl; Slnt (X 313), šlopmė «мокрое место» LC 1886, 48; I.Simon; Slnt; Drb, tankmė S.Dauk; M.Valanč; Žem; J; Vkš; Kltn; Šts; Alk; Btg; Lkž; Skr (LKŽ XV 814). -ovė В некоторых говорах значение места приобрело производное с суффиксом -ovė prastovė «плохое место» Vad; Tj (наряду со значениями «плохое, скудное существование» Trgn; «плохая работа» Rm — LKŽ X 560); в литературном языке — производное tvirtovė, однако в говорах оно сохранило и старое значение «прочность» Mrj; Sd; Mrc (LKŽK); ср. также неологизмы ramovė, šventovė (DaiktvDr 402). 194 -ysta/-ystė Названия мест с суффиксом -ysta/-ystė появились в начале нашей письменности под влиянием славянских языков. В литовском языке с суффиксом -ysta/-ystė издавна образуются названия признаков, которые совершенно не склонны к конкретизации и обычно не обозначают места. В славянских языках дело обстоит совсем иначе. Здесь когда-то названия признаков широко образовывались с суффиксом -ьstvo. Однако в период письменной традиции их число значительно сократилось, многие из них приобрели различные конкретные значения, в том числе и значение места (Auerbach 1973:6 и след. с лит.). Так, древнее славянское производное *korl’evьstvo, первоначально обозначавшее «власть короля», в очень давние времена получило также значение места (ЭССЯ XI 8). По его образцу основоположники нашей письменности создали литовское производное karalystą/karalystę, широко употреблявшееся уже в письменных источниках XVI—XVII вв. Польский термин państwo «государство, держава» в старых письменных источниках переводился производным viešpatystė DP 374₄, 542a₄₄, 586₃₈; SP II 204₁₉; SIG II 73₁₉ (оно употребляется и в более поздних источниках) и viešpatysta DP 22₂₃, 311₂₉; MP 5, 42, 62a. Сходное значение имело и производное kunigysta DP 22b₁, kunigystė «держава» DP 203₄₉, 526₂₈, 542a₁₅; «княжество» SD³ 138 (также PrG 67(1715); VoL 74; V.Piet); ср. польск. księstwo, рус. княжество. Между тем в говорах kunigystą/kunigystę означает «барщину» (LKŽ VI 894). Ныне обычное производное kunigaikštystė, вероятно, впервые употреблено в указе короля Польши и великого князя литовского Владислава 1641 г.: didėję Kunigąkbstę[teje Lietuvos. Для обозначения прусского государства, возникшего из Тевтонского ордена, здесь употребляется производное ercikūstė: Ercikū[tes Prus[ų (PrG 58). Оно встречается и в более поздних письменных источниках Малой Литвы (Lex 21, 38a, 48a; N; K). В письменных источниках XVI—XVII вв. находим более ранние варианты этого производного: hercigysta BB Pat 28,2, hercikysta VlnE 172₉, hercikystė Mž 93₄, hercikgystė PrG 57(1639). В современном литературном языке им соответствует более позднее новообразование hercogystė. По польскому образцу wojewodstwo «воеводство» в начале нашей письменности были образованы производные vaivadysta DP 484₁₅, vaivadystė SD¹ 195; PrG 57(1639); C II 202 (встречается и в более поздних письменных источниках). В значении «епархия» в Постилле М. Даукши употребляется производное byskuPysta (7 раз), а его вариант byskuPystė (5 раз) имеет абстрактное значение «обязанности, сан епископа» (как и Mž 29₉). В XVII в. это производное приобрело современную форму vyskupystė и обозначало «обязанности, сан епископа» (SD³ 17; SIG I 76a₁₂; Q 93). Значение места в то время имело производное vyskupinė (см. с. 190), позднее его заменило vyskupija (см. с. 182). Производное vyskupystė в значении «епархия» начал