Johannas Richteris ir Lietuvių kalbos seminaras Hallėje

ACTA LINGUISTICA LITHUANICA X L I V (2 0 0 1), 4 1 – 5 4 Иоганн Рихтер и семинар литовского языка в Галле* VINCENTAS DROTVINAS Вильнюсский педагогический университет В статье рассматриваются обстоятельства основания семинария литовского языка при Галльском университете и деятельность первого преподавателя этого семинария Иоганна Рихтера (1727–1728). На основании материалов из архивов Университета имени Мартина Лютера в Галле-Виттенберге установлены новые факты биографии Рихтера, например, касающиеся места получения им степени магистра (Виттенбергский университет). Семинар литовского языка, действовавший на теологическом факультете Галльского университета в 1727–1740 гг., является вторым очагом литуанистики в Германии наряду с Кёнигсбергским университетом. В Галле преподавали литовский язык; здесь был издан первый в Пруссии «Литовско-немецкий и немецко-литовский словарь» (1730). Первым о Галльском семинаре писал Франц Шпехт (Specht 1935), наиболее широко историю семинария осветил Эдуард Винтер (Winter 1954). В контексте истории литовского языкознания и культуры о семинаре писали Гертруда Бензе, Вацловас Биржишка, Костас Корсакс, Леонас Гинейтис, Юргис Лебедис, Йонас Палёнис, Домас Каунас, Зигмас Зинкявичюс и др. Среди более поздних исследований следует отметить публикации Кристиане Шиллер (Schiller 1994, 1994a.), а также автора этой статьи (Drotvinas 1998, 1998a). Однако история семинария до сих пор не изучена всесторонне. В этой статье мы попытаемся несколько подробнее рассмотреть обстоятельства создания семинария литовского языка в Галле и условия его работы, а также выделить некоторые особенности жизни, учёбы и деятельности Иоганна Рихтера, первого доцента семинария. Как известно, Великая чума и голод 1709–1711 гг. в Пруссии особенно опустошили Малую Литву: около 40% деревень и местечек обезлюдели. Прусский король Фридрих I предпринял меры по экономическому и культурному возрождению северной части королевства, населённой литовцами. Согласно плану Retablissement (реставрации) король своим рескриптом 1718 г. распорядился учредить семинарии литовского языка в Кёнигсберге и Галле. Это связано с Кёнигс- * В статье использованы материалы, обнаруженные в архиве Университета имени Мартина Лютера в Галле-Виттенберге во время моей научной стажировки в Междисциплинарном центре исследований пиетизма Университета Галле-Виттенберг и фондов Франке в 2000 г. За стипендию и предоставленные условия для работы сердечно благодарю руководство Fritz Thyssen Stiftung (Köln) и исполнительного директора Центра исследований пиетизма проф. д-ра Удо Шретера. – В статье использованы материалы, обнаруженные в архиве Университета имени Мартина Лютера в Галле-Виттенберге во время моего научного пребывания в Междисциплинарном центре исследований пиетизма Университета Галле-Виттенберг и фондов Франке в 2000 году. За стипендию и хорошие условия для работы я хотел бы сердечно поблагодарить Fritz Thyssen Stiftung Köln и исполнительного директора Междисциплинарного центра исследований пиетизма проф. д-ра Удо Шретера. 42 | VINCENTAS DROTVINAS реформа профессора университета, инспектора школ Восточной Пруссии Иоганна Генриха Лисия (1670–1731), направленная на улучшение подготовки священников и катехизации в Малой Литве. В Кёнигсберге семинария начала действовать в 1723 г., а в Галле — несколько позднее, лишь в 1727 г. Чем был Галле в начале XVIII в. и почему именно в этом городе был основан Семинар литовского языка? Какова была политико-культурная атмосфера в Галле в первые десятилетия XVIII в., как была устроена академическая система в университете Галле к моменту прибытия Рихтера и первых «целевых» студентов из Малой Литвы? Галле (в средненемецком верхненемецком диалекте hal — «соляная шахта») впервые упоминается в 806 г., когда Карл Великий основал крепость для защиты торговцев солью. Галле вырос и процветал благодаря добыче соли и торговле ею; в Средние века он входил в Ганзейский союз городов, а с 1680 г. принадлежал курфюрстам Бранденбурга-Пруссии. В конце XVII в. Галле стал университетским и гарнизонным городом, управляемым из Берлина и Потсдама. В 1694 г. Фридрих III Бранденбургский в противовес строго лютеранским университетам Виттенберга и Лейпцига основал в Галле реформаторский университет, связанный с возникновением и распространением пиетизма. Пиетизм возник во второй половине XVII в. как религиозное движение, направленное против чрезмерного рационализма протестантизма, игнорировавшего мистико-сентиментальные потребности верующих и интимный характер веры (Arnašius 1994: 53). Основоположником идеологии пиетизма считается немецкий теолог Фридрих Якоб Шпенер (1635–1705), основавший во Франкфурте-на-Майне в 1670 г. Collegia pietatis («Коллегию благочестия»). Spenerio mokinys ir pasekėjas buvo vokiečių teologas Augustas Hermannas Francke (1663–1727), savo mokytojo pažiūras skelbęs Leipcige bei Erfurte ir už tai atleistas iš kunigo pareigų. Būdamas Hallės priemiesčio Glauchos parapijos kunigu, plėtojo socialinę jaunimo rūpybą ir ugdymą, 1695 m. įsteigė mokyklą varguomenės vaikams ir našlaičių (Waisenhaus, gr. Orphanotrophium), iš jų vėliau išaugo Francke’s fondo institucijos (Franckesche Stiftungen) kaip