Dėl balsių „a“, „o“, „e“, „ė“ kaitos slavizmuose

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVII (1997) LEKSIKOGRAFIJOS IR LEKSIKOLOGIJOS PROBLEMOS Зигмас ЗИНКЯВИЧЮС О ЧЕРЕДОВАНИИ ГЛАСНЫХ a, o, e, ė В СЛАВЯНИЗМАХ Вместо славянского a в литовских заимствованиях встречаются гласные a, o, e, ė; например, польское panna в литовском языке превратилось в panà, а pan — уже в põnas, однако вместо žart, czas имеем žertas ‘шутки, насмешки’, čėsas. Почему так происходит? Цель статьи — рассмотреть это явление, установить его закономерности и причины. В краткой статье невозможно обсудить все возможности этого сложного явления; ограничимся лишь наиболее важными аспектами. Прежде всего следует констатировать, что главная причина этого явления — постепенное сужение балтийского долгого ā в литовском языке и в конечном счёте его превращение в гласный o. Это обусловило появление вариантов двух типов — с o и с a, нередко даже дублетов одних и тех же слов; например, наряду с arbatà в говорах встречается и arbotà. Ср. также panà и диалектное ponà, granyčià ‘разделительная граница’ и gronyčià, kvāsas ‘брага’ и kvõsas, talierkà ‘тарелка’ и tolierkà (исконный источник последнего слова — нем. Taller). Дублеты встречаются не только в нарицательной, но и в ономастической лексике; ср. фамилии, восходящие к крестильным именам: Adamõnis, Adamkus, Adamkevičius и Adomõnis, Adõm kus, Adomkevičius; Baltramėjus (Baltramiejus), Baltramaitis, Baltramavičius и Baltromėjus (Baltromiejus), Baltromaitis, Baltromavičius; Bartkus, Bartkevičius и Bortkus, Bortkevičius; Blažys, Blažaitis, Blaževičius и Bložys, Bložaitis, Bloževičius. Подобных примеров множество. Как правило, более старые варианты имеют гласный o, более новые — a. Однако выбор между o и a определялся не только временем заимствования или появления личного имени, но и различной степенью сужения долгого ā в том или ином говоре на момент заимствования. Кроме того, не следует упускать из виду адаптацию заимствований и сложившуюся тенденцию автоматически заменять славянское a литовским o даже после того, как литовцы уже преобразовали долгое ā в o. В восточных окраинных районах литовского языкового ареала, где контакты со славянами очень давние, вариантов с o значительно больше, чем в других местах Литвы. Здесь говорят, например, и bõkas ‘бак’, bõlius ‘бал’, dõkas ‘крыша’ (из dach, дах), dõktorius ‘доктор’, kanovà ‘канава’ (канава), kavõlkas ‘кусок’ (белорус. каба́лак, род. п. ед. ч. каба́лка), kovà ‘кофе’, morkà ‘почтовая марка’ (marka, марка), mozà ‘смазка’ (маз, мазь), porà ‘пар’ (пара, пара), põrabkas ‘наёмный работник’ (парабак), põsas ‘паспорт’, stõršas ‘старший’ (starszy, старший), škõla ‘школа’ (szkola <лат. schola), ultõjus ‘лентяй’ (гультай), votà ‘вата’. Больше примеров см. Baltistica X(1), 92 и XXII(2), 68–69. 196 Не все эти заимствования и не во всех говорах восточной Литвы следует считать старыми, тем более что во многих местах здесь древний долгий ā сужался сравнительно поздно; местами и сейчас произносят ā с оттенком o или даже чистый ā. Кстати, в таких говорах слова, недавно попавшие из литературного языка или других диалектов, вместо o получают дифтонг uo, поскольку в системе этих говоров нет настоящего звука o; например, говорят armūonika, agranuõmas, muõzna, puõl'ka, pamiduõras... и Adiuõpa ‘Адольфас’, Bruõnius, Mūonika и т. д. На сравнительно недавнее появление вариантов