употреблять, по-видимому, лишь М. Валанчюс, написавший труд «Жемайтское епископство». Для этой цели Й. Пабрежа употреблял производное vyskupysta. Этому способствовал польский термин bySkupstwo, обозначавший как сан епископа, так и подвластную ему территорию. Таким образом, упомянутые названия мест с суффиксом -ysta/-ystė являются поморфемными переводами со славянских языков. Этим они отличаются от производных с суффиксом -ija того же значения — karalija, kunigaikštija, vyskupija и т. п., образованных согласно словообразовательным тенденциям литовского языка (см. с. 182). 195 -е Из названий конкретизированных признаков могли возникнуть названия мест с именной основой и словообразовательным окончанием -ė, например: bendrẽ «общее пастбище, общее поле» J; ср. (LKŽ I² 750), gylė/gylė «глубокое место в озере или реке» (широко распространено, фиксируется уже в SE 161²⁶), grūnė «голое, непригодное пастбище» Ilg; Skrd; Plv; Grs (LKŽ III 659), klebonė «дом священника» Rod (VI 21), lygė «равнина; лесная поляна; прогалина» (широко распространено; это производное имеет также значение признака: «равенство» Msn; «ровность, однообразие чего-либо» Jz — LKŽ VII 463—464), núošalė «уединённое место» Grž (VIII 959), plynė «равнина» R; K; Dv; «болото, топь» Q 515; V.Kudir; Vl; Vlkv; Jrb; Plv; Sim; Vlk (X 238). Выводы 1. Собирательные названия — очень древняя, исчезающая словообразовательная категория. Парадигма образования собирательных названий в литовском языке сложилась следующими способами: а) из древних собирательных названий с формантом *-ā-; б) из субстантивированных прилагательных с *-(i)jo-, *-no-, *-to-; в) из названий конкретизированных признаков. 2. В литовском языке почти исчезли древние собирательные названия с формантом *-ā-, которых в прусском языке было ещё довольно много. Из форманта *-ā- могли развиться и очень древний индоевропейский суффикс -ija — важнейшее средство образования собирательных названий в литовском языке, — и более новые суффиксы -(i)ava, -auja, -(i)uva, отчасти -o-jas, -o-tas, с помощью которых собирательные названия образуются редко. 3. В славянских, германских и индоиранских языках собирательные названия часто образуются с помощью адъективного аффикса *-(i)jo-. В балтийских же языках производных этого типа очень мало. 4. В балтийских, славянских и отчасти латинском языках собирательные названия стали образовывать с помощью адъективного суффикса *-ī-no-. В этом отношении особенно близки балтийские и славянские языки. Так, в литовском языке с суффиксом -ynas, а в славянских языках (особенно южных) с суффиксом -ina образуются названия лесов. Различается только форма этих суффиксов. В литовском языке с суффиксом -yna, точно соответствующим славянскому -ina, образовано лишь несколько производных. Более широко распространён его вариант с основой на ē — -ynė: сначала с ним образовывали собирательные названия, которые затем конкретизировались: в аукштайтском (особенно западном) диалекте они приобрели местное значение, а в Жемайтии — преимущественно значения названий блюд. 5. В литовском языке (в отличие от латышского) собирательные названия с *-ei-no/-oi-no- редки. Они были и в прусском языке. 6. Собирательные названия в литовском языке редко образуются и с адъективными суффиксами -ina, -inė, -inis. 7. Литовские собирательные названия с суффиксом -ytė соответствуют германским производным с -ide (< *-ītio-). 