universiteto struktūrinis priedas. Besikuriančiame Hallės universitete 1691 m. Francke pradėjo dėstyti graikų ir rytų kalbas, buvo glaudus humanistinio mokymo Waisenhauso mokyklose šalininkas, planavo įsteigti specialų filologinį seminarą klasikinėms kalboms studijuoti. Be jo, Halėje dėstė žymus vokiečių filologas klasikas Joachim­as Lange, kurio graikų kalbos gramatika, vadinamoji Waisenhauso gramatika, 1705–1821 m. buvo išleista 57 kartus, o lotynų kalbos gramatika per maždaug tą patį laikotarpį sulaukė 60 leidimų (Martens 1989: 167–168). Hallės universitetą garsino žymiausi to meto autoritetai. Iš jų minėtinas juristas, prigimtinės teisės propaguotojas Christianas Thomasius (1655–1728), bene pirmasis Leipcige (ir visoje Vokietijoje) 1687 m. pradėjęs paskaitas skaityti vokiškai, leidęs mokslinį žurnalą Mėnesinės naujienos (Monatliche Nachrichten). Thomasius įteisino vokiečių kalbą kaip universiteto paskaitų kalbą ir kaip priemonę mokslinei publicistikai (nors nenuneigė ir lotynų kalbos, kuria dar buvo rašomos disertacijos). Filosofas Christianas Wolffas (1679–1754), Gotfriedo Wilhelmo Leibnitzo pasekėjas, buvo vadinamas antruoju Vokietijos mokytoju (Praeceptor Germaniae), dėl savo pažangių pažiūrų 1723 m. ištremtas iš Prūsijos, 1740 m. pakviestas atgal į Hal­lę (Käthe, 1998: 19). Visi jie drauge su teologais Joachimu Justu Breithauptu ir Pauliumi Antonu atsisakė senojo universitetų idealo (Dramblio kaulo bokštas) ir grindė universitetų reformą principu „Mokslas turi tarnauti gyvenimui“. Todėl jie laikomi pirmųjų modernių- J. RICHTERIS IR LIETUVIŲ KALBOS SEMINARAS HALLĖJE | 43 основателями университетов Германии. В XVIII в. университет Галле называли Афинами на Заале (нем. Saal-Athen — по названию реки, протекающей через город, Saale). Сам Франке был самым известным теологом-пиетистом Галле. В его личности сочетались строгая дисциплина покаяния и оригинальная система обучения и воспитания. Франке стал инициатором создания учебно-воспитательных учреждений, позднее распространившихся в Германии и за рубежом. Не случайно теологический факультет университета Галле, придерживавшийся пиетизма, получил от короля Фридриха I задачу готовить священников-проповедников пиетизма для приходов Пруссии, прежде всего Малой Литвы. Об этом свидетельствует запись в дневнике Франке за 1718 г.: «Король прислал рескрипт о том, что здесь, в Галле, должны готовить людей (Schulleute), которые в Литве могли бы быть руководителями школ, а впоследствии проповедниками» (Winter 1954: 44). Хотя король побуждал Франке быстрее начать работу семинарии в Галле, всё происходило не так быстро, как хотелось. Первоначально планировалось учредить семинарию для 7–8 студентов-теологов, которые изучали бы литовский язык, а впоследствии стали бы проповедниками в Малой Литве (Schiller 1994: 205)1. Указание рескрипта сначала основать в Галле «малую семинарию» было исполнено осенью 1725 г., когда из Восточной Пруссии в Галле прибыли первые девять студентов-теологов. Это отмечено в королевском рескрипте от 17 ноября 1725 г. Опираясь на него, Винтер склонен считать эту дату началом Семинара литовского языка (Winter 1954: 47) и не согласен с мнением Шпехта о том, что семинария начала действовать в 1727 г. Однако первых студентов семинарии литовскому языку ещё не обучали, поскольку до тех пор не удалось найти преподавателя. Поэтому король в рескриптах от 2 и 26 мая, а также от 12 июля 1727 г. вновь подчёркивал, насколько важно для него найти учителей литовского языка. К сожалению, поиски подходящих людей сильно затянулись. Стремясь выполнить это обязательство, руководитель галльских пиетистов Франке обратился к единомышленникам в Малой Литве с просьбой предложить кандидатов для готовившегося к открытию Семинара литовского языка. На просьбу Франке откликнулся декан из Клайпеды (Erzpriester) Иоганн Арнольд Паули2. В письме Франке от 26 января 1727 г. он рекомендовал двух кандидатов — Иоганна Рихтера и Фридриха Вильгельма Хаака, а также указал, что они собирают литовские слова из печатных лютеранских сочинений и составляют словарь (Winter 1954: 48; Drotvinas 1998a: 84)3. Рихтер продолжает упоминаться в королевских указах. Из документов королевской канцелярии в Берлине мы узнаём об утверждении кандидатуры Рихтера. Король, довольный тем, что удалось найти знатока литовского языка, подходящего для работы в будущей семинарии в Галле, в 1727 г. 1 «…желаете устроить в Галле небольшую семинарию ровно для 7–8 субъектов…» (Schiller 1994: 205). 2 Johannas Arnoldas Pauli (1682–1741) gimė Johannisburge, 1698 m. studijavo teologiją Karaliaučiaus universitete, 1703 m. buvo pradžios mokyklos vedėjas, nuo 1708 m. visos Rusijos evangelikų karo kapelionas ir Peterburgo liuteronų parapijos kunigas inspektorius. Grįžęs į Vokietiją, 1712 m. Frankfurto prie Oderio universitete gavo teologijos daktaro laipsnį, buvo pakviestas į Karaliaučiaus universitetą ekstraordinarių profesorių. Šios vietos atsisakė ir buvo paskirtas Klaipėdos superintend entu (Krollmann 1967: 492). Paulis buvo vienas iš Heinriko Lysijaus redaguoto katekizmo lietuviško vertimo tikrintojų, pritaręs jam 1719 m. spalio 1 d. Domėjosi prūsų kilmės istorija, išspausdino straipsnį Kurzer Entwurf einer Weitläufigen Ausführung einiger Sätze von der alten Preussischen Sprache, Königsberg, 1754 („Kai kurių plačiai išdėstytų teiginių apie senąją prūsų kalbą metmenys“), žr. Biržiška (1963: 34). 