Lietuvių rašomosios kalbos ir tarmių santykis XVIII a. LDK

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXIX (1998) Jonas PALIONIS Vilniaus universitetas СООТНОШЕНИЕ ЛИТОВСКОГО ПИСЬМЕННОГО ЯЗЫКА И ДИАЛЕКТОВ В XVIII в. ВКЛ § 1. Начало формирования церковной письменной койне в ВКЛ Уже при рассмотрении соотношения литовского письменного языка и диалектов в Восточной Пруссии XVII в. упоминалось, что до этого столетия в развитии литовского письменного языка в ВКЛ выделялись две ветви: средняя и восточная — дзукская1. Но с начала XVIII в. последняя стала явно угасать, и вместо нее утвердилась средняя, или, точнее говоря, на основе диалекта центральных аукштайтов начала складываться определенная церковная письменная койне2. Формирование такой койне можно связывать уже с изданиями кедайняйских кальвинистов второй половины XVII в., в которых фонетика и морфология говоров центральных аукштайтов были разбавлены изредка встречавшимися формами жемайтских и западноаукштайтских говоров, расположенных ближе к Жемайтии3. Однако особенно отчетливо формирование такой койне отражено в издании евангелий 1705 г. («Ewaniele Polskie y Litewskie»), в котором большая часть восточных и дзукских форм из более ранних изданий была заменена средними. Например, в нем к средним были приведены формы с восточными дифтонгами пунктинников [um], [un], [im], [in]; ср. в издании 1690 г. n. sg. m. łumdnikas 78,7, g. pl. duntu 31,19, Vnt untros 14,5, Vnt pinktos 33,4... и в издании 1705 г. łamdinikas 71,8, dantu 27,18, Ant antros 11,24, Ant penktos 29,2... В нем были также приведены к средним (соответственно, к сувакским) восточные и дзукские окончания винительного падежа ед. ч.; ср. в издании 1690 г. gieru 28,8, runku 29,9, galiby 17,9, źwayzdy 21,8... и в издании 1705 г. gierą 24,2, ranką 25,12, galibę 14,12, źwayzdę 18,2–3... Ср. также в издании 1690 г. i. sg. duonu 46,7, fu giedu 126,7, fu galiby didžu 4,4–5... и в издании 1705 г. duona 41,6, fu gieda 119,24, fu galibe didžia 2,3–4...; в издании 1690 г. in. sg. kami 215,5, mielty 135,2, źiwati 174,5... и в издании 1705 г. kame 201,5, mielte 127,14, źiwate 163,16... Кроме того, в издании 1705 г. союз adunt регулярно заменяется на idant, предлог и приставка ažu в 1 P a l i o n i s J. Соотношение литовского письменного языка и диалектов в Восточной Пруссии XVII в. – LKK XXXVIII, 38–62. 2 З. З и н к я в и ч ю с называет его неопределенным и неточным термином «традиционный язык письменных памятников», см. его «История литовского языка», т. 4, Вильнюс: Mokslas, 1990, с. 24 и др. 3 Подробнее см.: P a l i o n i s J. Литературный литовский язык XVI–XVII вв., Вильнюс: Mintis, 1967, с. 75–77. Поскольку в издании 1781 г. «K n i g o s N o b a z n i s t e s K r i k š č i o n i s z k o s», по-видимому, несколько отредактированном Микалоюсом Цераускасом (главным образом в отношении орфографии и пунктуации), язык по существу не исправлялся, здесь не рассматривается соотношение языка этого издания с диалектами. 101 за, предлог между в между. Однако с тенденцией к среднеязычной (соответственно западноязычной) нормализации плохо согласовывалась довольно регулярная замена в издании 1705 г. безударного окончания -o на -a по сравнению с изданием 1690 г., например: g. sg. m. giero noro 14,4 > giera nora 11,13, giwo 187,14 > giwa 175,23..., praet. 3 átaio 17,6 > ateia 14,4, buvo 12,4 > buwa 9,17... Такая замена, по-видимому, свидетельствует о том, что редактор издания 1705 г. происходил из северных литовских говоров или стремился подстроиться под них. § 2. Проблема среднеязычной нормализации восточнолитовских евангелий На вопрос, почему в издании евангелий 1705 г. произошел резкий переход от восточноаукштайтского к среднеаукштайтскому диалекту, нелегко ответить. Обычно это объясняют ополячиванием литовской знати в Виленском крае и отсутствием тех, кто заботился бы об издании восточнолитовских текстов4. Однако такое объяснение, хотя и имеет основания, все же носит априорный характер и является слишком общим. То, что в 1713 г. в Вильнюсе было издано пятое издание восточнолитовского словаря К. Сирвидаса, что до конца третьей четверти XVIII в. здесь печатались восточнолитовские формулы крещения и других обрядов («Rituale sacramentorvm»), что сохранились тексты восточнолитовских рукописных проповедей, написанные не только в начале XVIII в. («Contiones Litvanicae»)5, но и в его конце (сборник проповедей Киприянаса Лукаускаса 1797 г.)6, свидетельствует о том, что потребность в восточнолитовских религиозных текстах, особенно в текстах евангелий, в Виленской епархии не могла полностью исчезнуть. С другой стороны, заботиться об издании восточнолитовских евангелий должен был не обязательно священнослужитель, происходивший из Виленского края. Подготовить новое восточнолитовское издание, не изменяя язык или изменяя его лишь незначительно, на основе предыдущих было нетрудно любому литовскоязычному священнослужителю из любого края. А таких священнослужителей, окончивших основанную еще в 1582 г. Виленскую епархиальную духовную семинарию и служивших среди восточных аукштайтов, должно было быть немало; несомненно, восточнолитовские тексты евангелий были бы им полезны, поскольку местным жителям было бы легче их понимать. Итак, по-видимому, существовали и другие причины, обусловившие среднеязычную нормализацию языка издания евангелий 1705 г. Одной из них могло быть желание, особенно руководства Жемайтской епархии, вернуться к прежней традиции (М. Даукансы, кальвинистских текстов). Такое желание могло быть вызвано стремлением этого руководства распространить и укрепить католицизм в юго-восточной части епархии7, где (особенно в Кедайняй и их окрестностях) во второй половине XVII в. 4 Зинкявичюс З. Восточная письменная речь литовцев XVII в., её происхождение и исчезновение. – Baltistica 8(2), 1972, 98; О происхождении языка литовской письменности. – там же, 13 (1), 1977, 243; История литовского языка 4,24; Йоникас П. Литовский язык и народ на протяжении веков, Чикаго, 1987, 128. 5 См. Palionis J. Dėl „Contiones Litvanicae“ kalbos. – „Kalbotyra“ 23 (1), Vilnius, 1971, 37–42. 6 См. Karaciejus J. Kelios pastabos dėl K. Lukausko „Pamokslų“ kalbos. – Lukauskas K. Pamokslai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1996,19. 7 В XVII в. Жемайтскому епископству принадлежали не только территории проживания собственно жемайтов, но и немало аукштайтских приходов: Joniškio, Šeduvos, Smilgių, Radviliškio, Pakruojo, Klovainių, Lygumų, Smilgių, Rozalimo, Krakių, Baisogalos, Krekenavos, Surviliškio, Dotnuvos, Kėdainių, Josvainių, Pašusvio, Veliuonos, Jurbarko, Betygalos, Ariogalos, Vilkijos, Joniškėlio, Kriukų, Pašvitinio, Linkuvos, Saločių, Šiaulėnų и др. (см. Czersky St. Opis Żmudzkiéy dyecezyi; Wilno 1830). 102 Реформаты имели здесь прочные позиции и издали немало собственных сочинений, основанных на среднеаукштайтском диалекте. Другая возможная причина состоит в том, что среднеаукштайтский диалект, занимая промежуточное положение между восточно-, западно- и южноаукштайтскими диалектами, лучше любого другого мог подходить для нужд церковной практики: он обладал не только более давними традициями печатных религиозных сочинений, но и значительным числом общих структурных черт с невосточными аукштайтскими диалектами и говорами. Наконец, нельзя исключать и возможность того, что составитель издания 1705 г. происходил из среды носителей среднеаукштайтского диалекта, хотя это едва ли могло иметь решающее значение: тексты евангелий, как и других религиозных сочинений, должны были утверждаться церковным начальством. Правда, на титульном листе издания 1705 г. отметка об утверждении отсутствует, но это не означает, что издание вышло без ведома церковного начальства. На титульном листе издания евангелий 1647 г. (по-видимому, второго?) утверждение выражено словами „Wydane za dozwoleniem ſtárƒzych“ (ср. также аналогичную запись в постилле М. Даукши „Su walá ir daláidimu wireuſių“ или записи в „Punktai sakymų“ К. Ширвида: “z dozwoleniem starszych wydáne“ Id., „Zá pozwoleniem Stárſzych“ II d.). Утверждая издание евангелий 1705 г., церковное начальство, несомненно, санкционировало и внесённые в этом издании языковые изменения. Можно даже предположить, что, стремясь сделать язык близким кедайняйским изданиям реформатов и тем самым шире распространить католические сочинения в юго-восточной части Жемайтской епископии, оно намеренно инициировало «осреднеаукштайчивание» языка издания евангелий 1705 г. Однако, каковы бы ни были причины поворота к среднеаукштайтскому диалекту в издании евангелий 1705 г., этот поворот имел большое значение для развития литовского письменного языка в XVIII в. Он отразился и в анонимной грамматике 1737 г., где говорилось, что заглавие грамматики свидетельствует об общераспространённости употребляемого в ней диалекта [„Praefixus exili huic operae titulus, monſtrat Univerſalem huius (qua conſtat) Dialecti per totam Litvaniam acceptatio-nem“]. Он в значительной мере определил и всё дальнейшее развитие этого языка, особенно его церковного стиля, в Литве в XIX в. Многие невосточные сочинения XVIII в. также основывались на среднеаукштайтском диалекте, в большей или меньшей степени смешанном с жемайтскими или восточными особенностями. Прежде всего, издание 1705 г. послужило основой для последующих изданий „Evangelijų...“, которых в XVIII в. вышло более двадцати. Долгое время, вероятно, ради сохранения единообразия текстов евангелий, их язык не менялся. Лишь в издании 1779 г. изредка встречается уже то одна, то другая жемайтская форма, например: praet. 3 kalbeje 63,25, cond. 1 sg. padarico 49,7, regecio 49,9–10, imper. 2 pl. palirodikiet 137,8, n. pl. žodey 81,13 (последняя форма встречается уже в издании 1774 г.). Ещё больше жемайтских форм в издании 1794 г., хотя и в нём они попадаются лишь местами. Например, помимо перенесённых в него только что упомянутых жемайтских форм издания 1779 г., к ним следует отнести также следующие: a. sg. m. prižodi 39,5 (// priežodi 100,24), praes. 3 gale 98,4, praes. 2 pl. tikieie 59,12, regiete 74,13, part. act. praes. 103 n. sg. m. palžanteys «разрывающими» 111,21–22, fu munim 104, 9, adv. tujaus 55,4. Такие и другие жемайтские формы встречаются также в изданиях 1797 и 1799 гг., основанных на вышедших ранее. § 3. Церковное койне в «Pamoksle krikščianiškame» Одна из первых книжек XVIII в., изданных на церковном койне, — „Pamokslas Krikščianiſzkas“, вышедшая в 1725 г. и предназначенная для верующих Жемайтской епископии. Из помещённого в ней предисловия можно было бы заключить, что его написал епископ А. Хорайнас: „Jo Mylista kunigas Aleksandras Horainas byskupas Žemaičiu norėdamas dusziu sawo aweliu iszganimo kaip perla arba žemcziuga brangiausia but regedamas sawo byskupistes žmonemus palecawojā“. Однако считается, что Хорайнас лишь рекомендовал эту книжку к печати, а её автором был иезуитский проповедник Пранас Шрубаускас (1620–1680)8. Если это действительно так, то издание 1725 г. было не первым и, кроме того, подготовлено представителем жемайтского диалекта9. О преобладании среднеаукштайтских форм в фонологии и морфологии „Pamokslo...“ 1725 г. свидетельствуют, с одной стороны, сохранение твёрдого [ł] перед гласными типа [e], а с другой — то, что первые компоненты дифтонгов [a, e + m, n] в большинстве случаев не сужены; ср.: a) inf. attaylt 31,6, adv. ikšiotay 2,2..., inf. gaytetis 37,24–25, n. sg. f. meyte 22,13, imper. 2 sg. Milek 22,10..., b) adv. amžinay 48,11, g. sg. f. amžinos 27,11..., in. sg. f. Antro 20,14, i. sg. m. Brangiauiu 16,19, in. sg. m. danguy 7,14..., n. sg. f. śwenčiaulia 4,10, n. sg. m. žianktas... Однако нельзя сказать, что эти особенности, особенно последняя, выдержаны последовательно. Вероятно, под влиянием более ранних восточных текстов здесь изредка встречаются и реликтовые формы с пунктиновыми [um], [un], например: praet. 3 nužingie 12,20, fut. 3 palumdis 46,16, g. sg. f. pinktos 45,16, a. pl. m. žinkkus 40, 3. В более поздних изданиях „Pamoksto...“ (1743, 1762 гг.) почти все эти формы заменены среднеаукштайтскими (соответственно западноаукштайтскими): nužengie 11,13–14, nužengie Pkr3, žienklus Pkr3..., 29,8. С другой стороны, в более поздних изданиях, особенно 1762 г., встречается также некоторое число форм, которые можно считать жемайтскими: g. pl. draud enčių 19,28; 22,13–14, mitaširdingu там же 24,19, g. sg. f. mileftas там же 17,23, g. pl. nupehnu 29,23 (// praet. 2 sg. nuopeln iey 29,6), prviž muni 18,19, n. sg. m. prilztarawimas 23,2–3 (рядом с prież 20,24, inf. prieżtráut 43,1), inf. saugotyis 32,21, praet. 3 ludėie 15,25, imper. 2 sg. [zwękies 41,12–13... Это позволяет предположить, что издание 1762 г., вероятно, было подготовлено представителем жемайтского диалекта (доунинником), который воспользовался более ранними изданиями. Ещё больше жемайтских особенностей имеется и в расширенном издании 1781 г., ср.: praes. 3 doud 38,12, a. sg. muni 71,9, praep. nug 35,19, d. pl. wyfums 39,4, adv. Tonkie 17,24 cond. 3 izgielbietum 10,19. 8 Биржишка В. Aleksandrynas 1, Чикаго: JAV LB Kultūros fondas, 1960, 322; ср. Lietuvos TSR bibliografija [далее — LTB], Вильнюс: Mintis, 1969, 409. 