Die Rolle der Heckenausdrücke bei der Diskursstrukturierung im Deutschen und Litauischen

Acta Linguistica Lithuanica LIV (2006), 1 – 25 Роль хеджирующих выражений в структурировании дискурса в немецком и литовском языках Eglė Alosevičienė Vilniaus universitetas В статье рассматривается роль хеджирующих выражений в организации структуры дискурса. Сравнительный анализ выступлений немецких и литовских политиков показывает значимость хеджирующих выражений как элементов дискурса. Особое внимание уделяется тематизации и стратегиям аргументации, а также метаязыковым комментариям, в которых хеджирующие выражения выполняют несколько языковых функций. Они придают высказыванию выразительность, помогают говорящему дистанцироваться от него или позволяют представить его как отражение собственной субъективной точки зрения. Результаты анализа сгруппированы в соответствии с прагматическими функциями, которые могут выполнять хеджирующие выражения (оценка, усиление, дистанцирование, степень вероятности, метаязыковая функция). С морфосемантической и синтаксической точек зрения хеджирующие выражения охватывают почти все части речи, включая модальные маркеры, а также значительную часть синтаксических конструкций и даже стилистических и графических особенностей текста. 0. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ Цель данной статьи — рассмотреть взаимосвязи между хеджирующими выражениями (hedging) и структурированием дискурса с точки зрения стратегий тематизации и аргументации, а также метакоммуникации, принимая во внимание различия и сходства в употреблении хеджирующих выражений в немецком и литовском языках. Исследуемый корпус включает тексты общим объёмом 100 000 слов из выступлений литовских и немецкоязычных политиков, относящиеся по тематике к сфере «внешней политики», а по структурно-функциональным признакам — к жанрам «конференционной, посвящённой особому случаю, вступительной и парламентской речи». 1 EGLE ALOSEVIČIENĖ Лингвистические хеджирующие выражения, обладающие большим коммуникативно-прагматическим потенциалом, здесь рассматриваются как единицы дискурса. Они структурируют отдельные речевые фрагменты, но также комментируют сам дискурс, одновременно соотносясь с говорящими и слушателями. В политическом дискурсе они выступают важными средствами, которые могут использоваться в стратегических речевых действиях. В аргументации, организации тем и метакоммуникации хеджирующие выражения выполняют определённые функции. При этом они могут как смягчать, так и усиливать речевые фрагменты. Они также могут эпистемически ослаблять утверждения или, напротив, представлять их как результаты субъективных оценок. В данной статье особое внимание уделяется этим функциям хеджирующих выражений. 1. ХЕДЖИРОВАННЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЛИНГВИСТИКИ Der von Lakoff (1972) eingeführte Terminus hedge, hedging hat sich in der Sprachwissenschaft als Untersuchungsgegenstand etabliert. Einerseits werden dabei ausschließlich Indikatoren der Unbestimmtheit analysiert, die der Abschwächung der Gewissheit oder auch der Einschränkung der Verantwortung des Textverfassers dienen (vgl. House/Kasper 1981: 167, 185; Skelton 1997: 45). Andererseits wird für eine weite Auffassung des Phänomens plädiert, wobei auf Zusammenhänge zwischen Modalität und diskursanalytischer Perspektive eingegangen wird und verschiedene Aspekte der Sprechereinstellungen (von der Ungewissheit bis zur Intensivierung und Evidentialität) und der möglichen Auswirkungen auf den Rezipienten berücksichtigt werden (vgl. Markkanen/Schröder 1997: 5f.). In den meisten Untersuchungen steht aber das kommunikativ-pragmatische Potenzial der Heckenausdrücke im Vordergrund, so dass darauf verzichtet werden kann, das Heckenphänomen auf bestimmte Wortart-Listen einzugrenzen. 2. СЕМАНТИЧЕСКИЕ И ПРАГМАТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ДИСКУРСНЫХ МАРКЕРОВ Языковые единицы, выполняющие функцию структурирования дискурса, объединяются под разными терминами: «слова разговора» (Hen- 2 Die Rolle der Heckenausdrücke bei der Diskursstrukturierung im Deutschen und Litauischen ne 1978), „Modalisierungsmarker“ bzw. „Modalisatoren“ (Fairclough 2003: 170f.; Dalmas 2003), „pragmatische Marker“ (Fraser 1990; Brinton 1996) und schließlich „Diskursmarker“ (Schiffrin 2001). Im Hinblick auf ihre semantischen und pragmatischen Besonderheiten bilden sie eine Teilmenge innerhalb des Heckenkomplexes. Ihr semantisches Charakteristikum lässt sich durch deren kohärenzstiftende Funktion, d.h. die Relation zwischen einzelnen Sprachelementen bzw. -einheiten bei der Redegestaltung beschreiben. Aus diskursiv-pragmatischer Sicht sind sie sprecherorientiert und diskursbezogen, dienen der Gesichtswahrung beim Ausdruck von Einschätzungen und Glaubensinhalten, markieren die Sprechereinstellung, sind Mittel der Argumentationsstrategien und Ökonomie (vgl. Lewis 2006).1 Fraser (2005) unterscheidet vier Typen von pragmatischen Markern, wobei er nur kommentierende (d. leider, offen gesagt, sicher, glücklicherweise; lit. deja, atvirai pasakius, iš tikrųjų, laimei) als eigentliche Diskursmarker versteht, die u.a. als Heckenausdrücke eingestuft werden können. Sie signalisieren den sequentiellen Diskurszusammenhang bzw. die Intention des Sprechers im Hinblick auf die Rolle der Aussage in Verbindung mit dem früheren Diskurs. Im Hinblick auf das Heckenphänomen betont Brinton (1996: 37) die Eigenschaft der Diskursmarker, den Diskurs subjektiv zu thematisieren und Unsicherheiten des Sprechers zu bekunden. Auch Walrod (2006: 6) misst den eigentlichen Stellenwert der Diskursmarker den unmittelbar mit dem Heckenphänomen verbundenen Erscheinungen wie Abschwächungen (d. ziemlich, teilweise, sozusagen; lit. gana, pakankamai, iš dalies, vadinamas), Distanzierungen (d. vermeintlich, anscheinend; lit. tariamas, menamas), Unsicherheiten (d. vielleicht, möglich, es scheint; lit. galbūt, įmanoma, regis) oder Intensivierungen (d. sicher, bestimmt, gerade, genau; lit. esu tikras, žinoma, būtent) bei. 1 Schiffrin (1986: 42) bezeichnet im engeren Sinne nur solche Elemente als pragmatische Marker, die multifunktional und schwer lexikalisch zu bestimmen sind und die keine propositionale Bedeutung haben. Ihr Hauptaugenmerk richtet sich auf solche Elemente wie und, aber, weil, deswegen etc. Diese Diskursmarker sind nicht sprecherbezogen, sondern beziehen sich auf objektive Gegebenheiten, indem sie Wirklichkeit beschreiben, und sind daher nicht Gegenstand dieser Untersuchung. 