Baltų mitonimų kilmė: vak. bl. „Pargrubi(j)us“ („G[r]ubrium“, „Pergrubrius“ ir kt.); lie. „maselis“

ROLANDAS KREGŽDYS Институт исследований культуры Литвы Направления научных исследований: древняя религия и мифология балтов, источниковедение; сравнительная грамматика балтийских и других индоевропейских языков, этимология. ПРОИСХОЖДЕНИЕ БАЛТИЙСКИХ МИТОНИМОВ: ЗАП.-БАЛТ. PARGRUBI(J)US (G[R]UBRIUM, PERGRUBRIUS И ДР.); ЛИТ. MASELIS Происхождение балтийских мифонимов: западнобалт. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Perg rubrius и др.), лит. maselis А Н Н О Т А Ц И Я В статье представлены фактический материал и этимологический анализ мифологем Pargrubij (A, B), Pargrubius (B, C), упоминаемых в источнике по религии и культуре западных балтов начала XVI в. — Судовской книжице, и их вариантов (Grubrium [A], Gubrium [C], Perg rubrius [D, ε] и др.), а также литовского наименования персонажа масленичного карнавала maselis (LKŽe). Кратко рассматриваются особенности фактического материала источника по культуре западных балтов — Судовской книжице, а также феномен Азазеля (смысл маски участника масленичных гуляний). К Л Ю Ч Е В Ы Е С Л О В А: мифоним; теоним; семитизм; Судовская книжица; Pargrubij, Pargrubius, Perg rubrius, Grubrium; maselis. А Н Н О Т А Ц И Я В статье рассматривается этимологический анализ западнобалтийского мифологема Pargrubij (A, B) / Pargrubius (B, C), включая его альтернативные формы Grubrium (A), Gubrium (C), Perg rubrius (D, ε) и др., а также литовского мифонима maselis «мужчина, одетый в костюм ряженых на Масленицу». Также кратко рассматриваются реалии, связанные с «Судовской книжкой», и вводится так называемый феномен Азазеля (название места или «силы», которой должен быть отправлен один Straipsniai / Articles 9 ROLANDAS KREGŽDYS из козлов, участвующих в храмовом обряде в День искупления), то есть образ козла отпущения, отражённый в данных, собранных в Dictionary of Lithuanian Language, который также прослеживается в масленичных обрядах, продолжавшихся три дня до начала Великого поста в Пепельную среду (в Литве — во вторник на Масленой неделе). К Л Ю Ч Е В Ы Е С Л О В А: мифоним, теоним; гебраизм; «Судовская книжка»; Pargrubij, Pargrubius, Pergrubrius, Grubrium; maselis. 0. ВВЕДЕНИЕ. ОСОБЕННОСТИ ФАКТОГРАФИИ «СУДОВСКОЙ КНИЖКИ». ФЕНОМЕН АЗАЗЕЛЯ (СМЫСЛ МАСКИ МАСЛЕНИЧНОГО РЯЖЕНОГО) В одном из важнейших источников по культуре западных балтов (с точки зрения достоверности фактических сведений) — Судовской книжке1 (о ней и литературе см. подробнее Kregždys 2009) — приведены сведения особой2 важности, поскольку многие исследователи балтийской религии и мифологии более позднего периода (а нередко и её создатели, то есть представители кабинетной мифологии) опирались на пересказ упомянутого письменного памятника, цитируя интерпретации друг друга (например, сведения о рассматриваемом божестве Матас Преториус, по словам Инге Лукашайте, представил, «опираясь на знания Иоганна Мелетия [Малецкого] и Мартина Муриния» [MP I 645]). Следовательно, единственным надёжным источником, на который можно опираться при реконструкции подлинной графемной структуры западнобалтийского Pargrubi(j)us, его этимологического развития, значения мифонима (о важности определения семантической ценности реконструируемого слова подробнее см. Bréal 1964: 48–56; Mailhammer 2013: 5–6, 2013a: 20, 23, 25, 27) и функций, является только Судовская книжка. 1 Или Жертвоприношение козла неверующими судовами со всеми обрядами, которые они совершали (Der ungläubigen Sudauen ihrer bockheiligung mit sambt andern Ceremonien, so sie tzu brauchen gepflegeth), написано около 1520–1530 гг. Место написания анонимного произведения на немецком языке и точное время его создания также неизвестны (BRMŠ II 123). 2 Следует сожалеть, что и в настоящее время встречаются молодые исследователи, крайне небрежно относящиеся к фактическим сведениям письменных источников; ср., например, наивное утверждение Витаутаса Ринкявичюса (2015: 21), будто бы «публикацией Книжки занялся и её предисловие (но не обязательно сам текст Книжки) написал Иероним Малецкий». Чтобы избежать подобных анахроничных утверждений, подчеркнём, что Вильгельм Маннхардт (1936: 306) ещё в начале XX в. аргументированно доказал, а Инге Лукашайте (BRMŠ II 125) ещё раз обосновала, опираясь на принципы текстологического анализа, положение о том, что Иероним Малецкий лишь издал произведение неизвестного автора, до того распространявшееся в нескольких списках (подробнее см. Kregždys 2009: 179–180). 10 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Baltų mitonimų kilmė: vak. bl. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius ir kt.); lie. maselis Следует также обратить внимание на чрезвычайно важную фактическую особенность этого источника — критерий достоверности данных, устанавливаемый с учетом временного аспекта: из известных (к сожалению, не все сохранились) 10 списков (обозначаемых заглавными буквами A, B, C, D, E, F, G, H, J, K), вторичного варианта списка E ε и 5 перепечаток (a, b, c, d, e) к достоверным относятся древнейшие экземпляры рукописи A, B, C: 1) A, или I K фолианта 736a л.; текст с 724a по 738 л. — наиболее ценный список3, переписанный профессиональным переписчиком (см. также Kregždys 2009: 176); 2) B, или I E 36 фолианта 724a л., переписанный профессиональным переписчиком4; 3) C, или Cod. Guelf. 14. 11 Aug. 4 (листы: fol. 1–17)5, значительно хуже по качеству: в нем множество лакун, а некоторые страницы и вовсе утрачены. По словам Вильгельма Маннхардта (1936: 238–239), его ценность на три четверти ниже, чем у вариантов A и B (см. также прим. 6). Остальные списки — более поздних редакций: *R (D, E, F, G)6, J, а также K — гибридный вариант древнейшей группы и этих групп, — хотя и находятся в лучшем физическом состоянии (сохранились не все [см. Kregždys 2009: 176–177]), но менее надежны с точки зрения фактических данных, соответственно, из-за возможных нововведений, внесенных исследователями мифологии, переписавшими их и по-своему интерпретировавшими материал7 (подробнее см. Kregždys 2009: 176–183). Итак, исходя из критерия достоверности информации, содержащейся в списках, наиболее ценными, соответственно наиболее аутентичными, являются фактические данные списков A, B и C. По-видимому, именно на них следует опираться при реконструкции формального праобраза западнобалтского Pargrubi(j)us (соответственно, при установлении этимологии теонима), а также функций божества и его возможного подчиненного положения в пантеоне западных балтов. 3 Фолиант пронумеровал Каспар Хенненбергер. Его оригинальное название: Der ungläubigern/Sudauen ihrer bock/heiligung mit sambt/andern Ceremonien/so sie tzu brauchen gepflegen; [725a л.]: Der Sudauenn/wourschaity, welcher/Ihren Bock heiliget. До Второй мировой войны он хранился в городской библиотеке Гданьска; его подарил землевладелец Гралат. В настоящее время наиболее ценный список A хранится в LMAGBR (Ms. 1277; микрофильм № 716). 4 Der ungläubigen Su/dauen ihrer Bockheili/gung mit sampt an/dern Ceremonien so / sie tzu brauchen / Pflegenn; (725 л.) Der Sndauen wöursch/kaity, welcher ihren Bock heiligett. Этот список хранился в городской библиотеке Гданьска, в настоящее время — LMAGBR (Ms. 1271; микрофильм № 711). 5 Der Sudawen Bockheyligung und ander Ceremonien derselbenn, хранится в библиотеке герцога Августа в Вольфенбюттеле, Германия, в сборном томе «manuscripta Augustea». 6 Знаком *R обозначаются рукописные варианты более позднего периода. По словам W. Mannhardta (1936: 239–240), с редакционной точки зрения эти списки сопоставимы со списком C, поскольку в них, как и в последнем, отсутствуют вступление и некоторые части. 7 Например, в списке K, или фолианте I E 20 (Pruische Chronica), ныне хранящемся в LMAGBR (Ms. 1279; микрофильм отсутствует), автор чрезвычайно расширяет некоторые эпизоды, по-своему переосмысляя уже известную к тому времени информацию. Перечисление имен богов и их функций в нем особенно сложно из-за сопоставления нескольких рукописей и попытки представить единый вариант. Straipsniai / Articles 11 ROLANDAS KREGŽDYS Проблема происхождения мифонима лит. maselis ‘человек, переодетый в соответствии с обычаями Масленицы’ (LKŽe), также рассматриваемая в этой статье, связана с феноменом Азазеля (см. далее), поскольку во время этого праздника, изгоняя зиму и её спутников со двора, стремились избавиться от всяческих бед, связывая их происхождение не со своей деятельностью (resp. обусловленной внутренними причинами), а с внешними факторами (resp. влиянием чужеземцев), то есть здесь усматриваются проявления обрядов фармакоса (гр. φαρμακός), или козла отпущения (также называемого Азазелем8)9. Анализируя происхождение мифонима лит. maselis, необходимо подчеркнуть, что «Хотя в письменных источниках XVII–XVIII вв. переодевание и не упоминается, однако в некоторых документах того времени встречается описание демона (выделено мной — R. K.), очень близкое к образу ряженого на Масленицу» (Skrodenis 2009: 11). Следовательно, можно осторожно предположить, что феномен фармакоса (о нём см. прим. 8) обусловил пейоративные коннотации (по-видимому, и функции) масленичного Имя Азазель — предводителя двухсот падших ангелов — (и его