Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke

RAINER ECKERT Научные направления исследований: балто-славистика, балтистика, славистика, историческая морфология балтийских и славянских языков, этимология, фразеология балтийских и славянских языков, лексикология, язык балтийского и славянского фольклора, история балтистики и славистики. К ФРАЗЕОЛОГИИ БИБЛИИ ИОГАННА БРЕТКЕ О фразеологии Библии Йонаса Бреткуна АННОТАЦИЯ Полный перевод Библии на литовский язык, выполненный Иоганном Бретке в конце XVI века, содержит множество сложных элементов (идиом, фразем). В отношении библейских фразеологизмов важно различать две категории: 1) элементы, восходящие к библейским идиомам; 2) элементы, связанные с определёнными ситуациями. Харальд Бургер в своём справочнике по фразеологии описал эффективный метод выявления идиоматических выражений в старых переводах. В частности, он показал один из видов эквивалентности идиоматического употребления: «исходный язык: одно слово — целевой язык: одна фразема». Так, в переводе Библии Лютера одному слову может соответствовать предложная фраза в переводе Бретке. Кроме того, фразеологизмы варьируются и часто встречаются в разных формах. Наконец, приводятся примеры фразеологизмов, выполняющих функции предложений, например формул приветствия. АННОТАЦИЯ Первый полный перевод Библии на литовский язык, выполненный Иоганном Бретке в конце XVI века, содержит множество сложных единиц (идиом, пословиц и т. д.). В отношении библейских фразеологических единиц важно различать две категории: 1) единицы, которые восходят КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: фразеологизм, фразема, фразеотекстема, вариант фраземы, переводное заимствование (калькирование), фразеосхемы, figura etymologica, библейские фразеологизмы. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: фразеологизм, фразема, фразеологическая текстема, вариант фразеологизма, перевод, фразеологическая схема, figura etymologica, библейские фразеологизмы. Straipsniai / Articles 9 RAINER ECKERT возводятся к библейским идиомам; 2) единицы, восходящие к определённым ситуациям. Один из эффективных методов исследования идиоматических выражений в древних переводах описан Харальдом Бургером в его «Справочнике по фразеологии». Среди прочего он указал на следующий тип эквивалентности идиоматических употреблений: «исходный язык: слово — целевой язык: словосочетание». В переводе Библии Лютера одному слову может соответствовать предложная конструкция в переводе Бретке. Фразеологические единицы часто встречаются в различных вариантах. Наконец, я привёл примеры фразеологических единиц, выполняющих функцию предложений, таких как формула приветствия. ВВЕДЕНИЕ В обоснование темы приведу следующее: я предпринимаю попытку изложить соображения о фразеологии первого полного перевода Библии на литовский язык, выполненного Иоганном Бретке, поскольку тексты состоят не только из «свободных предложений», а предложения — не только из более или менее «свободных словосочетаний», но и из специфических (стереотипных) предложений и специфических словосочетаний (устойчивых, идиоматических). Следовательно, комбинаторика, благодаря которой образуются предложения и тексты, не ограничивается соединением элементарных (минимальных) единиц, но включает также целые блоки (неминимальных) единиц, которые как таковые непосредственно участвуют в построении предложений и текстов. Это относится и к тексту Библии. В этой связи особый интерес представляет ряд случаев саморефлексии в Библии. Достаточно вспомнить такие цитируемые выражения, как общеупотребительная речь или пословица в Библии Лютера, которые Иоганн Бретке передал как kalbefis (соотв. kalbefys), а также как paſaka и prikalbefys; ср.: (1) Ir anis ieme pinigus, ir dare, kaip buvo pamokiti. Schitai [toios paſpalitwas kalbeſis tarp Sżidu [iſcheio ta paſaka tarp Sżidu] ik ſchei dienai – Vnd ſie namen das geld, vnd theten wie ſie gelert waren. Solchs iſt eine gemeine rede worden bey den Jūden, bis auff den heutig tag – At illi, accepta pecunia, fecerunt, sicut erant docti. Et divulgatum est verbum istud apud Judaeos usque in hodiernum diem (Мф. XXVIII 15) или (2) Bila iam io Apaſchtalai, Schitai atwirai kalbi, ir ne kalbi ne wieno prikalbeſio – SPrechen 3u jm ſeine Jünger, Sihe, nu redelſtu frey heraus, vnd jageſt kein Sprichwort – Dicunt diſcipuli eius: “Ecce nunc palam loqueris, et proverbium nullum dicis” (Ин. XVI 29). (Здесь и далее соответствующие цитаты из Вульгаты приводятся по NVBS). В примерах (1) и (2), а вероятно, и в других местах, речь, по всей видимости, идёт о фрагментах текста с переносным смыслом. Пословица употребляется здесь в значительно более широком значении — «иносказание, притча». Однако им присущи определённая устойчивость и семантическая специфика, как и единицам фразеологии. 10 Acta Linguistica Lithuanica LXIV–LXV Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke Во многих местах выразительного и наглядного библейского языка используются образы. Однако образность, эмоциональность и экспрессивность — исконная область фразеологии. В послевоенный период фразеология сформировалась как самостоятельная лингвистическая дисциплина, однако результаты её исследований пока недостаточно используются при языковом анализе, а также, например, в лексикографической практике. Особенно это касается более ранних текстов. Не случайно после потрясших мир событий 1989/1990 годов исследователи вновь уделили особое внимание сакральным текстам. Так, в 1996 году в польском Ополе состоялась первая конференция на тему «Фразеология и религия», материалы которой вышли в 1997 году1. На протяжении всего последнего десятилетия появилось множество работ о фразеологии Библии, библеизмах во фразеологическом фонде различных языков и т. п., хотя следует отметить, что эта тема привлекала исследователей и в предшествующие периоды. Эти работы всё более ясно показывали, что фразеология отдельных языков в значительной степени испытала влияние Священного Писания; при этом в развитии фразеологии отдельных национальных языков произошло интересное взаимодействие международного и национального начал. Наконец, после длительного этапа разработки синхронной фразеологии её необходимо дополнить диахронической (исторической) фразеологией. В этой области уже достигнуты определённые успехи: достаточно вспомнить труды Харальда Бургера по исторической фразеологии немецкого языка или подготовительную работу Валерия Мокиенко и его группы над историко-этимологическими описаниями фраземики отдельных славянских языков (Бирих, Мокиенко, Степанова 1998). Историческая фразеология балтийских языков всё ещё находится в зачаточном состоянии. Я внёс вклад в это молодое направление исследований монографией (Eckert 1991) и рядом статей по исторической фразеологии литовского, латышского и древнепрусского языков. В этом контексте особое место занимает исследование фразеологии первого перевода полной Библии на