3 EGLĖ ALOSEVIČIENĖ 3. ЭКСПЛИКАЦИЯ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПОНЯТИЯ ДИСКУРСА Понятие «дискурс» очень сложное и применяется во многих областях. В центре исследований основателя понятия дискурса Фуко (1970) находятся общественные институты и практики, их правила, способы формирования и ограничения («дискурсивные практики»).2 Для настоящего исследования важны лишь два подхода к понятию дискурса. С одной стороны, мы понимаем под ним определённые отношения внутри отдельных текстовых экземпляров, прежде всего семантические связи между единицами текста. Тем самым мы дистанцируемся от дискурс-аналитической перспективы, которая исследует главным образом явления организации разговора, но также непосредственно связана с рассмотрением хеджированных выражений3. Поскольку исследуемый корпус состоит из политических речей, с другой стороны, мы исходим из понимания политического дискурса, отличающегося рядом специфических (прежде всего языковых) характеристик. Здесь мы придерживаемся общепринятого понимания дискурса — текстовых экземпляров различных жанров4, соотносящихся друг с другом 2 Хотя под дискурсом Фуко понимает совокупность высказываний, языковая сторона его не интересует. Его понятие дискурса относится скорее к закономерности социальных действий. Для Фуко исследование дискурсов всегда означает также исследование власти как фактора, структурирующего дискурс. Кроме того, он различает оригинальный дискурс и дискурс-комментарий, причём последний представляет собой вариации первого, а оригинальные дискурсы, в свою очередь, дают импульс новым речевым актам (ср. Foucault 1998: 15ff.). В этом же направлении движется критический дискурс-анализ, который понимает себя как междисциплинарно ориентированный анализ общества и ставит целью выявление дискурсивных властных отношений (ср. Jäger 1993; Fairclough/Wodak 1997). 3 Хеджированные выражения в устном дискурсе рассматриваются в работах Prince et al. (1982), Low (1996), Tschizmarova (2005). 4 Под жанрами текста мы понимаем определённые модели действия или коммуникативные формы, «которые особенно при повторяющихся ситуациях проявляются как привычное коммуникативное поведение» (Pappert 2003: 23). Günthner (2000: 21) называет их «конвенционализированными, но гибкими и динамичными структурами ожиданий относительно организации языковых и коммуникативных процедур в конкретном дискурсивном контексте». При этом следует подчеркнуть, что определяющие признаки жанра текста обычно одновременно располагаются на многих уровнях: на 4 DIE ROLLE DER HECKENAUSDRÜCKE BEI DER DISKURSSTRUKTURIERUNG IM DEUTSCHEN UND LITAUISCHEN …принимают участие, конституируют определённый дискурс или образуют коммуникативный ансамбль5. Исследуемые нами политические речи являются частью информативно-апеллятивного или информативно-персуазивного употребления языка, направленного на управление общественным мнением и манипулирование им (ср. Pappert 2003: 59). Разумеется, это не исключает других функций (контактной, облигативной и декларативной), тем более что в политическом дискурсе речь идёт о широком спектре возможных речевых действий, таких как обоснование, оправдание, изложение фактов, самопрезентация, установление связей, ограничение, модификация, управление и т. д. В связи с употреблением хеджирующих выражений и их ролью в структурировании дискурса следует особо упомянуть также стратегические аспекты6 в политическом дискурсе. Они непосредственно связаны с языковой реализацией упомянутых выше речевых действий. По Klein (1998), здесь речь идёт о • стратегиях обеспечения релевантности (стратегиях модализации, принятии перспективы адресата), • стратегиях суггестивности (передаче очевидности, подкреплении и оценке), • стратегиях правдоподобия (сигнализировании предпочтений с учётом возможных оговорок слушателей) и • стратегиях маскировки (опущении релевантной информации, имплицитных намёках и косвенных отсылках, создании видимости неопределённости). языковом (просодические и фонологические, лексико-семантические и морфосинтаксические средства), ситуативном (дискурсно-аналитические, медийные предпосылки и т. д.), а также социальном (институциональные рамки, гендерные конфигурации и т. д.) уровнях. 5 Zur Explizierung des Diskursbegriffs s. vor allem Busse und Teubert (1994) sowie Bluhm et al. (2000). 6 Zu strategischen Aspekten der politischen Kommunikation s. auch Hoffmann (1998). 5 Egle Alosevičienė 4. ХЕДЖИРУЮЩИЕ ВЫРАЖЕНИЯ КАК ЕДИНИЦЫ, СТРУКТУРИРУЮЩИЕ ДИСКУРС Роль хеджирующих выражений как дискурс-маркеров определяется характером соответствующего дискурса. Дискурсы обладают структурами (единицами и сегментами) и отношениями (риторическими отношениями и отношениями когерентности, то есть аргументами) и связаны посредством когезии (языковых и лексических средств) и когерентности (содержательной взаимосвязи). Текстуальные (вклад в создание когерентности и когезии) и межличностные (модализация, интенсификация) функции дискурс-маркеров организуют отдельные части текстовых фрагментов в исследуемом нами монологическом и зафиксированном в письменной форме дискурсе, поэтому их роль не ограничивается лингвистической перспективой: они одновременно позволяют делать выводы о когнитивной, экспрессивной, социальной и текстуальной компетенции пользователей языка (ср. Schiffrin 2001: 67). При структурировании дискурса хеджирование выражается разнообразными языковыми средствами. Спектр хеджирующего употребления простирается от средств выражения модальности (модальных частиц, модальных слов, модальных глаголов в перформативном употреблении) до синтаксических (условных предложений), стилистических (литот, риторический вопрос) и графических (кавычки) языковых форм. Причастия, метафорические переносы и междометия встречаются в нашем корпусе как маргинальные проявления языкового хеджирования. Судя по частотности, центральное место в явлении хеджирования занимает эпистемическое и ограничительное употребление. Поэтому средства выражения модальности, а также ограничители различных типов имеют наибольшую частотность в обоих языках. Эти и другие коммуникативные функции, такие как оценивание, интенсификация и комментирование речи, а также их роль в дискурсе далее будут рассмотрены в связи с тематической структурой и теорией аргументации. 