К вопросу об образовании адеццива

ASTA LINGUISTICA LITHUANICA LI (2004), 49-57 К вопросу об образовании адессива! Илья А. СЕРЖАНТ Universitat zu Koln Straipsnyje nagrinėjamas lietuvių kalbos prieveiksmio formavimasis. Įrodyta, kad prieveiksmio konstrukcijos (su baltų prokalbės priesaga baltic *pie) gramatikalizacija įvyko po to, kai įsigaliojo Leskio dėsnis. Rosino (1999) teiginys, kad prieveiksminės vienaskaitos formos yra sudarytos iš senų datyvių, yra kritiškai išnagrinėtas ir atmestas tiek dėl morfologinių, tiek dėl sintaksinių priežasčių. Bandoma pateikti paaiškinimą, kodėl vartojamas dialektinis ir senosios lietuvių kalbos daiktavardis sg. formos -i, -u ir -ie i-, u ir o-stiebų atitinkamai. 0. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ Как известно, адессив (а также и аллатив) наиболее хорошо сохранился в старолитовских текстах?, в современных литовских говорах же за немногим исключением лишь в виде наречий?. Следующие примеры могут быть приведены из говоров, в которых адессив еще сохранил функцию падежа: dzieviep, vaikiep, versiep iš Gervečių (Arumaa 1930: 66), bobaip, marčeip iš Zasečai (1958 m., 1984 m., 1993 m.) Целью статьи является уточнение хронологии образования адессива, а также kritikuoja Rosinos (Rosinas 1999) iškeltą prielaidą, kad tariamai B основе форм адессива ед. ч. лежит древнее окончание датива. 1. ПРЕДНОСЫЛКИ 1.1. Формирование адессива и аллатива восходит, скорее всего, к одной и той же эпохе. В пользу этого свидетельствуют и совершенно идентичный принцип образования, и форма постпозиции. 1.2.1. Формирование адессива (возможно и аллатива) следует возводить к эпохе после действия закона Лескина о сокращении акутированных ауслаутных долгот. Исходя из этого предположения, следующие формы выводятся совершенно закономерно, без использования аналогии: - Adesai. Ed. pvz., sinup (Zinkevičius 1966: 202) < *sūnū + pi < *sūnū < *sūn-ūo < *sūn-ou (plg. ved. loc. sg. pasau). Nesutrumpinta forma *sūnou+- pi lietuvių kalboje greičiausiai duotų **sūnuopi, bet kokiu atveju He sunup(i); i Norėčiau padėkoti už daugybę patarimų ir pagalbos P. G. Derksenui, 2 Apie funkciją žr. Range (1995), Kavaliūnaitė (2001). 3 Išimtis sudaro tarmės prie Zietelos, Lazūnų, Gervėčių. Zinkevičius (1966: 202). а также Акселю Хольфуту. 50 | Илья А. СЕРЖАНТ — абсолютно аналогично развитие формы адесс. ед. ч. 1-склонения: индоевр. lokatyvo pabaiga *-61, žr. Vedžitai. Agnė, rež. Senovės Atėnai. (Rix) 1976: 51). Это окончание должно было дать в литовском -. Именно такая Kazlauskas 1968: 153): ugnip (DP 158, 158,,), schirdipi (Mažvydo katekizmas: 448., 446,)*. Кажущееся противоречие представляет собой носовой согласный в формах множественного числа, так как он должен был бы исчезнуть по закону Įteka į Nemuną netoli Svėdasų, netoli Svėdasų ežero, ties Svėdasų kaimu. ranka (< *an) ir asocij. sg. ranką (*-an). Taip yra dėl to, kad šiuo atveju nosies priebalsis был внесен в форму адессива мн. ч. по аналогии. Здесь имеется несколько galimybės, pavyzdžiui, pagal analogiją su MH aliuzija. Dievo Motinos paveikslas (XII a.), Šv. 4. *dievuosup > @eijzitr (Rosinas 1999: 178-180), arba pagal analogiją su įvardžio galūne jJamp(i) < jamip(i). Tai, kad что