Dabartinės lietuvių kalbos prijungiamieji laiko sakiniai

ACTA LINGUISTICA LITHUANICA L (2004), 35–53 Придаточные предложения времени в современном литовском языке JŪRATĖ PAJĖDIENĖ Lietuvių kalbos institutas В статье представлен обзор финитных и нефинитных придаточных обстоятельственных предложений времени в современном литературном литовском языке, а также выделены их сходства и различия. Придаточные предложения времени классифицируются с учетом типов временных отношений (одновременность или последовательность) и их грамматического выражения. Особое внимание уделяется таким характеристикам, как согласование временных форм в главном и придаточном предложениях (оно характерно для финитных придаточных, тогда как нефинитные отличаются относительной свободой в отношении выражения времени); обязательное опущение подлежащего (в нефинитных предложениях, а также в некоторых типах финитных); согласование видовых форм в главном и придаточном предложениях; употребление подчинительных союзов и других синтаксических показателей подчинения; взаимное расположение главного и придаточного предложений. ... наше понимание всегда исторически и топографически обусловлено. (SVERDIOLAS 1996: 258) 0. ВВЕДЕНИЕ «Назначение грамматики — кодирование значений. Каждому языку приходится выполнять сходный набор задач. Из универсального хранилища, наполненного типами грамматических конструкций, каждый язык извлекает собственные наборы. В силу избирательного характера этого процесса сходные типы значений в разных языках могут иметь неодинаковое грамматическое выражение. Однако различия не случайны. Каждый тип конструкции обладает особым семантическим воздействием, и хотя в разных языках определённое значение может выражаться различными конструкциями, их семантика будет сходной» (Dixon 1995: 175). Специальные грамматические средства необходимы и для передачи информации о времени1: конкретное временное значение передаётся с помощью слов или их сочетаний, отражающих календарное обозначение времени2, а также возможностей, предоставляемых категорией грамматического времени; относительное временное значение выявляется при сопоставлении отношения одного действия3 к другому действию. Последовательность действий / время 1 Имеется в виду лингвистическое время; следуя предложению Elizabeth Traugott, при обсуждении времени следует различать как минимум четыре его вида: физическое, психическое, календарное и лингвистическое (Traugott 1978: 371). 2 Apie laiką nusakančius leksinius darinius ir jų sinonimiką žr. Valiulytė (1998: 177–333). 3 В статье термином «действие» обобщённо обозначается любая ситуация, выражаемая предикатом; это сделано для сохранения традиции литовской грамматической терминологии (ср.: Ulvydas 1976; Ambrazas 1994, action — Ambrazas 1997; Vitas Labutis, описывая пользу придаточных предложений времени, использует вперемежку понятия факта (Labutis 1998: 291) и действия (Labutis 1998: 292)). Термин «ситуация» выбирает Com- 36 | JŪRATĖ PAJĖDIENĖ Отношения могут иконически отражаться самим порядком повествования; для их передачи могут использоваться формы, указывающие на завершённость, сочинительные или подчинительные показатели (ср. Traugott 1978: 379). При использовании средств подчинения того или иного уровня время выражается придаточными временными предложениями. Такое измерение времени основано на асимметричном взаимном отношении пропозиций⁴⁵. При описании придаточных временных предложений в статье опираемся на следующие постулаты: • Сложноподчинённым предложением⁶ называется предложение, состоящее из двух⁷ синтаксически неравноправных предложений⁸ или частей⁹. • Предложением считается проекция пропозиции, в основе которой лежит глагол, выражающий предикат, и имена, воспринимаемые как аргументы предиката. Структуру предиката и его аргументов (пропозицию) могут дополнять обстоятельства, «выражающие периферию пропозиции. [...] Для обстоятельств [...] характерны наречия» (Holvoet, Judžentis 2003: 116). rie (1985: 5), Greenbaum (1996: 339–340), naujadarą stevent, kaip bendrą terminą vietoj event ir state, kai nereikia skirti veiksmo nuo būsenos, vartoja Durrell, Brée (1993: 296). Jei reikia detalizuoti, galima kalbėti apie propozicijų sąsają su būsenomis (states), kurios gali būti traktuojamos kaip laikin os ar nuolatinės, su įvykiais / atsitikimais (events), kuriems būdingi pakitimai; veiksmai (actions) gali būti apibūdinami kaip įvykiai, kuriuos atlieka atsakingas veikėjas (agentas), pvz.: „Actions are events for which a responsible agent is identified.“ (Givón 1984: 87). 4 Кристиан Леманн определяет пропозицию как семантический коррелят предложения (clause) (Lehman 1988: 182); Питер Хьюго Мэттьюз — как утверждение / высказывание, выражаемое предложениями, и отмечает, что одно и то же пропозициональное содержание предложения может выражаться разными предложениями (Matthews 1997: 300); Талми Гивон утверждает, что пропозициональное содержание (как определённый языковой уровень, связанный с предложением) является необходимым параметром анализа структуры языка (Givón 1979: 3–4), и называет предложение, или пропозицию, основной единицей передачи информации в языке (Givón 1984: 239) или основной единицей хранилища ментальной информации (Givón 1990: 896); сходным образом определяет пропозицию и Джон Лайонс: разные предложения одного языка могут обозначать одну и ту же пропозицию (Lyons 1993: 142). Пропозиции можно оценивать и с точки зрения истинности — как истинные и ложные (об этом Lyons 1993: 38 и сл.), — а также по тому, что они отражают: причинную связь в действительности или в высказывании: как de re и de dicto (Matthews 1997: 87). 5 Об асимметричном — однонаправленном — отношении между двумя пропозициями в сложном предложении см. Talmy (1978: 625 и сл.). 6 Определение основных грамматических категорий представляет наибольшую проблему; к их числу относятся и части сложного предложения — главная и придаточная, поскольку отсутствует чёткое функциональное (семантическое и / или прагматическое) определение: по словам Уильяма Крофта, они идентифицируются эвристически (Croft 1990: 13); характеристику придаточного предложения как категории, выражающей отношения и определяемой через отношение с синтетической конструкцией, частью которой оно является, предлагает Huddleston (1999: 339). 7 Витаутас Амбразас так объясняет выбор упрощённой модели предложения с двумя частями при рассмотрении сложных предложений: «Подчинёнными мы считаем предложения, состоящие из двух или более частей, обладающих грамматической формой предложения [...]. Характер связи частей не зависит от их количества, поэтому далее, говоря о подчинённых предложениях, мы ограничимся предложениями, состоящими из двух частей» (Ambrazas 1972: 23). 8 Apie terminų – pagrindinis, šalutinis sakinys sąlygiškumą žr. Ambrazas (1994: 660). Apie sakinio kaip visumos (sentence) ir sakinio kaip sudėtinio sakinio dėmens / dalies (clause) santykį žr. Huddleston (1999: 331, 341). 