4.1 Организация тем и аргументация В контексте тематической структуры текста хеджирующие выражения выступают средствами модализации и оценки тематического ядра и отдельных тем. В контексте структуры организации тем 6 Die Rolle der Heckenausdrücke bei der Diskursstrukturierung im Deutschen und Litauischen дискурс-маркеры являются элементами стратегий последовательного изложения, то есть способствуют организации тематических единиц. Аргументирование — это «языковая процедура, находящаяся „ниже“ единицы „тип дискурса“, но играющая важную роль и в дискурсах, обозначаемых как „публичные речи“» (Trautmann 2004: 21). Согласно Klein (1980), аргументации следует рассматривать как сложные речевые действия, содержащие утверждения, возражения и т. д. и в принципе отличающиеся неопределённостью, многозначностью, зависимостью от контекста и иллокутивной полифункциональностью. Das wohl bekannteste Argumentationsschema von Toulmin (1975: 90ff. nach Ohlinger 2003: 28f.) schließt folgende Komponenten ein: Daten bzw. die These (stützungsbedürftige Äußerungen), von denen mittels der Schlussregel von der stützenden zu der zu stützenden Äußerung auf eine Konklusion gefolgert wird. Auf Daten wird explizit, auf Schlussregeln dagegen implizit Bezug genommen. Wenn mittels Schlussregeln keine eindeutigen Behauptungen annehmbar sind, sind Stützungen (weitere Argumente), modale Einschränkungsoperatoren (Modifikatoren bzw. Qualifikatoren) bzw. Ausnahmebedingungen einzuführen, die die Gültigkeit der Konklusion außer Kraft setzen bzw. in Frage stellen können. Die kohärenzstiftende Struktur der Argumentationen ergibt sich daraus, dass sie bei der Erschließung von Präsuppositionen helfen können7. В целом различают индуктивные и дедуктивные аргументы. К первым относят аргументы, основанные на структуре действительности (связи сосуществования, причинно-следственные отношения), так что здесь речь идёт не о когерентности, а об очевидности (ср. Petter 1988: 117). Во второй группе аргументов данные устанавливают однозначную связь между убеждениями, установками и намерениями, с одной стороны, и действиями — с другой (прежде всего при стратегиях маскировки). Аргументы, как и единицы метакоммуникации, представляют собой речевые действия, способствующие разрешению конфликтов или проблем. Их используют для достижения консенсуса по спорным вопросам. При этом хеджирующие выражения выполняют следующие аргументативные функции: оценка, разъяснение (комментирование), релятивизация, ограничение, поддержка или проблематизация позиции и т. д. При этом нельзя недооценивать 7 Vgl. hierzu auch Linke et al. (1994: 242ff.). 7 EGLE ALOSEVIČIENĖ аспект убеждения, который прежде всего имплицитно указывает на намерения говорящего. Аргументативный успех и, следовательно, иногда также персуазивный эффект зависят от того, установлен ли логический контекст между тезисом и представленными данными. Эксплицитно это выражается посредством использования усиливающих и положительно оценивающих элементов. Стратегически применяемые смягчения, напротив, служат для опровержения возможных возражений. Тексты, отличающиеся высокой степенью модальности, содержат повышенную долю имплицитной информации и вносят существенный вклад в выполнение определённых коммуникативных функций. Язык, богатый частицами, такой как немецкий, может, например, с помощью модальных частиц (ja, wohl) имплицитно или косвенно смягчать и ограничивать высказывания в соответствии с нормами вежливости; в литовском языке это приходится делать другими средствами, например эпистемическими глаголами (manyti, tikėtis, laikyti), существительными (prielaida, galimybė, viltis) и причастиями (tikėtina, abejotina, priimtina). В контексте аргументации наиболее широко, пожалуй, исследованы модальные частицы8. Это объясняется их полифункциональностью и высокой степенью имплицитности; благодаря использованию модальных частиц логические связи и аргументативные отношения могут оставаться имплицитными. Количество модальных частиц в обоих языках одинаково, хотя немецкий и характеризуется как язык, богатый частицами. Это объясняется тем, что многим литовским частицам (gal, galbūt, tarsi) соответствуют немецкие модальные слова. Однако различия наблюдаются в отдельных функциональных областях. В то время как в немецком языке при введении аргументов преобладают индикаторы обоснования и свидетельства (ja), а также индикаторы высокой степени вероятности (wohl), в литовском доминируют компоненты предположения (bene, tarsi, gal, galbūt, turbūt), подчёркивающие гипотетическую природу аргументов. Кроме того, в литовском языке они относятся не только к предшествующим высказываниям: (1) Международное сообщество должно уплотнить сеть групп по восстановлению в провинциях. Германия ведь уже представлена 8 S. hierzu Beiträge von Brauße (1986) und Rost-Roth (1998). 8 DIE ROLLE DER HECKENAUSDRÜCKE BEI DER DISKURSSTRUKTURIERUNG IM DEUTSCHEN UND LITAUISCHEN группой PRT в Кундузе и дипломатическим представительством в Герате. (2) В этой связи я хотел бы назвать несколько цифр, особенно для гостей из Эмиратов, которые, wohl, хорошо известны немецкой экономике [...] (3) Европейский союз переживает кризис, gal даже оказался в своеобразном тупике. Узкие интересы одного государства или группы государств ставятся выше общих интересов всей Европы. Референдумы по Конституции Европейского союза провалились именно в старых странах — членах ЕС. В немецком языке очень удобным средством реализации стратегии перспективизации говорящего, позволяющим избегать обрывов и продолжать развитие темы, является частица eigentlich. Кроме того, она позволяет связать высказывание с ситуацией или темой, с которыми оно никак не связано (ср. Dalmas 2003: 203f.). Как и эпистемическая глагольная форма ich finde, она также может ограничивать претензию на общезначимость. В литовском языке ту же функцию выполняют вводные конструкции tiesa, tiesą sakant, iš tikrųjų, которые столь же успешно служат эквивалентами немецких дискурсивных маркеров tatsächlich, in der Tat, поддерживая предшествующее высказывание: (4) Премьер-министр Караманлис затронул одну мысль, которую я хотел бы подчеркнуть, подчеркнуть особо. Это eigentlich новая тема [...] (5) Хотя вследствие референдумов во Франции и Нидерландах активно обсуждается, в каком направлении