Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

DALIA SVIDERSKIENĖ Институт литовского языка Направления научных исследований: ономастика (исследования словообразования, происхождения и мотивации имён собственных). МОТИВАЦИЯ СОСТАВНЫХ ГЕЛОНИМОВ МАРИЯМПОЛЬСКОГО УЕЗДА Мотивация составных гелонимов Мариямпольского уезда АННОТАЦИЯ В статье анализируется мотивация гелонимов Мариямпольского уезда, образованных способом сложения и записанных в межвоенный период в анкетах названий земель. Этот источник особенно подходит для исследований топонимизации, поскольку в анкетах сохранились описания, поясняющие ономастическую ситуацию, и комментарии информантов, позволяющие взглянуть на топонимический материал сквозь призму опыта и оценок представителей этнического региона. Для выявления закономерностей наименования заболоченных мест анализ топонимов основывается на принципе номинации топообъектов, опирающемся на выделение особенностей ландшафта, локальных и имущественных характеристик, а также культурно-исторических отношений. Обращается внимание и на декларацию представителем языкового сообщества (народа) своего я в языковых единицах. Кроме того, впервые в литовской топонимике выделены и рассмотрены ситуативные гелонимы, в которых типизированная ситуация или событие служит обозначением малоизвестного, малознакомого объекта. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: топонимы, гидронимы, гелонимы, сложные слова, мотивация, ситуация номинации, принципы номинации, межвоенный период. АННОТАЦИЯ В статье анализируется мотивация образованных способом сложения гелонимов Мариямпольского уезда, зафиксированных в анкетах «Названия земель» в межвоенный период. Это превосходный источник для исследования топономинации, поскольку в анкетах записаны описания, объясняющие ономастическую ситуацию, а также комментарии информантов, сообщающих названия мест, что позволяет взглянуть на 243 DALIA SVIDERSKIENĖ топонимический материал сквозь призму опыта и оценок представителей этнического региона. Чтобы выявить тенденции в наименовании заболоченных мест, анализ топонимов основывается на разграничении принципов номинации топообъектов в соответствии с особенностями ландшафта, локальными, связанными с собственностью и культурно-историческими отношениями. Внимание также уделяется выражению self членом языкового сообщества (нации) в языковых единицах. Кроме того, впервые в литовской топонимии выделяются и рассматриваются situational гелонимы, в которых типичная ситуация или событие указывает на малоизвестный и плохо знакомый объект. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: названия мест, гидронимы, гелонимы, сложные слова, мотивация, ситуация наименования, принципы номинации, межвоенный период. 0. ВВЕДЕНИЕ Анализ мотивации гелонимов (названий заболоченных мест) определённой территории, образованных способом сложения,1 продолжает предшествовавшие исследования топонимов Мариямпольского уезда межвоенного периода с точки зрения их структуры и происхождения. Be Laimučio Bilkio vykdytų lietuvių helonimų tyrimų (Bilkis 2008), kelių Lietuvos plotų helonimija analizuota regioninės toponimikos studijose (Mickienė 2001; Endzelytė 2005; Bartkutė 2008) ir atskirame straipsnyje (Adamonytė 2013). Dalis sudurtinės toponimijos – oikonimų ir oronimų – taip pat yra sulaukusi mūsų tyrėjų dėmesio (Razmukaitė 2002; Sviderskienė 2006; Kačinaitė 2008). Atsižvelgiant į esamą pelkėtų vietų ir kitų klasių (poklasių) sudurtinių vietų vardų tyrimų padėtį2, tenka konstatuoti, kad vieno darbo būdo toponimų motyvacijos analizė ne tik papildytų iki šiol aktualiais ir įprastais (darbo ir kilmės) aspektais vykdytus lietuvių toponimijos tyrimus, bet atsižvelgus į kalbos vartotojų kalbinės sąmonės duomenis, padėtų atskleisti tam tikro ploto vietovardžių motyvaciją. Tarpukario Žemės vardų anketos3, kaip šaltinis, nominacijos tyrimams ypač tinkamos, nes jose yra išlikę užfiksuoti onomastinę situaciją paaiškinantys aprašai, vietovardžių pateikėjų komentarai, leidžiantys pažvelgti į toponiminę medžiagą per etninės srities atstovų patyrimo, vertinimo prizmę. Be to, motyvaciją kalboje suprantant ir kaip tam tikros atrankos mechanizmą, šį tyrimą ypač paremia Prano Skardžiaus sudurtinių žodžių vertė 1 Dėl termino žr. Bilkis 1997: 35–57. 2 Dėl helonimų tyrimų padėties plačiau žr. Bilkis 2008: 27–29. 3 Plačiau dėl tyrimui naudojamos medžiagos dar žr. Sviderskienė 2015: 170. 244 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija аргументы в подтверждение: «по своему характеру они в основном подходят для более точного, сжатого и богатого, выразительного способа выражения. Поэтому сложные слова очень часто имеют гораздо более обширное, богатое и в то же время более специальное содержание, чем отдельные части групп слов, ещё не осмысленные как единое целое». «Таким образом, сложные слова составляют одно из основных специальных средств выражения <...>, <...> они чаще всего содержат нечто избранное» (Skardžius 1943: 396–397). Важен и локальный аспект проводимого исследования. Его основа — не выявление ареалов значений гелонимов, а установление мотивационных признаков и выявление их иерархии, поскольку «закономерное повторение мотивационных признаков отражает определённые склонности народа, его внимание к той или иной сфере действительности» (Gudavičius 2007: 221). Изложенный подход подтверждает мысль Александра Ванагаса, высказанную применительно к исследованиям семантики гидронимов и актуальную также в контексте изучения мотивации гелонимов: «трудно представить, чтобы ареалы образовывали сами семантические феномены». «Ведь важнейшие значения гидронимов — по своей природе явление „антиареальное“, несомненная гидронимическая универсалия. Можно говорить главным образом лишь о количественном (в некотором смысле и качественном) соотношении различных семантических категорий» (Vanagas 1981: 124). Цель статьи — выяснить мотивацию гелонимов определённой территории, образованных способом сложения, раскрыть своеобразие категоризации фрагмента действительности в языке, выявить иерархию мотивов возникновения названий заболоченных мест и установить тенденции наименования. К исследуемому материалу применяются метод словообразовательного анализа топонимов, метод интерпретации комментариев информантов, сообщавших топонимы исследуемой этнической области, метод компонентного анализа, описательный метод с элементами сравнительного метода. Прежде всего исследуемый материал оценивался в соответствии со структурно-грамматической классификацией, разработанной А. Ванагасом для изучения класса гидронимов (подробнее о ней см. Vanagas 1970: 21–27), которая, как показывают исследования литовской топонимии, легко применима и для анализа названий мест других классов (подклассов). Таким образом, были выделены детерминативные4 образования, первые компоненты которых — апеллятивы (существительные, прилагательные и др.) и онимы (в нашем случае встречались только личные имена). Поскольку исследуемые топонимы были записаны из живой речи, комментарии информантов, сообщавших топонимы исследуемой этнической области и сопровождавшие названия мест, зафиксированные в анкетах Žemės vardų, считались, вероятно, важнейшим источником для выяснения значений апеллятивов, от которых образованы эти названия. Однако, как показывает опыт, комментарии не являются абсолютным показателем. Носители языка часто стараются придумать семантическую связь и использовать её для обоснования объяснений мотивации названий мест. Итак, исходных 4 Dėl termino žr. Urbutis 1978: 173. Straipsniai / Articles 245 DALIA SVIDERSKIENĖ Выяснение значений слов (апеллятивов) основывалось на фиксации случаев употребления того или иного слова в других источниках — терминологических словарях5, «Словаре литовского языка» (далее — LKŽe). Важным источником, послужившим основой для исследования мотивации топонимов, стал фонд названий мест, записанных из живой речи в разные периоды (Картотека названий мест; далее — VK), хранящийся в фондах ономастики Института литовского языка6. Основные источники антропонимов — словари литовской антропонимии: «Словарь литовских фамилий» (LPŽ), «Словарь происхождения литовских имен» (LVKŽ)7, алфавитная картотека исторических личных имен, хранящаяся в фондах ономастики Института литовского языка (IAK). Исследование показало, что для обоснования апеллятивов и антропонимов в качестве производящей основы (этимона) пришлось обратиться и к словарям польского языка8. Вторые компоненты выделенных сложных слов — -bal-, -pelk-, -plyn-, -raist- — указывают на их принадлежность к выбранному подклассу названий заболоченных мест. Pelkė означает «топкое место со стоячей водой, трясина». Как видно, физиографический термин pėlkė, употребляемый в этом значении, входит в определённую семантическую парадигму: термины, обозначающие заболоченные места, передают родственное понятие и охватывают физиографические термины, называющие другие видовые понятия: bala — «топкое место, обычно со стоячей водой; болото, топь; лужа, низина», plynė — «болото, топь», raistas — «топкое место, поросшее кустарником или деревьями; болото, лесная топь». В исследуемый материал включены и названия объектов со вторым компонентом -kamp-, образованным от апеллятива лит. kañpas «край», обозначающего часть некоторого пространства — его границу, окраину (в нашем случае — часть заболоченного места, о чём свидетельствуют объектные пометы b., rst., зафиксированные в анкетах). При анализе материала с точки зрения мотивации учитывались не только достижения собственной ономастической традиции, то есть семантическая классификация водных названий А. Ванагаса (подробнее см. Vanagas 1981: 4–153), но и примеры классификации, применяемой в исследованиях русской топонимии (о квалификации и классификации см. Sviderskienė: 2014). В данной статье авторы не ограничиваются выделением мотивов возникновения одних лишь гелонимов. Выделение принципов номинации топообъектов позволило использовать дополнительный семантический критерий при выяснении мотивации названий мест. Таким образом, названия заболоченных мест в статье распределяются также по принципам номинации: 1) по особенностям объектов, 2) по отношению объектов к другим объектам, 3) по отношению к человеку. Такая классификация онимов обусловлена особенностями и признаками самих реалий. В ходе исследования проблематичным оказалось определение лексического статуса первого определяющего компонента некоторых гелонимов — является ли он апеллятивным или онимным (в нашем 5 О них см. список источников в конце статьи. 6 Plačiau apie šią kartoteką žr. Maciejauskienė 2002: 57; 2002a: 103–105; LVŽ I: XIII–XIX. 7 В статье от этих сокращений отказались из-за их частого повторения. 8 О них см. список источников в конце статьи. 