3 Из содержания письма видно, что это ответ Паули на письмо Франке. К сожалению, до сих пор не удалось обнаружить более ранние письма последнего, которые свидетельствовали бы о начале их переписки. 44 VINCENTAS DROTVINAS В рескрипте от 8 сентября он сообщил Франке: «Мне приятно, что студент-богослов по фамилии Рихтер, хорошо владеющий литовским языком, решил обучать этому языку других»4. Что Шпехт был действительно прав, подтверждают слова королевского рескрипта от 27 ноября 1727 г.: «Мне действительно приятно, что положено начало семинару литовского языка»5. Когда Литовский языковой семинар6 начал работу, в фонде Франке насчитывалось 3000 учеников, учителей и воспитателей. В 1727 г. в Галльском университете обучались 256 богословов, 245 юристов и 44 медика, всего 549 студентов. В течение десятилетия 1731–1742 гг. в Галле училось больше студентов, чем в любом другом университете Германии (Dreyhaupt 1755: 147). Библиотека, начало которой положили 8 книг на шести языках, полученных наряду с денежными пожертвованиями, к 1721 г. уже располагала 18 000 купленных и подаренных книг, а в 1728 г. для нее построили специальные помещения (Storz 1992). В то время начали работать типография, книжный магазин, центр издания Библии, аптека и другие учреждения. Однако условия обучения студентов были не лучшими: не хватало преподавателей богословия, лекции по богословию и философии читались в одной комнате в библиотеке церкви Святой Марии (ныне Marienbibliothek); многие лекции проходили в квартирах профессоров, и лишь позднее университет получил от магистрата помещения для общих мероприятий и торжеств (так называемые Waage); см. Hertzberg (1891). Впрочем, сам Франке опекал и иностранцев (чехов, словаков, венгров), помогая им объединяться в своеобразные переводческие кружки для перевода Библии и других религиозных текстов на национальные языки. Различные студенческие объединения, носившие звучные, по крайней мере с нашей точки зрения, названия, предназначались для более углубленного изучения Библии и богословия в целом. Сведения о личности Иоганна Рихтера, годах его учебы и лингвистической и педагогической деятельности довольно скудны и лаконичны. Рихтер7 родился в 1704 г. в Клайпеде, в семье купца, выходца из Любека. Следовательно, с детства он мог усвоить основы литовского языка в Клайпеде, где получил и начальное образование. 14 сентября 1722 г. он поступил в Кёнигсбергский университет, где изучал богословие и, вероятно, усовершенствовал знание литовского языка в местном Литовском языковом семинаре. Учеба в Кёнигсберге могла продолжаться два-три года. Чем он занимался до приглашения в Галле, неизвестно8. В упомянутом письме Паули к Франке говорится, что отец разрешил сыну продолжить изучение богословия в Германии. 4 «Кроме того, мне приятно, что студент-богослов по имени Рихтер, владеющий литовским языком, решил обучать этому языку других» (Winter 1954: 48). 5 «Мне очень приятно, что положено начало литовскому семинару» (Winter 1954: 49). 6 В архивных документах Галле семинар упоминается под разными названиями: Seminarium Lithuanicum, Littauisches Seminar, Seminarium Theologicum Lithuanicum, Collegium Lithuanicum, Institutum Lithuanicum. 7 В литовской историографии Иоганна (Йонаса) Рихтера называют Рихтером II (в отличие от Иоганна Рихтера, которого также называют Rikoviус), см. Biržiška (1963: 66). 8 В письме Франке Паули пишет о нехватке священников в литовских приходах, указывая, что за несколько лет умерли три священника. Особенно тяжелое положение сложилось на Куршской косе, где на узкой полосе между морем и заливом живут 55 семей, а чтобы привезти к ним священника, ему приходится преодолевать туда и обратно 24 мили. Хотя после Реформации и обещали назначить священника, за полтораста лет прихожане его так и не дождались. Он также пишет о тяжелом материальном положении священников: одного бедного священника должны содержать девять других бедняков. Из-за нехватки священников эта малая паства Христова часто по четыре недели или дольше не слышит слова Божьего и может легко одичать; ей необходимо лучшее пастырское попечение (Winter 1954: 202). J. RICHTERIS IR LIETUVIŲ KALBOS SEMINARAS HALLĖJE 45 О занятиях Рихтера в Галльском университете мы узнаём из записи о матрикуляции: 15 сентября 1727 г.: Joh. Richter Memela Bonuss dd Theol. (см. рис. 1). Запись сделана рукой самого поступающего, она краткая и малоинформативная. Указывается и вторая дата матрикуляции — 18 мая 1728 г. (Winter 1954: 48)⁹. В Галле Рихтер не только изучал теологию, но и был первым доцентом Семинара литовского языка. К сожалению, сведений об обучении литовскому языку в семинаре у нас совсем немного. Для уроков литовского языка, которые, вероятно, по примеру семинара в Кёнигсберге проходили два часа в неделю, как и для любого перевода текста или подготовки литовской проповеди, требовались учебные книги. Рихтер уже мог пользоваться как минимум тремя грамматиками литовского языка, изданными к тому времени Даниэлем Клейном и Сапунасом—Шульцем. Их для Галльского семинара предоставил, как видно из писем Франке, профессор Кёнигсбергского