1759 metų „Ziwato“ „u“ ir „iu“ kamieno daiktavardžiai ir jų raida

ACTA LINGUISTICA LITHUANICA LIII (2005), 91–99 1759 года существительные основ на -u и -iu в «Ziwato» и их развитие SONATA VAIČIAKAUSKIENĖ Вильнюсский педагогический университет В статье представлен анализ и систематическое описание склонения существительных основ на u и jų в жемайтском «Ziwato» XVIII века. С помощью внутренней реконструкции и внешнего сопоставления исследуются эволюция этих типов склонения и возможные причины изменений. Полученные таким образом данные сравниваются с системой именного склонения современного северножемайтского кретингского говора. 1. ВВЕДЕНИЕ Современные лингвистические исследования позволяют с уверенностью утверждать, что «Ziwatas» 1759 года — лучший памятник северножемайтского кретингского говора XVIII века1. В издании буквами тогдашней польской письменности ясно и последовательно представлены фонологическая система говора, особенности грамматики и морфологии. Уже Буга (1958: 561–578), анализируя фонетические изменения гласных в литовских говорах, часто опирается на зафиксированные в «Ziwatas» словоформы. Поскольку морфология «Ziwatas» архаична, целесообразно сопоставить парадигмы склонения существительных этого письменного памятника и современного кретингского говора и обратить внимание на различия в их развитии. Таким образом, цель статьи — описать развитие окончаний существительных основ на u и jų в «Ziwatas» и, прежде всего, сравнить их с современной системой склонения существительных северо-западного жемайтского кретингского говора2. В работе на основе внутренней реконструкции и сравнительного метода объясняются исторические процессы развития имени, причины и мотивы изменений. Apie Ziwato rašybą jau ne kartą rašyta (plačiau žr. Girdenis 1972: 173–191, 1980: 111–116, 2001: 292–326; Girdenis, Girdenienė 1997: 11–44; Girdenis, Skirmantas 1998: vii–xiv, 292–326; Vaičiakauskytė 2001: 119–133, 2002a: 4–7; 2002b: 223). 2. ПАРАДИГМЫ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ ОСНОВ НА u И jų Все существительные основ на u и jų относятся к мужскому роду и имеют семь падежей (именительный, родительный, дательный, винительный, творительный, местный и звательный- 1 О том, что «Ziwatas» написан на приморском жемайтском говоре окрестностей Кретинги (Girdenis 1972: 173–191; Girdenis, Girdenienė 1997: 11–19; Girdenis, Skirmantas 1998: vii–xiv). 2 Далее в тексте этот говор обозначается сокращением: ШВЖК. 92 SONATA VAIČIAKAUSKIENĖ …), три числа (единственное, множественное и двойственное); существительные u-основы отличаются от существительных u-основы только мягкостью согласного в конце основы. ТАБЛИЦА 1. u-ОСНОВА Единственное число Множественное число И. žmogus 113 ~ žmùogos И. sunus 1214 ~ sū·rus Р. žmogaw 211 ~ žmùogaus Р. funu 7218 ~ sū·nũ· / sū·nũ·n Д. žmoguy 922 ~ žmùogų Д. sunums 28926 ~ su·nùms / su·nõms В. žmogų 23 ~ žmùogo В. funus 5916 ~ sū·nìs Тв. žmogumi 412, žmogų 3041, ~ žmũogòmì, žmũogò Тв. funumis 6317, ~ sū·nòmìs Vt. žmogų 1939, žmoguy 2142, ~ žmũogõu М. dangufy 8727, ~ dõngùsè Зв. žmogaw 2526 ~ žmũogãu S. sunus 14322 ~ sū·nus Двойственное число Р. du funu 11723 ~ dò sūnò ТАБЛИЦА 2. i̯u-основа Единственное число Множественное число И. karalus 113 ~ karã·lõs И. prietelẹy 23826 ~ prìetelệ Р. karalaws 1824 ~ karãlãus Р. karalu 