Eduard Berend und die Anfänge der deutschen literarischen Onomastik

ФОЛЬКЕР КОЛЬХАЙМ Байройт Научные направления исследований: литературная ономастика, теория имён, антропонимия, годонимия. DOI: doi.org/10.35321/all84-10 ЭДУАРД БЕРЕНД И ИСТОКИ НЕМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ОНОМАСТИКИ Эдуард Беренд и истоки немецкой литературной ономастики АННОТАЦИЯ В 1942 году издатель произведений Жан Пауля Эдуард Беренд, находясь в швейцарской эмиграции, опубликовал статью об именовании у Жан Пауля, которую можно считать основополагающим текстом современной научной литературной ономастики. В ней он не только показывает, как Жан Пауль приходил к своим весьма часто эксцентричным именам, но и подробно характеризует поэтическое именование у писателя. Тем самым он отчасти эксплицитно, отчасти имплицитно намечает методологию будущей научной литературной ономастики. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Эдуард Беренд, Жан Пауль, литературная ономастика, методология, сравнительная литературная ономастика, фоносемантика, количество слогов, социоономастика, говорящие имена, антитетическое/сломанное имя. АННОТАЦИЯ В 1942 году издатель произведений немецкого поэта Жан Пауля (Рихтера) Эдуард Беренд, находясь в швейцарской эмиграции, опубликовал статью о поэтических практиках именования у Жан Пауля. Эту статью можно считать основополагающим текстом научной литературной ономастики. Беренд не только показывает, как Жан Пауль находил свои имена, но и даёт подробный анализ его практики именования. Таким образом, отчасти эксплицитно, отчасти имплицитно Беренд разрабатывает методологию будущей научной литературной ономастики. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Эдуард Беренд, Жан Пауль, литературная ономастика, методология, сравнительная литературная ономастика, фоносемантика, количество слогов, социоономастика, говорящие/кратилические имена, антитетическое/сломанное имя. 220 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Eduard Berend und die Anfänge der deutschen literarischen Onomastik 1. ЖИЗНЬ ФИЛОЛОГА, ПОСВЯЩЁННАЯ ЖАН ПАУЛЮ Безусловно, не будет большой ошибкой датировать начало научной немецкой литературной ономастики 1942 годом. В этом году в американском журнале Publications of the Modern Language Association of America на немецком языке появилась объёмная статья Die Namengebung bei Jean Paul Эдуарда Беренда. Уже сейчас следует сказать, что эта статья содержит гораздо больше, чем обещает её заглавие, а именно не что иное, как предвосхищающий проект ещё не существовавшей к тому времени литературной ономастики, воплощённый в образцовом изложении техник именования поэта Жан Пауля (Рихтера) (1763–1825). Но кто же был Эдуард Беренд? Родившийся в 1883 году в Ганновере, он происходил из обеспеченной еврейской буржуазной семьи¹. Его отец, Эмиль Беренд (1846–1920), был адвокатом и нотариусом и дослужился до тайного юстиции-советника. Уже во время учёбы молодого Эдуарда Беренда увлекли сочинения Жан Пауля, так что в 1907 году он завершил обучение защитой диссертации по немецкой филологии на тему Jean Pauls Ästhetik². До начала Первой мировой войны Беренд был частным учёным в Мюнхене, однако уже тогда вынашивал план полного собрания сочинений Жан Пауля, поддержанный литературоведом Юлиусом Петерсеном. После окончания войны, в которой Беренд участвовал добровольцем, он сначала подготовил издание писем Жан Пауля; в 1927 году Прусская академия наук поручила ему издание произведений Жан Пауля — грандиозную задачу, которую он выполнял до 1938 года, когда ему сообщили, что он должен немедленно покинуть Германию. Ему удалось выехать в Швейцарию, однако осуществить желанное переселение в США он не смог. После окончания войны Немецкая академия наук предложила ему продолжить