Tariamosios nuosakos skaida: sinchroninės morfologijos problemos

Acta Linguistica Lithuanica LXI (2009), 31 – 40 Сегментация форм сослагательного наклонения: проблемы синхронной морфологии Asta Balčiūnienė Университет Клайпеды В статье рассматривается морфологическая сегментация форм литовского сослагательного наклонения с синхронной точки зрения. Обсуждаются подходы, предложенные в более ранних публикациях. Альтернатива заключается в том, чтобы либо игнорировать диахронические факты и выделять один аффикс -t-/-č- (*tj), либо выделять два суффикса -čia- и -tų/-tum, что предполагает учет фактов алломорфии. 0. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ В современной лингвистике возникает немало проблем из-за отсутствия ясных критериев разграничения диахронического и синхронного подходов к оценке тех или иных языковых явлений в морфологическом аспекте. Особенно отчетливо этот вопрос проявился на уровне системы глагола. Высказанная в статье Йоланты Васкеле̇не (Vaskelienė 2006: 83–93) мысль о том, что в синхронной морфологии лучше считать конечный элемент основы глагола в 3-м лице окончанием, вызвала дискуссии (Ambrazas 2006: 109–110; Holvoet 2006: 112–166). Это показывает, что разграничение диахронии и синхронии по-прежнему создает (по крайней мере в системе глагола) определенные трудности как содержательного, так и методологического характера1. Проблематична и морфологическая сегментация некоторых других глагольных 1 Если придерживаться позиции, согласно которой вследствие переразложения основ конечный элемент основы совпал с окончанием (и поэтому синхронно он может считаться окончанием), то отказ считать конечный элемент основы в 3-м лице окончанием противоречит первому утверждению. Мысль Холвоета о том, что считать окончание глагола в 3-м лице не окончанием некорректно, поскольку в системе существительных чистый конечный элемент основы считается окончанием (ср. žmonà, где -a < *-ā < *-eh₂-ø), свидетельствует об отсутствии единой системы оценки морфологических явлений (Holvoet, 2006: 112–115). Таким образом, это создает трудности как содержательного, так и методологического характера (даже в систему условных обозначений морфем пришлось бы ввести дополнительный знак для обозначения конечного элемента основы, а различать конечный элемент основы следовало бы учить уже в школе). Между тем атематических глаголов 31 ASTA BALČIŪNIENĖ морфологическая сегментация форм2. В лингвистической литературе нет единства в вопросе морфологического членения сослагательного наклонения; вопрос кодификации парадигмы3 остается нерешенным. Цель этой статьи — выявить проблемы выделения и трактовки суффикса / суффиксов сослагательного наклонения в современной морфологии и предложить некоторые способы их решения. 1. ОБЗОР ИССЛЕДОВАНИЙ Сослагательное наклонение достаточно подробно исследуется в различных работах по морфологии: особенно последовательно изучены значение этого наклонения и его статус в системе категории наклонения (Holvoet, Judžentis 2004: 76–104; Paulauskienė 1979: 148–153; Paulauskienė 1994: 316–318; DLKG: 342–343; Holvoet 2002: 39–49; Holvoet 2007). Исследовались различия и сходства в выражении наклонений в литовском и английском языках (Usonienė 2004). Окончание 3-го лица -ti выделяется повсеместно, хотя его функции и значение идентичны показателю 3-го лица тематического спряжения. Однако по поводу совпадения функций конечной части основы и окончания до сих пор, по неизвестной причине, существуют различные мнения. 2Например, сомнения вызывает непоследовательное включение цели действия в систему глагола. В грамматике современного литовского языка (1994: 385; далее — DLKG) эта форма глагола описывается, а в Морфологии литовского языка Альдоны Паулаускене (Paulauskienė 1994) не упоминается, хотя другие диалектные факты фиксируются. Диалекты составляют часть литовского языка (они используются в неофициальной сфере), а их сохранение обеспечивает Закон о языке, в статье 19 которого говорится: «Государство заботится о престиже правильного литовского языка, создает условия для сохранения языковых норм, личных имен, географических названий и диалектов». Поэтому необходима и такая грамматика литовского языка, в которой последовательно представлены также факты неофициальной речи. В DLKG диалектные факты отражены, например, упоминаются употребляемые дзуками формы сослагательного наклонения suptau, suptai (DLKG: 343), однако это делается непоследовательно. 