с o указывают и такие слова, как aktōras ‘гектар’, появившиеся в литовском языке сравнительно недавно. Однако некоторые варианты с o, отсутствующие в литературном языке, зафиксированы далеко на западе Литвы; например, слово pošnia ‘поле, пашня, посевы’ (pasznia, пашня) употребляется в окрестностях Мариямполе, Лаздияй, Пунскаса, Шимониса; ronyčia ‘дорожка через поле’ (граница) — в окрестностях Скуодаса, Моседиса; kvōsas ‘брага’ и mōzoti ‘мазать’ бытовали даже в Малой Литве (там из польск. kwas, mazać). Немало таких форм, ныне встречающихся только в диалектах, употреблялось уже в старых письменных источниках; например, aktovā (из польск. oktawa) DP, SD, moliavōti ‘красить’ DP, BB, ponā ‘девушка, барышня’ PK, SD, senotas ‘сенат’ SD, seliova ‘ряпушка’ SD, slova ‘слава’ Ch, švobas ‘шваб’ SD, tolieris ‘такая монета, талер’ DP, tolierka ‘тарелка’ SD и др. Всё это опровергает гипотезу некоторых языковедов (Й. Казлаускаса, В. Мажюлиса) о наличии в балтийском языке долгого *ō на месте современного литовского o; кроме того, эта гипотеза не согласуется и с данными славянизированных древних балтийских топонимов, особенно гидронимов. Ср. названия рек Абольна (: облый), Нача – Ночя, Бака – Воке̇ и множество других. Вместо славянского гласного o в литовском языке, напротив, встречается a; например, abāzas ‘военный лагерь’ (польск. obóz), bagōtas ‘богатый’ (bogaty, богатый), grašis ‘мелкая монета’ (grosz), lokamstva ‘жадность’ (łakomstwo), macnūs ‘сильный’ (mocny). Ср. также pāpas DP, MP, SD ‘православный священник’ (pōpas — позднее заимствование из русского поп). Именно это послужило основой адаптации слов славянского происхождения: их o автоматически заменялось литовским a, а их a — литовским o. После аффрикат и согласных r, š, ž у наших славянских соседей имеется гласный вторичного происхождения a, возникший вследствие смягчения этих согласных. В подобных словах у литовцев вместо ожидаемых o или a часто встречаются ė или e; например, cėlius Tvr наряду с cōlis в других говорах ‘мера длины, равная 25,4 мм’ (из польск. cal), andarēkas (undarēkas) Brsl вместо andarōkas (undarōkas) в других говорах ‘юбка’ (из польск. andarak < нем. Unterrock), šarenčius Žml вместо šarančius ‘саранча’ (польск. szarańcza, рус. саранча), pažėras Kls, Tvr, Lz вместо pažāras ‘пожар’ (pożar, пожар). Наши восточные соседи, предки современных белорусов, начали отвер твёрдыми мягкие аффрикаты и согласные r, š, ž в XIV веке, а южные соседи-поляки отвердили их ещё раньше. Как бы то ни было, в канцелярском языке Великого княжества Литовского эти согласные уже отражены как отвердевшие. Таким образом, древние славянские сочетания c'a, č'a, r'a, s'a, z'a (= ce, če, re, še, že) вследствие отвердения мягких c', č', r', s', ž' превратились в ca, ča, ra, ša, ža. В литовских славянизмах, заимствованных до отвердения, после этих согласных встречается гласный e, который в позиции удлинения сузился и превратился в современное ė; например, čerepvčia Sd, čerpe в словарях XVII века < черепица (>белор. чапаніца). В заимствованиях, полученных после отвердения, вместо e(ė) встречается o(ă), 197 но мягкость согласного обычно сохраняется, например, čiobras, čiobrelis «такое лекарственное растение» наряду с čėbras, čėbrėlis — оба варианта встречаются уже в текстах XVII в., и нелегко установить, где результат нормального фонетического развития, а где порождение гиперкоррекции, тем