университета, пиетистский теолог Георг Фридрих Рогаллис (1701–1733). С литовским словарём дело обстояло сложнее: до того времени в Пруссии печатного словаря не было. Поэтому, вероятнее всего, тот же Рогаллис прислал из Кёнигсберга рукописный литовско-немецкий словарь, который Рихтер переписал. Об этом свидетельствует хранящаяся ныне в библиотеке Фонда Франке анонимная рукопись литовско-немецкого словаря, на последней (трёхсотой) странице которой рукой Рихтера записана дата окончания переписки — A. MDCCXXVIII die 18. Junij. До сих пор многие без должной критики считают этот словарь работой Рихтера (это тема отдельной статьи). РИС. 1. ЗАПИСЬ О МАТРИКУЛЯЦИИ ЙОГАННА РИХТЕРА Что касается литовских религиозных книг, то Рихтер приехал в Галле не с пустыми руками. Он привёз и подарил семинару три книги: Ионаса Бреткуна Постилле (1591), Йонаса Резы Псалтырь Давида (1625) и Новый Завет (1727). Все эти книги посвящены семинару литовского языка и содержат надписи Рихтера: In usum Seminarii Lithuani consecravit Joh: Richter Memela Boruss (см. рис. 2, 3). Эти тексты посвящений ценны во многих отношениях: это ранние- 9 Эта дата взята из книги протоколов конвента теологического факультета Галльского университета. 46 | Vincentas Drotvinas 2 PAV. JOHANNO RICHTERIO DEDIKUOTA JONO BRETKŪNO POSTILĖ (1591) J. RICHTERIS IR LIETUVIŲ KALBOS SEMINARAS HALLĖJE | 47 3 PAV. JOHANNO RICHTERIO DEDIKUOTAS JONO RĖZOS PSALTERAS DOWIDO (1625) 48 | V I N C E N T A S D R O T V I N A S шие подлинные подписи Рихтера галльского периода. Как известно, на упомянутой рукописи словаря не указана фамилия автора (или переписчика). Сравнив автограф Рихтера с почерком в словаре, мы убеждаемся, что словарь переписан рукой Рихтера. Наконец, важно подчеркнуть, что книги, подаренные Рихтером Семинару литовского языка, были первыми литовскими изданиями в Галле. Поэтому Рихтера можно обоснованно считать основателем литуанистических фондов библиотеки Фонда Франке10. 20 марта 1728 г. Франке подробно информирует Рогалли о деятельности Семинара литовского языка и поведении его членов. О Рихтере и его коллеге Хааке он пишет, что господин Рихтер и господин Хаак, преподающие литовский язык, также не выходят за рамки дозволенного и пользуются возможностями для духовного совершенствования. О Рихтере он добавляет, что Паули, стремясь укрепить его намерение учиться, выделил два дуката на литовские учреждения (Winter 1954: 48). Также указано, что 30 апреля 1728 г. в Галльском (в действительности Виттенбергском, см. далее) университете Рихтер получил степень magister artium и в августе того же года уехал из Галле. Об этом Франке писал Рогалли в письме от 3 сентября: в среду уезжавших господина Рихтера и господина Шраубе провожало множество пруссаков. Вернувшись в Малую Литву, 13 декабря 1728 г. он был рукоположён в священники и получил приход в Катичяй; с 1736 г. был адъюнктом литовского священника церкви Св. Иакова в Клайпеде, а позднее — диаконом немецкого приходского храма, а также священником Куршской косы (Nehrungspfarrer), см. Moeller (1968: 94). С 1744 г. до своей смерти 14 ноября 1754 г. служил священником в литовском приходе Клайпеды. Связей с Галле он не прерывал. В письмах из Клайпеды 1736–1738 гг. он писал о религиозных вопросах, а также о строительстве школы на средства, полученные от короля, и прочем11. В литуанистической деятельности не участвовал. Это, пожалуй, всё, что нам известно о Рихтере, первом доценте Семинара литовского языка в Галле12. Понятно, что деятельность самого Семинара литовского языка, продолжавшаяся в действительности всего около десятка лет (1727–1740), была лишь кратким эпизодом в истории всего теологического факультета Галльского университета; тем более маловероятно найти сведения о Рихтере, проработавшем там немногим более года. В последние годы, подробнее изучая историю Галле, я нашёл материалы, позволяющие лучше осветить академическую жизнь университета в годы деятельности Семинара литовского языка. В архивах Галльского университета и Фонда Франке удалось обнаружить новые сведения об учёбе Рихтера на теологическом факультете. Опираясь на них, я попытаюсь прояснить некоторые моменты жизни Рихтера в Галле. Учёбу и воспитание будущих священников регламентировали внутренние правила теологического факультета, основанные на методах обучения и воспитания Франке. Пиетизм провозглашал, что каждый- 10 Книги на литовском языке, подаренные Рихтером и позднее приобретённые Семинаром, впервые описал Франц Шпехт (Specht 1935: 49); позднее их перечень уточнила Гертуда Бензе в пока не опубликованном библиографическом описании, весьма полезном для литуанистов. 11 Franckesche Stiftungen архив, C 467: письма 8, 11, 12. 