Zanavykai – sūduvių ar žemaičių palikuonys

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XL (1998) Aloyzas VIDUGIRIS Институт литовского языка, Вильнюс ЗАНАВЫКАЙ — ПОТОМКИ СУДУВОВ ИЛИ ЖЕМАЙТОВ Более подробно изучить занавыкскую речь побудил профессор Юозас Пикчилингис. Эта работа, пусть и запоздалая, станет исполнением воли покойного профессора по случаю 70-летия со дня его рождения и 450-летия первой литовской книги, а также выражением личной привязанности автора к этому краю. Занавыкай обычно называют северный говор юго-западных аукштайтов, то есть один из говоров каунасского наречия. Это самая северная часть так называемой Занеманьи, или Судувы, расположенная между реками Неман, Шешупе и Вишакяй. Почти вся она помещается в пределах нынешнего Шакяйского района (ныне входящего в Мариямпольский уезд). Занавыкский говор, вместе с соседними капсами, является одним из важнейших диалектов, лежащих в основе литовского литературного языка. Из этой местности происходят отец литовского литературного языка Йонас Яблонскис и многие другие выдающиеся деятели культуры возрождавшегося литовского народа и государства. Само занавыкское название имеет нелитовское происхождение и образовано от славянизированного названия реки Нова Nava (в описях 1561 г. записано как Navupe) и славянского префикса za- «за-»; ср. производные аналогичного образования zanemùnščikas, zanemùnščikai или zalemùnščikai (согласный l вместо n в последней форме появился в результате диссимиляции), а также топонимы Zadvariškė, Zagriaūžis, Zapùrvė. Таким образом, занавыков по-литовски следовало бы называть ужновишкяй. Название занавыкай обычно используют их южные соседи kāpsai (вместо слова kaĩp они говорят kāp), желая подчеркнуть характерное для занавыков произношение циркумфлексного ударения на обоих компонентах дифтонгов и сложных гласных, а также сохранение полного предлога kaĩp. Границей между капсами и занавыками обычно считают правый приток Шешупе Вишакяй и среднее течение Шешупе до Кудиркос-Науместиса. Название занавыкай носит чисто географический характер и не вполне точно. Собственно занавыки начинаются ещё до Новы, сразу за средним течением Шешупе и устьем Вишакяй, и заканчиваются немного за средним течением Новы, за Гришкабудисом, поскольку в окрестностях Синтаутай, Лукшяй и Лекечяй уже не всегда хорошо сохраняется количественное различие долгих безударных гласных в открытом конечном слоге. Некоторые различия занавыкского говора обусловлены историческими и политическими обстоятельствами. Из истории известно, что во всей Занеманье и значительно дальше к югу и юго-востоку до второй половины XIII века жило особое племя западных балтов, известное по летописям под несколькими региональными, ныне обобщёнными названиями — судувы (известны по западноевропейским и тевтонским хроникам), ятвяги (из славянских источников), дайнавы (в литовских источниках), палекяй или палекшенай (в польских источниках). Судувы, как одно из самых многочисленных и организованных западнобалтских племён, отважно защищавшее своё существование, по-видимому, когда-то занимали значительную часть нынешних северо-восточной Польши, западной Беларуси и южной Литвы. Будучи стеснены более могущественными соседями, в XIII веке они обитали почти исключительно между Неманом на севере и востоке, рекой Бебр на юге, Роминтской пущей и примерно нынешней границей с Калининградской областью на западе. В конце XIII века крестоносцы окончательно сломили их сопротивление и жестоко разорили их земли. Большая часть Судувы, как полагают, превратилась почти в безлюдную пустошь (Totoraitis 1938: 1–15). О том, что остатки судувов ещё долго жили в нынешней литовской Занеманье, свидетельствует сохранившийся значительный слой древних топонимов и различных языковых особенностей. О том, что в древности судувы жили и в южной Литве, свидетельствуют хотя и единичные, но характерные для всей Западной Литвы черты фонетики, морфологии и лексики (см. ниже). 