издание ещё не вышедших томов историко-критического собрания сочинений Жан Пауля, но лишь в 1957 году он смог возобновить свою деятельность в Марбахе-на-Неккаре. До своей смерти в 1973 году Эдуард Беренд получил ещё многочисленные награды: среди прочего, в 1957 году земля Баден-Вюртемберг присвоила ему звание «профессор», а в 1963 году он получил звание почётного доктора Свободного университета Берлина. Из этого биографического очерка, вероятно, стало ясно, что Эдуард Беренд, когда в начале 40-х годов XX века в своей швейцарской эмиграции писал статью об именовании у Жан Пауля, ¹ Биографические данные приведены по Knickmann (1994/1995). ² Опубликовано в 1909 году издательством Duncker, Berlin. Straipsniai / Articles 221 VOLKER KOHLHEIM был к этому прекрасно подготовлен. Как издатель произведений Жан Пауля он знал их лучше кого бы то ни было; кроме того, ему была знакома масса записей и выписок, сохранившихся в папках и тетрадях писателя (см. Müller 1988). То, что он занялся именно именованием у Жан Пауля, вероятно, объясняется, с одной стороны, тем, что, в отличие, например, от «избегающего имён Гёте» (824), Жан Пауль использует бесчисленное множество имён людей и мест, а с другой — тем, что сам Жан Пауль, так сказать, указал ему путь: ведь он был «одним из первых, кто теоретически высказался по вопросу выбора поэтических имён» (822)³. Эти высказывания содержатся в §74 второго издания его Vorschule der Ästhetik 1804 года и начинаются афоризмом: «Даже такая мелочь, как наречение именем, едва ли является мелочью» (Jean Paul 2015: 175). Но вернёмся к статье Эдуарда Беренда и спросим себя, что же она сообщает о литературной ономастике. 2. ПРОЕКТ БУДУЩЕЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ОНОМАСТИКИ В начале своей статьи Беренд прозорливо набрасывает будущее литературной ономастики: хотя и желательным, но чрезвычайно трудным для осуществления было бы «ответить в максимально широком временно́м и пространственном масштабе на вопрос, руководствуясь какими соображениями и принципами поэты давали имена вымышленным персонажам; различия эпох, народов и языков ясно отразились бы в этом зеркале» (820). Для самого Беренда это был утопический проект, особенно потому, что он всё ещё исходил из того, что за такую задачу возьмётся один исследователь. Однако, ещё не используя этого понятия, Беренд уже здесь разработал глобальную сравнительную литературную ономастику — концепцию, которая благодаря современным компьютерным возможностям представляется вполне достижимой. Здесь следует указать на работы нидерландского лингвиста Карины ван Дален-Оскам, поручившей разработать компьютерные программы, способные в значительной мере корректно распознавать имена в оцифрованных текстах и классифицировать их по определённым признакам. С помощью так называемых named entity recognition and classification tools можно исследовать большие массивы оцифрованных текстов с точки зрения ³ Живя в Женеве, Э. Беренд применяет швейцарскую орфографию, которая уже тогда не знала знака «ß». 222 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Eduard Berend und die Anfänge der deutschen literarischen Onomastik анализировать и сопоставлять употребление имён и функции имён (van Dalen-Oskam 2016). Далее Беренд формулирует требования к интерпретатору литературных имён. При поэтонономастическом исследовании «важен не столько прямой смысл и звучание имени, сколько многообразные обертоны, которые при этом звучат, ближние или дальние ассоциации, связанные с ним» (820). Если Беренд, с одной стороны, говорит о «многообразных обертонах», а с другой — о «ближних или дальних ассоциациях», то, вероятно, здесь уже можно увидеть то же различение, которое позднее с системно-теоретической точки зрения привело к разграничению «внутрисистемных» и «внесистемных валёров» поэтического имени: к «внутрисистемным валёрам» относится фонологический уровень, звуковая символика имён — всё, что можно назвать фоносемантикой; сюда же относятся стилистические средства, такие как повторение имён и параллелизм, оппозиция и аллитерация, а наконец, семантика «говорящих имён» (Kohlheim V. 2019: 32–36). Напротив, «внесистемными валёрами» следует считать интертекстуальные и интерконтекстуальные связи с вымышленными или реальными лицами и местами (Kohlheim V. 2019: 36–40). В этой связи Беренд затрагивает и переводческие вопросы, указывая на трудности, с которыми сталкивается переводчик говорящих, то есть семантически прозрачных имён (821; ср. Kohlheim V. 2019: 291–309). Интересно также, что в своём поэтонономастическом исследовании Беренд уже затрагивает жанрово-теоретические аспекты: он констатирует, что, с одной стороны, необходимо «различать серьёзные и комические, идеалистические и реалистические произведения, а вероятно, также эпические и драматические произведения; ведь в тех и других имена подчиняются весьма различным условиям» (821). В то время как на сцене решающими являются внешний облик персонажа и его поведение, а имя играет лишь второстепенную роль, «в повествовании, напротив, [...] имя в значительной мере способствует созданию определённого представления о его носителе» (321). Обращает на себя внимание, что Беренд упоминает здесь эпос и драму, но не лирику. Конечно, существуют стихотворения, не содержащие имён собственных (Мёрике: Im Nebel ruhet noch die Welt, / Noch träumen Wald und Wiesen...), однако, с другой стороны, имена могут определять всю атмосферу стихотворения (Мёрике: Wie heißt König Ringangs Töchterlein? / Rohtraut, Schön-Rohtraut...⁴ ⁴ О мёриковском Schön-Rohtraut см. Schildberg-Schroth 1995: 183-142. Об именах собственных в лирике см. Gottschalk 2009. Straipsniai / Articles 223 VOLKER KOHLHEIM Беренд затрагивает даже аспекты производственной эстетики, хотя, разумеется, ещё не употребляет этого термина. Так, он критикует промахи, «которые допускали некоторые писатели при выборе иностранных имён», например Карлейль, давший герою своего романа Sartor Resartus (1834) «невозможное имя Teufelsdröck» (820). Важнее другое: когда он отмечает, что Жан Пауль «однажды не без основания сказал, что герои и героини его романов вообще не могли бы существовать без своих восхитительных имён» (821), он уже очень близок к представлению о том, что именно имя конституирует персонажа (Kohlheim V. 2019: 25–28). 3. ПРОРОЧЕСКИ ОПЕРЕЖАЮЩИЙ СВОЁ ВРЕМЯ ВЫБОР ИМЁН ЖАН ПАУЛЯ Чтобы оценить оригинальность выбора имён Жан Пауля, он сначала противопоставляет его литературным обычаям именования современников и тем самым сам даёт первые указания для написания истории литературы «с точки зрения имени». Так, пишет Беренд, во времена Жан Пауля «ещё широко сохранялся старый обычай или дурная привычка обозначать имена лиц или мест только отдельными буквами, чаще всего начальными, либо звёздочками, например в «Истории шведской графини фон Г.» Геллерта» (823). Другие, например Гёте, вместо имени часто указывали лишь профессию или семейное положение: «архитектор, капитан; мать, дядя» (823). Жан Паулю, напротив, была неприятна анонимность, в том числе и в реальной жизни: «Если о неизвестном существе я знаю лишь имя, — цитирует Беренд поэта, — то оно кажется мне более индивидуальным и ближе моему сердцу, чем без имени» (824). Тем самым Беренд приписывает поэту теоретическое осмысление имени, которое, по-видимому, лишь постепенно утверждается: главной функцией имени собственного является не идентификация, а индивидуализация (ср. Windberger-Heidenkummer 2011: 20, Fußn. 1). Жан Пауль избегал и распространённого в то время обычая давать как можно менее примечательные, но