Rusas „Lietuvių kalbos žodyno“ pasaulėvaizdyje

AURELIJA GRITĖNIENĖ Lietuvių kalbos institutas ORCID id: orcid.org/0000-0001-8510-9037 Направления научных исследований: семантика, лексикология, лексикография. DOI: doi.org/10.35321/all84-06 РУС В МИРОВОЗЗРЕНИИ «СЛОВАРЯ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА»¹ Русский в мировоззрении The Dictionary of the Lithuanian Language АННОТАЦИЯ В статье анализируется, какой фрагмент концепта РУС проявляется в иллюстративных предложениях «Словаря литовского языка», в которых упоминается национальность rusas. Иллюстрации особенно важны для формирования концепта, поскольку именно в них зафиксировано отношение представителей всех литовских диалектов к этой национальности и сформировавшийся в различных письменных источниках (преимущественно в научных, публицистических и художественных произведениях XIX–XX веков) образ русского. Эмпирический материал словаря анализируется в статье с помощью методов семантического анализа, описательного, интерпретационного и когнитивно-лингвистического методов. Из анализа около 300 иллюстративных предложений, в которых упоминается этноним rusas, видно, что в контексте словаря об этой национальности представлены: 1) объективные, конкретные исторические и другие факты (чаще всего в иллюстрациях из различных письменных источников), 2) опыт отношения отдельных людей к представителям этой национальности, переданный через конкретные образы (в иллюстративных предложениях из диалектов литовского языка). Выявляется тенденция избегать в контексте словаря прямой, однозначной категоризации (отрицательно в иллюстрациях словаря оцениваются лишь некоторые действия русских солдат и навязанная литовцам русская власть). Такой сравнительно осторожный подход был обусловлен историческими и политическими обстоятельствами создания словаря. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: словарь, семантика, иллюстративный пример, концепт, русский. ¹ Автор статьи искренне благодарит рецензентов за ценные замечания, помогшие усовершенствовать текст. 122 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje АННОТАЦИЯ В статье анализируется, какой фрагмент концепта RUSSIAN выходит на первый план в иллюстративных предложениях с обозначением национальности rusas «русский», представленных в The Dictionary of the Lithuanian Language. Иллюстрации особенно важны для формирования концепта, поскольку в них зафиксированы отношение представителей диалектов со всей территории Литвы к этой национальности и мировоззрение русского, сформировавшееся в различных письменных источниках (преимущественно в научных, публицистических и художественных произведениях XIX–XX веков). Эмпирический материал из Словаря анализируется с помощью методов семантического анализа, описательного, интерпретационного и когнитивно-лингвистического методов. Анализ 300 иллюстративных предложений, в которых упоминается этноним Russian, показывает, что в контексте Словаря эта национальность описывается следующим образом: 1) объективные, конкретные исторические и иные факты (обычно в форме иллюстраций из различных письменных источников); 2) опыт взаимоотношений отдельных лиц с представителями этой национальности, переданный посредством конкретных образов (в форме иллюстративных предложений из литовских диалектов). Выявляется тенденция избегать прямой и чёткой категоризации в контексте Словаря (в иллюстрациях Словаря отрицательно оцениваются лишь определённые действия русских солдат и навязанное литовцам русское правление). Такой сравнительно осторожный подход был обусловлен историческими и политическими обстоятельствами, сформировавшими процесс составления словаря. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: словарь, семантика, иллюстративный пример, концепт, русский. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ В ходе истории отношения между литовцами и русскими складывались неоднозначно. Представители этих двух народов издавна были соседями2. На политическую и культурную жизнь Литвы, на развитие её государственности с конца XV века большое влияние оказывала восточная соседка — Московское княжество, позднее — царская Россия, а с XX века — Советский Союз (Burinskaitė 2005: 9), поэтому отношения между литовцами и русскими издавна интересуют исследователей различных научных областей: историков, этнологов, социологов, литературоведов и др. В наибольшей степени отношение литовцев к лицам русской национальности исследовали социологи. В Институте этнических исследований Центра социальных исследований Литвы в конце XX — начале XXI века было проведено немало исследований русской этнической группы3. В упомянутом центре широко изучались установки литовцев XXI века; например, было установлено, что жители Литвы положительно оценивают русских как возможных соседей и хотели бы ² Государственная граница Литовской Республики с Российской Федерацией простирается на 297 км. ³ В этой статье упоминаются только те исследования, в которых основное внимание уделяется оценке русских, проживающих в Литве, и их образу. Straipsniai / Articles 123 AURELIJA GRITĖNIENĖ жить с ними по соседству (Petrušauskaitė 2013: 181). Подробно проанализированы и описаны установки литовской прессы в отношении русской этнической группы, рассмотрены этническая нетерпимость в интернет-СМИ и их комментариях (подробнее см. Auškalnienė 2006: 55–56; Beresnevičiūtė, Frėjutė-Rakauskienė 2006: 28; Frėjutė-Rakauskienė 2009: 103–110; Frėjutė-Rakauskienė 2012: 89; Madsen 2006: 61). Исторические нарративы показывают, что в разные периоды к русской этнической группе относились по-разному (это определялось объективными историческими обстоятельствами). Например, в воспоминаниях о Великой войне, опубликованных в Германии в 1914–1939 гг., в целом преобладает негативный образ русских, хотя встречались и альтернативные оценки, создававшие предпосылки для взгляда на русских с позиции ценностных установок, акцентирующих человечность (Vitkus 2017: 61). В советском историческом повествовании преобладает противоположный образ русских: здесь «из всех национальных групп в Литве после литовцев чаще всего говорят о русских. Представление об отношениях этой национальной группы и литовцев чрезвычайно романтизировано, о русских говорят только как о героях литовского народа» (Naudžiūnienė 2019: 25). Однако в сознании простых жителей литовской деревни с первых лет первой советской оккупации формировался преимущественно негативный образ русских: «Символом русского стал мелкий скупщик продуктов с мешком в руках или нетрезвый красноармеец, но отнюдь не квалифицированный инженер» (Marcinkevičius 2013: 208). В послевоенные годы отношение местных жителей Восточной и Юго-Восточной Литвы к прибывшим русским (и вообще русскоязычным) также не было позитивным: они смотрели на приезжих как на «чужих» и прежде всего замечали их отрицательные черты (грубые, необразованные, аморальные и т. п.) (Stravinskienė 2014: 174–175). Отношение литовцев к лицам русской национальности интересует также этнологов и антропологов. Исследовательница этнологии и фольклора Laima Anglickienė отмечает, что в литовском фольклоре о соседних народах упоминается меньше, чем об этнических группах, широко распространённых по всей Литве, — евреях и цыганах (Anglickienė 2007: 449). В целом в фольклоре трудно понять, о каком славянском народе идёт речь, поскольку этнонимы rusas, lenkas, baltarúsis, ukrainietis встречаются очень редко; вместо них употребляется gudas, и очевидно, что это слово имеет ярко выраженный пейоративный оттенок. В бытовых сказках, анекдотах, преданиях, песнях, пословицах и поговорках rusai / gudai имеют плохую репутацию: они воры, вспыльчивые, готовые вот-вот подраться, низкого, ничтожного происхождения, много меняются, имеют дурные глаза; высмеиваются их отличающаяся внешность, нерасторопность, глупость и т. д. (Anglickienė 2006: 198–209). Сходные результаты были получены и в ходе этнопсихолингвистического исследования: опрос 200 виленских литовских и русских учащихся старших классов показал, что образ русского в представлении литовцев стереотипен: русский некрасивый, распухший от пьянства, бедный или