22 После Мельноского договора (1422 г.) северная часть Судувы (так называемые занавыки) вплоть до Кудиркос-Науместиса, Шешупе, устья Вишакяй и Невежиса принадлежала Жемайтскому староству. Поэтому иногда полагают, что нынешние жители Занеманья (Судувы) — все южные западные аукштайты (южные каунасцы) — являются выходцами из аукштайтской части тогдашней Жемайтии. Нередко даже шутят, что сувалкский житель, особенно занавык, — не кто иной, как жемайт, переброшенный через Неман. Как бы подтверждая это утверждение, южные аукштайты (или западные дзуки) до сих пор называют своих северных соседей — южных западных аукштайтов — жмудинами. Итак, хотелось бы уточнить, насколько в этих утверждениях есть правда, а насколько вымысла, и, наконец, как так называемая пустошь стала колыбелью литовского литературного языка и центром литовского возрождения. Материалы «Атласа литовского языка» позволяют подробнее рассмотреть прошлое южных западных аукштайтов (каунасцев), или так называемых занавыков, и их ближайших соседей на трёх уровнях: фонетическом, морфологическом и лексическом. Одним из важнейших обычно считают фонетический уровень. Не менее важные дополнительные сведения могут дать и другие уровни языка — морфологические и лексические особенности, а также их распространение. При изучении прошлого и происхождения занавыков особое значение имеют варьирующие диалектные особенности: одни из них могут быть древнее, другие — новее; одни пришли из одних говоров, другие — из иных; одни распространились шире, другие — уже. Поэтому попробуем хотя бы приблизительно определить, что в занавыкском говоре является общим для западных литовцев, а что — особым, что унаследовано от более древних времён, а что приобретено от соседних говоров. В целом занавыкский говор, как один из диалектов западного ареала Литвы, сохранил больше архаических черт. Это видно по многим особенностям, приведённым ниже. Более широко взглянуть на прошлое юго-западных аукштайтов (каунишкяй), или так называемых занавыкай, и их ближайших соседей на трёх уровнях (фонетики, морфологии и лексики) позволяют материалы «Атласа литовского языка». Одним из важнейших обычно считается фонетический уровень. Не менее важные дополнительные данные могут дать и другие уровни языка — морфологические и лексические особенности, их распространение. При рассмотрении вопроса о прошлом и происхождении занавыкай важнее всего варьирующие диалектные особенности: одни из них могут быть более древними, другие — более новыми; одни пришли из одних говоров, другие — из других; одни получили более широкое распространение, другие — более узкое. Поэтому давайте хотя бы приблизительно определим, что в говоре занавыкай является общим с западными литовцами, а что — особенным, что унаследовано от более ранних времён, а что заимствовано из соседних говоров. В целом говор занавыкай, как один из диалектов западного ареала литовского языка, сохранил больше архаичных черт. Это видно по многим особенностям, приводимым ниже. По многим фонетическим особенностям говор занавыкай гармонично вписывается в совокупность говоров этого края. Здесь не ставится задача исследовать особенности звукового строя этого своеобразного говора, уникального в некоторых отношениях; внимание сосредоточено на их распространении. Это позволяет лучше увидеть, к каким диалектам занавыкай ближе и откуда распространялось влияние. Начнём с особенностей, распространённых на большей территории, и будем двигаться в порядке сужения ареала. 23 1. Всех западных литовцев (западных и южных аукштайтов и жемайтов или по крайней мере значительную их часть) объединяют следующие архаизмы западного типа: a) ударный гласный a в местоимениях не удлиняется māno, tāvo, sāvo (LKA 1982: 21–22. Карта № 2.); b) ударные гласные a, e не удлиняются в двусложных инфинитивах и приставках глаголов, например: kàst(i), nèšt(i), àpsuku, nènėšu, pàdeda, prãneša, tebèk.alba, tèšnekā (LKA 1982: 31–32. Карта № 13.); c) сохранился краткий ударный e в суффиксах прилагательных сравнительной степени, например: aukštesnis, -ė, gerèsnis, -ė, jaunèsnis, -ė (LKA 1982: 32–33. Карта № 14.); d) ударные краткие i, u в основе не удлиняются, например: bùtas, bùvo, kìtas, lìže, lìbos, vìsas (LKA 1982: 37–38. Карта № 19.); e) не сужаются tautosyllabic дифтонги am, an, em, en, например: kãmpas, lángas, lãnkas, pántis, sámtis, pémpė, péntis, pẽnktas, švẽntė, tẽmpti, tèšnekā (LKA 1982: 83–89. Карты № 68–72.). 