246 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija случае — антропонимическим). Встречались и другие сложные случаи выяснения мотивации, связанные с полисемией и омонимией первого апеллятивного компонента. Отсутствие комментариев в анкетах названий земель лишь усугубило эту проблему. Метафорическое выражение мотивационного признака, как известно, основано на сравнении, которое, с одной стороны, задаёт ассоциативное направление, а с другой — оставляет свободу интерпретации. Таким образом, при отсутствии дополнительных сведений, зафиксированных в анкетах, оставалось лишь аргументированно предполагать, какая особенность местности послужила стимулом для возникновения переносного названия. Поскольку с точки зрения ясности и неясности материал неоднороден, в статье выделяются два раздела гелонимов, образованных способом сложения: гелонимы с ясной мотивацией (I) и гелонимы с мотивацией, допускающей двойное (множественное) толкование, то есть ныне не вполне ясной (II). 1. СЛОЖНЫЕ ГЕЛОНИМЫ С ЯСНОЙ МОТИВАЦИЕЙ 1.1. По особенностям объектов 1.1.1. Гелонимы, мотивационно связанные с названиями животных, — наиболее многочисленные представители названий анализируемых мест: Anč-balė болото Ss⁹; Anč-plynė болото KzR: лит. ántis ‘утка’; Avin-a-raistis топь Gdl: лит. ãvinas ‘баран’¹⁰; Barsūk-raistis топь Gdl: лит. barsūkas ‘барсук’; Bùl-ia-raistis топь Brb: лит. bùlius ‘бык’¹¹; Gaidž-ia-raistis болото Ss: лит. gaidỹs ‘петух’; Géru-a-balė топь Igl; Gerv-a-raistis 9 Номинационные семантические группы располагаются в порядке убывания числа представителей в каждой из них. В разделах статьи гелонимы обычно приводятся в алфавитном порядке; исключение составляют случаи, когда этого требует специфика анализируемого материала. В сложных словах один компонент от другого отделяется дефисом. Топонимы, надёжно акцентированные в анкетах Земельных имен, снабжаются знаками ударения. Если в межвоенных данных топоним не акцентирован или его акцентуация неясна, в статье он приводится без знаков ударения. Если долгота вызывает сомнения, подчёркивается основа ударного слога. Для всех названий мест указываются обозначения именуемых объектов и их локализации. Их, а также списки сокращений обозначений объектов заново не составляли, а пользовались уже подготовленными для словаря топонимов Литвы (далее — LVŽ). Список сокращений, используемых в статье, приводится в конце статьи. 10 См. также LVŽ I 244–245. 11 См. LVŽ I 612–613, где наряду с возможностью апеллятивного происхождения однокоренных топонимов допускается также их связь с личными именами. Словообразовательная основа гелонимов Bulinė поле Gir, Pdv; Buliùkas болото Pkn, как полагают, неясна (см. также Bilkis 2008: 48, 185). Straipsniai / Articles 247 DALIA SVIDERSKIENĖ топь Brb: лит. gérvė ‘журавль’; Karõs-balė 2 болото Klvr; Karos-balė болото Klvr: лит. karõsas ‘костистая рыба семейства карповых (Cyprinidae), карась (Carassius ca-rassius); Kiaũl-ia-balė болото Igl, Mrj12: лит. kiaũlė ‘свинья’; Kiel-a-balė болото Mrj; Kiel-ia-balė болото Ldvn: лит. kielė ‘сойка’; Krek-a-balė болото Prn: лит. krėkė ‘карась (Carassius carassius); Kumél-balė болото Lbv, Ss; поле Ss; Kumel-balė болото Brb: лит. kumelỹs ‘взрослый конь; жеребец’, kumėlė ‘домашнее тягловое животное — самка (Equa); Kùrk-a-balė болото Mrj: лит. kùrka ‘индейка’; Ož-ia-raistis топь Prn, Vv: лит. ožỹs ‘самец козы’13; Õžk-a-raistis топь Brb: лит. ožkà ‘коза’; Pãrp-plynė (< *Pãrpl-plynė) поле KzR: лит. par-plỹs ‘медведка’14; Pelėd-balė болото Ss: лит. pelėda ‘сова’; Šárk-a-balė болото Lbv; Šark-a-raistis топь Prn: лит. šárka ‘сорока’; Špók-a-raistis болото Ss: лит. špókas ‘скворец (Sturnus vulgaris); Stirn-a-plynė поле KzR: лит. stirna ‘косуля’; Varn-a-balė болото Klvr; Varn-a-balė болото Klvr; Várn-a-plynė поле KzR; Varn-ā-plynė топь KzR; Varn-a-plynė поле KzR: лит. várna ‘птица семейства вороновых с серыми и чёрными перьями (Corvus corone)’, var̃nas ‘крупная чёрная птица семейства вороновых, ворон (Corvus corax)’; Višt-a-balė болото Mrj: лит. vištà ‘курица’; Žalč-ia-balė болото Brb: лит. žaltỹs ‘неядовитая змееподобная рептилия (Natrix); любое животное из числа змей’; Žvirbl-ia-raistis топь Brb: лит. žvirblis. 1.1.2. На исследуемой территории зафиксировано несколько гелонимов, номинированных по их размерам: Didž-balė болото Igl, KzR, Mrj; топь KzR; Didž-plynė поле KzR — в анкете лесничества Velniakalnis в графе обозначения объекта для названия болота Didžbalė KzR указано длинное болото. На основании этих сведений о денотате можно предположить, что слово, лежащее в основе топонима, лит. didis, -ė (‑ė, -i, didžia) означает ‘большой по размеру, крупный’. Прилагательное ilgas наряду с семой пространства имеет также сему количества. Вероятно, по этой причине и А. Ванагас колебался, квалифицируя и классифицируя гидронимы, образованные от этого прилагательного: считать ли их представителями конфигурационного значения (как вытянутые гидрообъекты) или значения размера (габаритов)15. Поскольку топообъект может характеризоваться как длинный независимо от его расположения в пространстве, так как важнее количественные соотношения частей объекта, гелонимы (как и гидронимы), первый компонент которых ilg-, в статье квалифицируются как номинированные по размерам: Īlg-a-balė болото KzR, Lbv, Prn; топь Igl; Ilg-a-balė болото Lbv; Ilg-a-plynė топь KzR; Īlg-a-raistis топь Gdl; 12 «Зауакусе; раньше здесь ранней весной пасли свиней» — говорится в анкете деревни Dambrauka. 13 Поскольку название топи записано в анкете лесничества Prienai-Ašminta, нельзя исключать возможность его связи с лит. ožỹs ‘косуля’. 14 Dėl pelkėvardžio darybos dar žr. Bilkis 2008: 296. Čia jis vertinamas kaip priesagėtasis. 15 Dar žr. Vanagas 1981: 108. 248 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija Ilg-a-raistis б. Prn; 2 бол. Prn, бол. Šil; Ilg-a-kampis б. KzR: лит. ilgas, -à «простирающийся в длину, далеко (в пространстве)». Другие представители анализируемой семантической группы — мелководные мотивировочные гелонимы16: Saūs-balė бол. Igl; Saūs-plynė б. KzR; 3 бол. KzR; Saus-plynė 2 бол. KzR: лит. saūsas, -à «без влаги, без воды, несмоченный, высохший». Гелоним с мотивацией глубиной воды зафиксирован только один — Gil-ì-balė б. Lbv. Прилагательное gilùs (как и ilgas) помимо семы пространства (ср. giliai) имеет также сему количества. В данном случае, вероятнее всего, актуализирована именно последняя. 1.1.3. Гелонимы с мотивацией, связанной с названиями растений по численности ненамного уступают «животным»: Alksn-io-balė б. Prn: лит. ãlksnis; Bérž-balė б. Klvr: лит. béržas; Buil-ia-raistis б. Brb: лит. builỹs «растение, растущее в болотистых местах» (DKŽ 39), лит. builė «болотная трава, похожая на мох», лит. builis, builỹs «растение семейства зонтичных (Chaerefolium); багульник болотный (Ledum palustre)»; Gail-ia-raistis б. Krsn: лит. gailė «сильно пахнущее растение сосновых болот и торфяников (Ledum palustre)»; Geguž-balė б. Krsn: лит. gegužė «такая трава, растущая на залежных землях»; Yv-ā-raistis бол. Šil — возможно, связано с польск. iwa «ива» (SJP II 116, VII 587), «вид ивы (Salix caprea)» (LLKŽ 162); Kanā-plynis (< *Kanāpl-plynis) б. Prn: лит. kanāplė «культурное растение, из стеблей которого получают волокно, а из семян выжимают масло (Cannabis sativa)»; Karkl-a-balė б. Mrj: лит. kar̃klas; Nendrin-balė б. Mrj: лит. néndrinis, -ė, nendrinis, -ė, ср. nèndre «водное растение семейства злаков с длинным полым стеблем (Phragmites communis)»; Plov-a-balė б. Krsn: лит. plovà, plõvos «растущие в воде травы, тина»; Pùp-a-balė б. Igl; Pùp-a-raistis бол. Brb: лит. pupà. К этой подгруппе относится и баловой оним с несколько иной семантикой: Lapìn-balė Mrj: лит. lapinė «облиственная веточка, ветка». Согласно данным анкеты лесничества Шунскай, болото заросло чёрными ольхами. Из мотивации17 видно, что номинативный признак здесь выражен метонимически, на основе отношения целого и части: название части растения (облиственной веточки, ветки) замещает название всего растения (чёрной ольхи). Первый компонент ещё одного гелонима происходит от топонима, обозначающего скопление объектов18: Beržýn-balė б. Krsn: лит. beržýnas «берёзовый лес», beržỹnė «берёзовый лес; место, где растёт много берёз» (мотивация — раньше здесь был березняк). 16 Dėl tokio hidronimų semantinio kvalifikavimo ir klasifikavimo dar žr. Vanagas 1981: 108–110. 17 Konkre­tūs motyvacijos atvejai nusakomi terminu motyvuotė (dėl jo žr. Drotvinas 1987: 33). 18 По мнению А. Ванагаса, гидронимы, образованные от названий растений со собирательным значением, обозначают место, где этих растений много. Однако это место не обязательно является самой водой, поскольку речь идёт не о водных растениях. Но так или иначе, топообъекты этого типа характеризуются по растениям <...> (см. также Vanagas 1981: 90). Straipsniai / Articles 249 DALIA SVIDERSKIENĖ 1.1.4. Гелонимы с физиографической мотивацией. Семантика названий этих заболоченных мест связана с физиографическими характеристиками дна и поверхности (покрова) — формой, конфигурацией и т. п.19 1.1.4.1. Зафиксированы два топообъекта, получившие названия из-за особенностей дна: Grįst-a-balė 2 б. Ss20: лит. grįstas «бревно для настила моста (дороги, мостков...), настил» (мотивация — в древности оно было вымощено деревьями). Наряду с ними, по-видимому, можно рассмотреть и другие названия анализируемых объектов, обусловленные особенностями поверхности, поскольку в случае гелонимов поверхность чаще всего и является дном21. Как будет показано далее, первый компонент некоторых сложных названий может обозначать неровное дно / поверхность (1) Kūpst-a-balė б. Vv: лит. kūpstas (признак мотивации выражен прямо); Park-a-balė б. Ss: лит. párkai «такое заболевание кожи, чесотка, струпья»22 (признак мотивации выражен метафорически — неровности, выступы, подобные струпьям)23, а также качество поверхности / дна (2) Šlyn-a-raistis бол. Brb: лит. šlȳnas «серовато-голубая или белёсая вязкая глина с примесью органических веществ <...>». 1.1.4.2. Далее рассматриваются топообъекты, названные по форме. У большинства из них мотивационный признак выражен метафорически. Вероятно, из-за выпуклой поверхности болотистые места получили названия Bõsiaraistis ir Plaučiabalė. Выпуклая, «вздутая» поверхность могла быть обусловлена растительным покровом или слоем торфа24. Bõs-ia-raistis rst. Šil25: лит. bõsas ‘бочка, кадка’26 — такое объяснение мотивации топонима подтверждается и предложением, записанным в исследуемой местности из живой речи: Išsipūtus karvė kaip bõsas Gs27. В этой группе следует упомянуть название болота Plauč-ia-balė Krsn; в основе его мотивации лежит название внутреннего органа (лит. plaučiai ‘орган дыхания’). Это употреблённое 19 Ср. положение А. Ванагаса о мотивации гидронимов: хотя гидрообъект может быть физиографически описан по-разному, к важнейшим его характеристикам относятся конфигурация и качество дна (ср. Vanagas 1981: 67). 