Linksniuojamųjų priešdėlio „*pa-“ vedinių kirčiavimas

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXIV (1994) LIETUVIŲ KALBOS TARMĖS IR JŲ TYRINĖJIMAI Danguolė MIKULĖNIENĖ УДАРЕНИЕ СКЛОНЯЕМЫХ ПРОИЗВОДНЫХ С ПРЕФИКСОМ *PĀ- §1. С предлогом po (< *pā) исторически связаны два современных литовских префикса -po- и -pa-. Оба можно считать алломорфами одного и того же префикса *pā-: pa- соответствует слабой, а po- — сильной ступени реализации (Mikulėnienė, Žeimienė, 1994). Это видно по акцентуации склоняемых производных. Производные с префиксом po- — как существительные, так и прилагательные — всегда имеют ударение на префиксе и только по парадигме с неподвижным ударением, ср. pódūkra (1), pópietė (1), póžemis (1), pósūris, -ė (1). Для образований с префиксом pa- характерно подвижное ударение, ср. pameragė (3ᵇ), pagirūs (3ᵇ), pavakarė (3⁴ᵇ), papilnys, -ė (3ᵇ). Встречаются разные случаи ударения на корне: pakalnė (2) и pakilnė (1), pakrántė (1) и pakrántė (2). В диалектах варианты с ударением на корне, такие как pažūris (1), patėvis (1), pasuolė (1), нередко имеют варианты с ударением на префиксе — неподвижным или подвижным, ср. pajūris (1), pãtėvis (1), pasuolė (3ᵇ): pãsūolė. Таким образом, разнообразие вариантов побуждает искать причины, которые могли обусловить различия в развитии акцентуации производных с префиксом *pā-. §2. Чтобы из *pā- возник префикс po-, гласный a должен был быть долгим. Позднее он мог сократиться — *pā- > pa- (Zinkevičius, 1981, p. 186–187). Тогда po- и pa- должны отражать два хронологически различных слоя производных, причем более древним следует считать алломорф po-, по форме более близкий к предлогу po- (Kazlauskas, 1968, p. 54). §3. С другой стороны, по-видимому, было возможно и развитие в противоположном направлении: в результате чередования гласных *pā- могло возникнуть из *pā- (ср. Fraenkel, 1962, p. 635; Bammesberger, 1992, p. 49 и след.). О последнем свидетельствовали бы префикс pa- в латышском, литовском и прусском языках и, возможно, pā, употребляемое в значении союза и сохранившееся в западнолитовских диалектах, ср.: Tiktai pro tas duris tauks pa tauks Slnt; Ka tu visur par daug kišies: antīs pa antīs, vištos pa vištos Jrb; Kakarykū pa kakarykū vis tą patį gied Kv; Jis vis taigi pa taigi NdŽ (также Sb, Skr — см. LKŽ IX l; Būga, 1961, p. 132–133). Кроме того, префикс pa- характерен не только для балтийских языков — ср. славянское pa- рядом с предлогом po, а также латинское pō- (pō-situs) рядом с pōno < *pō-s(i)-nō (Fraenkel, 1962, p. 635). Таким образом, литовский и прусский po- (в латышском языке его нет) следует считать более новым- 118 1. Новообразования Й. Эндзелин отмечал также среди предлогов прусского языка po (Endzelin, 1944, p. 146). §4. Вероятно, эти алломорфы могли возникнуть и одновременно. Их появление было обусловлено различным положением приставки относительно ударения. Так, например, объясняется вариантность прусских предлогов (соответственно, приставок) no/na, po/pa, pro/pra (Mažiulis, 1981, p. 253—254). Противопоставление между *pā- и *pā- могло возникнуть вследствие различий в акцентном типе производящих слов. При формировании ударения производного слова корень окситонического слова (или слова с подвижным ударением) оказывался в безударном положении, поэтому приставка должна была стать сильной морфемой *pā-, впоследствии превратившейся в алломорф pó- (pód ukra < *pā-dukr-ā). Безударное *pā- могло быть кратким (или сократиться), тогда как баритонический корень сохранял ударение производного слова (pasául из < *pa-sāul-īs). Также должна была укоротиться и *pā-, утратившая ударение по каким-либо причинам. Visais atvejais dariniai priklausė pastovaus kirčiavimo paradigmai (Mikulėnienė, 1992, p. 12). §5. Если приставка возводится к долгому алломорфу, производные с подвижным ударением хронологически выглядят более поздними; напротив, они оказываются архаичнее, если допускается возможность краткого *pā-. Иными словами, в литовском языке издавна могли переплетаться по меньшей мере несколько моделей акцентуации производных с приставкой *pā-. Например, образованные от слов с баритоническим ударением (B) — sáulė, béržas (латыш. bērzs), rankà, balà... — существительные в диалектах могут иметь три типа ударения (см. схему 1): постоянное на корне (P₁), постоянное на приставке (P₂) или подвижное (K). Схема 1 Производные, образованные от слов с подвижным ударением (O) — akis, sparnas, kaklas, dukrà..., — также различаются по трём типам акцентуации: они имеют постоянное ударение на приставке pó- (P₁) или pa- (P₂), а также могут приобрести подвижное ударение (K′). §6. Древность типов ударения доказывается гидронимами с приставкой *pā-, ср.: 1 Единственный пример из латышского языка, диал. pūosaga, казался Й. Эндзелину сомнительным (Endzelīns, 1951, p. 665). 