миллионер, невысокий, коренастый, бородатый, с длинными свисающими усами, смуглый, угрюмый, с недовольным, нахмуренным лицом, одетый в 124 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje спортивный костюм, с бутылкой водки и т. д. (Ryžakova, Zavjalova 2004: 20; Р ы ж а к о в а, Завьялова 2008: 39–40). В дискурсе художественной литературы упоминается монография Dalios Cidzikaitės о kitą литовской прозе. Автор, наряду с другими национальностями, рассматривает и образ русского в литовской литературе и приходит к выводу, что в литовской прозе достаточно ярко представлен негативно коннотированный образ русского, который «непосредственно отражает отношения между колонизатором и колонизируемым и является своеобразным ответом русскому империализму. В литовской прозе утверждается образ русского-дикаря, варвара, тёмного, жестокого, низкокультурного и малообразованного алкоголика» (Cidzikaitė 2007: 110)4. Образ русского старообрядца в литовской культуре анализировал Grigorijus Potašenko. По утверждению автора, в литовской литературе середины XX в. старообрядцы изображались как чужестранцы (из-за своей экзотичности), и их инаковость редко усиливалась положительной коннотацией (Potašenko 1989: 49–56). На материале академического «Словаря литовского языка» (далее LKŽe) уже исследовались различные образы и картины мира5. Начали изучаться и соседи Литвы: были исследованы концепты немца и России (см. Liutkevičienė 2020: 1–39; Gritėnienė 2020: 41–61). Несколько ранее на основе примеров из LKŽe, диалектных словарей и словарей говоров было проанализировано, как этноним rusas, maskolius функционирует в языке: какие значения производных отражены в словарях, какие литовские фамилии, прозвища и топонимы образованы от основ rusas и maskolius (Švambarytė 2007: 391–401; также ср. Butkus 1995: 223–228; Anglickienė 2005: 7–17). На основании данных Dabartinės lietuvių kalbos tekstyno (то есть при анализе сочетаний форм слов baltarusiškas, latviškas, lenkiškas, rusiškas, vokiškas со словами, обозначающими черты характера) было описано, какие черты характера приписываются соседним народам в картине мира литовского языка (Papaurelytė–Klovienė 2010). Однако до сих пор подробно не анализировалось, что об лицах русской национальности рассказывают иллюстрации большого словаря, как и в каких контекстах о них говорится, какой образ русского складывается из иллюстраций, записанных из самых разных источников и говоров. Следует подчеркнуть, что ранее проведённые этнологические и лингвистические исследования чаще всего основывались лишь на материале, представленном в статьях с заголовочными словами rusai, rusas, rusiškas и т. п., тогда как в настоящем исследовании анализируются иллюстрации, найденные во всём словарном дискурсе, то есть заголовочным словом исследуемых предложений может быть любое слово. По данным Портала официальной статистики6, в начале 2020 г. в Литве проживало 4,5% лиц русской национальности, то есть около 4 О стереотипе русского и России в польской литературе см. Мачеевский 2000: 6–22. 5 Подробнее об этих исследованиях и вообще о значении словарного материала для анализа концептов см. Gritėnienė 2020: 41. 6 Подробнее см. https://osp.stat.gov.lt/lietuvos-gyventojai-2020/salies-gyventojai/gyventoju-skaicius-ir-sudetis. Straipsniai / Articles 125 AURELIJA GRITĖNIENĖ 300 000 постоянных жителей Литвы. Таким образом, исследование образа русского могло бы быть интересным не только для литовцев, но и для лиц русской национальности. Материал исследования. О том, что литовцам издавна приходилось сталкиваться с русскими, что эти контакты были длительными и многообразными, свидетельствует и материал LKŽe. Здесь представлено более 50 вторичных слов, связанных с этнонимом rusas (более 40 именных форм, 7 глаголов, 3 наречия). Чаще всего лица русской национальности в устной и письменной речи называются нейтральным словом rusai⁷. В живой речи, некоторых публицистических текстах и художественной литературе довольно широко употребляется слово гибридного образования ruskis. В LKŽe обнаружено немало синонимов этнонима rusas. В письменных