должны развиваться интеграционные процессы в ЕС, необходимость более сильной и единой общей внешней политики ЕС и политики безопасности почти не вызывает разногласий. Iš tikrųjų авторитет ЕС на международной арене постоянно растёт, а влияние ЕС и его участие в урегулировании конфликтов во всём мире непрерывно расширяются. Если необходимо подчеркнуть роль выражений модальности в аргументации, то наряду с модальными частицами следует особо отметить и роль модальных слов. В частности, гипотетические аргументы могут быть усилены эпистемическими операторами, такими как bestimmt, sicher, offensichtlich, tikrai, tikriausiai и т. д. Их прагматическая 9 EGLĖ ALOSEVIČIENĖ Funktion sieht Eggs (2000: 409) darin, dass sie rationales Argumentieren ermöglichen, ohne für die Wahrheit aller Prämissen einstehen zu müssen: (6) Мы на правильном пути. И международная критика также свидетельствует о том, что эта смешанная система вероятно, лучше, чем чисто распределительная система, с одной стороны, и чисто накопительные системы — с другой. (7) Сегодня эти вопросы очень важны для всех государств, где мы наблюдаем зарождение демократии, словно извержения вулканов, например, в Украине, Грузии или Молдове. Вероятно, всё это ещё важнее для государств, страдающих от автократического и изолированного режима, например, для Беларуси. К явлению модальности относятся также модальные глаголы в перформативном употреблении и эпистемические глаголы. Так, сочетание модального глагола können (лит. galėti) с перформативным глаголом9 позволяет говорящим дать понять, что они могут ответить на возможную критику или мнения других последним и как бы очевидным аргументом (ср. Schwitalla 1979: 125): (8) Я могу в этом отношении лишь сказать: если здесь не будут приняты стратегические решения между трансатлантическими партнёрами, направленные на достижение консенсуса, весь этот регион всё больше будет скатываться к скорее негативному развитию. (9) Могу лишь подтвердить, что будет сделано всё, чтобы добиться более благоприятных условий для сельского хозяйства [...] Эпистемические глаголы могут указывать как на низкую степень вероятности, так и на ограничение силы утверждения или выражать оценку говорящего. Благодаря этому разнообразию функций они оказываются чрезвычайно удобными средствами дискурсивной структуризации. Кроме того, эпистемические глаголы очень редко употребляются без поддержки других хеджирующих выражений: 9 Solche Verbindungen werden laut Fraser (1975) als „hedged performatives“ bezeichnet. Diese Bezeichnung deutet nicht auf die traditionelle Auffassung des Terminus der Performativität hin, sondern eher auf die modalisierende bzw. interaktive Funktion der Modalverben (vgl. Wunderlich 1983; Verstraete 2001: 1517). 10 DIE ROLLE DER HECKENAUSDRÜCKE BEI DER DISKURSSTRUKTURIERUNG IM DEUTSCHEN UND LITAUISCHEN (10) Я думаю, что и в национальном парламенте может начаться процесс политизации, имеющий огромное значение. (11) Полагаем, что наш опыт был бы очень полезен и партнёрам по Альянсу в государствах Южного Кавказа, а также на Западных Балканах и в Центральной Азии. Правила вывода (индукция и дедукция) вместе с различными типами аргументации образуют центральные модели текстообразования аргументативных текстов. Поэтому формы обобщающего вывода (особенно в стратегиях правдоподобия) играют особую роль. В литовском языке преобладает противительно-аргументативная, нередко одновременно оценочная связь высказываний, тогда как в немецком она конкурирует с ограничительными средствами аргументативно-объяснительных высказываний (концессивные аргументации в качестве маркеров несогласия или коррекции распределены, напротив, равномерно): (12) Литва всегда выступала за как можно более скорое начало переговоров с Турцией. Однако мы понимаем, что переговорный процесс не будет лёгким. (13) Иностранные инвесторы — подчеркну: также финансовые инвесторы — поэтому весьма желанны в нашей экономике и останутся таковыми. Однако необходимо, однако, чтобы они соблюдали совместно выработанные правила игры. Традиционно условность рассматривается как отношение между гипотетической причиной и её следствием (ср. Girdenienė 2001: 28). В нашем корпусе условные связи между предложениями чаще встречаются в немецком языке. Похоже, что обращение к логическим аргументам или формулирование гипотетических высказываний в такой форме при аргументации является прежде всего культурной особенностью: (14) Если международное сообщество уйдёт из Афганистана, то мы точно знаем, какими будут последствия. (15) [...] в прошлую пятницу Государственная дума ратифицировала Киотский протокол и тем самым открыла путь к борьбе с климатической катастрофой, которая угрожала бы нам, если бы мы не приняли меры. 11 EGLE ALOSEVICIENĖ Тем не менее в немецком языке вполне возможно с помощью условного предложения, а в литовском — также с помощью особого причастия (герундия) — имплицитно установить общую связь между причиной и следствием (ср. Eggs 2000: 402). Таким образом, высказыванию придаётся оттенок возможного, характеризующий условие как явно или неявно потенциально выполнимое: (16) Без европейского объединения, вероятно, не удалось бы преодолеть националистический эгоизм и глубоко укоренившуюся наследственную вражду. (17) При участии России мы можем превратить регион Балтийского моря в один из самых процветающих регионов Европы. Риторические вопросы классифицируются как дискурсивные маркеры, поскольку они могут служить как для введения новой темы, так и для отвлечения от уже сказанного. В то же время они обращаются к слушателю, направляя его внимание на определённые обстоятельства. Наконец, их можно использовать, чтобы избегать категоричных утверждений, что особенно заметно в речах на немецком языке. Тенденция использовать риторические вопросы для структурирования речи характерна для выступлений литовских политиков: (18) Усилия Литвы, направленные на то, чтобы взять на себя активную роль лидера среди государств Черноморского региона, хорошо заметны и высоко оцениваются. Но можем ли мы ограничиться лишь помощью другим? Все ли цели, поставленные Литвой, уже достигнуты? Знаем ли мы уже, к чему стремится Литва, будучи членом Европейского союза? (19) Инспекторам удалось добиться некоторых успехов [...] Почему именно сейчас нам следует отойти от этого пути? Почему следует прекратить инспекции именно сейчас? Siepmann (2001: 101f.) betont die Rolle der verbalen, nominalen und adverbialen Restriktoren als Mehrwort-Diskursmarker, die einen wesentlichen Teil des Heckenkomplexes bilden und vergleichbare Funktionen haben können (v.a. Bekräftigung bzw. Einschränkung des vorgängigen Diskurses bzw. Redebeitrags): (20) Россия — это следует подчеркнуть — в рамках этого сотрудничества показала себя исключительно надёжным и ответственным партнёром. 