9 Об употреблении понятий главной и придаточной части в литовском языкознании см. Holvoet, Judžentis (2003: 117). Используемый Акселем Холвоетом термин «придаточная часть» имеет более широкое значение, чем термин «придаточное предложение», поскольку «придаточное предложение включается в структуру сложного предложения вместе с показателем подчинения, поэтому придаточную часть в широком смысле можно определить как совокупность придаточного предложения и показателя подчинения» (Holvoet 2003: 101). LIETUVIŲ KALBOS PRIJUNGIAMIEJI LAIKO SAKINIAI | 37 • Соединительным словом считается любое слово, используемое как показатель соединения частей сложного предложения (Holvoet, Judžentis 2003: 122). Соединительные слова10 [...] входят в состав придаточной части (Ambrazas 1994: 659–660). • По синтаксической связи придаточные части предложения могут подразделяться на управляемые и модифицирующие (Holvoet, Judžentis 2003: 119–120). • По глагольным формам в придаточном предложении придаточные части подразделяются на финитные, основу которых составляют личные формы глагола, и нефинитные, основу которых составляют неличные формы глагола (см. Holvoet, Judžentis 2003: 120). В этой статье придаточные предложения времени современного литовского языка описываются с целью выявить именно сходства и различия финитных и нефинитных предложений, поскольку в литовском языкознании придаточными предложениями традиционно принято называть только союзные придаточные предложения, предикат которых выражен личной формой глагола. Разумеется, этого подхода придерживались и при описании придаточных предложений времени, ср.: «Рассматриваются [...] предложения с подчинительными союзами времени» (Drotvinas 1962: 249); «к придаточным предложениям времени следует относить только те предложения, в которых временные отношения выражены грамматически» (Ambrazas 1972: 31). Хотя сама возможность употребления причастных, полупричастных и деепричастных оборотов в качестве эквивалентов «придаточных частей придаточных предложений времени, причины, условия и т. п.» признавалась (Ambrazas 1976: 527), их избегали называть предложениями11. По мнению Vytautas Ambrazas, «многие деепричастные, полупричастные и причастные обороты по своей функции занимают как бы промежуточное положение между членами предложения и придаточными частями» [...] и часто употребляются «как синонимы придаточных частей. Однако от придаточных частей они отличаются тем, что не имеют отдельного сказуемого и теснее связаны с предложением» (Ambrazas 1976: 533). Но в грамматических описаниях обсуждалось сходство функции придаточного предложения / части времени и обстоятельства времени (Ambrazas 1976: 844), а также подчеркивалось, что «свободную позицию временной конструкции можно заполнить не только конститутивным предложением, но и его номинализацией [...], деепричастной конструкцией [...] или каким-либо иным обстоятельством времени» (Ambrazas 1972: 33)12. 10 Dar apie jungiamuosius žodžius žr. Ambrazas (1999: 284). 11 Исключением был Jablonskis, который делил придаточные предложения на полные и сокращённые, называя последними группы слов с причастиями, деепричастиями и полупричастиями (Jablonskis 1957: 515), но сам признавался, что делал это «лишь по старой привычке» (!) (Jablonskis 1957: 518). 12 Elena Valiulytė называет синтаксическими вариантами простое обстоятельство времени и причастные конструкции — причастный, деепричастный или полупричастный оборот времени, часть сложноподчинённого предложения со специальными союзами временного значения (Valiulytė 1995: 68). Vitas Labutis формулирует так: «Время факта, выраженного сказуемым, можно уточнить с помощью другого факта. Для этой цели подходят причастные, деепричастные и полупричастные конструкции, а также придаточные предикативные части (придаточные предложения)» (Labutis 1998: 291). 38 | JŪRATĖ PAJĖDIENĖ 1. ОСНОВНЫЕ ЗНАЧЕНИЯ ПРЕДЛОЖЕНИЙ ВРЕМЕНИ Придаточные предложения времени13 МОДИФИЦИРУЮТ14 предикат главного предложения: они уточняют обстоятельства реализации действия — обозначают отношения одновременности или последовательности действий главного и придаточного предложений. В придаточных предложениях времени может подчеркиваться непрерывная / полная (1) или частичная (2) одновременность действий придаточного и главного предложений, например: (1) Мама напевает эту песенку, [пока сердится]. (2) [Когда ехали], стемнело; или последовательность, например: (3) Мама запевает, [когда сердится]. (4) Брат, [получив зарплату], вернул долг. В придаточных предложениях времени наряду со значениями последовательности или одновременности могут передаваться и другие гипонимические15 параметры общего понятия времени: момент, длительность, повторяемость (Van der Auwera 1999: 11). Передача гипонимических параметров времени16 определяется соответствующим выбором сказуемых главного и придаточного предложений — взаимным соотношением форм грамматического времени17, сочетаемостью видовых значений предикатов с семантикой соединительного слова, а также другими особенностями структуры предложения18. Иногда одна модель грамматического выражения может иметь двойное значение: придаточные предложения времени могут обозначать не только локализацию действий определённого порядка на временной шкале, но и причинную19 связь между действиями. 13 «Предложения, семантические связи которых с главным предложением основаны на совпадении временных [...] обстоятельств обоих предложений» (Holvoet, Judžentis 2003: 154). 14 В литовском языкознании более распространён термин «примыкание», определяемый как «способ присоединения слов, основанный только на логических связях и не связанный с изменением форм» (Balkevičius 1963: 35); как «присоединение неизменяемого зависимого компонента [...], отражающее определённые семантические отношения между компонентами словосочетания» (Balkevičius 1998: 40); как наиболее характерная связь наречий с другими словами предложения (Ul vydas 1971: 427). О модификации см. Holvoet, Judžentis (2003: 134). 15 Apie hiponimiją žr. Lyons (1993: 291–295). 16 По мнению Traugott, это связано с другими категориями языка: передача указания на будущее время связана с модальностью, последовательность — с вычислением / нумерацией, вид (аспект) — с повторяемостью, частотностью (Traugott 1978: 372). 17 Leonardas Drotvinas описал придаточные временные предложения литовского языка с учётом взаимных соотношений времён и видов глаголов, выступающих в роли сказуемых (Drotvinas 1962: 249–265). По мнению Vytautas Ambrazas, характерная черта придаточных временных предложений — согласование синтаксических временных планов (Ambrazas 1976: 845t), а также согласование времён глаголов-сказуемых в компонентах и соотношение видов (Ambrazas 1994: 680). 18 О параллелизме синтаксической структуры и значения, а также о том, что синтаксически релевантные значения отражаются в структуре предложений, см. Ambrazas (1972: 30). Отношения между компонентами помогают определить не только союзы и интонация, но и соотносительные слова, порядок компонентов, грамматическая форма и значение слов, выступающих в роли сказуемых (а иногда и других членов предложения) (Ambrazas 1994: 658). 