20 Названия записаны в анкетах деревень Нуорагелес и Павенглишка. 21 Автор статьи благодарит анонимного рецензента за это наблюдение. 22 Согласно свидетельству информанта из анкеты деревни Сербентишкес. 23 В исследовании А. Ванагаса гидронимы, характеризующие топообъекты по зарастанию берегов определённой растительностью, отсутствию растительности на берегах и т. п., представлены в подразделе гидронимов со значением характеристики окружающей среды (см. Vanagas 1981: 112–113). 24 Dėl šio teiginio dar žr. Jaras̄ius 2012: 60. 25 Согласно данным анкеты деревни Лиепалотас, раньше там было много толстых ольх, из которых делали бочки-кадки. Это свидетельство информанта — прекрасный пример промежуточной мотивации, когда мотивирующий признак (вздутый) представители этнической группы приписывают другому денотату (не топообъекту, а ольхам, растущим в этом месте). 26 См. также LVŽ I 541. Сокращения предложений, обосновывающих интерпретации мотивации, — такие же, как в LKŽe. Отдельно они не объясняются. 27 250 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija при образовании названия места в переносном значении, по-видимому, не только из-за ассоциации по форме, но и по функции. Подгруппу дополнили несколько объектов исследуемой территории, названных из-за расположения (конфигурации) в пространстве: Kryž-balė болото Prn: лит. kryžius «фигура из пересекающихся линий» (DŽe); Kuk-ia-balė болото Prn: лит. kūjis «крюк, багор». Мотивационный признак одного названия болота выражен прилагательным: Kūm-balė (< *Kūmp-balė) болото Lbv: лит. kūmpas, -à «кривой, изогнутый» (KzRŠŽ II 405), «изогнутый, согнутый, кривой»28. 1.1.5. Еще несколько объектов получили названия из-за цвета поверхности / дна / воды цвета. Поскольку свидетельства информантов, подтверждающие происхождение названия болота Raudón-plynė KzR, не зафиксированы, мотивацию пытаются понять, опираясь на мотивацию записанного на исследуемой территории суффиксального названия болота Raudõnė Krsn: почва у болота красноватая, а в болоте появляются ржавчина и окислы. Из этого можно предположить, что raudõnu, -à (rausvù, -à), вероятно, называют заболоченные места, где содержится растворенная железная руда, а также из-за неплодородной болотистой земли с примесью торфа. Как и в описанном случае, из-за поверхности, которая, вероятнее всего, была сложена серовато-голубой глиной цвета, топообъект получил название Palš-a-raistis rst. Brb: lie. pálšas, -à, pãlšas ‘сероватый’ Mrj (ср. Šlýnarais­tis rst. Brb: lie. šlýnas ‘серовато-голубая или белесая вязкая глина с примесями органических веществ <...>’). Эту группу дополнили названия мест с первым компонентом juod-: Júod-balė б. KzR; Júod-a-raistis rst. Brb; Júod-a-raistis plk. Igl; Juod-raistis rst. Vv; rst. Šil. Комментарии, сопровождающие два последних названия мест, зафиксированы в анкетах: заросший ольхой, но сырой — записано в анкете д. Скряуджяй (Vv); согласно данным другой анкеты (Šil), земля болота черная — торф. Как известно, цвет торфа — темно-коричневый, лит. júodas, -à означает ‘цвета угля, темный’ (LKŽe). Вероятно, это толкование мотивации лучше всего подтверждает параллельное название болота Júodraistis Rūd­raistis, записанная в анкете д. Мауручяй, — Júod-raistis || Rūd-raistis Vv. Из зафиксированной пары гелонимов следует, что лексема júodas означает не только ‘цвета угля, темный’, но и различные оттенки темных цветов (в нашем случае — темно-коричневого). Таким образом, названия и тех, и других объектов с определительным компонентом juod- могли быть даны из-за темного цвета29 воды или почвы. 28 С другой стороны, возможно, допустимо объяснить мотивацию vv. через другое значение лит. kūmpas, -à — «с возвышением, бугром, неровностью». От этой гипотезы пришлось отказаться, поскольку в живой речи исследуемой территории не были записаны иллюстративные предложения, подтверждающие употребление упомянутого прилагательного в этом значении. Свидетельства информантов в анкете также не зафиксированы. 29 И. С. Просвиннина, изучавшая особенности русских сложных топонимов, отмечает, что гидроним Juoda upelė (Черная речка) терминологизировался. Топонимический термин juoda upelė (черная речка) означает реки с черной водой, собирающие воды болот, реки, текущие в глухих местах, а также родниковые, незамерзающие реки и реки, устья которых представляют собой источники. Здесь исследовательница опирается на мнение другого исследователя русской топонимии Е. М. Мурзаева: черных ручьев много, но нет ни одной большой реки (см. также Просвирнина 2001: 47). Straipsniai / Articles 251 DALIA SVIDERSKIENĖ Баловордис Rūd-balė KzR: лит. rùdas, –à ‘тёмно-жёлтый’, вероятно, получил название из-за бурого цвета воды / дна объекта spalvos30. 1.1.6. Гелонимы с демонологической мотивацией. Влажные места оцениваются в соответствии с неким общепринятым представлением: где болото, там и чертей хватает. Представители этой группы: Vaidyk-raistis болото Vv: лит. vaidýklė ‘призрак, воображаемое существо, привидение, пугало’ (о семантике ср. записанное в анкете по говору Шатинкай название места Vaidenýčia в местности Klvr – раньше там водились привидения); Vėln-ia-balė д. KzR31; Mrj32; Vėln-ia-balė 2 д. Krsn; д. KzR33; Vėln-ia-plynė поляна KzR34: лит. vėlñias ‘божество земли и подземного мира, чёрт, чертёнок; в религиях – злой дух, нечистый’35. Здесь зафиксирован также баловордис Vėln-ia-bliūdis Prn. В форме этого названия отражены не один, а два признака: один компонент восходит к названию мифического существа, другой – к названию сосуда36. Метафорически выраженный второй компонент (bliūdas ‘миска; количество, вмещающееся в неё’) придаёт топониму эмоциональную и коннотативную нагрузку. Этимон баловордиса Pėkl-ia-raistis Šil – слово peklà, означающее ‘ад’37, предполагает пропасть, бездну и т. п., тем самым влияя на образное содержание названия. Не- 30 Как показал анализ мотивации других гелонимов, дно и вода могли быть бурыми из-за ржавчины, образующейся в болоте. 31 Название места записано в анкете лесничества Рунки. 32 Согласно данным анкеты лесничества Шунскай, заросло деревьями. 33 Название места записано в анкете лесничества Велниакалнис. 34 В анкете лесничества Юре записано: здесь, говорят, водились привидения. 35 Елена Л. Березович, исследовавшая пласт топонимии русского Севера, связанный с лексемой velnias (чёрт), отмечает, что по частотности её превосходят другие «демонологические» и «сакральные» тополексемы. Эти топонимы исследовались с целью выяснить закономерности: какие объекты получают такие названия и какова их мотивация. Дополнение имеющегося материала данными, собранными в ходе полевых исследований 1999–2015 гг., позволило установить по мотивационным описаниям, что чёрт прежде всего воспринимается как водяной дух. Появление «чертовых» топонимов также связывают с работами по расчистке леса. Эти работы могли быть адски тяжёлыми, поэтому их и связывали с чёртом. Наконец, после превращения участков в пашни, когда их «отвоёвывали» у болот и лесов, сельскохозяйственные угодья оставались окружёнными «злыми духами места»: почвы быстро пересыхали и становились неплодородными, отчего их и связывали с чертями. Здесь исследовательница предполагает, что значения «земледельческое» и «демоническое» могли возникать последовательно либо в результате перекодировки, но первоначально имели охранительное значение. Е. Л. Березович указывает ещё на один языковой факт, определяющий мотивацию «чертовых» названий в русской топонимии, – ассоциативную связь слов velnias ↔ juodas (чёрт ↔ чёрный), проявляющуюся в том, что «чертовы» топонимы обозначают тёмные участки (углы) леса, бездонные озёра, реки с грязной водой. Для мест, получивших «чертовы» названия, характерна неровная, обычно влажная поверхность; земледельческая хозяйственная деятельность в таких местах невозможна или требует больших, то есть адских, усилий (см. также: Березович 2010: 47–57; 2015: 187–206). 36 Dėl struktūrinio modelio panašumo lietuvių frazeologijoje žr. Jasiūnaitė 2007: 112. 37 Ср. также предложение, записанное из живой речи: Ištrauk iš vandens agurk ą – tuo kai peklà (чёрным) становится Jrb; из фольклора: Tamsu kai pėkloj (очень темно) [выделено мной – D. S.]; а также другое 252 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija трудно не заметить, что метафорическое наименование более выразительно, эффективно, это имя оказывает большее воздействие: передаваемая им информация о месте воспринимается не только разумом, но и эмоционально38. Первый компонент сложного слова pekl- делает топоним более живым, поскольку имеет более яркую разговорную окраску. Связь последнего названия с разговорной речью показывает и фразеологизм gyvà peklà. Значение этого устойчивого сочетания слов — ‘(чего-либо) очень, чрезвычайно много’. Таким образом, peklà — место, где много чертей, некое «место обитания» чертей. Кроме того, нельзя упускать из виду возможность употребления детерминативного компонента pekl- из эвфемистических соображений39. 1.1.7. Гелонимы, мотивированные качеством воды, разнообразны. Многие из них обозначают какое-либо свойство воды (1), выраженное прилагательным (a) или существительным (b): a) Klamp-ā-balis b. KzR: лит. klampùs, -i ‘текущий с трудом, вязкий (о жидкостях)’; Skýst-a-balė Mrj: лит. skýstas, -à ‘обладающий свойством течь, литься, текучий; содержащий много воды, водянистый, переувлажнённый’; b) Pūsl-ia-raistis b. Gdl: лит. pūslẽ̇ ‘наполненный воздухом шарик, образующийся в жидкости (и на её поверхности) или жидкой массе’ (гелоним мотивирован водянистой почвой, из которой вырываются пузырьки воздуха40); Tūrl-a-balė b. Igl: лит. tūrlẽ ‘жидкая грязь’ (DKŽ 154)41. Из-за прозрачности воды топообъект метафорически номинирован как Cidabr-a-balė b. Brb: лит. cidãbras ‘серебро’. Другие представители этой семантической подгруппы характеризуют воду не по свойству самой воды, а по названиям веществ и предметов, которых много / которые встречаются в воде42 (2): Rūd-balė b. Ss: лит. rūdys ‘железная руда, растворившаяся в болотах’; Žagar-balė plk. Klvr: лит. žãgaras ‘безлистная веточка (обычно сухая), хворостина’. 1.1.8. В гелонимии этой территории, образованной способом сложения, встречаются случаи, когда топообъекты названы по их положению в пространстве. Значение Aukšt-a-raistis в Баловардише, Krsn — ‘находящийся высоко’. Ещё два представителя этой подгруппы Значения слова peklà в LKŽė: ‘очень уединённое, отдалённое место; плохая, труднопроходимая дорога, топь’. 38 Dėl panašių metaforų kūrimo tikslų dar žr. Gudavičius 2009: 115. 