„Linguistica Baltica“ ketvirtasis tomas

В грамматиках, подготовленных институтом. Мысль о том, что в обобщённых утверждениях и формулировках так называемых «вечных истин» связка есть, например: человек есть смертный (212), представляется спорной. Предложения этого типа без связки, представляющие индоевропейские именные предложения, издавна и широко употребляются в литовском языке (дуб — жароустойчивое дерево; человек смертен и т. д.). Новым и интересным является раздел о согласовании (229–235), в котором описано множество особенностей согласования, характерных для литовского языка. В последней главе книги, посвящённой порядку слов (236–247), раскрывается роль актуального членения предложения при выборе различных моделей порядка слов, соотношение этих моделей с различными конструкциями в английском языке, а также многие другие важные вопросы этой области, которые до сих пор последовательно не рассматривались в грамматических курсах такого рода. В заключение хотелось бы подчеркнуть, что книга Терје Маттиассена представляет собой последовательное, краткое и систематическое описание грамматической системы литовского языка, которое будет полезно не только изучающим литовский язык, но и авторам будущих грамматических трудов. Vytautas Ambrazas ЧЕТВЁРТЫЙ ТОМ «LINGUISTICA BALTICA» Вот мы и взяли в руки уже четвёртый том международного журнала по балтистике «Linguistica Baltica», издаваемого в Польше с 1992 года. Этот том особенный: он посвящён столетию со дня рождения выдающегося индоевропеиста и балтиста Ю. Куриловича. В начале, после краткого предисловия, В. Смоциньский (с. XI–XXV), основатель и редактор этого замечательного журнала по балтистике, рассказывает о жизни и научной деятельности своего учителя Ю. Куриловича. Затем своими воспоминаниями о Ю. Куриловиче делятся В. Скалмовский (с. XXVII–XXXII), С. Урбанчик (с. XXXII–XXXVII), Ф. Славский (с. XXXIX–XL). Биографическую часть завершает подробная библиография балтистских и славистских работ Ю. Куриловича, составленная В. Смоциньским (с. XLI–XLIX). Далее публикуются 36 статей, написанных на английском, немецком, французском, итальянском и русском языках и посвящённых различным вопросам балтистики и славистики, а некоторые — также индоевропеистики. Радостно видеть в этом томе «Linguistica Baltica» (как и в других томах) фамилии литовских языковедов. Прежде всего следует отметить статью З. Зинкявичюса (с. 83–91), в которой на основе анализа рукописных текстов, записанных до выхода «Катехизиса» М. Мажвидаса, выдвигается гипотеза о том, что рукописные литовские тексты могли существовать уже во времена Миндаугаса. С. Каралюнас (с. 135–140) предлагает оригинальную этимологию слова век. Покойный В. Гринавецкис (с. 145–148) связал встречающееся в жемайтском диалекте слово kanka «сосна» с латышским kuõks «дерево». 256 (см. также Kalbotyra 44(1), 1995, 89–90). Б. С т у н д ж я (с. 75–82) рассматривает ударение в литовских глаголах с приставками. Некоторые статьи иностранцев также посвящены литуанистике. Дж. Д. Р а н г е (с. 93–102) обсуждает употребление аллатива и адессива в письменных памятниках XVI века. Следует отметить, что он издает и исследует перевод Библии Й. Бреткуна: уже вышло несколько объемных томов, за что во время его пребывания в Литве в 1997 году ему была присуждена премия имени М. Мажвидаса. Дж. М и к е л и н и (с. 103–111), продолжая анализ «Margarita theologica» С. Вайшнораса,1, рассматривает перевод латинской глагольной фразы. Р. Л ю р (с. 119–130) пишет о вопросительных частицах в древних литовских письменных памятниках. Э. С т а н к е в и ч ю с (с. 61–73) обсуждает некоторые аспекты действия закона Ф. де Соссюра. Ф. К о р т л а н д т (с. 141–143) полагает, что с исторической точки зрения суффиксы -auti и -uoti являются вариантами одного суффикса. Дж. Т. Р и к о в (с. 131–134) связывает лит. galėti со слав. *golemb «большой, широкий, высокий». В. В и т к о в с к и (с. 149–151) приводит замечания о нескольких балтизмах в белорусском языке, упоминаемых в словаре Й. Лауцюйте1. В. М а н ч а к (с. 113–117), опираясь на аналогии из романских языков, защищает выдвинутую ранее Й. Казлаускасом2 гипотезу о том, что форма сослагательного наклонения литовского языка -čia происходит от -čiau. Однако данные из древних литовских письменных памятников и диалектов, по-видимому, скорее подтверждают мысль о том, что форма -čia древнее, чем -čiau3, хотя происхождение самой формы *-tį̯a пока не вполне ясно.4 В ряде статей рассматриваются и более широкие проблемы балтистики. А. Э р х а р т (с. 1–12) пытается ответить на вопрос, являются ли балтийские и анатолийские языки архаичными или консервативными. Развивая идеи