варианты: Hazazelis, Azaelis, Azozelis), resp. древнеевр. עזאזל, упоминаемое в Первой книге Еноха, или Эфиопской книге (En I 12–36 [это один из важнейших трудов, посвящённых экзегезе апокалипсиса и датируемых периодом Второго Храма (см. EJ VI 442–443, XIX 608 и сл.)]), до сих пор не получило объяснения. Поэтому мифоним относят к апеллятивам; ср. способы объяснения этимологии мифологемы: 1. ‘крепкий + сильный’; 2. ‘козёл вышел’; 3. ‘уничтожение’; 4. ‘козёл + Бог’ (подробнее см. Klein 1987: 468; Штейнбергъ 1878: 346]). Он желал дочерей человеческих (En I 6.4), обучал мужчин военному делу, а женщин — украшаться (En I 8.1–2). Функция фармакоса (подробнее о ней см. Harrison 1913: 45; Barton 1918: 186) упоминается в раввинистической литературе, Библии на арамейском языке и Книге Левит (16.8–10, 21 [см. Davidson 1971: 63; EJ II 763]).8 Они характерны и для индоевропейцев; например, этой традиции следовали эллины (подробнее см. Harrison 1913: 44–45; Burkert 1977: 64–66; Cameron 2004: 181; Dougherty 2006: 20; Graf 2009: 76, 88; также см. EJ II 763), римляне (Dunstan 2011: 540; Kuiper 2011: 162; Malitz 2005: 69; также см. Adkins, Adkins 2004: 325) и др. Позднее этот феномен использовался для обоснования истребления еврейского народа (ср., например, изгнание из Испании [1492 г. (Beker 2008: 90)], из Праги [1400 г.], из Майнца [1420, 1438, 1462 гг.] и других городов и государств [см. EJ VII 523]; погромы в Российской империи и Холокост).9 12 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Baltų mitonimų kilmė: vak. bl. Pargrub(i)us (G[r]ubrium, Pergrubrius ir kt.); lie. maselis персонажа — (?) еврея10, обусловленную профанацией религиозных истин, в которые веруют последователи этой религии1112. 10 Stasio Skrodenio (2009: 37) ir Arūno Vaicekausko (2009: 92) teigimu, jie buvę vieni pagrindinių Užgavėnių persirengėlių, ypač Žemaitijoje. Plg. išskirtinį semitų tautybės žmonių demonizavimą Velykų šventės metu taip pat Žemaitijoje (plačiau žr. Skrodenis 2009: 11–12, 42), kuris, tenka apgailestauti, iki šiol puoselėjamas Pievėnuose (Mažeikių r.). Saugodami kryžių Nukryžiuotojo Jėzaus bažnyčioje, šio kaimo gyventojai, persirengę kariais ir „žydais“ / „velykžydžiais“, pastaruosius stengiasi nuvyti nuo sakraliojo objekto, kad jo nepagobtų ir nesutrūkdy­tų krikščionių dievo prisikėlimo. Patys to nesuvokdami, minėtos šventės dalyviai tęsia viduramžiais atsiradusią krikščionių kraujo difamacijos (judėjų religijos aspektu) antisemitinę tradiciją (žr. 12 išn.). 11 Некоторые исследователи праздника Ужгавенес и масок, по-видимому, стремясь оправдать осмеиваемый или презрительный образ персонажей-иностранцев, формулируют противоречивые утверждения, предполагающие очевидные фантазмагории, ср.: «<...> маски „чужеземцев“ не обозначали национальную принадлежность, а служили лишь средством подчеркнуть противопоставление чужого своему. По своему происхождению маски „еврея“ <...> не были выражением какого-либо национального характера, а в их первоначальной семантике заложен мифический образ, связанный с земными или подземными божествами — духами предков, божествами, покровительствующими дому или полям» (Skrodenis 2009: 39) // «<...> персонажам еврея, цыгана, нищего придавали внешность, отражавшую их этнические или профессиональные особенности» (Vaicekauskas 2009: 69). Недостаточную обоснованность подобных утверждений можно аргументировать поведением участников праздника Ужгавенес — изгнанием зимы и её спутников (ряженых) прочь, то есть желанием избавиться от зла (феномен Азазеля). Не вызывает сомнений, что появление персонажей-иностранцев — позднее явление, вероятно, обусловленное созданной в Средние века идеологией клеветнической оценки религии и культуры иудейского народа (см. прим. 12); ср. особенность маски еврея на Ужгавенес, связанная с диффамацией христианской крови: гвоздикой или иглой, вставленной в нос, ряженые больно кололи руки жителей деревни, целуя их (Vaicekauskas 2009: 92–93). 12В Средние века были сформулированы 2 основных критерия (религиозной мотивации), обусловивших ненависть к иудеям: 1) обвинение в убийстве Иисуса Христа (см. Beker 2008: 90); 2) диффамация христианской крови, якобы необходимой для двояких обрядов: 2a) утверждалось, что перед Песахом (иудейской Пасхой, то есть древнеевр. пэсах, то есть פֶּסַח «весенний праздник, отмечаемый с 15-го по 21-е число месяца нисан [то есть с 10 марта по 11 апреля], в память об освобождении иудеев от египетского рабства; жертвенное животное Песаха [обычно ягнёнок, ср. древнеевр. пэсахим, то есть פְּסָחִים „ягнята Песаха; третий трактат Мишны“ (Brown, Driver, Briggs 2000: 1980; см. также EJ XVI 5–6) и др.]» (Brown, Driver, Briggs ibid.; см. также EJ XV 678–683) похищают и убивают христианского ребёнка (очевидно, ошибочно намекая на кровь жертвенного ягнёнка Песаха у иудеев [ср. древнеевр. dām, то есть דָּם «кровь ягнёнка Песаха» (Brown, Driver, Briggs 2000: 535–538)], собиравшуюся во время жертвоприношения в специальный сосуд / чашу, ср. древнеевр. saf, то есть סַף «миска, чаша» [см. Brown, Driver, Briggs 2000: 1705–1706]); эту кровь добавляют в тесто для ритуального хлеба (ср. сущ. лит. mācas 2 [обычно мн.] «пасхальная пресная тонкая лепёшка из пшеничной муки [в еврейском религиозном быту]» [LKŽė] < идиш. маце, то есть מַצָּה «лепёшка из бездрожжевого теста, выпекаемая из пшеничной, ячменной, спельтовой, ржаной или овсяной муки; единственный вид хлеба, употребляемый в пищу во время Песаха» ← древнеевр. мацца̄х, то есть מַצָּה «пресный хлеб или пирог» [Weinreich 1977: 199; Brown, Driver, Briggs 2000: 1432; Klein 1987: 374; Wolf 1998: 62; см. также Velikovsky 1952: 42; EJ XIII 689–690]); 2b) их также обвиняли в осквернении верёвкой и протыкании гвоздями святого креста, причастия и изображений христианских святых, пока те не начинали кровоточить (см. Anglickienė 2004: 45; см. также прим. 10). Straipsniai / Articles 13 ROLANDAS KREGŽDYS 1. ЗАП.-БАЛТ. PARGRUBI(J)US (G[R]UBRIUM, PERGRUBRIUS И ДР.) ЭТИМОЛОГИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ 1A. ФОРМАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МИТОНИМА Исходя из критерия достоверности данных, приведённых в Sūduvių knygelėje (см. раздел 0), необходимо провести формальн(ый)ую (соотв. графемную) анализ вариантов теонима, то есть выделить древнейшую, соотв. наиболее аутентичную структурную форму митонима, отражённую в переписях A, B и C. Несоответствия форм митонима, приводимых в более поздних рукописных вариантах труда, важны для установления характерных изменений слова и последовательностей закономерностей этих изменений. Всего в этом источнике (в переписях и переизданиях) упоминаются 17 форм теонима, 3 из них — гипокористические формы (см. таблицу)13. Род мифонима Вариант переписки / переиздания Пагинация труда W. Mannhardto / автор переписки(-ок) Pargrubij A, B 247 / профессиональный переписчик Pargrubius B, C 247 / профессиональный переписчик (A, B), неизвестный (C) Grubrium A13 249 / профессиональный переписчик Gubrium C 249 / неизвестный Pergrubrius D, ε 246 / Йохан Фрайберг (D), неизвестен (ε) Pergrubri D, E, ε 247 / Йохан Фрайберг (D), Кристофас Янас фон Вайссенфелис (E), неизвестен (ε) Pergrubrium *R, E, J, a 247, 249 / Кристофас Янас фон Вайссенфелис (E), Маттеус Вайссель (J) Pergrubriūs E 246 / Кристофас Янас фон Вайссенфелис Pergrubij F 247 / Ханс фон Крейцен Pergrubium F 249 / Ханс фон Крейцен Pergrubius F, G, a, b, c, d 246, 247 / Ганс фон Кройцен (F), Лукас Давид (G) Pergubri J 247 / Маттеус Вайссель 13 Вячеслав Иванов и Владимир Топоров (MHM II 302) по какой-то причине вместо формы Grubrium приводят придуманную ими самими форму ‡ Grubrius, утверждая, что она зафиксирована в поздних письменных источниках (каких именно, не указано), хотя эта форма не упоминается ни в списках и переизданиях Судувской книжечки, ни в трудах более поздних авторов (см. ниже). 