19 О взаимопроникновении значений придаточных / наречных временных предложений см. Van der Auwera (1999: 11); о временных предложениях со смешанной функцией см. Edgren (1971: 224–226) или с иной (non- LIETUVIŲ KALBOS PRIJUNGIAMIEJI LAIKO SAKINIAI 39 2. ГРАММАТИЧЕСКИЕ ПРИЗНАКИ ВРЕМЕННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ Рассматривая придаточные временные предложения, важно обратить внимание на их грамматические признаки, отражающие асимметричное отношение20 между главной и придаточной частями предложения: • необходимость согласования грамматического времени предикатов обеих частей; • обязательная эллипсия субъекта в придаточных нефинитных частях и в некоторых финитных частях (когда временные отношения действия, выраженного в главном предложении субъектом, описываются через другое действие, выполняемое тем же субъектом); • употребление союзных слов; • возможные сочетания значений союзных слов и видов предикатов; • отношение придаточной части к главной — непосредственное или опосредованное; • возможности позиционного размещения придаточной части относительно главной. 2.1. Предикаты клауз Предикатами главной клаузы сложноподчинённого предложения могут быть только личные формы глагола, тогда как предикатами придаточной клаузы могут быть как личные, так и неличные формы глагола (Halliday 1994: 222; Huddleston 1999: 338). По этому формальному признаку придаточные временные предложения делятся на финитные временные предложения и нефинитные — причастные, деепричастные и полудеепричастные — временные предложения. Временное значение личных форм глагола обычно понимается как абсолютное, с точкой отсчёта в момент речи (см. Comrie 1985: 122, 1999: 365; Šlიზienė 1994: 293), поскольку грамматическая категория времени (tense), как и грамматическая категория лица, а также наречия времени и места понимаются дейктически21 (Lyons 1981: 170) — их значение зависит от точки отсчёта, которой служит говорящий или момент речи. Личные формы глаголов в сложноподчинённых временных предложениях вследствие сопоставления временных обстоятельств (причём аспекты значения такого сопоставления определяются и выявляются семантикой союзного слова, позволяющей не учитывать последовательность действий в соответствии с естественным линейным расположением клауз в бессоюзных предложениях; ср. Haiman 1985: 18) приобретают относительное значение (Šlიზienė 1994: 293), однако сопоставление временных обстоятельств обусловливает то, что глагол придаточного временного предложения и глагол главного предложения имеют одну и ту же грамматическую форму времени (ср. Ambrazas 1997: 738), например: (5) Мы беседуем, [пока / когда обедаем]. temporal) funkcija žr. Edgren (1971: 227–234). Specialių – aplinkybinių – prieveiksminių sakinių porūšį išskiria Greenbaum (1996: 342). 20Асимметричная связь придаточной клаузы с главной отражается в грамматическом строении придаточной клаузы: в ней могут употребляться неличные формы глагола или специальные слова — союзы, изменяться порядок слов либо опускаться некоторые элементы (Huddleston 1999: 337). 21Грамматическую категорию времени можно назвать наиболее распространённым средством временной отсылки: «the most pervasive aspect of temporal deixis is ‘tense’» (Levinson 1999: 134). О дейксисе подробнее см. Levinson (1999). 40 | JŪRATĖ PAJĖDIENĖ (6) Мы побеседовали, [пока / когда обедали]. (7) Мы беседовали, [пока / когда обедали]. (8) Мы побеседуем, [пока / когда будем обедать]. Для неличных глагольных форм характерно то, что их временное значение всегда относительно (Ambrazas 1976: 533), то есть зависит от грамматического времени, выраженного в главной клаузе; это обусловливает их частично свободную сочетаемость (Haiman 1985: 228): полудеепричастные (9), деепричастные (10) и причастные (11) временные предложения могут одинаково подходить для всех вариантов грамматического времени в главном предложении, например: (9) Мы беседуем / побеседовали / беседовали / побеседуем [обедая]. (10) [Пока соседи страстно выясняют отношения] мы спокойно обедаем / пообедали / обедали / пообедаем. (11) [Поговорив по телефону с мамой] он может / мог / мог бывать / сможет спокойно работать. 2.2. Выражение субъекта придаточной части Финитные временные предложения могут обозначать одновременность или последовательность различных действий, совершаемых одним деятелем, либо одновременность или последовательность действий, совершаемых разными деятелями. В подчинённых финитных временных предложениях субъект опускается только в первом случае — когда описывается соотношение во временной шкале двух различных действий одного и того же деятеля. Один из полностью идентичных (имеющих одинаковое грамматическое выражение) субъектов обычно устраняется, например: (12) [Когда Ø открыл дверь], Йонас был ошеломлён. В предложениях, в которых субъекты главной и придаточной частей семантически идентичны (то есть обозначают одного и того же деятеля, но имеют разную синтаксическую реализацию: один выражен дательным падежом, требуемым некоторыми глаголами, а другой — именительным падежом или «скрыт» в окончании финитного глагола), один из синтаксических вариантов субъекта может опускаться, как в предложениях (13) или (14), однако во избежание двусмысленности могут быть сохранены оба, как в предложении (15): (13) Когда ему удастся испечь вкусный торт, тогда он и приедет. (14) Когда Ø удастся испечь вкусный торт, тогда он и приедет. (15) Когда ему удастся испечь вкусный торт, тогда он и приедет. Для нефинитных временных предложений характерно нулевое выражение субъекта: причастные и полупричастные временные предложения обозначают другое действие деятеля, выраженного в главном предложении22, подчёркивая временную связь между этими действиями. Отсутствующий субъект подчинённой нефинитной части понимается как кореферентный тому субъекту, который выражен 22 Apie identišką subjektą prijungiamųjų dalyvinių konstrukcijų atveju žr. Haiman (1985: 221). LIETUVIŲ KALBOS PRIJUNGIAMIEJI LAIKO SAKINIAI | 41 pagrindiniame dėmenyje (Blake 1994: 111). Tokia giminės, asmens ir skaičiaus koreferencija pagrindinio sakinio veiksniui yra užfiksuota pačių dalyvių23 ir pusdalyvių formose24. Neišpildžius bent vienos koreferentiškumo sąlygos, sakiniai taptų negramatiški, pvz.: (16) *[Поговорив по телефону с мамой], Йонас сможет спокойно работать. (17) *Они разговаривают, [обедая]. Для полупричастий характерно требовать лишь один обязательный аргумент, выраженный дательным падежом25, поэтому кореферентность деятеля в полупричастном временном предложении с деятелем главной части возможна только в тех случаях, когда деятель главной части также выражен дательным падежом26; этого падежа требуют некоторые глаголы со значением потребности, судьбы, желания, доверия и т. п., например: (18) Ему нужно было / было необходимо / пришлось / хотелось / нравилось и поплакать, [добиваясь ее расположения]. Но чаще всего в главном предложении и придаточном полупричастном временном предложении обозначаются действия, выполняемые разными деятелями, например: (19) [Пока соседи продолжали ссориться], мы обедали. (20) Мы пришли [на закате]. 