8. С производным суффиксом *-ō-men-, общим для литовского и германских языков, как и с первичным суффиксом *-men-, сначала образовывались названия признаков, а позднее в литовском языке он стал использоваться для образования собирательных названий. В литовском языке собирательное значение получили и некоторые другие названия признаков па- 196 названия, особенно с *-mo-. 9. Названия мест, образованные от существительных, — совершенно новая категория словообразования, возникшая на литовской языковой почве по мере конкретизации собирательных и особых наименований и появления специальных суффиксов *dhē- из корня -idē/-ydē, -udē. Кроме того, этому процессу способствовали славянские языки, в которых суффиксы -bn’a, -bnica, -išče ещё до возникновения письменности использовались для образования названий мест. Непосредственно от славянского суффикса -bnica возник литовский суффикс -inyčia. С другой стороны, вероятно, под влиянием производных со суффиксом -bnica в литовском языке стали образовывать названия мест (особенно хлевов) с суффиксом -inykas/-ininkas, который тоже мог проникнуть в балтийские языки из славянских. Славянские производные с -bn’a могли способствовать образованию в литовском языке названий помещений с суффиксом -inė. Административные термины с суффиксом -ysta/-ystė представляют собой кальки со славянских производных с -(ь)stvo, ср. лит. karalystė и слав. *korľevъstvo, kunigaikštystė и польск. kšęstво, рус. княжество и т. д. Они отличаются от названий мест с тем же значением и суффиксом -ija (например: karalija, kunigaikštija и т. п.), образованных в соответствии с тенденциями литовского словообразования. СОКРАЩЕНИЯ Arn — Arnióvys, Molėtų r. BKGF — Endzelynas J. Baltų kalbų garsai ir formos. V., 1957. DaiktvDr — Urbutis V. Daiktavardžių daryba. — Lietuvių kalbos gramatika. T. 1. V., 1965, p. 251—473. DaiktvDrR — Ambrazas S. Daiktavardžių darybos raida. Lietuvių kalbos veiksmažodiniai vediniai. V., 1993. DūnŽ — Vitkauskas V. Šiaurės rytų dünininkų tarmės žodynas. V., 1976. GJL II—III — Otrębski J. Gramatyka języka litewskiego. T. 2—3. Warszawa, 1956—1965. KZ — Zeitschrift für vergleichenden Sprachforschung auf dem Gebiete der indogermanischen Sprachen, begr. von A. Kuhn. Berlin etc. LEW — Fraenkel E. Litauisches etymologisches Wörterbuch. Heidelberg; Göttingen, 1962. LKA — Lietuvių kalbos atlasas / Ats. red. K. Morkūnas. T. 1—3. V., 1977—1991. LKK — Lietuvių kalbotyros klausimai. V. LKŽ — Lietuvių kalbos žodynas. T. 1—15. V., 1956—1991. LKŽK — Lietuvių kalbos žodyno kartoteka. LVG — Endzelīns J. Latviešu valodas gramatika. Rīgā, 1951. LŽ — Petrasukas J., Vidugiris A. Lazūnų tarmės žodynas. V., 1985. ME — Mühlenbachs K., Endzelīns J. Latviešu valodas vārdnīca. Rīgā, 1932—1932. S. 1—4. MLVG I — Mūsdienu latviešu literārās valodas gramatika. S.1. Rīga, 1959. PKEŽ — Mažiulis V. Prūsų kalbos etimologinis žodynas. T. 1—2. V., 1988—1991. PrG — Prūsijos valdžios gromatos, pagraudenimai ir apsakymai lietuviams valstiečiams. V., 1960. SV — Endzelīns J. Senprūšu valoda. Rīgā, 1943. ŽD — Skardžius P. Lietuvių kalbos žodžių daryba. V., 1943. ЭССЯ — Этимологический словарь славянских языков. Прославянский фонд. Вып. 1—19. Москва, 1974—1990. Остальные сокращения такие же, как в большом «Словаре литовского языка». 197 LITERATŪRA 1. Ambrazas S. Baltyų ir slavų kalbų vardažodžių daryba (senosios bendrybės ir skirt-ybės). — Baltistica. T. 27(1), 1991, p. 15—34. 