9 М. Валанчюс называл его жемайтом (см. Valančius M. Raštai 2, Вильнюс: Vaga,1972, 271), тогда как в LTB 403 он выводится из Каунаса. 104 § 4. Церковная речь в сельских католических песенниках В сельской церковной среде был напечатан и католический песенник «Balsas širdies» 1726 г., приписываемый (не без некоторых сомнений) упомянутому выше Пр. Шрубаускасу и выдержавший около 10 изданий в XVIII в.¹⁰ Поскольку большая часть песнопений этого песенника заимствована из «Giesmės» С. Славочинскиса 1646 г., а переводы некоторых псалмов — из подготовленной С. Яугелисом-Телегой «Knyga nobažnystės» (с отдельными строками песнопений и псалмов, подвергнутыми лишь большей или меньшей редактуре)¹¹, в него могло перейти немало языковых элементов этих прототипов. Например, из последнего в песенник 1726 г. могли попасть некоторые жемайтские формы (a. pl. f. Gieydenčias BŠ 235,11, imper. 2 pl. giedokiam там же 41,2, adv. Ikayl̇tey, in. sg. f. winibey там же 150,8 и др.). Однако во многих случаях жемайтские формы из песенника Славочинскиса в песеннике 1726 г. заменены аукштайтскими (ср. imper. 2 pl. dziaukiateś SIG 85,13> džiaukites BŠ 20,24; g. sg. f. Iwas 68,16> Jewos 7,5; n. sg. f. mitaširdinga 69,12> miehaširdinga 7,16; praep pri 7,5> prieg 13,5; d. pl. m. wil̇ims 67,15> wiliems 6,18). Особенно часто безударное окончание -a заменялось на -o, например: praet. 3 atwadawá SIG 70,4>atwadawo BŠ 7,25–26; buwa 76,12>buwo 13,12; ławá 75,14>ławo 12,16; tawa 69,7> tawo 7,13... Помимо изредка встречающихся жемайтских форм, в «Balsas širdies» обнаруживаются и некоторые формы с -u, -i (<-ą, -ę), характерные для восточных аукштайтов и дзукийцев: a. sg. giełmi linkłmu 107,15, kožnu žmogų 142,11, kunu ir krauju 108,11, stalu 108,10...; n. sg. dawis 72,15, pajautis 40,5; adv. draugi 73,11... Однако таких форм в песеннике 1726 г. немного, к тому же они чаще встречаются лишь в отдельных песнопениях. Поэтому можно предположить, что это отражение языка более ранних восточных религиозных текстов. С диалектом средних (соответственно западных) аукштайтов язык «Balsas širdies» связывают в сущности те же особенности фонологии и морфологии, что и упомянутые выше тексты, а именно: а) твердый [ł] перед гласными типа [e], с одной стороны, и б) дифтонги [a, e + m, n] с нерасширенными первыми компонентами — с другой. Но в целом в фонологии и морфологии этого песенника представлена более пестрая мозаика форм разных диалектов, чем в других письменных текстах первой половины XVIII в., и больше разнообразных вариантов; ср. praes. 2 sg. affi 194,19 // Ellfi 200,12; a. sg. ká III,24 // ku 5,22; n. sg. f. knigiata V,12 // knigiate V,25, praet. 3 ataja 32,14 // n. sg. atejás 71,25; ifeja 26,16; d. pl. mum(s) 876 // mumís 92,4; praes. 3 łarktis 118,8 // fergt 118,12; imper. 1 pl. giedokem 96,10 // nia partokim 96,11–12; g. sg. wand(enio) 54,9 // wandenia 54,19... Пожалуй, большинство таких вариантов возникло вследствие использования составителем «Balsas širdies» упомянутых более ранних песенников. Об этом свидетельствуют, например, следующие факты. В псалмах этого песенника, заимствованных из «Knyga nobažnystės», глагольные формы с энклитическим местоимением mi обычно заменены неэнклитическими, ср.: praet. 2 sg. notmittoiey KN 31,6→ nia atłtoiey BŠ 136,12, praes. 3 įpmišekiná и т. 10 Biržiška V. Aleksandrynas 1, 321; LTB 1, 403,406. 11 Lebedys J. S. M. Slavočinskis. Giesmės, Vilnius: Valstybinė grožinės literatūros leidykla, 1958, 52. 105 с. 35,15 → man izgaysina там же 138,20. Однако иногда встречаются и неизмененные формы: imper. 2 sg. atmitayfk KN 55,21: atmitayfk BŠ 153,23. Или другой пример: союз «Knyga nobažnystės» bat и его более старый вариант batayg чаще всего заменяются в «Balsas širdies» формой bet, ср.: Bat KN 29,23 → Bet BŠ 134,11, Batayg там же 41,7 → Bet там же 141,9. Однако кое-где, по-видимому, под влиянием прототипа вместо KN Batayg 41, 30 в BŠ встречается форма Betayg 142, 21 (здесь только a заменено на e). Интересно, что начальное [e-] в словах более ранних песенников в «Balsas širdies» заменяется на [a-], ср.: n. sg. m. elnis SIG 235,19; KN 47,21 и alnis BŠ 143,10, i. pl. m. Erškieteys SIG 159,17 и Arfzkiečiays BŠ 61,22, praes. 3 erf SIG 73,16 и arf BŠ 13,46. Некоторые формы с [a-], возможно, заимствованы из песенника Славочинскиса, где этот гласный особенно часто встречается в формах глагола būti (a. pl. m. Afancius SIG 129,13, d. pl. m. afantiemus там же 164,7, d. sg. m. afanciamuy там же 254,23...), другие же, вероятно, введены самим составителем песенника, особенно если он происходил из северной части средней Литвы12. Определенные следы в языке «Balsas širdies» 1726 г. могли оставить также анонимные редакторы предполагаемых более ранних изданий (1679 и 1701)13. В более поздних изданиях этого песенника также встречается немало разных параллельных форм и диалектных смешений. Кроме того, в изданиях, появившихся в конце XVIII в. (например, 1790 и 1793 гг.), уже в изобилии представлены жемайтские фонологические и морфологические черты14; ср. формы издания 1726 г.: n. pl. uotas 81,26, praep. Prielf 68,3, i. pl. Arfzkiečiays 61,22, žodžiais 9, 9, a. sg. f. Saulā 19, 3, cond. 1 sg. gaučiau 17,17, faugóčiau 143,9, imper. 1 pl. dekawokime 233,4, in. pl. wyłokiuofe reykatuose pr. II,19–20... и издания 1793 г.: Utas 79,2, prilz 134,2, Erfzkieteys 60,13, žodeys 9,15, Sauli 16,2..., gaučio 14, 3, faugócio 133,25, garbinkiema 213,24, žodziusi 144,2... Такие же жемайтские формы имеются и в мало отличающихся от издания 1790 г. изданиях 1793 и 1798 гг. На основе «Balsas širdies» в XVIII в. составлялись и небольшие песенники. Один из них — песенник объемом 73 страницы «Giesmes ape szwęčiausy panna Marya», подготовленный монахом монастыря в Жемайчю-Кальварии, подписавшимся криптонимом N. W.; библиографы датируют его, по-видимому, первое издание 1765 г.15 Помимо этого, известны издания 1773, 1779, 1781, 1784, 1790, 1796 и 1799 гг. Как видно из сопоставления изданий этого песенника конца XVIII в., в более поздних изданиях больше жемайтских форм (например, в издании 1796 г. употребляются: i. pl. Erfzkieteys 10,15, praes. 1 pl. ifzkom 16,23, praep. Pri 12,1,9 pl. Waku 23,1... вместо форм издания 1784 г. Erfzkieciays 3,7, jefkom 13,13–14,5, 6, Wayku 24,1...). Однако в некоторых песнопениях издания 1781 г. встречаются и восточноаукштайтские формы: unt krafzto 46, adv. umžinay 47, a. sg. Dienu 46, giefmi 49, Par tu giefmiu 51, ifz runkos tawa 54. 12 Plg. Lietuvių kalbos atlasas 2. Fonetika, Vilnius: Mokslas, 1982, žem. Nr. 9. 13 B i r ž i š k a V. Aleksandrynas 1, 322. 14 Однако утверждать, что «издание 1790 г. уже чрезмерно жемайтское» (Z i n k e v i č i u s Z. Lietuvių kalbos istorija 4, 36–37), слишком категорично. 15 См. B i r ž i š k a V. Lietuvių bibliografija I d., Kaunas, 1924, 69–70. 106 Среди других небольших песенников своим ярко выраженным восточно-литовским слоем выделяется «Spasabas giedojma nabaznay...», напечатанный в 1797 г. в типографии Виленской академии и сохранившийся в отделе редких изданий Вильнюсского университета. Это книжечка объемом 15 с., которая, как предполагается, могла быть подготовлена Антанасом Страздасом16. В ней во многих случаях сохраняются дифтонги [ie], [uo], ср.: а. ед. ч. за Iniegu 3,5, vienas Ponas 6,6, Priefz 6,11..., duok 6,13, а. ед. ч. duonu 8,10, им. мн. ч. puoty «половину» 13,9. Но встречаются также: им. ед. ч. undo «воду» 4,1, dok 11,17; 14,8. Нерегулярно употребляются в ней также формы поневежского говора: наряду с род. мн. ч. dungu 7,6, fu mokiesniu brungu 7,7, твор. ед. ч. ж. р. [zwintibey 12,17... встречаются также род. ед. ч. Dangaus 7,16, местн. мн. ч. dangole 7,18. Таким образом, налицо смешение диалектных особенностей. § 5. Церковное койне в католических молитвенниках a) « Р о ж а н ч и у с е С в я т е й ш е й М а р и и П а н ы... » На церковном койне в Литве XVIII в. часто издавались также различные молитвенники. Особенно популярен среди них был «Rożancius Szwęčiausios Maryos Panos yr saldziausy warda Jezusa...», который в том столетии выдержал целых 19 изданий17. Этот молитвенник составил монах-доминиканец Юргис Касакаускас; первые два его издания (1681 и 1691 гг.) вышли еще в конце XVII в. В первом издании было очень мало жемайтских форм (таких, как cond. 1 мн. ч. karalautumim 25,7, род. ед. ч. ж. р. mitaširdiltes 6,6–7, priź 3,18, им. ед. ч. ж. р. fuopulinga 34,34). Однако в издании 1726 г. во многих местах они уже заменены аукштайтскими формами (karalautumem 31,9, mietaširdiltes 2,17–18, sopulinga 48,8...). Здесь также вместо часто употреблявшихся в первом издании форм с конечным -a (род. ед. ч. mana 18,2, tawa 49,11, ftutpa 22,3, duonas 70,4...) встречаются формы на -o (mano 18,20, tawo 59,9, ftutpo 22,3, duonos 104,13...). Однако в более поздних изданиях, особенно вышедших в конце XVIII в., вновь появилось больше жемайтских форм. Так, в издании 1779 г. некоторые аффрикатные формы из издания 1726 г. заменены на безаффрикатные, например: род. мн. ч. meldźiančiu 107,16 > meldęnčiu 159,22, твор. мн. ч. erźkiečias 26,3; 27,22 > Erfzkiete-ys 90,3, petėeys 133,11 > peteys 177,15. В этом издании встречаются также жемайтизированные дифтонги [uo], [ie], например: прич. им. ед. ч. м. р. apnuogintas 24,5–6 > appnuģintas 88,5, зв. ед. ч. Juozapay 149,14 Juzapay 191,12, nuog 2,1 > nug 61,15..., род. ед. ч. Jewos 2,20 > Eywos 62,11, предл. prie 23,16 > pri 87,18, Priefz 21,2 > Prifz 85,7... Но заменены далеко не все формы — чаще встречаются аукштайтские или гибридные формы (инф. duoti 71,13, наст. вр. 1 мн. ч. puotam 81,14, прич. им. ед. ч. м. р. pardūotas 84,2, им. ед. ч. Piemuo 125,17, им. мн. ч. dienas 74,5, местн. мн. ч. dienomis 116,6, род. ед. ч. širdies 93,16, твор. ед. ч. wienibiey 104,19, им. ед. ч. WIENIOLEKTA 174,10...). Во многих местах в издании 1779 г. жемайтизированы и формы дательного падежа множественного числа (например: pakarniems 11,14 > pakarnims 77,9, warkftantiems 73,12 > warkftantims 128,25// prałzantiems 138,27...), местный падеж множественного числа tuole dauktuole 11,8 > tuli dayk- 16 См. LB 66. 17 Подробнее о них см. LTB, 182–185. 107 tuli 77,5, gieruole darbuole 23,1 > gieruli darbui 87,16–17...), некоторые формы возвратных глаголов (например, императив 2-го лица ед. ч. teikis 5,14 > teykias 71,13, 1-го лица мн. ч. Melkimes 18,7 > Melkemos 81,24, условное наклонение 1-го лица мн. ч. flottumemes 18,5 > flottume-mos 81,23...) и т. д. По таким формам, как причастие настоящего времени dejuwdami 62,12, дательный падеж ед. ч. Atpirktojow 85,16, Sutwertojuw 85,15, можно заключить, что составитель издания 1779 г. был северным жемайтом (доунинником), вероятнее всего монахом Кретингского монастыря. В издании, вышедшем в 1791 г., встречается сравнительно меньше жемайтских черт, чем в издании 1779 г. В последнем некоторые формы были переведены в аукштайтский вариант или заимствованы из предыдущих изданий, ср.: род. падеж ед. ч. Jewos 4,4, предлог nuog 3,18, prie 11,15, Prielz 2,4... Однако установить, из какого именно предыдущего издания они могли быть перенесены, невозможно, поскольку оригиналы многих из них известны лишь по библиографическим источникам и потому недоступны исследователям. В 1797 г., то есть в последнем издании XVIII в. «Рожанцаус...», вновь наблюдается противоположное явление: в нём некоторые формы верхне-литовского наречия издания 1791 г. заменены формами нижне-литовского наречия, например: род. ед. ч. Йевос 4,4 > Эйвос 4,4, мейлес 6,17 > мейлис 6,17, вин. мн. ч. калиниуоле 7,31 > калиниуле «в тюрьмах» 7,31, фавуоле 12,8 > фавуле 12,8... С другой стороны, в издании 1797 г. встречаются и гипернормализмы (им. ед. ч. жодзис 11,7, Зодзис 15,2), указывающие на тенденцию к замене некоторых форм верхне-литовскими. Таким образом, в часто издававшихся в XVIII в. и широко употреблявшихся в религиозной практике текстах «Rožanc iaus...» церковная койне реализована неодинаково. В одних из них жемайтские черты составляли более значительный слой, в других — меньший. Более значительный слой жемайтских черт характерен для некоторых изданий конца этого столетия. б) «Altoriuje duchauname...» В XVIII в. в LDK издавали не только молитвенник типа «Rožanc iaus...», но и еще более популярную книгу «Altorius duchaunas alba afierawone kwepencio altoriaus...», первое издание которой, вероятно, было напечатано в типографии виленских францисканцев в четвертом десятилетии этого столетия18. Из сохранившегося титульного листа третьего издания (1759 г.) узнаём, что второе издание вышло в 1752 г. В третьем издании койне Средней Литвы уже заметно разбавлено жемайтскими чертами. Среди наиболее характерных жемайтских черт этого молитвенника (точнее говоря, довольно объемного, почти 600-страничного сборника молитв, песнопений, псалмов и литаний) следует отметить: а) довольно частые формы дательного падежа мн. ч. прилагательных, местоимений и причастий на -ims, употребляемые наряду с -iems: kitims 37,13 // kitiems 37,8, numirulims 50,13, Swētims 40,7, wilims giwems 32,17 // wiliems 181,20, tiem s 23,10...; б) также довольно частые, параллельные формы местного падежа мн. ч. имен со окончанием -use вместо аукштайтского -uose: artimule 111,13, rupelniule 142,18 // križkeluose, fkerfkeluole 166, 22, funkiuole priepulule 393,7, wiule pripuolimule 22,15–16 // wifokiuole nuliminim uole 393,6..., в) регулярно употребляемые формы 1-го лица условного наклонения 18 См. LTB 1, 14. 