литовский язык, выполненного Иоганном Бретке. Прежде чем непосредственно перейти к разработке темы, необходимо кратко сказать об используемом мною понятии фразеологии, подробно изложенном в монографии (Eckert, Günther 1992). В качестве общего термина я использую фразеологизм (−мы) для обозначения языковых единиц, которые характеризуются 1 Frazeologia a religia. Problemy frazeologii europejskiej 2, pod red. Andrzeja M. Lewickiego i Wojciecha Chlebdy. Warszawa: Energeia, 1997. Straipsniai / Articles 11 RAINER ECKERT им присущи следующие признаки: 1) специфическая семантика, 2) сверхсловный характер (т. е. с формальной точки зрения фразеологизмы крупнее словоформ) и 3) особая функция. Что касается последней, они подразделяются на: 1) фразеологизмы, эквивалентные члену предложения = фраземы и 2) фразеологизмы, эквивалентные предложению = фразеотекстемы. Фраземы характеризуются различными степенями идиоматичности, т. е. их значение не может быть выведено (или, по крайней мере, не полностью) из значений их компонентов. Их общее значение сосуществует с буквальным значением, однако последнее не реализуется. Определяющее значение для их употребления имеет фразеологическое значение, возникшее в результате переноса. Фраземы сочетаются в предложении со словоформами и функционируют как члены предложения. На этом основано их распределение по классам фразем (в некоторой аналогии с частями речи). Фраземы образуют предложения вместе со словоформами и свободными словосочетаниями. Фразеотекстемы представляют собой законченные высказывания. Они могут соединяться с предложениями (в составе сложных предложений) и вместе с предложениями образуют тексты. К ним относятся, например, пословицы (паремии), афоризмы, формулы приветствия и т. д. Они обозначают положения вещей и ситуации. По сравнению с семантикой фразем их семантика двухслойна, поскольку состоит из: 1) буквального значения (отсюда возможность перевода на другие языки) и 2) обобщающего смысла, определяющего их употребление. Семантика в некотором смысле цементирует фразеологизмы, благодаря чему они приобретают высокую степень устойчивости. Отдельные компоненты могут опускаться или заменяться другими, т. е. возникает вариативность фразем и фразеотекстем. Это также отчетливо отличает их от свободных словосочетаний и «свободных предложений». Образность, экспрессивность, эмоциональность и интенсивность играют в области фразеологии выдающуюся роль. В дальнейшем я буду заниматься преимущественно фраземикой и лишь в заключение вкратце остановлюсь также на фразеотекстемике (прежде всего на некоторых пословицах). НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ ФРАЗЕОЛОГИИ БИБЛИИ 1. В принципе следует различать две категории библейских фразеологизмов: 1) фразеологизмы, непосредственно восходящие к языковым единицам в Библии (Владимир Гак называет их библейскими фразеологизмами с Zi- 12 Acta Linguistica Lithuanica LXIV–LXV Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke tatcharakter (Гак 1996: 10)) und 2) Phraseologismen, die keine direkte Quelle in Form einer sprachlichen Einheit aufweisen, sondern eine bestimmte Situation (Begebenheit) aus der Heiligen Schrift widerspiegeln (Nach Gak – situative biblische Phraseologismen). Сначала приведем два примера (фразему и фразеотекстему) первой из указанных категорий: (3) werkļmas ir griežumas dantų – heulen und zeenklappen (Лк XIII 28). Этой фраземе соответствует в современном литовском языке dantų griežimas «ajmanavimas» (LKŽ 60), а в современном немецком языке — Heulen und Zähneklappern «всеобщий страх и отчаяние» (MDL 212); (4) ką raščiau, tatai raščiau – was ich geschrieben hab, das hab ich geschrieben (Ин XIX 22). Ср. лат. quod scripsi, scripsi. Смысл этой фразеотекстемы: «Что сделано, то сделано и уже не может быть изменено». Это афоризм, который, как утверждают, восходит к словам Понтия Пилата, произнесенным им, когда он отказался изменить надпись, предназначенную для размещения над головой Христа на кресте. Ко второй категории, так называемым ситуативным библейским фразеологизмам, относится, например, следующий пример: (5) современное лит. atpirkimo ožys — о человеке, на которого возлагают вину других (LKŽ VIII 1029): нем. Sündenbock: рус. козёл отпущения. Ср. следующий отрывок из 3 Mose XVI 22: (6) Jog schitaipo Awins wifsus ių nuffideghimus ant sawens ing Pufchcze nu neſchtu, ir tepaliekt ghi puſtineie – Das also der Bock alle jre miſſethat auff jm in eine wildnis trage, und laſſe jn in die wuſte. В дальнейшем я не буду рассматривать последнюю категорию фразеологизмов, образованных лишь вторично на основе библейских ситуаций (контекстов) и не связанных с языковыми единицами в тексте Библии. 2. При оценке библейских фразеологизмов, восходящих к языковым единицам текста Священного Писания, возникает существенная трудность по сравнению, например, с исследованием фразеологии современных языков: мы не обладаем языковой компетенцией применительно к прежним эпохам языка и не можем точно определить степень идиоматичности тех или иных выражений. По этой причине многое остается гипотетическим. Поэтому, на мой взгляд, в исторических исследованиях фразеологии следует исходить из весьма широкого понимания фразеологии, включающего не только фраземы и фразеотекстемы, но и предфразеологические выражения с низкой степенью идиоматичности (например, такие, которые обозначают лишь определенные степени интенсивности), а также даже устойчивые (стабильные, стереотипные) выражения. Straipsniai / Articles 13 R A I N E R E C K E R T В этом смысле я хотел бы кратко рассмотреть два типа подобных оборотов: a) Такие обороты, в основе которых лежит определённая грамматическая схема (некоторые исследователи называют её также фразеосхемой), например типично литовские обороты, состоящие из инфинитива II (būdinys) и личной формы глагола, причём обе формы имеют один и тот же корень. По своему значению они выражают усиление, интенсификацию семантики, заключённой в глагольном корне, и потому их не следует рассматривать лишь как чисто грамматическую категорию. Ср. обороты типа gužė gužės в: (7) iog Strowe (upe) warlemis gu̇žete gu̇žes (krebždes) – река полна лягушек (Исх. VIII 3)2; оборот dengte apdenge в: (8) Когда Аарон простёр свою руку и жезл над водами Египта, и явились лягушки, и покрыли Египетскую землю [покрыли её] – И простёр Аарон руку свою на воды Египетские, и вышли лягушки, и покрыли землю Египетскую (Исх. VIII 6). b) В переводе Библии Бретке можно обнаружить значительное число оборотов типа figura etymologica. Это ещё не сформировавшиеся фраземы, однако в следующем примере, по-видимому, уже имеется определённая семантическая специализация, приближающая figura по меньшей мере к фраземе, ср.: (9) Bet kaip tą Regeghima regeio, toiaus dumoiom eiti ing Macedonia... – Когда же он увидел это видение, мы тотчас решили отправиться в Македонию... – Ut autem visum vidit, statim quaesivimus proficisci in Macedoniam (Деян. XVI 10); (10) Tikejose regėjima regis (Вилентас, Epistolos ir Evangelios 156 – по LKŽ XI 360). Ср. также современное немецкое Gesichte haben «предвидеть будущее» (WW 268) и латинское visa videre «видеть сны-видения». 