14 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Baltų mitonimų kilmė: vak. bl. Pargrub(i)us (G[r]ubrium, Pergrubrius ir kt.); lie. maselis Форма митонима Вариант списка / переиздания Пагинация труда W. Mannhardt / автор списка(-ов) Pergubrium J 247, 249 / Matthaejus Waisselis Pergribrius J 246 / Matthaejus Waisselis Pergubrius K 246 / неизвестен Guberium K 249 / неизвестен Pergrubrij a, b, c, d 247 Исходя из очевидных особенностей графемного варьирования рассматриваемого митонима (сопоставляются только с т р у к т у р н о д и ф ф е р е н ц и р у ю щ и е с я формы о д н о г о и т о г о ж е р у к о п и с н о г о с в и д е т е л ь с т в а [см. таблицу]), можно выделить экзогенные и эндогенные типы структурных изменений (следует подчеркнуть, что их этиология может быть как естественной, т. е. предполагаемой носителями языка / приверженцами древней религии, так и поздней, относимой к типу lapsus calami, то есть к ошибкам переписчика; по-видимому, их точное разграничение невозможно [см. схему 1]): I. экзогенные изменения: I.1. афереза (обусловившая гипокористики): a) Grubrium A (↔ Pargrubij A) ← *Par-grubius (о см. тип II.3.1, обусловленный эпентезой сонанта); b) Gubrium C (↔ Parogrubius C) ← *Grubium ← *Par-grubius (о метатезе сонанта см. тип II.1); c) Guberium K (↔ Pergubrius K [о метатезе сонанта см. тип II.1]) ← *Par-grubius (об эпентезе см. тип II.3.1) ← *Pargrubi/īs (ср. Pargrubij A, B / Pargrubius B, C); II. эндогенные изменения: II.1. дистантная метатеза сонантов: Gubrium C (← *Par-grubium [см. тип I.1]) ↔ Pargrubius C ← *Pargrubi/īs (ср. Pargrubij A, B / Pargrubius B, C); II.2. изменения, обусловленные дистантной ассимиляцией: Pergribrius J (← *Pergr-u-br-i-us [регрессивная]) ↔ Pergubrium J; II.3. нерегулярные изменения: II.3.1. эпентеза паразитных (или неэтимологических) звуков: a) Guberium K ↔ Pergubrius K; b) Grubrium A (↔ Pargrubij A) ← *Pargrubius ← *Pargrubi/īs; II.3.2. абсорбция звуков: Pergubri / Pergubrium J (↔ Pergubrium J) ← *Pergru-brius (ср. Pergribrius J [о дистантной ассимиляции см. тип II.2]) ← *Pargrubius (ср. Pargrubius B, C [об эпентезе сонанта см. тип II.3.1]) ← *Pargrubi/īs; II.3.3. изменения, обусловленные аналогией: Pergubrius D, ε / Pergubriūs E / Pergrubri D, E, ε / Pergubrium *R, E, J, a / Pargrubij F / Pergubrium F / Pergubrius F, G, a, b, c, d / Pergubri J / Pergubrium J, Pergribrius J, Pergubrius K, Pergrubrij a, b, c, d ↔ Pargrubij A, B / Pargrubius B, C ← *Pargrubi/īs – с первым компонентом Straipsniai / Articles 15 ROLANDAS KREGŽDYS 1 СХЕМА. Западнобалтийские Pargrubi(i)us (G[r]ubrium, Pergrubrius и др.): системное распространение графемных чередований Чередование гласного корня –a- > –e-, по-видимому, возникло по аналогии с прус. percunis «гром»14 E 50 (об этой лексеме см. PEŽ III 265–266). Исходя из установленных закономерностей изменения митонима, можно осторожно утверждать, что все рассмотренные формы предполагают праформу *Pargrubī/is: Более поздние авторы (в том числе переписчики вариантов R «Книжки судувов» [см. таблицу]) приводят по-своему интерпретируемые формы митонима (иногда изменяя их морфологию и слова в соответствии с системой склонения используемого языка): Йонас Малецкий-Сандецкий приводит форму Pergrubrio (дат. ед. ч. [BRMŠ II 203]), Йонас Бреткунас — Pergrubrius (им. ед. ч. [BRMŠ II 307]), Александр Гвагнини — Pergrubiusa (род. ед. ч.), Pergrubi (им. ед. ч.), Pergrubios, Pergrubiusie (зв. ед. ч. [BRMŠ II 482]), Мотеюс Стрыйковский — Pergrubius (им. ед. ч.), Pergrubiusa (род. ед. ч.), Pergrubios, Pergrubiusie (зв. ед. ч. [BRMŠ II 512, 515–516]), Йонас Ласицкий — Pergrubrio (дат. ед. ч.), Pergrubrij (род. ед. ч.), Pergrubrium (вин. ед. ч. [BRMŠ II 586]), 14Книги судовв гибридной копии K подчеркивается, что Пергрубриумбыл величайшим и могущественнейшим богом, ср. «den grosten vnd mechtigsten got» (BRMŠ II 129, 144; см. также подраздел 1c.). 16 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Происхождение балтийских митонимов: западнобалтийские Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius и др.); лит. maselis Вольфганг Кристофор Неттельхорст — Pergubrio (абл. ед. ч. [BRMŠ III 72]), Матас Преториюс — Pergubrius (им. ед. ч.), Pergubrio (дат. ед. ч.), Pergubrii (род. ед. ч.), Pergrubrius (им. ед. ч.), Pergubrio (дат. ед. ч.), Pergubio (дат. ед. ч.), Pergubrius (им. ед. ч.), Pergibrius, Pergubrii (род. ед. ч.), Perguberis (им. ед. ч. [название праздника]) (BRMŠ III 104, 121, 134, 141, 142, 147, 179, 183, 197), Лауренций Боярис — Pergrubos (вин. мн. ч. [BRMŠ III 456]), Готхард Фридрих Стендер — Pergruhbis (им. ед. ч. [BRMŠ IV 199]). Теодор Нарбут (1835: 58–61) приводит имена божества женского рода Grubite / Pergrubie. 1B. ЗАПАДНОБАЛТИЙСКОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ PARGRUBI(J)US (G[R]UBRIUM, PERGRUBRIUS И ДР.) Rimantas Balsys (2006: 57–60) labai išsamiai išvardija visus ligšiolinius mėginimus atskleisti aptariamos vakarų baltų dievybės vardo kilmę: а) М. Преториюс выводит форму Pergubrius из: a1) глагола лит. ‡ paguberu15 (ср. «Wieszpatie, Dieve, pagu-/beru dabar lauka mana etc. pristok mus, i. e. Herr Gott, jetzt he-/be ich an oder wil {be}arbeiten meinen Acker» / «Господи Боже, теперь я начинаю или намереваюсь возделывать своё поле» [MP III 500–501; см. также BRMŠ III 183, 289]); a2) «дезидеративного глагола» Per gū berū (ср. «perguberu dirwą» / «Ich will jetzo den Acker durcharbei-/ten lassen» — «сейчас хочу дать вспахать поле»; «pergubyk tą žemę» т. е. «Arbeit mir die Erde gutt durch» — «хорошенько обработай мне эту землю»; «pergubyk, iszgubyk / man gerrai», «Knete ihn woll durch» — «хорошенько разомни её» (MP III 264–265; см. также BRMŠ III 141, 256); b) Simonas Daukantas (1993: 78) mitonimą interpretuoja kaip verb. lie. perėti ir sub. lie. grūdas dūrinį; c) T. Narbutas (1835: 58), priskyręs sūduvių dievą lietuvių dievėms (žr. 1a poskyrį), nurodo savo paties sukurtą prolytę ‡ Grubios „ogrod kwiatowy i owocowy“; d) Algirdas Julius Greimas (1990: 454–455), besiremiantis Mikalojus Akelaičio spėjimu apie galimą mitonimo sąsają su verb. lie. grubtie ‘grubti’ (beje, pastarojo autoriaus kažkodėl nemini), teigia, kad dievybės vardą reikia kildinti iš sub. lie. grubas ‘paprasčiausias gruodas, nuo šalčio sukietėjusi žemės luoba, susidariusi sušalusio vandens – pašalo – dėka’; 15 По утверждению И. Лукшайте (MP I 645), М. Преториюс не привёл литовского слова, которое могло бы предполагаться как источник митонима Pergubrius. Straipsniai / Articles 17 ROLANDAS KREGŽDYS e) Simonas Stanevičius (1967: 257), bene vienintelis senosios kartos tyrėjų, pamėgino ieškoti žodžio kilmės prado, lygindamas prūsų sintagmą pergubuns wirst ‘turi ateiti, ateis’. Помимо перечисленных Р. Бальсисом (там же) описаний происхождения этого митонима следует упомянуть и предположение В. Иванова и В. Топорова (MC 428), которые, опираясь на принципы народной этимологии (соответственно, учитывая созвучие слов, а не лингвистический анализ), связывают рассматриваемый митоним с якобы послужившими его основой партитивными омофонами: сущ. лит. grùblas «комок; неровность, ороговение, грубость; комель» (LKŽe), прил. лит. grubùs «огрубевший, окоченевший; неровный, тряский (обычно о дороге); крупный, грубый; невежливый, грубый, резкий», grublùs «шероховатый, неровный» (LKŽe). Следует подчеркнуть, что все эти попытки раскрыть происхождение теонима Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius и др.) маловероятны (некоторые из них — особенно ранние — следует отнести к области фантастики, поскольку в качестве аргументации используются придуманные самими авторами [М. Преториусом, Т. Нарбутом] слова), так как реконструкция исходной формы устанавливается на основании якобы родственных соответствий не западнобалтийских (за исключением предположения С. Станявичюса, к сожалению, не подкрепленного научными, то есть этимологическими, аргументами [см. выше]), а восточнобалтийских языков (на это обратил внимание и Р. Бальсис [2006: 58]). Новейшая попытка разгадать этимологическое развитие митонима Pargrubij, происхождение которого до сих пор совершенно неясно (см. Blažek, Bětáková 2012: 80, 2014: 345–356), обосновывается привлечением материала прусского языка. К сожалению, она совершенно неудачна, поскольку авторы гипотезы неверно интерпретируют диалектные особенности, характерные для самбийского16, или погезанского, диалекта: «The root *grub- might come from the Baltic root *grāb- <...>» (Blažek, Bětáková 2014: 346). Для этой диалектной зоны прусского языка характерно изменение балт. *ā > ū, происходящее только после губных и заднеязычных согласных (Būga III 106; Mažiulis 2004: 17–18), но не после сонантов (соответственно, r, l, m, n). Кроме того, авторы гипотезы (Blažek, Bětáková там же) неверно интерпретируют структурные особенности прусского слова, используя которое, они формулируют новую этимологическую последовательность лексемы: они реконструируют западнобалтийский корень с долгим вокализмом *grāb- «граб», тогда как прус. wosigrabis «бересклет» E 611 отражает 16 В 1257 г. крестоносцы покорили Самбию; в 1283 г., после подавления Великого прусского восстания, в ее северо-западную часть переселили 1600 судувов из чрезвычайно жестоко разоренной Судувы. На втором этапе переселения судувов в местность, которую с тех пор стали называть «Судувским углом» (Mažiulis 1966: 23; MP I 683; Dini 2000: 217) и где ятвяги жили вплоть до конца XVI в. (Brückner 1904: 29), переселили еще 1500 человек (Dusburbietis 2005: 275; см. также Kregždys 2009: 184). Считается, что создание «Судувской книжки» следует связывать с христианизацией языческой Самбии, известной реликтами древней веры (Stanevičius 1967: 604), поскольку еще Эразм Стелла (2004: 58) в сочинении De Borussiae antiquitatibus (1518) утверждал, что судувы были чрезвычайно религиозны. Предполагается, что в начале XVI в. представители этого балтского племени еще придерживались древней балтской религии (BRMŠ II 33; Stanevičius 1967: 604; см. также Kregždys 2009: 181, 183). 18 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Baltų mitonimų kilmė: vak. bl. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius ir kt.); lie. maselis краткую гласную в корне второго компонента сложного слова —ā—, соответственно, западнобалт. *grābas «граб» (PEŽ IV 265). По этим причинам дальнейшая связь прусской мифологемы с италийским теонимом *Grābobius, предложенная авторами гипотезы, невозможна.17 Опираясь на закономерности структурных изменений митонима, установленные в подразделе 1a, а также на критерии оценки достоверности фактического материала рукописных вариантов «Судувской книжки» (см. подраздел 0), этиологическое развитие функции божества и возможную мифологически-религиозную конгруэнтность индоевропейских народов (см. подраздел 1c), можно осторожно предположить, что реконструированная форма западнобалт. *Pargrubi/īs «бог, изгоняющий зиму, заставляющий расти листья и траву и обеспечивающий хороший урожай» (о значении см. подраздел 1c) отражает сложное слово типа tatpurusa, подразумевающее эпитет одного из главных балтских богов — Перкунаса: западнобалт. *Pargrubi/īs «бог, изгоняющий зиму, заставляющий расти листья и траву и обеспечивающий хороший урожай» ← западнобалт. *Gar-brubi/īs (с метатезой начальных g- / b- первого компонента¹⁸, обусловленной нестабильностью¹⁹ фонетического выражения; ср. западнопрус. антропоним Bogatini 1239 «чрезвычайно влиятельный вармийский род; generatio valde potens in Warmia» → западнопрус. антропоним 17 В противном случае в Эльбингском словаре была бы зафиксирована форма прус. ‡ wosi-gr-o-bis / ‡ wosi-gr-oa-bis (см. PEŽ I 411–412), поскольку в этом источнике памедского диалекта балт. *ā обозначается графемой o или oa (Mažiulis 2004: 17). 18 По-видимому, такое изменение (характерное не только для западных, но и для восточных балтов; ср. [a] теоним лит. Atlaibos ← *lai-ta-bas [тип метатезы первых двух компонентов] < сущ. лит. laitas «утрамбованный пол гумна или избы, основание; низ печи, основание и т. п.» + сущ. лит. lābas «благополучие, польза; добро; имущество, сокровище, добро и т. п.» ⇒ [tatpurusa-композит] *Laitalabas/īs «богатство лаята ↔ божество зерна, насыпаемого на утрамбованный пол [по-видимому, гумна] ↔ гуменный бог» [подробнее см. Kregždys 2011: 109–111]; [b] теоним лит. Chaurirari «бог лошадей» ← *Kauriraris «то же» ← nomen proprium [теоним] лит. Kaukarus 598₁₂ [Kaukarius] «бог гор; Berg Gott», упоминаемый Якубом Бродовским [JBŽ II 175, III 364; подробнее см. Kregždys 2010: 64–65] и др.); по-видимому, причиной мог быть и феномен табу, ср. теоним лит. Jagaubis «Vulcanus; Ugnis szwęnta; Feuer-Gott» (упоминаемый в словаре Якуба Бродовского) ← *Jaugabis «то же» ← Gabājūjis «бог амбара, каукас, дух-хранитель амбара» (Mierzyński 1900: 51; Būga I 210–211; LKŽe; об этом божестве см. также Kregždys 2012: 108) // старокельт. Tanaro «божество молнии; Jupiter tonans» ↔ галльск. Taranis «то же» (Delamarre 2003: 290; Matasović 2009: 384; см. также Калыгин 2006: 143–144). 19 Ее могли обусловить структурные особенности митонима, то есть отдельные сонанты и/или их сочетания. Вызванная ими метатеза характерна не только для балтских языков (ср. западнопрус. антропонимы Perbande 1370 ↔ Prebande 1393 [Trautmann 1974: 76 (примеры топонимов с подобным изменением см. Gerullis 1922: 224; Przybytek 1993: 197, 255; Blažienė 2005: 17, 356)], см. также SEJL 196, 206, 218, 223, 247, 360, 463, 501, 507, 517, 535 и т. д.), но и для других индоевропейских языков (см. Gamkrelidze, Ivanov I 96, 128, 207, 816), например италийских (см. Vaan de 2010: 63, 76, 139, 407, 497). Не исключена и возможность спорадического изменения (ср. лит. диал. limiņš «палка для вращения жерновов» [DvŽ I 363] ← лит. mi-liņš «палочка для вращения домашних жерновов» [LKŽe]); ср. литовский гидроним Metelỹs (Сейрияй — Лаздийский район), который до сих пор, по-видимому, ошибочно производят от глагола лит. mėsti «бросать вдаль, вверх, вниз; бросать чем-либо, целясь во что-либо; бросать что-либо вдаль на спор; удалять, выбрасывать (ненужное, неподходящее); опускать, погружать в воду (сеть, удочку, якорь); выпускать из рук; разгружать, опорожнять (нагруженную повозку) и т. д.» (LKŽe), утверждая, что «Metelys — это „разветвленный,“ Straipsniai / Articles 19 ROLANDAS KREGŽDYS Gobatini «то же» [SRP I 63, 680; Trautmann 1974: 19; см. также Gerullis 1922: 21], ср. также прус. perdwibugūsnan «огорчение» III 5520–21 ← глаг. прус. *dvibugū- «сомневаться» ← прус. *dvigubū- «то же» [PEŽ III 261; см. также Smoczyński 2005: 98]; 2. *b- > p- спорадическая девокализация, ср. прус. антропоним Bandune → прус. антропоним Pandune, прус. антропоним Boysite 1383 → прус. антропоним Poysite, прус. антропоним Bvnse 1385 → прус. антропоним Pvnse, прус. антропоним Pandike ↔ прус. антропоним Bandike [Trautmann 1974: 17, 19, 21, 74], ср. также прус. из диалекта Самбии poklusman «послушно» III 4116 ↔ прус. boklusmans «послушных» [PEŽ III 311–312], доминантный статус которого мог быть обусловлен связью мифонима с прус. percunis «Перкунас» E 50 [см. также прим. 14]) ← западнобалт. *Gar-bruvi/is (с чередованием [второго] -b- < -v- вследствие регрессивной дистантной ассимиляции; ср. чередования иного происхождения: топоним прус. Bawand 1283 ← топоним прус. Babant 1388, топоним прус. Curwin 1405 → топоним прус. Cur-ben [Gerullis 1922: 18, 77; больше примеров см. Gerullis 1922: 220]20) ← западнобалт. *Gar-burvi/is (метатеза -ru- < -ur-; ср. прус. антропоним Bruteno, Brutteno, Brude-no, Bruteni «брат Видевута, верховный жрец пруссов [VI в.]» [см. BRMŠ II 47, 52–54, 56–59, 61, 64, 67, 68, 70, 75, 76; см. также Kregždys 2012: 30; прим. 22]21 19 iššimtes ežeras““ (Vanagas 1981: 212–213; dar žr. Tamulaitienė 2014: 289), nors tokį spėjimą paneigia ežero kartografinis vaizdas. РИС. Картографическая проекция озера Metelys (см. https://www.google.lt/maps/place/Metelys/) Можно осторожно предположить, что этот гидроним имеет метатетический тип; ср. лит. гидроним Temelys (Gudžiūnai — Кедайнский район), отражающий корень лит. сущ. temà ‘4 «тёмная часть суток, вечернее или ночное состояние» (эта форма со значением употребляется в Шяуляйском и Алитусском районах [а также в других местах], то есть вблизи локализации рассматриваемых гидронимов [LKŽė]), + суффикс *-eli̯ō- (о нём см. Skardžius I 175–178) и предполагающий архисему *«тёмная река / озеро ← река, текущая в тенистом месте, озеро, раскинувшееся в тени», возникший в результате чередования структурных элементов t-m- > m-t-. 20 Dar plg. iki šiol neaiškios kilmės (Vanagas 1981: 55) hidr. lie. Babùlis up. (Alanta [Molėtų r.]) galimą raidą, suponuojant metatezę ir priebalsių asimiliaciją: *Ba-pu-lis ← hidr. / top. lie. Bālu-pis b., pv. (Saločiai [Pasvalio r.] – LVŽ I 351). 21 См. также Šimėnas 1994: 18 и сл.; Stela 2004: 23, 87, 109, 111; Beresnevičius 1995: 77 и сл., 2004: 66, 108–109, 181, 219–220, 253; Dini 2014: 280. 20 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Происхождение балтийских мифонимов: западнобалт. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius и др.); лит. maselis ←22? л. и. др. *Burtenas/–is *тот, кто гадает, истолковывает таинственные знаки, то есть предсказывает = жрец’ ← прил. др. *burtenas *‘предназначенный для гадания, гадательный’ [с суфф. -en- (подробнее о нём см. Trautmann 1974: 167–168; также Mažiulis 2004: 27)], ср. также л. и. др. Perbande 1370 ↔ Prebande 1393 [Trautmann 1974: 76; также см. прим. 19]), ср. топ. др. Burwitte 1292, Borowiten 1301, Borwite 1315 (~ л. и. курш. Burwe 1571 [ПЯ I 267]) (Gerullis 1922: 24) ←23 др. garrin24 ‘дерево’ III 1058 (~ др. garian ‘т. п.’ E 628 [PEŽ I 326–327]) + др. *bury- *‘гадание, предсказание; знак’ (ПЯ I 266, 267–268), предполагающие протосему формы *Gar-burvi/īs *‘дерево — прорицатель, гадательное дерево’, отражающую одну из древнейших узуальных и иерофорных (то есть связанных с деятельностью жреца / священнослужителя) функций индоевропейского бога грома / молнии — мантику, основанную на наблюдении и интерпретации структурных элементов (листьев) тотема-дерева (дуба [см. схему 2]) (см. подраздел 1c; схему 2). 1C. ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ АТРИБУЦИЯ ЗАПАДНОБАЛТИЙСКОГО PARGRUBI(J)US (G[R]UBRIUM, PERGRUBRIUS И ДР.) И ВОЗМОЖНЫЕ МИФОЛОГИЧЕСКИЕ СООТВЕТСТВИЯ У ДРУГИХ ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ НАРОДОВ В «Судовской книжице» упоминается основная функция западнобалт. бога Pargrubi(j)us (анализ вторичных, то есть более поздних, авторских интерпретаций вряд ли имеет смысл 22 Этимология этого мифонима (датируемого VI в., то есть 521 г. [см. Beresnevičius 1995: 85]) до сих пор не установлена: Vytautas Mažiulis не упоминает его в PEŽ, а Vladimir Toporov (ПЯ V 423) лишь сравнивает его с названием прусской деревни Brutnino 1255, возможно, по происхождению связанным с именем верховного жреца пруссов. Очень смелое, но совершенно неправдоподобное описание развития слова (этнонима) предлагает Zenonas Ivinskis (LE XXIV 170). Позже Marta Eva Běťáková и Václav Blažek (2012: 49) переосмыслили его, реконструировав *Prutenis / *Prutenas и эпоним топонима *Prutenia «Пруссия». Эту гипотезу можно было бы рассматривать, если бы её авторы опирались не на позднее (начиная с документов Тевтонского ордена [см. Kuzavinis 1964: 5], то есть с XIII в.) латинское обозначение территории проживания пруссов Pruthenia (см. Kabelka 1982: 42), а на собственно прусское название — первоначально, по-видимому, только Погезанию [Būga III 120], то есть прус. *Prūsā «Пруссия, Пруса» (PEŽ III 360), которое могло бы предполагать прус. антропоним *Prūsenis «Брутенис», однако такая форма не засвидетельствована. Следовательно, упомянутая гипотеза в сущности ошибочна. 