108 с -čio: daričio 23,11, palitaysičio 7,3, turečio 11,16, weščio 18,9..., d) достаточно частые формы с дифтонгизацией [ė], [o]: conj. juog 18,13, g. sg. kuo 32,11, in. pl. rankuofe 127,6..., g. sg. f. Gielmies 174,13, praet. 2 sg. norėjej 18,18–19, praet. 1 sg. nulidiejau 6,10–11, part. cont. turiedamas 18,18... Впрочем, в издании 1759 г. «Ałtoriaus duchauno...» немного встречаются и другие жемайтские черты (кроме форм с безафрикатными согласными, форм с долгими гласными [ū], [ī] вместо аукштайтских дифтонгов [uo], [ie], а также случаев жемайтского сокращения окончаний). За исключением редких случаев (таких, как a. pl. m. kurius 50,17, fut. 1 sg. melfius 10,9, n. sg. f. nupululi 33,17, praep. pri «у», g. sg. f. prizalties 39,11), в этом издании довольно последовательно употребляются формы с дифтонгами [ie], [uo], например: g. sg. f. dienos 40,11, inf. jeßkoti 81,17, a. pl. f. liepnas, n. sg. m. piemo 61,12..., n. sg. m. apnuogintas 102,22, g. sg. f. duonos 46,7, inf. duoti 28,3, iłzjuoktis 91,7... То же можно сказать и об издании «Ałtoriaus duchauno...», напечатанном в 1793 г. в типографии виленских базилиан: оно не отходит ни от издания 1759 г., ни от фонологической и морфологической системы более раннего церковного письменного языка. Очевидно, редактор издания 1793 г. опирался на работу своего предшественника и не стремился ни сильнее жемайтизировать, ни аукштайтизировать язык нового издания. По диалектной основе от изданий 1759 и 1793 гг. мало отличаются и перепечатки 1778 и 1746 гг., имеющие несколько иной заголовок — «Ałtorius duchaunas kwepiancia smilkima...», напечатанные в типографии Виленской академии. В них встречаются многие те же жемайтские формы, что и в издании 1759 г.; кроме того, некоторые из них даже заменены аукштайтскими формами, ср.: d. pl. m. wilims Ad⁵⁹ 7,4 и wiliems Ad⁷⁸ 8,12, praes. 1 sg. gayluws Ad⁷⁸ 5,12–13 и gayluofe Ad⁹⁶ 5,16, praes. 3 katb Ad⁷⁸ 18,5 и katba Ad⁹⁶ 20,10, in. pl. f. łɑłpudofy Ad⁷⁸ 11,6 и fulpaudofy Ad⁹⁶ 10,13, in. pl. m. namui Ad⁷⁸ 24,15 и namuoli Ad⁹⁶ 24,9. c) «В золотом алтаре...» На основе «Altoriumi duchaunu...» составлялся ещё один молитвенник — «Aukso altorius...», первое издание которого, вероятно, вышло в Вильнюсе в 1787 г.19. Из сохранившегося экземпляра издания 1793 г. видно, что в этом молитвеннике по сравнению с «Altoriumi duchaunu...» 1778 г. имеется немало различных изменений как в тексте, так и в языке. Поэтому его целесообразнее считать отдельным изданием, а не новым изданием «Altoriaus duchauno...», как это делается в LTB. Из языковых различий прежде всего бросается в глаза замена некоторых жемайтских форм из «Altoriaus duchauno...» 1778 г. аукштайтскими, ср.: d. sg. m. artojaw Ad⁷⁸ 407,17 и artoju AA 442,10, imper. 2 pl. Eykiet Ad⁷⁸ 214,13 и Eykite AA 125,13, Garbinkiet Ad⁷⁸ 216,10 и Garbinkit AA 127,15, Nebukiet Ad⁷⁸ 66,6 и Nebukit AA 89,26, a. pl. f. Utas Ad⁷⁸ 368,4 и Uolas AA 396,12, paes. 1 sg. Wyluws Ad⁷⁸ 16,11 и Wyluole AA 21,6. Однако такая замена нерегулярна: во многих случаях жемайтские формы сохраняются; встречаются также и отдельные противоположные случаи — аукштайтские формы Ad⁷⁸ 19 См. LTB 1, 16. 109 чередование с жемайтскими формами AA: praet. 3 ifzejo Ad78 364,14 > ifzejy AA 394,17, Kientiejo Ad78 353,14 > Kientiey AA 386,13. Еще одна довольно яркая особенность языка «Auksa altoriaus...» — частая замена в «Altoriaus duchauno» 1778 г. иноязычных слов литовскими соответствиями. Например, Ad78 madlitwa систематически заменено в AA на maldą (n. pl. f. Madlitwas wakarnas Ad78 16,1–2 > Matdas wakarnies AA 20,23); кроме того, вместо Ad78 in. sg. f. adino 363,14, ale 438,13, n. sg. m. Błagaflowitas 65,2, g. sg. m. honora 401,2, a. pl. m. macnius 219,10, a. sg. f. nadieji 233,14, nezbažnalti 56,16, g. sg. m. razuma 66,7, praet. 1 sg. Sunędznau 67,11, n. pl. m. fprawedliwi 66,15, n. sg. m. užimutitas 67,12, a. sg. f. wiecznalti 408,12, i. pl. f. zafhugomis 397,17... В AA встречаются: walando 394,17, bet 457,26, Pataymintas 88,26, garbies 436,21, galingus 129, 23, wyłiti 138,19, neteyfiby 89,13–14, ifzminties 90,2, Sugayfżau 90,25, teyfingi 90,8, nulułays 91,2, amziu 442,24, nupethomis 432,22–23... Таким образом, составителю «Auksa altoriaus...» 1793 г., по-видимому, было важно очищать язык своего издания, что, конечно, представляет собой интересное явление на фоне деградации письменного языка XVIII в. в LDK. d) «Молитвы Тамауса а Кемписа» Эта молитвенница под названием «Maldos Tamošiaus a Kempis kanaunika regularna Zokana Szwęta Augustina...», напечатанная в 1772 г. в Vilnius. На ее титульной странице указано, что она «izgulditta par K. I. R. Soc:Jesu», то есть переведена иезуитом. Кто был переводчиком, обозначенным этим криптонимом, пока не установлено. Однако по языку молитвенницы видно, что переводчик был жемайтским дуннинком, ср.: a. pl. m. altzunies «восемь» 5,13, kurius 1,14, praes. 1 sg. rupenus «забочусь» 12,13..., praes. 2 sg. apfzwiti «освещаешь» 29,2, n. sg. f. prižaltis 52, 4... О жемайтском происхождении переводчика свидетельствуют также такие формы: adv. dranley 5,19, cond. 1 sg. drifzcziau 3,13, praes. 3 giwen 54,1, см. 54,16, d. pl. kurims 10,11, wyłims 5,19, a. sg. nepabenktą 16,14, inf. regeti 13,5, fu žirde 27,6, praes. 1 pl. turem 6,2, imper. 2 pl. walgikiet 1,9, in. pl. m. wyłuse 5,13, n. pl. m. žodey 1,19... Хотя переводчик молитвенника 1772 г. и был жемайтом, он, подобно многим другим переводчикам и авторам того времени, стремился угодить своим языком и аукштайтам, придерживаться традиционной письменной койне. Поэтому он употреблял аукштайтские формы даже сравнительно чаще некоторых других: упомянутые жемайтские формы встречаются реже аукштайтских (особенно формы с монофтонгами [ū], [i] вместо аукштайтских [uo], [ie]). Кроме того, о стремлении переводчика аукштайтизировать язык свидетельствуют встречающиеся гиперкорректные формы: n. sg. m. mielamas «любимый» 56,16 (а также mielemas 70,1), n. pl. m. mielami «любимые» 75,11, il. sg. f. szirdien «в сердце» 85,20. § 6. Диалектная основа «Педелиса мирос» К изданиям, написанным на церковной койне, следует отнести и книжку «Pedelis miros...», напечатанную в 1750 г. На ее титульной странице указано, что она «Iz Lankizka Ziemaytifzkay izgulditta». И действительно, в ней, особенно в предисловиях (первом, посвященном прославлению заслуг епископа Антанаса Доминика Тишкевичюса и названном «Advavimas», и втором, обращенном к читателям, — «Trumpas Apreyszkimas»), часто встречаются такие жемайтизмы, как inf. dowan uoti III,13, par pamuokhla IX,3–4, 110 adv. Tumet III,14 (// tuomet VIII,16), a. pl. tus kahnus IV,3, n. sg. winas «один» VII,3 (// kiekwienuofe III,20), d. pl. norintims II,10, praes. 1 pl. drenfam I,15, n. pl. Zodiey XIV,23, i. pl. Zodeys V,22–23 и др. Это свидетельствует о том, что автор книжки был жемайтом20. Однако под влиянием сложившейся письменной традиции он не ограничивался рамками своего родного диалекта и в текстах молитв и песнопений часто употреблял аукштайтские (среднеаукштайтские и западноаукштайтские) формы, ср.: a) n. sg. akmuo 61,23, inf. duoti 13,25, a. pl. geruolius 79,26, in. pl. wilwolia darbuolia 30,9..., g. sg. miega 1,8, a. sg. Mielaułi 22,2, in. sg. wienibey 22,6, d. pl. tems 59,24..., b) n. pl. erfzkiećiey 69,27, saldzios 40,2, g. sg. medžio 4,2, i. sg. łzirdžia 21,16..., c) g. sg. ligos dulzios izgidi­mo 11,12–13, prifirinkimo ir tikros pakutos 11,15–16, mano galwos 69,25, watandoy givenimo mano 7,13..., d) inf. attlayfti 18,15, a. sg. gaitalti 16,12, g. sg. miaytes 17,16 (//meites 2,25), i. pl. tanciugays 2,16–17... Некоторые формы, встречающиеся в рассматриваемой книжке, например a. sg. wietu 80,22, n. sg. pałzwiltas 81,5, zinktas 67,26, all. sg. Tawip 47,27; 60,8, adv. niekadu 17,27, могут быть связаны также с восточно- и южноаукштайтскими диалектами. Итак, в «Pedelis miros» присутствует значительная диалектная смесь, характерная для тогдашней церковной койне. § 7. Диалектные особенности «Bromos» М. Алишавскаса (Ольшевского) То же отчасти можно сказать и о «знаменитой» «Bromą atwertą ing wiecznastį» Миколаса Алишавскаса (Ольшевского), напечатанной в 1753 г. и выдержавшей в XVIII в. целых 11 изданий. Язык первых трех ее изданий (1753, 1759 и 1764 гг.) также представляет собой церковную койне, основанную на средневерхнелитовском диалекте. Об этом свидетельствуют, с одной стороны, формы с твердым [ł] перед гласными типа [e], а с другой — формы с неизмененными дифтонгами [a, e + m, n], ср.: прт. н. ед. ч. aptayłtas 24,6, вин. ед. ч. ж. р. gaitalti 140,20, род. ед. ч. tantos 237,26, вин. ед. ч. meitą 32,10, твор. мн. ч. petanuofe 242,10, наст. вр. 3-е л. ftapie «спит» 43,5, вин. мн. ч. warłas 167,13..., ant 5,8, род. ед. ч. Dangaus 112,15, им. мн. ч. rankas 5,24, наст. вр. 3-е л. kenčia 26,24, им. ед. ч. penktas 200,2, вин. ед. ч. amžiną 41,22, наст. вр. 3-е л. uztemta 27,15... Однако в «Bromoje» по сравнению с «Pedelio miros...» несколько больше жемайтских черт. Они появились, вероятно, потому, что автор, как полагают, был монахом-проповедником жемайтского происхождения, работавшим в разных местах Литвы21. Среди фонетических жемайтских особенностей бросаются в глаза изредка встречающиеся формы без аффрикат (например, дат. мн. ч. kienienčiomis 137,14–15, твор. мн. ч. žodeys 8,14 // žodžeys 47,14...), а также формы с монофтонгами [u], [i] вместо верхнелитовских дифтонгов [ie], [uo] (например, mitalirdingas 221,5, вин. ед. ч. prapulima 25,16...). Среди морфологических особенностей, пожалуй, наиболее частотны формы настоящего времени глаголов ja-основы вместо верхнелитовских форм i-основы (например: gale 111,7, gule 242,11, mile 217,11, nore 11,1..., galem 216,9, Milem 24,5, tureme 44,22; 76,14...). Довольно часто встречаются и жемайтские формы родительного падежа единственного числа существительных ja-основы. 20 Н. Фейгельманас предположил, что переводчиком и переработчиком «Pedelio miros» был М. Алишавскас (Ольшевский), см. F e i g e l m a n a s N. Senoji lietuviška knyga Vilniaus universitete 1, Vilnius, 1959. 71. 21 LTB, 1, 293. 111 (kiale «дороги» 34,13, mole 37,16, paukžtele 114,21...). Однако в целом в первых изданиях «Bromos» жемайтских форм немного, и они обычно чередуются с верхнелитовскими. По-видимому, М. Алишавскас старался не слишком отступать от сложившейся традиции. Иное видно в издании 1777 г. «naujey pardrukawotame», представляющем собой сокращенную редакцию. В нем язык уже значительно жемайтизирован (это, вероятно, сделал другой редактор «Bromos», поскольку М. Алишавскас умер около 1779 г.). В этом издании во многих случаях аффрикатные формы издания 1753 г. заменены формами без аффрикат, например: наст. вр. 3-е л. atfilaẏdzie 131,6 > atfileyd 170,9, kienčie 65,14> kient 90,8, дат. ед. ч. mirßtančiem 27,2 > mirßtantem 39,7, твор. мн. ч. žodžeys 47,14 > žodeys 66,5... Кроме того, в нем некоторые формы из предыдущих изданий с верхнелитовскими дифтонгами [uo], [ie] монофтонгизованы, например: предлог nuog 115,25 > nug 154,5, вин. мн. ч. tuos 8,29 > tus 11,4, нареч. tuojaus 42,11 > tuj aus 59,21, твор. мн. ч. sopul uole 10,5 > łopululi 13,19, Wiłuole darbuole 18,15 > Wiłuly darbuly 27,4–5..., предлог prie 20,22 > pri 30,8, priełz 10,13 > priłz 14,3, им. ед. ч. mietas 106,29 > mitas 43,22, дат. мн. ч. giwenantiems 24,17 > giwenantims 35,15, kuniłžkiems 29,11 > kuniłžkims 33,24, łergantiems 25,1 > łergantims 36,7...), по-жемайтски усечены окончания некоторых слов (например: наст. вр. 3-е л. eyna 21,14 > eyn 31,10, kalba 19,20 > kalb 28,9, taukie 47,26 > tauk 66,18, им. ед. ч. griełznikas 17,20 > griełzniks 25,22, giwas 35,10 > giws 50,17 прич. наст. вр. mirdamas 9,22 > mirdams 13,3, нареч. greytay 98,11 > greyta 133,5, tęnay 4,5 > tęna 58,7...), сужены безударные конечные [-ē], [-ę] (например: прош. вр. 3-е л. dawe 37,16 > dawy 53,14, parode 9,8 > parodi 12,10, pałzaukie 115,10 > pałzauki 153,17..., род. ед. ч. rułtibes 20,7 > rułtibys 37,24..., вин. ед. ч. ж. р. gieribę 19,22 > gieriby 29,7, Karaliłte 11,6 > Karaliłty 15,7, Kie pure 92,25 > kie pury 128,14...) и т. д. На издание 1777 г. опирались и последующие издания «Bromos» (1779, 1785, 1789, 1793, 1795, 1799 гг.). Поэтому в них не заметно каких-либо существенных языковых различий. § 8. Резкий поворот к жемайтскому диалекту в «Žyvatas» Ещё дальше от срединного церковного койне отстоит «Ziwate Pona yr Diewa musu Jezus Christusa...», изданный пиарами в 1759 г. в Vilnius. В этом переводе с польского языка объёмом 336 с., выполненном, как полагают, монахом из Kretinga22, ярко отражаются особенности приморского жемайтского («доунинского») говора. На это указывают прежде всего довольно регулярно употребляемые, особенно в окончаниях местоимений, диграфы uw, qw и yi: i. sg. anuw 14, 20, anaw 52,9, kuw 19,14, tuw čiefu VI,8..., n. pl. anyi «anie» 40,11, kuryi 63,14–15, praep. Apey 8,14, a. pl. dynas 40,11, pyitus 69,15, n. sg. Įnyigas 88,27… По подсчётам A. Girdenis, anyi употреблено 90 раз, а tyi «tie» — 17 раз; tuw — 56, а taw — 5 раз23. Однако в корнях слов нередко встречаются варианты с верхнежемайтскими uo, ie, например: i. sg. duonu 55,25; 56,2, g. sg. duonas 27,7; 43,19; 43,21, praes. 