3На эту проблему указал Сергей Темчин, утверждая, что в литературном литовском языке должна быть кодифицирована парадигма сослагательного наклонения: ед. ч., 1-е л. būčiau, 2-е л. būtum, 3-е л. būtų; мн. ч., 1-е л. būtume, 2-е л. būtute, 3-е л. būtų. Это также упростило бы морфологический анализ данного наклонения. С этой мыслью действительно можно согласиться, однако для кодификации парадигмы необходимо изучить частотность употребления вариантов форм, например būtute // būtumėte // būtumėt, в литературном литовском языке. Согласно данным корпуса современного литовского языка (далее — LKT), чаще всего употребляется форма мн. ч., 1-го л. būtume (общее количество употреблений — 2022; ср. būtumėm — 88, būtumėme — 9, а форма мн. ч., 2-го л. būtumėte — 300; ср. būtumet — 166, būtute — 5. Поэтому, исходя из критерия частотности, кодифицированной формой сослагательного наклонения мн. ч., 2-го л., вероятнее всего, должна быть būtumėte (уверенно утверждать это можно лишь после изучения большего объема материала). 32 Tariamosios nuosakos skaida: sinchroninės morfologijos problemos Относительно основы словообразования сослагательного наклонения при синхронном рассмотрении существует согласие: у него основа инфинитива. Однако в отношении словообразовательного аффикса полной ясности нет. В различных морфологических исследованиях отмечается, что сослагательное наклонение имеет основу инфинитива4 и / «окончание» (Jablonskis 1997: 83) / «флективный суффикс» (Valeckienė 1998: 362) / суффиксы (DLKG: 342,) / «показатели наклонения» (Paulauskienė 1994: 316), «относительно стабильный маркер» (a relatively stable marker) (Holvoet 2007: 35) / суффикс5 (LKGII: 138–140). Такое разнообразие терминов показывает, что критерии описания словообразования этого наклонения и выделения суффикса или суффиксов (показателя или показателей) неодинаковы. Разумеется, оснований говорить об окончаниях -čiau, -čia, -tumei, -tum…, -tų и т. д. (ср. Jablonskis 1997: 83) нет. Мысль Яблонскиса о словообразовании наклонения посредством окончаний необоснованна, если исходить из положения, что у глаголов не бывает суффиксального словообразования. Поэтому в современных грамматиках эта концепция отвергнута. Тем не менее возникает несколько вопросов относительно упомянутых показателей. Во-первых, выделяем ли мы один или несколько суффиксов сослагательного наклонения. Во-вторых, какой суффикс / какие суффиксы мы выделяем синхронно, каковы границы этой морфемы / этих морфем. 1.1. Выделение суффикса / суффиксов В современных работах по морфологии по-прежнему немало разногласий по поводу суффикса / суффиксов сослагательного наклонения. Оценку этого морфологического членения особенно затрудняет то, что оно аргументируется весьма лаконично. Обзор основных исследований выявляет в целом две точки зрения: согласно одной, в сослагательном наклонении выделяется несколько суффиксов (их число варьируется), согласно другой — один суффикс сослагательного наклонения. 4 Разумеется, здесь не рассматриваются диахронические исследования, в которых излагается исторический аспект развития сослагательного наклонения: сослагательное наклонение образовывалось от супина (supinum), «расширенного формантом -b(i) и личными окончаниями» (Zinkevičius 1981: 122–124; ср. также Dini 2000: 329; Kazlauskas 1968: 385–404; Stang 1966; Endzelynas 1957: 193–194, Holvoet 2003: 39–49 и др.). 5 В учебнике для высших учебных заведений Морфология литовского языка (Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 150; далее — LKM) достаточно абстрактно утверждается, что к основе инфинитива добавляется формант, который «с точки зрения современного языка не так-то легко выделить — все формы объединяет наличие элемента t», а также личные окончания. 