более что происхождение славянского чабръ неясно. Следует сказать, что дублеты типа če (čė) || či затронуты звуковой адаптацией и гиперкоррекцией ещё сильнее, чем колебание a||o. Поэтому далее будут приведены лишь наиболее характерные примеры этого явления, с попыткой в отдельных случаях предположительно объяснить причины такого вокализма. Начнём со слов с ė, e, зафиксированных в старых письменных источниках. Сначала приводятся слова с таким вокализмом в позиции после č: čebàtas «длинный сапог» DP, Vln, SD, KN из чеботь> чобот (заимствование из татарского?). Ср. čebatõrius «сапожник» DP, SD < чеботарь; čėdyti «экономить, беречь» Mž, WP, BB, MP, SD из щадить (слав. *ščędĭti); čėrkà «рюмка» Ch, SD из czarka (гиперкоррекция?); černýlas «чернила» BB из чернило (белор. чарніла). Со временем его вытеснило исконное слово rašalas, čėrtas «чёрт» Mž, DP, WP, KN из чертъ (белор. чорт, польск. czart, czort); čėsas «время» из часъ (вероятнее всего, гиперкоррекция); čėsnākas BB, Ch, SD из чеснок (белор. часнок); čėstis «счастье» Mž, BB, DP, Ch, KN из счастье (слав. *ščęstьje). Ср. čėst/lyvas «счастливый» Lex, ščėstlyvas «то же» KN (белор. счастливый); čėstis, čėstis «честь; угощение» Mž, BB, DP, Ch, PK из честь; čėstavóti «угощать» Mž, BB, DK, KN из чествовать; čėvergàs «четверг» DP, PK, WP из четвергъ (белор. чацверг); pėčėtis «печать» Mž, BB, Vln, PK, SD из *печать> печать. Ср. pėčiotis «то же» S. Dauk. Позиция после r (мягкий r′ отвердел только в белорусском языке, причём не во всех его диалектах): rėčkà «полубочка» Mž, Q из ряжка (белор. ражка); ряд ‘очередь, порядок’ Mž, DP, Ch из рядъ (белор. рад); рядить ‘приводить в порядок, украшать’ из рядить; Позиция после ш. шанаво́ти ‘уважать, любить’ Ch, KN из польск. szanować<, ср. schonen, и šėnavõnė ‘уважение’ Ch из польск. szanowanie (гиперкоррекция?); ше̇па ‘шкаф’ SD из шапа или польск. szafa<, ср. Schaff (гиперкоррекция?); ше̇пориус ‘надзиратель, слуга’ KN из польск. szafarz <, ср.-в.-нем. schaffâri (гиперкоррекция?); ше̇тра ‘палатка’ DP из польск. szatra (заимствование из тюркских языков, ср. тат. čadyr; литовская форма с ē, вероятнее всего, объясняется как гиперкоррекция). Позиция после ž. же̇днас ‘каждый; ни один’ BB, WP, Ch, KN из жадны, жадень, польск. żadny (гиперкоррекция?); 198 «zhėglius, zhėglis» ‘парус’ MP из польск. żagiel (<нем. Segel). Употреблял и Бреткунас; в его письменных источниках это слово может быть заимствованием из немецкого языка. Ср. «zhėgliorius» ‘моряк’ MP; «zhėkas» ‘церковный служитель, ученик’ Mž, BB, WP, DP, MP из польск. żak < лат. diacus, diaconus (гиперкоррекция в литовском языке?); «želavóti» ‘жалеть’ BB < жаловать, польск. żałować и «želaba» ‘траур’ Ch из жалоба (гиперкоррекции?). Ср. «želaba» ‘траур’ BB; «žertas», ‘смех, насмешки’ KN из картъ или польск. żart < др.-в.-нем. schérz. Ср. «žertavóti» ‘шутить, насмехаться’ Ch из польск. żartować. Примеры с e, ė, не отмеченные в старых письменных источниках, но встречающиеся в современных диалектах: Позиция после c, č: «čėrius» ‘царь’ Ad, Tvr, Dsn, Šlčn, Lz из царь (переоформлено из цѣсарь < лат. Caesar); «čėdas» ‘сажа’ Ad, Dv, Lz и «čėdas» ‘то же’ Grv, Žž, Bsg, Vb из чадъ, польск. czad (гиперкоррекция?). Ср. «čiõdas» ‘то же’ Plš, Kltn; «čėjus» ‘чай’ Ad из чай < тат. čaj (гиперкоррекция?). Ср. «čõjus» ‘то же’ Švnč; «čėrai» ‘колдовство, чары’ Lz, Švnč, Rdm, Kp и «čėrai» ‘то же’ широко из