11323 ~ karã·lù Д. karaluy 362 ~ karãlòu Д. karalems 3425 ~ karãlēms Р. karalu 20512 ~ karã·lò Р. karalus 3714 ~ karãlùs Тв. karalumi 19123, karalu 19015, ~ karã·lomì, karãlò Тв. razkažėys 272 ~ raškaz̃ė·s Род. Roju 23314, WILNIAw I25 ~ rùojū, vĩlnōu Vt. razkažujfy31214 ~ raškažũ·sè Род. karalaw 1135 ~ karãlãu Род. karaley 1094 ~ karalė· 1759 M. ZIWATO U IR IŲ KAMIENAS 93 2.1. Окончание именительного падежа единственного числа — -us, например: Stojos, jogey wynas žmogus fenas, wardu Symeonas, Dwaſes [żwetos prypilditas 38₃₋₄; Eſį karalus židu yſzgymy̆mes Dowida garbingas, kurſay wardon Diewa karalaw pagyrtas ateyti 113₁₁₋₁₃. В говоре ŠVŽK именительный падеж единственного числа имеет окончание -os ~ -us (žmùogos ~ žmogùs, karã.į̇s ~ karãlius). Переход гласного u в окончании в o показывает, что до этого изменения в окончании был краткий гласный; ср. латыш. tìrgus «рынок», гот. sunus «сын», санскр. súnuś; см. также Zinkevičius (1980: 232). Возникает вопрос, как в диалекте Ziwato произносилось окончание именительного падежа единственного числа -us? Ziwato гласный u обозначает также кретингское o; подробнее об этом см. Vaičiakauskytė (2002a: 13). 2.2. Окончания родительного падежа единственного числа следующие: -aws = [aus] и -aus, например: Neftowiu apey daykta dwarna, ale apey dufzy žmogaws pakarna 44₂₂₋₂₃; Tas Majeftots karalaws yſzwŷfur paſzwęftas, nes nu Dwaſes S. Seney buwa yſzprowitas 30₁₃₋₁₄; Apey antgymyma Pona Jezusa Chriſtufa Karalaws Dangaws 24₁₅. В сопоставляемом говоре форма родительного падежа единственного числа совпадает с формой из Ziwato (žmùogaus ~ žmogaus, karãliaus ~ karãliaus). Окончание -aus < восходит к *-ōus; ср. латыш. tìrgus (-us < -aus), гот. sunaus; о происхождении этого окончания см. также Mažiulis (1970: 263–272; Zinkevičius 1980: 232). 2.3. Окончание дательного падежа единственного числа — -ūy = [ou]³, например: Dāgu mizermam žmoguy atwerſiu 157₆; Pagrīža, yr ant nuwgos žiemes ang watgi padieje Karaluy Dangaws 57₁₆₋₁₇. В говоре ŠVŽK окончание дательного падежа единственного числа — -ou (žmùogou ~ žmogùo, karãļou ~ karãliuo) и совпадает с дательным падежом единственного числа основ на o (ср. также Vaičiakauskytė 2002a: 14). Kalbininkai nesutaria dėl šio linksnio kilmės. Kai kurie iš jų – Endzelynas (1957: 123–124), Kazlauskas (1959: 22, 1968: 221), Zinkevičius (1980: 233) – mano, kad tai o kamieno fleksija, įsibrovusi į u kamieną. Mažiulis (1970: 272) linkęs galvoti, kad u kamieno galūnė *-ō yra ne paskolinta iš o kamieno, bet atsiradusi iš baltų *-au, reprezentuojančio iu kamieno formą. Logiškiausia būtų manyti, kad ši galūnė yra paimta iš o kamieno, juolab nei senuosiuose raštuose, nei tarmėse neaptikta reliktinės u kamieno galūnės (Zinkevičius 1966: 248). Be to, u linksniavimo tipas indoeuropiečių kalbose nebuvo gausus. Dėl to jis buvo veikiamas stipresnių linksniavimo tipų (Kazlauskas 1959: 19). Aptariamojo linksnio fleksija -ou kildintina iš *-ō (Girdenis 2001: 377); kaip ir o kamieno (plg. Vaičiakauskytė 2002a: 14). Čia veikiausiai apibendrintas „oksitoninis“ variantas. 2.4. Окончание винительного падежа единственного числа — -u, например: Teypo yr tu turiek už šietona tą žmogų; kurſay atrodoy mitaſty kuny[zku stuzba Diewa 88₁₇₋₁₉; Po anu eyta [zwečiavę Panna, Karalu Dangaws yr žiemes ant raku [awa neždama 39₆₋₈. В кретингском говоре в окончании рассматриваемого падежа вместо ожидаемого -u стоит -o (žmùogᵒ ~ žmogù, karã.