2 Вариант с приставкой pa- (padukra, LKŽ IX 59) безударный. 119 P₁ — Pašyvis Gdž, приток Сраутаса: Šyvė оз. Gdž; Paskāistis Рк, приток Юодупе: Skāistė оз. ПнмР; Pagulbis оз. Ут — ср. Gulbis оз. Млт, gulbė, gulbis; Pabāmbis Слн — ср. Bamb-enà Смн; Pagėrvis Жз, приток Алсиос — ср. Gėrvė нареч., Gėrvė Рдн; P₂ — Pādegla Сд, приток Киршина — ср. Dėglė Кртв; Pāprūdžiai Кртан — prūdas, pāprūdžai; Pāupis Дкст, часть озера Дисныкштис — ūpė, pāupis; K — Pamolys оз. Млт — ср. Mólė Скдв, mólis; Padubė Пн, д. Падубес, приток Юоде: Dūbos д. Пн; Pakojys (также Pākojis) оз. Онш: Kója оз. Онш; P — Póażvintė Тргн: Ažvintis оз. Тргн; P — Pādaubis Энд, приток Летаусаса — daubà, pādaubis; Pāšilis оз. Дс — šīlas, pāšilis; K′ — Pašilė Вп, в бассейне Ширвинты — šīlas, pašilė; Pašakys Жмт, приток Сиесартиса — ср. Šakā фам., Šakā «ответвление реки» и др. (Vanagas, 1970, p. 218—222; 1981, p. 236—264). §7. Сопоставление производных с неподвижным ударением показывает, что лишь один их тип (P₁) можно непосредственно связать с *pā-, имевшим долгий гласный, однако он хуже всего засвидетельствован гидронимами — единственным несомненным примером является Póażvintė, но и этот пример отличается от остальных двусложной словообразовательной основой. В остальных случаях приставка реконструируется с кратким (или укоротившимся) *pā- как в ударной (P₂ и P′₂), так и в безударной (P₁) позиции, поэтому считать его более поздним явлением, чем *pā-, нельзя. §8. Следовательно, причины разнообразия акцентуации производных, вероятно, кроются не только в различных с диахронической точки зрения слоях — прежде всего оно объясняется ареальными (соответственно, диалектными) различиями. Таким образом, нельзя исключать предположение, что наряду с ударным *pā- мог существовать и безударный *pā-, а наряду с безударным *pā- — ударный *pā-; см. схему 2. Схема 2 Примеры: pódunka (1) pāsáulìs (1) pasáulìs (1) pakakīs (3ᵇ) póakis (1) pāspamis (1) pabėržis (1) pabėržė (3ᵇ) Póażvintė (1) Pādegla (1) Pašyvis (1) Pašilė (3ᵇ) Pāšilis (1) Paskāistis (1) Pašakys (3ᵇ) §9. На ареальные различия указывают и производные, включённые в диалектные словари. Слова всех типов встречаются, например, в северо-восточном жмудском дининском диалекте, ср.: P₁ — pakójos (1): kója (1), pakrūmė (1): krūmas (1), pakūgė (1): kūgis (1), palóvė (1): lóva (1), pasáulė (1) ’1. žemė, pasaulis; 2. žmonija’: sáulė 120 (1); pakūnsis (1): kãnsas (1), pakūnonis (1): klūonas (1), pamuilčiai (1): millai (1) и др.; P’₂ — pajutris (1), pãjutris (1): pėra (1), pãšonis (1): šonas (1), pãteris, pãtevis (1): lėvas (3)³ и др.; K — pažįnamės (3ᵇ)⁴: žãnėna (1); pakankys (3ᵇ) «скандулыс»⁵: kãnas (1); P’₁ — pódulktu (1), pódulktre (1): ср. duktė (2), duktė (3ᵇ); P’₂ — pakalkis (1): kãklas (1), pãšalis (1): šalis (1); K’ — pabarzdys (3ᵇ) «пабарздыс»: barzda (1) «борода», pakraščys (3ᵇ): kraštas (1), pamuiškys (3ᵇ): miškas (1), parugys (3ᵇ): rugiai (1) и др. (Vilkauskas, 1976). §10. По-видимому, система акцентуации производных слов южноаукштайтских и восточноаукштайтских вильнюсских говоров (по классификации A. Salys — западных и восточных дзукийских) не различается. В этих аукштайтских говорах почти нет существительных с постоянным ударением на приставке pa-, то есть типов P’₂ и P’₂, ср.: P’₁ — pakūnsis (1): kãnsas (1); pakójės, pakójės (1): kója (1), panóse (1): nósis (1) и др. (Naktinienė, Paulauskienė, Vitkauskas, 1988), а также pakūnsis (1): kauršys (3), pakója (1): kója (1), panóse (1): nósis (1) и др. (Petrauskas, Vidugiris, 1985); P’₂ — pakalkūnas (1) «подножие»: kãlnas (1), pakūpelis (1): kūpelė (1) (Naktinienė, Paulauskienė, Vitkauskas, 1988); K — pakójyš (3ᵇ) «1. область у