2. Помимо южных аукштайтов, среди западных аукштайтов (каунасцев, шауляйцев и клайпедцев) в более широких или узких пределах, а иногда и на значительной территории жемайтов распространены следующие унаследованные с давних времён особенности: a) сохраняются долгие ударные и безударные a, e основы, например: kãsnis, grãžtas, grẽžt(i), skẽst(i), sprẽst(i), kãšnėlis, grãžtėlis, žãšėlės, grẽžimas, tẽsimas (LKA 1982: 61–63. Карты № 44–45.); b) ударный a открытого окончания не сокращается в формах винительного падежа единственного числа местоимений, например: aną, ką, katrą, tą (LKA 1982: 63. Карта № 46.); c) вместе с жемайтами приблизительно до линии Жагаре–Шяуляй–Кедайняй–Каунас–Пренай–Кросна l перед e, ei, ę, ė не отвердевает, например: lėdas, leĩdžia, lẽkia, pelėnai, kiaũlė, pėlės, sáulę (LKA 1982: 33–35, 53, 66. Карты № 15–16, 34, 49.); d) несколько шире сохраняется долгий y в окончании 3-го лица смешанных глаголов будущего времени, например: badýs, darýs, matýs (LKA 1982: 60–61. Карта № 42.); e) предлог į произносится долго на территории западных аукштайтов-клайпедцев, соседних жемайтов и каунасцев вплоть до Вилкийи, Каунаса, Мариямполе (LKA 1982: 68. Карта № 53.); f) не только на большей территории жемайтов, но и в меньшей части капсов, приблизительно до Скряуджяй, Саснаваса, Виштитиса, сохраняется неизменённым начальный гласный e слова — как отдельно, так и в сочетаниях ei, el, en, er, например: ẽglė, eketė, ẽsti, ežìa, eilė, eit(i), éln.ias, éngt(i), erškėtis (LKA 1982: 26–29. Карты № 9, 10.) Следует также указать инновации занавыкского и соседних говоров: a) вероятно, по аналогии e произносится и в слове ekmuõ в районе Эржвилка, Юрбаркаса, Шакяя, Кудиркос-Науместиса (LKA 1991: 34. Карта № 27.); b) суженный e в слове ẽsù «я есть» — на территории занавыкского говора до Крюкай и Барздай, в части говора капсов до Вилкавишкиса, а к северу от Немана — до Вилькишкяй, Шимкайчяй и Велюоны (LKA 1991: 82. Карта № 78.) и др. 3. Только на территории каунасцев (преимущественно в их западной части) употребляются следующие старые или более новые особенности, обычно уходящие в Малую Литву: a) сохранилось нескороченное безударное a открытого окончания в формах именительного падежа множественного числа причастий действительного залога настоящего времени, например: kẽkią, láukią, sãką (LKA 1982: 64. Карта № 47.); b) сохранилось долгим ę в той же позиции в формах именительного падежа единственного и множественного числа причастий действительного залога прошедшего однократного времени, например: 24 bijojęs, bijoję, buvęs, buvę, šakęs, šakę (LKA 1982: 66–67. Žemėl. nr. 50–51.); c) sukietėjęs bendraties priebalsis t išnykus balsiui i, pvz.: áust, bijót, nešt, pjáut (LKA 1982: 105–106. Žemėl. nr. 90.); d) kietai tariamas priebalsis l žodžiuose (skoliniuose) páltas, pőlka, válas (LKA 1982: 109–103. Žemėl. nr. 86.); e) žodyje pėsčias, -ia įterpiamas priebalsis k – pėkščias (LKA 1982: 117. Žemėl. nr. 100.); f) metatetinių žodžių primdėlė, pirmgalys vietoj pirmdėlė, pirmgalys vartojimas (LKA 1982: 121. Žemėl. nr. 104.); g) tvirtapradės šaknies būtojo laiko neveikiamųjų dalyvių kirčiavimas pirmąja kirčiuote, pvz.: pagirtas, -a, nušautas, -a, prikáltas, -a (LKA 1982: 127–128. Žemėl. nr. 108.) ir kt. 4. Только занавыков с западными велюонцами, клайпедцами, Малой Литвой и соседними жемайтами связывает произношение циркумфлекса на обоих компонентах дифтонга и диграфа, например: baĩgia, eĩna, kaũkia, lãukas, vaĩkas, bãlsas, dãlgis, dãržas, pẽršti, dūmblas, gūlt(i), kìmba, lìnksta, pìrštas, pū́rvas (LKA 1982: 39–40, 125. Карты № 21, 106.). 