įᵒ ~ karãliu). Это окончание следует возводить к древнему литовскому *-ūn. В жемайтском диалекте безударные окончания *-ų и *-u слились в одно и то же -ọ (Vai- 3 Dėl šios galūnės atstatymo plačiau žr. Girdenis, Girdenienė (1997: 12). 94 | SONATA VAIČIAKAUSKIENĖ čiakauskytė 2002a: 18). Taigi morfemoje, kuri niekada nebūna kirčiuota, balsis u dėsningai paplatėja į o. По-видимому, окончание этого падежа в Žiwato уже произносилось так же, как и в современном кретингском говоре. Это доказывает тот факт, что и окончание именительного падежа единственного числа произносится как -os (см. также 2.1.). 2.5. Окончания творительного падежа единственного числа следующие: -u и -umi, например: <…> nes [mertis kaypo [z[a]zulietis fu žmogui eyta <…> 304₁–₂; Sytay wyfij y[zganity, yr par tawi Diewa žmogumi turem 290₂₆–₂₇; <…> tada tieja kalbi, jog a[ž efmi Karalus, nes a[ž Karalu yr užgymiaw <…> 192₂₄–₂₅; Pytotas kławle Jezula milawfi apey rozmaitus dayktus, o a[ža bliway apey tay ar efj karalumi židu 191₂₂–₂₃. В сопоставляемом говоре окончание творительного падежа единственного числа — -o (žmũog˚ ~ žmogù, kàràl˚ ~ karaliù); оно, как и дательный падеж единственного числа, совпадает с окончанием основ на o. Анализ Žiwato показывает, что в середине XVIII века кретингцы наряду с другими формами ещё употребляли форму творительного падежа единственного числа с окончанием -omi, образованным из конечного элемента основы и окончания -mi. Нераспространённость гласного окончания в говоре указывает на то, что исходным окончанием было *-mĩ (Būga 1958: 566–567). Подлинное окончание должно быть -mĩ, ср. др.-слав. сынъ. Жемайтское окончание творительного падежа единственного числа -mi возникло позднее. По-видимому, оно было обобщено по образцу творительного падежа множественного числа *-mīs; ср. Mažiulis (1970: 210–213). Формы на -mi следует считать древними формами творительного падежа единственного числа основ на u. В некоторых старых письменных памятниках окончание -mi встречается также у прилагательных с основой на u (в Postilėje: báisumi, brágumi; в сочинениях Sirvydo: teysumi, sotumi) (Zinkevičius 1957: 23). Сильное взаимодействие основ на u и o в жемайтском говоре, по-видимому, вытеснило старую флексию творительного падежа. Окончание -mi малопродуктивно, поскольку его не имели и существительные смешанного склонения (особенно с основой на i) (подробнее см. Vaičiakauskytė 2002a: 54–55). Таким образом, окончание творительного падежа единственного числа основ на u было обобщено по более продуктивному типу склонения — мужскому. Žiwatas фиксирует исчезновение старой формы творительного падежа и утверждение новой, то есть флексии его основы. В более поздних письменных памятниках последние формы творительного падежа встречаются чаще. Особенно это относится к жемайтским текстам (Kazlauskas 1959: 24). Как показывают примеры из анализируемого текста, в середине XVIII века кретингцы — северные жемайты — ещё чаще употребляли старые формы творительного падежа единственного числа. 