источниках зафиксированы уже устаревшие названия русского: сложное слово didžiarusis, суффиксальное образование maskvytis. В LKŽe в качестве синонима ruso встречается также старый вариант rusijõnis, употреблявшийся Симонасом Станявичюсом. Редко употребляется и суффиксальное образование rūsiškis (в LKŽe зафиксировано только в районе Зиэтелы и в газете «Aušra»). В LKŽe находим сведения о том, что древнерусских варягов называли vokiečiais: Latvių dainos drauge su kitais faktais verčia mus spėti, jog vokiečio vardu senovėje buvo vadinami švedai, senovės rusų varingai K. Būga⁸ (ž. 1 vokietis). В различных контекстах (чаще всего в художественной литературе и диалектах) для обозначения русского используются популярные имена, часто даваемые представителям этой национальности, например Иван, Ванька и т. п., например: Pakėlė ir Vanka (rusai) kojas, kai pradėjo smaltyti (šaudyti) Skdt (ž. pakelti). В качестве синонимов ruso употребляются заимствования: заимствованное из латышского krievas и заимствованные из белорусского maskõlius, maskõlis. LKŽe показывает, что в диалектах и различных письменных источниках русских называли также gudais. Однако важно отметить, что gùdas, krievas, maskõlis, maskõlius⁹ употребляются не только в значении «русский»¹⁰. Gudais также называют белорусов (гораздо чаще, чем русских) и поляков; krievas может означать и «белорус», maskõlis, maskõlius — также солдата царской армии, национальность которого не обязательно русская. В словаре найдено немало предложений, из содержания которых без более широкого контекста трудно сказать, что информант или конкретный автор имел в виду, употребляя упомянутые выше синонимы русского, ⁷ С этнонимом rusas связаны также несколько названий других национальностей: фразеологизмом baltieji rusai К. Буга в своих трудах называл белорусов, а словами rusėnai, rusinai в различных письменных источниках называют западных украинцев. ⁸ В статье используются сокращения названий населённых пунктов и источников, принятые в LKŽe. В скобках указывается слово, из лексикографической статьи которого взят пример. ⁹ Из этих названий наиболее широко употребляется maskolis, maskolius — в LKŽe найдено 87 предложений с этим названием. ¹⁰ Ср. также зафиксированные в LKŽe заглавные слова burlõkas, burlõkas, имеющие несколько значений: 1. в древности — русский рабочий, тянувший канатами суда против течения; 2. во времена царизма — русский старообрядец в Литве. Эти слова в значении «русский старообрядец» употребляются в говорах до наших дней, что подтверждают Картотека дополнений и Картотека диалектов LKŽ. 126 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje например: Maskoliai …keikia trilaįpsniniais keiksmais TS1899,6 (см. trilaįpsnis). Maskoliai ėmė žiováuti, akis blandyti, galvus kelti Žem (см. blandyti). В общеупотребительном литовском языке и различных его разновидностях наиболее широко употребляется rusas (и rusai); в диалектах и некоторых функциональных стилях (разговорном, художественном и публицистическом более раннего периода) часто употребляется также rūskis. В LKŽ приводятся следующие значения этих слов: 1 ру́с, –а, человек русского народа. 2 ру́с Российская власть; российская армия¹¹. ру́сы народ, говорящий на одном из восточнославянских языков, проживающий главным образом в России. 1 ру́скис см. 1 рус. 2 ру́скис см. 2 рус. ру́скияй см. 2 рус. Поскольку ранее упомянутые синонимы слова rūso didžiarusis, maskvytis, rusijonis, rusiškis употребляются сравнительно редко, а gudas, kvietas и maskolis не всегда обозначают только лиц русской национальности, в настоящей статье при исследовании фрагмента концепта RUSO анализируются лишь те иллюстративные предложения, в которых употреблены две лексемы — rusas, ruskis — и различные их фонетические, грамматические и словообразовательные варианты: rū́sas, rusáitė, rusiukas, ruśkas, ruskelis, rusiukštis, ruskutis, ruskus, ruskutis, rusūtis¹². Исследуемый материал был собран из обновлённой в 2018 году электронной версии словаря (см. www.lkz.lt). После детального поиска по всему гипертексту LKŽ (то есть в словарных статьях всех слов, представленных в словаре) было найдено более 270 иллюстративных предложений с этими названиями русских. 