23 Возможно, осторожно можно реконструировать также праформу прус. антропонима *Gar-burti/īs (со спорадическим чередованием [второго] -b- < -t-) < *Gar-burti/īs; ср. прус. антропоним Burthe (Trautmann 1974: 21; см. также ПЯ I 266–267) < прус. *burt- *«гадание, предсказание; знак», однако следов чередования t > b в памятниках прусской письменности и графике онимов пока не обнаружено. 24 При выпадении соединительного гласного ср. прус. kellaxde «древковое копьё» E 423 ← прус. *kel’ā-lagzdē «то же» (PEŽ II 160). Straipsniai / Articles 21 ROLANDAS KREGŽDYS в связи со статусом фантасмагории [мотивы см. в подразделе 0; также см. Vėlius 2012: 346, 349; Beresnevičius 2004: 184]): der lest wachsen laub und gras (BRMŠ II 128), то есть «он побуждает расти листья / листву и траву», а не «растит листья и траву» (BRMŠ II 144), как переводят Vytautas Balašaitis и Sigitas Plaušinaitis, а также du treibest den winter hinweg und gibst In allen landen laub und gras (BRMŠ II 130), то есть «ты прогоняешь зиму и даруешь во всей стране листья / листву и траву», ср. «ты изгоняешь зиму и возвращаешь всей стране листья и траву» (BRMŠ II 145). Следовательно, функция божества — дать импульс к росту (соответственно, предопределить прелюдию жизненного цикла), а не управлять всем процессом роста (важность продолжительности функции божества особенно подчеркивает A. Greimas [1990: 463], рассматривая ее как один из мотивов разделения богов на уранистических и хтонических), то есть нет сомнений, что описанное в источнике божество по меньшей мере формально должно быть уранистическим (по-видимому, отражая эпитет Перкунаса, пробуждающего землю молнией), а не хтоническим (эта функция данного балтийского божества, по-видимому, весьма архаична, поэтому может быть только реконструирована; ср. древнейший образ рогатого Перкунаса [подробнее см. Kregždys 2012: 138]), как утверждают некоторые исследователи, основываясь на неточном переводе BRMŠ или собственной интерпретации (см. Vėlius 1983: 58, 62; Laurinkienė 1990: 118, 120). V. Toporovas (Топоров 1972: 303–304; Toporov 2000: 15–16, 24–30; Топоров II 235, 238, 253) itin daug dėmesio skyrė baltų dievų sąrašų lyginimui, lyg tai lemtų aptariamų dievybės funkcijų nustatymą. Dar kiti tyrėjai (žr. Greimas 1990: 454; Puhvel 2001: 226; Baldžius 2005: 459; Dini 2010: 105) apsiriboja abstrakčios pavasarinės augalų vegetacijos funkcijos konstatavimu (plg. „<...> Pergubris atrodo tik kaip specializuoto pavasarinio Perkūno epitetas“ [Greimas ibd.]; „Pergrubius, è il dio preposto in varie fonti alla vegetazione e connesso al rigoglio primaverile“ [Dini ibd.]), nors Sūduvių knygelėje nurodoma, kad šiai dievybei aukota ne tik pavasarį, t. y. „<...> prieš išeinant su plūgu į laukus.“ (BRMŠ II 144–145), bet ir rudenį, nuėmus derlių resp. „<...> po rugpjūčio.“ (BRMŠ II 145; dar žr. Balsys 2006: 60). Jonas Balys (JBR II 344), tiesa, abejodamas, nurodo derliaus ir vaisingumo funkciją (dar žr. Balsys 2006: 62), Gintaras Beresnevičius (2004: 196) – darbo dievo veiklos sritį. Kiti tyrėjai (žr. Kolczyński 1996: 83–84) konstatuoja, kad dievybės funkcinė apibrėžtis yra visiškai neaiški. 22 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Происхождение балтийских мифонимов: западнобалтийск. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius и др.); лит. maselis Исходя из этимологического развития мифонима, представленного в подразделе 1b (если оно верно), вероятно, было бы ошибочно полагать, что связь функций теонима Pargrubij, упоминаемого в «Судовской книжице», с его именем носит окказиональный, реминисцентный, а не генетический характер. Выделение двух фитонимов (листьев и травы, а не почек, цветов или плодов) может отражать также весьма архаичные реликты культа балтийского бога грома / молнии Перкунаса, связанного с тотемным объектом — дубом (на основании как недавно установленного этимологического звена, так и известного ранее; ср. балт. *perkūnas = *Perkúnas ‘бог грома / молнии’ ← прилаг. балт. *perkúnas ‘тот, кто связан с деревом Перкунаса [дубом]’ < балт. *perkus ‘дерево Перкунаса = дуб’ [см. Berneker 1896: 312; PEŽ III 265–266; также см. Караповъ 1913: 92–93]). Simonas Grunau (1876: 69) Kronikoje (dėl jo veikalo duomenų patikimumo žr. Beresnevičius 2004: 78–81; dar žr. Kregždys 2009a: 131–135) mini svarbų vakarų baltų sakralinių apeigų faktą: prūsai aukojo Perkūnui ožį, o jo mėsą kepė ant ąžuolo lapų: „Zum ersten nam der crywe kyrwaito einen bock und den vor der eichen todte vor allir sunde willen, und dis fleisch mit anderem zu Rickoyto vor der eichen britten mit den blettrn von der eichen <...>“ (dar žr. Mannhardt 1936: 225; Beresnevičius 2004: 78). Minėtina, jog keltai tikėjo, kad deginamų ąžuolo lapų dūmai apvalo vietą, kurioje vyksta šventosios apeigos (žr. Phythyon, Soesbee, Bennighof 2002: 92). Slavų kraštuose, norėdami apsaugoti ligonius nuo blogio, smilkydavo juos deginamų ąžuolo lapų ir šakų dūmais (СД II 145). Armenai sergančiajam duodavo ąžuolo pelenų antpilo (Ананикян 2010: 28–29). Pasakodamas apie dievo Patulo (Patollo) galias ir aukas jam, S. Grunau (1876: 95) atskleidžia labai svarbų religinį apeiginį ypatumą – Romovės šešių uolekčių storumo žiemą ir vasarą žaliuojantis ąžuolas (apie jį dar žr. Kregždys 2009a: 133, 135, 137, 141, 156–157, 159, 168) buvo naudojamas baltų pamirštai toteminei mantikai resp. pranašavimui / b ū r i m u i: „Darumb mit namen nicht lange geharrret, man qwam ken Rickoiot und gab eim waidl otten ein gobe, und dieser im schnet eine wunden in den arm, domit das blut herausliff, noch welchem man horte ein b r u m m e n i n d e r e i c h e n, und dis war ein zechen, und es solt vorricht sein, und qwam dornoch nimmer wider und spuchte.“, t. y. „Tada žmogus ilgai nedelsęs eidavo į Rikojotą (Rickoiot), duodavo vaidilučiui (waidl otten) dovaną, o tasai rėždavo jam žaizdą į ranką, kad kraujas ištrykštų, po to pasigirsdavo m u r m e s y s ą ž u o l e, ir tai būdavo ž e n k l a s, kad susitaikyta, ir tasai dievas niekad nebeidavo vaid entis“ (BRMŠ II 112). Не вызывает сомнений, что упоминаемый S. Grunau шелест — это шелест дубовых листьев (см. схему 2), которому древние эллины придавали исключительно большое значение и верили в его мантическую (соответственно, прорицательную / гадательную) силу. В Додоне, северном регионе Эпира, древние греки поклонялись божеству аграрных (гр. Ζεὺς χθόνιος [см. Зайцев 2005: 78]) и мантических функций — подземному Зевсу (гр. Ζεὺς καταχθόνιος [см. Нильссон 1998: Straipsniai / Articles 23 ROLANDAS KREGŽDYS 34, 143]), чей оракул — священный дуб (ἡ παλαιὰ φηγός) некоторые исследователи называют древнейшим местом сакральных обрядов в Элладе (подробнее см. Harrison 1913: 22, 31, 34; Lhôte 2006: 49–56). В это место отправлялись эллины, желавшие узнать будущее, заслужить благосклонность богов и т. п. Прорицали жрецы и жрицы, именуемые в письменных источниках несколькими иеронимами: 1) гр. ἀνιππόπους ‘жрец оракула Зевса в Додоне ↔ не моющий ног’; 2) гр. Σελλοὶ ἀνιππόποδες ‘коренные жители Додоны, заботившиеся об оракуле Зевса ↔ не моющие ног’; 3) гр. Τόμουροι ‘жрецы Зевса в Додоне’ (←? *Τομάρουροι [Chantraine IV¹ 1124) [с абсорбцией корневого -άσ-] < топ. гр. Τόμαρος ‘гора Томар в Додоне’ [Pape II 1540] [? < топ. гр. Τόμις / Τομεύς / Τομεύς / Τόμοι и др. [см. Pape ibd.] + гр. ὄρος [ион. οὖρος] ‘гора’ [иначе объясняет Hjalmar Frisk (II 909): τομάρ-ουροι ↔ οὖρος ‘страж’] ~ Τομοῦροι ‘оракул Зевса в Додоне’ [Pape ibd.]); 4) гр. πέλειαι ‘жрицы — прорицательницы (? в Додоне)’ ← πέλεια ‘дикий голубь тёмной окраски (Columba oenas)’ (см. Il. 16. 234 – LS 131, 1171, 1380, 1563; подробнее см. Kregždys 2012: 117, 161, 221, 495–496; Крэгждис 2011: 284). Они предсказывали волю подземного25 Зевса26, или Ζεὺς καταχθόνιος (Pape I 441; см. также Лосев 1957: 46, 123; Иванов 1994: 19, 332; также см. Kregždys 2012: 92, 138, 487–488), опираясь на шелест листьев дуба в Додоне (Кагаровъ 1913: 104). Очень сходным образом волю богов истолковывали, или предсказывали будущее, опираясь на шелест листьев дуба27 — deus rōbus (~ лат. Jū[p]piter), — и кельты (Phythyon, Soesbee, Bennighof 2002: 91; см. также Филип 1961: 43, 75). Такие обряды мантики (гадание по листьям дерева) существовали и в областях проживания италиков, однако в римских письменных источниках зафиксирован лишь рассказ о предсказании будущего по различным оттенкам листьев тополя, а не дуба (Штаерман 1987: 271). Северные германцы верили, что их священный ясень (arbor vitae ↔ axis mundi = др.-исл. Yggdrasill) возвестит о конце света дрожанием и шелестом своих листьев (см. Davidson 1990: 191; см. также Kregždys 2012: 266, 327, 430, 470). Кстати, как и у древних пруссов, для эллинского жертвенного обряда также были характерны кровавые (и человеческие) жертвоприношения, целью которых было избежать нападения духов (ср. миф 25 То есть лунные, а не солнечные божества; ср. эпитеты Зевса, относящиеся к уранистической сфере: Ζεὺς νεφεληγερέτα ‘Зевс — собиратель облаков’, Ζεὺς οὐράνιος ‘небесный Зевс’ (см. Il. IV 30; Od. I 63; Pape I 442). 26 Божество сходной этиологии, например Дита (лат. Dīs / Dīs pater) ‘Плутон, или бог подземного мира’ ↔ лат. Di(ē)spiter ‘Юпитер; Плутон’, почитали и италики (подробнее см. Kregždys 2012: 373). 27 Ср. др.