12 Die Rolle der Heckenausdrücke bei der Diskursstrukturierung im Deutschen und Litauischen (21) Возникает вопрос, насколько это предостережение, высказанное уже некоторое время назад, всё ещё актуально в такой степени или же на пути к этой цели нам всё-таки удалось кое-чего добиться. (22) Слышались и нотки разочарования, особенно когда государствам-членам не хватило воли для проведения структурных реформ. (23) Главный вопрос — как обеспечить эффективность и представительность Совета. 4.2 Метакоммуникация Метакоммуникация рассматривается как особенно подходящее средство для урегулирования возникающих конфликтов или хотя бы для предотвращения конфликтов, которых опасаются (ср. Schwitalla 1979: 139; Adamzik 1984: 70). При этом она выполняет как текстовые (сегментация и структурирование речи), так и межличностные функции (модализация, оценки, комментарии). Метаязыковая речь — это речь о языке, имеющая прагматическую функцию, но при этом не совершающая речевого акта. Таким образом, понятие метакоммуникации следует отличать от понятия иллокуции (ср. Welte/Rosemann 1990: 137 и далее). Однако это принципиальное различие не исключает возможности появления перформативов или перформативного употребления отдельных языковых средств — например, модальных глаголов — в метаязыковых контекстах. К ним относятся также «наречия с метакоммуникативной функцией» (Bartsch 1972: 60). Здесь следует учитывать подкрепляющие наречия (нем. natürlich, selbstverständlich; лит. žinoma, suprantama), смягчающие (нем. anscheinend; лит. matyt, galbūt) и вводные (нем. sozusagen, genau betrachtet, offen gesagt; лит. taip vadinamas, kitaip tariant, tiesą sakant, žvelgiant istoriškai) наречия. Последнюю группу также называют «наречиями речевого акта» (Pittner 1999: 320). Bartsch (1972: 67) приписывает этой группе наречий дискурсоорганизующую функцию: в отличие от союзов, они связывают между собой не описываемые положения дел или события, а различные способы описания (в смысле дополнительной информации). Эти наречия 13 EGLE ALOSEVIČIENĖ sowie die „pragmatischen Konditionale“ (Pittner 2000) lassen sich auch mit den Aspekten der Höflichkeit10 und Abschwächung verbinden. Mit ihrer Hilfe lassen sich die Aussagen für den Hörer akzeptabel machen, zugleich kann man jedoch auch Annahmen über Präferenzen der Rezipienten signalisieren, um beide Seiten das Gesicht wahren zu lassen. Метакомментарии могут также включать указания на установки говорящего, посредством которых говорящие сигнализируют когнитивные, эмоциональные и коммуникативные установки (оценки, оговорки, свидетельства, настойчивость и т. д.). Тематизация установок говорящего может быть весьма разнообразной; к ним относятся, например, показатели эмоций (нем. leider, glücklicherweise; лит. deja, laimei), языковые средства, подразумевающие оценку (нем. unheimlich, großartig; лит. nepaprastas, puikus) или ограничение (нем. ziemlich, recht, ganz; лит. gana, pakankamai), а также элементы с метаязыковой коннотацией, заключённые в кавычки, и т. д. В политическом дискурсе метакоммуникация проявляется в виде комментариев к последующим высказываниям, к совместной вербальной и невербальной деятельности, а также в виде ограничивающих или подкрепляющих добавлений. В исследуемом нами корпусе метакомментарии выражаются с помощью различных языковых средств, а именно: «смягчённых перформативов», перформативных, оценочных и вводных наречий, отрицания, кавычек и т. д. «Смягчённые перформативы» как метакомментарии к последующим высказываниям равномерно распределены внутри комплекса хеджирования как в речах немецкоязычных, так и литовских политиков; напротив, к подкреплению собственной позиции посредством модальных глаголов в перформативном употреблении склонны только литовские говорящие: (24) Я хотел бы в этой связи [...] остановиться на том, что всегда отличало экономику Германии. Мы стремимся быть честными партнёрами. Мы не хотим и не должны никого доминировать. 10 Brown und Levinson (1987: 70) unterscheiden grundsätzlich zwischen positiver und negativer Höflichkeit: erstere ist auf das Selbstbild des Sprechers gerichtet, um positive Seiten hervorzuheben, die letztere bezieht sich auf die Beschönigung des Rezipienten. 14 Die Rolle der Heckenausdrücke bei der Diskursstrukturierung im Deutschen und Litauischen (25) В качестве одного из таких успешных примеров я хотел бы упомянуть Клайпедский регион, где действуют Клайпедская свободная экономическая зона, сильный Клайпедский университет, порт и отличная инфраструктура. (26) В завершение хочу ещё раз подчеркнуть, что Литва вместе с партнёрами готова реализовать приоритеты как инициативы «Новых соседей», так и «Северного измерения» и стремится искать больше точек соприкосновения между ними. Парентетические конструкции рассматриваются как побочные речевые действия, то есть как менее важные, чем речевые действия, совершаемые в окружающем предложении (ср. Pittner 1996). В первую очередь они относятся к информационной структуре текста, однако их универсальная коммуникативная функция состоит в сигнализации этой побочной информации на метакоммуникативном уровне: (27) Сегодня мы стоим у истоков, или, лучше сказать, в самом разгаре нового и по-настоящему счастливого партнёрства. (28) Скажу прямо: мы, литовцы, поляки или латыши, не располагаем волшебным рецептом того, как начать и осуществить демократические преобразования. Маркировка процедур дополнительного комментирования может осуществляться также с помощью оценочных и интенсифицирующих выражений. Оценочные элементы вместе с интенсификаторами и показателями эмоций являются существенными составляющими политической коммуникации. В литовском языке предпочтение отдаётся оценочным, а в некоторых случаях и эмоциональным комментариям, а не интенсифицирующим; в немецком языке наблюдается обратная тенденция: (29) Членство Литвы в Европейском союзе качественно меняет наше участие в региональной и мировой политике. (30) Из-за