33 ASTA BALČIŪNIENĖ 1.1.1. Выделяется несколько суффиксов сослагательного наклонения Aldona Paulauskienė Lietuvių kalbos morfologijoje (Paulauskienė 1994: 316) nurodo tokią tariamosios nuosakos asmenavimo paradigmą: Vienaskaita Daugiskaita 1. neš-čia-u 1. a) neš-tu-me b) neš-tumė-me 2. neš-tum- (ei) 2. neš-tu-te neš-tumė-te 3. neš-tų- – 3. neš-tų- – neš-tų- – Морфемы -čia-, -tum-, -tu-, -tų-, -tumė- указаны и в другой работе этой авторки (Paulauskienė 1979: 149). Там утверждается, что «исторически это членение не вполне точно, но синхронно иначе невозможно». Из этого утверждения неясно, выделяются ли несколько суффиксов сослагательного наклонения -čia, -tum, -tu и -tumė или же они считаются вариантами одной морфемы. Впрочем, аргументов в пользу того, почему синхронно невозможно иное членение, приводится немного. Одним из них могла бы служить позиция Жулиса (Žulys 1974, 1988), согласно которой третьего лица по существу нет, а потому -ų не может быть личным окончанием безличной формы; однако это утверждение слабо обосновывает такой принцип выделения суффиксов. Атемати́ческое окончание -ti (eš-ti) считается окончанием, хотя оно также представляет «безличную форму». Разумеется, аргумент о том, что в современном литовском языке сохранились лишь реликты атематического спряжения, неоспорим, однако и форму kósti, и neša следует членить и трактовать, придерживаясь единых принципов. Структуралистское представление о том, что третье лицо по существу является «не лицом», нуждается в уточнении. В современной типологической литературе используется так называемая иерархия индексации лица (ср. Croft 2003: 156, на основании Greenberg 1966: 42–44), отражающая относительные различия в маркированности категории лица, закодированной в глагольных формах. Эта иерархия представляется следующим образом: 3-е лицо < 1-е лицо < 2-е лицо Следовательно, 3-е лицо — наименее маркированный член, который часто может иметь нулевой аффикс, но это не означает, что оно не принадлежит к категории лица. Если признать возможность выделения окончания 3-го лица в целом, то синхронно специфическое окончание сослагательного наклонения можно считать либо -ų (ei-t-ų), либо нулевым (ei-tų-ø). Трудно ответить на вопрос, выделяет ли Paulauskienė пять отдельных суффиксов или приводит варианты одного суффикса. 34 Tariamosios nuosakos skaidā: sinchroninės morfologijos problemos Сходная концепция изложена в Функциональной грамматике литовского языка Аделе Валькене, где выделяются три «флективных суффикса» сослагательного наклонения: -čia-, -tumė- и -tų- (Valeckienė 1998: 362). Аргументы в пользу выделения этих суффиксов не приводятся. Утверждения перечисленных авторов не объясняют и взаимосвязи этих суффиксов. Если рассматривать суффиксы как варианты одной морфемы, совершенно неясно, на основании каких критериев можно было бы так считать. При выделении аффиксов прежде всего необходимо учитывать фонетический критерий (в морфемных вариантах возможны как чередования гласных, так и согласных, но они должны быть закономерными). Однако в перечисленных суффиксах -tu, -čia, -tum, -tumė невозможно усмотреть закономерные чередования гласных и согласных. Поэтому нет ясных оснований считать их вариантами одного суффикса. С другой стороны, если считать эти суффиксы отдельными аффиксами, проблематично обосновать статус показателя сослагательного наклонения. В DLKG (342) число суффиксов сослагательного наклонения сокращено — выделяются две суффиксальные морфемы -čia- и -tum(ė)-, хотя указывается и суффикс 3-го лица -tų, совпадающий с формой супина. Такое объяснение фонетически обосновано (-tum и -tų обе < *tun6) и вполне приемлемо, за исключением варианта с ė -tumė- (появление -ė- здесь ничем не объясняется, хотя его можно интерпретировать как расширение). Несмотря на это, наиболее удивительно, что разные суффиксы -čia и -tum(ė)- отнесены к одной и той же категории сослагательного наклонения без какого-либо объяснения причин. Если предположить, что сослагательное наклонение образуется с помощью разных суффиксов, было бы проблематично понять систему образования сослагательного наклонения, поскольку очевидно, что определённую грамматическую категорию выражают постоянные, характерные только для неё аффиксы7. В монографии Акселя Холвоета Mood and Modality in Baltic утверждается, что показатель сослагательного наклонения -tum- / -tų присоединяется к основе инфинитива, а к нему добавляются окончания презенса и претерита. Отдельно рассматривается проблема формы 1-го лица с -čiau, древнелитовские -čia, -čio (Holvoet 2007: 35), однако так и остаётся неясным, считает ли автор эти окончания суффиксами или выделяет в них также окончания. 