2. Ambrazas S. Lietuvių kalbos ypatybių pavadinimų darybos raida (1. Pagrindiniai darybos tipai). — Lituanistica. Nr. 3(11), 1992, p. 22—34. 3. Auerbach I. Nomina abstracta im Russischen des 16. Jahrhunderts. München, 1973. 4. Bammesberger A. Abstraktbildungen in den baltischen Sprachen. Göttingen, 1973. 5. Benveniste E. Origines de la formation des noms en indo-européen. Paris, 1935. 6. Brugmann K. Grundriss der vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen. Bd. 1. T. 1—2. Strassburg, 1906—1911. 7. Būga K. Rinktiniai raštai. T. 1—3. V., 1958—1961. 8. Dambriūnas L. Žodžių vartosenos tikslinimas. — Gimtoji kalba, 1960. Nr. 1(7), p. 19—20. 9. Dambriūnas L. Jungtinės Amerikos Valstybės ar Jungtinės Amerikos Valstijos. — Gimtoji kalba, Nr. 3—4 (33—34), 1966, p. 35—39. 10. Eckert R. Baltische Studien. Berlin, 1971. 11. Endzelīns J. Darbu izlase. S. 3. D. 1. Rīga, 1979. 12. Fraenkel E. Zur Suffix Substitution im Litauischen. — KZ. Bd. 63, 1936, S. 201—204. 13. Gerullis G. Die altpreussiche Ortsnamen. Berlin, 1922. 14. Grinaveckis V. Dėl lietuvių kalbos tarmių balsio e pakitimo heterosilabinių m,n aplinkoje. — Baltistica. 2 priedas, 1977, p. 74—82. 15. Hirt H. Indogermanische Grammatik. Bd. 3. Heidelberg, 1927. 16. Keinys S. Priesaginė lietuviškų terminų daryba. — LKK. T. 16, 1975, p. 7—56. 17. Lehmann W. P. On earlier stages of Indo-European nominal inflection. — Language. Vol. 34. 1958, p. 179—202. 18. Lohmann J. Genus und Sexus. Göttingen, 1932. 19. Mahlow G. H. Die langen Vocale ā, ē, ō. Berlin, 1879. 20. Mažiulis V. Baltų ir kitų indoeuropiečių kalbų santykiai (deklinacija). V., 1970. 21. Mažiulis V. Prūsų kalbos paminklai. T. 2. V., 1981. 22. Meid W. Germanische Sprachwissenschaft. Bd. 3: Wortbildung. Berlin, 1967. 23. Meillet A. Introduction à l’étude comparative des langues indoeuropéennes. Paris, 1934. 24. Pal-maitis M. L. Borussica. — Baltistica. T. 23(2), 1989, p. 126—133. 25. Prellwitz W. Studien zur indogermanischen Etymologie und Wortbildung. — Beiträge zur Kunde der indogermanischen Sprachen. Bd. 22. 1887, S. 76—114. 26. Range J. Zur Entwicklung der Wortbildungskategorie ”Nomen loci” im Baltischen und Slavischen. — Baltistica. 2 priedas. 1977, p. 124—130. 27. Rosinas A. Baltų kalbų įvardžiai. V., 1988. 28. Schmid W. P. Zum vedischen Flußname Kuliś́ — Croatica. Slavica. Indoeuropea. Wiener slavisches Jahrbuch. Ergänzungsband 8 / Hrsg. von G. Holzer. Wien, 1990, S. 205—207. 29. Schmidt J. Die Pluralbildungen der indogermanischen Neutra. Weimar, 1889. 30. Senkus J. Kapsų-zanavykų tarmių vardažodžių darybos bruožai. — LKK. T. 13, 1972, p. 143—187. 31. Skardžius P. Klausimų kraitelė. — Gimtoji kalba. Nr. 1(7), 1960, p. 19—20. 32. Sławski F. Zarys słowotwórstwa prasłowiańskiego. — Słownik prasłowiański. T. 1. Wrocław etc., 1974, s. 44—141. 198 33. S p e c h t F. Lituanica. — KZ. Bd. 63, 1936, S. 68—98. 34. S t u n d ž i a B. Daugiskaitiniai asmenvardiniai oikonimai ir jų reiks- mė linksniavimo ir kirčiavimo sistemų rekonstrukcijai. — LKK. T. 21. 1981, p. 185—197. 35. T r a u t m a n n R. Die altpreussischen Sprachdenkmäler. Göttingen, 1911. 36. U r b u t i s V. Žodžių darybos teorija. V., 1978. 37. U r b u t i s V. Baltų etimologijos etiudai. V., 1981. 38. V a l e c k i e n ė A. Lietuvių kalbos bevardės giminės įvardžių kilmė. — LKK. T. 18. 1978, p. 69—98. 