12 Альбертас Юшка указывает, что первыми преподавателями Семинара были А. Потт и Й. Рихтер (Juška 1997: 573), однако в архивах Галле не удалось найти студента, а тем более преподавателя, с такой фамилией. Известен только Август Фридрих Потт (1802–1887), который с 1833 г. был профессором Галльского университета и интересовался балтийскими языками. J. RICHTERIS IR LIETUVIŲ KALBOS SEMINARAS HALLĖJE | 49 …ной способности человека самому испытывать и познавать Бога, личного обретения христианства («die Erringung des persönlichen Christentums») и посвящения себя Богу («die persönliche Hingabe an Gott»). Общий принцип воспитания — de cultura animi — должен подготовить воспитанников к полезной практической деятельности посредством обучения, развития ума и трудового воспитания. Эти требования изложены в специальных наставлениях Francke: «30 правил для сохранения совести и добропорядочного поведения в общении или обществе»; «Порядок, которому должны следовать студенты, пользующиеся бесплатным питанием в приюте Галле в Глаухе»; «Академическая мудрость студента-христианина теологии, изложенная в полезных правилах, с приложением об образе студента теологии»¹³. Ещё в своём Всеобщем проекте (1704) Francke утверждал, что университеты должны стать настоящими рассадниками и Божьими питомниками, где всё было бы создано, усовершенствовано и приносило плоды. В этих наставлениях подчёркивается, что студенты теологии должны стремиться хорошо подготовиться к пастырскому служению и церковному служению; поэтому им не следует щеголять одеждой, превращать ночь в день, а день в ночь; нужно разумно распределять время, отводя утренние часы работе, а ночной отдых — в достаточной мере для поддержания здоровья и т. п. Дух пиетистского благочестия требовал отрешения от мира. Театр, цирковые представления и другие массовые развлечения были официально запрещены во всём городе Галле. Это означало требование к студентам воздерживаться от любых развлечений; вообще театр, танцы и курение табака следовало считать опасным легкомыслием, не увлекаться музыкой, искусством и творчеством, служащими земной любви (Kawerau 1888: 90–97; Hertzberg 1891: 104; Martens 1989: 186). Для материальной поддержки бедных студентов, преимущественно прибывавших издалека, был учреждён так называемый королевский, иначе прусско-литовский «стол» (Preußisch-littauischer Freytisch), то есть стипендия на бесплатное питание (обед). Первый такой стол был учреждён в 1704 году для десяти студентов. Некоторое время существовало даже 13 столов, позднее их осталось десять. В 1718 году было 8 столов, по 12 студентов за каждым. Число студентов, получавших бесплатное питание, зависело от добровольных сборов и доходов с доменов (стол теологического факультета финансировала Прусская доменная администрация). Заявления на бесплатное питание рассматривались на собрании эфоров (надзирателей); свободные места распределяли жеребьёвкой, но не принимали тех, кто учился нерадиво и вёл себя неподобающим образом. Во время болезни деньги на стол не использовались: с каждого заболевшего за неделю удерживали три пфеннига. Сначала пользоваться услугами стола можно было в течение трёх лет, позднее, с ростом числа желающих, срок сократили до двух и даже до одного года. За каждым столом закреплялся старший (Senior) из числа успешно учившихся и во всех отношениях надёжных студентов. Столы контролировал инспектор, который каждый понедельник проводил конференции со старшими. Работой всех столов руководил совет надзирателей (Collegium Ephphorum), состоявший из четырёх профессоров (по одному от каждого факультета), квестора, ведавшего всеми финансами, и инспектора. Студентов также кормили в приюте. 13 „30 Regeln zur Bewahrung des Gewissens und guter Ordnung in der Conversation oder Gesellschaft“, Halle, 1689; „Ordnung so unter denen Studiosis die in dem Waysen=Hause zu Glaucha an Halle des Freyen Kost genießen, zu beobachten ist“, Halle, 1699; „Akademische KLUGHEIT eines christlichen Studiosi Theologiae in einigen nutzlichen Regeln […] Idea Studii Theologiae, oder Abbildung eines Studiosi der Theologie […]“ ertheilet von August Hermann Francke, Halle, in Verlegung des Waysenhauses, 1712. 50 | VINCENTAS DROTVINAS Первый список членов прусско-литовского стола датирован 2 января 1728 года. После старшего Straube в нём записаны Richter, Haack и другие — всего 11 членов Литовского языкового семинара14 (Drehyaupt 1755: 17). Новые сведения содержат акты теологического факультета университета Галле, так называемые протокольные книги конвента теологического факультета15, в которых приводятся данные об успеваемости и поведении студента (Juntke 1960: 7). Это протоколы заседаний под председательством декана факультета с участием нескольких профессоров или преподавателей теологии (некоторые протоколы подписаны деканом и одним из профессоров). Из протокольной книги конвента хорошо видна социальная дифференциация студентов Галле. Они различались возрастом, социальным положением, образованием, взглядами на учёбу и жизнь в целом. Одни учились впервые и были самыми молодыми (16–18 лет), для других, которым было 24 или даже около 30 лет, это была не первая учёба. Жили студенты по-разному: одни — в приюте, другие снимали комнату в городе; различалось и их материальное положение: одних содержали родители, другие подрабатывали преподаванием в разных школах Галле и т. п. Всё это определяло и повседневное поведение студентов. О чём шла речь на заседаниях, показывает содержание протоколов. Сначала указывались имя и фамилия студента, обычно отмечались место его происхождения и возраст, а также продолжительность обучения в Галле. Указывались место жительства (фамилия хозяина или хозяйки) и фамилия соседа по комнате (обычно жили по двое). Далее в отдельных случаях упоминались прошения или жалобы на нужду, другие пожелания или рекомендации