3. Реформация считала одной из своих главных задач приблизить Слово Божие к людям — на языках, которые они понимали и которыми пользовались. Перевод Библии Мартином Лютером на ранненововерхненемецкий язык, как известно, имел большое значение для распространения протестантского учения в Северной, Восточной и Юго-Восточной Европе и последовавшего за этим первого перевода Священного Писания на различные языки этого региона. К этому контексту относится возникновение древней балтийской письменности в XVI веке… 2 Siehe Rainer Eckert (1987: 20), wo zu der Wendung aus der Bibelübersetzung des Bretke noch. lit. krebždėte krebžda – von einem Gewimmel von Wildenten (LKŽ VI 487) und russ. kimša kišit – von einem großen Gewimmel, gestellt wird. 14 A c t a L i n g u i s t i c a L i t h u a n i c a L X I V – L X V Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke …расположить и, наконец, также великое деяние Иоганна Бретке — первый перевод всей Библии на один из балтийских языков, а именно на литовский, в последней трети XVI века. В качестве Vorlage ему прежде всего служил перевод Лютера, однако отдельные части он переводил также с латинского. При исследовании фразеологизмов в таком тексте необходимо учитывать ряд особенностей: a) Прежде всего, разумеется, характерна особенно тесная связь с Vorlage. Священный текст необходимо строго соблюдать, и вольности здесь не допускаются. Вместе с тем перевод должен быть доступен и понятен слушателю и читателю. В этом противоречии возникают особые проблемы, когда фраземы исходного языка (то есть непосредственного Vorlage) нужно передать на целевом языке. У современного литовского фразема (sàvo) krỹžių nešti ‘очень тяжело страдать’ (FŽ 353) уже есть предшественник в Библии Бретке и вариант к нему, которые тесно следуют Vorlage у Лютера: (11) и если кто не несет креста своего и не идет за мною, тот не может быть моим апостолом — Vnd wer nicht ſein Creutz tregt, vnd mir nachfolget, der kan nicht mein Jĕnger ſein — Et, qui non baiulat crucem suam et venit post me, non potest esse meus discipulus (Лк XIV 27); (12) Kurſai mane nor ſekti, te uſsigina pats sawe ir teim Krížu ant sawes – Wer mir wil nachfolgen, der verleugne ſich ſelbs, vnd neme sein Creutz auff sich, vnd folge mir nach (Mk VIII 34). Vgl. dt. sein Kreuz tragen; sein Kreuz auf sich nehmen ‘seine Leiden geduldig ertragen’ (MDI 271), das ebenfalls im Lateinischen vorgeprägt ist, wobei sicher in den Fällen, in denen die Rede davon ist, dass Jesus sein Kreuz trägt, noch die präphraseologische Wendung vorliegt. В ряде других случаев встречаются переводы глагольных фразем, тесно следующих Vorlage, например bùrną laikýti ‘молчать’, букв. ‘держать рот’, и láužti širdį ‘(почти) убить кого-либо горем’, букв. ‘разбить сердце’: (13) Вот такова надежда бедняка: злодейство свое будет держать рот закрытым — Vnd ift des Armen hoffnung, das die bosheit wird iren mund müſſen zuhalten — et erit egeno spes, iniquitas autem contrabet os suum (Иов V 16); (14) Что вы делаете, плача и разбивая мне сердце? — Was machet jr, das jr weinet, vnd brechet mir mein Hertz? — Tunc respondit Paulus: „Quid facitis flentes et affligentes cor meum?“ (Деян XXI 13). Фразема bùrną laikýti не характерна для литовского литературного языка; согласно данным FŽ 114, она встречается в западных и северо-западных говорах, а также у Кристионаса Донелайтиса, Филипа Руига, Иоганнеса Бродовского Straipsniai / Articles 15 R A I N E R E C K E R T и Иевой Симонитите. Кстати, в библии Квандта здесь встречается очень похожее выражение (sawo burną užlaikyti), которое также, вероятно, возникло под немецким влиянием, ср.: (14a) Ir yra warg=dieno nuflitikkėjimas, kad piktenybe turrės sawo burna užlaikyti. Что касается фразеологизма láužti širdį, то в более поздних источниках мне не удалось его обнаружить. В академическом словаре литовского языка (LKŽ XIV 884) зафиксированы лишь фразеологизмы с глаголами, имеющими приставки, и с другими значениями, поэтому я предполагаю, что Бре́тке в обоих случаях приводит эквиваленты нем. den Mund halten и das Herz brechen, тесно следующих лютеровскому источнику. Латинский источник заметно отличается по форме глаголом affligere «насильно бросать; швырять; сбивать с ног, ранить; удручать; отягощать сердце». В библии Квандта встречается выражение типа «отягчать сердце», ср.: (14b) Bet Powil’s atfake: ką dárote jūs, werkdami, ir mano Birdį funkindami? Обычно Бре́тке довольно хорошо понимает фразеологизмы в лютеровском источнике и передаёт их верно, хотя нередко и с тесной ориентацией на Лютера. Ниже привожу один из немногих неудачных случаев перевода: (15) Anis wiſzą ſawa Nora iſchpilde ant manes – Они с разинутыми устами iren mut mit einander an mir geküelet – Aperuerunt super me ora sua (Иов XVI 10). Не случайно Йонас Пальёнис исправил в своём комментарии довольно непонятный перевод этого предикативного фразеологизма у Бре́тке в B RR 14: (16) Jie visą savo apmaudą išgiežė ant manęs, ср. лит. apmaudą giežti ant ko, kam «сердиться; срывать на ком-либо своё раздражение». Современное нем. sein Mütchen an j-m kühlen означает «вымещать на ком-либо своё озорное (дурное) настроение, своё раздражение». У Лютера встречается и недиминутивное Mut, но он употребляет также mütlein, ср. LSR III 664 (подробнее об этом см.: Eckert 2004). б) Следует учитывать, что выражение в источнике, то есть у Лютера, отличается от современного немецкого языка, и соответственно нужно оценивать переводной эквивалент у Бре́тке. В этом отношении показательны следующие примеры: (17) ...наречённый Иовом, он был прост и праведен [безупречен], богобоязнен и удалялся от зла – Иов был человек непорочный и праведный, богобоязненный и удаляющийся от зла –...nomine Job, et erat vir ille simplex et rectus ac timens Deum et recedens a malo (Иов I 1); (18) Неужели ты не заботишься о моём рабе Иове? Ведь нет подобного ему на земле: он непорочен и праведен, богобоязнен и удаляется от зла – Разве ты не обращал внимания на моего слугу Иова? Ведь он 16 Acta Linguistica Lithuanica LXIV–LXV Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke ему нет равного на земле, прост и праведен. Богобоязненный... – Numquid considerasti servum meum Iob, quod non sit ei similis in terra, homo simplex et rectus ac timens Deum et recedens a malo (Иов I 8). Рифмованная формула, или парное сочетание, schlecht und recht известна уже в средневерхненемецком языке, и Лютер неоднократно использует её в библейском переводе: помимо приведённых выше мест, ещё во 2 Sam XV 3 и в Псалме XXV 21. О последнем месте см.: (18a) Pratibe ir teifibe [tai] teiffaugoia mane, nefa esch tawes laukiu – Schlecht und recht охраняли меня, ибо я уповаю на Тебя (TE 84–85)3. Ранненоверхненемецкий