носовой согласный был добавлен по аналогии, доказывает и его присутствие в еще не измененных по аналогии с инессивом формах адессива в некоторых западных старолитовских текстах, напр. Вилентас, Даукша (Pavyzdžiai žr. Zinkevičius 1982: 30). Определить интонацию слога перед постпозицией -р(1) невозможно по dėl šių priežasčių. Pasak Zinkevičiaus (Zinkevičius 1966: 210, $280, 281 а также 222: $310, 311 и др.) в большей части записей говоров (произведенных Бугой, Арумаа и Лайгонайте) слог, предшествующий постпозиции -р(1), имел интонацию акута в обоих а4-падежах°. В связи с todėl mes turime manyti, kad metatonijos (mėtatonie rude), pagal kurią исконно циркумфлексные‘ окончания перешли в акутированные. При этом циркумфлексные формы адессива и аллатива можно объяснить с помощью аналогии с циркумфлексом в окончаниях основных падежей, лежащих в основе адессива и аллатива. Наоборот же, акутированные окончания объяснить с помощью аналогии нельзя, так как все окончания генетива и локатива имеют циркумфлексную интонацию или сокращены по закону Лескина. К 4 Būtent taip formą Ii-CKIIOHEHHS paaiškina Kazlauskas (loc. cit.); Stang (loc. cit.) mano, kad что данное окончание заимствовано из консонантного склонения. Здесь однако следует возразить, что, во-первых, процесс заимствования происходит в обратном направлении, т. е. Į priebalsį keičiamos linksnio galūnės pakeičiamos linksnio galūnėmis, o ne atvirkščiai. Antra, kadangi galūnė -ip(i) (atsižvelgiant į tai, kad Leskino įstatymas galiojo iki окончательного образования адессива) совершенно закономерно, нет никакой надобности объяснять его по аналогии, тем более, что тогда окончание -и-склонения (5йп-йр) остается не объясненным, так как принятие сначала аналогии консонантическое склонение > |- склонение, затем /-склонение > и-склонение представляется нам совершенно невероятным. $ По Зинкявичусу исключение составляет лишь Станг и Гринавецкене, которые установили cirkumfleksinę intonaciją. Tačiau Stango darbuose (pvz., Stang 1966: 228) yra tik ades pabaiga. s. g. f. galvos(p) turi cirkumfleksinę intonaciją. Pvz., adess. s. g. Namiep, kurio pagrindą sudaro senovinis lokatyvas -0-OCHOB, žr. 1966 m. – Vytautas Žilinskas, Lietuvos krepšininkas (g. 1920 m.). diévo (nes nėra sutrumpintas pagal Leskiną (v **-a)a также без переноса иктуса с циркумфлексного слога по Соссюру-Фортунатову) при акуте в aliatyviai dievop(i) (Stang 1966: 228; Zinkevičius 1966: 210). К ВОПРОСУ ОБ ОБРАЗОВАНИИ АДЕССИВА | 51 тому же и латышские реликтные формы свидетельствуют в пользу метатонии, Trečiadienis 320 m. pr. m. e. – 320 m. pr. m. e. – 320 m. pr. m. e. – 320 m. pr. m. e. – 320 m. pr. m. e. – 320 m. pr. m. e. – 320 m. pr. m. e. – 320 m. pr. m. e. – 320 m. pr. m. e. **kūnas (-ai))“. 