ног; 2. место около ног»: kója (1) (Naktinienė, Paulauskienė, Vitkauskas, 1988), а также papėrys (3ᵇ): prėva (1) (Petrauskas, Vidugiris, 1985, p. 184); P’₁ — в обоих говорах póūksis (1): ūkis (1); pódulktu, pódulktre (1); póšunis (1): saunė (3); K’ — pakalkėlė (3ᵇ): kãklas (1), pakėlė (3ᵇ): kėlis (1), pakrauklys (3ᵇ)⁶: krauklas (1) и др. (Naktinienė, Paulauskienė, Vitkauskas, 1988), а также pabarzdė (3ᵇ): barzda (1), pasuergys (3ᵇ): suerna (1), pagurklis (3ᵇ)⁷: gurklys (3) и др. (Petrauskas, Vidugiris, 1985). Приставка типа P’₂ в слове pakalkūnas показывает, что модели приставочного ударения в этих говорах, вероятно, исчезли по морфо(ф)онологическим причинам — вследствие изменения конечного элемента основы производного слова и акцентной парадигмы (Stundžia, 1981, p. 60), ср. pakalknė (1), pakalkūnė (2), pakalkūnė (3ᵇ) и pakalkūnus (1), pakalkūnis (2), pakalkūnys (3ᵇ) (см. LKŽ IX 146–147; LKA I 178–179). §11. Со временем в говорах могло измениться и ударение некоторых производящих слов (Stundžia, 1981, p. 86–90). Поэтому, например, производное слово pakūnsis (1) 3 Об ударении производящего слова см. §13. 4 Наряду с вариантом pažįnamui (1) (Vitkauskas, 1976, p. 252). 5 Первый вариант — pakūnas (1) (Vitkauskas, 1976, p. 235). 6 Второй вариант — pakrãuklis (1) (Naktinienė, Paulauskienė, Vitkauskas, 1988, p. 239). 7 Первый вариант — pagūrklis (1) (Petrauskas, Vidugiris, 1985, p. 181). 121 синхронно связывается даже с несколькими производящими формами, различающимися с точки зрения акцентуации: káušas (1), káušas (3), kaušỹs (3), см. §9–10. §12. В старых письменных источниках встречается немало производящих слов и их производных с отмеченным ударением. Так, наряду с существительными у М. Даукши, сохранившими острый тон корня производящей баритонной формы (P₁), — paʃáulis (paʃáulo, paʃáulo, paʃáulų, paʃáulie), pakãtnes (как antkãtnes), pakãtnis (pakãtnei)8, pakózis (Skardžius, 1935, p. 80–81, 109), — встречается и вариант с ударением на приставке (P₂) — paʃáulis (paʃáulo, paʃáulų). §13. Более двадцати производных типа P₁ с окончаниями -ė (основы на (i)įė) или -ais (основы на (i)įo) приведено в словаре Ф. Куршайтиса (Kurschat, 1883), ср. pabálke (: bálkis), padūmė (: dūmai), pajūrės (: jūrės, jūrios), pakinkės (: kinka), pakūgė (: kūgis), pakūlsė (: kūlbė, kūlbsis), palówė (: lówa); pajūrai (: jūrios, jūrės), pakáubsis (: káubas), pakrélis (: krélas), pakrūmis (: krūmas), pamūris (: mūras), Papélkiai (: pélkė), paʃáulis (: ʃáulė), paʃiėnis (: ʃiėna)9, patiltis (tiltas). Окончание отличается в pakója (: kója). К ним примыкают pažándes (: žándas), pakálnis (: kálnas), paʃtógis (ʃtógas), patėwis (: téwas), pažénklis (žénklas), однако по формам, записанным Ф. Куршайтисом, — именительному падежу ед. (мн.) числа и родительному падежу ед. (мн.) числа — акцентная парадигма производящего слова остается неясной. Старые письменные источники свидетельствуют, что по крайней мере некоторые из них были баритонами, например kãtnas (см. сноску 8), ʃtógas (ʃtógu, st'ogais), téwas (T'éwai, T'éwū, T'éwams, T'éwus) (Buch, 1961, p. 14; Kabelka, 1964, p. 211–237; Zinkevičius, 1975, p. 17–18). §14. Ф. Куршайтис записал также несколько существительных типа P₂ с ударением на приставке — pãmotė (: mótė, -ẽrs; также ср. moterà, -õs)10, pãodė (: oda, ūda)11. Ударение на приставке, вероятно, связано с подвижным ударением производящего слова: так в словаре Ф. Куршайтиса акцентуируются некоторые дериваты, образованные от существительных с циркумфлексным или кратким корнем и подвижным ударением, ср. pãdugnės, -ių (: dūgnas), pãnages, -ių (: nãgas), pãpetės, -cziū (: petỹs, pėczio); pãauʃis (: auʃis, -iẽs)12, pãʃparnis (: ʃpãrnas), а также не акцентуированные автором pabarzdis = *pãbarzdis (: barzdà, -õs), pablaũzdis (: blauzdà, -õs), padiewis (: Diẽwas)13. Таким образом, вариант приставочного ударения в трудах М. Даукши мир можно было бы связать с существительным подвижной парадигмы солнце (Skardžius, 8 В трудах М. Даукши гора — слово с баритонным ударением, ср. горы (горы, гор, горам, горы, к горам, к горам) (Skardžius, 1935, p. 30, 132). 9 В словаре Ф. Куршайтиса знак острого тона пишется над вторым элементом дифтонга ie — ʃiėna. 