137 иллюстраций в LKŽ были записаны из диалектов литовского языка¹³, а 135 иллюстраций попали в словарь из различных письменных источников XIX–XX веков: периодической печати («Aušros», «Keleivio», «Tėvynės Sargo» и других газет), художественной литературы (произведений G. Petkevičaitė-Bitė, B. Sruoga, M. Katiliškis и других писателей), научных и публицистических ¹¹ В иллюстрациях LKŽ не всегда легко определить, когда этноним rusas употребляется в значении национальности, а когда — в значении власти или армии, например: Rusas atejo, aš jau senas buvau Užv (см. 2 rusas). Žaliukaut iñt miškus sulinda, iššaudė rusas tuos žaliukus Nmj (см. žaliukauti). Таким образом, в настоящей статье рассматриваются все примеры с этнонимом rusas, без строгого разграничения того, означает ли rusas национальность, армию или власть, поскольку в данном случае «по своему лексическому значению собирательные существительные обозначают совокупность однородных лиц как определённое неделимое единство и грамматически ничем не отличаются от обычных нарицательных существительных» (LKG I: 164). ¹² Некоторые из них (rusaitė, rusiukas, ruskelis, rusiukštis, ruskutis, ruskūtis, rusūtis) обозначают маленького, юного русского или ребёнка русского. ¹³ Следует подчеркнуть, что отобранные для исследования иллюстрации представляют все диалекты литовского языка. Иллюстративные предложения с лексемами rusas, ruskis и их вариантами записаны во всех западных, северных и южных поддиалектах жемайтского диалекта (Erž, Krš, Rsn; Akm, Dr, End, Kal, Kl, Lk, Lž, Pp и других говорах), а также во всех западных, южных и восточных поддиалектах аукштайтского диалекта (Brš, Grš, Gs, Jon, Žvr; Krok, Lp, Pls; Ad, Ant, Dbg, Ėr, Km, Kp, Krkn, Kur, Mlt, Sb, Šmn, Švnč и других говорах). Straipsniai / Articles 127 AURELIJA GRITĖNIENĖ текстов (С. Даукантаса, А. Салиса, А. Сметоны и других авторов), энциклопедий и словарей (А. Юшки, Ю. Шлапелиса и других словарей). Таким образом, можно утверждать, что в LKŽe в данном конкретном случае отражается и отношение живого языка, и отношение письменных источников к русскому. Цель, задачи, методика. Следует подчеркнуть, что в данной статье не анализируется в целом сложившийся в литовском языке концепт RUSO — это было бы слишком широкой темой. Цель статьи — исследовать, какой фрагмент этого концепта выявляется в иллюстративных предложениях LKŽe, в которых упоминается этническая принадлежность rusas. Поскольку иллюстраций, в которых говорилось бы о местных русских Литвы (старообрядцах), найдено крайне мало14, в статье анализируется в целом отношение литовцев к лицам русской национальности, при этом основное внимание уделяется предложениям, в которых говорится о русских пришельцах, то есть сосредоточивается на одном из важнейших для постколониальной антропологии членов бинарной оппозиции kitas vs savas — kitą. Для достижения основной цели ставятся следующие задачи: 1) отобрать из LKŽe иллюстративные предложения с лексемами rusas, ruskis и их вариантами; 2) провести семантический анализ этих предложений, сочетая структурный подход и значение15 с когнитивным (то есть двигаясь от значения конкретного слова к смыслу всего предложения); 3) выявить, какой фрагмент образа русского прежде всего как другого, чужого складывается из отобранного для анализа материала. Иллюстрации особенно важны для формирования концепта16, поскольку именно в них зафиксировано отношение представителей всех литовских говоров к этой этнической принадлежности, а также отражённый в различных письменных источниках (от самых древних письменных памятников до научных, публицистических и художественных произведений XX века) образ мира русского. Эмпирический материал LKŽe в статье анализируется методами семантического анализа, описательным 14 Дифференцированное отношение литовцев к русскому народу подчёркивает и историк Григорий Поташенко. По его утверждению, различаются русские старообрядцы, которые были переселены в