2.3. Союзные слова Исходя из положения о том, что абсолютная синонимия едва ли возможна и разные формы имеют разное коммуникативное назначение (Haiman 1985: 19), а также из того, что существующие различия форм должны отражать какие-либо различия значений (Haiman 1985: 71), можно утверждать, что нефинитные временные предложения могут быть синонимичны финитным предложениям (ср. (9) и (5), (6), (7), (8)), однако последовательность действий, выражаемая финитными временными предложениями, может передаваться несколько более тонко27, чем нефинитными, поскольку обязательный союзный элемент выделяет некоторые аспекты временного значения (например, kai обозначает одновременность, а kol 23 «Формы именительного падежа полупредикативных причастий чаще всего используются для разграничения основного и второстепенного, или придаточного, действия предложения, соотносимых с одним и тем же субъектом. Действие, которое хотят выдвинуть на первый план, выражается личной формой глагола, а менее подчеркнутое действие, связанное с основным действием временными, причинными и другими отношениями, выражается именительным падежом причастия» (Ambrazas 1979: 68). 24 О том, что само употребление причастия, или «сама форма причастия», обозначает подчинение выражаемого им действия действию, выраженному личной формой глагола, см. Ambrazas (1979: 68). 25 Apie absoliutinių konstrukcijų periferiskumą (Haiman 1985: 220) ir skirtingus (retais atvejais tapačius) subjektus (Haiman 1985: 221). 26 Такие случаи употребления полупричастных обстоятельств в безличных предложениях рассматриваются как эквиваленты полупричастных или причастных обстоятельств в личных предложениях сходного значения (Ambrazas 1976: 532). 27 Ср.: «этими предложениями можно выразить гораздо более сложное время, чем обстоятельствами простого предложения» (Sirtautas, Grenda 1988: 165). 42 | J Ū R A T Ė P A J Ė D I E N Ė с положительным предикатом обозначает не только одновременность, но и акцентирует временную границу действия). Большинство нефинитных придаточных времени не имеет показателя подчинения28. Несамостоятельность нефинитных компонентов обусловлена самой неличной формой глагола, а несамостоятельность финитных придаточных времени — обязательным, чаще всего препозитивным, употреблением союзного слова (Ambrazas 1994: 660). Союзные слова являются не только внешним показателем подчинения, но и придают придаточному предложению определённые29 аспекты временного значения. Выбор вида глагольных форм должен согласовываться со значениями союзных слов. Союзные слова, способные подчёркивать одновременность или последовательность во времени (это зависит от выбора предикатов), — это обобщённо выражающие временное значение kai, kada, kuo-met. Указать длительность действия и её границы можно с помощью kol, iki, ligi. Подчеркнуть только непосредственную (Ambrazas 1994: 683; 1997: 741) последовательность действий и мгновенный характер действий помогают союзные слова kai tik, kaip tik, tik, vos, vos tik. 2.4. Сочетания союзных слов и видов 2.4.1. ФИНИТНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ. Для выражения отношений полной одновременности могут употребляться союзные слова общего временного значения kai, kada, kuomet или союзные слова со значением длительности–границы kol, ligi, iki при глаголе процессного вида в придаточной части и глаголе процессного вида в главной части, например: (21) [Когда / Когда / Когда / Пока / До тех пор пока / До тех пор пока он/она идёт через двор,] оглядывается по сторонам. Если в главной части есть глагол событийного вида, одновременность действий бывает частичной: (22) [Когда/Когда/ Когда/ Пока/До тех пор пока/ До тех пор пока он/она идёт через двор,] оглядывается по сторонам. Для выражения отношения последовательности подходит сочетание с глаголом событийного вида в придаточной части не только союзных слов общего временного значения (23), но и союзных слов, подчёркивающих момент (24), если глагол событийного вида есть также и в главной части, например: (23) [Когда / Когда / Когда я замолчал(а),] заговорили они. (24) [Как только / Лишь только / Только / Едва / Едва только я замолчал(а),] заговорили они. Союзные слова, выражающие длительность, не подходят в тех случаях, когда в обоих компонентах — и придаточном, и главном — имеются глаголы событийного вида (без отрицания), например: 28 Apie šią nefinitinių prijungiamųjų sakinių ypatybę žr. Biber (2000: 838), Halliday (1994: 229, 240). 29 Ср.: «Семантические союзы указывают на подчинение и одновременно выражают семантическое отношение между частями предложения» (Ambrazas 1997: 721); «функцию [придаточных времени] обычно определяют определённые временные союзы или соответствующие союзные слова: kai, kada, kol, iki, ligi» (Valeckienė 1998: 105). LIETUVIŲ KALBOS PRIJUNGIAMIEJI LAIKO SAKINIAI | 43 (25) * [Пока / До тех пор пока / Пока не я замолчал], заговорили они. Глагол предельного вида с мгновенным значением, употреблённый с союзными словами, обозначающими длительность и предел, обозначает действие не как точку, а как отрезок, в который не должно попадать действие, описываемое предикатом главной части, или момент его начала (по словам Croft, употребление предельного вида позволяет сосредоточить внимание на конечной точке события и его воздействии на пациенса, тогда как глаголы процессного вида фокусируют внимание скорее на действии агенса, чем на последствиях действия; см. Croft 1990: 162), то есть отрезки не должны перекрывать друг друга, или же отрезок и точка не должны иметь точек соприкосновения. Понимать такие действия как совпадающие во времени отрезки невозможно, если глаголы обеих частей употреблены с отрицанием, поскольку пока / до тех пор пока / пока не + глагол с мгновенным значением при отрицании меняет поле значения действия: вместо точечного — мгновенного обозначения возникает обозначение отрезка — длительности со строго установленным пределом окончания действия, а отрицание при предикате главной части подчёркивает последовательность действий: (26) [Пока / До тех пор пока / Пока не я не замолчал], не начали говорить и они. Способность отрицательного элемента или элемента, содержащего выражение отрицания, становиться наиболее выделенным информационным отрезком (Croft 1990: 170) может придавать предложениям иные смысловые оттенки, когда отрицание употребляется с глаголами предельного вида результативного значения, но при этом не имеет значения отрицания предиката, как, например, в предложении: (27) Бек, [пока не случилась беда], а лишь обозначает предел действия главной части, например: (28)? Бил, [пока не убил]. (29) * Писал, [пока / пока не закончил / не написал]. Предложения, в которых отрицательный глагол придаточной части повторяет глагол главной части, принято считать неправильными и чуждыми литературному языку (Ambrazas 1994: 683), поскольку придаточная часть как бы отрицает главную³⁰. Возможно, их существование можно было бы объяснить эллипсисом модификатора качества? По словам Talmy Givón, функциональная сфера отрицания включает три частично взаимосвязанных смысловых компонента: пропозиционную семантику (инверсию пропозициональной истинности / значения высказывания), субъективную уверенность (или промежуточную уверенность — говорящий своим высказыванием может обозначить, что событие / состояние, о котором идёт речь, не произошло) и дискурсивно-прагматический компонент (речевой акт отрицания, осуществляемый посредством чётко установленных / определённых подтипов предложений в речевом акте) (Givón 1984: 322). Инверсия значения пропозиционального высказывания в придаточных- 30 Существование предложений такой модели чаще всего объясняется влиянием русского языка, поскольку в русском языке частица не, употребляемая при союзе / союзном слове poka в придаточных предложениях времени, считается структурным элементом самого союзного слова, не имеющим отрицательного значения / отрицательной окраски; см. Belousov (1989: 560). 