оборот плохо и правильно имел значение «просто (=незатейливо) и верно», ср. LSR III 853. Только после Лютера значение всё больше менялось в сторону отрицательного, ср. современное плохо и правильно — «с трудом, несовершенным образом»; скорее плохо, чем хорошо — «настолько хорошо, насколько возможно, но несовершенно» (MDI 415). Bretke убедительно передаёт schlecht («=незатейливо)» с помощью, вероятно, заимствованного из славянских языков слова prastas, которое могло иметь также значение «простой» (наряду с уже более отрицательными значениями «бедный, скудный»), ср. Skardžius (1931: 176). Для второго компонента парной формы он использует geras или teisus, которое, среди прочего, имеет также значение «честный, порядочный». В Библии Квандта для этой парной формы в обоих местах текста стоит wiernas ir teisus, причём wiernas — опять-таки славянизм, имевший значения «верный, верующий, честный», ср. Skardžius (1931: 236). c) Тесная связь переводчика с оригиналом в конечном счёте ставит вопрос о заимствовании, а применительно к фразеологии — прежде всего о переводном заимствовании (калькировании), которое, однако, часто бывает нелегко установить. Можно предположить, что в приведённых выше случаях, например burną laikyti, širdį laužti, а также в ряде других примеров, имеют место подобные кальки. Однозначно можно определить частичные или гибридные переводные заимствования, для которых характерно, что один компонент непосредственно перенимается (заимствуется) из исходного языка, тогда как другой компонент (или другие компоненты) переводится, ср.: (19) PONas ufžu ius Baiu mufch [будет воевать] – Господь будет сражаться за вас... – Dominus pugnabit pro vobis (2 Mose XIV 14). Для streiten Бре́тке использует baju mušti, восходящее к восточнославянскому *bojb biti «вести сражение». Литовское mušti является переводом восточнославянского biti, тогда как bojb (польск. boj, белорусск., русск. boj) было непосредственно заимствовано в литовский как bajus, bojus «спор, сражение», причём согласно свидетельству 3Это произведение стало доступно мне лишь незадолго до завершения работы над настоящей статьёй. Straipsniai / Articles 17 RAINER ECKERT у Fraenkel (LEW I 30) — у Bretkun и в Kniga Nobaznistes. В языке литовского фольклора, кроме того, употребительна этимологическая фигура mūši mūšti «вести борьбу, воевать», ср.: (20) Aš buvau didžiam kare, ten didį mūšį mušė, ten kardų tvorą tvėrė (из собрания народных песен L. Rhesa, по LKŽ VIII 454–455). Также восточнославянское *biti bojb представляет собой этимологическую фигуру, несомненно очень древнюю, судя по чередованиям в корневом вокализме. Она засвидетельствована следующими примерами, в которых уже заметен некоторый семантический сдвиг, ср.: (21) старобелорусское боем бул «избил, участвуя в потасовке, драке» (GSBM 120; пример относится к XV веку); (22) русск. диал. Чему ж меня отец-мать не учила – До кровавого боя не била «Почему родители меня не учили / Не били до крови» (Смоленская область — по SRNG 66). Глоссирование baju muš ti посредством kariauti «вести войну» указывает на исходное значение выражения. Skardžius (1931: 37) возводит старолитовское bajus, bojus к белорусскому boj или польскому boj. Мне кажется, что в первую очередь в качестве языка-источника следует рассматривать восточнославянский. Интересно, что в Библии Квандта здесь также употреблено karauti (соответствующее ранненововерхненемецкому Vorlage streiten и Вульгате pugnare): (22a) Pons Diew’s karáus už jus... d) Нельзя исключать, что в ряде случаев Бре́тке предлагает для отдельных словоформ в тексте Лютера описательные выражения, представляющие собой словосочетания. Трудно определить, являются ли они устойчивыми или даже в некоторой степени идиоматичными. Ср. нем. frönen – лит. dirbti per baudžiavą: (23) Eikitegi dirbkite per baudzevą (исправлено на baudžiwą) – Итак, идите теперь и отбывайте барщину (2 Mose V 18); нем. pfeifen – лит. giedojome wamzdeis: (24) Giedaiame iumus wamzdeis (wam/ḑziu) a ne schakinieiat – Мы играли вам на свирели, а вы не плясали – Cantavimus vobis tibiis, et non saltastis (Лк VII 32). К ВЫЯВЛЕНИЮ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ В БИБЛЕЙСКОМ ТЕКСТЕ БРЕТКЕ 1. Harald Burger подробно занимался выявлением фразем в более ранних немецких текстах (Burger и другие 1982: 346–382) и особо остановился на признаках, которые можно обнаружить в текстах переводов, вытекающих из 18 Acta Linguistica Lithuanica LXIV–LXV Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke (op. cit.: 356–360). Из его типологии соответствий я хотел бы остановиться лишь на одном типе, для которого нашёл многочисленные примеры в собранном мной материале. Речь идёт о типе «исходный язык: одно слово — целевой язык: словосочетание», однако для определения вероятного фразеологического характера словосочетания в целевом языке необходимы дополнительные критерии. В библейском переводе Бретке можно выявить значительное число примеров, образующих две подгруппы: a) В исходном языке (тексте Лютера) есть ранненововерхненемецкий предлог fur «перед», которому в целевом языке — древнелитовском — соответствует выражение po akim (буквально: «перед глазами»), сочетающееся с названиями лиц, учреждений, народов и т. п., стоящими в Gen. Sg. или Gen. Pl., ср.: (25) ...idant mano Wardą neſchotu po akim Pagonų ir karalių, ir po akim waikų Iſrael – чтобы он нёс имя Моё fur язычникам, и fur царям, и fur сынам Израиля – ut portet nomen meum coram gentibus et regibus et filiis Israel (А Деян IX 15); (26) Po akim Karaliaus ne tieſa dariti (...) ira ne apikanta. Nefa per teiſibe Sołtas ira pałtiprinamas – (1546) Fur den Königen поступать неправедно — мерзость. Ибо правосудием укрепляется престол — Abominantur reges agere impie, quoniam iustitia firmatur solium (Притч Сол XVI 12). В данном примере следует предположить, что Бретке пользовался библейским изданием 1546 года, а не изданием 1522 года, поскольку там читаем: Es iſt der könige grewel wo ſie gottlos handeln. Denn durch gerechtickeyt wird der thron gefertiget. Латинский Vorlage также не даёт оснований для употребления po akim — его даёт лишь перевод Лютера 1546 года. b) Во многих примерах ранненововерхненемецкий предлог fur «перед» употребляется в сочетании с местоимениями, чему соответствует древнелитовское выражение po akim: (27) Ir kada iſchwilawo (iſhwiſdawo) io ne cʒistos Dwaſias, parpuldawo po io akim, ſchauke, ir biloio. Tu eſi Diewo Sunus – И когда нечистые духи видели его, падали fur перед ним, кричали и говорили: «Ты — Сын Божий» – Et spiritus immundi, cum illum videbant, procidebant ei et clamabant dicentes: „Tu es Filius Dei!