5. Говор занавыков делится пополам (до линии, которая от Синтаутай проходит между Лукшяй и Гришкабудисом, Янкай, Лекечяй и Вишакё-Руда, Запишкисом и Пажеряй) из-за неодинакового произношения безударных долгих гласных открытого окончания слова: a) в формах винительного падежа единственного числа имён существительных и прилагательных безударные -ą, -ę сохраняются долгими только в южной части каунасцев, то есть в южной части занавыков и в говоре капсов, тогда как к северу от указанной линии эти гласные сократились, например: gẽrą kẽlią ~ gẽrą kẽlią, didelę ūpę ~ didelę ūpę (LKA 1982: 64–66. Карты № 47–49.); b) гласные ė, o открытого окончания слова ė, o сохраняются неизменными к югу от указанной линии не только во всей южной части западных аукштайтов, но и на всей территории южных аукштайтов, а к северу от неё эти ė, o, как и в говоре велюонцев, перешли в краткие i, u, например: kárvi ~ kárve, lãpi ~ lãpe, lĩepi ~ lĩepė, mãti ~ mãtė, bróliu ~ brólio, laũku ~ laũko, bū́vu ~ bū́vo, sãku ~ sãko (LKA 1982: 49–50, 56–57. Карты № 32, 38); c) на всей территории южной Литвы аналогично сохраняются нескороченными гласные открытого окончания (вин. п.) į, ų, тогда как в северной части занавыков до указанной линии они краткие, например: geležini peili ~ geležini peilį, sáldu mẽdu ~ sáldų mẽdų (LKA 1982: 70. Карты № 56–57). Считается, что такое сокращение окончаний произошло не ранее XVII века (Salys 1966: 37). По-видимому, волна сокращения окончаний распространялась одновременно и в северную часть занавыков, и во весь так называемый говор стриукяй Малой Литвы. Следовательно, до этого времени все южные западные аукштайты, как и южные аукштайты, не сокращали окончания в этой позиции. 6. По произношению безударных нескороченных гласных ė, o закрытого окончания ė, o южные аукштайты почти во всём идут вместе с каунасцами (то есть капсами, занавыками и южной частью велюонцев), например: ė и (i)ã в основах родительного падежа единственного числа и именительного падежа множественного числа lãpės, medìnės, pẽmpės, lū́pos, sáujos. На основании рассмотренных выше фонетических особенностей и их неодинакового распространения можно предположить, что в говоре занавыков столкнулись два потока влияния: один шёл с севера (и, возможно, с северо-запада), второй — с юго-востока (Zinkevičius 1987: 246). Однако нельзя не заметить и того, что на основе западнобалтийского языка в южной Литве, 25 еще до разорения судувов уже должно было сложиться или хотя бы начать формироваться западноаукштайтское наречие литовского языка и его южный вариант. Раннюю литуанизацию западных балтов (Mažiulis 1994: 4–6; 1995: 465–469) ускорили бурное продвижение славян на земли балтов, вскоре начавшееся быстрое формирование литовской народности и проникновение переселенцев из восточных балтских земель. О том, как неодинаково восточные языковые особенности прокладывали путь на запад, свидетельствует северо-западная часть южноаукштайтского ареала, или так называемый придзукис (Morkūnas 1994: 84–92). Восточная граница западных балтов, вероятно, когда-то проходила близко к изоглоссе сохранения tautosyllabic am, an, em, en, которая на севере почти совпадала с границей Жемайтии и Упитской земли (Maksimaitienė 1986: 22), а на юге, от Укяйне (ниже Рамигалы), — с восточной границей Тракайского воеводства. По многим морфологическим особенностям словоизменения и словообразования занавыкай не отличаются от соседних диалектов, особенно аукштайтских. Одними особенностями они объединяются с соседними вялюонишками (северными каунишками) и жемайтами, другими — образуют как бы особый ареал с соседними аукштайтскими каунишками и клайпедишками, третьими — словно стоят на перекрестке между востоком и западом. 1. Жемайты, западные аукштайты и южные аукштайты примерно до линии Криукай–Пашвитинис–Лигумаи, к востоку от Байсогалы–Шета–Гегужине–Нериме–Воке–Руднинкай–Бутримонис–Варенавос (Балтна), объединяются по произношению окончания глаголов 3-го лица прошедшего однократного времени kišo, kniso, rišo (LKA 1991: 102. Карта № 97.). 2. По окончанию дательного падежа множественного числа разных типов основ территорию занавыкай (особенно ее западную часть до Лекечяй, Гришкабудиса, Барздай), как и вялюонишки (до линии Юрбаркас–Гиркальнис–среднее течение Дубисы), покрывают два слоя: более архаичный, простирающийся через северных каунишки в Жемайтию (например: vyrams, peiliams, boboms, gražioms, akims, nosims, vagims, sūnims, seserims) и более современный, упрощенный слой, пришедший из аукштайтских диалектов, то есть без окончания -s (например: vyram, peiliam, bobom, gražiom, akim, nosim, vagim, seserim, sūnim; наряду с формами вялюонишки и других восточных и южных аукштайтов sūnām, а также жемайтской формой sūnāms) (LKA 1991: 61–65. Карты № 56–61.). 