2.6. Окончания местного падежа единственного числа следующие: -u, -uy = [ou], -ąw = [ou]⁴, -uj, -ujy, например: <…> a[ž negalu nie jokios kaltibes atraty tamy žmogų, diet kurios turietum nu myrty <…> 193₈–₁₀; Pytotas teypag tare: a[ž ne randu pryčinas [merte tamy žmoguy 214₁–₂; O dabar wie[t] fu pazwalenu wirefniu Ziamayty[fzka y[fztumocitas yr drukawotas Wilniq I₂₄–₂₅; O ką ylžryfį ant ziemes bus y[fzyftas yr Danguj 88₃–₄; <…> diet munes, link[minkietes yr dyawiakietes, nes zapwotas jufu ita Dangujy 63₂₃–₂₄. В говоре ŠVŽK окончание местного падежа единственного числа — -ou (tõrgõu ~ turgùo(je), rĩojõu ~ rōjuo(je)). Это окончание можно возвести к *-ójēn (Girdenis 1962: 97; 2001: 377). ⁴ В тексте лишь однажды встретилась форма местного падежа единственного числа с этим окончанием (см. приведённый пример). Окончание -ou следует после носового согласного n, поэтому гласный, по-видимому, мог назализоваться. 1759 M. ZIWATO u IR jų KAMIENAS | 95 Kalbininkai nesutaria dėl šio linksnio kilmės ir raidos. Kazlauskas (1959: 26–29, 1968. 156–159) mano, kad vietininkų postpozicija *-en čia yra prilipusi prie *turgō tipo formos. Pastarąją galima lyginti su s. indų vietininko forma sūnāu, kadangi dvibalsis *-ōu lietuvių kalboje galėjo virsti ō (aukštaičių uo). Taigi formos, prie kurios priaugo postpozicija *-en, senoji išvaizda galėjo būti *turgō. Vadinasi, senoji baltiškoji u kamieno vienaskaitos vietininko forma yra *turgō5. Taip atsirado inesyvo forma torgojė. Peršasi išvada, kad žemaičių vienaskaitos vietininko galūnė -ou < *-ō. Vėliau dėl morfologinio trumpėjimo žodžio gale nukrito -je. Greičiausiai žemaičių vienaskaitos vietininko galūnė *-ō yra senesnė nei aukštaičių turima -uje (Zinkevičius 1966: 248–249). Единожды встретившаяся в анализируемом тексте форма местного падежа единственного числа šuny 15320, по-видимому, является случайной корректорской ошибкой, но может быть и следствием спорадического перехода к o-основе. 2.7. Окончание звательного падежа единственного числа — -aw = [au], например: waykiele zidu [žakieles aliwa mede pyrmu neždamy, giedoje, yžganik mus karalaw židu 1134–5 В сопоставляемом диалекте звательный падеж единственного числа совпадает со звательным падежом в тексте Ziwato (sū-nāu ~ sūnāu, karāl̄iau ~ karāliau). Окончание -au < восходит к *-ōu, ср. гот. sunau. Это чистая основа с исходной ступенью гласного в конце основы (Zinkevičius 1980. 234). 2.8. Окончание именительного падежа множественного числа у существительных с u-основой — -us, а у существительных с iu-основой — -ey, например: Užpewna Jawa pyktufius Tiewus Jekate, nes yr jus tu pačiu Sunus, kury Prarakus užmušytnie <...> 12113–15; Apałztalay, yr wyły prietele yžwaykščioje, nie kokie neturiu, kurfay man padietum 23825–27 В современном кретингском диалекте вся парадигма множественного числа рассматриваемых основ в целом перешла в (i)o-основу. Окончания именительного падежа множественного числа — -a или -e (sūnā- ~ sūnai, karālē- ~ karāliai). Флексия именительного падежа множественного числа u-основы в старых памятниках литовского языка XVI–XVII веков сохранилась в неизменном виде. Даже в сочинениях XVIII–XIX веков, написанных на основе жмудского диалекта, сохранились формы именительного падежа множественного числа u-основы (ср. Kazlauskas 1959: 32). Об этом свидетельствует и анализируемый текст Ziwato (см. первый приведённый пример). Хотя, с другой стороны, в парадигме множественного числа слова sūnus в Ziwato могла сохраниться старая