39 Эти соображения подтверждаются исследованием Бируте Ясюнайте формульных проклятий жемайтов (см. Jasiūnaitė 2007a: 257–262). По словам исследовательницы, в pekloje, традиционном месте посмертного наказания, обитают, живут черти [выделено мной — D. S.] — мучители грешников. Это известно каждому представителю крестьянской культуры, поэтому такая «топографическая» субституция вполне понятна. Отчасти говорящий поступает так и из эвфемистических соображений, избегая навлечь на себя гнев опасного персонажа его упоминанием (см. также там же, 260). 40 По словам Леона Ярашюса (сотрудника Центра исследований природы, Института ботаники), большое количество воды в почве вытесняет воздух, вследствие чего ухудшается аэрация и начинают накапливаться вредные продукты анаэробного дыхания (см. также Jarašius 2012: 61). 41 По семантике ср. зафиксированное на исследуемой территории название озера Purvinis Lbv (LUEV 130), которое А. Ванагас рассматривает в подразделе гидронимов со значением качества воды (см. Vanagas 1981: 102). 42 По мнению А. Ванагаса, эти свойства не обусловлены природой воды, они являются более поздними, вторичными (см. также Vanagas 1981: 103). Straipsniai / Articles 253 DALIA SVIDERSKIENĖ Púodž-ia-plynė болото в KzR и Púodž-ia-raistis топь в KzR означают «находящиеся низко». Здесь актуализирован компонент значения основ, связанный с вертикальностью, удалением, движением вверх и движением вниз от поверхности. Это предположение подтверждает и свидетельство информанта из анкеты лесничества Papilvys: Púodžiaplynė — низина, окружённая холмами, Púodžiaraisтис — глубокая топь. Мотивационный признак здесь выражен метафорически. 1.1.9. Мотивации, характеризующие физическое состояние воды болотное название Sklydž-ia-raistis в Gdl связывается с лит. sklydėti, sklydi, -ėjo «разлиться, растекаться, простираться», ср. Vanduo sklydi lankose DŽ¹ (источник сокращения см. в LKŽė). 1.2. По отношению к другим объектам 1.2.1. Мотивации принадлежности и местоположения гелонимы⁴³: Bùkt-a-raistis болото в Igl: лит. buktà, bùktas «залив реки, озера или пруда; заводь; глубокое место, вымытое водой»; Darž-a-balė болото в Klvr: лит. daržas; Degim-balė болото в Ss: лит. degìmas, dẽgimas «выгоревшее место (луг, болото, лес), гарь»; Degìn-balė болото в Mrj — считая компонент сложного слова degìn- возникшим из *degìm-, название, вероятнее всего, связано с лит. degìmas⁴⁴; Dúá-raistis (< *Dváŕ-raistis) болото в Prn: лит. dvãras «<...> хозяйство помещика, усадьба; двор; усадьба»; Eglyn-balė болото в Ldvn: лит. eglýnas, eglýnė «еловый лес»; Ežer-balė болото в Klvr: лит. ẽžeras; Lank-a-balė болото в Prn: лит. lankà «большой ровный луг, обычно у реки, заливаемый водой во время половодья»; Lyg-plynė болото в KzR: лит. lygė, lỹgė «лесная поляна, прогалина⁴⁵; Naujien-balė болото в KzR: лит. naujìena, naujienà «вновь вспаханная земля; новь»; Plyn-balė болото в Brb: лит. plýnė «болото, топь⁴⁶; Prūd-balė болото в Igl: лит. prūdàs; Rubež-balė болото в Ss: лит. rubẽžius «граница территории, рубеж»; Šaltin-balė болото в Ss: лит. šaltìnis «источник воды, бьющий из-под земли»; Trāk-balė болото в Mrj: лит. trãkas «высокий, сухой луг, поросший редкими кустарниками и деревьями, ⁴³ А. Ванагас анализирует эти названия водных объектов в разделе Значения, связанные с местом расположения гидрообъекта, в гидронимии. Он утверждает, что первичные значения названий водных объектов были связаны не только и даже не столько с особенностями самих гидрообъектов, сколько с апеллятивными значениями, характеризующими окружение рек и озёр (Vanagas 1981: 104). Большинство из них образовано от апеллятивов с физиографическим или близким значением (там же, 105). Поскольку гелонимы, как и другие гидронимы, могут иметь как локальное, так и посессивное значение (например, могут обозначать владение целым поместьем, деревней и т. п.), а различить и установить это трудно, мы назвали раздел несколько иначе. ⁴⁴ Объяснение названия болота см. также LVŽ II 182. ⁴⁵ Название Balovardis зафиксировано в анкете лесничества Agurkiškė. ⁴⁶ Объяснение мотивации топонима подтверждается данными анкеты лесничества Balbieriškis непересыхающая лужа и поддерживается предложением, записанным в исследуемой местности из живой речи: Ajerai auga plý nėse, kur jau niekad neišdžiūsta Jrb. 254 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija лесная поляна; луг, где растут берёзы’ (по данным анкеты Шунскайского лесничества, болото заросло деревьями). 1.2.2. Мотивации, характеризующие окружающую среду: этимонами первых компонентов составных гелонимов являются названия построек (1), местности у построек (2), а также названия, обозначающие другие особенности окружения топообъектов (3). 1) Būd-baliai болото Klvr; Būd-baliai болото Klvr: лит. būdà, būdė ‘палатка, навес, домик (сторожа, пастуха и т. п.); Tilt-a-balė болото Krsn: лит. tiltas ‘мост’; 2) Pakluon-raistis болото Gdl: лит. pakluonė ‘место у гумна’. 3) Гелонимы с атрибутивным значением, характеризующие особенности местности по тому, что в ней находится: Kiaušin-raistis болото Vv: лит. kiaušinis ‘яйцо’ (по данным анкеты деревни Būdelė, дикие утки откладывали яйца на кочках); Lāuž-a-plynė болото Mrj: лит. lãužas ‘куча прутьев, хвороста, веток, обломков древесины47; Spal-iā-kampis болото KzR: лит. spãliai ‘масса таких щепок’, ср. лит. spãlis, spalỹs ‘отделяющаяся при мятье от волокна щепка одревесневшего стебля льна или конопли’. 1.3. По отношению к человеку Гелонимы, возникшие в связи с отношениями собственности и культурно-историческими отношениями. Первые компоненты рассматриваемых далее гелонимов различаются по происхождению. Одни образованы от апеллятивов (1), другие — от онимов (2). 1) Представители этой группы также различаются: (a) гидронимы, образованные от апеллятивных названий лиц: Čypl-ia-balė болото Lbv — вероятно, связано с лит. čyplė ‘тот, кто слишком много говорит’48; Duidž-ia-balė болото Prn: лит. duidė ‘простоватая, одуревшая женщина, дурочка’49; Kerždž-ia-balė болото Mrj: лит. kerždžius ‘старший пастух’; (b) образованные от этнонимов: Cigōn-raistis болото Vv: лит. cigōnas, -ė; Maskōl-raistis болото Vv: лит. maskõlis, maskõlius ‘солдат царской армии; русский’. Следы французского периода, то есть похода французской армии под предводительством Наполеона через Литву в начале XIX века, свидетельствует название болота, зафиксированное в анкете Рункайского лесничества: Prancūz-bales KzR с пояснением: говорят, что там был лагерь. Это название места следует рассматривать как свидетельство этнокультурной памяти. 47 По данным анкеты Шунскайского лесничества, болото заросло деревьями. 48 Это предположение, по-видимому, подтверждает и зафиксированный в LVŽ вариант названия болота Čypliabalė Lbv, употребляемый в живой речи и основанный на данных VK: Čipliabalė (см. LVŽ II 70). Производное от личного имени, имеющее посессивное значение ‘принадлежащий Чиплису’, употребляется с параллельным вариантом Čypliabalė. Как уже упоминалось, первый компонент детерминативного образования čypl- связан с апеллятивным названием лица čyplė ‘тот, кто слишком много говорит’. Нетрудно заметить, что производящее слово одного топонима лексически нейтрально, тогда как другое имеет отрицательную эмоциональную окраску. 49 Ср. записанные в исследуемой местности предложения из живой речи: Что ты спрашиваешь у этой дурочки! Vv; С такой дурочкой и говорить не о чем Vv. Straipsniai / Articles 255 DALIA SVIDERSKIENĖ 2) Iš asmenvardžių: Agot-plynis pln. Vv: v. Agôtė, Agotà; Bãkš-a-balė b. Ldvn⁵⁰: Bakšà; Baniōn-balė b. Prn: avd. Baniōnis⁵¹; Bãrtk-a-balė b. Lbv: pvd. Bãrtkus; Bruzɡ-a-raistis rst. Šil: pvd. Brùzgas; Čekausk-a-balė (t. Čekauckabalė) b. Lbv: pvd. Čekãuskas, Čekãuskas; Čiùkn-a-raistis b. Šil: pvd. Čiùknà; Daniēl-plynė b. KzR⁵²: avd. Daniēlius; Gerùl-raistis rst. Vv: pvd. Gerùlis; Gìb-a-balė b. Lbv: pvd. Gìbas; Grìg-a-raistis rst. Gdl: pvd. Grìgas; Grìšk-a-raistis b. Brb: pvd. Grìškà; Grùm-balė b. KzR: pvd. Grùmas; Jōn-balė plk. Mrj: v. Jōnas; Kačērg-ia-rais-tis rst. Gdl: pvd. Kačērgis; Kajãck-a-raistis b. KzR: pvd. Kajãckas; Kaũn-a-balė b. Klvr: pvd. Kaũnas; Kazl-ã-plynė b. KzR: pvd. Kãzlas; Kirvãl-balė rst. Ss – greičiausiai asmenvardinės kilmės vv., sietinas su pvd. Kirvėlis⁵³; Klim-a-balė b. KzR: pvd. Klìmas; Kliùč-balė b. Mrj: pvd. Kliùčius; Kundok-raistis rst. Vv: pvd. Kuñdoka, Kundõkas; Lañdž-ia-balė plk. Klvr⁵⁴: avd. *Landys, plg. pvd. Lañdžius; Luck-a-balė b. Klvr: pvd. Lùckus; Mauš-ia-raistis rst. Vv: avd. *Maušius ar pan., plg. avd. Woiciech Mauszas 1662 m. (IAK); Micùt-raistis plk. Gdl: pvd. Mìcu-ta, Micutà; Nãik-a-raistis rst. Brb: avd. Naĩkus; Pataš-a-raistis rst. Krsn: pvd. Patašius, plg. le. pvd. Pat asz (SNP VII 224); Paũl-ia-balė b. Ldvn: avd. Paũlius; Pečk-a-balė b. Ss: avd. Pečkỹs ar pan.; Rač-balė b. Klvr: pvd. Rãčius; Ramõšk-a-balė b. Mrj: pvd. Ramõškà; Señk-a-balė b. Ldvn: pvd. Señkus; Šãb-a-balė b. Mrj: pvd. Šãbas; Šaln-a-plynė b. KzR: pvd. Šalnà; Vasiliáusk-a-raistis rst. Brb: pvd. Vasiliáuskas; Valent-raistis rst. Gdl: avd. Valentà ar pan. 1.4. Ситуационные гелонимы Топонимы, отражающие типизированную ситуацию (она может быть нереальной, вымышленной или обычным явлением), связанную с объектом, можно было бы назвать ситуационными55: «Там девушка родила ребенка» — записано в анкете д. Ажуолинас. Ср. лит. apturėti, àpturi, -ėjo ‘родить’ [Merga apsiturėjo Mrj]. Кроме того, ср. структуру первого компонента баловардиса с лит. bakščioti, -iója, -iójo ‘тыкать, постукивать, колоть’. Подобные явления в языке описала Бируте Кабашинскайте. По ее словам, носитель языка стремится изобрести семантическую связь и обосновать ее особыми объяснениями (Kabãšinskaitė 2013: 73). Из найденного нами примера видно, что по сходству формы названия водного объекта Bãkšabalė жители исследуемой территории обнаруживают семантическую ассоциацию с упомянутым глаголом. 51 После каждого представителя литовской антропонимии ссылка на источник (LPŽ I, II; LVKŽ) не приводится. Ее можно найти в конце статьи, в списке источников. 52 Согласно данным анкеты лесничества Папильвис, там жил Даниэлюс, его именем и названы соседний лес и поляна. 53 Согласно данным LPŽ, в окрестностях Саснавы жили две семьи с этой фамилией (см. LPŽ I 1003). 54 «Сто лет назад жил крестьянин Landys» — записано в анкете. 55 Dėl termino ir šių vv. dar žr. Березович 1998: 136–142. Čia rusų mokslininkė pastebi, kad toponimų vidinė forma neturi situacinių žymiklių, kurie yra akivaizdūs motyvuotėse, taigi 256 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija Ме́рг-а-раистис болото. Vv: lie. mergà «взрослая незамужняя женщина, девушка; нанимаемая крестьянином, зажиточным хозяином работница, батрачка, служанка». Девушки купались, одна утонула, — говорится в анкете. Жыд-бале болото. Шил – по данным анкеты села Юодаришкис, рассказывают, что утонул еврей с кобылой. Таким образом, ситуация или событие могут дать название малоизвестному, плохо знакомому объекту56. 