конфликта на Ближнем Востоке число жертв продолжает безнадёжно расти. (31) Польская нация [...] внесла много совершенно исключительных вкладов в развитие Европы. В рамках метакоммуникации отрицание занимает особое место. В частности, так называемые двойные отрицания, известные в риторике и стилистике под термином «литота», могут служить как для смягчения, так и для усиления положительных оценок 15 Eglė Alosevičienė используются. Степень оценки всегда связана с эмоциональной вовлечённостью говорящего или пишущего (ср. Adamzik 1984: 256). Однако в обоих языках отрицание выполняет прежде всего смягчающую или ограничительную функцию: (32) Эта конституция — предложение гражданам и гражданкам, предложение всем силам европейских гражданских обществ. Именно не в последнюю очередь им предстоит наполнить буквы конституции жизнью. (33) Наши цели, к которым мы стремимся, и принципы, которыми мы руководствуемся, не различаются. В политической коммуникации кавычки указывают не на недостаточную укоренённость слова или выражения в языковой системе, а, напротив, свидетельствуют о связи метаязыково окрашенного выражения с проблематизацией рассматриваемого вопроса перед слушателями. Ту же функцию могут выполнять и другие хеджирующие выражения, например своего рода, так называемый; tam tikras, taip vadinamas, vadinamasis, savotiškas. К смягчению проблематичных высказываний или положений с помощью кавычек либо интонации особенно склонны литовские политики, тогда как в речах немецких политиков чаще встречаются ограничительные наречия: (34) Наконец, мы должны помочь разрешить «замороженные» конфликты, которые тормозят экономическое развитие упомянутых государств и раскалывают общество. (35) Если взять, например, два референдума в Голландии и Франции, которые так сказать вызвали шок, [...] то и здесь мы видим этот комплекс мотивов. Условные предложения выполняют не только аргументативную функцию. Предваряющие высказывание предложения с если обладают, помимо прочего, метакоммуникативными функциями и действуют на дискурсивно-прагматическом уровне: они либо формулируют условия, при которых последующие речевые акты становятся релевантными (примеры 36 и 37), либо отсылают к нормам взаимодействия и вежливости (примеры 38 и 39): 16 DIE ROLLE DER HECKENAUSDRÜCKE BEI DER DISKURSSTRUKTURIERUNG IM DEUTSCHEN UND LITAUISCHEN (36) Турция уже добилась значительных успехов и наверстала упущенное. Но если она хочет добиться успеха, в будущем ей придётся добиться ещё более значительных успехов. (37) Очевидно, что наш регион, если мы хотим воспользоваться преимуществами экономической интеграции, не может оставаться недостающим звеном европейской инфраструктуры. (38) Если позволите, я хотел бы немного поговорить также о трудностях реализации такой стратегии реформ. (39) Однако, если вам интересно и моё мнение, не боюсь сказать: марафон по ратификации Конституционного договора ЕС будет завершён успешно лишь тогда, когда он успешно пройдёт во всех странах — членах ЕС! 5. ВЫВОДЫ Сложное явление языкового хеджирования встречается в различных дискурсах не изолированно, а, помимо прочего, пересекается с семантическими и прагматическими характеристиками так называемых дискурсивных маркеров. Хеджирующие выражения играют особую роль в структурировании дискурса: они организуют тематические единицы, подкрепляют аргументы говорящих, а также допускают метакоммуникативные отступления в тексте и дискурсе. Сравнительный анализ и количественная оценка материала политического дискурса показали, что в немецком языке преобладает использование дискурсивных маркеров для выражения различных степеней вероятности и усиления собственных высказываний. При этом существенную роль играют прежде всего модальные слова и модальные частицы, выступающие носителями дополнительной или имплицитной информации. Метакомментарии также характерны для речей немецкоязычных политиков. Речи литовских политиков, напротив, отличаются более высокой долей ограничительных и оценочных языковых элементов. 17 Eglė Alosevičienė СПИСОК ИСТОЧНИКОВ ПРИМЕРОВ Речь федерального канцлера Герхарда Шрёдера на Всемирном экономическом форуме в Давосе, 28.01.2005. URL http://www.bundesregierung.de/-,413.780791/rede/ Rede-von-Bundeskanzler-Gerhard.htm: пример (6) Речь федерального канцлера Шрёдера на Германо-российской инвестиционной конференции, 28.10.2004. URL http://www.moskau.diplo.de/de/03/Reden/ Datei_041028,property=Daten.doc: примеры (15), (20) Речь Керстин Мюллер, государственного министра в Министерстве иностранных дел, на открытии конференции афганского гражданского общества, 29.03.2004. URL http://www.auswaertiges-amt.de/www/de/ausgabe_archiv?archiv_id=5556: пример (1) Речь федерального канцлера Шрёдера по случаю Польского форума по Лиссабонской стратегии, 26.05.2004. URL http://archiv.bundesregierung.de/bpaexport/rede/90/658090/multi.htm: примеры (31), (38) Речь федерального канцлера Шрёдера перед студентами и выпускниками Финансовой академии в Москве, 08.07.2004. URL http://archiv.bundesregierung.de/bpaexport/bulletin/44/693644/multi.htm: пример (27) Речь федерального канцлера Герхарда Шрёдера на конференции «Придать душу Европе», 26.11.2004. URL http://archiv.bundesregierung.de/bpaexport/rede/12/751512/multi.htm: примеры (16), (21), (32) Речь федерального министра иностранных дел Фишера о европейской конституции перед Германским Бундестагом, Берлин, 02.07.2004 (выдержка). URL http://www.auswaertiges-amt.de/www/de/ausgabe_archiv?archiv_id=5908: пример (10) Речь федерального министра иностранных дел Фишера в Совете Безопасности Организации Объединённых Наций в Нью-Йорке о ситуации в Ираке/Кувейте, 14.02.2003. URL http://www.auswaertiges-amt.de/www/de/aussenpolitik/ausgabe_archiv?archiv_id=4074&type_id=3&bereich_id=11: пример (19) Речь федерального министра иностранных дел Фишера о внешней политике Германии перед Германским Бундестагом, 08.09.2004 (выдержка). URL http://www.auswaertiges-amt.de/www/de/ausgabe_archiv?archiv_id=6110: примеры (8), (14), (36) 18 Die Rolle der Heckenausdrücke bei der Diskursstrukturierung im Deutschen und Litauischen Речь федерального канцлера Герхарда Шрёдера на германо-саудовском экономическом форуме в Эр-Рияде, 28.02.2005. URL http://archiv.bundesregierung.de/bpaexport/bulletin/51/799451/multi.htm: источник (24) Речь федерального канцлера Шрёдера на германо-эмиратском