флексия u-основы из-за частого употребления этого слова6 и его сакральности. Кроме того, возможно, автор стремился избежать диграфа -aa в жмудском окончании этого падежа. Не следует забывать, что окончание именительного падежа множественного числа u-основы сохранилось на границе восточно-утенского диалекта с аникщяйским, например в Лелюнах (Rinkauskienė 1999: 23). Исходя из сказанного, можно утверждать, что o-основа начала проникать в u-основу не так давно. Однако в том же Ziwate, как показывает приведённый пример, существительные iu-основы повсеместно употребляются с окончанием io-основы; существительные iu-основы ещё сохраняют старую форму именительного падежа множественного числа 5 Del šio linksnio kilmės ir raidos dar plg. Mažiulis (1970: 286–287). 5 В анализируемом тексте больше не встретились формы именительного падежа множественного числа существительных с u-основой, а также формы дательного, винительного и творительного падежей множественного числа, за исключением существительного žmogus. Однако парадигма множественного числа этого существительного в целом не относится к u-основе. 96 | S O N A T A V A I Č I A K A U S K I E N Ė senuosiuose lietuvių kalbos paminkluose (Kazlauskas 1959: 31), bet ir XVI amžiaus raštuose dažnesnės io kamieno lytys. Исчезновение окончания -ūs в жемайтских диалектах (в целом замена форм множественного числа u-основы o-основой) можно было бы легко объяснить, если бы мы выводили северножемайтское окончание -o из *-ū (акутового или безударного циркумфлексного), например: окончание именительного и винительного падежей двойственного числа (sūːn)-o < *(sūn)-ū (Girdenis 2000a. 334). В северножемайтском -u перешло в -o после сокращения циркумфлексных и открытых акутовых окончаний. Сократившееся окончание именительного падежа множественного числа должно было совпасть с окончанием именительного падежа единственного числа. Вероятно, по этой причине окончание u-основы -ūs вытеснило продуктивное окончание o-основы -ai. Daugiskaitos vardininko galūnės -ūs kilmė iki šiol nėra aiški. Kazlauskas (1968: 224) mano, jog aptariamojo linksnio forma yra kilusi iš *-ųes, atsiradusio u kamieno daugiskaitos vardininke dėl ū kamieno įtakos. Zinkevičius (1980: 234) šią galūnę taip pat kildina iš *-ųes, kuri buvusi pasidaryta su kamiengaliu u dėl kitų linksnių įtakos, jeigu tik galūnė -ūs nėra analoginis darinys pagal kitų kamienų modelį. Вероятно, окончание именительного падежа множественного числа -ūs было введено по аналогии с другими основами. В парадигмах как прилагательных, так и существительных основными падежами являются именительный и винительный. Скорее всего, окончание именительного падежа множественного числа -ūs у рассматриваемых существительных могло возникнуть по аналогии: если мн. вин. *geràs: мн. им. *gerós, то мн. вин. *sūnus: мн. им. x, отсюда x = sūnūs. Звательный падеж множественного числа совпадает с именительным как в тексте Žiwato, так и в современном кретингском ареале. 2.9. Окончание родительного падежа множественного числа — -u или -ų, например: Paſakikiet mąn, kurſay yſz tu ſunu dwiyu dare waly Tiewa ſawa 117₂₇–₂₈; Buwa taſay ſugrižymas yſz Egyptu apey ſzwęty Tryiu Karalu 44₆–₇ В диалекте ШВЖК форма родительного падежа множественного числа совпадает с засвидетельствованной формой основы (i)uo. формы основ (i)u и (i)o совпадают. Вероятно, ударное окончание родительного падежа основы u (как и других основ) всё ещё произносилось с носовым гласным, тем более что и в современном сопоставляемом диалекте во многих местах употребляются формы с -n или с -m (Zinkevičius 1966. 