3 łzhuołta 33,4, fut. 3 duos 38,23 (наряду с более частотными формами с u: praes. 1 sg. 22 Girdenis A. Baltiškųjų *tj, *dj refleksai 1759m. „Žyvate“. – Baltistica 8(2), 1972, 178. 23 Там же, с. 175. 112 dudu 14,10, præs. 2 sg. dudi 2,10…), n. sg. diena 49,21, a. pl. giedančius 25,22, g. sg. Diewa 13,2, n. sg. wielźpac 236,5 (различные формы Diewo употреблены целых 728 раз, а Dyiwa — лишь один раз)24 Как показывают исследования A. Girdenis, соотношение форм с аффрикатами и без аффрикат в «Žyvatas» довольно сложно. В нём встречаются формы с аффрикатами, нехарактерные для современных приморских жемайтских говоров, ср.: d. sg. pačiem 11,13 (// patem 61,20), g. sg. žodze 15,26 (// žode 16,19), g. pl. žodžiu 16,9, a. pl. kwyčiús 152,19, ftowėnčius 311,29, miegtančius 160,13–14, žodžius 320,18… Поэтому вполне убедительной представляется гипотеза о том, что приморские жемайты в XVIII в. ещё сохраняли аффрикаты, которые позднее утратили; иначе говоря, процесс исчезновения аффрикат [č], [dž] в этом диалекте ещё не завершился25. Среди прочих особенностей, характерных для приморских жемайтов и встречающихся в «Žyvatas», следует отметить: a) формы дательного падежа двойственного числа dum dayktum 209,8, dum Mokitynium 266,11, dwym gatwym 311,20; b) формы настоящего времени глагола eiti с формантом -t-: eytu «иду» 106,11; 151,21, eiti «идёшь» 113,3, eita «идёт» 18,23; 35,23; 41,21, eytama «идём» 86,25, eytat «идёте» 152,11 (этот формант есть и в производных формах: yszeyta «выходит» 44,25, paeita «проходит, поднимается» 56,3, pareyta «приходит» 123,16, eytante «идущего» 158,9, eytáciem «идущему» 141,4, eytantyms «идущим» 266,11); c) формы 3-го лица настоящего и будущего времени глаголов с -ai: mulzay «бьёт» 173,3–4, fawlkay «зовёт» 190,24, weday «ведёт» 186,19…, gulieley «будет лежать» 309,22, imley «возьмёт» 295,16, werkley «будет плакать» 243,23… и т. д.26 Однако, с другой стороны, в «Žyvatas» заметна тенденция к верхнежемайтизации языка. Помимо форм с аффрикатами и дифтонгами [uo], [ie], в нём часто употребляются в конце слов дифтонги [-ai], [-ei] (пишутся -ay, -ey) вместо жемайтских монофтонгов [-ā], [-ē], например: n. pl. darbynikay 52,20, ubagay 93,11, i. pl. Daktarays 327,12, wylays griekays 314,23, gierays 50,26, kunyzkays 317,4, milemais 1436–7, adv. linkśmai 286,5, trumpay 124,27 (// ligreyta 272,5)… n. pl. Gałpadorey 318,8, Mokityney 232,5, i. pl. afztreys medeys 181,2, numeteys 35,18, adv. tąnkiey 317,2, wyinokiey 9,9… Частотность употребления таких форм, несомненно, обусловлена более ранней письменной традицией, восходящей даже ко времени M. Mažvydas (ср. в его катехизисе Bralet 8,4, Szadei тит. л., wijrai 33,5…). В «Žyvatas» довольно часто сохраняется и так называемое «подвижное» [a], которое в жемайтском диалекте того времени, как и в наши дни, уже могло исчезнуть, ср.: n. sg. Abrahomas 101,26, Choras 286,13 (// Chors 287,4), darbininkas 116,18, galemas dayktas 249,10, Juzupas 248,5, pagarbintas 148,27, pawoktas 262,25, pyktas 37,8, lenas 7,22 (// ghups 312,12), daridamas 52,2 (// naz'dams 8,3), mokidamas 59,5, regiedamas 92,2… Вероятнее всего, такие формы также возникли под влиянием более ранних текстов, написанных на церковном языке. Там же. Там же. 187: ср. Zinkevičius Z. LKJ 4, 45. Подробнее см. Girdenis A. Там же, 175–178. 113 Издание 1787 г. ничем не отличается от издания 1759 г. ни по содержанию, ни по языку. Однако в издании, вышедшем в 1808 г., то есть уже после рассматриваемого периода, некоторые жемайтские особенности прежних изданий были заменены аукштайтскими, например: n. sg. pradie 17,23 заменено на pradzie 15,28, fudydy 17,5 > fudydziu (nobažen/fwu) 15,9, n. sg. f. aduta 12,6 > aduota 10,31, fu anu 14,20 > fu anu 13,4 и т. д. § 9. Койне «Pavinasčių krikščioniškų...» Типичное церковное койне, в котором преобладают западные формы, перемежающиеся редкими жемайтскими особенностями, представлено небольшим сборником церковных текстов «Pawinasties krikscioniszkas...», изданным в 1756 г. в Вильнюсе. Вацловас Биржишка предположил, что этот сборник мог подготовить миссионер-иезуит Йонас Лукошявичюс, постоянно проживавший в Даугавпилсе27. Однако это предположение требует специальных исследований, поскольку аргументы, приведенные библиографом, недостаточны28. На средне-западнолитовскую основу языка сборника, состоящего из катехизических текстов (представленных в форме вопросов и ответов), нескольких песнопений и литаний, указывают: a) регулярно употребляемые формы с [uo], [ie]: o praes. 3 duoda 2,9, g. sg. Duonas 3,21, praep. nuog 5,7..., a. sg. diena 6,9; 25,1, kiekwiena 34,1, g. sg fir dies «сердца» 7,11...; b) аффрикатные формы: praes. 3 girdžia «слышит» 19,8, ne draudžia 11,3, i. pl. adj. dydžieys 14,20, a. sg. f. efančia 12,14, g. sg. žodžia...); c) формы a. sg. m. attaydima 3,18, imper. 2 sg. attaysk 5,19, g. sg. meytes 21,9...; d) praep. ant 2,12, conj. idant 28,11, adv. Tynay «там» 35,24, i. sg. f. amžinu 29,2...; e) n. sg. Ponas Die was 2,11, kunas 3,2, Reykatas 8,6, Wardas 5,16..., duklaudamas 21,17–18, muzdamas 11,19–20, neslepdamas 9,7... и др. Стремление автора переводить некоторые формы в аукштайтский диалект отражено в таких гиперкорректных формах, как inf. nuokientiety 13,19, nuotey/ty 13,18, praet. 3 nuožen ge 6,9..., adv. priederančiey 7,18, imper. 2 sg. prie ryžk 22,24, i. sg. prielakimu 4,16..., возникших при передаче «жемайтских» монофтонгов [u], [i] дифтонгами [uo], [ie]. Последняя тенденция позволяет предположить, что автор «Powinasties krikscioniszkas» был жемайтом, тем более что и в его книжке изредка встречаются жемайтские особенности, ср.: n. pl. Paukz tey 39,3, in. pl. m. Namufe 11,28, reykalufy 14,20, fopulului 37,14, praes. kientame 37,6, fut. 1 pl. riegielfmofy 35,23, flofemofy 35,22, imper. 1 pl. diekawokiem 23,9–10, gaylekemos 27,9, imper. 2 pl. bukiet 36,14, eykiet 36,13... Особенно регулярно в ней употребляются характерные для некоторых современных говоров северо-западных жемайтов (район Ялакяй, Седа) формы 1-го лица сослагательного наклонения с -čiow29. galėciow 25,9, gerčiow 18,3, girdėciow 25,18, giwenčiow 18,4, miegóciow 18,3, walgiciow 18,3, bijóciows 18,21. Эти формы дают основание считать автора книжки (точнее — составителя) выходцем из северо-западных жемайтов. 27 Ср. LTB,1, 315. 28 Б и р ж и ш к а В. Aleksandrynas 2, 57. 29 См. Р о к а й т е Б. Некоторые новые вопросы фонетики произношения дуннинков-жемайтов. – LKK 4, Вильнюс, 1964, 152. 114 В библиографических источниках упоминается также издание «Pawi- nasties krikscioniszkas» 1774 г. (возможно, второе?)30. Однако, поскольку текст этого издания отсутствует и неизвестна его дальнейшая судьба, о его языке ничего сказать нельзя. § 10. Ожамайчивание новой переработки «Pavinasčių krikščioniškų...» Близким по тексту к книжечке «Pawinasties krikscioniszkas» 1765 г. является издание «Pawinastis krykscionyszkas arba Pamokslas trumpas...», вышедшее в Варшаве в 1781 г. Вацловас Биржишка считал это издание новым выпуском книжечки 1765 г.31. Однако правильнее было бы назвать его новой расширенной переработкой: содержащиеся в той книжечке материалы представлены здесь в ином порядке, кроме того, добавлены новые молитвы и песнопения (например, в книжечке 1765 г. было лишь 4 песнопения, а в 1781 г. — 7). Хотя в переработке 1781 г. немало текстов совпадает с текстами книжечки 1765 г., по языку это издание всё же значительно отличается от последней. В издании 1781 г. верхнелитовские формы книжечки 1765 г. в значительной степени ожамайчены, ср.: i. sg. f. Wyflu širdziu Pav¹ 79,13> Wyflu sirdy Pav² 71,4, praes. 3 duod Pav¹ 35,27> doud Pav² 38,12, praep. nuog Pav¹ 34,16> nug Pav² 35,19, g. sg. mana Pav¹ 24,4> muna Pav² 5,17, a. sg. mani Pav¹ 39,18> muni Pav² 71,9, v. sg. Diewe Pav¹ 39,12 > Diewy Pav² 71,2, d. pl. wysiems Pav¹ 36,10> Wyfymś Pav² 39,4, part. cont. Duodami Pav¹ 40,6> Dudamis Pav² 71,24, adv. tankiey Pav¹ 13,22> Tonkie Pav² 17,24... Интересно, что в издании 1781 г. одни жямайтские формы книжечки 1765 г. заменены другими жямайтскими формами. Например, формы сослагательного наклонения 1-го лица с -čiow в нём довольно последовательно заменены формами с -čio: gierčiow Pav¹ 18,3> gierčio Pav² 13,18, miegčioiw Pav¹ 18,3> miegčio Pav² 13,18, turėčiow Pav¹ 39,27> turiėčio Pav² 71,18... Это показывает (наряду с выраженной тенденцией к ожамайчиванию верхнелитовских форм), что составитель издания 1781 г. был не тем же человеком, который подготовил книжечки 1765 г.; кроме того, он дальше отошёл от церковной конской нормы, зафиксированной в грамматике 1737 г. § 11. Конская норма в «Pavinasčių...» К. Климавичюса Довольно типичная церковная конская норма была использована также в более объёмной (190 с.) книжечке Казимераса Климавичюса «Pawinastes krikscioniszkas, Arba Katechismas...», изданной в 1767 г. под похожим названием. В ней, как и в упомянутой анонимной книжечке 1765 г. (приписанной В. Биржишкой Йонасу Лукошевичюсу), довольно часто употребляются верхнелитовские формы с аффрикатами [č], [dž] в позициях, нехарактерных для жямайтов, с верхнелитовскими дифтонгами [uo], [ie] вместо их жямайтских соответствий, с «подвижным» [a] и сохранённым дифтонгом [ai] в окончаниях слов, ср.: a) praes. 3 pripildžia III.20, d. sg. m. Serganciam 74,1, i. pl. žodzieys 12,2..., b) praes. 3 duoda 8,25, duonos 133,26, n. sg. mienuo 5,16..., in. pl. dienole 94,18, kieno 86,2, adv. wienok 30 LTB, 1, 315. 31 Biržiška V. Aleksandrynas 2,57. 115 2,2…, c) мн. ч. вх. п. kituolė dayktuolė 88,12–13, reykauolė 34,12…, д. мн. ч. м. р. elantiems 155,17, wifiems žmoniems 50,17–18…, d) им. ед. ч. giwas 84,7, wiras 155,21, прич. наст. вр. duodamas 75,16, taridamas 43,22–23…, e) им. мн. ч. dayktay 12,12, тв. мн. ч. giėruys darbays 7,22, нареч. kantrey 55,10… Однако, с другой стороны, в книжке нередко встречаются и различные жемайтские формы. Из них довольно регулярно употребляются формы с безударным гласным [ẹ] вместо [i] в окончаниях слов, особенно в окончании инфинитива -ti, например: atminte «память», darite 44,2, duote 75,25, turiete 44,3…32, им. мн. ч. м. р. jaune «молодые» 55,13, mokite «учить» там же, wyfe fzwėtėje «все святые» 191,20, нареч. tuole «далеко» 177,3… Нередко встречаются также формы вх. п. мн. ч. имен существительных и прилагательных с монофтонгом [u] в конце основы, иногда употребляемые параллельно с дифтонгическими, ср.: Didziulė reykatuolė 30,25, kituolė reykaluolė 74,21–22, wifule dayktuole 18,5, metuolė 94,13 // metufė 95,3. Спорадически в «Pawinastese…» встречаются и другие жемайтские черты: некоторое количество форм без аффрикации (прич. наст. вр. вин. ед. ч. ж. р. priederante 73,19, priegulinte 73,21, тв. ед. ч. firde «сердцем» 9,24; 29,3, им. ед. ч. žodey 33,13; 86,8, тв. мн. ч. Zodeys 9,23…), формы с усечёнными окончаниями (прич. наст. вр. mirdams 19,25, наст. вр. 3-е л. tur 1,15, местн. ед. ч. ж. р. burno 31,7, dieno 96,26, neapkanto «не испытывая ненависти» 169,3, toi pacio ligo 142,24…), формы 1-го л. условного наклонения с -čio (bucio 51,18 milecio 186,19, žinocio 113,23…), формы условного наклонения ja-основ (2-е л. мн. ч. fudikiet 89,12) и т. д.33. Среди жемайтских форм следует особо отметить часто употребляемые в рассматриваемой книжке формы 3-го л. настоящего времени глаголов с формантом -ai (-ei): galey «может» 48,14; 80,1, norey «хочет» 55,15, ftowey «стоит» 96,12; 101,6, turey 37,3 // turi 37,8 // tur 40,2, weyzay «видит» 29,8… Эти формы яснее всего показывают, что автор книжки был жемайтом побережья, поскольку они особенно характерны для говора Кретингского – Скуодасского края34. Однако автор, по-видимому, сознательно прилагал большие усилия, чтобы приблизить язык своей книжки к аукштайтскому, поскольку употреблял много гиперкорректных форм с приставками (с nuo-, prie- вместо nu-, pri-): им. ед. ч. nuomufztas 75,17, nuowargintas 24,26, тв. ед. ч. с nuozia-mintu firde 126,3, инф. nuowilti 10,21, наст. вр. 3-е л. nuonelza 40,20…, наст. вр. 3-е л. prie-duoda 35,19, priefako 78,1, тв. ед. ч. priekłodu «примером» 76,26… В этом отношении автор книжки К. Климавичюс отличался от своего современника, переводчика «Ziwatas», который несравненно лучше сохранил систему прибрежного жемайтского говора. § 12. Терминологическая смесь в «Spasabas nobaženstwu…» С. Якштавичюса Уже сравнительно иной, не так, как в «Ziwate», ожемайтизированный вариант церковного койне обнаруживается в «Spasabe Nabaženstwu…», напечатанном в 1771 г. Симонасом Якштавичюсом (Якштом). В этом собрании молитв, гимнов, проповедей и отрывков из житий святых жемайтизмов сравнительно мало. В нём несколько чаще встре- 32 В издании «Pawinastiese…» 1765 г. окончание инфинитива (как и в «Žyvate») писалось -ty: Duoty 15, 3, mokiety 9,3, turiety 15, 14… 33 См. также Zinkevičius Z. LKJ 4, 39–40. 