поэтически звучащие имена вроде «Waldheim, Sternheim, Hohenthal» (825). Он также почти не участвовал в современной ему моде называть персонажей романов профессиональными прозвищами, соответствующими их занятиям, то есть называть сапожника Pech или Pfriem, а купца Pfeffer (826) — фактически тоже разновидность анонимности. Вообще Жан Пауль испытывал отвращение к именам, которые непосредственно «говорят»: «Если бы меня звали Отец, Ребёнок или Гутсмутс, я давно отказался бы от этих имён», — цитирует Беренд автобиографические записи Жан Пауля, так называемую Vitabuch (826). Беренд видит здесь в Жан Пауле новатора литературного именования, однако 224 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Eduard Berend und die Anfänge der deutschen literarischen Onomastik девятнадцатый век не последовал за ним в неприятии говорящих имён: литература реализма — и не только немецкая — изобилует ими. В этом отношении Жан Пауль значительно опередил своё столетие; лишь XX век начал отвергать плакатно говорящие имена. В качестве примера приведём писателя Ханса Бендера, который в 1991 году в письме ответил на соответствующий запрос: «Мне не нравятся живописные, иронические, комические имена. [...] Они заранее подсказывают читателю, как следует представлять себе персонажей: разговорчивыми, пузатыми, тщеславными, жалкими и т. д.» (Debus 2002: 130). Поэтому к именованию у Жан Пауля применимы пророческие слова, сказанные Людвигом Бёрне в поминальной речи о Жан Пауле 2 декабря 1825 года во Франкфурте-на-Майне: «А он терпеливо стоит у врат двадцатого века и с улыбкой ждёт, пока его медлительный народ последует за ним» (Börne 1993: 184). 4. ИСТОЧНИКИ ИМЁН ЖАН ПАУЛЯ Но как Жан Пауль находил свои многочисленные имена? На этот вопрос Беренд способен дать исчерпывающий ответ, поскольку хорошо знаком с оставшимися после поэта рабочими материалами. Так, он сообщает о начатой, вероятно, уже в 1789 году «тетради для собирательных записей» Жан Пауля, содержащей «весьма обширный список названий мест и имён лиц» (828). Из этого собрания, включавшего, по оценке, 2000 названий мест и имён лиц (832), следует, что Жан Пауль «использовал всякую представлявшуюся ему возможность, чтобы пополнять свою коллекцию имён» (833). Сначала он, вероятно, записывал многочисленные имена своей верхнефранконской родины: «Стоит лишь однажды прогуляться по улицам Хофа или Байройта, как то и дело на вывеске двери или лавки в глаза бросается знакомое по произведениям Жан Пауля имя» (833). А его «путевые рассказы» можно точно проследить по карте (Kohlheim V. 2015). Затем, сообщает Беренд, он выписывал имена из календарей, французских и английских словарей и грамматик. Древненемецкие имена вроде Theoda он заимствовал из вышедшей в 1800 году книги Über deutsche Vornamen und Geschlechtsnamen Тилемана Дотиаса Виарды, а названия мест выписывал из распространённых географических справочников своего времени (833 и сл.). Полностью самостоятельно Жан Пауль придумывал свои, порой довольно примечательные, имена лишь очень редко (834), зато слегка изменял найденные топонимы. Для этой цели он составлял коллекции топонимических морфем, например «Ober-, Unter-, Mittel-, Alt-, Frei-, Kirch-, -berg, -thal, -rode, -hofen, -fingen, -weiler, -hagen, -stetten» (835). Иногда он также переносил в другие края места, снабжённые реальными названиями, Straipsniai / Articles 225 VOLKER KOHLHEIM так, в романе Siebenkäs (1796) саксонский Kuhschnappel — в Швабию (ср. Kohlheim V. 2019: 179–181). Беренд указывает на ещё одну, вероятно, уникальную особенность коллекций имён Жан Пауля, а именно на разделение на «хорошие» и «плохие», или «дурные», имена — как среди названий мест, так и среди имён лиц. Как понял Беренд, речь идёт не только о разграничении морально хороших и плохих