Литву в XIX веке, то есть главным образом после восстания 1863 года, и русские, приехавшие в Литву значительно позднее. Важно подчеркнуть мысль этого учёного о том, что реконструировать образ старообрядца в литовской культуре довольно трудно, поскольку для такого анализа не хватает текстов (Potašenko 1989: 50). Аналогичный вывод выявляется и при рассмотрении иллюстраций LKŽe. По отобранным для исследования примерам иногда невозможно определить, говорится ли в них о местных русских старообрядцах или о более поздних пришельцах. В целом старообрядцы в контексте LKŽe упоминаются очень редко. После детального поиска во всём словарном дискурсе обнаружены лишь 2 иллюстрации, в которых упоминаются старообрядцы: Podievėčiai žmonys buvo tie sentikiai Kltn (ž. podievotis). В XVII веке в Литве появились исповедники ещё одной ветви христианства — старообрядцы. Они переселились из России, поскольку в то время там подвергались жестоким преследованиям MЛЕТІІО (ž. sentikis). 15 В Литве долгое время господствовал структурный подход к значению, при котором анализируются синтагматические и парадигматические отношения между словами и передаваемое ими значение, однако в последнее время происходит переход к когнитивному подходу к значению, при котором значение слова исследуется через связь языка и мышления (подробнее см. Maumevičienė 2010: 11–12). 16 Концепт понимается как основополагающая единица познания, принадлежащая концептуальной системе человека и возникающая из опыта, — то есть вся информация о чём-либо, находящаяся в сознании людей, говорящих на определённом языке (подробнее см. Papaurėlytė-Klovienė 2007: 17; Gudavičius 2011: 109–117; Smetonienė 2019: 131). 128 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje аналитическим и интерпретационным методами. Следует подчеркнуть, что в статье анализируются не отношения между словами в словосочетании и не отдельные словосочетания, а рассматривается, какая важная концептуальная информация сообщается всем предложением, когда посредством семантики конкретного слова и его связей с другими словами, значениями, коннотациями и семантическими механизмами ассоциаций создаётся высшая ступень понимания языка — смысл, а вместе с ним и идеологическая импликация, влияющая на оценку определённого объекта (ср. Zabarskaitė 2019: 76). В исследовании также используются методы анализа концептов люблинской этнолингвистики. Цель исследователей когнитивной лингвистики — показать, что активируется в сознании говорящего, когда человек произносит или слышит слово в определённом контексте (Smetona 2018: 179), выяснить, как говорящие понимают предмет, как категоризируются признаки и оценки этого предмета. Когнитивное определение отражает все признаки значения — центральные и периферийные, денотативные и коннотативные. При строгом соблюдении этой методологии анализ концепта должен проводиться на основе трёх типов данных: языковой системы (то есть данных словарей), анкет и текстов (подробнее о методологии когнитивной этнолингвистики см. Rutkovska et al. 2017: 29–35). Поскольку материала для исследования концепта RUSO накоплено очень много, он подробно анализируется поэтапно: сначала исследуются отдельные фрагменты концепта в различных дискурсах, а позднее они будут обобщены и объединены в единый общий концепт RUSO. ОБРАЗ РУССКОГО В «СЛОВАРЕ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА» 1. Русские — народ крупного государства среди других народов В LKŽe в нескольких предложениях упоминается, что русские — народ крупного государства, поэтому закономерно, что этот этноним часто встречается рядом со словами valstybė, žemė, kraštas и т. п. (см. предложения 1–3): (1) Rusų valstybė tai palei daug valstybių traukiasi Į Jon (ž. traukti). (2) 1380 m. rugsėjo 8 d. Kulikovo lauke, prie Dono upės, Maskvos ir kitų rusų žemių kariuomenė susitiko su Mamajaus ordomis rš (ž. orda). (3) Dėl Polocko kunigaikštijos susilpnėjimo lietuviai ir iš Vilniaus žemės galėjo nekliudomi trauktis į rusų kraštus A. Sal (ž. žemė). В иллюстрациях упоминаются различные города России (Калининград (Кёнигсберг), Петербург и другие) (см. предложения 4–6): (4) Pašonėje]e tas Kaliningradas, rusų kareivių tik mirga viska Žvr (ž. viskėti). Straipsniai / Articles 129 AURELIJA GRITĖNIENĖ (5) Майронис, учившийся в Киевском университете и в Петербурге, прекрасно знавший русскую поэзию, первым нарушил старую традицию стихотворения А. Венцл (см. sulaužyti). (6) Русские увозят в другие земли, те плетутся — в Kapaliaučius, пережили Krš (см. žernė). Часто этот этноним упоминается также в контексте других народов. С поляками русским приходится сталкиваться в различных войнах (см. предложения 7–8): (7) Газеты рассказывают... поляки победили, но русские проиграли Kell1863,71 (см. pražaisti). (8) Польское войско отводят к русской границе rš (см. traukti). Неоднозначны отношения русских с евреями. Есть предложения, свидетельствующие о взаимной благосклонности евреев и русских (см. предложение 9), однако в иллюстрациях не замалчивается горькая история, когда евреи пострадали от русских (см. предложение 10): (9) Еврейчики — это те, кто больше нападал с цветами на русских [1940 г.] Erž (см. žydūkas). (10) Прежде всего, поляки и русские, бесчеловечно обращаясь с евреями, согнали их в города, словно угли сгребли себе на голову Vaižg (см. sužerti). История и примеры из LKŽE показывают, что русские подчинили своей власти многие народы (латышей, словенцев и др.) (см. предложения 11–12), стремились ассимилировать меньшие покорённые народы, считали их неполноценными (см. предложение 13): (11) Это русское превосходство на латышской земле мы видим и из того, что епископ Альберт в 1209 г., заключая через монаха Арнольда договор с русскими, обещал платить простую дань и торжественно признал власть великого князя русских A1883,228 (см. zokoninkas). (12) С восточной стороны в их край начали вторгаться русские, которые подчинили словенцев A1883,223 (см. nuvaldyti). (13) Царское правительство приучало русских жителей смотреть на жителей местного происхождения национальных областей как на низшую расу, официально называя их «инородцами» rš (см. kitakilmis). В советский период в предложениях, записанных из различных письменных источников, слышен показной нарратив дружбы народов. Из таких иллюстраций вырисовывается стремление бывшей империи нивелировать различия между народами, создавая новый тип личности homo sovieticus (ср. Venclauskienė 2016: 146; Зиновьев 1981) (см. предложения 14–15): (14) Шагают русские, латыши, литовцы и грузины в одном строю E. Miež (см. rikiuotė). (15) Зрители восхищались единением братских народов, которое составляли танцы латышей, эстонцев, белорусов и русских rš (см. suita). После восстановления независимости Литвы мы находим записанные из диалектов предложения, в которых информанты открыто высказывают мнение о том, каким образом русские оккупировали многие народы (см. предложение 16): (16) Rusai visas tautas susivogę b[uvo] Gs (ž. suvogti). 130 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje 2. Русский в контексте войн В ходе истории в разные периоды русским приходилось воевать со многими народами. В LKŽe упоминаются столкновения русских с пруссами, шведами, японцами, турками и др. (см. предложения 17–21): (17) Да, может, русский прусса погонит (прогонит) Gs (см. atvyti). (18) Шведов сильно побили русская и польская армии LTR(Ant) (см. spirti). (19) Русский взял японца Pls (см. ruskas). (20) Русские воевали с турками там, на уксинских побережьях S. Dauk (см. turkas). Поскольку для академического словаря большинство иллюстративных предложений из живой речи и письменных источников было собрано до середины XX века (Zabarskaitė 2012: 247), вполне понятно, что в предложениях военного контекста главным образом говорится о Первой и Второй мировых войнах. Лишь в нескольких найденных в LKŽe предложениях ясно сказано, о какой мировой войне идёт речь (см. предложения 21–22): (21) А потом, уже к осени, перед зимой, появились русские солдаты (во время Первой мировой войны) Ktč (см. paskun). (22) Ушли зоведайс [русские в 1941 г.] Akm (см. zovedais). Очень часто в иллюстрациях невозможно определить, о