1.5. Топонимический комплекс (микросистема) В анкетах межвоенного периода зафиксирована и микросистема гелонимов57. Из-за дурного запаха, расплывшейся формы58 или по каким-либо другим возможным причинам59 один элемент этого микрокомплекса получил название Шикн-а-бале бол. KzR. В той же анкете лесничества Юрес зафиксирован гидроним Уодегеле KzR. В анкете говорится: это мыс Шикнабале. Отсюда и название. Семантически связанные названия обычно возникают как результат представлений об объектах: в процессе номинации, при формировании топонимической системы, сначала «намечаются» контуры ландшафта, и только позднее, после более близкого знакомства с топообъектами определённой местности и их освоения, начинается детализация (ср. Березович 1991: 77). По-видимому, так произошло и в данном случае. Процесс номинации протекал довольно специфично. Особенности топообъектов из-за конфигурации (расположения связанных между собой объектов) казались номинатору взаимосвязанными60, поэтому сначала первому элементу микросистемы было дано название Шикнабале (по уже упомянутым, ныне точно неизвестным причинам), и лишь затем получила название находившаяся рядом топь61 — Уодегеле: lie. uodega «сужающаяся часть земли, луга, поля, леса». Таким образом, зафиксированная в исследуемом материале микросистема — Шикнабале и Уодегеле — результат стремления человека сравнить, соотнести, конкретизировать. Следует подчеркнуть дисбаланс между номинацией и мотивацией, характерный для ситуационных названий (там же, 142). 56 Dėl šio teiginio dar žr. Березович 2008: 278. Čia minimos ir nekalbinės situacinių toponimų atsiradimo priežastys. Sėslus gyvenimo būdas, anot kalbininkės, lemia gana uždarą gyvenseną uždaroje erdvėje, kuri ir parodo žmogaus ir erdvinių realijų vienpusį ryšį. Be to, pasakojimai (mitai) formuojasi apie visus dalykus, apie kuriuos trūksta informacijos. 57 Семантически связанные названия мест J. L. Berezovič (Екатеринбург) называет семантическими микросистемами. О них в русской топонимии см. Березович 1991: 75–90. 58 Ср. лит. диал. šiknà «толстый конец, нижняя часть какого-либо предмета» Mrj. 59 Дополнительно ср. kaĩp šiknojė диал. «очень, совершенно темно» Шк. 60 Dėl šio nominacinio komplekso elementų semantinių ryšių dar žr. Sviderskienė 2015: 178–179. 61 J. L. Berezovič отмечала, что топонимические микросистемы могут состоять из двух или нескольких топонимов, связанных отношениями лексической системности различного рода (подробнее см. Березович 1991: 75–90). Straipsniai / Articles 257 DALIA SVIDERSKIENĖ 2. СОСТАВНЫЕ ГЕЛОНИМЫ С НЕ ВПОЛНЕ ЯСНОЙ МОТИВАЦИЕЙ Следуя единым принципам анализа, изложенным во введении к статье и применённым к представителям первой группы, предпринимается попытка интерпретировать мотивацию этих гелонимов. В некоторых случаях из-за отсутствия дополнительных сведений, подтверждающих ту или иную версию объяснения мотивации, ограничиваемся констатацией лишь возможности. 2.1. Не вполне ясен лексический характер основы образования первого компонента сложных слов, её принадлежность к классу апеллятивов или антропонимов: Barōn-плыне rst. KzR: лит. barōnas «баран, овен» /62 avd. Barōnas, лит. plýnė «болото, топь»63; Mōrk-a-бале b. KzR: лит. morkà, mōrkas / avd. Mōrkus64; Ragaiš-бале rst. Prn: лит. ragaišis «хлеб из грубой пшеничной или ячменной муки, караиш»65 / pvd. Ragaišis; Rož-бале b. Mrj66: лит. rožė «кувшинка (Nymphaea)», в отношении семантики ср. гидронимы с Rožýnas b. Dg (VK), который, по-видимому, можно связать с лит. rožė «то же»67 / pvd. Rōžas, ср. pvd. Rožēnas. 2.2. Другая немногочисленная группа топонимов с возможной двойной мотивацией. Здесь возможно объяснять мотивацию гелонимов, исходя из того или иного значения исходного слова: Bais-raistis болото. Vv: лит. baisùs, -ì «вызывающий страх, пугающий» — гелоним с эмоционально-оценочным значением68 / лит. baisùs, -ì «очень большой» — мотивация, связанная с параметрами объекта (размером); Čyst-a-balė болото. Lbv; Čyst-a-balė болото. Igl: лит. čýstas, -à «чистый, незагрязнённый» — название месту дано 62 Поскольку обе возможности объяснения мотивации правдоподобны, они приводятся рядом и разделяются условным знаком /, означающим «с другой стороны, возможна мотивация от». Такой выбор обусловлен желанием избежать слишком частого употребления этого словосочетания в статье и излишнего увеличения её объёма. 63 См. также LVŽ I 379–380, где предположительно приводится ещё одна версия происхождения — от лит. barōnas «дворянский титул ниже графского; лицо, обладающее этим титулом». 64 Согласно данным LPŽ, в исследуемой местности зафиксирована фамилия Morkūnas (см. LPŽ II 271); рядом с локализацией рассматриваемых топонимов зафиксирована также фамилия Morkėlis (см. там же, 270). 65 В случае апеллятивного происхождения мотивационный признак, по мнению российского исследователя Н. В. Овчяра (Свердловск), связан с обилием рыбы в водоёме (подробнее см. Овчар 1991: 62, 71). С другой стороны, возможно, мотивацию названия топкого места можно объяснить и предположительно округлой формой топообъекта. 66 По словам информанта, раньше здесь жил фермер Rožēnas. Данные LPŽ подтверждают это: эта фамилия зафиксирована рядом с локализацией рассматриваемых топонимов (см. LPŽ II 625). 67 Иначе считает Л. Билкис: название связывается с лит. rožýnas «место, где выращивают розы» (см. Bilkis 2008: 282). 68 Dėl emocinio vertinimo reikšmės hidronimų dar žr. Vanagas 1981: 115–116. 258 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija из-за качества воды69 / лит. čỹstas, -à ‘пустой’70– название могло быть дано месту по другой причине: болото без рыбы71; Degùs-balė бол. Klvr: лит. dẽgus или т. п., ср. dẽgti ‘подвергаться воздействию огня, сгорать в огне, пылать’72 [Саманистые торфяники хорошо горят, только жару не дают Gs; Болота горят, что хочешь, лишь бы горы не горели Dkš] (возможное объяснение мотивации — выгоревшее болото) / лит. dẽgti ‘светиться, сиять, блестеть, лучиться’, ср. Jau dega žaromis saulėleidžio kraštai V. Myk-Put. (возможное объяснение мотивации — из-за свойств болотной воды). Tams-plynė бол., луг. KzR: лит. tamsùs, -ì ‘не светлый по цвету, черноватый’. Исходя из этого значения производящего слова, можно предположить, что гелонимы получили названия из-за определённых свойств воды, то есть из-за её мутности. Поскольку название болота записано в анкете лесничества Рунки, возможно и другое объяснение мотивации — освещённостью / затенённостью топообъекта. В этом случае vv. можно соотнести со значением лит. tamsùs, -ì ‘слабо освещённый или неосвещённый’. 2.3. Из-за омонимии лексем, имеющих одинаковую форму, но разные значения (лит. kulė, kūlė ‘деревянное орудие для молотьбы, цеп’; лит. kulė, kūlė ‘мешок посреди невода, куда заплывает рыба; рыбацкий сачок’), которые могут выступать первым компонентом детерминативного образования Kùl-ia-raistis бол. Vv, возможны два объяснения его мотивации. Разные значения лексем предполагают разные объяснения мотивации: по форме (конфигурации) или по глубине. В последнем случае основу метафорического пространственного обозначения составлял бы компонент вертикальности, удалённости, движения от поверхности вниз, ср. Púodžiaplynė бол. KzR и Púodžiarais­tis бол. KzR (о них см. I. 1.1.8). К сожалению, при отсутствии более точных сведений о денотате, географических особенностях ландшафта и ситуации номинации невозможно точно установить, какой из названных признаков послужил причиной возникновения названия места Kùliarais­tis. 2.4. Ещё два названия болот отличаются своеобразием формы: Lašin-balė бол. Mrj: лит. lašiniai ‘подкожный слой жира туши (обычно свиной); шутл., пренебр. телесный жир’; Smeton-balė бол. Prn: лит. smetonà ‘сметана; сливки’. О семантике этих гелонимов ср. Sviestăkalnis холм Klvr, Sviestinė холм Lbv. Значение слова sviestas — ‘твёрдый жир, получаемый из сметаны’, ср. записанное в малом фольклоре выражение Žemė kai sviestas ‘плодородная, хорошо обработанная (земля)’. Из значения видно, что масло, как и сало и сметана, является жиром, а riebùs, -ì означает ‘имеющий в изобилии73 69 Ещё ср. čỹstai. Čỹstai nusimazgoja rankas Kt. 70 Ещё ср. Nė gyvulio, nieko nėr – čysta žemė Prn; Oi sunku sunku dideliam medeliui vidur cysto laukelio Mrs. 71 Dėl tokio vandenvardžių motyvacijos aiškinimo rusų toponimijoje dar žr. Овчар 1991: 62, 71. 72 О словообразовании и происхождении vv. см. также LVŽ II 191. 73 Пометы (сокращения), как в LKŽe, отдельно не поясняются. Straipsniai / Articles 259 DALIA SVIDERSKIENĖ питательных веществ для растений, удобренная, унавоженная (о земле), ср. Riebūs kai Šakių laukai (из записей), «плодородный, жирный, обильный», в связи с чем ср. также название луга Taukióji Mrj (лит. taukióji, ср. taukùs, –i «пышный, обильный»). С другой стороны, такое толкование, по-видимому, семантически ближе к названиям земельных участков (ср. также Lašinýnas — название земельного участка в Клвр). Для объяснения мотивации названий болотистых мест, вероятно, больше подходят связи с качеством воды74 или обилием рыбы75, а возможно, и с качеством поверхности / дна (как слоя). Какой бы вариант объяснения мотивации ни подтвердился, ясно одно: выражение переносимых признаков из исходной области метафоры (названий продуктов питания)76 в словообразовательной структуре названий болот Lašinbalė, Smetonbalė (в их внутренней форме) использовано для того, чтобы подчеркнуть качество поверхности / дна / воды. 2.5. Название болота с не вполне ясной мотивацией Skálk-a-balė KzR, вероятнее всего, связано с окрашенным в пепельный цвет *skalka, ср. лит. skalà «щепка, расколотая для освещения или растопки, лучина». В отношении семантики ср. название горы Skalkakalnis KzR, записанное в анкете того же лесничества Велниакалнис; его мотивация — «расщепилась посередине». Таким образом, это название местности, согласно упомянутому свидетельству информанта, следует считать данным из-за формы объекта и относить к топонимам конфигурационного значения. Поскольку мотивация названия болота в анкете не зафиксирована, можно лишь предположительно полагать, что, возможно, оно обозначает топообъект разветвлённой формы, либо рассматривать другие причины возникновения этой номинативной единицы. В структуре названия топи Smal-ia-raistis Šil, в его внутренней форме, зафиксирована лексема smalà77. А. Ванагас относит названия водных объектов, словообразовательной основой которых является smalà, к гидронимам, указывающим на качество воды (см. Vanagas 1981: 102)78. Такое решение ономаста обусловила одна из актуализированных характеристик — качество воды, а именно вязкость; ср. предложение из Литовского архива фольклорных рукописей: «Ты верхом наткнёшься на широкую реку, текущую смолой» Ls (об этом предложении см. LKŽe), ср. также лит. klampùs, –i «текущий медленно, тягучий (о жидкостях)». По нашему мнению, при наречении топи, вероятно, могли актуализироваться как консистенция смолы, т. 74 Ср. зафиксированный в другом ареале гидроним Riebgalỹs Dt (LUEV 135), который Ванагас относит к гидронимам, указывающим на качество воды (см. Vanagas 1981: 102). 