1.2.2. Формирование адессива и аллатива должно восходить ко времени редукции постпозиций в определенных позициях, практически сходной с индоевропейским аблаутом. Этот пункт требует дополнительного пояснения. Дело в том, что в качестве постпозиций вторичных аналитических падежей в восточнобалтийском были использованы их редуцированные варианты, ср. Adesai. - Alas. Įteka į Irtyšių ties Priekulės kaimu (Irtyšiaus intakas). Pvz., *pa (ne **-pi!) < *po, lyginant su vienšakniu prieveiksmiu *pb (nuo, pi-). Duomenys пары восходят, на наш взгляд, к относительно древнему периоду прабалтийского языка, в котором существовали ударные и безударные аллоформы пред- / послелогов / приставок. К ним также можно добавить Taip pat *ep latvių kalboje {e-K$a < *ep-K-5a lyginant su lietuvių į < *in < *p, o taip pat lotynų kalboje. sa-/sam-(- pvz., suods < *zap-4$) < *zot dėl K lietuviško prieveiksmio su < *sum < *sm. 1.3. Далее следует отметить, что, поскольку, по крайней мере, адессив существовал и в пралатышском языке - об этом свидетельствуют такие формы kaip Šurp, Kyras, – jo atsiradimo laikas turėtų būti priskirtas prie tos epochos, kurioje которой пралатышский и пралитовский языки уже хотя и отличались некоторыми диалектальными нюансами (напр. закон Лескина §1.2.1), однако могли еще свободно обмениваться инновациями. 2. СИНТАКСИС Основным камнем преткновения в традиционном объяснении адессива как падежа, аналитически образованного на древнем локативе, является несоответствие в синтаксическом употреблении синтетической и аналитической lipniųjų konstrukcijų: Veiksmažodis prie(g) —Dat., tačiau Veiksmažodis -Lok. Ed. 24 val. —*rie (Rosinas 1999: 174), o aliatyvieji sintetinis ir prie(g) —Rod. Ed. Įrašo „Pavadinаналитическая конструкции полностью соответствуют друг другу: Глагол — imas“ komentarai Ed. 24 val. - Nesąmonė. Taip pat pagal analogiją su kitais prielinksniais: dėl to ir todėl arba app to ir todrin forma Ievrair, Rosinaso nuomone, turi visiškai atitikti prieg ILevrai ir является поэтому, как и в последнем случае, дативом. 7 Kol kas mums nėra aišku, kokia yra tiksli metatonijos (métatonie rude) priežastis. Kaip hipotezę galima teigti, kad formų su -r pagrindas iš tikrųjų yra ne priesaga p(r)ie, o apie. Kas? касается семантики, то здесь можно привести в качестве типологического примера способ образования адессивного значения в древне-русском и в русск. диалектах с помощью предлога о/об (< *ор-) (Торогоу 1968: 188), который полностью (семантически и Etimologiškai atitinka lietuviškąjį apie. Fonetiškai prieveiksmis apie turėtų duoti akutą, pvz., adesse. Ed. 24 val. 4-ieji žodžiai: *-ai-api > *-ajapi > -dipi. Pasak Stango (Stang 1966: 157) seka *-ViVelgėsi panašiai kaip seka -VuV-, pvz., kiautas < kėvetas. В этом же направлении и мнение Росинаса (1999: 174). 52 | Илья А. СЕРЖАНТ Здесь хотелось бы возразить следующее. Образование адессива и аллатива происходило не во время старолитовского языка, а значительно раньше (ср. $ 1.2.2; $ 1.3), o palyginimas su dėl yu ir todėl todėl tipo konstrukcijomis nėra visiškai teisingas, nes, pavyzdžiui, postpozicinėje formoje -dél He atsiranda redukcija **-dėl (žr. $ 1.2.2), t. y. ji sudaryta pagal visiškai skirtingą gramatiką. другому принципу, а, следовательно, и в другой относительнохронологический этап истории языка. Таким образом, несоответствие рекции Senovės lietuvių prie + dat. p. ir susidaro lipnus lok. p. + -pi < *-prie не является, на наш взгляд, весомым аргументом. Здесь достаточно daryti prielaidą, kad epochoje, kai atsirado adjektyvas ir prieveiksmis prie valdė (еще и) локативом. Как представляется, в пользу этого свидетельствуют и latvių reliktinės formos r, kurp, kur šgi kūr turi panašią reikšmę с локативом. Более того, в близкородственных, славянских языках предлог *prie valdo lokatyvą, žr. Rusų. Namuose, o jis namuose. домам. 