39. V a l e c k i e n ė A. Lietuvių kalbos gramatinė sistema. Giminės kategorija. V., 1984. 40. V a n a g a s A. Lietuvos TSR hidronimų daryba. V., 1970. 41. V i d u g i r i s A. Zietetos tarmės daiktavardis. — LKK. T. 11, 1969, p. 147—182. 42. V i t k a u s k a s V. Šiaurės rytų žemaičių dünininkų kai kurie morf foneminiai dialektizmai. — LKK. T. 17, 1977, p. 97—108. 43. W a c k e r n a g e l J., D e b r u n n e r A. Altindische Grammatik. Bd. 2. T. 2. Göttingen, 1954. 44. Z i n k e v i č i u s Z. Lietuvių dialektologija. V., 1966. 45. Б о ш к о в и ч Р. Основы сравнительной грамматики славянских языков. Фонетика и словообразование. Москва, 1984. 46. Г а м к р е л и д з е Т. В., И в а н о в Вяч. Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Т. 1. Тбилиси, 1984. 47. Д е г т я р е в В. И. Рефлексы индоевропейской формы собирательности на *-ā- в балтийских и славянских языках. — VI tarptautinis baltistų kongresas 1991 m. spalio 2—4 d. Pranešimų tezės. V., 1991, p. 103—104. 48. И л л и ч — С в и т ы ч В. М. Именная акцентуация в балтийском и славянском. Москва, 1963. 49. М а р т ы н о в В. В. Пра славянская и балто-славянская деривация имен. Минск, 1973. 50. М а ж ю л и с В. К балтийскому и индоевропейскому дативу ед.ч. — Baltistica. Т. 3(1), 1967, p. 29—45. 51. Т р о н с к и й И. М. К семантике множественного числа в греческом и латинском языках. — Ученые записки ЛГУ. Серия филологических наук. Вып. 69. Т. 10, 1946, с. 54—72. THE DEVELOPMENT OF NOMINA COLLECTIVA AND NOMINA LOCI IN LITHUANIAN Summary The following chronological strata of nomina collectiva in Lithuanian have been established: 1. the oldest nomina collectiva with the derivative ending *-ā- (cf. Lith. álksna ”alder grove; bog; valley”, Latv. ālksna ”marshy area”), which have laid a foundation for some derivative suffixes: *-i̯ā- (cf. Lith. broli̯ā ”brothers and sisters”, Slav. *bratьja ”brothers”, Gk. φρᾱτρίᾱ and φρᾱτρᾱ ”Kinsfolk; kin; brothers and sisters”), *-ou̯-ā- (cf. Lith. broliavā ”brothers and sisters”), -ā-jo- (cf. Lith. liepōjas ”lime-grove”; Latv. ālksnājs ”alder grove” and Lith. álksna), *-ā-to- (cf. Lith. alksnōtas ”alder grove”); 2. derivatives with the adjective affixes *-no- (cf. Lith. beržynas, Slav. *berzina ”birch-grove”), *-to- (cf. alksnytė ”alder grove”, MHG pflougide ”a pair of oxen”), *-i̯o- (cf. Lith. galvijai ”cattle”, Slav. *(po)golvьje ”a number of animals”); 199 3. nomina qualitatis concretized in Lithuanian; the suffix -uomenė is especially productive (cf. Lith. jaunúomenė “youth” and “young people”). Nomina loci derived from nouns are a new Lithuanian derivative category based on nomina collectiva. The main role in its formation was played by the suffixes -idė/-ydė (arklidė/arklydė “stable”) and -udė which originated from the root *dhē- “lay, put down, place”. The development of nomina loci was stimulated by the impact of Slavic languages. The suffix -inyčia (cf. vištinyčia “hen-coop”) is a borrowing from Slav. -ьnica. On the other hand, it is highly possible that Lithuanian nomina loci with suffixes -inykas/-ininkas (cf. arklinýkas/arklininkas “stable”), -inė (cf. avinė “sheepfold”) were formed under the influence of Slavic derivatives with the suffixes -ьnica, -ьňa. Lithuanian administration terms with the suffix -ysta/-ystė are loan-translations from Slavic derivatives with the suffix -ьstvo (cf. karalystà/karalystė and Slav. *korl’evbstvo “kingdom”). 200