-брет. / [др.] корн. dar ‘дуб’, ирл. daur ‘то же’, галльск. *derua, *d(e)rullia ‘то же’ (см. Pedersen 1909: 144; Matasović 2009: 91; IEW 214–217; Buck 1988: 48–49; Gamkrelidze, Ivanov II 525–526; Lucht 2007: 401–402, 404). 24 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Происхождение балтских мифонимов: западнобалт. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius и др.); лит. maselis СХЕМА 2. Этиология функций западнобалт. *Garburū̄/īs apie piktąjį demoną Forbantą [gr. Φόρβας (žr. Pape II 1643)], gyvenusį ąžuole ir kabinusį nužudytų žmonių galvas ant jo šakų [Караговъ 1913: 107]). Упоминание мифологического референта травы также можно было бы связать со сферой деятельности бога Perkūnas, поскольку этиология подземного Зевса (или бога хтонической сферы) (см. Kregždys 2012: 92, 138) предполагает праэллинское лунное божество, по своим функциям близкое литовскому Месяцу, который «<...> способствует росту находящихся на поверхности земли частей растения, то есть стеблей и колосьев» (JBR II 26; см. также Kregždys 2012: 233). Восточные балты (литовцы) сеяли и сажали овощи на убывающей Луне, чтобы их корни (или корнеплоды) были крепкими, то есть это функциональная атрибуция новолуния Straipsniai / Articles 25 ROLANDAS KREGŽDYS относилась хорошая вегетация надземной части растений, а убывающей Луне — подземной части (см. JBR II 177). На основании приведённых аргументов можно осторожно предположить дуалистический конгруэнтный генезис балтского бога грома (ср. связь литовского бога грома Перкунаса и рогатого Перкунаса / рогатого старика [↔? прусского Патуло], основанную на генетической конгруэнтности идентичного италийского Jū(p)piter ‘бог неба’ ↔ Jū(p)piter Stygius ‘Юпитер подземного мира = лат. Pluto’), ср. упоминание в старинных литовских молитвах молодому месяцу не царства Бога, а царства Перкунаса (см. Kregždys 2012: 138, 373). Со временем функциональная мотивация мифонима могла быть забыта (как и дуалистический генезис Перкунаса, дендронимический референт и традиция лунарного культа) из-за исключительно многочисленных фонологических изменений онима, повлёкших за собой утрату смысловой связи между структурными элементами, а также из-за религиозной прусской реформы (о ней см. Beresnevičius 1995: 103–118). Поэтому теоним стали воспринимать и как божество начала вегетации (импульс задаёт весенняя молния Перкунаса), и как божество урожая (реминисценция лунарного культа). Подводя итог, можно осторожно предположить, что западнобалт. *Garburvī/īs (→ *Pargrubī/īs) ‘бог, изгоняющий зиму, заставляющий расти листья и траву и обеспечивающий хороший урожай’ (< *‘дерево — прорицатель, волшебное дерево’) — один из многочисленных эпитетов Перкунаса (см. также Greimas 1990: 454), указывающих на сакральный референт чрезвычайно архаичной мантической функции — дендронимический тотем, которому поклонялись эллины, кельты, северные германцы (возможно, также италики). Следовательно, этот мифоним можно было бы отнести к изомифологемам балтов и перечисленных индоевропейских народов. 2. ЛИТОВСКОЕ MASELIS ‘ЧЕЛОВЕК, ПЕРЕОДЕТЫЙ ПО ОБЫЧАЯМ МЯСОПУСТА’ В LKŽe указывается, что в ареале восточноаукштайтского паневежского говора — в окрестностях Шедувы — употребляется (или когда-то употреблялось) название участника праздника Мясопуст — ряженого — maselis. Судя по приведённому лексикографическому описанию этой формы (не указано, что слово является заимствованием), составители словаря относят её к исконной лексике литовского языка. Согласиться с таким решением непросто по нескольким причинам: 1) нельзя предположить употребление в ареале восточноаукштайтских говоров ассимиляционного суффикса лит. -ala- > -ela- (см. Skardžius I 175–176), то есть вывести это слово из сущ. лит. māsalas3b (ср.) ‘то, чем приманивают; приманка; падаль для приманивания охотничьих зверей’ DŽ; LL 272; ‘насадка на крючке для приманивания рыбы при ловле удочкой’ rš (LKŽe), поскольку нет свидетельств такой функциональной коннотации у персонажа праздника Мясопуст; 2) нельзя усматривать здесь деятельное образование — вариант сущ. лит. masėnis, -ė 2 (собират.) ‘тот, кто приманивает’ Als, J (LKŽe), соответственно глагола лит. māsinti (-yti), -ina, -ino K, masinti, -ina, -ino 1. (перех.) 26 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Происхождение балтских мифонимов: западнобалт. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius и др.); лит. maselis ‘притягивать к себе, заманивать, очаровывать, соблазнять’ Ims, Kv и др.; 2. (возвр.) ‘желать чего-либо, соблазниться’; 3. (перех.) ‘зазывать, называть, приглашать к себе, заманивая чем-либо’ Brs, Slnt, J, M. Valanč, S. Dauk и др.; 4. (перех.) ‘стараться выманить, добыть’ Grdm; 5. (перех.) ‘пробуждать желание чего-либо, давая попробовать’ Kal; 6. (перех., неперех.) ‘лгать, обманывать’ D. Pošk, Skd, Dr, Pln, Kam, J, (перех.) ‘дразнить, насмехаться’ G 20 (LKŽė). Производное с суффиксом -eliō- также нельзя принять (подробнее см. Skardžius I 176–177, 235) не только из-за семантического расхождения между сущ. лит. masėnis, -ė и характером исполняемых обрядов, но и из-за уже упомянутого функционального гиперонима ‘заманивающий, лжец, обманщик или насмешник’, не свойственного персонажам этого праздника (см. Vaicekauskas 2009: 67–68). Решая вопрос о происхождении литовской лексемы maselis, следует обратить внимание на употребление фамилии лит. Masėlis (LPŽ II 171), имеющей идентичную морфологическую структуру и встречающейся в той же диалектной зоне, то есть в ареале восточноаукштайтского паневежского говора — в Пумпенай (Пасвальский р-н), Паневежисе, Рагуве (Паневежский р-н), Жеймелисе (Пакруойский р-н). Согласно авторам Lietuvių pavardžių žodyno (LPŽ II 172), этот оним может быть образован от гипокористиков: польск. Maś (← личного имени польск. Mateusz), нем. Мааф, Maas (← личного имени нем. Thomas). Из двух предложенных вариантов объяснения происхождения рассматриваемой фамилии более надёжен второй: авторы гипотезы не объяснили (и не проиллюстрировали альтернативными примерами) предполагаемый фрикативный переход славизма š → s. Тем не менее поверить и в предположение о германском происхождении очень трудно, поскольку возможная этимологическая основа этой фамилии — лит. maselis ‘человек, переодетый по обычаям Мясопуста’ (почему-то такая гипотеза вообще не рассматривается) — не предполагает персонажа немецкой национальности: ни один этнолог не упоминает такого участника этого праздника. Учитывая статус персонажа иудейской национальности как едва ли не главного ряженого праздника Мясопуст — во время праздника носили также маски, изображавшие представителей этого народа (например, торговца [Beresnevičius 2005: 397; подробнее см. подраздел 0, прим. 10]), — можно осторожно предположить, что здесь отражено употребление семитизма, а не германизма (по-видимому, также не славизма [см. выше]), то есть перед нами, предположительно, случай ретроградной антономазии: личное имя иуд.-нем. Massel (ср. личное имя Sam Massell, Jr. [EJ XIII 667] < западно-идиш massel / maššel ‘счастье, удача; созвездие’ [ср. Lötzsch 1992: 115–116] / восточно-идиш mazal соответственно מזל ‘то же’ [סאלרמאטאן 2011: 354, 569] < библ. евр. mazzāl соответственно מזל ‘планета; созвездие; удача; богатство’ [Stern 2000: 129; Jastrow II 755]) → лит. maselis ‘человек, переодетый по обычаям Мясопуста’. 3. ОБОБЩЕНИЕ Исходя из принципов исследования консеквенциальной, или структурной, этимологии (подробнее о них см. Mailhammer 2013: 4, 2013a: 9, 11]), прежде чем представить Straipsniai / Articles 27 ROLANDAS KREGŽDYS способы происхождения конкретной лексемы, необходимо учитывать: (1) формальные особенности источника, в котором упоминается слово, или оценивать его в соответствии с принципами верификационной методологии; (2) структурные различия вариантов того же слова, стремясь установить исходную форму; (3) значимость предрасполагающего фактора формальной грамматики, чтобы избежать констатации или формулирования фактов, нехарактерных для языковой системы. Составление лексикографических сводов на основе диспозитивной системы структурных лексических гнёзд (см. Corseriu 1967: 297; Mailhammer 2013: 3; также см. Bussmann 2006: 673–674), с выборочным обозначением и / или указанием основы слов иноязычного происхождения (в этиологическом аспекте), отчасти порочно: оно предполагает оценки слов, потенциально основанные на мистификации, и введение заимствований в фонд унаследованной лексики. 4. ВЫВОДЫ 1. В Судовской книжице упоминается западнобалтская мифологема Pargrubi(j)us (и её варианты G[r]ubrium, Pergrubrius и др.), которая, предположительно, предполагает следующую этимологическую эволюцию: западнобалт. *Pargrubi/īs «бог, прогоняющий зиму, заставляющий расти листья и траву и обеспечивающий хороший урожай» ← *Gar-brubi/īs «то же» ← *Gar-bruvi/īs «то же» ← *Gar-burvi/īs «*дерево — прорицатель, дерево для гадания» ← прус. garian «дерево» E 628 + прус. *buru- *«гадание, предсказание; знак». 2. Западнобалт. *Garburvi/īs (→ *Pargrubi/īs) «бог, прогоняющий зиму, заставляющий расти листья и траву и обеспечивающий хороший урожай» (< *«дерево — прорицатель, дерево для гадания») — один из многих эпитетов Перкунаса. 3. Семема *«дерево — прорицатель, дерево для гадания» предполагает сакральный референт мантической функции — дендронимический тотем, которому поклонялись эллины, кельты, северные германцы (возможно, также италики). 