75 Ср. Mėsinė rst. Žž (VK). 76 «Этнографические исследования пищевых систем свидетельствуют, что смыслы пищи распространяются на все сферы человеческой жизни» (Mintz Du Bois, цит. по Čepaitienė 2013: 255). Кроме того, по словам этнолога, по праздникам ели более качественную пищу, которая, согласно крестьянским представлениям, была жирнее и сытнее: больше жира, сметаны, масла (см. также там же, 266). 77 Лит. smalà «смола, дёготь, получаемые нагреванием», «смола» (DKŽ 129). Согласно данным LKŽe, в другом ареале Литвы употребляется апеллятив smãlis, smalỹs «чёрт, нечистый (в ругательствах)»: Ну куда же тебя теперь чёрт понёс? D1. 78 Ср. также названия водных объектов со словообразовательной основой dervà; этот учёный семантически трактует их так же — как названия водных объектов, указывающие на качество воды (см. также Vanagas 1981: 101). 260 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija то есть вязкость, а также её цвет79, то есть темнота80. Таким образом, без свидетельств информантов, зафиксированных в анкете лесничества Пайесиса, трудно точно сказать, какой признак денотата (а возможно, и оба) — физические свойства или цвет — учитывался в процессе номинации81. Ещё один не вполне ясный с точки зрения номинации случай — название болота Vargõn-balė KzR: лит. vargõnai «духовой клавишный музыкальный инструмент». Поскольку свидетельства информантов не зафиксированы, ср. предложение, записанное из живой речи в LKŽe: Mūs klebonas kap vargõnas gieda Vlk82, однако ср. также лит. vargonadantis, -ė «тот, у кого некрасивые, большие зубы» [Pažinom brolius vargonadančius Btr], лит. vargonėliai перен. «складки одежды» Sn83. Таким образом, остаётся неясным, было ли географическое место названо Vargõnbale по метафорически употреблённому названию музыкального инструмента из-за издаваемых водоёмом звуков, его формы, неровной поверхности дна или по каким-либо иным (в настоящее время неизвестным) причинам. 2.6. Чтобы обоснованно объяснить мотивацию гелонимов с mešk-, потребовались бы свидетельства информантов. К сожалению, в анкетах не зафиксировано никаких комментариев, кроме того, что медведи водили своих детёнышей. Поскольку, по словам литовского натуралиста Тадаса Иванаускаса, последнего медведя в Литве застрелили в 1883 г.; медведи лишь изредка забредают из других мест (ср. цит. по Papaurėlytė-Klovienė 2007: 91), последний аргумент представляется наименее убедительным для связи топонимов Mėšk-a-balė б. Mrj; Mešk-ã-balė б. Klvr; Mėšk-a-raistis бол. Gdl; 2 топких места Krsn84; Mešk-a-raistis бол. Brb с местами обитания этого зверя. В единицах номинации с 79 При отнесении гелонимов к семантическому типу по цвету имеется в виду цвет, обусловленный разновидностью поверхности земли или окраской воды, — ср. репрезентанты I. 1.1.5. 80 Ср. также лит. smalinis, -ė «перен. чёрный, тёмный». 81 В той же анкете лесничества Пайесиса записано название болота Juodvandenis Шил. Почему объект получил такое название, ясно показывает его внутренняя форма — из-за чёрной воды. 82 А. Ванагас зафиксировал более 85 значений, связанных со звуками воды, в гидронимах (о них см. Vanagas 1981: 114–115). В поэтическом произведении «Gudo šalis» («Страна Гуда») певца из Мардасава Пятраса Заланскаса, посвящённом «красотам» Чепкяльского болота, наряду с локализацией рассматриваемых географических названий упоминаются «balos burbeklės» [выделено мной — D. S.] — подробнее см. Vaitekėvičienė 2012: 34, 35. Исследовательница подготовила статью на основе прочитанного доклада «Слышать место и быть услышанным». 83 Константин А. Гейн (Россия), исследовавший топонимы Вологодской области, отмечает, что сравнения географических объектов с музыкальными инструментами могут быть обусловлены формой самого объекта или видом земной поверхности, связанным со способом обработки земли. Например, объекты с холмистым рельефом и изрезанными берегами получают названия Armonika, Armonikos (Гармошки, Гармонь), а участок земли неправильной формы в виде трапеции может называться Guslės (Гусли) [гусли — струнный русский народный инструмент, похожий на кантеле; бывают прямоугольной, крыловидной и других форм — D. S.] и т. п. (подробнее см. Гейн 2014: 73). 84 Согласно данным анкеты из д. Ишланджяй, географическое название meškos vaikus означало: «медведи водили детёнышей». Straipsniai / Articles 261 DALIA SVIDERSKIENĖ медвеж-, вероятно, могли быть зафиксированы и другие особенности этого зверя — связанные с бо́льшими, чем обычно, размерами реалий (в данном случае гелиообъектов) масштабами85. Какие еще признаки мотивации могли послужить причиной возникновения названия места, сегодня сказать трудно86. Название болота Mėšk-a-kampis KzR, ввиду отсутствия зафиксированных описаний, объясняющих мотивацию, также не является исключением. По словам Александры Дж. Барановой, топоним Медвежий Угол (семантически «близкий» нашему Meškakampis) довольно распространен и в русской топонимии. По словам исследовательницы, Медвежий означает ‘уединенный, отдаленный’ (глухой, отдалённый), а угол (угол) употреблен здесь в переносном значении — ‘захолустье’ (местность, обычно глухая) (см. также Баранова 2012). Другая российская лингвистка И. С. Просвирнина отмечает, что тесные семантические связи между компонентами составных топонимов могут привести к их фразеологизации (Просвирнина 2001: 44)87. Учитывая сказанное и имея в виду, что «эквивалентные слова в разных языках могут вызывать разные ассоциации», а «лексический фон имеет национальную специфику» (Gudavičius 2009: 101), название места Meškakampis с точки зрения мотивации пока следует считать неясным. Очевидно одно: семантика как литовского топонима, так и его представителя в русской топонимии имеет комплексный характер. Эту группу, по-видимому, дополняют названия мест с первым компонентом жид-. Согласно данным анкеты из д. Тремпиняй, болото Žyd-balė Lbv получило название из-за выкашиваемой кабаньей [= плохой травы. По сходным причинам могли быть названы и другие топообъекты, зафиксированные в анкетах межвоенного периода. Поскольку в анкетах не зафиксированы данные, позволяющие судить об имплицитной оценочной мотивации, остается и другая возможность объяснения мотивации: гелонимы Žyd-balė д. Lbv, Krsn, Mrj, Šil; бол. KzR; Žyd-balė д. Klvr; Žyd-a-raistis д. Krsn, записанные в анкетах Žemės vardų, можно считать топонимами посессивного значения, этимоном первого компонента которых является лит. žydas, –ė ‘человек еврейской национальности’. Эту версию подтверждают демографические данные, относящиеся к исследуемой территории: в межвоенный период исследуемая этническая область характеризовалась как полиэтническая среда; согласно данным всеобщей переписи населения 1923 г., в Мариямпольском уезде проживало 6,42% евреев88. 85 Ср. топонимы исследуемой территории: Kurapkelis руч. Gdl: лит. kurapkà; Rupužkelis руч. KzR: лит. rupùžė. Как показывают эти номинативные единицы, живые существа куропатка и жаба невелики, возможно, поэтому именно их названия использованы в процессе номинации для обозначения меньших, чем обычно, размеров топообъектов (дорог) (ср. Sviderskienė 2015: 182). 86 О мотивации составных названий грибов с компонентом mešk- в системе номинации литовских миконимов см. Lubienė 2012: 111–112. 87 По-видимому, это справедливо и в данном случае. 88 Dėl šių ir kitų demografinių duomenų dar žr. Sabačius 2009: 228. 262 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija В подгруппе рассматриваются также сложные названия Šùn-a-balė д. Klvr; Šùn-ia-balė д. Mrj; лит. šuõ, šùns89; Vilk-a-balė 2 д. Brb: лит. vìlkas90. Хотя записей в анкетах, позволяющих судить об имплицитной оценочной мотивации, не найдено, в рассматриваемой части названий мест она, вероятнее всего, присутствует91. Отрицательная оценка мест, вероятно, обусловлена низким качеством земли — влажностью, непригодностью для земледелия, бесполезной растительностью этих мест и т. п. 3. ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ 3.1. Наибольшим разнообразием номинации отличаются гелонимы, образованные сложением на основе особенностей объектов (192 / 64%). Названия животных послужили источником номинации 38 (20%) заболоченных мест. Анализируемый материал показал, что для «зоонимических» топонимов характерны признаки имплицитной мотивации — коннотация и размер. Как известно, выявить эти признаки помогают свидетельства информантов. Из-за скудности последних некоторые признаки могли остаться нераскрытыми. Поэтому, вероятно, число представителей рассматриваемой подгруппы также не является точным. По размеру (габаритам) (по длине1292, величине5, глубине1, малому количеству воды, то есть сухости7) получили названия 25 (13%) заболоченных мест. Особенно часто фиксируется длина. Названия растений послужили источником номинации 14 (7%) заболоченных мест. Названия получили 10 (5%) объектов благодаря их исключительным физиографическим особенностям (особенностям дна / поверхности5, форме / расположению в пространстве5). В названиях топообъектов исследуемой территории, образованных сложением, зафиксированы следующие представители категории цвета: черный6, коричневый2, красный1, бурый1 (всего 10 (5%)). Первые три многозначны. Ими обозначается цвет поверхности / дна / воды заболоченных мест. 89 О мотивации составных названий растений с компонентом šun- в системе номинации литовских фитонимов см. также Gritėnienė 2010: 163–181. По словам Юрате Лубене, в литовском языке зооним šuo (ср. Lubienė 2012: 111) является наиболее типичным средством передачи особо отрицательной коннотации в системе миконимов. 90 Название реки Волчьи Воды (Россия) имеет пейоративное значение, указывающее на то, что ее вода непригодна для питья (см. также Березович 1991: 86). По словам Лубене, «отрицательная эмоциональная оценка русских фитонимов и миконимов особенно наглядно передается именно названием волка: ядовитые растения или грибы называют „волчьими“» (Lubienė 2012: 111). 91 Это решение подтверждается утверждением Алойзаса Гудавичюса о том, что «животные в языке обычно оцениваются отрицательно» (Gudavičius 2007: 87), а также исследованиями мотивации литовских фитонимов и миконимов (подробнее см. Gritėnienė 2006; 2010: 163–181; Lubienė 2012: 99–122). 