3. Занавыкай (за исключением Лекечяй) вместе с западной частью ареала вялюонишки (но без Велюоны), западными аукштайтскими клайпедишками и жемайтами объединяются по сохранению суффикса -ininkas, например: darbininkas, daržininkas, šeimininkas (LKA 1991: 128–129. Карта № 115.). Подобным образом на той же территории (теперь уже вместе с Лекечяй и городком Велюона) употребляется слово с основой на į bitis наряду с более редким bitė (LKA 1991: 33. Карта № 23.). 4. Занавыкай вместе с частью вялюонишки и аукштайтских клайпедишки объединяются с южными и восточными аукштайтами по сохранению глаголов настоящего времени 3-го лица с основой на į gāli, gùli, nóri (LKA 1991: 97–98. Карта № 94.). 5. Только на большей или меньшей территории западных аукштайтских каунишки и соседних клайпедишки, главным образом вдоль границы с Кёнигсбергской (Калининградской) областью, распространены следующие особенности (часть из них — несомненные архаизмы): а) акцентуация- 26 mo variantas musė (LKA 1991: 33. Žemėl. nr. 24.); b) nuosekliai išlaikytas u kamieno dgs. vardininkas sūnūs, pietūs (LKA 1991: 57–58. Žemėl. nr. 49.); c) geriausiai išlaikoma visų laikų ir nuosakų veiksmažodžių daugiskaitos 1 a. forma su galūne -e: dirbame, geriame, mylime, ėjome, bėgdavome (LKA 1991: 85–86. Žemėl. nr. 82.); d) esamojo laiko 3 a. forma pjauja (LKA 1991: 95. Žemėl. nr. 91.); e) priesagos -ėti vedinys (bendratis) gyvėt(i) ‘gyventi’ (LKA 1991: 151. Žemėl. nr. 142.); f) sutrumpėję prielinksniai gerý ‘geryn’, sený ‘senyn’, žemý ‘žemyn’ (LKA 1991: 153. Žemėl. nr. 144.);g) įjo kamieno vns. vardininko forma zuikys (LKA 1991: 25. Žemėl. nr. 6.). Название zuikis, zùikis, zuikys, распространенное только в западной Литве, относится также и к вопросам лексики, поскольку к востоку от линии Йонишкис–Радвилишкис–Кедайняй–Йонава–Ежнас–Друскининкай употребляется слово kiškis. Само слово zuikis, предположительно, имеет куршское происхождение (Kaukienė 1995: 473). Однако неизвестно, когда оно начало свой путь в историческую Судуву (во всю Занемунью и дальше), поскольку судувы прежде, подобно пруссам, называли зайца словом sasnis (ср. название Sasnavà). Вряд ли одного лишь влияния Жемайтского староства, перешедшего Неман только в XV веке, было достаточно, чтобы слово zuikis получило столь широкое распространение. Вероятно, судувы начали употреблять это слово в процессе литуанизации еще до постигшей их в конце XIII века трагедии. Не менее важны и другие лексические данные, порождающие различные предположения о происхождении отдельных слов, их распространении и т. д. По многим традиционным наименованиям ареал занавыкского диалекта в основном тяготеет к западным аукштайтам. Иногда отдельные названия объектов (слова) в большей степени объединяют всех занавыкай или отдельные части их ареала с северными западными аукштайтами и более отдаленными диалектами, иногда — скорее с южными, а особенно с западными говорами Малой Литвы. 1. Во всем юго-западном ареале литовского языка (в диалектах жемайтов, западных и южных аукштайтов) почти одинаково называются следующие понятия: а) pelūdė «место или пристройка у края гумна для насыпания мякины» (LKA 1977: 54. Карта № 15.); б) erūkas, erūkas «ягненок» (LKA 1977: 148–149. Карта № 74.); в) gluosnis «дерево или кустарник с гибкими ветвями (Galix)» (LKA 1977: 164–165. Карта № 90.); г) lydekà «хищная пресноводная рыба (esox lucius)» (LKA 1977: 154. Карта № 80.); д) šaltinis «родник, бьющий из земли» (LKA 1997: 180–181. Карта № 104.); е) в несколько более узком ареале западной Литвы сохранилось древнее название утки-самца gaigalas (LKA 1977: 145–146. Карта № 73.); ж) dal̃gis «орудие для жатвы или косьбы» (форма мужского рода употребляется в западноаукштайтских и жемайтских диалектах) (LKA 1977: 111. Карта № 50.). 