4. Литовское maselis «человек, переодетый согласно обычаям Ужгавенес» — семитизм, восходящий к еврейскому личному имени Massel. LITERATŪRA Adkins Lesley, Adkins Roy A. 2004: Handbook to Life in Ancient Rome. New York: Facts On File, Inc. Anglickienė Laima 2004: Judėjų įvaizdis lietuvių folklore: viduramžiškų prietarų atspindžiai. – Tautosakos darbai 21(28), 41–53. Baldžius Juozas 2005: Rinktiniai raštai. Etnologijos ir tautosakos baruose. Vilnius: Lietuvių literatūros ir tautosakos institutas. 28 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Baltų mitonimų kilmė: vak. bl. Pargrub(i)us (G[r]ubrium, Pergrubrius ir kt.); lie. maselis Balsys Rimantas 2006: Lietuvių ir prūsų dievai, deivės, dvasios: nuo apeigos iki prietaro. Klaipėda: Klaipėdos universiteto leidykla. Barton George A. 1918: The Religion of Israel. New York: The Macmillan Company. Beker Avi 2008: Chosen: the history of an idea, the anatomy of an obsession. New York: Palgrave Macmillan. Beresnevičius Gintaras 1995: Baltų religinės reformos. Vilnius: Taura. Beresnevičius Gintaras 2004: Lietuvių religija ir mitologija. Sisteminė studija. Vilnius: Tyto alba. Beresnevičius Gintaras 2005: Meditacija, kontempliacija, ekstremalios būklės: Lietuva ir Rytai. – Kultūrologija 12, 397–416. Berneker Erich 1896: Die preussische Sprache. Texte, Grammatik, etymologisches Wörterbuch. Strassburg: Verlag von Karl J. Trübner. Běťáková Marta Eva, Blažek Václav 2012: Encyklopedie baltské mytologie. Praha: Libri. Blažek Václav, Běťáková Marta Eva 2014: Prussian *Grubrius ‘god of spring and vegetation’ in perspective of the Italic pantheon. – Baltistica 49(2), 345–356. Blažienė Grasil da 2005: Baltische Ortsnamen in Ostpreußen. Stuttgart: Franz Steiner Verlag. Bréal Michael 1964: Semantics: Studies in the Science of Meaning. New York: Dover Publications. BRMŠ I–IV – Baltų religijos ir mitologijos šaltiniai, sud. Norbertas Vėlius. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla (t. 1–2), Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas (t. 3–4), 1996–2005. Brown Francis, Driver R. S., Briggs Charles 2000: Enhanced Brown-Driver-Briggs Hebrew and English Lexicon, with an appendix containing the Biblical Aramaic, based on the lexicon of William Gesenius as translated by Edward Robinson, by Francis Brown, with the cooperation of S. R. Driver and Charles A. Briggs. Based on the 1906 edition originally published by Clarendon Press: Oxford. Washington (electronic edition). Brückner Alexander 1904: Starożytna Litwa. Warszawa: Druk K. Kowalewskiego. Buck Carl Darling 1988: A Dictionary of selected Synonyms in the principal Indo-European Languages. Chicago & London: The University of Chicago Press. Būga I–III – Kazimieras Būga. Rinktiniai raštai 1–3, sud. Zigmas Zinkevičius. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 1958–1961. Straipsniai / Articles 29 ROLANDAS KREGŽDYS Burkert Walter 1977: Griechische Religion der archaischen und klassischen Epoche. Stuttgart & Mainz: Verlag W. Kohlhammer. Bussmann Hadumod 2006: Routledge Dictionary of Language and Linguistics. London and New York: Routledge. Cameron Alan 2004: Greek Mythography in the Roman World. Oxford & New York: Oxford University Press, Inc. Chantraine I–IV1–2 – Pierre Chantraine. Dictionnaire étymologique de la langue grecque. Histoire des mots. Paris: Éditions Klincksieck (1 (A–Δ) – 1968, 2 (E–K) – 1970, 3 (Λ–Π) – 1974, 4(1) (P–Γ) – 1977, 4(2) (Φ–Ω et index) – 1980). Coseriu Eugenio 1967: Lexikalische Solidaritäten. – Poetica 1, 293–303. Daukantas Simonas 1993: Būdas senovės lietuvių, kalnėnų ir žemaičių. Vilnius: Ethnos. Davidson Gustav 1971: A Dictionary of Angels: Including the Fallen Angels. New York: Free Press. Davidson H. R. Ellis 1990: Gods and Myths of Northern Europe. London: Penguin Books. Delamarre Xavier 2003: Dictionnaire de la langue Gauloise. Une approche linguistique du vieux-celtique continental. Paris: Editions Errance. Dini Pietro Umberto 2000: Baltų kalbos. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Dini Pietro Umberto 2010: Elementi di mitologia baltica. – Polifemo 10, 101–126. Dini Pietro Umberto 2014: Foundations of Baltic Languages. Vilnius: Vilnius University. Dougherty Carol 2006: Prometheus. London & New York: Routledge Taylor & Francis Group. Dunstan William E. 2011: Ancient Rome. Lanham & Plymouth, UK: Rowman & Littlefield Publishers, Inc. Dusburgietis Petras 2005: Prūsijos žemės kronika. Vilnius: Versus aureus. DvŽ I–II – Dieveniškių šnektos žodynas 1–2. Autoriai: Laima Grumadienė, Danguolė Mikulėnienė, Kazys Morkūnas, Aloyzas Vidugiris. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2005–2010. 30 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Baltų mitonimų kilmė: vak. bl. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius ir kt.); lie. maselis EJ I–XXII – Encyclopaedia Judaica 1–22. Fred Skolnik, Editor in Chief. Michael Berenbaum, Executive Editor. Detroit & London: Thomson & Gale, USA; Keter Publishing House LtD., Jerusalem, 2007. Frisk I–III – Hjalmar Frisk. Griechisches Etymologisches Wörterbuch 1–3. Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag, 1960. Gamkrelidze, Ivanov I–II – Thomas V. Gamkrelidze, Vjačeslav V. Ivanov. Indo-European and the Indo-Europeans. A Reconstruction and Historical Analysis of a Proto-Language and a Proto-Culture 1–2. Berlin & New York: Mouton de Gruyter, 1995. Gerullis Georg 1922: Die altpreußischen Orstnamen. Berlin und Leipzig: Vereinigung wissenschaftlicher Verleger. Graf Fritz 2009: Apollo. London and New York: Routledge. Greimas Algirdas Julius 1990: Tautos atminties beieškant. Vilnius & Chicago: Mokslas. Grunau Simon 1876: Preussishe Chronik. Die preussischen Geschichtschreiber des XVI und XVII Jahrhunderts. Bd. 1, herausg. von M. Perl bach. Leipzig: Verlag von Duncker & Humblot. Harrison Jane Ellen 1913: The Religion of Ancient Greece. London: Constable & Company LTD. IEW – Julius Pokorny. Indogermanisches etymologisches Wörterbuch 1–2. Bern und München: A. Francke AG-Verlag, 1959–1969. Il. – Ὁμήρου ‘Ἰλιάς’ Jastrow I–II – Marcus Jastrow. A Dictionary of the Targumim, The Talmud Babli and Yerushalmi, and the Midrashic Literature. London & New York: Luzac & Co., G. P. Putnam’s Sons, 1903. JBR I–V – Jonas Balys. Raštai 1–5, par. Rita Repšienė. Vilnius: Lietuvių literatūros ir tautosakos institutas, 1998–2004. JBŽ I–III – Jokūbas Brodovskis. Lexicon Germanico=Lithvanicum et Lithvanico=Germanicum. Rankraštinis XVIII amžiaus žodynas, 1–3, par. Vincentas Drotvinas. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2009. Kabelka Jonas 1982: Baltų filologijos įvadas. Vilnius: Mokslas. Klein Ernest 1987: A comprehensive etymological Dictionary of the Hebrew Language for Readers of English. Jerusalem & Tel Aviv: Eisenbrauns. Kolczyński Jarosław 1996: Trójnożna koza. Uwagi o symbolice trójnożności. – Etnografia Polska 40(1–2), 81–107. Straipsniai / Articles 31 ROLANDAS KREGŽDYS Kregždys Rolandas 2009: Sūduvių knygelė – vakarų baltų religijos ir kultūros šaltinis. I dalis: formalioji analizė. – Lituanistica 55 (3–4 [79–80]), 174–187. Kregždys Rolandas 2009a: Pr. Romow pagal Petro Dusburgiečio „Prūsijos žemės kroniką“ ir kitos istorinės interpretacijos iki mūsų laikų (toponimo etimologinė analizė, lokalizacija). – Senovės baltų kultūra 8. Vilnius: Kronta, 122–187. Kregždys Rolandas 2010: M. Stryjkowskio veikal(o) Kronika Polska, Litewska, Żmódzka i wszystkiej Rusi teonimai: Chaurirari. – Acta Linguistica Lithuanica 62–63, 50–81. Kregždys Rolandas 2011: Baltiškųjų teonimų perteikimo ir dievų funkcijų nustatymo problematika Jano Łasickio veikale „De diis Samagitarvm cæterorvmqve Sarmatarum, & falforum Chriſtianorum. Item de religione Armeniorum“: Salaus, Klamals, Atlaibos, Tawals. – Perspectives of Baltic Philology II. Poznań: Wydawnictwo „Rys“, 101–121. Kregždys Rolandas 2012: Baltų mitologemų etimologijos žodynas I: Kristburgo sutartis. Vilnius: Lietuvos kultūros tyrimų institutas. Kuiper Kathleen 2011: Ancient Rome: from Romulus and Remus to the Visigoth invasion. New York: Rosen Educational Services, LLC. Kuzavinis Kazys 1964: Prūsų kalba. Vilnius: Vilniaus valstybinis pedagoginis institutas. Laurinkienė Nijolė 1990: Mito atšvaitai lietuvių kalendorinėse dainose. Vilnius: Vaga. LE I–XXXVII – Lietuvių enciklopedija 1–37. Bostonas: Lietuvių enciklopedijos leidykla, 1953–1985. Lhôte Éric 2006: Les lamelles oraculaires de Dodone. Genève: Droz. LKŽe – Lietuvių kalbos žodynas (t. 1–20, 1941–2002) elektroninis variantas. Antrasis elektroninis leidimas. Red. kolegija: G. Naktinienė ir kt. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2013. LMAGBR – Lenkijos mokslų akademijos Gdansko bibliotekos Rankraščių skyrius. Lötzsch Ronald 1992: Duden Jiddisches Wörterbuch (2., durchgesehene Auflage). Mannheim & Zürich: Dudenverlag. LPŽ I–II – Lietuvių pavardžių žodynas 1–2. Vilnius: Mokslas, 1985–1989. Lucht Martina 2007: Der Grundwortschatz des Altirischen. Inaugural-Dissertation zur Erlangung der Doktorwürde der Philosophischen Fakultät der Rheinischen Friedrich-Wilhelms-Universität zu Bonn. Bonn: Rheinischen Friedrich-Wilhelms-Universität. LVŽ I–II... – Lietuvių vietovardžių žodynas 1–2. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2014... 32 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Baltų mitonimų kilmė: vak. bl. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergubrius ir kt.); lie. maselis Mailhammer Robert 2013: Introduction: Etymology beyond word histories. – Lexical and Structural Etymology. Beyond Word Histories. Ed. Robert Mailhammer, Boston & Berlin: Walter de Gruyter, Inc., 1–7. Mailhammer Robert 2013a: Towards a framework of contact etymology. – Lexical and Structural Etymology. Beyond Word Histories. Ed. Robert Mailhammer, Boston & Berlin: Walter de Gruyter, Inc., 9–31. Malitz Jürgen 2005: Nero. Oxford: Blackwell Publishing. Mannhardt Wilhelm 1936: Letto-Preussische Götterlehre. Riga: Herausgegeben von der Lettisch-Literärischen Gesellschaft. Matasović Ranko 2009: Etymological dictionary of proto-Celtic. Leiden & Boston: Brill. Mažiulis Vytautas 1966: Prūsų kalbos paminklai. Vilnius: Mintis. Mažiulis Vytautas 2004: Prūsų kalbos istorinė gramatika. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Mierzyński Antoni 1900: Romowe. Poznań: Drukarnia dziennika poznańskiego. MP I–IV – Matas Pretorijus. Prūsijos įdomybės, arba Prūsijos regykla 1–4. Parengė Ingė Lukšaitė. Vilnius: Pradai (t. 1 – 1999), Lietuvos istorijos instituto leidykla (t. 2 – 2004, t. 3 – 2006, t. 4 – 2011). Narbutt Teodor 1835: Dzieje starożytne narodu litewskiego. Tom 1. Mitologia litewska. Wilno: A. Marcinowski. Od. – Ὁμήρου Ὀδύσσειή Pape I–II – Dr. W. Pape’s Wörterbuch der griechischen Eigennamen 1–2 (I: α–κ; II: λ–ω). Braunschweig: Druck und Verlag von Fried. Bieweg & Sohn, 1911. Pedersen Holger 1909: Vergleichende Grammatik der keltischen Sprachen. Erster Band. Einleitung und Lautlehre. Göttingen: Vandenhoeck und Ruprecht. PEŽ I–IV – Vytautas Mažiulis. Prūsų kalbos etimologijos žodynas 1–4. Vilnius: Mokslas (t. 1), Mokslo ir enciklopedijų leidykla (t. 2, 3), Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas (t. 4), 1988–1997. Phython John R., Soesbee Ree, Bennighof Mike 2002: Celtic Age. Role-playing the Myths, Heroes and Monsters of the Celts. Virginia Beach: Avalanche Press LTD. Przybytek Rozalia 1993: Ortsnamen baltischer Herkunft im südlichen Teil Ostpreußens. Stuttgart: Franz Steiner Verlag. Straipsniai / Articles 33 ROLANDAS KREGŽDYS Puhvel Jaan 2001: Lyginamoji mitologija. Vilnius: Lietuvių literatūros ir tautosakos institutas. Rinkevičius Vytautas 2015: Prūsistikos pagrindai. Vilnius: Vilniaus universitetas. SEJL – LEŽ – Wojciech Smoczyński. Słownik etymologiczny języka litewskiego. Wilno: Printer Polyglott, 2007. Skardžius I–VII – Pranas Skardžius. Rinktiniai raštai 1–7, par. Albertas Rosinas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1996–2013. Skrodenis Stasys 2009: Užgavėnių kaukė mūsų kultūroje. – Užgavėnių kaukės, sud. A. Vaicekauskas. Vilnius: Vilniaus etninės kultūros centras, 9–46. Smoczyński Wojciech 2005: Lexikon der altpreussischen Verben. Innsbruck: Institut für Sprachen und Literaturen der Universität Innsbruck. מאַסקעו גרוס ייִדישרוסיש ווערטערבוך: 2011 אלכסנדר סאַלאַרטאָוו SRP I–V – Scriptores rerum Prussicarum: Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft 1–5, hrsg. von Theodor Hirsch, Max Töppen und Ernst Strehlke. Leipzig: Verlag von S. Hirzel, 1861–1874. Stanevičius Simonas 1967: Raštai. Vilnius: Vaga. Stela Erazmas 2004: Apie Prūsijos senybes. Vilnius: Aidai. Stern Heidi 2000: Wörterbuch zum jiddischen Lehnwortschatz in den deutschen Dialekten. Tübingen: Max Niemeyer Verlag. Šimėnas Valdemaras 1994: Legenda apie Videvučių ir Brutenį (legendos šaltinių klausimu). – Prūsijos kultūra. Vilnius: Academia, 18–63. Tamulaitienė Dovilė 2014: Dėl lietuvių priesaginių hidronimų kirčiavimo variantų. – Baltistica 49(2), 279–300. Toporov Vladimir 2000: Baltų mitologijos ir ritualo tyrimai. Vilnius: Aidai. Trautmann Reinhold 1974: Die altpreußischen Personennamen. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht. Vaan de Michiel 2008: Etymological Dictionary of Latin and the other Italic Languages. Leiden & Boston: Brill. Vaicekauskas Arūnas 2009: Užgavėnių kaukės ir personažai. – Užgavėnių kaukės. Sud. A. Vaicekauskas. Vilnius: Vilniaus etninės kultūros centras, 65–115. Vanagas Aleksandras 1981: Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas. Vilnius: Mokslas. 34 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Baltų mitonimų kilmė: vak. bl. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius ir kt.); lie. maselis Velikovsky Immanuel 1952: Ages in Chaos. Volume I: from the Exodus to King Akhnaton. Garden City, New York: Doubleday & Company, Inc. Vėlius Norbertas 2012: Baltų mitologija iš sakalo skrydžio. Vilnius: Aidai. Weinreich Uriel 1977: English-Yiddish, Yiddish-English Dictionary. New York: Schocken Books; Yivo Institute for Jewish Research. Wolf Moshe 1998: Hebrew and Aramaic Words in the Yiddish Language. Portland: Jewish Federation of Portland. Ананикян Мартирос А. 2010: Мифы Армении. Москва: Центрополиграф. Зайцев Александр Иосифович 2005: Греческая религия и мифология: Курс лекций. Санкт-Петербург: Филологический факультет СПбГУ, Москва: Издательский центр «Академия». Иванов Вячеслав 1994: Дионис и прадионисийство. Санкт-Петербург: Алетейя. Кагаров Евгений 1913: Культ фетишей, растений, животных в Древней Греции. С.-Петербург: Сенатская Типография. Калыгин Виктор Павлович 2006: Этимологический словарь кельтских теонимов. Москва: Наука. Кречдис Роландас 2011: К этимологии греч. ἐοσήν. – Индоевропейское языкознание и классическая филология 15. Санкт-Петербург: Наука, 282–289. Лосев Алексей Федорович 1957: Античная мифология в ее историческом развитии. Москва: Государственное учебно-педагогическое издательство министерства просвещения РСФСР. МНМ I–II – Мифы народов мира. Энциклопедия в двух томах, глав. ред. С. А. Токарев. Москва: Советская энциклопедия, 1991. МС – Мифологический словарь. Москва: Советская энциклопедия, 1990. Нильссон Мартин 1998: Греческая народная религия. Санкт-Петербург: Алетейя. ПЯ I–V – Владимир Николаевич Топоров. Прусский язык: Словарь 1–5. Москва: Наука, 1975–1990. СД I–V – Славянские древности. Этнолингвистический словарь 1–5, ред. Н. И. Толстой. Москва: Международные отношения, 1995–2012. Топоров I–III – Владимир Николаевич Топоров. Исследования по этимологии и семантике 1–3. Москва: Языки славянских культур, 2004–2009. Straipsniai / Articles 35 ROLANDAS KREGŽDYS Топоров Владимир Николаевич 1972: Заметки по балтийской мифологии. – Балто-славянский сборник, отв. ред. В. Н. Топоров. Москва: Наука, 289–314. Филип Ян 1961: Кельтская цивилизация и ее наследие. Прага: Издательство Чехословацкой Академии Наук. Штаерман Елена Михайловна 1987: Социальные основы религии Древнего Рима. Москва: Наука. Штейнбергъ Иошуа 1878: Еврейскій и халдейскій этимологическій словарь къ книгамъ Ветхаго Завѣта 1. Еврейско-русскій. Вильна: В типографіи Л. Л. Маца. Origin of the Baltic Mythonyms: West Balt. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius, etc.), Lith. maselis SUMMARY The article deals with the etymology and developmental peculiarities of the West Baltic mythologeme Pargrubij (A, B) / Pargrubius (B, C), including its alternative forms Grubrium (A), Gubrium (C), Pergrubrius (D, ε), etc., and mythonym Lith. maselis ‘a man dressed in the clothes of Shrovetide mummers.’ In accordance with the results received in the analysis of the data, which partly reflect the most ancient mythological images and concepts of I–E tribes, the following conclusions are proposed: 1. West Balt. mythologeme Pargrubi(j)us (and its variants G[r]ubrium, Pergrubrius, etc.), mentioned in “The Yatvigian book” for the first time, presupposes reconstruction of the protoform with a few types of metathesis: West Balt. *Pargrubī/is ‘God who makes winter gone, causes leaves and grass to grow and also stands under fecundity’ ← *Gar-brubī/is ‘ditto’ ← *Gar-bruvī/is ‘ditto’ ← *Gar-burvī/is *‘tree – oracle, sorcery tree’ ← Pruss. gar-ian ‘tree’ E 628 + Pruss. *buru- *‘sortilege, guess; sign.’ 2. West Balt. *Garburvī/is (→ *Pargrubī/is) ‘God who makes winter gone, causes leaves and grass to grow and also stands under fecundity’ (< *‘tree – oracle, sorcery tree’) is one of the multitude of epithets of the thunder god of Western Balts. 36 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Baltų mitonimų kilmė: vak. bl. Pargrubi(j)us (G[r]ubrium, Pergrubrius ir kt.); lie. maselis 3. Sememe *‘tree – oracle, sorcery tree’ presupposes reconstruction of the sacral referent with a sortilege function – dendritic totem, also worshiped by Greeks, Celts, northern Germans (and probably Italic peoples). 4. Lith. maselis ‘a man dressed in the clothes of Shrovetide mummers’ should be attributed to Hebraisms borrowed in Lithuanian, related to proper name Y Massel ← WY massel / maššel ‘luck, success; constellation’, which originated from MH mazl ‘planet; constellation; success; fortune.’ Įteikta 2015 m. birželio 22 d. R O L A N D A S K R E G Ž D Y S Lietuvos kultūros tyrimų institutas Saltoniškių g. 58, Vilnius Lt-08105, Lietuva [email protected] Straipsniai / Articles 37