92 Число внизу показывает количество репрезентантов. Straipsniai / Articles 263 DALIA SVIDERSKIENĖ 9 (4,5%) номинаций, соотносимых с лексемами velnias, pekla, vaidyklė, вероятнее всего, обусловлены спецификой самого класса (подкласса) названий заболоченных мест93. С учётом качества воды в заболоченных местах номинированы 7 (4%) топообъектов: по вязкости (густоте) воды1, её текучести1, прозрачности1 и др. (всего 5). Другие номинации возникли при описании воды в заболоченных местах через названия веществ и предметов, которых много / которые встречаются в воде2. Зафиксированы 3 (1,5%) гелонима, обозначающих положение в пространстве. Один из них означает «находящийся высоко»1, другие — «находящиеся низко»2. Один случай свидетельствует о том, что заболоченное место было номинировано по физическому состоянию воды. 3.2. По отношению к другим объектам заболоченные места номинируются значительно реже (23 / 13%). Среди них чаще засвидетельствованы гелонимы, мотивированные посессивностью и местоположением15. Именно они и являются доминантами этой семантической категории (65%). Реже фиксируются гелонимы с мотивацией, описывающей окружающую среду4, и гелонимы, обозначающие особенность места по тому, что в нём имеется4. 3.3. Более интенсивно, чем по предыдущей категории, анализируемые объекты номинируются по отношениям собственности и культурно-историческим отношениям (43 / 23%). Подавляющее большинство номинаций обусловлено отношениями собственности. 3.4. Семантическим своеобразием отличается зафиксированная в исследуемом материале микросистема Šiknābalė и Uodegėlė, возникшая в результате пространственного расположения взаимосвязанных объектов, а также ситуативные гелонимы, появившиеся вследствие недостаточного знания объектов. Обсуждение результатов показало, что в ходе исследования было выявлено разнообразие мотивации гелонимов, образованных способом сложения, раскрыто своеобразие категоризации фрагмента действительности в языке и определена иерархия мотивов возникновения названий заболоченных мест. 93 «В тех случаях, когда культурное пространство носит территориальный характер, является своим, замкнутым, поселение обычно считается культурным и безопасным пространством; ему противопоставляется то, что находится за его пределами (лес, <...>), — чужое, открытое, некультурное пространство» (J. Lotmanas, цит. по Masiulionytė 2008: 77). Итак, исходя из анализа собранного материала, можно сделать осторожный вывод: лужи, болота, топи и другие влажные места, вероятно, воспринимаются представителями народа как промежуточная зона, открытая иному. Виргиния Масюлёните, стремившаяся установить, можно ли говорить о символах границы в литовской культуре, обозначающих переход из одного пространства в другое (термины автора šiapus и anapus обозначают не только мир живых и мир мёртвых, но употребляются и для описания своего и чужого пространства), отмечает, что и в фольклоре, и во фразеологии «люди встречаются с представителями иного мира у водных объектов ландшафта: в лесах, возле луж, болот, топей и т. п.», «болото — преддверие не своего мира» (подробнее см. Masiulionytė 2008: 77–91). Поскольку тема и поставленная цель настоящей статьи непосредственно не связаны с изложенным, ограничимся замечанием, что в дальнейшем более широкий фольклорный и этнологический контекст мог бы подкрепить исследования топонимии такого рода и помочь точнее раскрыть особенности и закономерности мотивации. 264 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija 4. ВЫВОДЫ Анализ названий заболоченных мест обусловлен взаимосвязью языкового устройства (структуры) данной системы класса (подкласса) и совокупности экстралингвистических факторов исторического, этнического и социального характера. Учет этих факторов — необходимое условие для обоснования объяснений мотивации названий мест. Анализ мотивации гелонимов, образованных способом сложения (см. также 3. Обсуждение результатов), помог выявить тенденции номинации заболоченных мест на определенной территории. Установлено, что 64% объектов получили названия благодаря особенностям самих реалий, 23% — в связи с отношением к человеку, 13% — в связи с отношением исследуемых реалий к другим объектам. Доминирующие признаки каждой из этих групп свидетельствуют о внимании представителей языкового сообщества к той или иной сфере действительности. Преобладание принципа номинации, связанного с особенностями ландшафта, обусловлено спецификой самой реалии — заболоченных мест. Выбор названий заболоченных мест определялся визуальными (зрительными) наблюдениями. Признаки объектов, наиболее отличающие их как от окружающей среды, так и от множества других топообъектов, выражаются прямо и косвенно. Метафорическое наименование убедительнее и вызывает дополнительные ассоциации. В качестве основания переноса выбирается наиболее типичный «носитель» того или иного признака (прозрачности — серебро, вязкости, темноты — смола и т. д.), легко понятный представителям языкового сообщества. Таким образом закрепляется складывавшаяся веками картина мира народа, связанная с материальной и духовной культурой представителей этнической общности (народа). Номинационными единицами Pėklaraistis, Vaidykraistis, Vėlniaplynė и др. (всего 4,5%) передаются стереотипное, эмоционально окрашенное представление о месте и его негативная оценка, без учета специфических отличительных особенностей именуемых мест. Замечено, что большая часть сложных слов с veln- в первой части записана в анкетах лесничеств. По-видимому, таким образом в языковых единицах (в нашем случае — топонимах) фиксируются границы пространств «своих» и «чужих». По своим физическим и функциональным характеристикам рассматриваемые топообъекты воспринимаются носителями языка как обладающие внутренним пространством (Vėlniabliūdis: vėln̄ias, bliū̄das ‘чаша; вмещающееся в нее количество’) и сами являющиеся пространствами, соотносящимися с окружением: (а) другими объектами (Beržýnbalė, Daržabalė, Tiltabalė и др.) и (б) человеком (Duidžiabalė, Jõnbalė, Kerāžiabalė, Micùtraistis и др.). В ходе исследования отмечено явление, при котором лексема juodas, выступающая определяющей частью сложного слова, означает не только ‘угольного цвета, темный’, но и оттенки темных цветов (в нашем случае — темно-коричневый), а лексема rūdas — ‘черный, темный’ и др.; это можно интерпретировать как полимотивацию. Анализ названий заболоченных мест с точки зрения мотивации помог выявить позицию именующего (носителя языка, представителя языкового сообщества определенной этнической общности) по отношению к гелообъектам: объективную — исходя из его реальных связей существования с заболоченными местами (локативных, посессивных и др.), и субъективную — исходя из Straipsniai / Articles 265 DALIA SVIDERSKIENĖ выражение своего отношения (чаще всего оценочного) к тому или иному элементу ландшафта. Декларирование представителем языкового сообщества (народа) собственного «я» в единицах номинации побуждает в будущем внести определённые коррективы в классификацию топонимов, основанную на выделении принципов номинации топообъектов и мотивов их возникновения, то есть дополнить её так, чтобы она охватывала разнообразие топонимии. В этой классификации найдётся место впервые выделенным и рассмотренным в литовской топонимике (насколько известно) ситуативным топонимам, микросистемам топонимов. ОБОЗНАЧЕНИЯ ОБЪЕКТОВ И ДРУГИЕ СОКРАЩЕНИЯ avd. – личное имя b. – топь drb. ž. – обрабатываемая земля k. – деревня kln. – гора plk. – болото pv. – луг pvd. – фамилия rst. – заболоченный лес t. – произносит v. – имя vv. – топоним 266 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija СОКРАЩЕНИЯ ОБОЗНАЧЕНИЙ МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ Brb – Балбери́шкис (Пренайский р-н) Brt – Бартнинкай (Вилкавишкский р-н) Dg – Дауга́й (Алитусский р-н) Dl – Дельтува (Укмергский р-н) Dmk – Домейкава (Каунасский р-н) Ds – Дусетос (Зарасайский р-н) Dt – Дотнува (Кедайнский р-н) Gdl – Гуделяй (территория самоуправления Мариямполь) Gir – Гирининкай (Таурагский р-н) Grš – Гришкабудис (Шакяйский р-н) Igl – Иглишкеляй (территория самоуправления Мариямполь) Jrb – Юрбаркас Jrgž – Юргежеряй (территория самоуправления Калвария) Klvr – Калвария (территория самоуправления Мариямполь) Krsn – Кросна (Лаздийский р-н) Kt — Кетурвалякяй (Вилкавишкский район) KzR — Казлу-Руда Lbv — Любавас (территория самоуправления Калварии) Ldvn — Людвинавас (территория самоуправления Мариямполе) Lp — Лейпалингис (территория самоуправления Друскининкая) Mrj — Мариямполе Pdv — Падиевитис (Шилальский район) Pdvn — Падовинис (территория самоуправления Мариямполе) Pkn — Пакуонис (Пренайский район) Prn — Пренай Ss — Саснава (территория самоуправления Мариямполе) Šil — Шилавотас (Пренайский район) Šn — Шунскай (территория самоуправления Мариямполе) Vlkv — Вилкавишкис Vv — Вейверяй (Пренайский район) Žž — Жежмаряй (Кайшядорский район) Straipsniai / Articles 267 DALIA SVIDERSKIENĖ ŠALTINIAI DKŽ – Labutis Vitas. Daukšių krašto žodynas. Vilnius: Alma littera, 2002. DŽe – Dabartinės lietuvių kalbos žodynas. Prieiga internete: http://www.lki.lt/dlkz/. IAK – Istorinių asmenvardžių kartoteka. Lietuvių kalbos instituto Vardyno fondas. KzRŠŽ I – Pupkis Aldonas. Kazlų Rūdos šnektos žodynas 1. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2008. KzRŠŽ II – Pupkis Aldonas. Kazlų Rūdos šnektos žodynas 2. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2009. LKŽe – Lietuvių kalbos žodynas (I–XX, 1941–2002), redaktorių kolegija: G. Naktinienė, J. Paulauskas, R. Petrokienė, Z. Šimėnaitė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, vyr. red. G. Naktinienė, elektroninis variantas (antras elektroninis leidimas). Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2013. LLKŽ – Vaitkevičiūtė Valerija. Lenkų–lietuvių kalbų žodynas. Vilnius: Mokslas, 1979. LPŽ I–II – Vanagas Aleksandras, Maciejauškienė Vitalija, Razmukaitė Marija. Lietuvių pavardžių žodynas 1–2. Vilnius: Mokslas, 1985–1989. LUEV – Lietuvos TSR upių ir ežerų vardynas, atsak. red. E. Grinaveckienė. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 1963. LVKŽ – Kuzavinis Kazys, Savukynas Bronys. Lietuvių vardų kilmės žodynas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2007. LVŽ I – Lietuvos vietovardžių žodynas 1, redaktorių kolegija: L. Balode, V. Blažek, G. Blažienė, V. Kardelis, A. Ragauskaitė, S. Temčinas, J. Udolph. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2008. LVŽ II – Lietuvos vietovardžių žodynas 2, autoriai L. Bilkis, G. Blažienė, M. Norkaitienė, A. Ragauskaitė, M. Razmukaitė, D. Sviderskienė, atsak. red. L. Bilkis. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2014. SJP I–VIII – Słownik języka polskiego 1, Warszawa: Nakładem prenumeratorów, 1900; 2–6, Warszawa: Nakładem prenumeratorów i Kasy im. Mianowskiego, 1902–1915; 7, Warszawa: Przez K. Króla i W. Niedźwiedzkiego, z zapomogami Kasy im. Mianowskiego, 1919; 8, Warszawa: Wydawnictwo Kasy im. Mianowskiego, 1927. SNP I–X – Słownik nazwisk współcześnie w Polsce używanych 1–10. Kraków: Polska Akademia Nauk, Instytut Języka Polskiego, 1992–1994. VK – Vietovardžių iš gyvosios kalbos kartoteka. Lietuvių kalbos instituto Vardyno fondas. 