77; Vaičiakauskytė 2002a: 18). 2.10. Окончание дательного падежа множественного числа у u-основы — -ums, а у iu-основы — -ems, например: Dwilekta karuna ira stypre riedima, kuri ira yſz akmenies brąngie, kure duda Diewas Sunums ſawa yr yſzrinktieſyms, kaypo paraſita ira Pſalmieſy 298₁₂–₁₄; Jeſus ſatdziawſis, apſyjoywyſys wyſam ſwietuy, karalems, yr madryjms Pagonu 34₂₅–₂₆. В сопоставляемом диалекте окончания дательного падежа множественного числа у o-основы — (sūnām ~ sūnām, karàlēm ~ karaliams). Архаический элемент u-основы *-umus (*sūnumus), в котором заключены конечный гласный основы -u- и окончание -mus (ср. формы дательного падежа множественного числа o-основы; см. Vaičiakauskytė 2002a: 19). Вероятно, развитие окончания рассматриваемого падежа происходило следующим образом: *-umus → -oṃos → -oṃs. Kaip rodo senųjų raštų analizė (Kazlauskas 1959: 34–35), XVI–XVII amžiaus kai kuriuose raštuose u kamieno daugiskaitos naudininkas dar turi senąją u kamieno 7 Dėl šios galūnės kilmės ir raidos dar žr. Mažiulis (1970: 297–304). 1759 M. Ziwato u ir įu kamienas 97 флексию, хотя, надо сказать, дательный падеж основы u в древних памятниках литовского языка встречается редко. Ziwatas показывает, что в XVIII–XIX веках, по-видимому, формы дательного падежа множественного числа основы u еще употреблялись жемайтами. Хотя, как уже отмечалось, в парадигме множественного числа слова sūnus в Ziwato могла сохраниться древняя флексия основы u благодаря частому употреблению этого слова. Окончание дательного падежа множественного числа основы įu — *-umus, однако уже в памятниках литовского языка XVI–XVII веков преобладают формы этого падежа основы įo (Kazlauskas 1959: 34). В Ziwato у всех существительных указанной основы формы дательного падежа множественного числа относятся к основе įo. 2.11. Окончание винительного падежа множественного числа — -us, например: Tynay diet dyde Sopule, kuri pry appiawfima kietėje, kartey werkie, nes kumeli dydey jubteba yr czayma už kytus Surus jwieta turieje 32₂₆–₂₈; Yžleydufi Karalus jzwęčiawfe Maria Ju S. Juzupu, giwena anoy Jzopo pry prakarta ligi kieturiolektay dyinay <…> 37₁₄–₁₆. В кретингском говоре винительный падеж множественного числа совпадает с винительным падежом текста Ziwato (sūnūs ~ sūnus, karaliūs ~ karalius). Лингвисты расходятся во мнениях относительно происхождения формы рассматриваемого падежа; ср. Mažiulis (1970: 297), Kazlauskas (1968: 225); флексия винительного падежа множественного числа основы u -us < *-ūs, как и соответствующее окончание основы на į -is < *-īs (Būga 1958: 568; Zinkevičius 1980: 235, 1966: 251). Следовательно, окончание *-ūs могло возникнуть и по аналогии с другими основами. Наличие узкого -u < *-ū в форме винительного падежа множественного числа действительно подтверждает предположение, что у жемайтов прежде всего должны были сокращаться циркумфлексные окончания, а акутное сокращалось позднее (Girdenis 2001: 172, 2000a: 405–406). 