лиц, занимавших более высокое положение. Это видно хотя бы из следующего примера: Christoph Liebe, прусский литовец, в Галле 3 года, учился также в Кёнигсберге 5 с половиной лет, член местного семинара, живёт и преподаёт в приюте, 27 лет, подаёт пример, просит свидетельство (Testimonium), поскольку хочет занять должность литовского проповедника в Žiliai. Далее говорится, что, поскольку проф. Francke его рекомендует, ему будет выдана аттестация (запись от 28 марта 1732 года). Чаще всего говорится о сдаваемых (сданных) экзаменах. Записи обычно завершаются традиционными лаконичными оценками, своеобразными аттестациями bonae mentis, bonae indolis, Excitatur ex acedia, promittit optima. Quod est factum, est per Schedulam и т. п. Как видно из дат заседаний, они проводились нерегулярно, по всей вероятности, по мере необходимости. В весеннем семестре 1728 года заседания проходили по меньшей мере несколько раз. На одном заседании могли рассмотреть двух-трёх или даже несколько десятков студентов. Их поведение оценивалось словами: Videt ur bonae notas, aber blöde; nondum satis notus; bishier weiß man nichts gutes von ihm; Animi non mali, sed scrupulosi. В протоколах немало записей о поведении студентов, противоречившем студенческому уставу16. Некоторые студенты публично выступали против изучения теологии. Так, Gericke 10 августа 1728 года публично заявил на факультете, что не желает здесь оставаться; перед конвентом декана он предстал в красной одежде и весьма дерзко объявил, что не имеет 14 „[...] die Membra, die vorerst wegen ihren Wohlverhaltens dazu verwehlet worden: H.[err] Straube, als Senior, H. Richter, H. Haack, H. Haffenstein, H. Schöneich, H. Wolff, H. Preuss, H. Biermann, H. Grüneberg, H. Gerich, H. Ebenteder“. 15 Архив университета имени Мартина Лютера Галле–Виттенберг: Rep: 27 B. 4. Tom 3 Nr. 1202 (охватывает период с 21 ноября 1721 года по 14 июля 1730 года). 16 Christian Friedrich Spener обвиняется в том, что на Рождество три ночи не ночевал дома, а ходил по Соломенному двору (Schlafrock) в халате (Strohhof). Следует, мол, поговорить с ним, как и с его соседом по комнате (Crusius), о котором Spener сказал, что и он в халате и с табаком J. RICHTERIS IR LIETUVIŲ KALBOS SEMINARAS HALLĖJE | 51 никакого желания изучать теологию. Не лучше вели себя и студенты, прибывшие из Прусской Литвы. Например, в записи от 30 июня 1730 г. читаем, что Иоганн Готлиб Перкунас написал нечестивые письма, очень дерзок, за плохое поведение его разбирали и т. п. Так жизнь шла своим чередом, и руководству университета приходилось прилагать немалые усилия, чтобы оградить от соблазнов жизни, особенно студентов-теологов. В упомянутых книгах протоколов конвента фамилия Рихтера встречается четыре раза: 1) — запись от 9 декабря 1727 г.: Johannes Richteris, Memel-Boruss. за проступок должен отправиться в карцер, живёт у фрау Гумбрахтин (?)17, см. далее; 2) Фамилию Рихтера мы находим в упомянутом списке участников Литовского языкового семинара Freytisch от 2 января 1728 г. Здесь перечислены студенты, избранные за хорошее поведение к «прусскому столу». Таким образом, благодаря своему поведению и авторитету Рихтер стал первым членом Freytisch; 3) — запись от 26 мая 1728 г.: Johannes Richter, прусс из Клайпеды, живёт у г-на Хорна, переплётчика. [Сдал] нравственную [философию, scil. теологию], Hist. def. et Symb. [название предмета неясно — В. Д.] по книге Исаии. Преподаёт литовский язык18; 4) — 27 августа 1728 г.: Joh. Richteris, Memela Borussus. Здесь один год. Возвращается в Пруссию. Подаёт надежды, в последнее время исправился. Был первым доцентом Литовского языкового семинара19. Остаётся неясным, какое значение имело для судьбы Рихтера наказание карцером и что означают слова характеристики Рихтера bonae spei. «В последнее время совершенно исправился» (значит, прежде всё было не bonae spei?). Здесь следует вернуться к записи от 9 декабря 1727 г. о том, что Рихтер был наказан карцером за неподобающее поведение. В записи не указано, в чём провинился студент и преподаватель семинара Рихтер. Пока не удалось установить, действительно ли Рихтер получил наказание карцером и сколько дней там просидел. В университетском уставе (гл. 12) говорится, что юридический факультет надзирает за поведением студентов, поддерживает связь с проректором и деканами, уполномочен рассматривать гражданские дела на сумму до 20 талеров и судить за преступления, наказуемые карцером (Dreyhaupt 1755: 23). Известен случай, когда студентов застали за участием в запрещённом курении трубки после выхода вечером (запись от 6 февраля 1728 г.). О Joh. Andr. Jaeger из Магдебурга известно, что он целыми днями ходит по городу и беседует с женщинами (mit Weibes Volck conversire). За три дня до того господин Д. Ланге сам безуспешно искал его в полдень, в 12 часов. Его поведение следовало выяснить (запись от 6 февраля 1728 г.). Это и было сделано 20 февраля. Иоганн Конрад Роланд, 21 года, уже полгода находившийся в Галле, получил предупреждение за нарушение порядка: после обеда он выходил с ружьём и т. п. Из протоколов видны любовные похождения некоторых студентов. Так, Кристиан Готлиб Гауке, живший у хозяйки Эрбахин, 7 ноября 1727 г. получил предупреждение за то, что часто беседовал со служанкой. Он отрицал это, говоря, что эта девушка больше не живёт в Галле. Похоже, он был легкомыслен. 