“ (Мк III 11); И здесь именно перевод Лютера даёт основание для употребления po akim. (28) Если сядешь есть с господином, будь внимателен. Кто находится перед тобой akim – Когда сидишь и ешь с господином, смотри, кто fur тобою – Quando sederis, ut comedas cum principe, diligenter attende, quae apposita sunt ante faciem tuam (Притч Сол XXIII 1). Здесь я также полагаю, что Бретке, скорее всего, пользовался изданием Лютера 1546 года (только что процитированным), хотя в издании 1522 года тоже есть fur: So mercke drauff was fur dyr ſtehet. Однако в латинском Vorlage здесь стоит более ясное выражение ante faciem «перед лицом». Straipsniai / Articles 19 R A I N E R E C K E R T c) В некоторых случаях Бретке передаёт встречающееся у Лютера bey dir mit po tawa akim: (29) Kas po tawa akim ko ƒtow? – Кто считается bey dir кем-либо? – Quid ad te? (Иов XXXV 3); (30) Neƒa ir tarnƒibes po tawa akim ne tamƒibes ira. Ir naktiſ ƒzib kaip diena, tarnƒibe ira kaip ƒchwieƒibe – Ведь и тьма не тьма bey dir, и ночь светится, как день, тьма — как свет – etiam tenebrae non obscurabuntur a te (Пс 139 12). d) В ряде случаев po akim ira передаёт наличие, существование чего-либо: (31) ...neƒa Piuwe po akim ira – ведь жатва уже настала – quoniam adest messis (Мк IV 29); (32) Schi tai, hadina po akim ira, kaip Sunus ƒzmog aus ingi rankas Griefchnuj tur buti iſchdu- tas – Вот, час настал, когда Сын Человеческий будет предан в руки грешников – ecce appropinquauit hora (Мф XXVI 45). В издании 1522 года вариант несколько иной: вот, час приблизился (то есть наступил), подобно латинскому оригиналу (приближаться, подходить). Однако следует отметить, что в нескольких редких случаях Бретке переводит словосочетания von ihren Augen как pa akim iu, а vor mein Angesicht как mano akim, то есть совершенно буквально: (33) Girpelnei ne iſſilaika po tawa akim – нечестивые не устоят fur deinen Augen – neque permanebunt iniusti ante oculos tuos (Пс 5 6); (34) Eƒch Wieƒchpati wiƒsada tureiau po mano akim – (1546) Я всегда представлял Господа fur mein angesichte (Деян II 25). В издании Лютера 1522 года здесь: Я всегда представлял Господа fur meyn gesicht (Деян II 25). Не удалось окончательно выяснить, существовала ли уже во времена Бретке вариативность po akim // po akiu. В своей монографии Йоланта Гелумбецкайте (2002: 167–168) полагает, что pa akiu было исправлено на pa akim в следующем примере: (35) ...nuleida pa akiu (исправлено на: pa akim) Jesaus – посреди них к Иисусу – summiserunt... ante Iesum (Лк V 19). Не удалось установить на основании имевшихся в моём распоряжении данных, верно ли это также в следующих примерах: (36) ... ir nuwede ghi po akiu (po akim) в Родос –...и повели его fur den Rat – et adduxerunt in concilium (Деян VI 12); (37) Ir atwadina anus po ƒawo akiu (po sawo akim) – и поставили их fur ſich (Деян IV 7). Наконец, происходит смена конструкций į akis // po akim «навстречу»: 20 A c t a L i n g u i s t i c a L i t h u a n i c a L X I V – L X V Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke (38)...ir kaip ne mȧgzas furtmas prieſch mus buwo (po akim, į akis) wissa nussitikȩghima sziwato pametem – (1546) и не малая буря грозила нам, вся надежда на жизнь нашу исчезла – et tempestate non exiqua imminente (Деян. XXVII 20). Впрочем, в этом месте издания Лютера 1522 года, в отличие от только что приведенного, читаем: vnd nit eyn kleyne vnftumickeyt vns auff dem hals lage, war alle hoffnung vnſers lebens dahyn. В Вульгате здесь также другая формулировка. Следует подчеркнуть, что po akim // į akis ввиду своего значения следует рассматривать как отдельное выражение, отличное от фразеологизма po akim «перед». Представляет интерес, что типологически отношения между ранненововерхненем. fur «перед» и древнелитов. po akim сопоставимы с этимологиями лат. coram и греч. ἐν-ώπιον; ср. лат. coram — предлог «перед лицом; в присутствии; перед», восходящий к co(m) ‘mit’ + ōram, от ōs, ōris «рот, лицо, отверстие»4, и греч. ἐν-ώπιον — предлог «1. напротив, 2. перед, 3. по отношению к, 4. в присутствии», в свою очередь связанный с греч. ὤψ, ἡ, мн. ч. τα ὦπα «взгляд; облик; мн. ч. глаза, лицо». Ср. гомер. εἰς ὦπα ἰδέασθαι «смотреть в лицо; глядеть в глаза». Подробнее см. Eckert (2004: 51–62). 2. Важным критерием выявления фразеологизма, по моему мнению, является обнаружение вариантов фразеологизма (в библейском тексте у Бретке, в других памятниках древнелитовского языка, а также в языке оригинала). Свободные словосочетания вариантов не образуют. Далее привожу лишь несколько примеров из большого числа случаев, ср.: a) Субстантивный фразеологизм у Лютера heulen und zeenklappen5, наше современное Heulen und Zähneklappern «всеобщий страх и отчаяние» (MID 212), у Бретке представлено следующими вариантными выражениями: (39)...werkſmas ir grieſzumas dantų – Da wird ſein heulen vnd zeenklappen – Ibi erit fletus et stridor dentium (Лк. XIII 28): kaukim as ir dantu drebeghimas (Gallus: kaukim as ir dan-tu klabeghimas) (Мф. XIII 42). Б. Вилентас приводит verksmas ir griežimas dantų (согласно LKŽ XVIII 760), тогда как в современном литовском языке встречается уже сокращенный вариант dantų griežimas (FŽ 129). b) Глагольный фразеологизм griežti dantis ant ko, или griežti dantimis ant ko, буквально «скрежетать зубами (зубами) на кого-либо», с фразеологическим значением «злиться на кого-либо», засвидетельствован в следующем месте: 4 Siehe Alois Walde (1910: 191). Für den wertvollen Hinweis auf latein. cōram und griech. ἐν-ώπιον in der Diskussion zu meinem Vortrag bin ich Frau Prof. Dr. Jolanta Gelumbeckaitė (Frankfurt) sehr dankbar. 5 Кит Сполдинг (HDGFU III 1319) приводит у Ганса Сакса вариант: heulen, grießgramen und zeenklappern. Straipsniai / Articles 21 RAINER ECKERT (40) Kaip tai girdeio, eio iemus per schirdi, ir griežę dantis (dantimis) ant jo – (1546) Когда же они это услышали, это пронзило их сердце, и они скрежетали зубами на него – Audien-tes autem haec, dissecabantur cordibus suis et stridebant dentibus in eum (Деян. VII 54). В издании 1522 года текст несколько отличается: Da fie solchs horeten, zůschneyds yhn yhr hertz, vnd kyrreten mit zeenen vbir yhn. Древнелитов. griesze dantis, вероятно, имеет морфологический вариант griesze dantimis. Новый академический словарь литовской фразеологии (FŽ 131–132) приводит целый ряд вариантов этого фразеологизма: danįti giẽžti, danįti griežti, dančių griežti, dantis griežti und dantimis griežti — все со значением «злиться; сердиться». А. Куршат (LDW I 646) фиксирует также вариант sàvo iltį grięžti ant ko (буквально «скрежетать своим глазным зубом на кого-либо») — «злиться на кого-либо». c) Эквивалентами немецкого zu Herzen nehmen: deti širdina и deti širdiesp(i): у Бретке служат выражения: (41) Приклони сердце к моему наставлению – Vnd nim zu herczen meine Lere – Inclina aurem tuam et audi verba sapientium, appone autem cor ad doctrinam meam (Притч. XXII 17); (42) ...