2.12. Окончание творительного падежа множественного числа у существительных основы u — -umis, а у основы įu — -eys = [e·s], например: Palayminty pakaju daruntis, nes anyi Sunumis Diewa bus wadinty 63₁₆–₁₈; <…> kada anfay budamas Ponu y Jawa garby neje razkažieys, ale werkymays yr ubagjty 27₂–₃. Окончание творительного падежа множественного числа в современном говоре ШВЖК совпадает с окончанием основы на o (ср. Vaičiakauskytė 2002a: 19), (tōrgās ~ tūr̄gais, karālēs ~ karāliais). В тексте Ziwato, как показывают приведенные примеры, творительный падеж множественного числа еще сохранял древнее окончание основы u -umis, состоящее из конечного элемента основы -u- и древнего окончания *-mīs. В парадигме существительных основы įu повсеместно закрепились формы основы įo. 2.13. Окончание местного падежа множественного числа — -ufy = [u·sę], например: Ponas Jezufas ant to atfake kalbiedamas: Btagasłowitas efi, Symonay Baryonay, nes ne kunas ne krawjes ne apjowie taw to, ale Tiewus muna, kurfay ira Dangufy 87₂₄–₂₇; Tada tuw ćiefu tabiawłey linkfmifes kunay nuwarginty, ne kaypo kury razkažiufy yfzkawoty 312₁₃–₁₅. Следует отметить, что однажды была обнаружена форма местного падежа множественного числа Ziwato с окончанием -ufy (ср. формы местного падежа множественного числа основы на į, см. Vaičiakauskytė 2002a: 60), а именно: <…> weyžiek jogiey antigyme ne ražkažiuju, aley ubagižkoy [myrdymcioy [tayneliey, ant plykos yr myktos ziemes terp badi[tiu <…> 25–26₂₈–₂. В сопоставляемом говоре местные падежи множественного числа основ на (i)o и (i)u фонетически совпали, ср.: *miškūs(e) ir *turgūs(e) (tūrgūs(e) ~ tūrgūs(e), vāišūs(e) ~ vaišiūs(e)) (Zinkevičius 1966: 251). Почти все северные жемайты сохраняют несокращенное окончание местного падежа множественного числа -ūse. Морфологически сокращенные формы с окончанием -ūs употребляются только в окрестностях Кретинги; см. Aleksandravičius (1963: 104), Girdenis (2000a: 393, 2000b: 17). Возможно, -ū- рассматриваемого падежа можно было бы возвести к *ō 98 SONATA VAIČIAKAUSKIENĖ (ср. формы местного падежа множественного числа o-основы, см. Vaičiakauskytė 2002a: 21); см. также Girdenis (2000b: 336). Единожды употреблённая форма местного падежа множественного числа с окончанием -su является архаической формой местного падежа множественного числа (подробнее см. Vaičiakauskytė 2002b: 233). 2.14. Окончание винительного падежа двойственного числа существительных мужского рода рассматриваемой основы — -u = [o], например: <…> buwa wynas žmogus kurſay turieje du ſunu, atejys pry pyrmoje tare: ſunaw eyk šiēdiena dyrpty y winīčiy, o unſay nenorieje 11722–24 В современном сравнительном диалекте формы винительного падежа двойственного числа существительного совпадают с засвидетельствованными в Ziwato (dò sū·nò ~ dù sūnu). Литовские числительные dù, dvì восходят к *dō, *dvḗ. Таким образом, окончание винительного падежа двойственного числа существительного мужского рода (как, впрочем, и именительного падежа) -o сократилось из *-ō⁸. 3. ВЫВОДЫ 1. Последовательный анализ Ziwato 1759 года показал, что в середине XVIII века в кретингском диалекте происходил переход непродуктивных типов основ существительных в продуктивные. Парадигма u-основы современного кретингского диалекта изменилась с середины XVIII века. 2. На парадигмы прилагательных с u- и (i)u-основой продуктивные типы склонения повлияли раньше, чем на парадигмы существительных, поэтому существительные с u-основой в тексте Ziwato по крайней мере в отдельных случаях могли ещё спорадически сохранять старые окончания именительного, дательного и творительного падежей множественного числа⁹. В современном кретингском диалекте употребляются окончания o-основы. 