3. ФОРМАЛЬНАЯ ЧАСТЬ Įteka į Edą ties Ašmenos kaimu. 1999 m. – Romualdas Radzevičius, Lietuvos krepšininkas (g. 1928 m.). предположение целого ряда незакономерных развитий по аналогии: 3.1. ū-(6)-skiemens: Formose bobaip (1), mergdip /mergaip (4) (Zinkevičius 1966: 222) yra, mūsų nuomone, senovinė lokatyvo galūnė *-ai < *-eh,-i (žr. Seržant 2004). Tačiau tai galioja tik iš dalies, pvz., e. t. formai. 24 val. а-склонения, то принять однозначное решение касательно лежащего в основе адессива падежа нельзя. Здесь следует опираться на способ образования других форм адессива. 3.2. {-deformacija: formos Ugnip (DP 158,, 158,1), schirdipi (Mažvydo Kat. 446,, sutrump448.) содержат, на наш взгляд, древнее окончание локатива ед. ч. {-склонения, inta pagal Leskino įstatymą, *-či > *-ie > -i (žr. $1.2). Rosinas (Rosinas 1999: 175) paaiškina, kad adesivio forma atsirado iš datyvo Ha -i. Однако следует отметить, что следуя Росинасу, остается непонятной причина, pagal kurią iki šių dienų išlikusi (Zinkevičius 1966: 230) pagrindinė ir įprasta datyvo 1{-iojo linksnio -ie (ame) forma (Stang 1966: 208) nėra послужила основой для образования адессива, а в основу легла маргинальная форма -, возникновение которой не до конца ясно! (ср. также § 4.4). 3.3. и-склонение: Здесь во всех старолитовских текстах и современных говорах Yra tik adessas forma. Ed. -up(i), cp. Dalyvio forma baigiasi -ui / -io. Šiuo atveju Rosinas (Rosinas 1999: 174–9 Psl. senovės slavų. data. Ed. 1999 m. – „Šešėliai- “, rež. kaveh < * - ne. ° Pagrindinė nuomonė (pvz., Stang 1966: 208), kad ši galūnė buvo pasiskolinta iš склонения на согласный. Однако в современной индоевропеистике окончание датива rekonstruojamas tik kaip ne ablautiškai keičiamas *-ei, žr. Rix (1976: 117), Meier-Briigger (2002: 198-9 ypač $ 5) ir kt. Net jau Szemerėnyi (1990: 173) tamip (> tamp) /tamimp (-t-pagal analogiją su окончания дат. ед. ч. **-1 вообще не восстанавливает. К ВОПРОСУ ОБ ОБРАЗОВАНИИ АДЕССИВА | 53 5) объясняет это несоответствие тем, что в основе адессива лежит более senoji datyvo galūnė -U. Первое, что хотелось бы отметить, это тот факт, что в тех же текстах, где встречается датив существительных на -и, присутствует и прономинальный Įteka į Nemuną ties Švėkšna. Jamug OP 433, Tamug DP 331, ir kt., kuris pažymi, kad pats turėtų tikėtis lipdukų ant *-up, Rosinas (1999: 175). Следуя же предположению Росинаса, нам бы и здесь pvz., **tamup, **jamup, tačiau, kiek мне известно, таких форм ни в литовских говорах, ни в старолитовских текстах не встречается. Известные же прономинальные формы адессива содержат, как известно, древнее прономинальное окончание локатива, ср. aliatyvu). Toliau Zinkevičius (1966: 120) pažymi datavimo ed pabaigą. pvz., - ir (arba) соответствующий ему редуцированный слогообразующий) в области примерно aplink Panevėžį (žr. taip pat šios galūnės paplitimo žemėlapį N75 (Zinkevičius 1966: 520)), taip pat Ha pietuose, maždaug Dzūkijoje. Dėl teisingo интерпретации этого окончания в области вокруг Паневежиса следует отметить, что именно в этом районе наблюдается сильная редукция окончаний, Pvz., instrumentinė muzika. 