чары (гиперкоррекция?). Позиция после š. «šebalbónai» ‘такое растение’ Šn и «šabalbónai» ‘то же’ широко из польск. szabelbon или нем. (Восточная Пруссия) šabalbóne (гиперкоррекция?); «šėbas» ‘еврейский праздник субботы’ Ds и «šābas» ‘то же’ широко из шабас, польск. szabas < идиш šabbes < евр. šabbāt⁹ (гиперкоррекция?); «šėželka» ‘пруд’ Mlt, Dkšt, Dglš и «šėžlauka» ‘то же’ Tvr из сажевка, польск. sadzawka (гиперкоррекция?). Ср. «sõdžiauka» широко, «sōdzauka» Ch, «sõžiauka» DP, SD. Позиция после ž. «žėba» ‘лягушка’ Lz, Kls, Šlčn, Dbč, Zt, Nč из жаба, žaba (гиперкоррекция?). Дальнейшее исследование этих и других слов (приведены лишь наиболее характерные примеры) должно уточнить истинные причины появления вариантов с a, o, ė, e, то есть установить, где имеет место нормальное развитие звуков, а где причиной стала адаптация, гиперкоррекция или какие-либо иные явления. ŠALTINIAI BB – Biblia tatai esti Wissas Schwentas Raschtas Lietuwischkai pergulditas per Jana Bretkuna Lietuvos Plebona Karaliaucziuie (1590 m. rankraštis). Ch – S. B. Chilinski – Biblie su didžiu dabojimu perguldita Lietuwos žmonėms..., išspaus­ta Londone 1660 m. S.Dauk – Simonas Daukantas, jo raštai. DK – Kathechismas arba mokslas kiekwienam kriksczionii priwalws... Išguldytas... per Kuniga Mikaloju Daug sza... Išspąustas Wilniuie... 1595. DP – Postilla Catholicka... Per Kúnigą Mikaloiv Davkszą... iż lękiszko perguldita... Wilniui Drukárnioi Akademìos... 1599. KN – (S. Jaugelis Telega) Psalmay Dowida szwenta... (Kniga Nobaznistes Krikščioniszkos... antra karta perdrukawota... Kiedaynise... 1653). 199 MP – Postilla Lietuwiszka... Wilniwy per Jokubą Morkuną... Metuose... 1600. Mž – Mažvydo s. Seniausieji lietuvių kalbos paminklai iki 1570 metams... Kaunas, 1922. PK – Polski z Litewskim Katechism... Nakładem... Málcherá Pietkiewicżą... W Wilnie: Drukował Stanisław Wierzejski... Roku 1598. Q – Buv. Karaliaučiaus archyvo rankraštinis (vadinamas A.Krauzės) vokiškai lietuviškas XVII amž. žodynas. SD – Dictionarium trium linguarum, In usum Studiosae Iuventutis, Avctore... Constantino Szyrwid... Quinta editio... Vilnae... M. DCC. XIII. Vln – Bartholomäus Willent’s litauische Uebersetzung des Luther’schen Enchiridions und der Episteln und Evangelien... Göttingen... 1882. WP – Volfenbiutelio postilė (Volfenbiutelio bibliotekos 1573 m. rankraštis). ZUM WECHSEL DER VOKALE a, o, e, ē IN DEN SLAWISMEN Zusammenfassung Statt des slaw. a liegen in den lit. Entlehnungen die Vokale a, o, e, ē vor, vgl.: panna, pan, zart, szas und lit. panā, põnas, žērtas, čēsas. Wie ist das zu erklären? Im Beitrag wird diese Erscheinung untersucht; es wird der Schluß gezogen, daß sie im Litauischen vor allem bedingt sind durch den Übergang der baltischen langen ā, ē in die geschlossenen engeren o, ē sowie der slawischen palatalisierten c, č, r, š, ž in harte Konsonanten und der Veränderung der nachfolgenden Vokale. Die vorliegenden Varianten spiegeln in vielen Fällen die Chronologie des Entlehnungsprozesses wider; doch ist diese ziemlich ungenau wegen des nichtsynchronischen Übergange von ā, ē in engere Vokale, der in litauischen Dialekten beobachtet wird wie auch wegen der Adaption und der Hyperkorrektion der Entlehnungen, die nicht immer leicht zu erklären sind. Die eigentlichen Ursachen also, die Entstehung mancher Varianten im Vokalsystem bestimmt haben, sind schwer zu ergründen. 200