268 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija L I T E R A T Ū R A A d a m o n y t ė V e r o n i k a 2013: Daujėnų valsčiaus vietovardžiai. Prieiga internete: http://www.ll.lt/pdf/dauj enai/daujenai-1_kalba-2013.pdf (žiūrėta 2016-07-04). B a r t k u t ė N e r i j a 2008: Joniškio rajono teritorijos toponimija: daryba ir raidos polinkiai (daktaro disertacija). Šiaulių universitetas ir Vytauto Didžiojo universitetas. B i l k i s L a i m u t i s 1997: Lietuvių helonimai: termino teikimas, sąvoka, vieta toponiminėje sistemoje. – Lituanistica 1(29), 35–57. B i l k i s L a i m u t i s 2008: Lietuvių helonimų daryba: priešaginiai ir priesagėtieji helonimai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Č e p a i t i e n ė A u k s u o l ė 2013: Gyvenimo etnografija: vietos, struktūros ir laikas. Vilnius: LII leidykla. D r o t v i n a s V i n c e n t a s 1987: Lietuvių kalbos leksika ir frazeologija. Vilnius: LTSR aukštojo ir specialiojo vidurinio mokslo ministerija. E n d z e l y t ė R e n a t a 2005: Šiaurės vidurio Lietuvos vietovardžiai (daktaro disertacija). Lietuvių kalbos institutas ir Vytauto Didžiojo universiteto leidykla. G r i t ė n i e n ė A u r e l i j a 2006: Augalų pavadinimų motyvacija šiaurės panevėžiškių patarmėje. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. G r i t e n i e n ė A u r e l i j a 2010: Sudurtiniai augalų pavadinimai su sandais šun- ir kal-. – Leksikografija ir leksikologija 2, 163–181. G u d a v i č i u s A l o y z a s 2007: Gretinamoji semantika. Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla. G u d a v i č i u s A l o y z a s 2009: Etnolingvistika (Tauta kalboje). Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla. J a r a š i u s L e o n a s 2012: Lietuvos pelkių būklė ir ateities perspektyvos. – APLINKA: Darna. Atsakomybė. Apsauga 11, 58–62. J a s i ū n a i t ė B i r u t ė 2007: „Velnio kėdė“ (mitologinių personažų aplinka frazeologijoje: namai, sodyba, bažnyčia). – Baltistica 42(1), 89–115. J a s i ū n a i t ė B i r u t ė 2007a: Žemaičių formul iniai keiksmai. – Tautosakos darbai 34, 257–262. K a b a š i n s k a i t ė B i r u t ė 2013: Etimologija: istorijos ir teorijos bruožai lietuvių kalbos kontekste. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. K a č i n a i t ė D a l i a 2008: Lietuvių sudurtinių oronimų darybos bruožai. – Baltistica 43(2), 275–288. Straipsniai / Articles 269 DALIA SVIDERSKIENĖ Lubienė Jūratė 2012: Žvėrių pavadinimai lietuvių kalbos mikonimų motyvacijos sistemoje. – Res Humanitariae 12, 99–122. Maciejauskienė Vitalija 2002: Lietuvių vietovardžiai – visuomenei ir mokslui. – Kalbos kultūra 75, 56–65. Maciejauskienė Vitalija 2002a: „Lietuvos vietovardžių žodynas“: pobūdis ir sandara. – Lituanistica 2(50), 102–117. Masiulionytė Virginija 2008: Riba tarp šiapus ir anapus bei ją ženklinantys simboliai lietuvių tautosakoje ir frazeologijoje. – Filologija 13, 77–91. Mickienė Ilona 2001: Telšių rajono toponimų daryba (daktaro disertacija). Lietuvių kalbos institutas ir Vytauto Didžiojo universiteto leidykla. Papaurelytė-Klovienė Silvija 2007: Lingvistinės kultūrologijos bruožai. Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla. Razmukaitė Marija 2002: Lietuvos sudurtinių oikonimų darybos bruožai. – Acta Linguistica Lituanica 46, 121–130. Skardžius Pranas 1943: Lietuvių kalbos žodžių daryba. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Subačius Kęstutis 2009: Marijampolės miestas. Priešistorė, miesto ištakos, istorija, mintys, kūrėjai. Marijampolė: Piko valanda. Sviderskienė Dalia 2006: Marijampolės apskrities sudurtiniai oronimai. – Lituanistica 4(68), 47–59. Sviderskienė Dalia 2013: Sintautų valsčiaus vandenvardžiai. – Sintautai 2. Vilnius: Versmė, 2011–2022. Sviderskienė Dalia 2014: Dėl Marijampolės apskrities žemėvardžių semantinės motyvacijos (kvalifikavimo ir klasifikavimo problema). Tarptautinės mokslinės konferencijos „Onomastikos dabartis: inovacijos ir tradicijos“ tezės 2014 m. lapkričio 20–21 d., Vilnius. Prieiga internete: http://www.lki.lt/LKI_LT/images/Instituto_darbai/Konferencijos/onomastikos_dabartis_tezės.pdf (žiūrėta 2015-08-14). Sviderskienė Dalia 2015: Dėl pragmatinės lingvistinės vietovardžių analizės (remiantis Marijampolės apskrities vietovardžiais). – Acta Linguistica Lituanica 73, 166–199. Urbutis Vincas 1978: Žodžių darybos teorija. Vilnius: Mokslas. Vaitkevičienė Daiva 2012: Apie savas vietas lietuvių prigimtinėje kultūroje. – Liaudies kultūra 4(145), 30–49. Vanagas Aleksandras 1970: Lietuvos TSR hidronimų daryba. Vilnius: Mintis. 270 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija Vanagas Aleksandras 1981: Lietuvių hidronimų semantika. – Lietuvių kalbotyros klausimai 21, 4–153. Баранова А. Ю. 2012. Топонимия как средство актуализации ментальности в русско-адыгской лингвокультуре. Prieiga internete: http://www.vestnik.adygnet.ru/files/2012.3/2017/baranova2012_3.pdf (žiūrėta 2013-10-14). Березович Е. Л. 1991: Семантические микросистемы топонимов как факт номинации. – Номинация в ономастике: Вопросы ономастики 19, 75–90. Березович Е. Л. 1997: О специфике топонимической версии этнокультурной информации. – Известия Уральского государственного университета 7, 90–106. Березович Е. Л. 1998: Семантическая типология русских топонимов: проблемы, возможности, перспективы. – Ономастика и диалектная лексика. Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 129–148. Березович Е. Л. 2008: Русская топонимия в этнолингвистическом аспекте: Пространство и человек, под ред. А. К. Матвеева. Москва: Книжный дом ЛИБРОКОМ. Березович Е. Л. 2010: Русская топонимия в этнолингвистическом аспекте: Мифопоэтический образ пространства. Москва: КомКнига. Березович Е. Л. Макарова А. А., Муллонен И. И. 2015: „Демонологические“ названия в русской и субстратной топонимии Русского Севера и Карелии (на материале основ черт- и hiisi-). – Linguistica 55, 187–206. Гейн К. А. 2014: О некоторых проблемах идеографического описания топонимического материала. – Вопросы ономастики 2(17), 68–77. Просвирнина И. С. 2001: Особенности семантики русских составных топонимов. – Известия Уральского государственного университета 20, 35–48. Straipsniai / Articles 271 DALIA SVIDERSKIENĖ Motivation of Compound Helonyms of Marijampolė County SUMMARY The motivational analysis of the helonyms formed through compounding enabled the distinction of the tendencies of naming swampy places in a certain area. It was determined that 64 per cent of the objects were nominated according to the peculiarities pertaining to specific realia (when the name is given according to dimensions with length (Lith. ilgīs) predominating in linguistic units); 23 per cent of the objects were nominated by their relationship to the human being (an absolute majority of them pertain to ownership); 13 per cent of the objects were nominated with reference to the relationship of the realia in question with other objects (helonyms of possessiveness and place motivation were mentioned most commonly). The dominants of each of them testify to the attention paid by linguistic community members to one or another sphere of reality. The domination of the principle of nomination associated with landscape peculiarities is most likely related to the specificity of the realia – swampy places – themselves. The selection of names for swampy places was determined by visual observations. The features of objects which best distinguish them from the environment and a group of other topobojects are expressed both directly and indirectly. Metaphorical nominations are more persuasive; they trigger additional associations. The most typical ‘expresser’ of one or another property easily understood by the linguistic community is selected as the basis of the transfer (transparency – silver; viscosity, darkness – tar). In this way, the nation’s worldview developed through ages and concerned with the material and spiritual culture of its representatives is recorded. Nominative units such as Pėkliaraistis, Vaidykraistis, Vėlniaplynė and others (a total of 4.5 per cent) reflect a stereotypical, emotionally shaded perception of the place and its negative evaluation without regard to the distinctive properties of the places being nominated. It was observed that the majority of compounds including veln- in the first component were recorded in the questionnaires completed by forestry officers. It seems to be a way to record the boundaries of “familiar” and “unfamiliar” spaces in place names. By their physical and functional characteristics the topobojects under analysis are perceived by language users as having an internal space (Vėlniabliūdīs: vēlnias, bliūdas ‘bowl; the quantity it can contain’) and as being spaces themselves interacting with the environment: (a) other objects (Daržabalė, Tiltabalė) and (b) the human being (Jōnbalė, Micūtraistis). The phenomenon identified during the study according to which the lexeme júodas used as a defining component in a compound does not only mean ‘of coal colour, dark’ but also the shades of dark colours (dark brown) and the lexeme rùdas also implies ‘black, dark’, etc. should be interpreted as polymotivation. 272 Acta Linguistica Lithuanica LXXV Sudurtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija A microsystem recorded in the material under analysis, which resulted from naming the interrelated objects arranged in space, as well as situational helonyms resulting from the lack of knowledge on the objects stand out by their peculiar semantics. The analysis of swampy place names from the perspective of motivation helped to reveal the position of the name-giver (language user, member of a linguistic community from a certain ethnic region) in relation to topoobjects: objective – based on the actual relationship of his/her existence with the places (locative, possessive, etc.) and subjective – based on the expression of the personal relationship (usually evaluative) with one or another landscape element. The analysis of helonymy is determined by the relationships between the linguistic composition (structure) of the system of this class (subclass) as well as the entirety of extralinguistic factors of historical, ethnic and social nature. Their consideration is a prerequisite for validating the interpretations of the motivation of place names. Įteikta 2016 m. spalio 14 d. DALIA SVIDERSKIENĖ Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, Vilnius LT-10308, Lietuva [email protected], [email protected] Straipsniai / Articles 273