6 Разумеется, должно быть объяснено и появление согласного -tum-m в морфеме вместо n (подробно об этом пишется в Zinkevičius 1981: 123). 7 Только категория эвиденциальности не имеет аффиксов, характерных именно для этой категории (Holvoet 2004: 107–113). Можно утверждать, что и повелительное наклонение может выражаться суффиксом -k- (ei-k) и префиксом -te- (te-daro), однако такая ситуация обосновывается тем, что желательное наклонение не выделяется. 35 Asta Balčiūnienė Обзор этих исследований показывает, что с синхронной точки зрения проблема морфемного членения формы 1-го лица единственного числа обосновывается особенно слабо (как в отношении различного суффикса, так и в отношении разграничения суффикса и окончания). На каком основании выделяется окончание -u этого лица, а не -au? Мало внимания уделяется и проблеме различения форм 2-го и 3-го лица единственного числа: при следовании упомянутой концепции DLGK обе эти формы формально являются без окончаний — независимо от того, что для формы 2-го лица ei-tum приходится признать нулевое окончание, тогда как форма 3-го лица ei-tų в принципе не может иметь его, поскольку состоит из чистой основы супина. Но тогда возникает вопрос: различаются ли эти формы формально только фонетическим вариантом суффикса? 1.1.2. Выделяется один суффикс сослагательного наклонения Существуют грамматические исследования, в которых синхронно выделяется один суффикс (формант) сослагательного наклонения -t- / -č- (*t̑) (LKGII: 138; LKM: 1976, 150). В этих работах в основном придерживаются единой позиции: изменяющийся элемент считается окончанием (подробнее см. Paulauskienė 1994: 35–36), а стабильный — суффиксом: «грамматический суффикс отличается от окончания тем, что не изменяется» (там же, 35). Разумеется, выделение необычных для системы глагола окончаний, например -ų (eit-ų), -umėme (eit-umėme), также проблематично. Очевидно, что в морфологических исследованиях мнения о числе суффиксов и критериях их выделения различаются. Поэтому возникают вопросы: чем обусловлено такое разнообразие мнений, какой способ морфемного членения рациональнее и действительно ли рационально отвергать концепцию одного суффикса, выдвигавшуюся в более ранних работах? 2. ДИАХРОНИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Одной из важнейших причин проблематичности морфемного членения сослагательного наклонения, вероятно, является модернизация его образования, приведшая к появлению значительного числа нетипичных вариантов в литовских диалектах. Таким образом, сложная история формирования этого наклонения способствовала определённой путанице в современной морфологии. Как известно, в современном литовском языке уже нет форм сослагательного наклонения с древним формантом -b(i)- (ne nufidetumbiau AK 5612 /chweftumbi Mž. 192-3, подробнее см. Zinkevičius 1981: 122). Именно из-за утраты этого форманта в синхронной морфологии суффикс целевого инфинитива -tų < *tum приходится считать аффиксом образования сослагательного наклонения. Это не создавало бы проблем, поскольку целевой инфинитив не является основной формой глагола, а значит, не утверждается, что сослагательное наклонение образуется от основы целевого инфинитива… 36 Tariamosios nuosakos skaida: sinchroninės morfologijos problemos Это не противоречило бы и историческому аспекту, поскольку, по словам Holvoet, форма, идентичная целевому инфинитиву, была взята за базовую форму для личных форм 1-го и 2-го лица сослагательного наклонения: „the 3rd person must have played an important part in the development of the forms in -tum from NON-FINITE to FINITE forms“ (Holvoet 2003: 43). Казалось бы, если образовывать формы этого наклонения от основы инфинитива с -tų / -tum, все вопросы решаются, поскольку в формах 