экономическом форуме, 05.03.2005. URL http://archiv.bundesregierung.de/rede,-797357/Rede-von-Bundeskanzler-Schroed.htm: источник (2) Речь федерального канцлера Вольфганга Шюсселя на Европейском форуме Вахау, 06.06.2004. URL http://www.austria.gv.at/2004/6/9/göttweig2004_final_k.pdf: источник (4) Речь федерального канцлера Шюсселя по случаю «Дня Европы» в парламенте, 29.9.2006. URL http://www.austria.gv.at/Docs/2005/9/29/rede_hbk_europatag_20050929.pdf: источник (35) Речь федерального канцлера Герхарда Шрёдера перед Американской торговой палатой в Вашингтоне, 27.06.2005. URL http://archiv.bundesregierung.de/bpaexport/rede/18/850918/multi.htm: источник (13) Речь Его Превосходительства, Президента Литовской Республики Валдаса Адамкуса на 59-й сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединённых Наций, 2004.09.22. URL http://www.president.lt/lt/news.full/5266: источник (23), (30) Речь Его Превосходительства, Президента Литовской Республики Валдаса Адамкуса во время делового обеда Американской торговой палаты «Как поддержать динамичный рост Балтийского региона: видение будущего», Вильнюс, 2004.10.07. URL http://www.president.lt/lt/news.full/5322: источник (17), (37) Prezidento Valdo Adamkaus kalba verslo pusryčiuose, Čikaga, JAV, 2004.09.24 URL http://www.president.lt/lt/news.full/5277: Beleg (25) Речь министра иностранных дел А. Валёниса на конференции, посвящённой договору о Конституции для Европы, 2004.11.12. URL http://www.voruta.lt/article.php?article=656: источник (39) Приветственная речь министра иностранных дел Литовской Республики А. Валёниса на конференции «Новое НАТО: развитие стратегии публичной дипломатии», 2004.06.07. URL http://amb.urm.lt/nato/showitem.php?TopMenuID=1245&ItemID=2693&SiteID=66&LangID=1: источник (11) 19 Eglė Alosevičienė Приветственное слово Президента Литовской Республики Валдаса Адамкуса на конференции «На полпути к Лиссабонскому процессу: цели и перспективы правительств новых стран ЕС и организаций промышленности и бизнеса», 2005.02.24. URL http://www.president.lt/lt/news.full/5535: Beleg (22) Выступление Президента Валдаса Адамкуса на внеочередном пленарном заседании Сейма «Интересы Литвы в Европейском союзе», 2005.10.20. URL http://www.president.lt/lt/news.full/6091: Beleg (3), (18) Выступление председателя Сейма в ходе дискуссии, состоявшейся в Сейме и посвящённой важнейшим вопросам повестки дня Европейского союза, 2005.10.20. URL http://www.palauskas.lt/index.asp?DL=L&TopicID=159: Beleg (12) Выступление министра иностранных дел А. Валиониса на дискуссии в Сейме по наиболее актуальным вопросам политики Европейского союза, 2005.10.20. URL www.urm.lt/index.php?1149113537: Beleg (5) A. Brazausko pasisakymas BJVT viršūnių susitikime, 2004.06.21 URL http://www.ministraspirmininkas.lt/page.asp?DL=L&TopicID=14&ArticleID=116: Beleg (9) A. Brazausko pasisakymas Konvento klausimu, 2003.04.16 URL http://www.ministraspirmininkas.lt/page.asp?DL=L&TopicID=14&ArticleID=534: Beleg (33) Выступление Президента Литовской Республики Валдаса Адамкуса «Будущее Европы глазами Литвы» в Институте политических наук Франции, 2005.10.07. URL http://www.president.lt/lt/news.full/6035: Beleg (34) Выступление Президента Литовской Республики Валдаса Адамкуса «Terra Democratica в Восточной Европе и за её пределами: достижения, вызовы и дальнейшие шаги», произнесённое на приёме, организованном Чикагским советом по международным отношениям, 2005.09.19. URL http://www.president.lt/lt/news.full/5998: Beleg (7), (28) Выступление Президента Литовской Республики Валдаса Адамкуса перед главами иностранных дипломатических представительств, 2004.07.14. URL http://www.urm.lt/popup2.php?item_id=8811: Beleg (29) Выступление Президента Роландаса Паксаса на международной конференции «Восточное измерение Европейского союза», организованной Сеймом Литовской Республики и посольством Дании, 2003.04.25 20 Die Rolle der Heckenausdrücke bei der Diskursstrukturierung im Deutschen und Litauischen URL http://www.euro.lt/ivykiai/readnews.php3?ItemID = 3381&TopMenuID = 1&MenuItemID = 2&LangID = 1: пример (26) ЛИТЕРАТУРА Adamzik, K. 1984: Sprachliches Handeln und sozialer Kontakt. Tübingen: Gunter Narr. Bartsch, R. 1972: Adverbialsemantik. Frankfurt am Main: Athenäum. Bluhm, C., Deissler, D., Scharloth, J., Stukenbrock, A. 2000: Linguistische Diskursanalyse: Überblick, Probleme, Perspektiven. Sprache und Literatur: in Wissenschaft und Unterricht 86, 3–19. Brausse, U. 1986: Zum Problem der sogenannten Polyfunktionalität von Modalpartikeln. Ja und eben als Argumentationssignale. Zeitschrift für Phonetik, Sprachwissenschaft und Kommunikationsforschung 39 (2), 206–223. Brinton, L. J. 1996: Pragmatic markers in English: Grammaticalization and discourse functions. Berlin–New York: de Gruyter. Brown, P., Levinson, S. C. 1987: Politeness: Some Universals in Language Use. Cambridge: University Press. Busse, D., Teubert, W. 1994: Ist Diskurs ein sprachwissenschaftliches Objekt? Zur Methodenfrage der historischen Semantik. In: D. Busse, F. Hermanns, W. Teubert, Hrsg., Begriffsgeschichte und Diskursgeschichte. Methodenfragen und Forschungsergebnisse der historischen Semantik. Opladen: Westdeutscher Verlag, 10–28. Dalmas, M. 2003: Soweit das Auge reicht? Stand und Blickpunkte durch so genannte Modal isatoren. Ein Rückblick. In: I. Behr, D. Baudot, Hrsg., Funktion und Bedeutung. Tübingen: Stauffenburg, 197–208. Eggs, E. 2000: Vertextungsmuster Argumentation: Logische Grundlagen. In: K. Brinker et al., Hrsg., Text- und Gesprächslinguistik. Ein internationales Handbuch zeitgenössischer Forschung. 1. Halbdb. Berlin–New York: de Gruyter, 397–414. 