34 Zinkevičius Z. Lietuvių dialektologija, Vilnius: Mintis, 1966, 431. 116 сюда следует отнести только a) формы сослагательного наклонения 1-го лица с -čio(s): galėčio 14,8, norėčio 17,9, palikloniočio 77,8, mokičios 15,6, fergiečios 15,5… (// dėkčiau 165,9), b) формы сослагательного наклонения с основой на ja-: ataduokiem 92,20, Garbinkiem 160,23, padarikėm 85,8, patepkėm 130,17, pribukiet 160,21… (наряду с основами на i: jelfzkokite 35,15, dziaukities 45,19, linkfminikities 45,19–20…), c) формы с дифтонгами [uo], [ie] вместо западноаукштайтских [o], [ė]: род. п. ед. ч. ж. р. anuos 52,3, tuos 25,25, род. п. ед. ч. м. р. juo 82,16, tuo 3,2, союз juog. 3,2, инф. gieduot 131,26…, инф. diety 66,10, прош. вр. 3 atfakie 47,23, kintėjo 42,9… и d) формы с расширенным [e] вместо безударного краткого [i]: вин. п. ед. ч. dwileką 80,6, gulenti 44,24, fiedenti 42,4, род. п. ед. ч. miletos 10,28, наст. вр. 1 мн. ч. negalema 89,11… В остальном же другие жемайтские черты в «Spasabe…» редки и спорадичны (например, лишь изредка встречается жемайтская форма без аффрикаты: им. п. мн. ч. jaunikaytey 149,1–2, paukfzey 86,10, вин. п. ед. ч. ж. р. fergunte 112,4, форма местн. п. ед. ч. milaufis 13,29, прош. вр. 3 apdowenoja 3,1–2, твор. п. мн. ч. ж. р. duowenomis 3,8, род. п. ед. ч. meyfos «мяса» 95,28, предлог Apey 103,16, им. п. мн. ч. numay 112,8). В книжке С. Якштавичюса несравненно больше, чем жемайтских, форм, характерных для средне- и восточноаукштайтских говоров, ср.: a) вин. п. ед. ч. attaydima 11,15–16, им. п. ед. ч. Saujęta 51,24, вин. п. мн. ч. Awetas 113,9, твор. п. мн. ч. tadays 140,4, tancugays 69,1, им. п. ед. ч. Panieta 64,28, Sauta 151,21, прош. вр. 3 tafe «читала» 46,2…, b) предлог unt 6,12, прош. вр. 3 pafkundino 37,26–27, вин. п. мн. ч. pazūndes «пазухи», pinkius 6,12, наст. вр. 3 kinčia 64,4, вин. п. ед. ч. žinklu 23,5…, c) вин. п. ед. ч. brangu atpirkimu 20,28, duonu fauju 143,21, gieru algu 37,17, fzwiefiu zwaki 63,3, žuweli wienu 57,22, aklibi ir garbi 95,13…, d) твор. п. ед. ч. tazdu 129,8, fu fmahu 69,8, wifu liepnu 109,8, fu ruflibi 40,1, fu… fwiebi 72,27…, e) нареч. kadu 7,5, tadu 23,8, niekadu 26,18, wiladu 7,16…, f) вин. п. ед. ч. dieno 93,4, giwo 68,5, ing Mieſto 47,12, karuno 68,18, newalo «не позволил» 37,6, wifo 55,30… и др. Однако восточноаукштайтские черты в «Spasabe…» также употребляются непоследовательно, нередко как варианты наряду с формами других говоров, например: unt 3,9; 18,1; 37,30… // ant 7,16,44,22…, kadu 7,5; 49,26 // kada 63,9, tadu 6,29; 23,8… // tada 50,1, wiladu 7,16 // wilados 19,15, pafitaidis 103,2 // pafitaydes 102,30 и др. В целом в фонетике и морфологии «Spasabo…» С. Якштавичюса присутствует значительная диалектная смесь, затрудняющая установление связи этого письменного памятника с отдельными говорами. Эту смесь усугубляет и довольно большое число гипернормализмов, свидетельствующих о стремлении автора аукштайтизировать, сделать язык своей книжки более среднеаукштайтским и западноаукштайтским. Особенно часто в ней встречаются гипернормальные формы с [-o] вместо [-a] в окончаниях глаголов, например: наст. вр. 3 atimo «отнимает» 158,20, iro «есть» 76,27, ižeyno 55,4, (// eyna 8,29), katbo 96,4, kinčio 86,9 (// kinčia 64,14), fejo 21,11 (// fije 157,14)…, наст. вр. 1 мн. ч. elfmo 47,8, turemo 58,29 (// turema 9,28, turima 153,22), duklaujemo 157,19…, буд. вр. 1 мн. ч. neturelmo 59,1, prapuldimo 59,3…, повел. накл. 1 мн. ч. duokėmo там же (// ataduokiem 92,20), дееприч. наст. вр. matidamo 51,28… Нередки и такие гипернормальные формы, как инф. ikuolti «укусить» 101,30, вин. п. ед. ч. kuo «что» 15,16; 116,10…, tuo «то» 13,15 и т. п. Возникновение такой диалектной смеси можно объяснить биографическими сведениями о С. Якштавичюсе. Вац. Биржишка предполагает, что 117 он был родом из Бирштона и довольно долго служил ксендзом в Папиле35. Если это предположение верно, то диалектная смесь могла быть обусловлена, с одной стороны, влиянием его родного среднеаукштайтского говора, а с другой — стремлением приспособиться к речи жителей места его служения (восточноаукштайтского региона). Кроме того, жемайтские черты он мог перенять и из языка тогдашних письменных памятников с ярко выраженным жемайтским слоем (особенно «Ziwatas»). § 13. Новый вариант «Spasabo» С. Якштавичюса Почти весь «Spasabas…» С. Якштавичюса был переиздан в 1779 г. в книжке под названием «Ziwatas Pona musu Jezusa Christusa ir szwęcziausias Marios Pannos…»36. Последняя отличается от «Spasabo…» 1771 г. с текстологической точки зрения лишь тем, что в ее начале добавлено другое предисловие, разделы «Ziwatas Pona musu Jezusa Christusa» и «Ziwatas szwęcziausias Marios Panos», «Giesme Pannos szwęcziases», а короткие польские и латинские тексты отсутствуют (все это оформлено отдельной нумерацией и составляет 30 страниц; эта часть соединена на с. 32 кустодом PA – PAWINASTES с основной частью, совпадающей с «Spasabu…» С. Якштавичюса и насчитывающей 135 страниц). Что касается языка, переизданный текст также очень мало отличается от первоначального «Spasabo…» С. Якштавичюса. В нем лишь изредка можно обнаружить несколько иную фонетическую, морфологическую или синтаксическую форму, ср. в «Spasabo…»: инф. atgrįžti 23,11, дееприч. наст. вр. liuzdamas 77,5–6, им. п. мн. ч. м. р. išžkauli 77,9, наст. вр. 3 iro 77,3, твор. п. ед. ч. ж. р. iwiefibi amžinu 27,23, род. п. ед. ч. fawo 13,29, … mes atejom palikonioti jam o ilzgirdis Karalius Herodas įligando 76,27–29… и в «Ziwato…» 1779 г.: atgrinlzti 19,11, fiundzamas 73,16, išžkausę 73,19–20, ira 73,13, iwiefibie amžina 23,15–16, fawa 10,2, … mes atejom, palikonioti jam? O ilzgirdis Karalius Herodas įligando 73,9–10… Поэтому без специальных филологических исследований невозможно решить, был ли составителем этого «Ziwato…» тот же С. Якштавичюс. § 14. Диалектные особенности «Novenos švento Antano…» Следует также отметить, что два упомянутых начальных текста из последнего «Ziwato…» — «Ziwatai…» — были перепечатаны в книжке «Nowena szwęta Antona…», изданной, по всей вероятности, после 1779 г.37 Сопоставление этих текстов обеих книжек показывает, что в «Nowenoje» исправлены лишь некоторые корректурные ошибки (например, вместо прош. вр. 3 grazina 6,10 в ней встречается grazino 73,14; вместо прил. ne mazo 75,26 — nemažo 87,15…) и несколько изменено написание отдельных слов (например, вместо наст. вр. 3 je/žkojo 11,17; в Jr 3,16 в ней напечатано ie/žkojo 70,20; Ir 69,18; вместо Zidu 4,13 — zidu 70,15), а в остальном язык полностью сохранён таким, каким он был в «Ziwate…» 1779 г. Однако в языке новых текстов С. Якштавичюса «Spasabo…» и «Novenos…», отсутствующих и в «Ziwate», и в «Spasabe» (молитв о св. Антонии, песнопений), заметны определённые различия. В этих новых текстах нет свойственных С. Якштавичюсу 35 Biržiška V. Aleksandrynas 2,159. 36 Более подробное библиографическое описание см. в LTB 1, 147. 37 Рассуждения о дате её появления приведены в LTB 1, 290. 118 Для «Spasabui…» характерных гиперкорректных форм типа kuo (= ką) и eino «идёт» нет (за исключением, по-видимому, только nuotilto «умолкает» 46,4, что может быть и опечаткой); отсутствуют также формы женского рода kadu, tadu и underio (есть лишь wandens 60,6, wandinio 128,22). Но, с другой стороны, в этих новых текстах чаще, чем в «Spasabe», встречаются жемайтские формы (чаще употребляются жемайтские формы творительного падежа множественного числа: liežuwiule 3,19, tokiule 12,19–20, reykatufe 23,3…, а также дательного падежа множественного числа: elantims 13,7 // elantiems 26,4, kurims 34,3, prafzantims 60,21). Учитывая всё это, не кажется вероятным, что «Nowena…» могла быть работой С. Якштавичюса, как предполагается в LTB 1, 290. § 15. Диалектные особенности «Книгелес апрашанчёс броцтва̨…» Й. Буктотаса На церковной койне с сильным жмудским пластом и выраженной тенденцией к аукштайтизации были изданы в 1773 г. и «Knigiale aprašzanti broctwa» Тадаса Юозапаса Буктотаса. По обилию жмудских черт эту книгу объемом в 300 с. (хотя она и названа «книжечкой») можно сопоставить с «Живатасом» 1753 г. Ее автор и переводчик, несомненно, был жмудином, хотя пока неизвестно, где он родился (предполагают, что в окрестностях Шилувы)38. О жмудском, доуниннинкском происхождении Т. Буктотаса свидетельствуют такие формы, как praes. 1 pl. doume «даем» 283,26, a. sg. kou «что» 289,18 (и kuow 147,1), n. sg. Pietmou 81,2 (// pietmuo 50,4), Wanduwow 107,20 (// wando 99,4), n. pl. iuns «вас» 236,26, a. pl. Ginlfas 272,3; 274,21, trins «три» 215,5, g. pl. tun 238,27, a. pl. žodius 262,5 и др. Однако таких форм в «Knigialė…» сравнительно немного: в ней больше форм, свойственных всем жмудинам или большей их части, например: a) форм с дифтонгами [un], [in] — nulunzdamas 278,15, n. sg. izgrintas 237,24, In «она» 141,1, kurin «который» 29,14…; b) с расширенным [e]: praes. 3 dziowen «сушит» 237,17, v. sg. Moten 263,16, Szalteni 176,6, turemi 298,27 (// turime 32,24), adv. szalen 134,24…; c) с [t’], [d’] вместо аффрикат [č], [dž]: in. sg. m. bufentemy 239,18–19, d. sg. patem 59,12, i. pl. pateys 84,8–9, žodeys 22,3; 75,6…, adv. Ikayftey 259,10 (// Ikayfte 176,1)…; d) с усеченными окончаниями 3-го лица настоящего времени: duod 11,22, mazgo 79,21, put «дует» 217,14, ried 13,11, tor 22,16 (// turie 20,26)…; e) с конечным [u] вместо [uo] в творительном падеже множественного числа: anufy aktufy 87,20, Dangifzkufy dayktufy 65,11–12, Kožnule tule Poterule 47,12… // darbufule 235,21; f) с монофтонгом [i] вместо дифтонга [ie]: praep. pry 17,39// Prey 21,15; 29,190, fut. 3 iżkas «ищущий» 168,14; g. sg. f. mitaiširdiltes 39,21. О выраженной тенденции к аукштайтизации в «Knigialė…» Буктотаса свидетельствуют не только такие (правда, довольно редкие) формы, как a. sg. f. duona 79,9, a. pl. m. Nuogus 232,6, n. sg. m. wienas 3,7, g. sg. f. wietas 235,22, d. pl. m. aniems 53…, но особенно многочисленные гипернормализмы, возникшие при замене безаффрикатных форм аффрикатными и монофтонгов дифтонгами: n. sg. m. didzis 287,14, praet. 3 nuowedzie «увел» 135,19, pražudzie 135,17–18, n. sg. f. Žwayździe 54,21, a. pl. f. Szwęcies «праздники» 217,12, 38 LB, 1, 88. 119 n. pl. m. duomoimai «размышления» 285,21, i. pl. m. kuokaleys «куколями» 5,18… Поэтому не вполне точно говорить, что «Knigiale…» Буктотаса «совершенно жмудская». Точнее было бы охарактеризовать ее язык как основанный на жмудском диалекте, но разбавленный немногочисленными аукштайтскими элементами. § 16. Проявления церковной койне в рукописных проповедях a) В сборнике «Contiones litvanicae» С начала XVIII в. церковная койне стала преобладать не только в печатных изданиях этого столетия, но и в рукописных трудах, особенно в проповедях; немало таких проповедей сохранилось до наших дней в библиотеках Вильнюсского университета, Литовской академии наук и других учреждений, где они ждут внимания исследователей. Один из таких анонимных сборников, названный Вац. Биржишки «Contiones litvanicae»⁴⁰ и датируемый началом XVIII в., хранится в отделе рукописей Вильнюсского университета (фонд I, D23). Хотя в сборнике еще встречаются некоторые восточные элементы (например, формы с «пунтининкскими» дифтонгами [un], [um], [in]: a. sg. elunti 73, praet. 3 kinte 257, a. sg. f. kimpine «кэмпине» 258, a. pl. žynklus «знаки» 57…), их немного. Здесь наиболее выражен дзукийский пласт, для которого характерны: a) нерегулярное употребление аффрикат [c], [dz] вместо [č], [dž] и [t] перед [i], [ie], например: čia «здесь» 29, a. pl. eluncias «находящиеся» 26, i. sg. f. marciu 155, n. sg. medzias «дерево» 32, praes. 3 [zyldzia] «греет» 154…, adv. cielgiojay 24, d. pl. afanciemus «находящимся» 102, inf. pakutawocie 23, žiurec «смотреть» 28; b) довольно частое сужение носовых [ą], [ę] как в корнях слов, так и в окончаниях: adv. druljay 28;51, cond. 1 sg. multitau «размышлял бы» 118, g. sg. funaria 78, praes. 3 [zula] «шалит» 300…, inf. kiltie «терпеть» 97 (но также: adv. drąljay 47, g. sg. kałnia 268, inf. kiąltie 76)…; a. sg. amžynu 23, auklu 100, garbi 58, giarkly 259 wiru «хуже» 52 (но также: a. sg. antrą kartą 182, drulibe 321); c) довольно частое сужение окончаний творительного падежа единственного числа и несреднего рода: i. sg. duonu 69, karłzu firdzu 118, ugniu 51, wienu auliu 119… in. sg. kuriami 43, tokiami daikti 43, wilfami 9; d) местоименные формы с добавочным [j]: n. pl. iey «они» 19, kuriey 13, tiey «те» 20; e) формы сослагательного наклонения 1-го и 2-го лица с -tau, -tai: butau 181, pafakitau 139, prałžytau 187…, izgiditay 21, pryfižiuretay 78, tarnauutay 102); f) формы дательного падежа единственного числа существительных i-основы с окончанием -i: punti 263, po Imerti 13, wiefzpati 109; g) безаффрикатные формы: praet. 1 sg. [kaitiau 34, fuediau 145, g. pl. paukłztiu 23, g. pl. tarnaytiu 129; k) формы повелительного наклонения, 2-е лицо единственного числа: atmiṅkie 68, darikie 42, mokikie 235 и др.⁴¹ Ареал распространения некоторых таких фонологических и морфологических форм (с суженными [ą], [ę], с добавочным [j], с окончанием -i в дательном падеже единственного числа и др.), как известно, не ограничи- 39 Zinkevičius Z. LKJ 4, 47. 