и живой принимает это близко к сердцу – vnd der Lebendige nimpts zu hertzen (Еккл. VII 3). d) Наречный фразеологизм iš visos sylos у Бретке встречается также в варианте iš visų sylų, ср.: (43) Люби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душой твоей, и всеми силами твоими – Du solt Gott deinen HERRN lieben, von gantzem hertzen, von gantzer ſeele, von allen krefften... (Лк. X, 27). В примечаниях к изданию текста Нового Завета (Range Ed 488) указано на явление сандхи в wissa silas (< visos sylos), а также приведены выражения из источников: у Лютера — von allen krefften, в Вульгате — et ex omnibus viribus tuis. 3. Признаком, позволяющим выявить фразеологизм, служит укорененность образа и выражения, передающего этот образ, в определенной культуре и языке; при этом такое выражение отчетливо отличается от сходных, но самостоятельных выражений в других языках и культурах. Это особенно характерно для фразеологизмов, приобретающих определенный символический характер. Ср., например, ветхозаветное «молоко и мед», представленное выражением «земля, где течет молоко и мед» = «земля изобилия, достатка, благополучия и исключительных возможностей; земля обетованная», ср.: (44) ...и чтобы вывести их из этой земли в хорошую и обширную землю, в землю, где течет молоко и мед –...und fie aus dieſem Lande, in ein gut vnd weit Land, In ein land, darinnen milch vnd honig fleuſſt... – et educam de terra illa in terram bonam et spatiosam, in terram quae fluit lacte et melle (Исх. III 8). 22 Acta Linguistica Lithuanica LXIV–LXV Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke (45) ...В землю, где текут молоко и мёд... – В землю, в которой течёт молоко и мёд, – ad terram fluentem lacte et melle (2 Mose III 17)6. Наряду с вариантами pienas ir medus, соответственно pienas ir midus, встречается также medus ir sviestas «молоко и масло», уже присутствующее в таком виде в Vorlage у Лютера и в Вульгате: (46) Он не увидит потоков и ручьёв, текущих молоком и маслом, – Он не увидит рек масла, потоков мёда и масла – Non videat rivulos olei, torrentes melles et butyri (Иов XX 17). Парная формула «мёд и молоко» встречается также в Песни Соломона, в контексте сравнения, содержащего обозначение медовой росы: (47) Твои уста, моя возлюбленная, как соты, источающие медовую росу; мёд и молоко под языком твоим... – Уста твои, невеста моя, подобны сочащимся медовым сотам, мёд и молоко под языком твоим – Favus distillans labia tua, sponsa; mel et lac sub lingua tua (Песн. Сол. IV 11). В другом месте Песни Соломона, вероятно, ещё представлен предпословный употребительный вариант «медовая роса», «мёд», «вино» и «молоко», а вместе с ним и исходная ситуация для варианта «молоко и вино», ср.: (48) Я ел соты с мёдом моим, я пил вино с молоком моим – Я ел соты с медовой росой и мёдом моим, я пил вино с молоком моим – comedi favum cum melle, bibi vinum cum lacte meo (Песн. Сол. V 1) Keith Spalding (HDGFU V 1692) vermerkt, dass auch „Milch“ und „Wein“ in Juxtaposition vorkommen und zwar ebenfalls in der Bibel, vgl.: (49) ...горы будут источать сладкое вино, и холмы потекут молоком – stillabunt montes mustum, et colles fluent lacte (Иоиль IV 18). Он приводит также выражения «молоко» и «сладкое угощение», а также «молоко и вино» из сочинений эпохи барокко, например: (50) уста напоили меня молоком и сладким угощением; (51) в землю обетованную, куда всегда текут молоко и вино. В приведённых выше местах Quand-Библия содержит те же выражения, а именно pienas bey meddus, соответственно meddus ir swi estas, ср.: (51a) ...и выведу вас из этой земли в хорошую и обширную землю, в землю, где текут молоко и мёд (2 Mose III 8); 6 Здесь Bretke вместо обычно употребительного древнелитовского medus «мёд» использует несколько отличающееся midus «мёд, медовая роса», которое очень хорошо подходит семантически и представляет собой определённый переход к вариантам с «вином». Fraenkel предполагает для midus заимствование из германских языков (LEW 446–447). Straipsniai / Articles 23 R A I N E R E C K E R T (51b) aβ jus iβwellu...i žėme...kur pien’s bey meddus ʃklyfta (2 Mose III 17); (51c) Jis ne mattys ʃtrowės, ney páuppes, meddumi ir ʃwieftu tékanʒes (Hiob XX 17); Kazys Grigas behandelt in seiner Monographie Литовские пословицы (1987: 77–95) das litauische Sprichwort Kur mūšų nēra, veršiai midų geria (wörtlich: ‘Wo wir nicht sind, trinken die Kälber Honigtrank’; Sinn: ‘Wo wir nicht sind, ist es sehr gut’) und seine vielzähligen Varianten. Dabei streift er die biblischen Wendungen des Typs „Milch und Honig“ und verbindet das lit. Sprichwort Kur mūšų nēra, ten ir upės pienu plaukia damit. Er unterstreicht allerdings, dass letzteres ironisch gebraucht wird, was auf die biblischen Wendungen keineswegs zutrifft, allerdings ist der Einfluss der biblischen Wendung augenscheinlich. Von besonderem Interesse jedoch ist, dass Grigas unter Verweis auf meinen ersten Aufsatz zur historischen Phraseologie des Baltischen und Slawischen (siehe Eckert 1968: 79–81) für diese Sprachen eine alte Wendung „Honig & Bier trinken“ voraussetzt, der gegenüber das oben erwähnte litauische Sprichwort spezieller und jünger ist. Nach meiner Meinung existiert neben der biblischen (alttestamentlichen und möglicherweise mit der hebräischen Folkloretradition in Zusammenhang stehenden) Wendung „Milch und Honig“ bzw. „Honig und Wein“ eine davon völlig separat zu betrachtende Wendung „Honig & Bier“ (ostbalt. medus & alus; ursl. medъ & olъ) im Baltischen und Slawischen, die auf die Verknüpfung (und Opposition) der Bezeichnungen für das alte berauschende Süßgetränk und Bittergetränk zurückgehen. Es liegen hier von ihrem Inhalt gesehen ziemlich ähnliche Wendungen vor, die jedoch ganz verschiedenen Traditionen und damit zusammenhängenden Kulturen entspringen. 4. При выявлении фразем полезны несколько свидетельств из одного языкового памятника или несколько свидетельств из разных памятников одной эпохи. Примером может служить устойчивое сравнение (или компаративная фразема) «A бел как снег»: (52) Ir io Weidas buwa kaip Sӡiebai, ir io Rubas baltas kaip Sniegas – И вид его был как молния, и одежда его бела, как снег – Erat autem aspectus eius sicut fulgur, et veſtimentum eius candidum sicut nix (Mt XXVIII 3). Из постиллы Bretke 1599 года (II 399), согласно Klementina Vosylyte (LKPŽ 250), известен следующий пример (в написании, уже приведённом в соответствие с современной нормой): (53) Ir rūbas jo baltas kaip sniegai. В переводе Библии Самуэля Богуслава Хилинского то же место звучит так: (54) Rūbai jo balti kaipo sniegas (Согласно LKŽ XIII 250, также в написании, приведённом в соответствие с нормой). 24 A c t a L i n g u i s t i c a L i t h u a n i c a L X I V – L X V Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke К НЕКОТОРЫМ ПОСЛОВИЦАМ И ДВУМ ФОРМУЛАМ ПРИВЕТСТВИЯ В этом последнем разделе я хочу сделать несколько замечаний о фразеотекстемике, а именно об одной важной её области — паремиях, или пословицах. 