44 | JŪRATĖ PAJĖDIENĖ Отрицание в придаточном предложении, создающее противопоставление пропозициональному утверждению главной части и тем самым порождающее нелогичное противопоставление в таких предложениях, как (28) и (29), устранялось бы, если бы в придаточном предложении появился модификатор качества, например: (28a) Бил, [пока не убил насмерть]. (29a) Писал, [пока / до тех пор пока не написал так, как хотел написать]. В этих предложениях при появлении модификатора качества отрицание становится дополнительным сегментным показателем, и это иначе распределяет смысловые акценты, чем в предложениях аналогичного строения без отрицания, ср. (30) и (31), поскольку благодаря отрицанию главным (фокусом)31 становится придаточное предложение, акцентирующее качественное значение результата действия, на что также указывает возможность присоединения модификаторов образа действия в предложениях (28a) и (29a), тогда как аналогичные предложения без отрицания (30) и (31) подчеркивают длительность процесса, но качество достигнутого результата не оценивается: (30) Бил, [пока не убил]. (31) Писал, [пока / до тех пор пока не написал / не закончил]. Givón утверждает, что свободно выбираемые / факультативные обстоятельственные аргументы предложения чаще всего образуют фокус новой информации (сами фокусируют новую информацию), и предполагает, что логическое основание такого их поведения состоит в том, что присоединение факультативного аргумента к предложению (clause) должно быть важным как фокус новой информации с коммуникативной точки зрения (см. Givón 1984: 260). 2.4.2. НЕФИНИТНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ. В синонимичных вариантах финитных и нефинитных придаточных предложений могут употребляться аналогичные глагольные формы несовершенного или совершенного вида: (32) [Когда / когда / когда / пока / до тех пор пока тихо], говорят они. (33) [Пока я молчу], говорят они. (34) [Когда я замолкаю], говорят они. (35) [После того как я замолчал], говорят они. Нефинитное придаточное времени может быть включено в финитное придаточное времени, например, между союзным словом и предикатом, и уточнять одновременность действий (38) (39) или их последовательность (40), однако в таких случаях нефинитной присоединённой части (выполняющей функцию обстоятельства времени, уточняющего значение союзного слова), включённой в финитную придаточную часть, недостаточно для того, чтобы предложение было полным, поскольку обе они обозначают побочные действия, а их относительное временное значение может выясниться только при сопоставлении с главной частью, ср.: (36) Поперхнулся, когда [смеялся, проглатывая первый кусок]. 31 О когнитивно понятной связи понятия фокуса с отрицанием как импульсом и о возможных способах введения параметров качества см. Lawler, Hoek. LIETUVIŲ KALBOS PRIJUNGIAMIEJI LAIKO SAKINIAI | 45 (37) Когда [родственники обедают], мы шумим, и мама недовольна. (38) Когда [увидишь машину] и решишь купить её, позвони мне. Некоторые союзы, подчёркивающие мгновенное временное значение,32 могут употребляться в синонимичных финитных и нефинитных временных предложениях, ср.: (39) [Едва / Только я умолкаю,] они начинают говорить. (40) [Едва / Только я умолкну,] они начинают говорить. Среди союзов со временным значением по своим возможностям присоединения выделяется prieš («перед тем как»), который употребляется только в нефинитных временных предложениях с деепричастиями и полупричастиями и уточняет их значение: при употреблении этого союза в придаточной части действие главной части становится предшествующим, ср.: (41) [Перед тем как поехать к стоматологу,] он переоделся. (42) Они приехали [до восхода солнца]. Действие, выраженное предложением с полупричастием или деепричастием, в котором нет союза prieš («перед тем как»), передаёт отношение одновременности с действием главной части, ср.: (43) [Едя к стоматологу,] мистер Бин переоделся в машине. (44) Они приехали [на восходе солнца]. Чтобы подчеркнуть, что последовательность действий приближается к одновременности, можно выбрать сочетание prieš pat («непосредственно перед»): (45) Он нашёл машину с затемнёнными стёклами [непосредственно перед тем, как зашло солнце]. (46) Он шёл в зал [непосредственно перед тем, как погас свет] / [непосредственно перед тем, как погасили свет]. Для обозначения подобных «пограничных» ситуаций последовательности чаще выбирают номинализованную (именную) конструкцию, ср.: непосредственно перед солнечным затмением, непосредственно перед выключением света. 32 В литовском языкознании вспомогательные слова, употребляемые в нефинитных предложениях для уточнения временного значения, оценивались по-разному: Яблонскис, приведя примеры сокращённых предложений, которые могут «иметь союзы придаточных предложений» ([...] Едва покажется солнышко, сразу ощущаешь мощь его лучей [...]), утверждает, что в сокращённых предложениях «такие слова, как: lig, ligi, kol... [..] — всего лишь так называемые частицы речи», поскольку «их функция здесь — лишь помогать точнее обозначить один член предложения, выраженный другими словами» (Jablonskis 1957: 518). Амбразас присваивает им статус союза: «Для более точного определения временного значения употребляются союзы iki, ligi, ligi tik, prieš и др., стоящие в начале деепричастной, полупричастной или причастной конструкции. [...] Следует отметить, что союзы iki, ligi заметно модифицируют временное значение конструкции» (Ambrazas 1976: 534). 46 | JŪRATĖ PAJĖDIENĖ 2.5. Отношение придаточной части к главной Придаточная часть, модифицирующая всю главную часть или глагол главной части (а не специальный опорный посредник, выполняющий функцию обстоятельства времени в главной части), связана с ней асимметричным отношением, например: (47) Не уйду, [пока не заплатит]. (48) Уйду, [когда заплатит]. Придаточная часть, модифицирующая главную часть не непосредственно, а через коррелятивное слово, связана симметричным отношением с последним, например: (49) Не уйду до тех пор, [пока не заплатит]. (50) Уйду только тогда, [когда заплатит]. Наличие коррелятивного слова, которым могут быть наречия времени с общей дейктической семантикой тогда, до тех пор, после этого, до тех пор, до того времени (возможны их сочетания с частицами только, даже), значительно снижает грамматико-семантическую самостоятельность главной части предложения — для них модификатор необходим. Коррелятивное слово занимает синтаксическую позицию обстоятельства времени. Место адвербиального антецедента в главной части может варьироваться, хотя нетрудно заметить тенденцию перемещать коррелятивное слово в конец препозитивной главной части, поскольку тогда антецедент дополняется непосредственно следующей за ним семантически необходимой придаточной частью времени: (51) Я приеду только тогда, [когда у вас не будет этого гритуокли]. (52) Я понял смысл своих слов только тогда, [когда она меня дернула]. (53) С незнакомыми поздороваешься после того, [как хозяева представят их тебе]. (54) Такое состояние неопределенности будет продолжаться до тех пор, [пока не утвердятся настоящие владельцы]. (55) Такой порядок оплаты будет действовать до тех пор, [пока не начнет применяться закон]. Придаточное предложение времени может быть связано симметричным отношением и с контактным словом более широкого временного значения33 или словосочетанием, обозначающим понятия времени, например: (56) Она навещала ее редко, [только когда получала премию]. (57) Ощущение успеха полностью улетучилось утром следующего дня, [когда голова от боли раскалывалась на части]. 