40 Подробнее о его историографических данных см. Palionis J. Dėl „Contiones Litvanicae“ kalbos. – Kalbotyra 23(1), 1971,35–37. 41 См. Там же, 38–41. 120 охватывает не только дзукийцев: он включает также большие или меньшие ареалы средних и восточных аукштайтов. Однако тот факт, что в рассматриваемых проповедях представлен целый комплекс дзукийских особенностей и, кроме того, что в них, как и в печатных изданиях того времени, строго не выдерживается система какой-либо одной диалектной разновидности, а преобладает определённое диалектное смешение, позволяет отнести язык этих проповедей к типу церковного письменного койне. б) В сборнике «Contio» Другой довольно объёмный (221 лист, in 4°) анонимный сборник литовских, польских и латинских проповедей, написанных несколькими авторами, в библиографиях условно называется «Contio»42. Он хранится в отделе рукописей Вильнюсского университета (F3-99) и также содержит элементы церковного койне, хотя их в нём заслоняет весьма выраженный жемайтский пласт. В сборнике имеется около 20 литовских проповедей и их начальных фрагментов, 73 польские и одна латинская с отрывком второй, а в конце — подборка латинских текстов по моральной теологии «Sumula Theologiae Moralis»… Литовские проповеди написаны жемайтом, уже в значительной степени испытавшим влияние польского языка; кроме того, их текст во многих местах зачёркнут, носит черновой характер и трудно читается. При некоторых польских проповедях указаны также годы их произнесения (1718, 1719, 1720, 1739, 1749), а также место произнесения (Postov = Paštovai, w Krokach = Krākese ar Krākiuose, w Mulnikach = Mūsninkuose, Grodnae = Gardine). Такое разнообразие мест произнесения проповедей свидетельствует о том, что их авторы43, вероятнее всего, были монахами-миссионерами. Для жемайтского пласта литовских проповедей характерны: а) формы с жемайтскими соответствиями дифтонгов [ie] и [uo] (например: a. sg. dina «день» 1/144, i. sg. lizowio «языком» 6, Jsz witas «с места» 10, in. sg. w礼yto «на месте» 23, g. sg. weyna «одного» 27…, a. sg. Juzapa 30, praet. 3 pule «пал» 45, a. pl. kurius 67, б) формы с t вместо аффрикаты [č]: d. sg. efatem 2, patem «самому» 5, in. sg. treteme то же; в) формы с расширенными [o], [e] вместо [u], [i]: n. sg. kors «который» 5, g. sg. lizowio 6, fut. 1 sg. benksio «закончу» 10, g. sg. ognies 13, praes. 1 sg. turio 21, n. sg. zmогos «человек» 6…, praet. 3 pasiejodena «зашевелился» 10, fut. 3 stoses 12, praet. 3 paleka «оставил» 15, praes. 3 derb «работает» 29, wadena 66, n. sg. Powetas 16, г) формы с монофтонгом [a] вместо дифтонга [ai]: tap «так» 5, tykta «только» 10, kursa «курсы» 11, taba «очень» 28, n. pl. dakta «вещи»…, д) формы mas «мы» 5, praes. 3 rek «нужно» 6, in. sg. dongo «на небе» 7, in. pl. darbu то же, praes. 1 pl. turiema то же, eyta «идёт» 15, n. sg. kraus «кровь» 16, apley «о» 67, kun «что» 3, adv. tonkie 11, praes. 3 spend «решает» 15, a. sg. moni «меня» 22 и др. Однако сквозь этот жемайтский пласт в проповедях нередко проступают и аукштайтские (среднеаукштайтские и западноаукштайтские) формы, которые как параллельные вари- 42 LTB 1, 499; возможно, точнее было бы называть этот сборник «Contiones» или «Contio pro Festo» (так озаглавлена вторая проповедь сборника). 43 Некоторые польские проповеди, судя по почерку, могли быть написаны разными авторами, но для подтверждения или опровержения этого предположения необходим специальный графологический анализ этих проповедей. 44 Проповеди не пронумерованы автором или авторами; листы пронумерованы карандашом составителем рукописи, всего их 224. 121 чередуется с жемайтскими формами. Среди аукштайтских наиболее часто, по-видимому, встречаются формы с дифтонгом [ie], например: a. sg. diena 4, wiena 5, n. sg. tiesa т. п., piens 16, sniegas, g. pl. dienu 15, а также формы с не выпадающим «подвижным» [a] в окончании: n. sg. Jonas 1, nogas «голый» т. п., wienas 7, noriedamas 11, wardas 21, giwenemas 30, ponas Diewas 46… По-видимому, они были заимствованы из печатных текстов того времени. c) В литовских проповедях С. Сабулевичюса Жемайтский пласт здесь менее значителен, чем в сборнике «Contio», а элементов церковной письменной койне больше в литовских проповедях Степонаса Сабулевичюса, хранящихся в отделе рукописей библиотеки Вильнюсского университета (F1, C48). Всего их 11 (включая одну проповедь, у которой по-литовски написано только начало, а продолжение — по-польски). После текстов проповедей записан большой список имен и фамилий жителей Грушлаукяй (Кретингский район) и других мест (свыше 200), а также польская запись, на основании которой судят об авторстве сборника проповедей45: «В 1728 году, 26 [или] 28 [числа], я дал Фрэнцишку Шкинию битых талеров [на сумму] двадцать четыре тинфа, чтобы искали Петра Грыцевича, пропавшего в Лиепае, будто бы и лишившегося рассудка. Штефан Сабуллович» (с. 55). Жемайтский пласт проповедей Степонаса Сабулевичюса можно проиллюстрировать следующими примерами: apley «около» 5, n. sg. Pons Dyws «господь Бог» т. п., Trety dyna «на третий день» 6, ne pule «не пал» т. п. Jegu kumet «если когда-нибудь» 10, a. pl. tris dynas «три дня» 21, praes. 3 mil 46, g. sg. Szaltine 44, cond. 3 ktałfitum 17, in. pl. wyłufy darbuly 20, d. pl. tyms «тем» 8. Такой пласт возник не только потому, что автор проповедей работал в Жемайтии (Грушлаукяй, Салантай)46, но и потому, что сам он, вероятно, был родом из Жемайтии. Однако наряду с жемайтскими (дуннинкскими) формами в проповедях С. Сабулевичюса встречаются и аукштайтские, ср.: g. sg. dienos 6, Diewa 22, a. sg. łkarbu или meyty 12, par anu upy 17, skilety 27, n. sg. dayktas 25, 27, skarbas «имущество» 27, prasitas «испрошенный» 3, praes. 3 geydže 44, kałba 23, prt. tyktay 21, n. pl. ubagay 5. Некоторые из аукштайтских форм могли употребляться и под влиянием текстов евангелий XVII века восточного наречия и евангелий среднего наречия XVIII века. f) В сборнике проповедей Яворовского В отношении диалектной основы сборник литовских и польских проповедей, написанных в 1786–1795 годах и также хранящихся в библиотеке Вильнюсского университета (F3, Nr. 1487), существенно отличается от рассмотренных до сих пор. В нем 6 литовских и 29 польских проповедей (в конце первой польской проповеди более яркими чернилами написано: «Jaworowski Posessor» — фамилия владельца). Литовские проповеди этого сборника отличаются тем, что в них довольно последовательно соблюдаются нормы церковной письменной койне и очень мало жемайтских черт, ср.: 45 См. Biržiška V. Неизвестные старые литовские тексты — Tauta ir žodis 7, Kaunas 1931, 263. 46 Biržiška V. Aleksandrynas 2, 41. 122 a) praet. 3 aptayde 31, d. sg. awetay 137, v. sg. duliata «душенька» 45, 139, 158, n. pl. taday 32, a. pl. tangwus 67, n. sg. sauta 29, b) a. sg. duoną 30, praet. 3 duoda 67, in. pl. dayktuofe mazūose 31, wisofe alzarose 44…, iefzka šwiesibes 29, n. sg. sniegas там же, wienas bajoras 30, a. sg. dieną там же, d. pl. aniems 32…, c) d. pl. žodziams 30, i. pl. žódzėys 68, praet. 3 geydzia 67, d) imper. 2 pl. atmintkite 29, paklaulikite 68… К жмудским особенностям следует отнести лишь изредка, спорадически встречающиеся формы praes. 1 pl. galem 31, praes. 3 gale 42, a. pl. tus 137, in. pl. griekufe 139, praep. pry «при» 158 (// prieš 164). При некоторых проповедях указаны и места их произнесения: Рагува, Шилува, Паневежис, Радвилишкис, Шаукенай, Кельме. А в конце сборника, после последней проповеди, более яркими чернилами вписано: «1775 Citovianis Fr. Ant. Monkewicz»; кроме того, зачёркнуто несколько слов, из которых кое-как можно прочесть: minister provincialis (?). Трудно сказать, является ли эта запись рукой автора проповедей или чьей-то другой (проф. Ю. Лебедису казалось, что другой). Слово Citovianis здесь означает «житель Титувеная». Если бы оно указывало на происхождение автора проповедей, в проповедях следовало бы ожидать больше жмудских черт; однако, вероятнее всего, так названа приходская община автора записи. d) В сборниках Семашки и других авторов Жмудский пласт заметен и в некоторых литовских проповедях, объединённых в один сборник вместе с двумя польскими рукописями, связанными с Реформацией: «Pokrótki Opis początków Reformacyi» и «Mowa miana przez K. Leopolda Wannowskiego w Kosciele Słuckim Ev. Reforma. w dzień otwarcia nauk» (VUB RS F1 – D1268). Всего в этом сборнике 4 литовские проповеди. У одной из них, посвящённой дню св. Казимира, в начале приписана дата — 1732 год, а в конце — фамилия проповедника Siemaszko (=Семашка). Авторы остальных проповедей не указаны, однако по орфографии и почерку видно, что они написаны разными руками. Больше всего жмудских черт среди всех этих проповедей содержится в анонимной четвёртой, озаглавленной «Pamokslas apej Neczystata» и не имеющей даты. В ней встречаются почти все наиболее характерные особенности жмудского доунинского говора, ср.: part. n. sg. ipoules 21, n. pl. anji «они» 23a, praep. apej «о», d. sg. norou «желанию» 19a, sutwerymou 17, adv. paskou 20, wysumet 19a, greyta 17, g. pl. musa «нашего» 17, praep. pri 19, prisz 17a, po smertę 17, g. pl. karal istiu 20a, praes. 3 beng «заканчивает» 20, nor 19, Nekent там же, užgen [употребляется z вместо современного ž!] 17a, parjem 19a, d. pl. anims «им» 18, g. sg. gim enes 19, praes. 1 pl. Turem там же, regiam 17a., in. sg. szirdieje там же, fut. 1 pl. atim sma 17, drysma 17a, cond. 1 sg. parodiczio 18, imper. 1 pl. bukiam 21a, Kariaukiam 23a, sergiekiemos… Лишь изредка в ней попадаются формы с верхне-литовскими дифтонгами [uo], [ie], например: praes. 3 atsi duoda 19a, parduod 19, a. sg. wieta 18a, формы с не выпавшим «подвижным» [a], например: Jonas Apaszta-las 18a, sakidamas 17a, darbas 21a, а также с не монофтонгизировавшим [ai]: i. pl. artimajs 20a. Подобные верхне-литовские особенности, вероятнее всего, заимствованы из письменной традиции. 47 Lebedys J., Min. veik., 52. 123 В других анонимных проповедях без дат жмудских черт либо немного, либо нет совсем. В первой, несколько выделяющейся своей орфографией (дифтонги j в ней пишутся с j, в остальных — с y), встречается немало восточнолитовских особенностей, ср.: g. sg. umžinibes, umžinos // amžinos 1a, cond. 1 pl. giwintunim 1, a. sg. brungiu sakhu «семян» 5a., golu «конец» 1a. walju «волю» 3, unt pasiregeima 5a, n. sg. meila 2a, meilas там же, kisdamj «страдая» (но kentejo 4), cond. 1 sg. kalbeciou 2a, praes. 3 soko 2a, i. sg. m. skumboncjo там же, adv. nekadu там же (// tada там же), praes. 3 raikja 3… Как видно из примеров, в этой проповеди встречаются формы, характерные для так называемых ротининков и дадининков. Кроме того, в ней довольно часто второй элемент дифтонга [uo] обозначается буквой a (например: imper. 2 sg. aduakit 2, i. pl. Nuadajis 5, in. pl. kapaose 1a// g. sg. Apjuoko 4, i. sg Uoda «кожа»), что показывает: в говоре автора [o] здесь было более открытым. Во второй проповеди, проповеди Семашки, как и в третьей анонимной — «Pryktodas pry Numirelia», используются кодифицированные в грамматике 1737 года койне-формы, среди которых попадаются также отдельные жмудские черты или гипернормализмы (например, в проповеди Семашки aple «о», i. pl. Jaunikaytcis 11, imper. 2 sg. Buok «будь» там же, cond. 2 sg. inpuoltumey 12). e) В проповедях воспитанников Трошкунского монастыря На церковной письменной койне основаны также рукописные проповеди — упражнения по риторике, написанные воспитанниками (студентами) Трошкунского монастыря в период 1774–1799 гг.; их сборники сохранились в рукописном отделе Вильнюсского университета. В одном сборнике (F1–F74), насчитывающем 296 л. in folio, есть всего две проповеди на литовском языке (остальные написаны по-польски и по-латыни), созданные Теофилиусом Либеравичюсом (=Lyberio?) и Фелицианасом Швегждавичюсом (=Švėgždos)48. В проповеди Т. Либеравичюса, посвящённой Великой субботе (na Wielką Subotę), среднеаукштайтские и восточноаукштайтские формы часто чередуются с жемайтскими, ср.: им. ед. ч. Sauta 204, род. ед. ч. ataydima 208, meytes 207, вин. ед. ч. dideta 205, tironisty тв. п., местн. ед. ч. grabi тв. п., инф. takioti 204 и: предл. apey // ape 205, вин. ед. ч. kan тв. п., твор. мн. ч. žodeys 204, местн. ед. ч. ugnieje 207, сослаг. накл. 1 л. galecio, werkcio 205. Кроме того, в этой проповеди, автор которой, возможно, не владел литовским как родным языком, много гипернормативных форм с приставками nuo-, -prie- вместо nu-, prie-: им. ед. ч. nuoludys 204, наст. вр. 3 л. nuoramda 207, инф. nuomažinti 204, им. мн. ч. nuomiretey и т. д.; им. ед. ч. priekattas 205, наст. вр. 1 л. priepazistu 204, действ. прич. прош. вр. priekalta 207… В проповеди Ф. Швегждавичюса, посвящённой второму дню Пасхи, такого диалектного смешения нет: здесь лишь изредка встречаются отдельные восточноаукштайтские формы (например: вин. ед. ч. antru spasabu 209, прош. вр. 3 л. kalbejo 208, род. мн. ч. tancingu 209) или дзукийская форма (например, žozdis 209). Здесь нет и гипернормативных форм, характерных для проповеди Либеравичюса. В другом большом сборнике (F1–F31), насчитывающем 624 л. in folio, литовских проповедей больше — 7 (остальные написаны по-польски, одна — по-латыни). Их язык также не отличается 48 См. отрывки из них у L e b e d y s J. Min.veik., 38–39. 