персонажей, но и о социальном разделении на высокое и низкое, которому в традиционном смысле соответствуют серьёзное и комическое (830). «Показательно при этом, — пишет Беренд, — что среди „хороших“ имён значительно преобладают иностранные», например «Machy, Selis, Lorgna, Düchauffour, Ancillon, Almeria, le Baut, Davila [...]» (830). «Дурные» имена, напротив, таковы: «Streichert, Meuseler, Astmann, Stechmann, Banspach, Beez, Franzen, Fokeln [...]» (831). Глубинную причину многообразия имён Жан Пауля Беренд видит в представлении писателя о юморе: Жан Пауль, по словам Беренда, «понял [...], что юмор, поскольку он основан на контрасте чувственного мира и идеи, должен максимально индивидуализировать всё, вплоть до мельчайших деталей» (828). Благодаря этому искусству «юмористической индивидуализации всех лиц и состояний» Жан Пауль, по Беренду, подготавливает последующий реализм XIX века и отчасти предвосхищает его (828). 5. ДЕТАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ИМЕНОВАНИЯ У ЖАН ПАУЛЯ Далее в исследовании Беренда следует образцовый детальный анализ литературного именования у Жан Пауля. Так, он исследует количество слогов в именах собственных и устанавливает, что у Жан Пауля незначительные лица или места получают односложные имена («Kob, Kolb, Lind, Knef, Lerch, Stark, Fisch [...]»), тогда как имена значительных объектов многосложны (837). Вероятно, он выявил тем самым общезначимую закономерность. Сам Беренд упоминает также Фонтане, который действовал сходным образом (836 и сл.); на то, что и в англоязычной области большее количество слогов коррелирует с более высоким социальным положением, указывает, например, высказывание мистера Чакса в романе Фредерика Марриета Peter Simple (1834): «When I was in good society, I [...] seldom bowed, Sir, to anything under three syllables» (цит. по Hengst, Sobanski 2000: 81). Беренд обращается также к консонантизму имён собственных Жан Пауля и отмечает, что многие имена оканчиваются на [s], что в сочетании с предшествующим согласным обладает «сильной звукоподражательной силой и обычно более или менее комическим эффектом» (838). В качестве примеров Беренд приводит «Kuhpanz, 226 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Eduard Berend und die Anfänge der deutschen literarischen Onomastik Renovanz, Veldenz […]» (839). Жан Пауль охотно присоединяет к своим именам уменьшительные суффиксы -lein или южнонемецкие сокращения -le и -el, что придаёт его персонажам «уютный, безобидный, не героический оттенок. Поэтому почти все „герои“ идиллий и юморесок Жан Пауля относятся к этой группе: Fixlein, Krönlein, Schmelzle, Fälbel, Freude[l], Fibel, Vierneissel» (839). Особенно значима фоносемантика гласных: «Неприятные лица часто имеют долгое Ö в ударном слоге, например Oefel, Oehrmann [...]» (842). Отрицательно маркированы также долгие Ä и E: «Blaise, Flätz, [...] Egelkraut» (842). Когда далее Беренд устанавливает, что «долгое I несомненно несёт дружелюбный характер», тогда как долгое A и O характеризуют «благородные, возвышенные фигуры, например Albano, Cesara, Liane, Beata [...]» (842), это полностью согласуется с новейшими результатами исследований фоносемантики, согласно которым с гласным [i] почти универсально связывается представление о малом, а с гласными [o] и [u] — о большом (Elsen 2015: 29). Беренд диагностирует и социоономастические черты в именовании у Жан Пауля, отмечая: «Лица высших сословий [...] часто имеют иностранные имена, даже если в остальном они не характеризуются как иностранцы». Французские же имена «неизменно обозначают дурных или, во всяком случае, легкомысленных персонажей» (842). На то, что Жан Пауль отвергал говорящие, то есть семантически прозрачные имена, уже указывалось. Однако, как отмечает Беренд, при их широком