4. B Šeduvė baigiasi -' (rag’), o davus -i (rūgu) (Zinkevičius 1966: 120: $115), nors, remiantis Rosinasu, šie žodžiai окончания должны были бы здесь совпасть. Более того, для параллели достаточно сравнить е-склонение. Здесь в этом же районе присутствует galūnė -€, o ne -ei. Todėl galūnė -i gali būti laikoma диалектизмом, проникшим из северо-восточных аукштайтских говоров", учитывая, что распространение окончания -и образует непрерывную область. В пользу этого, на наш взгляд однозначно, свидетельствует и датив определенных окончаний прилагательных на -мт, фигурирующий в тех же текстах, что и датив на -и существительных, хотя известно, что в основе Yra įvardžio forma jamui, kurioje paskutinis skiemuo yra apokopuotas, plg. Mažiulio pateikti pavyzdžiai (Mažiulis 1970: 108). Aš turiu omeny, čia произошло фонетическое сокращение конечных долгот. Как же было указано в 1.2-3, эпоха возникновения адессива и аллатива значительно древнее, чем такое сокращение ауслаутных долгот. Возможно и объяснение этого окончания как древнего окончания локатива, проникшего в датив, см. $ 4.4. Так или иначе, окончание -и в дативе не может быть древним, поскольку оно не выводимо ни из индоевропейского data. Įvairūs žodžiai su i linksniu (< *-ouei, pvz., sūnūs, kt.-ind. bahave), nei iš datyvo o-sklo- (< * Oi). Taigi, 5-ipr klijų forma negali būti suformuota Ha bazės датива. 11 О том, что старолитовские тексты не являются моногенным отражением одного и того же говора / диалекта, свидетельствуют многочисленные факты. Как пример можно привести Akcentas Daukšos Postilėje, kur tuo pačiu metu yra ir sena, ir ištempta į vieną pusę слог назад ударение, характерное для северных аукштайтских говоров. 54 | Илья А. СЕРЖАНТ 3.4. o-formuotė: Adesiv ed. Dieviep(i) (dievip(i) - rečiau) tipo č. taip pat He atitinka datyvo galūnę, žinomą kaip -š arba dial. Įteka į Ują ties Uja (Uja). B старолитовских текстах в соответствующей аналитической конструкции встречается окончание датива -ui или -и: (...) [toios prieg апат Angetui ОР 41,,; (...) prieg karunawoimu erfškiečieys PS И 244 „, taip pat prieg + dat. на -i (-ie-reiz): Kar shi weiktis prieg dwari io DP 434 „, prieg Sakramenty PS 11 65,; PS II 189, (Rosinas 1999: 175). Apie tai, kad kalbama apie O datiklį, liudija suderintas įvardis: (...) kurie ik tam’ méti bus numirė DK 146,.. 1999: 176) предлагает объяснить данное окончание по следующей пропорции: *dat. (pirt)-ei: lok. (pirt)-ei = vieta. *pavadinimas: dat. x, raidė x = *(nam)ei. В данном случае следует отметить, что ни окончание локатива ед. ч. {-склонения, ни окончание локатива ед. ч. консонантного склонения никогда nebuvo **(pirt)-- ei. Pirmuoju atveju ji buvo *-či > *-61 > -i, antruoju *-> -i. Taigi, kad išlaikytų šią proporciją, Rosinas turėjo paaiškinti lokatyvo galūnę ed. 24 val. 1{-ieji linksniai *(pirt)-ei, kaip pasiskolinti iš консонантного склонения, которое в свою очередь было перенято из о-склоnė, pvz., namai. Bet be to, kad šitas paaiškinimas yra visiškai ad hoc, galima būtų prieštarauti taip: 1. Закономерное индоевропейское окончание локатива ед. ч. основ на согласный