1. Остановимся сначала на немецкой пословице Кто другому яму роет, сам в неё попадёт, источником которой в «Словаре пословиц» Хорста и Аннелиз Байер (1987: 232) названы изречения Соломона. Там говорится: (55) Kafasis dübe, ipuls. Ir kas raicӡoji (?) [вместо зачёркнутого ritta] akmeni, ant to puls (ateis) – Кто роет яму, сам в неё упадёт, И кто катит камень, на того он и покатится – Qui fodit foveam, incidet in eam; et, qui volvit lapidem, revertetur ad eum (Притч. Сол. XXVI 27) и (56) O kaſanſis dübe, pats ipuls. Ir ardanti tworą, kirmis (ſzaltis, ingels) įkas – А кто копает яму, тот сам в неё упадёт, а кто разрушает ограду, того ужалит змея (Еккл. X 8). В обоих примерах содержится ещё по одной синонимичной пословице. Вероятно, смысл интересующей нас образной пословицы можно передать так: «Сам терпит беду тот, кто хочет причинить её другому». Между фразеотекстемами и фраземами существует связь, которая прежде всего заключается в том, что немало фразем состоит из частей (сегментов) фразеотекстем, то есть один из способов образования фразем — обособление частей фразеотекстем. Ср.: (57) Jus uſӡpūlat Sȳrata, ir kaſat Artimoiui iuſu Dūbe – (1545) Ir fallēt uber einen armen Waisen, vnd grabt ewrn Nehesten gruben – Super pupillum irruitis et subvertere nitimini amicum vestrum (Hiob VI 27). Wahrscheinlich greift auch hier Bretke auf die Luther-Ausgabe von 1545 zurück; denn die Ausgabe von 1524 weist einen etwas anderen Wortlaut auf: yhr fallet uber eynen armen wayſen, vnd rottet ewern nehſten aus. 2. Пословицы также нередко имеют варианты, ср.: (58) Ne wienas bernas ne gal dwiem ponam ſluſziti – Ни один слуга не может служить двум господам – Nemo servus potest duobus dominis servire (Лк. XVI 13) и (59) Newienas negal dwiem Ponam ſluſziti – Никто не может служить двум господам (Мф. VI 24). Только что приведённая пословица уже отличается большей степенью обобщения, поскольку в ней опущено слово bernas. 3. Хотя следующие примеры отчасти существенно отличаются друг от друга, их, вероятно, следует рассматривать как варианты одной фразеотекстемы (в данном случае пословицы): Straipsniai / Articles 25 RAINER ECKERT (60) Но Иисус сказал им. Нет пророка без чести, кроме как в отечестве своем и дома у своих – Иисус же сказал им, Пророк нигде не бывает в меньшей чести, как только в отечестве своем и дома у своих – И говорил им Иисус: “Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем, среди сродников и в доме своем” (Мк VI 4). (61) Пророк нигде не имеет меньшей чести, чем в своем отечестве и в своем доме – (1546) Пророк нигде не бывает в меньшей чести, чем в отечестве своем и в доме своем (Мф XIII 57). И здесь издание Лютера 1522 года отличается: Пророк нигде не бывает в меньшей чести, как только дома и у своих. (62) Ни один пророк (ни один пророк) не принят в своем отечестве – Ни один пророк не приятен в своем отечестве (Лк IV 24). (63) Ибо Сам Иисус свидетельствовал, что пророк в своем отечестве не имеет чести – Ибо Сам Иисус засвидетельствовал, что пророк дома ничего не значит (Ин IV 44). Само собой разумеется, что в переводе Библии Бретека встречается гораздо больше пословиц, и здесь удалось привести лишь несколько примеров. В целом можно констатировать, что паремии, уже встречающиеся в Библии, в значительной мере сформировали пословичный фонд современных европейских языков. Для полноты картины в самом конце приведу еще два фразеотекста с апеллятивной функцией (здесь — формулы приветствия): (64) Живи с Богом [дети]! – Будь здоров! (Деян XXIII 30). Здесь необходимо обратиться к более широкому контексту: речь идет о письме, которое начальник войск написал Клавдию Лисию и которое цитируется в этой 23-й главе; в конце письма стоит упомянутая формула приветствия. Альтернативное приветствие (Здравствуй!) не оставляет сомнений в том, что Живи с Богом! (буквально: «Живи с Богом!») — формула приветствия. В сокращенной форме эта формула приветствия встречается в следующем примере: (65) С Богом (!) – Будьте здоровы! –...воздерживаться от идоложертвенного, крови, удавленины и блуда; поступая так, вы хорошо сделаете. Будьте здоровы (Деян XV 29). Более широкий контекст приведу по изданию Лютера 1546 года: Чтобы вы воздерживались от идоложертвенного, крови, удавленины и блуда; не делая этого, вы поступите правильно. Будьте здоровы. Разумеется, можно привести и другие примеры этого типа фразеотекстем. Из изложенного следует, что в полном переводе Библии на старолитовский язык, выполненном Иоганном Бретке, нашли отражение все богатство и большое разнообразие фразеологических единиц, содержащихся в Священном Писании. Это относится к различным категориям фразеологических 26 Acta Linguistica Lithuanica LXIV–LXV Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke … единиц, начиная с минимальных фразем типа старолит. po akim, далее — различные классы фразем (например, субстантивные, глагольные, предикативные, адвербиальные фраземы и т. д.) и особые типы, такие как парные формулы, устойчивые сравнения, фразеосхемы, figurae etymologicae и, наконец, различные типы фразеотекстем (пословицы, формулы приветствия). Значительное место в исследовании занимают рассуждения о передаче идиоматических выражений, встречающихся у М. Лютера, и их переводе Брете, который, за редкими исключениями, можно считать удачным. Подробно рассматривается проблема калькирования. Особое внимание уделено проблемам фразеологических вариантов, а также различным степеням идиоматичности рассмотренных выражений. Некоторые из упомянутых проблем (например, соотношение ранненововерхненемецкого fur «перед» и старолитовского po akim, а также эквиваленты ранненововерхненемецкого seinen Mut / Mütelein / an j-m (ab)kühlen в Библии Брете, других памятниках старолитовского языка и современном литовском языке) были далее исследованы и описаны в моей статье Phrase and Idiom in Bretke’s Old Lithuanian Bible. Подводя итог, хочу отметить лишь одно: идеальным было бы создать краткое монографическое описание каждой отдельной фраземы и фразеотекстемы из Библии с учетом языка-источника (Библии Лютера, а также ее источников на латинском, греческом и древнееврейском языках) и языка перевода (старолитовского языка последней трети XVI века). Это стало бы во всех отношениях удовлетворительной основой для диахронического изучения фразеологии литовского языка. ЛИТЕРАТУРА Beyer Horst, Beyer Annelies 1987: Sprichwörterlexikon. Leipzig: Bibliographisches Institut. Burger Harald, Buhofer Annelies, Sialm Ambros 1982: Handbuch der Phraseologie. Berlin, New York: de Gruyter. Eckert Rainer 1968: Minimale Textfragmente im Slawischen und ihre Entsprechungen im Baltischen. – Baltistica 4(1), 79–81. Eckert Rainer 1987: Martin Luther und das frühe baltische Schrifttum. – Polata knigopisnaja sī (Priloženije Early protestantism in Eastern Europe, ed. by Veronica du Feu) 16, 6–25. Eckert Rainer 1991: Studien zur historischen Phraseologie der slawischen Sprachen (unter Berücksichtigung des Baltischen) (Slawistische Beiträge 281). München: Verlag Otto Sagner. Straipsniai / Articles 27 RAINER ECKERT Eckert Rainer 2004: Phrase and Idiom in Bretke’s Old Lithuanian Bible. – Studies in Baltic and Indo-European Linguistics. In honor of William R. Schmalstieg, ed. by Philip Baldi, Pietro U. Dini. Amsterdam/Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 51–62. Eckert Rainer, Günther Kurt 1992: Die Phraseologie der russischen Sprache. Leipzig–Berlin–München–Wien–Zürich–New York: Langenscheidt Verlag Enzyklopädie. Фразеология и религия (Проблемы европейской фразеологии 2), под редакцией Анджея М. Левицкого и Войцеха Хлебды. Варшава: Energeia, 1997. FŽ – Frazeologijos žodynas, ред. Jonas Paulauskas. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2001. Gelumbeckaite Jolanta 2002: Linksnių ir prielinksnių konstrukcijų sintaksė Jono Bretkūno Biblijos Evangelijoje pagal Luką (Opera linguistica Lithuanica 1). Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla. Grigas Kazys 1987: Литовские пословицы. Вильнюс: Vaga. GSBM – Гістарычны слоўнік беларускай мовы, рэд. А. И. Жураўскі, вып. 2, Мінск: Навука і тэхніка, 1983. HDGFU – Spalding Keith. An Historical Dictionary of German Figurative Usage 3, 5. Oxford: Blackwell, 1974, 1991. LDW I–IV – Kurchat Alexander. Litauisch-deutsches Wörterbuch 1–4. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1968–1973. LEW I–II – Fraenkel Ernst. Litauisches etymologisches Wörterbuch 1–2. Heidelberg: Vandenhoeck & Ruprecht, 1962–1965. LKFŽ – Paulauskas Jonas. Lietuvių kalbos frazeologijos žodynas. Kaunas: Šviesa, 1977. LKPŽ – Vosylytė Klementina. Lietuvių kalbos palyginimų žodynas. Vilnius: Mokslas, 1985. LKŽ – Словарь литовского языка 1–2, Вильнюс: Mintis, 1968–1969; 3–6, Вильнюс: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 1956–1962; 7–9, Вильнюс: Mintis, 1966–1973; 10–15, Вильнюс: Mokslas, 1976–1991; 16–17, Вильнюс: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1995–1996; 18–20, Вильнюс: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 1997–2002. LSR I–IV – Röhrich Lutz. Lexikon der sprichwörtlichen Redensarten 1–4. Freiburg–Basel–Wien: Herder Verlag, 1973. MDI – Wolf Friedrich. Moderne deutsche Idiomatik. München: Max Hueber Verlag, 1976. NVBS – Nova vulgata Bibliorum sacrorum editio. Romae: Libreria Editrice Vaticana, 1979. 28 Acta Linguistica Lithuanica LXIV–LXV Zur Phraseologie in der Bibel des Johann Bretke Skardžius Pranas 1931: Die slavischen Lehnwörter im Altlitauischen. – Tauta ir žodis 7, 3–249. SRNG – Словарь русских народных говоров, ред. Ф. П. Филин, вып. 3. Ленинград: Наука, 1968. TE – Текстологическое издание перевода Псалтири на литовский язык Иоганном Бретке, пастором в Лабиау и Кёнигсберге в Пруссии, по рукописи 1580 года и переработанной редакции этой Псалтири Иоганна Резы, пастора в Кёнигсберге в Пруссии, по печатному изданию 1625 года, вместе с переводом Псалтири на немецкий язык Мартина Лютера по изданию 1545 года; при участии Фридемана Клуге, снабжено введением и подготовлено к изданию Фридрихом Шольцем, Biblia Slavica, под редакцией Ханса Роте и Фридриха Шольца, при участии Кристиана Ханника и Людгера Удольфа, серия VI: Supplementum: Biblia Lithuanica, ряд 2: издания текстов, том 6, Падерборн, Мюнхен, Вена, Цюрих: Ferdinand Schöningh, 2002. Walde Alois 1910: Lateinisches etymologisches Wörterbuch, 2. Auflage. Heidelberg: Carl Winter Verlag. WW – Слова и выражения. Словарь немецкого словоупотребления, под ред. Эрхарда Агриколы при участии Герберта Гёрнера и Рут Кюфнер. Лейпциг: Bibliographisches Institut, 1975. Бирих Александр, Мокиенко Валерий, Степанова Людмила 1998: Словарь русской фразеологии. Историко-этимологический справочник. Под ред. В. М. Мокиенко, Санкт-Петербург: Фолио-Пресс. Гак Владимир 1996: Специфика библейских фразеологизмов в русском языке. – Frazeologia a religia. Tezy referatów międzynarodowego sympozjum naukowego. Opole, 4–6 września 1996 r., 10. ИСТОЧНИКИ I. Для своего исследования я использовал лишь отдельные части Ветхого Завета, а именно те, которые вошли в издание Я. Палиониса и Я. Жукаускайте Jonas Bretkunas. Rinktiniai raštai (сокращённо: B, RR), Вильнюс, 1983: 33–312. Учитывалась также часть с комментариями к нему (с. 332–359). II. Новый Завет в переводе Бретке я смог изучить по ещё не опубликованному тому издания 7 (сокращённо: Range Ed). В этой связи хочу сердечно поблагодарить проф. д-ра Йохена Д. Ранге за любезность, позволившую мне на некоторое время воспользоваться этим томом. Речь идёт об издании: Navias Testamentas Ing Lietuwischka Lieszuwi perraschitas per Jana Bretkuna Labguwos plebona 1580. Das Neue Testament in die litauische Sprache übersetzt von Johann Bretke, Pastor zu Labiau 1580. Издание рукописи, т. 7 и 8, Straipsniai / Articles 29 RAINER ECKERT Labiau i. Pr. 1580. Bd. 7: Evangelien und Apostelgeschichte. Bearbeitet von Jochen D. Range. Ferdinand Schöningh Paderborn–München–Wien–Zürich sowie um das Beiheft zu Bd. 7: Anmerkungen und Erläuterungen (S. 520–544) bearbeitet von Jochen D. Range. III. В качестве источника перевода Лютера я использовал следующий труд: D. Martin Luthers Werke. Kritische Gesamtausgabe. Die Deutsche Bibel 1522–1546. Т. 1 — Веймар, 1906; т. 2 — Веймар, 1909; т. 6 — Веймар, 1929; т. 8 — Веймар, 1954; т. 10, первая половина — Веймар, 1956; т. 10, вторая половина — Веймар, 1957; т. 11, вторая половина — Веймар, 1960. IV. Библию Квандта цитирую по изданию: Biblia Tai esti Wissas Szwentas Raßtas Seno ir Naujo Testamento, Кёнигсберг, 1736. [Примечание автора: Настоящая статья представляет собой доклад, который я прочитал 27.09.2002 на международной конференции «400 лет литовской Библии: филологические и теологические аспекты исследований Бретке». Упомянутая конференция проходила с 26 по 29 сентября 2002 года в Университете Эрнста Морица Арндта в Грайфсвальде под руководством проф. д-ра Йохена Д. Ранге. Поскольку к настоящему времени (08.04.2011) материалы этой конференции не опубликованы, я считаю необходимым таким образом осуществить публикацию своей работы. – R. E.]. О фразеологии в Библии Йонаса Бреткуна РЕЗЮМЕ Цель статьи — рассмотреть фразеологизмы в переводе Библии Йонаса Бреткуна. В этом переводе много комплексных элементов, идиом и фразем. В статье выделяются две категории: элементы, основанные на библейских идиомах, и элементы, опирающиеся на определённые ситуации. В статье приводится много примеров, показывающих, что предложная конструкция в переводе Бреткуна может соответствовать одному слову в Библии Лютера. Материал, представленный в статье, показывает, как варьируются фразеологизмы и как они выражаются. В статье упоминаются также фразеологизмы, выполняющие функцию предложения в качестве формул приветствия, например: в Библии Лютера написано: Gehab dich wol!: древнелит. Giwenk su Dievu! (будь здоров): лат.: Valete! (Деян. XV 29). Было бы важно подготовить краткое описание способов выражения каждой библейской фраземы в обоих языках — как исходном, так и переводном, — рассмотрев варианты и их специфические семантические особенности. Поступила 8 апреля 2011 г. RAINER ECKERT Murtzner Ring 16, D-12681 Berlin, Deutschland [email protected] 30 Acta Linguistica Lithuanica LXIV–LXV