33 Ср.: «В предложениях с kai, kada [...] придаточные части иногда связываются с существительными, обозначающими понятия времени [...]» (Ambrazas 1972: 42–43). О возможности двоякой интерпретации таких предложений — как второй, уточняющей временной обстоятельственной части или как определительных предложений: «предложения, в которых придаточная часть уточняет существительные, выступающие в роли обстоятельств времени [...], обычно имеют внутреннюю структуру, характерную для предложений с семантическим подчинением» (Ambrazas 1972: 43). Интерпретация таких омонимичных предложений определяется функцией контактного слова в главном предложении, поскольку придаточное предложение уточняет значение контактного слова. LIETUVIŲ KALBOS PRIJUNGIAMIEJI LAIKO SAKINIAI 47 При устранении придаточного предложения времени главная часть не утрачивает смысловой самостоятельности, ср.: (56a) Она навещала её редко. (57a) Ощущение успеха полностью испарилось к утру следующего дня. В зависимости от позиции коррелята или контактного слова / словосочетания и придаточной части предложения можно охарактеризовать как: АНАФОРИЧЕСКИЕ34 (58) Она смотрела в окно до тех пор, [пока совсем не стемнело]. (59) Она до тех пор смотрела в окно, [пока не наступила темнота] или КАТАФОРИЧЕСКИЕ35 (60) [Пока не увидел свою избранницу], он не выздоровел. 2.5.1. СКАЗУЕМОЕ ГЛАВНОЙ ЧАСТИ, БОЛЕЕ НАСТОЙЧИВО ТРЕБУЮЩЕЕ УКАЗАНИЯ НА ВРЕМЯ. В определённых случаях предложения времени даже без коррелята несколько теснее включены в сложное предложение, если для описания ситуации, обозначенной главной частью предложения, семантически необходима более конкретная временная отсылка — указывающая на продолжительность (длину отрезка) или момент времени (точку), например: (61) Дети провожают меня, [пока мы не доходим до забора Барткене]. (62) Обычно он возвращается домой [к концу лета]. (63) Брат должен почувствовать себя сильным, [когда вырастет]. (64) Так с ней случалось, [едва пьяный дядя переступал порог]. (65) Июнь переваливает за середину, [пока языков]. (A. Marčėnas) В этих и подобных случаях главному компоненту требуется семантическое дополнение (это зависит не только от определённых семантических и грамматических свойств глагола, но и от особенностей структуры всего главного компонента) — слишком обобщённое значение главного предложения помогает конкретизировать придаточное времени. Указание на длительность ещё более необходимо, когда предикатом главного компонента служат формы глаголов ждать, длиться, например: (66) Он обычно ждёт, [пока закончится большая перемена]. (67) Он ждёт, [пока хозяйка встанет], и только тогда подгоняет лошадь. 34 Анафора — это отношение между местоимением и другим элементом, находящимся в том же или предшествующем предложении (Matthews 1997: 18). Анафорическое местоимение — это местоимение или другой подобный элемент, который можно понять только через его связь с антецедентом. Анафора определяется как указание на то, что было сказано ранее (Lyons 1993: 659). 35 Katafora vadinama nuoroda į tai, kas yra / bus pasakyta vėliau (Lyons 1993: 659). Katafora – tai santykis tarp anaforinės frazės ir jos antecedento, kuris eina vėliau (Matthews 1997: 48), arba dar vadinama atgalinė anafora (backward anaphora) (Matthews 1997: 34). 48 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ (68) Урок продлится, [пока дети способны сохранять внимание]. (69) Схватки обычно продолжаются, [пока муравьи не поймают таких бойцов]. Предложения, в которых предикатом главного компонента служат формы глагола ждать, а придаточный компонент начинается с союзного слова пока (Vfin ждать + пока...), отличаются и тем, что их интерпретация зависит от сочетания грамматических времён глаголов в главном и придаточном предложениях: в качестве придаточных времени их можно интерпретировать в тех случаях, когда грамматическое время предикатов обеих частей совпадает / является синхронным: (70) Ждёт, [пока не закончатся уроки]. (71) Ждал, [пока не закончились уроки]. (72) Обычно ждал, [пока не заканчивались уроки]. (73) Будет ждать, [пока не закончатся уроки]. В тех случаях, когда в главном и придаточном компонентах употребляются глаголы в разных грамматических временах, то есть глагол настоящего или прошедшего (однократного / многократного36) времени в главном компоненте, но глагол будущего времени в придаточном компоненте, придаточный компонент, формально обладающий признаками придаточного времени, с большей вероятностью можно интерпретировать как придаточное дополнительное, например: (74) Ждал / обычно ждал / ждёт, [пока не закончатся уроки]37. Предложения с формами глаголов будущего времени в обоих компонентах (VFIN futurum ждать, пока VFIN futurum), по-видимому, в зависимости от контекста могут интерпретироваться и как придаточные времени, и как придаточные дополнительные, например: (75) Йонас будет ждать, [пока не закончатся уроки]. 36 О том, что прошедшее многократное время — лишь «„определённый вариант прошедшего времени, традиционно считающийся отдельным временем“, поскольку „повторяемость — это значение не времени, а характера действия“, см. Šlizienė (1994: 291). 37 Для сравнения приведём ещё несколько примеров предложений (Vfin ЖДАТЬ, ПОКА + глагол в будущем времени) из корпуса текстов современного литовского языка Центра компьютерной лингвистики Университета Витаутаса Великого в Каунасе: Есть такие птицы, которые подкладывают яйца в чужие гнёзда, ждут, пока их выведут приёмные родители, а затем уже сами заботятся о птенцах и кормят их. Другие ждут, пока кукушонок подрастёт, покинет гнездо, и только тогда начинают воспитывать его по-своему. Ждал, пока его позовут, часто дышал. Ждёт, пока немец выспится. Не нужно ждать, пока Литва станет богатым государством. Нужно запастись терпением и ждать, пока эти предприятия не восстановятся и не вернут кредиты. Однако руководители корпорации нетерпеливо ждут, пока будут приняты соглашения между Литвой и Россией о том, какие товары поставлять. Итак, больше не будут ждать, пока долги значительно превысят возможности. Отец только стоит в углу и ждёт, пока высохнет выкрашенный в чёрный цвет пиджак, пока жуки-древоточцы не насытятся и когда-нибудь не покинут наш дом. LIETUVIŲ KALBOS PRIJUNGIAMIEJI LAIKO SAKINIAI 49 Обычно такая модель воспринимается как временное придаточное (сколько будет ждать Йонас?), поскольку синхронные грамматические формы времени предикатов обеих частей очень отчётливо выражают временные отношения. Ответ на вопрос: Чего будет ждать Йонас? скорее всего, был бы выражен только именной конструкцией: Йонас будет ждать окончания уроков. 