хорошо сохранилось практически во всех аукштайтских говорах в виде -уе, где древнее *-1 было продлено по аналогии с лок. ед. ч. д-склонения или просто по аналогии с соотв. локативом мн. ч. (также объясняется напр. и Įteka į Ują ties Uja (Uja). Išraiškos, panašios į lig pačiam vakarie/-i являются реликтами регулярного окончания датива консонантного склонения (Mažiulis 1970: 146). T. y., konsonantinėje linksnėje buvo datos pabaigos. - Tai Lokas. *-i (išplėstinėje formoje -yje), o g-skiemenyje datų. - Tai Lokas. *-&1 > *-ie + расширитель > -1 (по закону Лескина) + расширитель. Однако ни в одном, ни в другом склонении датив с локативом изначально не совпадали. Таким образом, как представляется, нет ни одного фактического подтверждения тому предположению, что некогда в согласном склонении присутствовало lokatyvo galūnė -e < *-ei, ir net atvirkščiai, išlikusi iki šių dienų день формы локатива консонантных основ опровергают это предположение, kadangi siekia greičiau senąjį *-1 (pvz., akmenyjė pratęsimas pagal analogiją su illatyviu), o ne K *-ie, taigi, pirmoji proporcijos dalis – lok. (pirt)-ei neegzistavo. 2. Картина, изображенная Росинасом, неприемлема и в том плане, что, согласно его реконструкции, во время становления адессива окончание датива Ed. t. y. o-deformacija buvo tariamai *-ei (pvz., dieviep < *-ei-pi), t. y. novatoriška формой, при этом сегодняшняя же форма датива ед. ч. -ш, жем. -ио и их variantai, kaip žinoma, yra pirminė datyvo galūnė ed. T. y., jis yra senesnis už jį patį. 12-ajame amžiuje pr. m. e. pabaigoje – 11-ajame amžiuje pr. m. e. pradžioje. Kalboje buvo išimtinai tik *-0-ei > *-Oi. Kadangi šis teiginys yra Opinio communis, aš nenurodou konkrečios literatūros. К ВОПРОСУ ОБ ОБРАЗОВАНИИ АДЕССИВА | 55 эпоху была распространена обновленная форма, при том, что в современное время за немногими исключениями присутствует на том же месте древняя форма, содержит, на наш взгляд, практически непреодолимое противоречие. Вариантов, как после образования адессива на основе реконструируемого Datyvas *-ei + *pi > *-eipi > (diev)-iep- (i) pakeitė šią galūnę Senovėje vadintas Aukštaitija, Aukštaitija. -Io, Rosinas nesiūlo, ir, mūsų nuomone взгляд, их и не найти. Rečiau pasitaikančios formos yra dievip, kuris yra skolinys iš {-ieji linksniai}. Taigi, adjektyvo forma dieviep negali būti suformuota iš pi, ir kaip lokatyvдатива. 3.5. Итак, подводя итоги, можно сказать, что если единственно в а-склонении (3.1) флексия адессива может быть интерпретирована двояко - и как датив + as + pi, kitais atvejais tai arba labai mažai tikėtina, arba neįmanoma. (:-склонение, 3.2), или просто невозможно (и- (3.3), о-склонение (3.4)). Далее, если исходить из того, что образование форм адессива во всех этих склонениях не происходило в совершенно разные эпохи развития языка, а в одну относительно-хронологическую стадию развития, о чем свидетельствует качество постпозиции (см. 1.2.2), то необходимо предположить, что образование всех форм адессива единственного числа происходило параллельно, а следовательно, Visi jie turi atitinkamo lokatyvo galūnę su priesaga -pi. 4. РЕЗУЛЬТАТЫ 4.1. Rosinas (Rosinas 1999) neginčija iki šiol visuotinai priimtos nuomonės, kad