10 М. Даукша последовательно ставил ударение — mótė (mótė, móters, móterieʃp, móteres, móterų, móterump, móterimus, móterimis) (Skardžius, 1935, p. 127). 11 В словаре оба варианта производящего слова приведены без ударения. 12 Рядом приведена форма paauʃiai, -ių (= *paausys). 13 Ср. pãblauzdis, pãdiewis (LKŽ IX 18,48). 122 1935, с. 105). Вполне вероятно, что парадигма исходного слова не является новообразованием лишь одного пограничного диалекта; ср. saulė (3) (Petrauskas, Vidugiris, 1985, с. 229), лат. диал. saūle (устное сообщение D. Markusos и A. Sarkano) ¹⁴, а также прус. saule (Mažiulis, 1981, с. 14). §15. Другие производные с тем же корнем F. Kuršaitis акцентуирует по подвижной акцентной парадигме (K̑), например, padirvė (: dirwà, -õs), pakaklė (: kãklas), pakelė (: kẽlias), pakìškė (: kiškà, -õs) ¹⁶, pakrem̃lė (: krem̃lė, -ės), pãlazdės, -džių (: lazda, -õs), papilwė (: pìtwas), paragė (: rãgas), paſ talė (: ſ. tãlas), paſwardė (: wãrdas), ¹⁷ pažaſtė (: žal̃tė, -ės); pabalỹs (: balà, -õs) ¹⁸, pabulỹs (: bulis, -iẽs), pakaklỹs (: kãklas), pakelỹs (: kẽlias), pakemỹs (: kiẽmas), pakraſtỹs (: krãbſtas), paligỹs (: ligà, -õs), patworỹs (: tworà, -õs). §16. Существительные, образованные от баритонных слов с циркумфлексным или кратким корнем, также характеризуются подвижным ударением (K), например, padalgė̃ (: dalgis), pãßwentės, -čiū (: ßwentė, -ės), pawartė, -ės (: wartai) ¹⁹, pagirỹs (: girė, -ės; giria, -ios) ²⁰, palapỹs (: lăpas), pamarỹs (: mãrės, -rių; mãrios, -rių), papū̃ys (: ūpė, -ės). Следовательно, подвижное ударение могло обобщиться у всех производных с циркумфлексным и кратким корнем независимо от акцентной парадигмы их исходного слова (ср. Otrębski, 1965, с. 20). §17. Проявления такого обобщения обнаруживаются уже в сочинениях K. Donelaitis, ср. pagirỹs (Pagiri̇̀, pa(g)iri̇̀, pagir’eis) и patworỹs (Patwori̇̀) (Buch, 1961, с. 36; Kabelka, 1964, с. 157, 171). §18. Прежде всего подвижная парадигма должна была отличать производные, образованные от слов с подвижным ударением. Это подтверждается и единственным таким примером из сочинений M. Daukša: pakampė̃ (pãkampę, pãkampes, pakampemės, pakampė̃n) (Skaržius, 1935, с. 109). В производном слове из анонимного катехизиса 1605 г. pažemė ’подземелье’ записано два ударения — pažėme[nú (Zinkevičius, 1975, с. 42). Если два ударения не являются корректурной ошибкой (ср. Girdenis, 1984), то такое ударение формы творительного падежа множественного числа подтверждает гипотезу, что производное с приставкой первоначально должно было перенять ударение бесприставочного слова. Например, nūopelnas, -ai, по мнению P. Skardžius, возникло из *nuopelnas, -ai (как pelnas, -ai); ср. формы M. Daukša: nūpetnóp, nūpetną, nūpetnái, nūpetnū, nūpetnūmp, nūpetnámus, nūpetnãmus, nūpetnūs, nūpetnáis (Skardžius, 1935, 14 Этот вариант не указан в более ранних источниках (см. Mülenbachą, 1927—1929, с. 772—773; Фортунатов, 1993, с. 206), однако он не является новым. 15 Plg. M. Daukšos dirwá (dirwos, dirwoie, dirwoſe; dirwóie) (Skardžius, 1935,p. 85). 16 В LKŽ (V 884) приведено только kiškà (2). 17 В словаре F. Kuršaitis есть также pažáſtis, -iẽs (: žal̃tis, -iẽs). 18 Ср. balà (2) и balã (4), см. LKŽ (I 579—580). 19 В словаре F. Kuršaitis форма именительного падежа производного слова не снабжена ударением. 20 Žodyne taip pat pateikta giria, -ió‘s (Kuschat, 1883, p. 124). 123 с. 45) 21. Ударение, находившееся в корне производного слова, — на это указывают и формы родительного падежа множественного числа существительных из катехизиса 1605 г. — palaikyt «останков», priepuolų «приступов» (Zinkevičius, 1975, p. 35), — позднее могло переместиться на приставку (ср. palaikai (³b): palaikus, priepuolis (1)). Таким образом, сильная позиция приставки производного слова сформировалась не сразу. §19. Нет данных, свидетельствующих о таком ударении производных с приставкой, — разве что padáṅges, -ių у Ф. Куршайтиса (Kurschat, 1883, p. 283), однако тогда пришлось бы признать наличие в исходном слове острого ударения и подвижной акцентной парадигмы, которую могла заменить более ранняя неподвижная парадигма с ударением на основе; ср. padáṅges, -ių < *dangrìs, -aũs: dángų < *dáng-us, -aus (ср. Klimavičius, 1970, p. 192–193) 22. О двойном ударении этого исходного существительного