2.6. Позиция38 относительно главной части Позиция придаточных временных предложений относительно главной части достаточно свободна39, поэтому кажется, что выбор места почти не влияет на семантические отношения: придаточная часть, обозначающая предшествующее действие, может следовать и за главной частью, указывающей на более поздние отношения на временной шкале, поскольку соотношение значений определяется не позицией придаточной части в предложении, а семантическим соотношением союзных слов и форм личных и неличных глаголов, составляющих основу главной и придаточной частей, а также сочетанием форм вида и грамматического времени глаголов в сложном предложении. Порядок расположения частей сложноподчинённого предложения40 может помочь выделить желаемые фокусы внимания (о структуре фокуса — Grote 1998: 22), поскольку порядок расположения элементов отражает порядок подачи информации в соответствии с её важностью / значимостью в дискурсе41. Придаточное временное предложение может стоять перед главной частью (76) и после неё (77), а также вклиниваться в неё (78), если в ней есть коррелятивное слово или обстоятельство времени, которое требуется уточнить: (76) [Когда я спал,] они забрались в сарай. (77) Они забрались в сарай, [когда я спал.] (78) Именно тогда, [когда я спал,] они забрались в сарай. В финитных временных придаточных подлежащее опускается в тех случаях, когда оно совпадает с подлежащим главного предложения. Такая эллиптичность субъекта придаточной части предоставляет временному придаточному больше возможностей для позиционного размещения, если главное предложение распространённое, поэтому такая придаточная часть может модифицировать не только глагол (или глагольную фразу)42, но и всё главное предложение либо некоторые его члены, например: (79) Мама, [пока работала в больнице], часто ездила к тёте. 38 Apie labilią prieveiksminių konstrukcijų poziciją (Sanders 1978); apie tai, kad mobilesnę poziciją gali nulemti tekstiniai ir pragmatiniai faktoriai (Biber 2000: 131); apie laisvą dėmenų tvarką laiko sakiniuose (Ambrazas 1976: 844). 39 О том, что многие придаточные предложения английского языка можно достаточно свободно перемещать на другую позицию (вместе с подчинительным союзом) и получать если не полностью синонимичное, то по крайней мере грамматичное предложение, см. Haiman (1985: 40–41) 40 «Поскольку пропозиция, составляющая фон, в принципе всегда выражается придаточным предложением с явным показателем подчинения, её статус необязательно выделять таким дополнительным средством, как порядок частей» (Holvoet 2003: 107), «расположение фона и фигуры в придаточных предложениях грамматикализовано» (Holvoet 2003: 106). 41 Apie ikoniškumo principą, žr. Croft (1990: 194), apie ikoniškumo principus sintaksėje ir biologinį ikoniškumo kodų pagrindą, žr. Givón (1990: 966–984). 42 Наречие предложения может быть семантически связано не только с глаголом, но и со всем предложением, см. Matthews (1997: 338). 50 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ (80) Мама часто ездила к тёте, [пока работала в больнице]. (81) Мама часто ездила к тёте, [пока работала в больнице]. (82) [Пока работала в больнице], мама часто ездила к тёте. Статус обстоятельственных придаточных времени обусловливает относительно свободную связь с модифицируемым глаголом. Определённые типы информации занимают конкретные позиции, характерные для их употребления, поскольку говорящий, стремясь облегчить процесс восприятия слушателя, помещает фокусную / важную информацию туда, где слушатель ожидает её найти (Luchjenbroers 1996: 149). Временная отсылка обычно считается важной43, поэтому придаточные времени могут отличаться от других придаточных, выполняющих обстоятельственную / адвербиальную функцию44, словно более тесно включаясь в структуру главного предложения. По мнению некоторых исследователей, временные отсылки могут восприниматься как элементы, равные по статусу ядерным45. Возможно, этот «коэффициент важности» зависит от позиции лабильной конструкции, выполняющей обстоятельственную / адвербиальную функцию и определяемой как синтаксическая функция поверхностного уровня46. Формально выполняя только функцию модификатора, придаточные времени могут передавать важную информацию, когда неожиданно вставляются в предложение или выносятся в его начало. 3. ВЫВОДЫ Придаточные предложения времени передают отношения последовательности или одновременности действий. Финитные придаточные времени с невыраженным подлежащим (то есть подлежащим, тождественным подлежащему главного предложения и поэтому опущенным) отличаются более широкими возможностями модификации: они могут фокусировать не только глагол, но и его аргументы или даже всё предложение. Финитные предложения с разными субъектами подходят для указания обобщённого временного отношения, когда временную отсылку необходимо представить как одновременность или последовательность действий. Союзные слова могут подчёркивать дополнительные аспекты временного значения, например не только одновременность, но и длительность (Смотрел передачу, [пока ел]), подчёркивать не только непосредственную последовательность ([Войдя в магазин], он заплакал), но и акцентировать момент ([Как только вошёл в магазин], он заплакал). 43 По мнению Эдгрена, наречия места и времени передают важную информацию, которая может быть представлена как наиболее важная часть информации в главном предложении, однако в придаточном времени информационная ценность адвербиального оборота ниже (Edgren 1971: 239–240). 44 О том, соответствует ли придаточное предложение наречиям, а также о стилистических преобразованиях при изменении позиции частей предложения см. Haiman (1985: 41). 45 Лухьенбруэрс, описывая особенности информации, передаваемой ядром и модификаторами, на примерах английского языка, утверждает, что 27% рассмотренных случаев характеризовались тем, что временные отсылки воспринимались как элементы, равные по статусу ядерным (Luchjenbroers 1996: 149–150). 46 Джеральд А. Сандерс формулирует синтаксические функции поверхностного уровня в виде следующих универсалий: во всех языках предложения могут начинаться с адвербиальных оборотов; во всех языках есть предложения, в которых адвербиальные обороты могут занимать и не начальную позицию; а для адвербиальных конструкций почти всех, а возможно, и всех языков более обычна (немаркированная) не начальная позиция в предложении (Sanders 1978: 72–74). LIETUVIŲ KALBOS PRIJUNGIAMIEJI LAIKO SAKINIAI 51 Часть нефинитных временных предложений — с деепричастиями на -damas и на -ant — отличается тем, что к ним может присоединяться союзное слово prieš, которое не может присоединяться к личным формам глагола в финитных временных предложениях и к причастиям прошедшего однократного времени в нефинитных причастных временных предложениях: временные предложения с деепричастиями на -damas и на -ant с союзным словом prieš указывают на предшествующее действие, а бессоюзные варианты таких же предложений обозначают отношения одновременности действий. Модель сложноподчинённого предложения, в главной части которого представлены личные