2. Своеобразный лексический ареал, почти целиком занимающий территорию западных аукштайтских каунишки (так называемых капсов, занавыкай и вялюонишки): а) pértráuktis «перекладина, соединяющая переднюю и заднюю части повозки, обычно вместе с дышлом» (LKA 1977: 90–91. Карта № 35.); б) kám̃pa «поперечина саней, оглобля или оглобля вместе со спицей» (LKA 1977: 101. Карта № 44.); в) jungėlis, jūngas «связка, соединяющая рукоять цепа с его бо́ем» (LKA 1977: 118–119. Карта № 57.); г) skràn- 27 da ‘kailiniai’ (LKA 1977: 144–145. Žemėl. nr. 72.); e) vyturys ‘žvirblinių būrio paukštis giesmininkas, vieversys (Alanda arvensis)’ (LKA 1977: 151–152. Žemėl. nr. 79.); f) bulvė ‘daržovė, kurios valgomi šakniagumbiai turi daug krakmolo (Solanum tuberosum)’ (LKA 1977: 161. Žemėl. nr. 87.); g) kadugys, kãdugis ‘sausų vietų dekoratyvinis spygliuotis krūmas ar medis juodomis uogomis, kadagys (Juniperus)’ (LKA 1977: 165. Žemėl. nr. 91.); h) dilgėlė, ‘piktžolė, vaistinis, pluoštinis augalas, kurio stiebas ir lapai turi dilginamųjų plaukelių (Urtica)’ (LKA 1977: 167–168. Žemėl. nr. 94.); i) srãvažolė, stravažolė ‘graižažiedžių šeimos vaistinis augalas (Achillea)’ (LKA 1977: 168. Žemėl. nr. 95.); j) rikė ‘javų guba’ (LKA 1977: 186–187. Žemėl. nr. 109.); k) žiaunė ‘kepalo papentis, žiauberė’ (LKA 1977: 189–190. Žemėl. nr. 112.). 3. Наименования, употребляемые преимущественно только занавыкскими и капсу (каунишкяйскими говорами за Неманом): a) kãimas «место жительства и работы крестьян, усадьба» (велиуонишкяйцы и соседние жемайты имеют вариант kãima) (LKA 1977: 45–46. Карта № 9.); b) išautys, išautis «часть тележной повозки, планка, соединяющая переднюю и заднюю части тележки» (LKA 1977: 90–91. Карта № 35.); c) angis «змея» (общее для судувов, пруссов и литовцев слово, употребляемое преимущественно капсу и южными занавыкскими говорами, встречается также в соседних южноаукштайтских, клайпедских и малолитовских говорах) (LKA: 152. Карта № 80.); d) statinė «большой деревянный сосуд цилиндрической формы, сделанный из клепок» (LKA 1977: 68–69. Карта № 22.). 4. Наименования или их варианты, употребляемые только в занавыкских и велиуонишкяйских (центральных и северных каунишкяйских) говорах: a) kašė, kašė «корзина, плетёная корзина» (LKA 1977: 79–80. Карта № 28.); b) avižė «крупное насекомое из отряда стрекоз, обитающее у воды, стрекоза (Aeschna)» (LKA 1977: 158–159. Карта № 85.). 5. Только у занавыкцев есть слово sklendė «устройство для запирания дверей или окон, задвижка» (LKA 1977: 40–41. Карта № 6.). 6. На территории занавыкцев встречаются следующие наименования (иногда разделяя её на части): a) на севере, до линии Синтаутай–Лекечяй, употребляется название настила зернового амбара aslà, а на юге, до линии Шакяй–Лекечяй, — gréndymas «утрамбованный пол гумна» (LKA 1977: 53–54. Карта № 4.); b) на юге, до Шакяй–Лукшяй и Лекечяй, название зернового амбара — klúonas, на севере, до Шакяй, Синтаутай, Гришкабудис и Казлу-Руды, — klojimas, а на западе, до Кидулай, Шакяй, Синтаутай, Жвиргждайчяй, — германизм skūnia (LKA 1977: 53. Карта № 14.); c) на юго-востоке, до Велюоны, Плокщяй, Лукшяй и Синтаутай, употребляется слово krėslas «обычно передняя часть повозки, в которую вставляются оглобли», а на северо-западе употребляется гибрид соседних западноаукштайтских велиуонишкяйцев и восточной части клайпедских говоров gývrungis (LKA 1977: 93–95. Карта № 37.); d) на востоке, до Шакяй и Плокщяй, употребляется название rõgės «зимняя повозка, скользящая на полозьях», а на северо-западе, до Жалиой (к югу от Кудиркос-Науместиса), Барзду и Вишакё-Руды, — šlajos (кстати, в окрестностях Шакяй, Лукшяй, Гришкабудиса, Кудиркос-Науместиса и Барзду šlajos означает рабочие сани, а rõgės — более лёгкую, выездную зимнюю повозку) (LKA 1977: 100–101. Карта 28 № 43.); e) на юге от среднего течения Шешупе до Барзду, Гришкабудиса, Лекечяй и Запишкиса вытянутое понижение рельефа называется klonis, а на севере, до Кибартай, Вилкавишкиса, Казлу-Руды и Скряуджяй, распространено название lomā (LKA 1977: 178–179. Карта № 103.). 