3. Ziwatas фиксирует исчезновение старой формы творительного падежа единственного числа u-основы и утверждение новой формы, то есть формы (i)o-основы. 4. Сократившееся окончание именительного падежа множественного числа u-основы должно было совпасть с окончанием именительного падежа единственного числа. Вероятно, по этой причине окончание -ūs и вытеснило продуктивное окончание -ai o-основы. 5. Уже в середине XVIII века в парадигме множественного числа (i)u-основы кретингского диалекта повсеместно преобладали формы (i)o-основы. LITERATŪRA ALEKSANDRAVIČIUS, J. 1963: Kretingos tarmės daiktavardžio kait ybos ypatybės ir galūnių raida. Kalbotyra 9, 101–117. BŪGA, K. 1958: Rinktiniai raštai 1. Sudarė Z. Zinkevičius. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla. ENDZELYNAS, J. 1957: Baltų kalbų garsai ir formos. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla. GIRDENIS, A. 1962: Tirkšlių tarmės morfologija ir žodžių daryba (rankraštis). GIRDENIS, A. 1972: Baltiškųjų *t̑j, *d̑j refleksai 1759 m. „Žyvate“. Baltistica 8 (2), 173–191. GIRDENIS, A. 1980: Dėl vieno prielinksnio formos XVIII a. šiaurės žemaičių kretingiškių tarmėje. Baltistica 16 (2), 111–116. 8 Dėl dviskaitos vardininko ir galininko galūnių kilmės dar žr. Mažiulis (1970: 181–182). 9 Tai galima teigti tik su išlyga (dar plg. 2.8, 2.10 ir 2.12). 1759 M. Ziwato u ir jų KAMIENAS | 99 Girdenis, A., Girdenienė, D. 1997: 1759 metų „Žiwato“ indeksas Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla Girdenis, A., Skirmantas, P. 1998: 1759 metų „Žiwatas“ (faksimilinis leidynys). Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla Girdenis, A. 2000a: Kalbotyros darbai 1. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Girdenis, A. 2000b: Kalbotyros darbai 2, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Girdenis, A. 2001: Kalbotyros darbai 3, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Kazlauskas, J. 1959: Daiktavardžių (i)u linksniavimo nykimas. Kalbotyra 1, 51–67. Kazlauskas, J. 1968: Lietuvių kalbos istorinė gramatika. Vilnius: Mintis. Mažiulis, V. 1970: Baltų ir kitų indoeuropiečių kalbų santykiai. Vilnius: Mintis. Rinkauskienė, R. 1999: Rytų aukštaičių uteniškių vardažodis: dabartinė padėtis ir istorinė raida (disertacija). Vilnius. Vaičiakauskytė, S. 2001. 1759 „Žiwato“ o, io, io kamienų daiktavardžiai ir jų raida. Kalbotyra 50 (1), 119–133. Vaičiakauskytė, S. 2002a: 1759 „Žiwato“ vardažodžio linksniavimo sistema (disertacija). Vilnius. Vaičiakauskytė, S. 2002b. 1759 „Žiwato“ i ir priebalsinio kamieno daiktavardžiai ir jų raida. Baltistica 36 (2), 223–236. Zinkevičius, Z. 1957: Lietuvių kalbos įvardžiuotinių būdvardžių istorijos bruožai. Vilnius Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla. Zinkevičius, Z. 1966: Lietuvių dialektologija. Vilnius: Mokslas. Zinkevičius, Z. 1980: Lietuvių kalbos istorinė gramatika 1. Vilnius: Mokslas. Sonata Vaičiakauskienė Lietuvių kalbos katedra Vilniaus pedagoginis universitetas T. Ševčenkos g. 31, Vilnius