свидетельствуют и старые письменные источники; ср. dagùis (dagáus, dagùia, dagùie, dágus (n. pl.), dágų, dagùimus, dagùlė, dagùję, dagùfzia) и dágus (dágau, dágau̇s, dágne, dágun) у М. Даукши (Skardžius, 1935, p. 123–124), а также формы dungáus, Dungùis, Dungáus, dungùin, dungùjų, dungùjų, dungùl̇i, Dungùȯl̇i, Dungùȯfra и Dùnguy (loc. sg.) из анонимного катехизиса 1605 г., dùngen (Zinkevičius, 1975, p. 25). Другие существительные, образованные от слов с подвижным ударением, имеющих начальное ударение в корне или многосложную основу, у Ф. Куршайтиса имеют подвижное ударение (К¹): pagalbùs (: galbù, -òs), pagérklė (: gerklė, -ės); pamuokarỳs (: mákaras), pamuodėnùjs (: uonùdė, -ės). §20. Несколько возможных гипотез о циркумфлексе и акцентной парадигме исходного слова dangùs побуждают подробнее рассмотреть и акцентуацию производного padáṅgė. Согласно Ф. Куршайтису, в этом и ещё нескольких производных типа P¹ с суффиксальным ударением уже можно усмотреть акутовую метатонию; ср. padáṅges, -ių (: dangrìs, -aũs) и Pakìrfmà (: Kìrfmà, -òs), palàikytis (: lùtkos, -ų), pavèrfnìs (: uerfnù, -ės), pavìrùs (: vîrùs, -ìs). Be jų, kaip priegaidžių kaitos reiškinį K. Būga (1959, p. 406–407, 412–413) dar nurodo pakàmpenis (: kampùs), pakràutė (: kraũtas), pakràutės (: kriaũšius); padỹsniai (: Dỹsna, -os), palùbis (: lùba, lùbà). §21. Циркумфлекс исходного слова в этих производных обычно обосновывают синхронно — наиболее распространённым или сохранившимся вариантом ударения (как и в случае с рассмотренным в §19 dangùs). Однако встречается и иное ударение: например, корень uerf’nù, -ės, записанный Ф. Куршайтисом, вероятно, имел циркумфлекс (ср. Kurschat, 1876, p. 186), тогда как в сочинениях М. Даукши он имеет акут; ср. uerfnùė (uerfnùes, uerfnùe, 21 Эти потенциальные производные от двусложных существительных П. Скаржюс связывает лишь по признаку ударения и подчёркивает, что «они, подобно dangùlis, [...] могут употребляться как отдельные существительные без приставок [...], тогда как dangùmas с приставкой прежде всего образуется не от существительных с той же основой, а от соответствующих глаголов с приставками» (Skardžius, 1943, p. 454). 22 П. Скаржюс считал акутовое ударение корня новым вторичным явлением (Skardžius, 1935, p. 125). 124 werfmeíe, werfmiũ), и даже могла иметь постоянное ударение — wêr[mes (род. ед.) (Skardžius, p. 106). Наряду с более обычными формами производящих существительных с подвижным ударением kampas (4), krántas (4), liaukà (4) или tūba (4), следует упомянуть также варианты с постоянным ударением, встречающиеся в диалектах: kámpa (1) (LKŽ V 179), kámpas (1) или даже kámpė (1) (LKA I 101,103), krántà (1) (LKŽ V 424–425), liáuka (1) (Karaliūnas, 1968, p. 69) ²³, tūbas (1) (Būga, 1959,p.413) ²⁴. Аналогично, patámsis (2) следует сопоставлять только с tamsà (4); tamsùs, -ì (4) (Vitkauskas, 1976, p. 249, 545), тогда как patámsė (1), patámsis (1) сопоставимы с támse (1), támsa (1) или támsis (1); támsus, -ì (1,3) (Naktinienė, Paulauskienė, Vitkauskas, 1988, p. 251, 395). §22. Архаичность акутового корня производного слова не вызывает сомнений: существительные типа P₁, такие как pakrúmė/pakrúmis, palóvė/palóvis, зафиксированы на всей территории литовского языка (LKA III 36–37, карта № 32). Существующие в диалектах или сохранившиеся в старых письменных источниках варианты с акутом позволяют осторожно предположить, что многие производные с акутовым корнем типа P₁ могли сохранить более древнее ударение. Это и правдоподобно, поскольку акутовая смена интонаций не свойственна словообразовательной основе имён (Mikulėnienė, 1989, p. 48) ²⁵. При изменении акцентной парадигмы производящего слова производное отражает более архаичную акцентуацию. Например, восточноаукштайтское ingėrklis, вероятно, связано не с gerklė (4): ger̃klė и не с gerklė (3): gérklė (3) — с точки зрения ударения ему ближе вариант * gérkl-ā (> gérkla, -os), ср. 1а. iėdžėrklis (Būga, 1959, p. 413). §23. Выявившееся соотношение между возможными исходными формами и их производными можно представить как pakámpė (1): kámpa (1) = pakampė̃ (3ᵇ): kaũmpas (4). Существительные литовского языка pasparnė (3ᵇ), pasparnỹs (3ᵇ): spar̃nas (4) следует соотносить с латышским pasparne: la. spàrns (Būga, 1959, p. 407). Если считать реконструированное производное латыш. paspārne = лит. * paspárnė производным от основы * spārn-ā, то есть от формы типа диал. kámpa, máiša, šérna (Skardžius, 1968, p. 21), ср. лит. spìrti (Fraenkel, 1965, p. 861). §24. С циркумфлексным ударением корня Ф. Куршайтис приводит parañkė (: rankà, -os), paláukis (: laũkas), pakaltùs (: kalnės, -ės), а также несколько производных, характеризующихся циркумфлексной сменой интонаций, — pabùrnis (: burnà, -õs), pakalnė (: kálnas). Существительные pakalnė и pakálnis (см. §13) Ф. Куршайтис толкует по-разному: pakalnė — ’die Niederung, die Gegend am kurischen Haff und den Memelmündungen’; pakálnis — ’ein Anberg, der Fuss eines Berges’ (Kurschat, 1883, p. 287). Поскольку оба слова могли быть записаны в разных диалектах, ударение производящего слова также могло различаться, ср. 23 В LKŽ (VII 392) указано только liaukà (4). 24 Переход существительных из одной акцентной парадигмы в другую продолжается и в наше время (ср. Stundžia, 1984). 25 В именной основе в случае žiopla: žioplas (= kváisa: kváiso) оно может выполнять функцию маркирования значения (иконичности). 125 подножие (1): гора, -ы (см. примечание 2) = подножие: гора, -ы26 §25. Таким образом, приведённые К. Бугой (1959, p. 407) palõvė: (: lóva), pašóstė, (: šóstas), pakõjė (: kõja) следует объяснять как аналогические или образованные иным способом диалектные производные. §26. Нельзя исключать предположения, что существительные, отличающиеся циркумфлексной метатонией, являются более поздними преобразованиями, например, производными от подвижной парадигмы (K¹), которые могли возникнуть вследствие смещения ударения на средний слог слова; ср. у М. Даукши bedievùs, -ė̃ (bė́dieuniu, bė́diewu, bediewė́i, bediewė́iu, bė́diewes, bediewiámus, bediewiámus, bė́diewius) и bediẽvis, -ė (bediė́wis, bediė́vių, bediė́viamus) (Skardžius, 1935, p. 131). Аналогично, если от *beplaukūs, -ė̃: bėplauki, -ę образовать beplaukis, -ė, должно измениться качество тона корня производного слова, ср. бедовый: bedievỹs, bė́dievį = безволосый: *beplaukūs, bėplauki. Итак, диахронически здесь следует усматривать не автоматическое чередование интонаций одной морфемы, а смещение ударения, характерное для всей словообразовательной основы { *bėplauk-} → { *bėplauk-}. Именно оно и обусловило появление циркумфлекса в корне производного слова: { *bėplauk-} → { beplauk-}. §27. По-видимому, сходным образом возникло и pakalnė (*pàkaln-ē > *pakaln-ē > pakalnė). Примеры, записанные К. Бугой (см. §25), показывают, что такие изменения могли происходить в производных не только с окситоническим, но и с баритоническим корнем. С точки зрения словообразования чередование типа pakõjė (:kõja) (из *pàkājē) близко к чередованию kubìlias (: kūbilas), хотя возникновение самого циркумфлексного чередования интонаций обычно объясняется смещением ударения в противоположном направлении (ср. Stang, 1966, p. 145; Stundžia, 1981, p. 63–65). §28. Варианты М. Даукши svetimmõteris (ʃwetimmõteri, ʃwetimõterei, ʃwetimmõterius) и svetimmotēris (ʃwetimmotēris) (Skardžius, 1935, p. 130) показывают, что в то время ударение производных с метатонией ещё не было окончательно установлено. Таким образом, смещение ударения могло происходить и в производных с приставкой pa-. Функционально оно полностью совпадает со смещением ударения на суффикс производного слова в ходе формирования суффиксального ударения у производных (ср. Coccop, 1977, p. 625; Girdenis, 1972, p. 66 и далее). Поэтому и датировать его следует примерно тем же временем. О том, что циркумфлексная метатония в существительных с приставкой pa- — явление недавнее, свидетельствуют также диалектные данные: материалы, собранные для «Атласа литовского языка», не выявляют сплошной области распространения производного pakalnė (LKA I 179). В целом циркумфлексное чередование интонаций более распространено в западноаукштайтских и жемайтских диалектах (Lyberis, 1972, p. 43 и далее). А восточные и южные аукштайты часто произносят производные без него — возможно, они сохранили более архаичную систему ударения производных. §29. Иногда циркумфлексную метатонию связывают не только с изменением морфологической позиции приставки (resp. конечной части основы), но и с переходом производного из одной части речи в другую (Brugmann, 1906, p. 112–113; Wijk, 1958, p. 34; Skardžius, 1943, p. 456). §30. В старых текстах с обозначенным ударением производные с приставкой po- (< *pā-) не обнаружены. Несколько существительных записаны в словаре Ф. Куршайтиса (pódùkra, pópietis, 26 Apie šių vedinių reikšmės skirtumus vienoje tarmėje plačiau žr. (Stundžia, 1981, p. 61). 