Е. Куриловича, Х. Б и р н б а у м (с. 13–22) пишет о редуцированной и нулевой ступенях аблаута в балтийских языках, а Т. М а т и а с с е н (с. 41–53) — о восточнобалтийских языках и индоевропейском. Э. И. П о л о м е (с. 35–40) обозревает религиозную терминологию балтийских языков. Б. Дж. Д а р д е н (с. 217–223) связывает s-футурум балтийских языков с s-аористом славянских языков. Х. С е л д е с л а х т с и П. С в и г г а р с (с. 23–33) высказывают предположение, что названия орудий в балтийских и славянских языках с суффиксом -to- восходят к соответствующим производным с *-tlo- (например, лит. káltas < *koltlo-, слав. mlatъ «молот» < moltlo-, ср. лат. marculus). Однако эта гипотеза вызывает немало вопросов. Прежде всего, как объяснить превращение сочетания согласных tl в согласный t? Кроме того, следует иметь в виду, что сама категория образования названий орудий не очень древняя; вероятно, она начала складываться лишь в самый поздний период существования праиндоевропейского языка или даже после его распада. Ведь суффикс названий орудий *-tlo-/-tro- — всего лишь вариант суффикса названий деятелей *-tel-/-ter-.5 Поэтому неудивительно, что от одного и того же глагола в одних языках образовано название орудия с суффиксом *-tlo-, а в других — с адъективным суффиксом *-to- (ср. слав. mlatъ и лат. marculus). В балтийских языках для образования названий орудий использовались и другие адъективные суффиксы: *-lo-, *-no-, *-ro-, *-uo-.6 Так не проще ли и дальше выводить балтийский суффикс -tas из и.-е. *-to-? В целых четырех статьях рассматриваются связи балтийских и финских языков. Р.-П. Р и т т е р 257 (с. 193–198), опираясь на анализ балтизмов в финских языках, пытается ответить на вопрос, когда начались контакты между балтийскими и финскими языками. Т. К. Нильссон (с. 199–207) ищет в прибалтийско-финских языках наречия типа лит. laukan, а К. Лиукконен (с. 209–210) — соответствия конструкции jo būta. Л. Ваба (с. 211–216) обсуждает названия цветов балтийского происхождения в эстонских словарях XVII века. Три статьи посвящены латышскому языку. А. Хольвоэт (с. 153–161) рассматривает безличные предложения в латышском языке. Р. Дерксен (с. 163–168) исследует происхождение латышских интонаций. Покойный В. Й. Зепс (с. 169–172) писал о некоторых особенностях латгальского диалекта. В двух статьях исследуются отношения прусского и немецкого языков. В. Смоциньский (с. 173–184) полагает, что некоторые формы прусского языка могли быть образованы по образцу немецкого (ср., например, прус. acc. lab­bas и нем. nom.-acc. Gutes). Здесь можно лишь добавить, что о значительном влиянии немецкого языка на систему имен существительных прусского языка говорит и А. Росинас в своей новой монографии.1 Ф. Хинце (с. 185–192) сравнивает образования, обозначающие птиц, в прусском языке с немецкими соответствиями. Э. П. Хэмп (с. 277–278), говоря об алб. perēndi «император, господин», упоминает также происхождение имени балтийского бога Perkūnas. Балтистов может заинтересовать и статья Ф. Бадера (с. 265–276) о лат. sōl, родственном лит. sáulē. Оставшиеся шесть статей посвящены славистике. Том завершается рецензией Й. Д. Рангеса (с. 279–283) на книгу Р. Эккерта, Э.-Й. Буткевичюте, Ф. Хинце «Die baltischen Sprachen. Eine Einführung» (Leipzig-Berlin-München: Langenscheidt, Verlag Enzyklopädie, 1994)2, подробной библиографией балтистических работ за 1994 год, составленной П. Вуйчиком с соавторами (с. 287–313), списком изданий, полученных редакцией «Linguistica Baltica» в 1995 году (с. 315–318), и указателем слов, подготовленным В. Совой и М. Гжеляком (с. 319–328). Как видно из этого краткого обзора одного тома, «Linguistica Baltica» наряду с основанной Й. Казлаускасом «Baltistica» становится одним из важнейших журналов по балтистике, объединяющим вокруг себя лингвистов из разных стран, пишущих о балтийских языках. Будем с нетерпением ждать дальнейших томов этого превосходного журнала, как по содержанию, так и по оформлению. В заключение следует еще напомнить, что в том же 1995 году, когда готовился рецензируемый том «Linguistica Baltica», благодаря двум молодым и энергичным балтистам, П. У. Дини и Н. Михайлову, в Италии появился еще один новый журнал по балтистике — «Res Balticae»,3 а ранее основанный журнал «Ponto Baltica» выпустил свой VI том. Кроме того, в 1995 году, помимо VII конгресса балтистов, проходившего в Риге, известный индоевропеист и балтист А. Баммесбергер организовал широкую международную конференцию балтистов в городе Айхштетт на юге Германии.1 Итак, голос балтистов звучит во всем мире все шире; будем надеяться, что он будет звучать все громче и увереннее. Саулюс Амбразас 258