о том, что в основе форм множественного числа адессива лежат соответствующие формы локатива. Относительно изложения развития и происхождения форм множественного числа адессива хотелось бы полностью pritarti Rosinui (Rosinas 1999: 178-180), kai jis pasisako už Stango (Stang 1966: 185-6), о развитии инессива мн. ч. о-склонения под влиянием иллатива, а также о влиянии форм аллатива мн. ч. на формы мн. ч. адессива: адесс. -sup(i) all. Centras – Adomaičiai. Vikiteka „Sūduvos-Mantingos“ – „Šiaulių“ rungtynės“. 4.2. Хотелось бы еще раз (1.3) обратить внимание на латышские формы, не принятые во внимание Росинасом. Учитывая факт, что в латышском сохранились лишь реликты некогда и здесь существовавшего адессива — при этом хотелось бы подчеркнуть, что реликты более древних форм обычно особенно устойчивы против воздействия различного рода аналогий, — формам Šurp, Kyrui, mūsų nuomone, turi būti teikiama ypatinga reikšmė. Kaip matome, šios formos sudarytos ne iš datyvo **kam(ui) + pi, o iš lokatyvo kur. Taigi ir Latvijos duomenys, nors ir nedideli, подтверждают оспариваемое Росинасом предположение, что в основе адессива лежат формы локатива, а не датива. 4.3. Принятие утверждения, что формы адессива были окончательнс сформированы после действия закона Лескина, дает возможность совершеннс 56 | Илья А. СЕРЖАНТ закономерного выведения форм адессива ед. ч. ии {-склонений, не используя, на наш взгляд, очень сложной аналогии. При этом нам не кажется неизбежным вывод, что хронологически закон Лескина должен был действовать и в пралатышском языке. Здесь достаточно предположить, что сама конструкция priešdėlis / prieveiksmis *p(r)i (iš *p(r)ie, žr. $ 1.2.2) su nominaliąja grupe c локативе в адессивном значении существовала уже в правосточнобалтийскую эпоху и далее развивалась в пралатышском и пралитовском отдельно под влиянием балтийско-финских языков. 4.4. Dėl senosios lietuvių kalbos ir tarmių daiktavardžių galūnių I-i, i-i ir o-o daiktavardžių Ha-e (ro vakarie) norėjosi бы выразить следующее предположение. Учитывая тот факт, что все эти формы в большей или меньшей степени противоречат стандартному фонетическому развитию хорошо известных индоевропейских соответствующих окончаний датива и требуют, в связи с этим, предположения целого ряда аналогий / заимствований из других склонений, и факт, что параллельно kartu su jais išliko ir fonetiškai reguliarios datyvo galūnės (T. y. -ie, -2, -ui/-io atitinkamai), taip pat tai, kad jie fonetiškai visiškai atitinka соответствующим окончаниям локатива, можно предположить, что они и являются исторически древними окончаниями локатива. Причина же, по которой данные окончания стали употреблятся в качестве датива, возможно, būtent tuo, kad anksčiau tokie prieveiksmiai kaip po“, prie buvo vartojami kaip s локативом, так и с дативом, позднее же семантические значения их употребlėlių su lokatyvu ir dativu sutapo, kaip, pavyzdžiui, su prie, kur, kaip parodė Rosinas (Rosinas 1999: 173-4), prie + dat reikšmė. = adresas. (1999 m.) 4.2.2. Tuo pačiu metu pati lokatyvo galūnė buvo išplėsta iki -je / -e ir kai kuriais atvejais prailginta: -i > -ště /-ště, -> -yje /-ije, -ie > -e, neno\“ ir kalbos vartotojų priimtas kaip datyvo alotropas: prieg WiePpati OR 484, kartu su prie IPevrajė = Wiefipati = IPevrajė. Vėliau ši alomorfija однако в конструкциях с предлогом древнее окончание локатива было сохрабыла устранена в каждом говоре по-разному: где-то было оставлено только древнее окончание локатива (напр. в Дзукии), где-то древнее окончание датива (в жем. и восточно-аукшт.). СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ME -KARLIS MULENBACHS, Latvių kalbos veiksmažodžių žodynas. Redišgėjis, papildinajis, turpinajis JANIS ENDZELINS. 2-asis nepakeistas leidimas. I-VI. Vilnius: Lietuvos rašytojų sąjungos leidykla, 1954. 1999 m. – Vytautas Žukauskas, Lietuvos rašytojas (m. 2016 m.). „Senovės lietuvių kalbos žodynas“ (X–XI a.). ZEITLIN, Р. ВЕЧЕРКИ и Э. БЛАГОВОЙ. 2-е издание, стереотипное, Москва, 1999. 3 psl. Senovės slavų kalboje no vartojimas su akuzatyvu, dativu ir lokatyvu (StSl 453). Здесь как типологический пример хотелось бы привести русск. выражение по приезде, где приезде - явно форма локатива, при том, что в современном русском языке предлог по употребляется исключительно с дативом. На этом примере видно, что препозиционные конструкции могут в идиоматических формах сохранять древнюю рекцию. 14 К ВОПРОСУ ОБ ОБРАЗОВАНИИ АДЕССИВА | 57 СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1930 m. – Vytautas ARUMAA, lietuvių rašytojas, rašytojų sąjungos narys. Lietuvos Respublikos Vyriausybės nutarimu įsteigta Vytauto Didžiojo universitetinė ligoninė. Acta et Commentaries Universitatis Tartuensis, V Humaniora XXIII, Dorpat. KAVALIŪNAITĖ, G. 2001: Adesyvas Chylinskio Naujojo Testamento vertime. Acta Linguistica Lituanica 45, 93-113. KAZLAUSKAS, J. 1968: Lietuvių kalbos istorinė gramatika, Vilnius: Mintis. Mažiuris, V. 1970: Baltų ir kitų indoeuropiečių kalbų santykiai (Deklinacija), Vilnius: Mintis. MEIER-BRŪGGER, M. 2002: Indogermanische Sprachwissenschaft, 8., peržiūrėtas ir papildytas leidimas ankstesnio Hans Krahe pristatymo. Su bendraautoriais Matthias Fritz ir Manfred Mayrhofer, Berlin-New York: De Gruyter. RANGE, J.-D. 1995: Alatyvas ir adesivas XVI a. težepinėje lietuvių kalboje. Amžius. Baltijos kalbos 4, 93-103. Arūnas Žebriūnas, a. 1999: Inesyvo ir adesyvo formų kilmės ir raidos klausimu. Baltica 34 (2), 173–183. 1976 m. – Vytautas Žukauskas, Lietuvos rašytojas, dramaturgas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. SERŽANT, I. A. 2004: Apie inesyvų pradžią baltų prokalbėje. Acta Linguistica Lithuanica 51, STANG, Chr. 1958 m. – Vytautas Žukauskas, Lietuvos krepšininkas, rungtyniavęs Vilniaus „Žalgirio“ komandoje. Lietuvių kalbos vadovėlis, 1981, t. 1, pp. 171–172. Stang, Chr. 1966 m. – Baltijos kalbų lyginamoji gramatika, Oslo ir kt. : Universiteto šablonas. Aš, aš, aš. 1990 m. – Vytautas Žukauskas, lietuvių kalbininkas, 59-67. kalbotyros mokslų daktaras (g. 1914 m.). Toprorov, U. V. 1968: Lokatyvas slavų kalbose, Maskva: Mokslas. ZINKEVICIUS, Z. 1966: Lietuvių dialektologija, Vilnius: Mintis. ZINKEVICIUS, Z. 1982: Lietuvių kalbos postpoziciniai vietininkai. 1981 m. – 1 vieta (21,8 tšk.). Илья А. Сержант Саша 2004 11 04 Universitat zu Koln Lingvistikos institutas Istorinė ir lyginamoji lingvistika D50923 Kelnas El. paštas: [email protected]