126 pólunis). Следовательно, их архаичность может быть обоснована только данными других языков, прежде всего прусского; ср. Poducre, Passons, а также Pomatre (см. Mažiulis, 1981, с. 21). В некоторых случаях pó- мог возникнуть уже на литовской почве — при изменении окончания основы и усилении морфонологической позиции приставки (ср. nūpėhą М. Даукши, см. §18) 27. Поэтому вполне обоснованно существительные с окончаниями -is и -ys почти приравниваются к вариантам акцентуации (Vitkauskas, 1976, с. 11). Это относится и к прилагательным, диалектные варианты которых довольно точно отражают развитие их акцентуации; ср. 28. pápiktas, -a (1) Šts, Als; pápiktas, -à (3ᵇ) J; papiktys, -ẽ (3ᵇ) Jdr, Vž → pópiktis, -ė (1) Rt, Trgn, Klt; papiktas, -à (4) Als §31. Таким образом, на современной территории литовского языка до сих пор функционируют несколько систем акцентуации производных с приставкой *pā- (см. схему 3) 29. Схема 3 Pavyzdžiai: pasáulis (1) póakis (1) pāsaulis (1) paakys (3ᵇ); patėvis (1) póspamis (1) pātevis (1) pasparnė (3ᵇ); pabėržis (1) [paberžė (3ᵇ)] pāšonis (1) [pāšparnis (1)] Приставка *pā- и парадигма с неподвижным ударением, по-видимому, получили более широкое распространение в северо-западной жемайтской области и потому исторически, вероятно, связаны с куршами (ср. Salys, с. 287: карта). Южные и восточные аукштайты наряду с *pā- в производных склонны обобщённо употреблять pó-, который условно можно назвать прусским алломорфом. Систему акцентуации производных в среднеаукштайтской области трудно реконструировать из-за смешения систем, однако, судя по сочинениям М. Даукши, для неё характерна приставка *-pā-. 27 Особенно ярко тенденции морфонологического выравнивания проявляются в отглагольных существительных, образованных с помощью окончаний; ср. pāsukos (3ᵇ), pósūkis: pasūko. 28 Istoriškai senesniais laikytini šakninio kirčiavimo variantai (plg. Ambrazas, 1992, p. 17). 29 В квадратных скобках указаны диалектные варианты акцентуации, возникшие под влиянием аналогии. 127 §32. Правда, не все производные можно связывать с *pā-: вариант с постоянным ударением на приставке pasáuls пришлось бы выводить из более древней формы pasaũlis, сохранявшей ударение на баритонном акутовом корне. Тогда было бы трудно объяснить сохранение парадигмы подвижного ударения в системе рассматриваемых производных. Таким образом, диахронический анализ производных с приставкой *pā- показывает, что в период их образования уже существовали обе алломорфы — *pā- и *pā-, причем последняя, по-видимому, возникла из более древней краткой формы *pā-. Источники и литература Ambrazas S. Baltų ir slavų kalbų vardžodžių daryba (senosios bendrybės ir skirt ybės) // Baltistica, 1991. T. 27(1). P. 15—34. Bammesberger A. Zur Herkunft der baltischen Ablautstufe ā // Linguistica Baltica, 1. Warszawa, 1992. P. 49—53. Brugmann K. Grundriss der vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen. T. 2. D. 1. Strassburg, 1906. Buch T. Die Akzentuierung des Christian Donelaitis / Prace językoznawcze, 25. Wrocław-Warszawa-Kraków, 1961. Būga K. Die Metatonie im Litauischen und Lettischen // Būga K. Rinktiniai raštai. T. 2. V., 1959. P. 386—483. Būga K. Lietuvių tauta ir kalba bei jos artimieji giminaičiai // Būga. K. Rinktiniai raštai. T. 3. V., 1961. P. 85—282. Endzelin J. Altpreussische Grammatik. Riga, 1944. Endzelīns J. Latviešu valodas gramatika. Rīga, 1951. Фортунатов Ф. Ф. Об ударении и долготе в балтийских языках. II. Долгота в латышском языке // Периферийные говоры литовского языка (Вопросы литовского языкознания. Т. 30). В., 1993. С. 181—213. Fraenkel E. Litauisches etymologisches Wörterbuch. T. 1, 2. Heidelberg-Göttingen, 1962—1965. Girdenis A. Lietuvių kalbos vardažodžio priesagų kirčio susiformavimas // Baltistica, 1972. 