формы глаголов ждать или длиться, отличается от других более строгим требованием семантического дополнения — указания временного обстоятельства. Как и всем придаточным предложениям времени, так и предложениям, основу главной части которых составляет личная форма глагола ждать, свойственно иметь форму грамматического времени, синхронную с временем глагола главной части. Если предикат главной части VFINждать выражен формой настоящего или прошедшего (однократного или многократного) времени, а предикат придаточной части имеет форму будущего времени (пока + VFIN FUTURUM), такие сложноподчинённые предложения обычно выполняют функцию предложений-дополнений, хотя по грамматическому строению придаточной части они идентичны/омонимичны придаточным предложениям времени. LITERATŪRA AMBRAZAS, V. 1972: Lietuvių kalbos prijungiamųjų sakinių struktūriniai tipai. Baltistica 8 (1), 23–48. AMBRAZAS, V. 1976a: Padalyvinės, pusdalyvinės ir dalyvinės aplinkybės. Ulvydas, K., red., Lietuvių kalbos gramatika 3: Sintaksė, Vilnius: Mokslas, 527–540. AMBRAZAS, V. 1976b: Prijungiamieji sakiniai. Ulvydas, K., red., Lietuvių kalbos gramatika 3: Sintaksė, Vilnius: Mokslas, 789–916. AMBRAZAS, V. 1979: Lietuvių kalbos dalyvių istorinė sintaksė, Vilnius: Mokslas. AMBRAZAS, V. 1994a: Sudėtinis sakinys. Prijungiamieji sakiniai. Ambrazas, V., red., Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 658–696. AMBRAZAS, V. 1994b: Veiksmažodžio neasmenuojamosios formos. Ambrazas, V., red., Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 354–385. AMBRAZAS, V., ed., 1997: Lithuanian Grammar, Vilnius: Baltos lankos. AMBRAZAS, V., red., 1999: Lietuvių kalbos enciklopedija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. AUWERA, J. van der, 1999: Adverbs and adverbials. Brown, Miller, eds., 1999, 8–12. BALKEVIČIUS, J. 1963: Dabartinės lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Mintis. BALKEVIČIUS, J. 1998: Lietuvių kalbos predikatinių konstrukcijų sintaksė, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. BELOUSOV, V. N., KOYTUNOVA, I. I., KRUČININA, I. N. ir kt. 1989: Kratkaja russkaja grammatika, Moskva: Russkij jazyk. BIBER, D. et. al. 2000: Longman Grammar of Spoken and Written Language, London: Longman. BLAKE, B. J. 1994: Case, Cambridge: University Press. BROWN, K., MILLER, K. 1996: Syntax: A Linguistic Introduction to Sentence Structure, London and New York: Routledge. BROWN, K., MILLER, J., eds., 1999: Concise Encyclopedia of Grammatical Categories, Amsterdam: Elsevier. COMRIE, B. 1985: Tense, Cambridge: University Press. COMRIE, B. 1999: Tense. Brown, Miller, eds., 1999, 363–368. CROFT, W. 1990: Typology and Universals, Cambridge: University Press. 52 | JŪRATĖ PAJEDIENĖ Dixon, R. M. W. 1995: Complement clauses and complementation strategies. Palmer, F. R., ed., Grammar and Meaning. Essays in Honour of Sir John Lyons, Cambridge: University Press, 175–220. Drotvinas, L. 1962: Apie dabartinės lietuvių literatūrinės kalbos laiko konstrukcijas. Lietuvos TSR MA darbai. Serija A, 1 (12), 249–265. Durrell, M., Brée, D. 1993: German temporal prepositions from an English perspective. Zelinsky-Wibbelt, C., ed., The Semantics of Prepositions. From Mental Processing to Natural Language Processing, Berlin–New York: Mouton de Gruyter, 295–325. Edgren, E. 1971: Temporal clauses in English, Uppsala: Academia Upsaliensis. Givón, T. 1979: On Understanding Grammar, New York, San Francisco, London: Academic Press. Givón, T. 1984. 1990: Syntax. Vols. 1, 2, Amsterdam–Philadelphia: John Benjamins. Greenbaum, S. 1996: The Oxford English Grammar, New York, San Francisco, London: Oxford University Press. Greenberg, J. H., Ferguson, Ch. A., Moravcsik, E. A., eds., 1978a: Universals of Human Language 3. Word Structure, Stanford: Stanford University Press. Greenberg, J. H., Ferguson, Ch. A., Moravcsik, E. A.,eds., 1978b: Universals of Human Language 4. Syntax, Stanford: Stanford University Press. Grote, B. 1998: Representing temporal discourse markers for generation purposes. In: Proc. of the COLING-ACL workshop on Discourse Markers and Discourse Relations, Montreal. Haiman, J. 1985: Natural Syntax, Cambridge: University Press. Halliday, M. A. K. 1994: An introduction to functional grammar. 2nd edition, London: Arnold. Haumann, D. 1997: The Syntax of Subordination, Tübingen: Niemeyer. Holvoet, A. 2003: Sujungiamieji ir prijungiamieji sakiniai formos bei funkcijos požiūriu. Holvoet, A., Judžentis, A., red., Sintaksinių ryšių tyrimai, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas (Lietuvių kalbos gramatikos darbai, 1), 99–114. Holvoet, A., Judžentis, A. 2003: Sudėtinio prijungiamojo sakinio aprašymo pagrindai. Holvoet, A., Judžentis, A., red., Sintaksinių ryšių tyrimai, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas (Lietuvių kalbos gramatikos darbai, 1), 115–172. Huddleston, R. H. 1999: Sentence types and clause subordination. Brown, Miller, eds., 1999, 329–343. Jablonskis, J. 1911/1957: Lietuvių kalbos sintaksė. Jablonskis, J., Rinktiniai raštai 1. Sudarė J. Palionis, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 435–549. Labutis, V. 1998: Lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Lawler, J., Hoek, K. K. Space, Time, and Polarity (Or, Negs in Space!). <www.personal.umich.edu/~jlawler/negsinspace.doc> Lehman, Ch. 1988: Towards a typology of clause linkage. Haiman J., Thompson, S. A., eds., Clause Combining in Grammar and Discourse, Amsterdam–Philadelphia: John Benjamins, 181–225. Levinson, S. 1999: Deixis. Brown, Miller, eds., 1999, 132–136. Lyons, J. 1981: Language and Linguistics, Cambridge etc.: Cambridge University Press. Lyons, J. 1993: Semantics. Vols. 1, 2, Cambridge: University Press. Luchjenbroers, J. 1996: Diskursyvinį analizį a schematičeskaja struktura. Voprosy jazykoznanija 1996 (2), 141–155. Matthews, P. H. 1997: The Concise Oxford Dictionary of Linguistics, Oxford–New York: Oxford University Press. Sanders, G. A. 1978: Adverbial constructions. Greenberg, Ferguson, Moravcsik, eds., 1978b, 51–84. Sirtautas, V., Grenda, Č. 1988: Lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Mokslas. Sližienė, N. 1994: Veiksmažodžio laikas. Ambrazas, V., red., Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 290–304. Sverdiolas, A. 1996: Steigtis ir sauga, Vilnius: Baltos lankos. LIETUVIŲ KALBOS PRIJUNGIAMIEJI LAIKO SAKINIAI | 53 Talmy, L. 1978: Figure and ground in complex sentences. Greenberg, Ferguson, Moravcsik, eds., 1978b, 625–649. Traugott, E. C. 1978: On the expression of spatio–temporal relations in language. Greenberg, Ferguson, Moravcsik, eds., 1978a, 367–400. Ul vydas, K., red., 1971: Lietuvių kalbos gramatika 2: Morfologija, Vilnius: Mintis. Ul vydas, K., red., 1976: Lietuvių kalbos gramatika 3: Sintaksė, Vilnius: Mokslas. Valeckienė, A. 1998: Funkcinė gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Valiulytė, E. 1995: Sintaksinė laiko raiška. Lituanistica 22, 68–81. Valiulytė, E. 1998: Dabartinės lietuvių kalbos sintaksiniai sinonimai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Jūratė Pajėdienė Lietuvių kalbos institutas P. Vileišio g. 5, 10308 Vilnius, Lietuva [email protected] Gauta 2004 03 23