7. Западных аукштайтов (каунишкяйцев, клайпедцев или часть их) с бо́льшими или меньшими участками соседних говоров объединяют с говорами Малой Литвы следующие разнообразные наименования, этнографизмы и заимствования: a) būtas «сени, прихожая» (LKA 1977: 38–39. Карта № 5.); b) stubà «крестьянский жилой дом, изба, хата» (на территории каунишкяйцев, вероятно, вытеснило более старое слово trobà) (LKA 1977: 34. Карта № 2.); c) dyselýs, dýselis «повозочная распорка, планка для управления парной повозкой» (LKA 1977: 93. Карта № 36.); d) šlaunys «часть парной повозки у западных аукштайтов-каунишкяйцев для крепления дышла» (LKA 1977: 93. Карта № 36..); e) skiètas «поперечина повозки для крепления оглобель, распространённая лишь на ограниченной территории западной Литвы» (LKA 1977: 91–92. Карта № 36.); f) bùkšas, bukš(w)à «втулка колеса» (LKA 1977: 100. Карта № 40.); g) kripė, kripės «кузов повозки, боковая ограда повозки» (LKA 1977: 99–100. Карта № 39.); h) špykis, špykis «спица колеса» (LKA 1977: 98. Карта № 41.); i) rinkùtė, rinkėlė «часть крепления косы, кольцо» (LKA 1977: 114–115. Карта № 53.); j) pãkalas, prãkalas «клин косы, подкладка» (LKA 1977: 115–116. Карта № 54.); k) brókštas, brokštėlis «деревянный сосуд для сбивания масла, маслобойка» (LKA 1997: 141–142. Карта № 71.) и др. 8. Южную часть западных аукштайтов, а иногда только каунишкяйцев за Неманом, с южными аукштайтами объединяют следующие наименования: a) tvãrtas «постройка для содержания скота» (LKA 1977: 49–50. Карта № 13.); b) vežimas «повозка, запряжённая лошадьми, колёса» (LKA 1977: 89–90. Карта № 34.); c) keltuvė «рукоять цепа» (LKA 1997: 116–117. Карта № 55.); d) mėkšras «небольшая плоская пресноводная и морская рыба семейства карповых, плотва (Rutilus rutilus)» (название, распространённое на юге и северо-западе Литвы, доходит только до Немана) (LKA 1977: 153–154. Карта № 82.); e) apsiaùti (kėlinės) «обуться» (LKA 1977: 192–193. Карта № 110.) и др. Приведённая здесь лексика весьма неоднородна. Наряду со старой, унаследованной лексикой присутствует и совершенно новая — значительный пласт заимствований, особенно германизмов. Поэтому нельзя безоговорочно опираться на неё. Однако для определения направлений влияния она не менее важна, чем фонетический уровень. Выводы. Территория так называемых занавыкских говоров почти полностью совпадает с границами нынешнего Шакяйского района. Хотя название zanavykai является чисто географическим и не вполне точным, это слово прочно вошло в употребление: выходит еженедельная газета «Zanavykai», действуют клубы земляков «Занавыкай». Занавыкайцы — одна из групп западноаукштайтского каунишкяйского поднаречия. Она составляет западную часть центральных каунишкяйских говоров и органично вписывается в систему диалектов литовского языка. Исторически занавыкайцы занимают северную часть древней Судувы, которая, как полагают, раньше других испытала влияние формировавшихся литовской народности и языка. В Средние века здесь возникла dy kra, о которой говорят хроники Тевтонского ордена, 29 было результатом непрерывных войн и походов против Литовского государства, продолжавшихся более двухсот лет. Однако эта пустошь не была полной, а скорее относительной. Хотя в XV–XVII вв. территория занявыкай принадлежала Жемайтскому староству, влияние диалектов ближайших соседей этого староства — западных аукштайтов (так называемых вялюонишкцев) — едва ли было решающим. Этот поток влияния, шедший с севера в более отдалённые юго-восточные области, сильно сдерживался таким же потоком влияний, продвигавшимся со стороны соседних диалектов Трокского воеводства. Однако южный диалект Трокского воеводства не был однородным. Он состоял из двух слоёв: первого, более древнего слоя западного типа, сформировавшегося, вероятно, ещё на основе языка западных балтов, судувов, и второго слоя восточных особенностей, в большей или меньшей степени проникшего в первый слой или наложившегося на него. Большинство тех особенностей, которые не достигли занявкайского говора, остановились в переходной полосе на юго-восточной окраине каунасского поднаречия западноаукштайтского диалекта и северо-западной окраине южноаукштайтского диалекта. Кроме того, на западную окраину каунасского