1 priedas. P. 66—72. Girdenis A. Dvikirčiai žodžiai M. Daukšos ”Postilėje” // Kalbotyra, 1984. T. 35(1). P. 108—109. Kabelka J. Kristijono Donelaičio raštų leksika. V., 1964. Karaliūnas S. Kai kurie baltų ir slavų kalbų seniausiųjų santykių klausimai // Baltų ir slavų kalbų ryšiai (Lietuvių kalbotyros klausimai. T. 10). V., 1968. P. 7—100. Kazlauskas J. Lietuvių kalbos istorinė gramatika (kirčiavimas, daiktavardis, veiksmažodis). V., 1968. Klimavičius J. Dėl kai kurių žodžių literatūrinės formos ir kirčio // Iš lietuvių leksikologijos ir leksikografijos (Lietuvių kalbotyros klausimai. T. 12). V., 1970. P. 189—193. Kurschat Fr. Grammatik der litauischen Sprache. Halle, 1876. Kurschat Fr. Wörterbuch der litauischen Sprache. Halle, 1883. Lyberis A. Metatonijos reiškiniai vediniuose // Kalbos kultūra, 1972. Sąs. 22. P. 43—48. LKA — Атлас литовского языка. Т. 1—3. В., 1977—1991. LKŽ — Словарь литовского языка. Т. 1—2. Вильнюс, 1968—1969; т. 3—15. Вильнюс, 1956—1991. Mažiulis V. Prūsų kalbos paminklai. V., 1981. Mikulenienė D. Metatonija morfonologijos požiūriu // Kalbotyra, 1989. T. 40(1). P. 45—51. Mikulenienė D. Развитие приставки *pā- в производных существительных // Литовские говоры и их исследования. Прошлое и настоящее / Антанасу Салису (1902 07 21 — 1972 07 31). Тезисы конференции. Вильнюс, 1992. С. 12—13. 128 Mikulėnienė D., Žeizienė J. Акцентуация приставочных существительных с точки зрения морфологии // Kalbotyra, 1994. Т. 42(1). (в печати). K. Mūlenbach. Словарь латышского языка. Под редакцией, с дополнениями и продолжением J. Endzelīns. Т. 1–4. Рига, 1927—1929. Naktinienė G., Paulauskienė A., Vitkauskas V. Druskininkų tarmės žodynas. V., 1988. Petruskas J., Vidugiris A. Lazūnų tarmės žodynas. V., 1985. Otrebski J. Грамматика литовского языка. Т. 2: Учение о строении слова. Варшава, 1965. Salys A. Жемайтские говоры. Часть 1. История жемайтского языкового ареала // Salys A. Сочинения. Т. 4. Говоры литовского языка. Рим, 1992. С. 141—286. Skardžius P. Daukšos akcentologija. K., 1935. Skardžius P. Lietuvių kalbos žodžių daryba. V., 1943. Skardžius P. Lietuvių kalbos kirčiavimas. Čikaga, 1968. де Соссюр Ф. Литовская акцентуация // де Соссюр Ф. Избранные труды по языкознанию. М.,1977. Р. 620—632. Stang Chr. S. Сравнительная грамматика балтийских языков. Осло—Берген—Тромсё, 1966. Stundžia B. О циркумфлексной метатонии в производных существительных литовского языка // Baltistica, 1981. Т. 17(1). С. 58–65. Stundžia B. Варианты акцентуации дисиллабических существительных литовского языка // Kalbotyra, 1984. Т. 35(1). С. 87—90. Vanagas A. Lietuvos TSR hidronimų daryba. V., 1970. Vanagas A. Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas. V., 1981. van Wijk N. Балтийские и славянские акцентные и интонационные системы. 2-е изд. Гаага, 1958. Vitkauskas V. Šiaurės rytų dunininkų šnektų žodynas. V., 1976. Zinkevičius Z. Историческая грамматика литовского языка. Т. 2. Вильнюс, 1981. Zinkevičius Z. Из литовской исторической акцентологии. Акцентуация катехизиса 1605 года. Вильнюс, 1975. АКЦЕНТУАЦИЯ СКЛОНЯЕМЫХ ПРОИЗВОДНЫХ С ПРЕФИКСОМ *pā- Резюме С предлогом po (< *pā-) исторически связаны два префикса — po- и pa-, которые в современном языке функционируют как алломорфы. В статье рассматриваются причины различной акцентуации префиксальных производных: 1) развитие самих префиксов; 2) неодинаковая акцентуация производящих слов; 3) территориальные и диалектные особенности производных. Наряду с производными с pa- (к ним относятся производные pasáulīs, pósparnīs) реконструируется pā- (pāsaūlis, pāspārnīs). С последним связываются производные с подвижным ударением (paspárnē/paspārnȳs: pāspārnē/pāspārnī). Существительные, в которых синхронно наблюдается акутовая метатония (pakámpē kàmpas), в статье рассматриваются как варианты, сохранившие архаическое ударение в корне (ср. диалектное kám pa). Циркумфлексная метатония связывается с изменением акцентной парадигмы производящей основы (pakálnē: kálnas, -ai = pakalnē: kálnas, -ai). В таких производных она трактуется как относительно новое явление, возникшее не только вследствие изменения словообразующего суффикса, но и в результате переноса ударения с префикса на корень производного слова (ср. *pākalnē, > *pakalnē > pakalnē). 129