21 Eglė Alosevičienė Fairclough, N. 2003: Analysing Discourse. Textual analysis for social research. London–New York: Routledge. Fairclough, N., Wodak, R. 1997: Critical discourse analysis. In: T. A. van Dijk, ed., Discourse as social interaction. Discourse studies, Vol. 2. London: Sage, 258–284. Foucault, M. 1998: Diskurso tvarka: inauguracinė paskaita Collège de France, perskaityta 1970 metų gruodžio 2 dieną. Vilnius: Baltos lankos. Fraser, B. 1975: Hedged Performatives. In: P. Cole, J. L. Morgan, ed., Syntax and Semantics. Vol. 3, 187–210. Fraser, B. 1990: An approach to discourse markers. Journal of Pragmatics 14, 383–395. Fraser, B. 2006: Towards A Theory of Discourse Markers. In: K. Fischer, ed., Approaches to Discourse Particles. Vol. 1. URL: http://people.bu.edu/bfraser/Basic%20Introductory%20Readings/Fraser%20-%202005%20-%20Towards%20a%20Theory%20of%20DM.doc [03.03.2006]. Girdeniene, S. 2001: Kausalität als übergreifende Relation. Kalbotyra 50 (3), 27–31. Günthner, S. 2000: Vorwurfsaktivitäten in der Alltagsinteraktion. Grammatische, prosodische, rhetorisch-stilistische und interaktive Verfahren bei der Konstitution kommunikativer Muster und Gattungen. Tübingen: Max Niemeyer. Henne, H. 1978: Gesprächswörter. Für eine Erweiterung der Wortarten. In: H. Henne, W. Mentруп, H. Weinrich, Interdisziplinäres deutsches Wörterbuch in der Diskussion. Düsseldorf: Schwann, 42–47. Hoffmann, M. 1998: Gestaltungsstrategien und strategisches Gestalten. Zur Persuasivität von Thematisierungsstilen im politischen Diskurs. In: M. Hoffmann, Chr. Keßler, Hrsg., Beiträge zur Persuasionsforschung: unter besonderer Berücksichtigung textlinguistischer und stilistischer Aspekte. Frankfurt am Main: Peter Lang, 57–97. House, J., Kasper, G. 1981: Politeness Markers in English and German. In: F. Coulmas, ed., Conversational Routine. The Hague: Mouton, 157–185. 22 Die Rolle der Heckenausdrücke bei der Diskursstrukturierung im Deutschen und Litauischen Jäger, S. 1993: Kritische Diskursanalyse. Eine Einführung. Duisburg: Duisburger Institut für Sprach- und Sozialforschung. Klein, J. 1998: Politische Kommunikation als Sprachstrategie. In: O. Jarren, U. Sarcinelli, U. Saxer, Hrsg., Politische Kommunikation in der demokratischen Gesellschaft. Ein Handbuch mit Lexikonteil. Opladen, Wiesbaden: Westdeutscher Verlag, 376–395. Klein, W. 1980: Argumentation und Argument. In: W. Klein, Hrsg., Argumentation. Zeitschrift für Literaturwissenschaft und Linguistik. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 9–57. Lakoff, G. 1972: Hedges: A Study in Meaning Criteria and the Logic of Fuzzy Concepts, in: D. Hockney, W. Harper, B. Freed, ed., Contemporary Research in Philosophical Logic and Linguistic Semantics, Dordrecht, Holland: D. Reidel, 221–271. Lewis, D. M. 2006: Discourse markers in English: a discourse-pragmatic view. In: K. Fischer, ed., Approaches to Discourse Particles. Vol. 1 URL: http://people.bu.edu/bfraser/Pragmatically%20Oriented/Lewis%20-%20DM%20in%20E%20-%20A%20Prag.%20View.doc [03.03.2006]. Linke A, Nussbaumer M., Portmann, P. R. 1994: Studienbuch Linguistik. Tübingen: Niemeyer. Low, G. 1996: Intensifiers and Hedges in Questionnaire Hypothesis. Applied Linguistics 17 (1), 1–37. Markkanen, R., Schröder, H. 1997: Hedging: A Challenge for Pragmatics and Discourse Analysis. In: R. Markkanen, H. Schröder, eds., Hedging and Discourse. Approaches to the Analysis of a Pragmatic Phenomenon in Academic Texts. Berlin: de Gruyter, 3–20. Ohlinger, D. 2003: Argumentation in der Erst- und Fremdsprache. Pragmalinguistische und grammatikalische Aspekte anhand von Argumentationen deutscher und litauischer Studierender. Frankfurt am Main: Peter Lang. Pappert, S. 2003: Politische Sprachspiele in der DDR: kommunikative Entdifferenzierungsprozesse und ihre Auswirkungen auf den öffentlichen Sprachgebrauch. Frankfurt am Main: Peter Lang. 23 Eglė Alosevičienė Petter, Y. 1988: Argumentationsstrategien. In: B. Sandig, Hrsg., Stilistisch-rhetorische Diskursanalyse. Tübingen: Gunter Narr, 103–120. Pittner, K. 1996: Redekommentierende Einschübe. In: P. Kunsmann, Hrsg., Linguistische Akzente 93. Beiträge zu den 3. Münchner Linguistik-Tagen. Hamburg: Kovač, 141–157. Pittner, K. 1999: Adverbiale im Deutschen. Untersuchungen zu ihrer Stellung und Interpretation. Tübingen: Stauffenburg. Pittner, K. 2000: Sprechaktbedingungen und bedingte Sprechakte: Pragmatische Konditionalsätze im Deutschen. In: A. Fetzer, K. Pittner, Hrsg., Gesprächsforschung: Neue Entwicklungen / Conversation analysis: recent developments. Linguistik online 5. URL: http://www.linguistik-online.org/1_00/PITTNER.HTM [26.11.2005]. Prince, E. F., Frader, J., Bosk, Ch. 1982: On Hedging in Physician-Physician Discourse. In: R.J. Di Pietro, ed., Linguistics and the Professions. Norwood–New York: Ablex, 83–97. Rost-Roth, M. 1998: Modalpartikeln in Argumentationen und Handlungsvorschlägen. In: T. Harden, E. Hentschel, Hrsg., Particulae Particularum. Festschrift für Harald Weydt. Tübingen: Stauffenburg, 293–324. Schiffrin, D. 1986: The functions of and in discourse. Journal of pragmatics 10 (1), 41–66. Schiffrin, D. 2001: Discourse Markers: Language, Meaning and Context. In: D. Schiffrin, D. Tannen, H. Hamilton, eds., The Handbook of Discourse Analysis. Malden, Mass: Blackwell, 54–75. Schwitalla, J. 1979: Metakommunikationen als Mittel der Dialogorganisation und der Beziehungsdefinition. In: J. Dittmar, Hrsg., Arbeiten zur Konversationsanalyse. Tübingen: Max Niemeyer. Siepmann, D. 2001: Multi-word Discourse Markers in Translation: A Corpus-based Investigation into Restrictors. Lebende Sprachen 46 (3), 97–107. Skelton, J. 1997: How to Tell the Truth in The British Medical Journal: Patterns of Judgement in the 19th and 20th Centuries. In: R. Markkanen, H. Schröder, eds., 24 Die Rolle der Heckenausdrücke bei der Diskursstrukturierung im Deutschen und Litauischen Хеджирование и дискурс. Подходы к анализу прагматического феномена в академических текстах. Берлин: de Gruyter, 42–63. Trautmann, C. 2004: Argumentieren. Funktional-pragmatische Analysen praktischer und wissenschaftlicher Diskurse. Frankfurt am Main: Peter Lang. Tschizmarova, I. K. 2005: Hedging functions of the Bulgarian discourse marker xajde. Journal of Pragmatics 37, 1143–1163. Verstraete, J.-Ch. 2001: Subjective and objective modality: Interpersonal and ideational functions in the English modal auxiliary system. Journal of Pragmatics. 33, 1505–1528. Walrod, M. 2006: The Marker is the Message. The Influence of Discourse Markers and Particles on Textual Meaning. URL: http://www.sil.org/asia/philippines/ical/papers.html [15.03.2006]. Welte, W., Rosemann, Ph. 1990: Alltagssprachliche Metakommunikation im Englischen und Deutschen. Frankfurt am Main: Peter Lang. Wunderlich, D. 1983: Modalisierte Sprechakte. In: G. Brunner, A. Redder, Studien zur Verwendung der Modalverben. Tübingen: Gunter Narr, 226–245. Egle Alosevičienė Vilniaus universitetas Kauno humanitarinis fakultetas Germanų filologijos katedra Muitinės g. 8, LT-44280 Kaunas [email protected] 25