3-го лица можно усмотреть нулевое окончание8, как и в форме 3-го лица будущего времени ẽ-s-ø. Однако форма 1-го лица с окончанием -čiau фонетически никак не связана с упомянутыми суффиксами. Поэтому в исследованиях DLKG, Valeckienė, Paulauskienė и Holvoet -čia- рассматривается как отдельный суффикс. Хотя критерии такого членения суффикса обосновываются не во всех работах, очевидно, что они заимствованы из исторической грамматики литовского языка. Иными словами, опора делается на диахронические данные, согласно которым «в письменных памятниках XVI–XVII веков употреблялись три варианта супплетивной формы 1 sg.: rašyčiau, rašyčio и rašyčia» (Zinkevičius 1981: 124). Но и диахронические исследования не дают ответа на все вопросы морфемного членения форм 1-го лица. Важнейшие аспекты, указывающие на ненадёжность многих гипотез, объясняющих развитие форм 1-го лица, по-видимому, таковы: (1) можно ли ожидать в столь недавней парадигме наклонения (эта парадигма свойственна только восточнобалтийским языкам) супплетивную форму и гетероклитический суффикс, предполагающие достаточно архаичное состояние (в системе литовского глагола больше нет другого такого способа выражения различий форм 1-го лица)9; (2) почему этот суффикс имеет вид -čia-, а не -č- (< *ti̯), поскольку окончание могло быть заимствовано и из прошедшего времени10 (как известно, формы простого наклонения не связаны с конкретным временем, то есть не изменяются по временам). Влияние форм прошедшего времени проявлялось бы и в формах 1-го и 2-го лица множественного числа 8 Žulys laikosi pozicijos, kad nulinės galūnės skyrimas yra nelogiškas (Žulys 1983: 136–137), bet jei 3 a. įtraukiame į asmenavimo paradigmą, tai tokias formas, kaip eitu, turime vertinti kaip turinčias nulinę galūnę. Kitaip jos bus sutapatintos su nekaitomomis formomis, pavyzdžiui, auš-tant, auš-ti. Žulio siūlymas 3 a. asmens formas laikyti morfologiškai neskaidomomis (žr. ten pat) praktikoje taip ir neprigijo. 9 Мнение Chr. Stang о том, что эта форма 1-го лица якобы представляет собой исконную именную форму, также мало что объясняет в различии рассматриваемой формы от других личных форм (Stang 1966: 252). 10 Между прочим, на то, что форма типа būčiau (закрепившаяся в литературном литовском языке) имеет окончание претерита, указывают также Zinkevičius (1981: 124; 1987: 222–223), Kazlauskas (1968: 401) и др. 37 ASTA BALČIŪNIENĖ Варианты более длинных окончаний rašytum-ėme и rašytum-ėte, в которых -ė-, по-видимому, также происходит из претерита; ср. и более длинное окончание 2-го лица ед. ч. rašytum-ei (ср. формы прошедшего времени rašėme, rašėte, rašėi). Вероятнее всего, окончания этих более длинных форм сослагательного наклонения были добавлены к парадигме позднее и образованы по модели форм претерита. Это не только подтверждает выделение окончания -au в 1-м лице ед. ч., но и ставит под сомнение обоснованность суффикса -tumė, указываемого в некоторых упомянутых работах по морфологии. Если признать, что окончание 1-го лица единственного числа может быть -au (в диалектах, при синхронном рассмотрении — -a (eičia)), или даже нулевым (eič’), стоит задуматься, не было бы синхронно яснее выделять один суффикс сослагательного наклонения -t- и его фонетический вариант -č- (< *t̑). Суффикс дезидератива -tų < *-tun с современных позиций тоже можно было бы членить, поскольку синхронно сослагательное наклонение образуется от инфинитива, а не от дезидератива (так почему одно мы можем объяснять синхронно, а другое — уже нет?). В данном случае связи с историческим развитием сослагательного наклонения отсутствуют, но синхронная оценка может не совпадать с диахронической11. Выбрав этот путь, не пришлось бы усматривать в системе образования сослагательного наклонения два разных суффикса, что трудно объяснить даже с исторической точки зрения. Тем более при синхронном рассмотрении трудно представить, как два или более различных суффикса могут входить в парадигму спряжения одной и той же грамматической категории. Разумеется, аргумент о том, что в системе спряжения литовского глагола нет таких окончаний, как -ų, весом, но ведь в системе спряжения нет и гетероклитических