11 ноября ранним утром в его постели обнаружили служанку (die Magd). Он объяснял, что это случилось в его отсутствие, и было констатировано: quod incredibile. Поскольку он привёл эту девушку вопреки воле хозяйки, та не захотела оставлять его у себя. 19 декабря Гауке вновь захотел воспользоваться Freytisch. Но его обвиняли в том, что он появился на месте дуэли. Он отрицал обвинение и на академическом суде, где говорил дерзко. Ему посоветовали на четверть года уехать, чтобы он мог исправиться. 11 мая Гауке сдавал экзамены (физику, экзегетику, полемику), то есть исправился. 17 «9 декабря 1727 г.: 3. Joh. Richter, Memel-Boruss. вскоре после этого за неподобающее поведение попал в карцер, живёт у фрау Гумбрахтин (?)». 18 «Johannes Richter, Memela Prussus, живёт у г-на Хорна, переплётчика. Morale, Hist def. et Symb. по Исаии. Преподаёт литовский язык». 19 «Joh. Richter, Memela Borussus. Здесь 1 год. Возвращается в Пруссию. Bonae spei, в последнее время держался хорошо. Был первым доцентом в Seminario Lithuanico». 52 | VINCENTAS DROTVINAS На собрании сословий Нижней Саксонии были арестованы и на несколько дней помещены в карцер (Kertscher 1996: 4). Таким образом, не зная содержания и обстоятельств проступка Richterio, а также размера наказания, трудно сказать что-либо определённое о последствиях этого решения. Можно предположить, что оно не оказало непосредственного влияния по крайней мере в ближайшие месяцы: как мы уже упоминали, в списке участников Freytisch от 2 января 1728 года Richteris записан первым после старшины, то есть своим поведением и авторитетом действительно был первым пользователем «стола». Не выяснены окончательно и время и место получения Richterio учёной степени magister artium. Winteris указывает, что в упомянутом королевском рескрипте от 8 сентября 1727 года говорится о магистре Richteris; так же он назван и в письме Paulio к Francke’i (Winter 1954: 48). Если это так, то степень магистра Richteris мог получить только в Кёнигсбергском университете. Однако, судя по архивным документам, в Hallėje Richteris нигде не назывался магистром. Vaclovas Biržiška утверждает, что степень magister artium Richteris получил в Hallėje (Biržiška 1963: 66). Это выглядит убедительно, однако в архиве университета Hallės документов, подтверждающих это утверждение, не обнаружено. Напротив, фамилия Richterio найдена в книге о присуждении степеней философского факультета Wittenbergo universiteto, из которой следует, что профессор греческого языка Georgas Wilhelmas Kirchmaieris 30 апреля 1728 года присудил степень магистра 23 лицам, в том числе и Richteriu: XI. Jo. Richterus, Memela Borussus20. Georgas Wilhelmas Kirchmaieris (1673–1759), сын профессора греческого языка и красноречия Wittenbergo universiteto Georgo Gasparo Kirchmaierio (1635–1700), после смерти отца занял его кафедру греческого языка. Главной заботой Kirchmaierio в области языкознания было очищение языка Нового Завета от гебраизмов (Friedensburg 1917: 592). Проработав в Wittenberge почти 60 лет, Kirchmaieris имел множество учеников. Известно, что в 1742 году Kirchmaieris подарил библиотеке Wittenbergo universiteto 2000 программ, тезисов диссертаций и брошюр (Programme, Disputationen und Flugschriften), см. Friedensburg (1917: 536, прим. 4). Более точных сведений — например, о теме и содержании диссертации, научном руководителе, оппонентах и т. д. — до сих пор не удалось найти в архиве Wittenbergo universiteto. До сих пор остаётся без ответа вопрос, почему учёба Richterio и его педагогическая карьера в Hallėje так неожиданно завершились. Почему Richteris, проявивший себя как первый доцент Lietuvių kalbos seminaro, должен был оставить Seminarą, едва начавший свой первый учебный год, и вообще попрощаться с Halle. Winteris лишь констатирует, что Richteris уезжает из Hallės работать на родине (Winter 1954: 54). Учитывая его богословское образование (он учился в двух университетах) и возраст (24 года), Richteris мог быть назначен священником. Зная о нехватке священников, можно предположить, что именно это и обусловило возвращение Richterio в Mažąją Lietuvą. С другой стороны, на должность руководителя семинара был кандидат — Haackas. * * * Так прошёл первый учебный год Hallės Lietuvių kalbos seminaro под руководством Richterio. Неясно, как сложились бы жизнь Richterio и деятельность всего Lietuvių kalbos 20 «A.C. MDCCXXVIII PRIDIE KAL. MAII ORDINIS PHILOS. QVINTVM DECANO GEORG. G’IL. KIRCHMAIE-RO CONSILIARIV REGIO ET GRAEC. LIT. P. P. SAPIENTIAE ATQ. INGENVARVM ARTIUM MAGISTRI RITE CREATI SVNT TRES ET VIGINTI». – Архив университета Hallės, Rep. 1, XXXV, 1, Bd. 4 (1714–1812), ср. также Juntke (1960: 376). J. RICHTERIS IR LIETUVIŲ KALBOS SEMINARAS HALLĖJE | 53 seminaro, если бы Richteris остался в Hallėje и дольше исполнял обязанности руководителя и доцента семинара. Несомненно, Richteris, первый преподаватель семинара, вынашивал творческие замыслы и чувствовал обязанность заботиться о подготовке и издании литовской пиетистской литературы и учебных пособий по литовскому языку, однако за один год не успел сделать ничего конкретного. Можно предположить, что издание Dawadnas Mokslas apie duszios