124 однородностью. В одних текстах церковная письменная койне в большей степени окрашена жемайтскими особенностями, в других — восточноаукштайтскими. Например, в проповеди, написанной в 1789 г. Фиделиусом Мажейкой (Mazeyko) и посвящённой дню святых Петра и Павла, немало жемайтских форм (таких как: местн. мн. ч. amziuse 116, предл. apley «около» 119, им. мн. ч. žodey 116, наст. вр. 1 л. мн. ч. Weyzdiek iam 118, 2 л. мн. ч. pasiklausikiet 121). Однако в проповеди Клеменса Воненберга (Wonenberg), посвящённой дню св. Иоанна Непомука в 1791 г., заметнее пласт восточноаукштайтских форм, который порой чередуется с жемайтскими, ср.: нареч. Doug 125, род. ед. ч. wiržows «сверху» 122, вин. мн. ч. brungiausus 123, дат. мн. ч. klousantems 122, нареч. giare и т. д., tabey и т. д., prielzingey и т. д. tey ir tey 124, твор. ед. ч. pamačziu «помощь» 122… (но также: твор. мн. ч. Zodeys 122, сослаг. накл. 1 л. мн. ч. garbinkiem и т. д., наст. вр. 1 л. мн. ч. niagalem 124). Вероятно, автору проповеди (если судить по фамилии — не литовского происхождения) больше пришлось изучать литовский язык по восточноаукштайтскому говору окрестностей Трошкуная, а также пользоваться изданиями того времени с жемайтскими особенностями. g) В сборнике Р. Шимкявичюса, П. Буканты и др. Значительно больше жемайтских особенностей содержится в другом крупном сборнике литовских проповедей конца XVIII в. (около 800 л. in 4°), написанном в 1790–1793 гг. и также хранящемся в рукописном отделе библиотеки Вильнюсского университета (F1, Nr. C200). Можно сказать, что язык проповедей этого сборника, написанных не одним человеком (в некоторых указаны имена Рудольфаса Шимкявичюса, Петроса Букантаса, Г. Монкявичюса)49, представляет собой жемайтско-аукштайтскую смесь, и лишь специальный анализ может показать, каких диалектных элементов в ней больше. Поскольку проповеди произносились в жемайтских и приграничных с Жемайтией аукштайтских приходах (Тельшяй, Титувенай, Виевшенай, Кяуноряй, Шилува, Шяуляй, Пашушвис, Дотнува), обилие жемайтских черт можно объяснить уже этим. Но и здесь, как и в других случаях, многое могло зависеть от происхождения авторов проповедей, хотя о нём нам почти ничего не известно. Среди наиболее характерных жемайтских особенностей сборника следует отметить следующие: a) жемайтское сокращение окончаний (им. ед. ч. gats 21, Jons 89, kials «дорога» 101, Pons Diews 13, kraws «кровь» 89, dodams 241, eydams 46, dodams 241, наст. вр. 3 л. giwen 102, nor 143…); b) формы 3-го лица глаголов на ja-основу (наст. вр. gale 15, girdzia 115, penie 125, nore 120…, прош. вр. 3 л. galeje 44, kientieje 126, nieturieje 46…); c) формы повелительного наклонения на ja-основу (1 л. мн. ч. timkiem 16, pukkiem 38, eykiem 113, Praszikiem 151, kalbiek iem 299., storokiemos 302…); d) формы apley «около» 13, 34…, вин. мн. ч. kurius 16, tus 99, duowanas 136 (// им. ед. ч. dowana 216), твор. мн. ч. Zodeys 489, предл. diel 13, инф. kalbėti 16… Однако следует отметить, что в рассматриваемом сборнике встречается мало основных различительных особенностей жемайтского диалекта. В нём достаточно последовательно сохраняются аукштайтские дифтонги [uo], [ie], например: инф. duoti 123 (а также будущее время, 3 л. duos 13, повелит. накл., 2 л. ед. ч. duok 25), род. 49 Ср. Lebedys J. Min. veik., 52. 125 ед. ч. Duonas 132, 136 (// род. ед. ч. dona 286), прош. вр. 3 puole 199, род. ед. ч. Nuogas 205, местн. мн. ч. iaunose metuose 109 (// reikatose 297)…, род. мн. ч. anie 15, условн. накл. 3 ieškotu 32, им. ед. ч. mielas 33, sniegas 241, род. ед. ч. Piemenies 305, prie širdies 46, предл. prielz 14, вин. ед. ч. wiena diena 15… Также достаточно регулярно употребляются аффрикатные формы: 1-е л. мн. ч. erszkietieys 37, Žodz ieys 29 (а также им. мн. ч. Zodz iey 13, род. ед. ч. žodžie 29), нареч. prigulinciey «прилично» 15, им. ед. ч. trecias 13 (здесь c обозначает аффрикату [ч]). В качестве вариантов часто встречаются и полные формы (помимо уже приведённых примеров можно указать следующие: им. ед. ч. atminimas 44, Ponas Diewas 101, Pirmas 13, iszletas 89, szwętas 31…, наст. вр. 3 ateyna 30 // ateyn 294, duoda 123, giwena 45, katba 275, прош. вр. 2-е л. мн. ч. ejote 32, giwenote и т. д. … Императивные формы i-основы у Неретоса наряду с жемайтскими формами ja-основы (особенно во 2-м л. мн. ч.): ateykate 22, bukite 32, Darikite 53, garbinkit 162, prašizikite 357… Таким образом, хотя в рассматриваемом сборнике немало жемайтизмов, в нём отчётливо представлен и аукштайтский (западный и средний) пласт. Правда, последний может различаться в отдельных проповедях, однако установить это можно лишь после более детального изучения их языка. h) В сборнике проповедей К. Лукаускаса Наконец, следует упомянуть недавно опубликованный рукописный сборник проповедей настоятеля прихода Трошкунай Киприянаса Лукаускаса (1752–?), хранящийся в библиотеке Вильнюсского университета (F1–D654)50. Хотя о жизни этого проповедника, его личности и языке его сочинений уже писали51, диалектная основа его языка и его отношение к литовскому письменному языку XVII в. до сих пор не были подробно исследованы. В замечаниях Ю. Карацейюса о языке проповедей К. Лукаускаса, приложенных к упомянутому изданию, справедливо отмечается, что язык этих проповедей неоднороден; что их автор, по происхождению жемайт, долгое время живя и работая в Трошкунае, «неплохо усвоил речь местных жителей»; и что без тщательного изучения языка проповедей и разграничения того, что в них является аукштайтским и что жемайтским, «широко рассуждать об особенностях их языка было бы неосторожно»52. Действительно, в языке проповедей К. Лукаускаса довольно тесно переплетаются особенности жемайтского и восточноаукштайтского диалектов; кроме того, в нём встречаются формы, характерные для западных аукштайтов, а также гиперкорректные формы. К наиболее характерным жемайтизмам относятся следующие: 1) непоследовательное употребление монофтонгов [u], [i] вместо дифтонгов [uo], [ie], например: им. ед. ч. huszas «хромой» 137, вин. ед. ч. nupehna 26, вин. мн. ч. tus 118, kurius 124, нареч. nusirdziey 58, tuiaus…, местн. мн. ч. taukusy 35, wisokiu patayminimusy metiniusy 36, senusy… metufy 120, zodzusy 371… (эта морфологическая жемайтская черта сохраняется закономерно); твор. мн. ч. Prizodeys 23, дат. мн. ч. gierims 46, 50 Киприянас Лукаускас. Pamokslai, Вильнюс: Издательство науки и энциклопедий, 1996 (текст подготовил Юозас Карацейюс), 408 с. 51 Там же, 5–20: вступительные статьи Артура Терешкина, Витаутаса Богушиса и Ю. Карацейюса. 52 Там же, 19–20. 126 pri «при» 31, мн. ч. род. п. naūinas 363, prituo «при том» 49, prisz «перед» 55 (встречается редко); 2) также непоследовательно, можно сказать, спорадически употребляются формы с [t'], [d'] вместо аукштайтских аффрикат [č], [dž], например: ед. ч. род. п. м. р. katbunte 39, ед. ч. дат. п. patem 67, мн. ч. вин. п. atneszuntes 380, прич. прош. вр. действ. зал. Ktaydioiet 47, мн. ч. дат. п. žodems 34 (это также редкое явление); 3) уже несколько последовательнее дифтонгизируется гласный [ē], например: наст. вр. 3-го л. niera 34, pliesza 374, ед. ч. им. п. Mienuo 63, условн. накл. 3-го л. galietu 55, инф. tikiety 63, мн. ч. вин. п. miesztus 373, wiejus 314 (дифтонгизация гласного [o] редка); 4) нечасто встречаются формы с дифтонгом [-un] в ударном окончании (замечена лишь местоименная форма tun «тех» 30, 32, 55, 68…); 5) достаточно последовательно употребляются глагольные формы ja-основы, например: наст. вр. 3-го л. turia 25, tikia 40, наст. вр. 1-го л. мн. ч. galem 26, turiam 29, наст. вр. 2-го л. мн. ч. noret 23, повел. накл. 1-го л. мн. ч. padarik iem 56, bijok iemos 54, повел. накл. 2-го л. мн. ч. turiekiet 42, pabarstikiet 392; 6) формы сослагательного наклонения, например: 1-го л. ед. ч. giwencio 350, tarnaucio там же, turiecio 40; 52, 1-го л. мн. ч. milietumemos 55, walditumemos 25, saugotumemos 64; 7) формы полупричастий, например: plm. mustidamis 39, pažindamis 37, svarstidamis 39, zinodamis; 8) слова pabengti «закончить» (ед. ч. им. п. nepabinktas 24), ryštis «перевязка» (мн. ч. вин. п. riszcius 32, ед. ч. твор. п. riszciu 179), karkles «ворота» (мн. ч. вин. п. karktes 63), krušinė «напиток из фруктов и ягод» (ед. ч. род. п. krusinios 370). Среди наиболее характерных восточных особенностей следует отметить: 1) достаточно последовательное употребление понтининкских дифтонгов [um], [un], [in], например: ед. ч. им. п. umzinas 35, ед. ч. твор. п. parumtiu «подпоркой» 48, tumbsiu 161, инф. pasumditi там же…, предлог unt 23, ед. ч. твор. п. runku там же, ед. ч. род. п. untros 26, ед. ч. им. п. kuntribe 186, союз idunt 25, ед. ч. вин. п. sundara 58…, ед. ч. род. п. minka «слабого» 38, наст. вр. 3-го л. izszkrinda 71, zink lina 83, perzingia 163, nukincia 247; 2) довольно частое, хотя и не вполне последовательное, употребление [ū], [ī] вместо носовых [ą], [ę], например: нареч. drusey 35, инф. iszsigusy 49, мн. ч. твор. п. sumustitomis 62, ед. ч. вин. п. waldziu 29, Tu «то» 58…, ед. ч. вин. п. adateli «иголку» 46, galiby 37, matony 38; 3) довольно частое, хотя также непоследовательное, употребление форм ед. ч. твор. п. на -(i)u и ед. ч. местн. п. на -i, например: a) burnu 43, duonu 366, sirdziu 43, ugniu 363…, b) Laww 43, wienamy Miesty 113; c) формы kadu 28, nekadu 59, tadu 31 (наряду с kada 30, tada там же). К аукштайтским западным следует отнести формы с дифтонгами [uo], [ie], с аффрикатами [č], [dž] в ранее упомянутых случаях [t'], [d'], с безударными окончаниями -o, -ė, -os, -ės [пишущимися -e, -os, -es], а также формы с невыделенным так называемым «подвижным» гласным окончания [-a-]. Однако, поскольку такие формы характерны и для многих других упомянутых текстов XVIII в., как печатных, так и рукописных, нет необходимости приводить здесь иллюстративные примеры (немало их упоминалось выше). Важно лишь отметить явную тенденцию К. Lukauskas ориентироваться не только на диалект восточных аукштайтов-пунтининков, но и на более раннюю традицию церковного койне. О такой ориентации свидетельствуют, в частности, встречающиеся в его проповедях гипернормализмы, например: наст. вр. 2-го л. ед. ч. gieydzi 71, мн. ч. им. п. perkūonay «громы» 33?, ед. ч. род. п. prapuolt ies 159, инф. prapuolti 56, наст. вр. 1-го л. мн. ч. tiek iem «верим» 362?, мн. ч. род. п. wieszn iu «вишен» 372, ед. ч. иллатива zodien 33. Итак, можно сказать, что К. Lukauskas, чье жмудское происхождение подтверждают и языковые данные его проповедей, был достаточно типичным представителем церковного письменного койне XVIII в. 127 Сохранились и отдельные проповеди либо их части в различных сборниках польских или латинских проповедей. Так, в отделе рукописей Вильнюсского университета хранится красиво переписанный мелким почерком сборник польских проповедей 1767–1768 гг., словно подготовленный к печати (F3–N 1033), в котором находится и одна незаконченная литовская проповедь, а также латинские тексты, заметки53. Однако язык ее очень плох (по-видимому, написана уже сильно полонизированным священнослужителем или священнослужителем польского происхождения) и основан на церковном письменном койне. Само собой разумеется, что рукописные проповеди, написанные в том или ином варианте церковного койне, не могли оказать сколько-нибудь значительного влияния на развитие литовского письменного языка, поскольку были недоступны широкому кругу пишущих. Однако они важны как памятники письменного языка XVIII в., уже значительно деградировавшего, отражающие тогдашнее употребление этого языка и тенденции его развития. § 17. Церковное койне в букварях На церковном койне писались не только сочинения исключительно религиозного содержания, но и буквари, в которых предназначенные для чтения тексты также были преимущественно религиозными: молитвы, песнопения, литании, катехизические тексты (за исключением панегирика в стихах в честь рыжего вола). Когда в XVIII в. появился первый литовский букварь, пока трудно сказать точно. Библиографы предполагают, что он мог быть напечатан около 1759–1761 гг. 54. По известному изданию 1763 г., на титульном листе которого имеется надпись «Dabar naujey pardrukawotas», можно заключить, что оно было выпущено раньше (возможно, до 1763 г. вышло и не одно издание?). Издание 1763 г. озаглавлено «MOKSLAS SKAYTYMA RASZTO LĘKISZKO DEL MAZU WAYKIELU», однако молитвы и другие катехизические тексты в нем напечатаны параллельно на литовском и польском языках (сначала идет литовская строка, а за ней — польская; так сделано даже на титульном листе). Сам букварь занимает лишь совсем небольшую часть книги объемом 64 страницы (4 стр.). В начале представлены три варианта латинского алфавита: классический литовский — 28 прописных и 35 строчных букв, польский готического стиля (прописные и строчные буквы) и немецкий готический (также прописные и строчные буквы). После таких алфавитов приводятся таблицы слогового чтения, озаглавленные «SUDIEIMAS SYLLABŲ», а за ними — уже упомянутые религиозные тексты. В 1766 г. издание 1763 г. было переиздано. Но в более поздних изданиях (например, 1783, 1790, 1796, 1799 гг.) от польского текста уже отказались, и название звучало так: «MOKSLAS SKAYTYMA RASZTA LIETUWISZKA DIEL MAZU WAYKU» (с какого издания это было сделано, теперь неизвестно, поскольку издания, вышедшие до 1783 г., не сохранились). Язык всех известных изданий букваря похож на язык многих других религиозных текстов XVIII в. Это церковное койне, в большей или меньшей степени смешанное с жмудским— 53 Žr. dar Labedys J. Lietuvių kalba XVII–XVIII a. viešajame gyvenime, Vilnius, 1958, 38. 