распространении он не мог полностью исключить их, «но редко использует их так, чтобы они однозначно указывали на характер или положение носителя». Поэтому такую связь «у школьного советника Штифеля, [...] у бургомистра Харниша, у проповедника ранней службы Флакса» и других «невозможно или лишь весьма искусственно выявить» (846). Наконец, Беренд обращает внимание на особенность ономастики Жан Пауля, которую охотно переняли писатели реализма: внутренне противоречивое имя. Здесь Беренд называет Attila Schmelzle и Amandus Katzenberger (848). Контраст заключается здесь в различной коннотации частей полного имени — имени и фамилии. Attila Schmelzle из повести Des Feldpredigers Schmelzle Reise nach Flätz (1809) представлен как почти патологический случай трусости; на это указывает его фамилия, вызывающая представление о тающем, мягком. Сам он, однако, считает себя чрезвычайно храбрым и видит в своём имени Attila, которое как воплощающее имя отсылает к гуннскому военачальнику, «бичу Божьему», правильное своё отражение (ср. Kohlheim V. 2019: 67–71). И у чудаковатого медика Amandus Katzenberger из повести Dr. Katzenbergers Badereise (1809) фамилия выражает его сущность: согражданам он кажется чрезвычайно колючим и несговорчивым. Straipsniai / Articles 227 VOLKER KOHLHEIM Однако его имя Amandus, герундив, обозначает того, кто, как метко формулирует Э. Т. А. Гофман (1995: 952), «должен и обязан», а именно любить. Может ли он это делать — неизвестно, однако его имя вызывает подтекст, который, вероятно, также способствовал тому, чтобы «увлечь интерпретаторов к самым противоположным толкованиям» (Ueding 1993: 174). Для подобных имён Петер Демец (1964: 197–201) ввёл термин «антитетическое имя» и в качестве примеров назвал Alonzo Gieshübler Теодора Фонтане (Effi Briest, 1895) и доктора Niels Wrschowitz (Der Stechlin, 1898) (ср. Kohlheim R. 2019: 176). Гунтер Преш, в свою очередь, называл подобные имена, в которые могут «вселяться противоречия» (Presch 2002: 100), так что они «означают это и противоположное», «сломанными именами» (ibid., 5) и посвятил им целую монографию. Его литературным примером был Tonio Kröger Томаса Манна — также антитетическое имя, полностью продолжающее традицию Жан Пауля. Беренд завершает свою статью общей оценкой именования у Жан Пауля. Он сообщает, что необычные имена писателя бросались в глаза уже его современникам. Не всегда они вызывали их одобрение. Шарлотта фон Кальб восхищалась Жан Паулем, однако выносила такой вердикт: «Как бы ни была я предана полубогу Жан Паулю [...], его выбором имён я всё же очень недовольна» (849). Беренд признаёт за критиками право утверждать, что выбор имён Жан Пауля отчасти весьма «надуманный» (850), однако напоминает, что Жан Пауль не хотел писать реалистические романы, а «при всём реализме в отдельных деталях хотел построить лишь романтический фантастический мир» (850). Действительно, справедливо говорит Беренд, «выраженные реалисты [...] иногда позволяли себе куда больше, например [...] Фонтане с Sahnepott, Томас Манн с Klöterjahn, Lobgott Piepsam; Sesemi Weichbrodt, особенно Раабе с такими именами, как Schlotterbeck, Ulebeule [...], Knackstert и т. д.» (850). И если Беренд завершает свою эпохальную статью словами: «Великие мастера повествовательного искусства XIX века [...] все были его прямыми или косвенными учениками» (850), то то же самое утверждение можно будет высказать о соотношении Беренда и исследователей литературных имён начиная с середины XX века. 6. РЕЗЮМЕ: СТАТЬЯ БЕРЕНДА КАК ОСНОВОПОЛАГАЮЩИЙ ТЕКСТ ЛИТЕРАТУРНОЙ ОНОМАСТИКИ Изложенное выше должно было показать, что опубликованная в 1942 году Эдуардом Берендом, издателем произведений Жан Пауля, статья с 228 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Eduard Berend und die Anfänge