поднаречия западноаукштайтского диалекта, а значит, и на занявкайский говор, постоянно оказывали непосредственное влияние говоры южного западноаукштайтского поднаречия Малой Литвы. Поэтому северная часть занявкайского говора по существу является продолжением говора так называемых стриукай. Таким образом, занявкайский говор, сформировавшийся на основе говоров западных литовцев, представляет собой самобытное образование южноаукштайтского диалекта, корнями восходящее к основе судувов — древних жителей этого края. Получено 1998 04 17 LITERATŪRA K a u k i e n ė A. 1995: Kaip kalbėjo kunigaikštienė Birutė. – Lietuvininkų žodis, Kaunas: Lite-rae universitatis, 469–478. L K A 1977: Lietuvių kalbos atlasas 1. Leksika, Vilnius: Mokslas. L K A 1982: Lietuvių kalbos atlasas 2. Fonetika, Vilnius: Mokslas. L K A 1991: Lietuvių kalbos atlasas 3. Morfologija, Vilnius: Mokslas. M a k s i m a i t i e n ė O. Upytės senovė. – Upytė. Vilnius: Mintis, 21–30. M a ž i u l i s V. 1994: Prūsai ir kiti baltai. – Prūsijos kultūra, Vilnius: Academia, 4–6. M a ž i u l i s V. 1995: Dėl Prūsijos lietuvių kilmės. – Lietuvininkų žodis, Kaunas: Litterae universitatis, 465–469. M o r k ū n a s K. 1994: Dėl priedzukio ir jo ribų. – Lietuvių kalbotyros klausimai 34, Vilnius, 84–92. S a l y s A. 1966: Zanavykai. – Lietuvių enciklopedija 35, Boston: Lietuvių enciklopedijų leidykla, 34–38. T o t o r a i t i s J. 1938: Sūduvos Suvalkijos istorija, Kaunas. Z i n k e v i č i u s Z. 1987: Lietuvių kalbos istorija, Vilnius: Mokslas. SIND DIE ZANAVYKAI NACHKOMMEN DER SŪDUVAI ODER DER ŽEMAIČIAI Zusammenfassung Die Grenzen des Gebietes der sog. Zanavykai stimmen beinahe ganz überein mit denen des heutigen Bezirkes Šakiai. Die Bezeichnung zanavykai ist eine rein geographische, nicht sehr 30 genaue: eigentlich bedeutet es das „Zanavykische“ und ist eine Mundart des Kaunaser westaukštaitischen Dialektes, die jedoch nur den zentralen Westteil des Kaunaser Dialektes umfaßt. Historisch gesehen nimmt das Zanavykische den nördlichen Teil der alten Süduva ein, der – wie es angenommen wird – als erster unter den Einfluß des entstehenden litauischen Volkstums und der sich herausbildenden litauischen Sprache geriet. Das Land verödete im Mittelalter, wohl nur relativ, infolge der beinahe zwei Jahrhunderte andauernden Kriegszüge des Ritterordens und seiner Kämpfe mit dem litauischen Staat. Das Problem der Herkunft der Zanavykai wurde gelöst vor allem aufgrund des in „Lietuvių kalbos atlasas“ / „Atlas der litauischen Sprache“ (Bd. 1–3) vorliegenden Stoffes. Obwohl das Zanavykai – Gebiet im 15.–17. Jh. zum žemaitischen Bezirk gehörte, war wohl kaum der Einfluß der Mundart, die von den nächsten Nachbarn dieses Bezirkes gesprochen wurde – das Westaukštaitische der Nordkaunaser (das sog. „Veliuonaer“) von Bedeutung. Der Einfluß anderer Dialekte – der in der Nähe von Trakai gesprochenen – verhinderte die Verbreitung der aus dem Norden ins südöstliche Gebiete strömenden Mundart. Der Süddialekt des Bezirkes von Trakai jedoch war nicht einheitlich. Er bestand aus zwei Schichten: die erste, die ältere, die westlich gestaltete, die sich wohl aufgrund der Sprache der westbaltischen Suduwen / Süduviai entwickelte und die zweite, die östlich gestaltete, die die erste stärker oder schwächer durchsetzte oder sie überlagerte. Die meisten Eigenheiten, die das Zanavykische nicht erreichten, blieben stecken am Rande des Gebietes, das den Übergang vom südöstlichen Kaunaser Westaukštaitischen zum nordwestlichen Südaukštaitischen bildete. Außerdem befand sich das westliche Randgebiet des Kaunaser Westaukštaitischen, also auch das Zanavykische ständig unter dem Einfluß der Mundarten des Südwest aukštaitischen von Kleinlitauen. Deshalb wird das Nordzanavykische eigentlich als eine Fortsetzung der sog. Striukiai – Mundart betrachtet. Also ist das Zanavykische, besonders das Südzanavykische, das sich aus den westlitauischen Mundarten entwickelt hat, ein eigenständiger Dialekt, der zum Südwestaukštaitischen gehört und noch Spuren des Süduvischen (die Süduviai sind die Ureinwohner dieses Gebietes) aufweist. 31