54 См. LTB 1, 266. 128 …ными особенностями. Язык изданий 1763 и 1766 гг. почти совершенно не различается. В этих изданиях употребление как аукштайтских, так и жемайтских форм непоследовательно. Как и в других печатных изданиях того времени, более характерны аукштайтские особенности — формы с аукштайтскими дифтонгами [uo], [ie], с аукштайтскими аффрикатами, с аукштайтскими окончаниями имён и глаголов, ср.: a) род. ед. duonas 68, вин. мн. nuogus 9, wielzki alus 22, наст. вр. 3-го л. gayluos 12, зв. ед. wienas Diewe 15, предлог prielz…; b) род. ед. jaučia 8, žodzia 17, pradžios 46…; c) им. ед. reykatas 21, pirmas 48, wardas 55, вин. ед. pačios [merties 27, meytes 34, им. мн. dayktay 46, твор. мн. jaunuole 53, nupetnuofe 36, наст. вр. 3-го л. giwena 65, [zaukia 10, повел. накл. 2-го л. мн. ч. darikite 54, pafilikit 25… Примерами жемайтских форм, нередко чередующихся с аукштайтскими, могут служить следующие формы: нареч. tuiaus 35, род. мн. kurius 27, nupetnus 35, им. ед. ližuw ingas 56, trins «три» 41, дат. мн. wyfims 27, Senims 56 (// kitiems 9, wifiems 27), им. мн. dowenas 10 (// род. ед. dowanos 30), род. ед. muna 36, наст. вр. 3-го л. fied 7, reyk 39, наст. вр. 1-го л. мн. ч. turem 54, сослаг. накл. 3-го л. butum 32, turietum 21, сослаг. накл. 1-го л. мн. ч. dziaugtumemos 62.55 Несколько больше жемайтских особенностей, особенно отражений подговора доунинков, имеется в издании 1783 г., ср.: прич. наст. вр. rokuwdamis 24, наст. вр. 1-го л. ед. ч. gayluws 15, 18, wyluws 18, род. мн. greiku «греков» 22, род. ед. Eywos «Евы» 21. Однако и в этом издании жемайтские особенности часто употребляются параллельно с характерными для более ранних изданий аукштайтскими особенностями. То же можно сказать и об изданиях 1796 и 1799 гг., основанных на предыдущих56. § 18. Церковные особенности в административных письменных памятниках Церковные особенности можно обнаружить и в немногочисленных письменных памятниках административного стиля. Вероятно, самый ранний из таких документов — устав сельских судов Шяуляйской экономии, напечатанный 28 июля 1780 г.57 Языковая основа текста устава — аукштайтская, с редкими жемайтскими особенностями, ср.: (начало) «Wiresnibe Administracijos Skarba Jomilstos Karaliaus Szaulu Ekonomios trogszdama wisados, ko gieriausim stonie, ir paredkie uzleykti Walszczonius, ir wisokius Giwiananczius Ekonomio, o pažindama jog Sprawiedliwastis, ir pakajus tarp anu, ir ko labiau-se reikalingas, pastanawije wisokioms niezgadoms, ir nespakajnastims, priartinti gafa, a wzajemnaj noredamas kiek galent daryti wisokio wiresnibe Sprawiedli-wastis, kayp twircziause, žiemesnose punktuosie dara paretka – …» Поскольку текст носит юридический характер, в нём множество различных (преимущественно заимствованных) правовых и административных терминов: апелляция, апеллировать, декрет, dasviečyti «засвидетельствовать», kaltybė «вина», протокол, provotis «судиться», spravedlyvastis «справедливость», sprova «дело, вопрос», судас, вайтас, волость, старшинство и др. ⁵⁵ Здесь приводятся формы из издания 1763 г. ⁵⁶ Поэтому утверждение о том, что «на рубеже XVIII–XIX вв. букварь стал полностью жемайтским» (Zinkevičius Z. LKJ 4, 42), не вполне точно. ⁵⁷ Их текст опубликован А. Янулаитисом в «Литовском народе» (кн. II, ч. 1, Vilnius, 1911, 129–131). 129 На основе церковной койне был переведён и текст конституции от 3 мая 1791 г. Это крупнейший литовский рукописный текст административного стиля XVIII в., до сих пор не удостоившийся более подробного лингвистического анализа. Поскольку этот текст предназначался для всей Литвы, понятно, почему в нём старались не отходить от языковых норм, характерных для письменности того времени. И действительно, в этом тексте объёмом 45 страниц и большого формата, озаглавленном «Prowa pastanawita treczio Dieno Moios 1791. Meatu» и переведённом с польского языка, преобладают средне-западные формы, время от времени перемежающиеся жемайтскими чертами, ср.: a) инф. pritaist 2, miteti 1, род. ед. iszaydima 5, вин. ед. kartaiata «карточка» 25, вин. мн. miatus 6; b) местн. мн. dayktósiė 5, rafztosie 4, род. ед. szios dienos 8, Lietuwos 2, инф. dot 7, инф. iesz koti 4, им. мн. tie 30, предл. priefz 3, вин. ед. diena 15, c) дат. мн. patiem sawiems 1, kitiems 2, swetimiems 1, d) им. ед. pradzie 8, род. ед. pradžios 12, waldžie 7, дат. ед. prieinancziam 25, твор. мн. tukstanczieys 31, Žodzieys 28, e) им. мн. Bajoray 20, Waykay 13, твор. мн. su wisays Warpays 19, dwilikays nedie leys sekretnays balsays 31, 28, f) инф. aprinktie 28, pasiraszitie 9, kiszties наст. вр., sudėtie 27⁵⁸... К жемайтским чертам, встречающимся в тексте Конституции, можно отнести формы ja-основы: им. мн. noriem 3, род. мн. turiencziu 19, формы им. ед. Prezydents 22, tuszts там же, Seymiks 19, наст. вр. 3-го л. mok «может» там же, prypol «принадлежит» 4, местн. ед. pirmoio dieno 19, Lietuwo 30, to knigo 32, dieno asztoniolikto 18. Однако последние, как известно, характерны также для западных верхнелитовцев, живущих южнее Жемайтии. Без сомнения, к жемайтским чертам следует отнести формы aple «около» 18, pry «к» 5, Je «если» 10, par «через» 4, 17, наст. вр. 1-го л. мн. paliektam 3, но они употребляются непоследовательно, чаще всего спорадически. Из печатных административных текстов несколько более позднего времени следует упомянуть воззвания и постановления, появившиеся в конце XVIII в. Это постановление депутатов Литовской казны от 23 апреля 1794 г. о передаче в государственную казну староства Паланги, принадлежавшего епископу Ю. Масальскому⁵⁹; воззвание Верховного национального совета Литвы от 30 апреля того же года ко всем жителям Литвы с призывом защищать родину от русских оккупантов («Aczisaukimas Rodos neydidziasias naradaus letuwos...»)⁶⁰; и воззвание полковника литовской армии Ксавера Несёловского к жителям Палангенской волости от 12 мая того же года с призывом оказать поддержку армии, сражавшейся с русскими оккупантами⁶¹. С точки зрения рассматриваемой проблемы наиболее интересным среди них является воззвание Верховного национального совета Литвы. Оно интересно тем, что в нём, без особой последовательности, элементы церковной койне смешаны с некоторыми жемайтскими и восточными чертами, ср.: a) род. мн. Sunaytey 128, вин. мн. sunos 127, 58 Поэтому утверждение, что этот текст якобы переведён «в основном на жемайтском диалекте» (Zinkevičius Z. LKJ 4, 50), неточно. 59 Его текст перепечатан А. Янулаитисом в «Praeityje» (т. 1, Kaunas, 1930, 360). 60 Этот текст перепечатан Ю. Лукецявичюсом в «Lietuvių tautoje» (кн. 2, ч. 1, 127–129). 61 Текст перепечатан А. Янулаитисом в «Praeityje» (т. 1, 360–361). 130 д. мн. ч. anyms // anièms 128, тв. мн. ч. Dwarunfy, namuly // Dwarosie т. п., наст. вр. 3-го л. galet т. п., наст. вр. 2-го л. мн. ч. Muszkimos 129, 2-го л. мн. ч. deginkiet 128, ginkietes 129 // ginkites т. п., duokiet 128… и б) им. п. ед. ч. ж. р. abdinkta «покрыта» 129, вин. п. ед. ч. dziauksmu 127, tu waynu т. п., вин. п. мн. ч. runkas 28, тв. п. ед. ч. gietaziu ir ugniu 127, ugniu ir Mieczų 128, наст. вр. 3-го л. plesza, tusa «продолжение» т. п., нареч. drusiey «смело» 127… Видимо, таким смешением хотели угодить всем жителям Литвы, представителям различных говоров. О диалектной основе воззвания кс. Несёловского говорить не приходится, поскольку это короткий (22 строки) текст, к тому же написанный искажённым языком, изобилующим полонизмами. Несколько длиннее и содержит ярко выраженные жемайтские черты решение депутатов казны Литвы. Его уже можно считать почти полностью жемайтским, ср.: ср. р. Iszduwta «выдано» 361, род. п. ед. ч. dwaruw т. п., нареч. dabarçiuw «ныне» т. п., wisumet т. п., род. п. ед. ч. Lyituwos т. п., prisz т. п., им. п. мн. ч. tyi «те» т. п., род. п. ед. ч. Palungos 360, д. мн. ч. wysokims zmónyns 361, тв. мн. ч. reykatusy т. п. miestusy т. п., им. п. мн. ч. wysy giwentoja т. п., прош. вр. 3-го л. turieje т. п. и др. Подобные примеры показывают, что автор текста сам был жемайтом и сознательно стремился приспособиться к говору приморских жемайтов (доунинников) — палангишей⁶². § 19. Обобщающие замечания Рассмотрение литовских текстов разных жанров XVIII в. в ВКЛ (печатных и рукописных) с точки зрения соотношения литературного языка и диалектов показывает, что это соотношение было иным, чем в XVI–XVII вв. Можно сказать, что уже с начала XVIII в. в католических текстах (а в кальвинистских ещё раньше) началось движение к созданию некоего общего языка, который я называю церковной койне. Хотя причины такого поворота ещё не вполне выяснены, их могло быть несколько, и этот поворот имел значение для дальнейшего развития литовского литературного языка не только в XVIII, но и в XIX в. Результатом стало то, что формы средне (или западно-) аукштайтского говора были кодифицированы в грамматике 1737 г. и до второй половины XVIII в. преобладали в письменных текстах. Однако во второй половине этого столетия, с увеличением числа авторов религиозных текстов, происходивших из Жемайтии, церковное койне стали в большей или меньшей степени разбавлять элементами жемайтского говора (особенно его западных говоров). Слой жемайтских элементов в некоторых текстах того времени (в «Ziwatas» 1759 г., «Knigialeie apraszanczioie broctwa» Юозаса Буко́ты 1773 г., рукописных проповедях «Contio») настолько заметен, что можно говорить о жемайтской диалектной основе этих текстов. С другой стороны, в XVIII в. (по крайней мере, мне не доводилось находить) не появилось таких литовских текстов ВКЛ, в которых вовсе отсутствовали бы те или иные элементы церковного койне (они встречаются не только в религиозных печатных изданиях и рукописях, но и в текстах 62О жемайтской диалектной основе проповеди Миколаса Карпавичюса от 20 апреля 1794 г. см.: S u b a č i u s G. Žemaičių bendrinės kalbos idėjos, Vilnius: 1998, 58–64. 131 мемуарах, текстах административного характера). Всё это, а также довольно часто встречающаяся в текстах того времени гиперкоррекция, ясно свидетельствует о некоторых тенденциях к унификации церковного стиля литовского литературного языка. Примечательно и то, что в некоторых текстах как начала, так и конца XVIII в. отражены также особенности восточноаукштайтских и дзукийских говоров, которые придают церковному койне ещё большую диалектную мозаичность. Получено 1998 04 21 СОКРАЩЕНИЯ AA — Auksa Altorius... 1793 Ad59 — Altorius Duchaunas... 1759 Ad78 — Altorius Duchaunas... 1778 Ad96 – «Алтарь духовный»... 1796 BŠ – «Голос сердца»... 1726 KN – «Книга христианского благочестия»... 1653 LB – Библиография Литвы 1, 1547–1861. Дополнения, Вильнюс 1990. LDK – Великое княжество Литовское LKJ – Zinkevičius Z. История литовского языка 4, Вильнюс: Mokslas, 1990 LKK – Вопросы литовского языкознания 38. Вильнюс: Институт литовского языка, 1997. LTB – Библиография Литовской ССР 1, 1547–1861, Вильнюс: Mintis, 1969 Pav1 – Pawinasties Krikscioniszkas...1765 Pav2 – Pawinastis Krykscionyszkas...1781 PKr2 – Pamokslas Krikščioniszkas...1743 PKr3 – Pamokslas Krikščioniszkas...1762 RS — отдел рукописей SIG — Slavočinskis M. Giesmes... 1646 VUB — библиотека Вильнюсского университета СВЯЗИ МЕЖДУ ЛИТОВСКИМ ПИСЬМЕННЫМ ЯЗЫКОМ И ДИАЛЕКТАМИ В ВЕЛИКОМ КНЯЖЕСТВЕ ЛИТОВСКОМ В XVIII ВЕКЕ Резюме В статье на основе фонетического и морфологического анализа примеров из письменных памятников XVIII века Великого княжества Литовского — песенников, молитвенников, евангельских текстов, рукописных проповедей, букварей и канцелярских документов — исследуется диалектная основа литовского письменного языка. Исследование показывает, что неоднородная диалектная основа XVI–XVII веков начиная с XVIII века несколько изменилась: восточноаукштайтский вариант письменного языка был заменён среднеаукштайтским (соответственно, западноаукштайтским). Этот поворот особенно очевиден в издании «Ewangelie Polskie y Litewskie» 1705 года, а также в грамматике «Universitas Linguarum Litvaniae» 1737 года. Многие другие религиозные сочинения XVIII века также опираются на среднеаукштайтский диалект, содержащий, однако, некоторые элементы жемайтского и аукштайтского диалектов. Исключение составляют переводы «Ziwatas Pona yr Diewa musu Jezus Christusa» 1759 года и «Knigiale apraſzanti broctwa» 1773 года с польского языка, в которых присутствуют многие жемайтские элементы 132 В целом литовский письменный язык XVIII века представляет собой смесь различных диалектов, поэтому его следует называть церковной письменной койне. При этом следует учитывать, что такая койне использовалась не только в XVIII веке, но и в религиозной письменности почти всего XIX века. 133