der deutschen literarischen Onomastik Заголовок Именование у Жана Поля может считаться основополагающим текстом современной научной литературной ономастики в немецкоязычном пространстве. При этом после краткого очерка жизни немецко-еврейского учёного необходимо было прежде всего подчеркнуть те аспекты его работы, которые должны были оказаться определяющими для будущего поэтонимологического направления. Так, Э. Беренд уже в самом начале своей статьи намечает проект всемирной сравнительной литературной ономастики — концепцию, которая лишь теперь, благодаря современным компьютерным технологиям, представляется близкой к осуществлению. Затрагиваются также относящиеся к литературному именованию вопросы теории жанров — вопросы, которые до сих пор ещё не получили окончательного решения. Далее Беренд обращается к проблемам эстетики создания литературных произведений, связанным с литературным именованием, и помещает именование у Жана Поля в исторический контекст. При этом он показывает, что Жан Поль обладал поэтонимологическими представлениями, близкими к представлениям XX века. Как издатель произведений Жана Поля, Беренд был также знаком с рабочими материалами писателя и потому мог показать, откуда поэт заимствовал свои имена. Хотя они часто звучат необычно, почти без исключения они были взяты из действительности. В своём основополагающем детальном анализе именования у Жана Поля Беренд рассматривает количество слогов в именах, их фоносемантику, их социоономастические характеристики, а также антитетические/надломленные имена Жана Поля. В заключение Беренд оценивает именование у Жана Поля с точки зрения его стилистической уместности. Благодаря многочисленным высказываниям, указывающим путь в будущее, Беренд, как гласит итог статьи, может считаться наставником современной литературной ономастики. ЛИТЕРАТУРА Berend Eduard 1942: Именование у Жана Поля. – Publications of the Modern Language Association of America 57, 820–850. Börne Ludwig 1993: Зеркальное отражение жизни. Статьи о литературе. Расширенное новое издание, составленное и снабжённое введением M. Reich-Ranicki (= Insel Taschenbuch 1578), Frankfurt am Main, Leipzig: Insel. Debus Friedhelm 2002: Имена в литературных произведениях. (Изо-)обретение — форма — функция (= Akademie der Wissenschaften und der Literatur, Mainz, Abhandlungen der Geistesund Sozialwissenschaftlichen Klasse, Jg. 2002, Nr. 2), Stuttgart: Steiner. Demetz Peter 1964: Формы реализма: Теодор Фонтане. Критические исследования, München: Hanser. Straipsniai / Articles 229 VOLKER KOHLHEIM Elsen Hilke 2015: Фактор звукосимволизма. – JournalLIPP 4, 27–42. Доступ: https://lipp.ub.lmu.de [дата обращения: 02.03.2021]. Gottschalk Jürn 2009: Имена собственные и лирика. Исследования использования имён собственных в стихотворениях: диссертация на соискание степени доктора философии, Göttingen 2009. Доступ: https://ediss.uni-goettingen.de/bitstream/handle/11858/00-1735-0000-0006-AED5-6/gottschalk.pdf?sequence=1 [дата обращения: 02.03.2021]. Hengst Karlheinz, Sobanski Ines 2000: Имена собственные как структурные элементы в литературном тексте. – English in the Modern World. Festschrift for Hartmut Breitkreuz on the Occasion of his Sixtieth Birthday (= Foreign Language Studies 5), под ред. M. Dakowska, Frankfurt am Main et al.: Lang, 79–101. Hoffmann E. T. A. 1995: Королевская невеста. Сказка, созданная по образцу природы — Hoffmann E. T. A. – Братья Серапиона. Собрание рассказов и сказок. По тексту первого издания 1819–21 с привлечением изданий C. G. v. Maassen и G. Ellinger, с примечаниями W. Segebrecht, переработано и дополнено E. Matala de Mazza, 5-е изд., München: Winkler, 945–995. Jean Paul 2015: Подготовительная школа эстетики вместе с несколькими лекциями о партиях времени, под ред. F. Bambeck (= Сочинения. Историко-критическое издание, под ред. H. Pfotenhauer, B. Hunfeld, т. 5, i), Berlin, München, Boston: de Gruyter. Knickmann Hanne 1994/1995: Исследователь Жана Поля Эдуард Беренд (1883–1973). Вклад в историю германистики в первой половине XX века. Часть 1. – Jahrbuch der Jean-Paul-Gesellschaft 29, 7–91; часть 2. – Jahrbuch der Jean-Paul-Gesellschaft 30, 7–104. Kohlheim Rosa 2019: Рассуждения о nominatio в романах Теодора Фонтане, действие которых разворачивается в обществе его времени. – il Nome nel testo. Rivista internazionale di Onomastica Letteraria 21, 169–176. Kohlheim Volker 2015: Жан Поль и мир имён Баварского Фогтланда. – Blätter für oberdeutsche Namenforschung 52, 176–191. Kohlheim Volker 2019: Имя в литературе. При участии Rosa Kohlheim (= Beiträge zur neueren Literaturgeschichte 393), Heidelberg: Winter. Müller Götz 1988: Эксцерпты Жана Поля, Würzburg: Königshausen & Neumann. Presch Gunter 2002: Имена в конфликтных полях. Как противоречия проникают в имена собственные (= Tübinger Beiträge zur Linguistik 460), Tübingen: Narr. Schildberg-Schroth Gerhard 1995: Имя собственное и литературность (= Kieler Beiträge zur deutschen Sprachgeschichte 16), Neumünster: Wachholtz. Ueding Gert 1993: Жан Поль (= Beck’sche Reihe Autoren 629), München: Beck. 230 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Eduard Berend und die Anfänge der deutschen literarischen Onomastik van Dalen-Oskam Karina 2016: Подходы к именам в литературе, основанные на корпусных данных. – The Oxford Handbook of Names and Naming, под ред. C. Hough, D. Izdebska, Oxford: Oxford University Press, 344–354. Windberger-Heidenkummer Erika 2011: Онимическая моновалентность и образование классов. Ономастическая проблема и её методические последствия. – Методы исследования имён. Методология, методика и практика, под ред. A. Ziegler, E. Windberger-Heidenkummer, Berlin: Akademie Verlag, 29–46. Эдуард Беренд и истоки немецкой литературной ономастики РЕЗЮМЕ Опубликованная в 1942 году издателем сочинений Жана Поля (Иоганна Пауля Фридриха Рихтера) Эдуардом Берендом статья «Именование у Жана Поля» («Die Namengebung bei Jean Paul») может считаться основополагающей работой современной научной литературной ономастики в немецкоязычном пространстве. После краткого биографического обзора немецко-еврейского учёного, который, вероятно, в швейцарской эмиграции написал свою работу об особенностях именования у поэта Жана Поля, следует прозорливое видение литературной ономастики Э. Беренда, представленное в начале его работы. Оно основано на глобальном мышлении и всемирном сравнительном проекте, а возможности современной компьютерной техники придают этому видению конкретность. Эта концепция охватывает как теоретические аспекты классификации, так и эстетические аспекты реализации. Э. Беренд определяет место феномена именования у Жана Поля в историческом контексте и показывает, что Жан Поль руководствовался поэтонимологическим представлением, характерным для XX века. Э. Беренд, как издатель сочинений Жана Поля, был также хорошо знаком с материалами его работ и потому мог указать, откуда были взяты использованные поэтом имена. В своём подробном анализе именования у Жана Поля Э. Беренд рассматривает даже количество слогов в именах и их фоносемантику, а также социоономастическую характеристику и антитетические/надломленные имена Жана Поля; он высоко оценивает точность именования у Жана Поля. На основании многочисленных высказываний Э. Беренда, намечающих перспективу дальнейших исследований и приведённых в выводах статьи, его следует считать наставником современной литературной ономастики. Поступило 6 апреля 2021 г. VOLKER KOHLHEIM Schlosshof Birken 11, D-95447 Bayreuth, Deutschland [email protected] Straipsniai / Articles 231