Iszganima, появившееся в 1729 году, начал переводить Richteris, а завершил Haackas со своими учениками. Pirmuoju Seminaro laikotarpiu (1727–1732) jame dirbo du vedėjai ir docentai – Richteris (1727–1728) ir Friedrichas Wilhelmas Haackas (1728–1732). Jų veiklos rezultatus susumavo Augustas Gotliebas Francke Haacko žodyno (Halle, 1730) pratarmėje (Vorbericht) nurodęs, kad baigė studijas ir jau kunigauja 13 asmenų, o dar 10 studijuoja. Išleista pirmoji Hallėje lietuviška knyga – A. J. Freylinghauseno Ordnung des Heyls (Dawadnas Mokslas apie duszios Iszganimą, 1729), ir svarbiausia – pats žodynas. Galima manyti, kad Richteris buvo pradininkas tų darbų, kuriuos nudirbo jo įpėdinis, antrasis seminaro docentas Haackas. Čia ir yra Richterio indėlis. LITERATŪRA ARNAŠIUS, H. 1994: Prūsijos pietizmo dvasinis fonas. Lukšaitė, I. ir kt., red., Protestantizmas Lietuvoje: istorija ir dabartis. Vilnius: Apyaušris, 48–59. BENSE, G. 1974: Lithuania in Halle. Zeitschrift für Slavistik 19(2), 295–297. BENSE, G. 1994: Die lithuanistische Tradition in Halle. Bense, G., Hrsg., Diachronie-Kontinuität-Impulse. Sprachwissenschaftliches Kolloquium Halle. Frankfurt am Main: Peter Lang, 79–95. BIRŽIŠKA, V. 1963: Jonas Richteris. Biržiška, V., Aleksandrynas II. Čikaga–Vilnius: JAV LB kultūros fondas, 66. BRECHT, M. 1993: August Hermann Francke und der Hallische Pietismus. Brecht M., Hrsg., Geschichte des Pietismus. Der Pietismus vom siebzehnten bis zum frühen achtzehnten Jahrhundert. Bd. I, Göttingen: Vandenhoeck und Ruprecht, 485–502. DREYHAUPT, J. Ch. 1755: Ausführliche diplomatisch-historische Beschreibung des zum Herzogthum Magdeburg gehörigen SAL-KREYSES, und allen darinnen befindlichen Städte […] Insonderheit der Städte HALLE […] Erster Theil, Halle, in Verlegung des Waysenhauses. DROTVINAS, V. 1998: F. H. Haacko „Vocablvarivm Litthvanico–Germanicum, et Germanico–Litthvanicvm“ (Halle, 1730). Lietuvių kalbotyros klausimai 39, 82–100. DROTVINAS, V. 1998a: Das Seminarium Lithuanicum an der Universität Halle in seinem Einfluß auf die Herausbildung der litauischen Philologie. Wallmann, J. und Sträter, U., Hrsg., Halle und Osteuropa. Zur europäischen Ausstrahlung des hallischen Pietismus. Halle: Verlag der Franckeschen Stiftungen Halle im Max Niemeyer Verlag, 157–171 (= Hallesche Forschungen, 1). FRIEDENSBURG, W. 1917: Die Philosophische Fakultät. Geschichte der Universität Wittenberg. Der vereinigten Friedrichs-Universität Halle-Wittenberg zur Jahrhundertfeier ihrer Vereinigung. Halle a. S.: Max Niemeyer, 530–535. HERTZBERG, G. F. 1891: Geschichte der Stadt Halle an der Saale während des 16. und 17. Jahrhunderten (1513–1717). Halle. JUNTKE, F. 1960: Matrikel der Martin Luther-Universität Halle-Wittenberg. Bd. 1: 1690–1730. Halle. JUŠKA, A. 1997: Mažosios Lietuvos bažnyčios XVI–XX a. Klaipėda: Klaipėdos universiteto leidykla. KATHE, H. 1998: Die Universität Halle in den ersten fünfzig Jahren ihres Bestehens. Speler, R. T., Hrsg., Die Universität zu Halle und Franckens Stiftungen. Martin-Luther-Universität Halle-Wittenberg, Zentrale Kustodie Halle, 12–19. KAWERAU, W. 1888: Aus Halles Litteraturleben. = Id., Culturbilder aus dem Zeitalter der Aufklärung. Zweiter Band. Halle: Max Niemeyer. 54 | VINCENTAS DROTVINAS KERTSCHER, H.-J. 1996: „Unser Bürger ist ein halber Städter“. Johann Wilhelm Ludwig Gleim und Gottfried August Bürger. Sonderdruck aus: Hallesche Beiträge zur europäischen Aufklärung, Bd. 3. Tübingen: Max Niemeyer. KROLLMANN, Chr. 1967: Pauli Johann Arnoldt. Altpreußische Biographie. Im Auftrage der Historischen Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung hrsg. von Kurt Forstreuter, Fritz Gause. Bd. 2. Marburg-Lahn: Elwert, 492. MARTENS, W. 1989: Pietisten als Philologen. FRÜHWALB u.a., Hrsg., Literatur und Frömmigkeit in der Zeit der frühen Erklä­rung. Tübingen: Max Niemeyer, 167–169. (Studien und Texte zur Sozialgeschichte der Literatur, Bd. 25). MARTENS, W. 1989a: Officina Diaboli. Das Theater im Visier des halleschen Pietismus. HINSKE, N., Hrsg., Zentren der Aufklärung. I. Halle. Aufklärung und Pietismus. Heidelberg: Verlag Lambert Schneider, 183–208. MOELLER, F. 1968: Altpreußisches Evangelisches Pfarrerbuch von der Reformation bis zur Vertreibung. Bd. 1. Hamburg: Selbstverlag des Vereins für Familienforschung in Ost- und Westpreußen. SCHILLER, Ch. 1994: Das litauische Seminar in Halle (1727–1740) und seine Mitglieder. Auf Spurensuche. Acta Baltica 32, 195–223. SCHILLER, Ch. 1994a.: Die litauischen Seminare in Königsberg und Halle. Eine Bilanz. Nordostarchiv. N. F. 3. Heft 2, 375–392. SPECHT, F. 1935: Das Litauische Seminar an der Universität Halle. Archivum Philologicum 5, 36–53. STRÄTER, U. 1996: Francke August Hermann. Deutsche Bibliographische Enzyklopädie, Bd. 3, 392–394. STORZ, J. 1992: Franckens Stiftungen zu Halle an der Saale. Raabe, P., Hrsg., Die Franckeschen Stiftungen zu Halle an der Saale. Wolfenbüttel: Herzog August Bibliothek, 29–36. WINTER, E. 1954: Halle und die Pflege der litauischen Sprache. Id., Die Pflege der west- und südslawischen Sprachen in Halle im 18. Jahrhundert. Berlin: Akademie-Verlag, 39–54. Vincentas Drotvinas Gauta 2001 05 30 Vilniaus pedagoginis universitetas Ševčenkos g. 31, 2009 Vilnius, Lietuva [email protected]