суффиксов. Следовательно, синхронное выделение суффикса сослагательного наклонения -t-/-č- (< *t̑) упростило бы процесс образования и распознавания сослагательного наклонения. Разумеется, это не означает, что следует отказаться от исторической грамматики. Предлагается лишь строже разграничивать эти уровни. Другой подход, не отвергающий диахроническую оценку, мог бы состоять в традиционном выделении двух суффиксов этого наклонения: -čia- и -tų/-tum-. В таком случае следовало бы обосновать, чем различаются формы 2-го лица ед. ч. и 3-го лица, а сделать это синхронно сложно. По-видимому, в форме ei-tum неизбежно пришлось бы усмотреть нулевое окончание, а в форме ei-tų — чистую основу дезидератива. Придерживаясь 11 Например, мы утверждаем, что дезидератив образуется от основы инфинитива, хотя исторически инфинитив возник позднее дезидератива (см. Zinkevičius 1981: 163-164). Поэтому мы не могли бы говорить о том, что дезидератив имеет основу инфинитива (при диахроническом рассмотрении), хотя даже в исторической грамматике говорится, что «дезидеративы <…> образованы от основ инфинитива» (Zinkevičius 1981: 162). 38 Tariamosios nuosakos skaida: sinchroninės morfologijos problemos исходя из этой позиции, скорректировать школьные учебники, введя иное членение сослагательного наклонения, поскольку синхронная морфология должна опираться на единые принципы. СОКРАЩЕНИЯ DLKG — Грамматика современного литовского языка, ред. Ambrazas, V., Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1994. LKGII — Грамматика литовского языка, Т. 2, ред. Ulvydas, K., Vilnius: Mintis, 1971. LKM — Морфология литовского языка, Jakaitienė, E., Laigonaitė, A., Paulauskienė, A., Vilnius: Mokslas, 1976. LKT — http://donelaitis.vdu.lt/ LITERATŪRA AMBRAZAS, V. 2006: Apie naujas veiksmažodžių 3 a. galūnės paieškas. Acta linguistica Lithuanica 55, 109–110. CROFT, W. 2003: Typology and Universals, 2nd ed. Cambridge: Cambridge University Press. DINI, P. U., 2000: Baltų kalbos. Lyginamoji istorija. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. ENDZELYNAS, J. 1957: Baltų kalbų garsai ir formos. Vilnius: Pol सभा GREENBERG, J. 1966: Language universals, with special reference to feature hierarchies. The Hague: Mouton. HOLVOET, A. 2003: Notes of the development of the Lithuanian and Latvian conditional. Linguistica Baltica 10, 39–49. HOLVOET A., JUDŽENTIS A. 2004: Nuosakos kategorijos struktūra. In HOLVOET A., SEMĖNIENĖ L., red., 2004, 77–104. HOLVOET A., SEMĖNIENĖ L., red., 2004: Gramatinių kategorijų tyrimai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. 39 ASTA BALČIŪNIENĖ HOLVOET, A. 2006: Dėl galūnių ir kamiengalių. Acta Linguistica Lithuanica 55, 112–115. HOLVOET, A. 2007: Mood and Modality in Baltic. Kraków: Wydawnictwo Uniwersytetu Jagiellońskiego. JABLONSKIS, J. 1997: Lietuvių kalbos gramatika. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. KAZLAUSKAS, J. 1968: Lietuvių kalbos istorinė gramatika. Vilnius: Mintis. PAULAUSKIENĖ, A. 1979: Gramatinės lietuvių kalbos veiksmažodžio kategorijos. Vilnius: Mokslas. PAULAUSKIENĖ, A. 1994: Lietuvių kalbos morfologija. Paskaitos studentams. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. VASKELIENĖ, J. 2006: Dėl esamojo ir būtojo kartinio laiko dalyvių bei padalyvių darb ybos ir morfeminio skaidymo. Acta Linguistica Lithuanica 54, 83–94. STANG, Chr. S. 1966: Vergleichende Grammatik der Baltischen Sprachen. Oslo etc.: Universitetsforlaget. USONIENĖ, A. Modalumas anglų ir lietuvių kalbose: forma ir reikšmė. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. VALECKIENĖ, A. 1998: Funkcinė lietuvių kalbos gramatika. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. ZINKEVIČIUS, Z. 1981: Lietuvių kalbos istorinė gramatika II. Vilnius: Mokslas. ZINKEVIČIUS, Z. 1987: Lietuvių kalbos istorija II. Iki pirmųjų raštų. Vilnius: Mokslas. ŽULYS, V. 1974: Trečiojo asmens nėra. Kalbotyra 25.1, 83–92. ŽULYS, V. 1983: Dar dėl veiksmažodžio trečiojo asmens reikšmės. Baltistica 19.2, 133–144. Asta Balčiūnienė Klaipėdos universitetas Baltų kalbotyros ir etnologijos katedra Herkaus Manto g. 84, LT–92294 Klaipėda [email protected] 40