какой именно войне говорится17. О войнах в целом упоминают и информанты диалектов (см. предложения 23–24): (23) Здесь войны, здесь прусс, здесь русский — чёрт его знает Grš (см. velnias). (24) Бывали войны: приходил русский, приходил немец Kp (см. vokietis). В контексте LKŽe великие войны XX века словно превращаются в одну большую мировую войну, прокатившуюся по Европе и одновременно по Литве (см. предложения 25–26), в которой пришлось участвовать и литовцам: (25) Тогда, когда немец воевал с русским Dbg (см. vokietis). (26) Русский, русский наш, ты затеял большую войну против нас LTR(Grš) (см. užvesti). На войне русские не только сражаются с врагами, но и предпринимают другие активные действия: взрывают мосты, строят крепости, укрепления и т. д. (см. предложения 27–28): (27) На вопрос о тех страшных выстрелах не выстрелах, о том страшном стуке, грохоте, пояснил, что русские взрывают железнодорожные мосты Pt (см. ne). (28) В районе станции уже укреплялись русские M. Katil (см. tvirtinti). В иллюстрациях LKŽ, в которых говорится об участии русских в мировых войнах, упоминаются все характерные для войны атрибуты: разведчики (см. предложение 29), скрывание в окопах (см. предложение 30), пленные (см. предложение 31), погибшие (см. предложение 32): (29) Žybailiuod[a] lempos miškūse – rusai sergsta ką nors LK (см. žybailiuoti). (30) Rusai šliaužte šliaužė pry apkasų Erž (см. šliaužti). 17 Литву в XX в. затронули обе упомянутые ранее мировые войны. Они продолжались не один год, принесли много потерь и жертв, поэтому информанты диалектов до сих пор, говоря о военных годах, часто употребляют формы множественного числа, которые словно создают впечатление, что войн в Литве было больше двух. Straipsniai / Articles 131 AURELIJA GRITĖNIENĖ (31) Pargulindinom rusų belaisvį, vokiečiai ir nubaudė Dr (см. pergulindinti). (32) Su rusais, su prūsais didis karas buvo, ir tavo bernelis tam kare pražuvo LTR(Krok) (см. pražūti). На войне русские использовали различное оружие и другие военные средства и устройства — пулемёты, штыки, снаряды и т. д. (см. предложения 33–35): (33) O tie rusai, matai, tus kulkosvaidžius trauka pagal žemę Akm (см. traukti). (34) Per tris kartus buvo an durtuvų susitikę rusai ir vokiečiai Sb (см. sutikti). (35) Rusai nuodė ir ka pradėjo siųst sviedinius Graž (см. nuosti). Упоминается героизм русских солдат, их неподчинение врагу (см. предложение 36). О том, что победить русских в войнах трудно, свидетельствуют и народные песни (см. предложение 37): (36) Rusai varė pulkais į puolimą, in smerčio, in kulkas Aps (см. varyti). (37) Хотя мы все уйдём, русского не одолеем BsO264 (см. parveikti). Из иллюстративных предложений узнаём, что русская армия и наступает, и отступает (см. предложения 38–39): (38) В такие кусты мы отступили, и появились русские K1k (см. traukti). (39) Когда русские в первый раз отступали, мы этого здесь не видели Nv (см. traukti). Из предложений, записанных в диалектах, видим, что присутствие русских в Литве людям наскучило, поэтому ожидается их уход: (40) Русские долго держались Ad (см. ruskasai)18. (41) Эти русские войска ведут (уводя прочь) по дорогам (понемногу), конца не будет Krš (см. vadžioti). Из предложений, относящихся к военному контексту, прежде всего вырисовываются отношения русских с двумя народами: литовцами и немцами. 2.1. Отношения русских и литовцев во время войн Во время мировых войн, когда сражались русские и немецкие армии, литовцы оказались в зоне военных действий. Иногда такое положение литовцев в предложениях LKŽ описывается очень образно (см. предложения 42–43): (42) Прыгаем, как лягушка между колёсами (о литовцах между немцами и русскими) Krkn (см. varlė). (43) Мы стояли в самом огне: немцы с одной стороны, русские — с другой Mlt (см. ugnė). Нередко упоминается, что две армии разделяет какой-либо природный объект (река и т. п.) (см. предложение 44), а армии разных стран начинают военные действия в разное время суток (см. предложение 45): (44) Здесь немцы, за рекой русские Č (см. vokiečiai). (45) Вокруг нас происходило: ночью — русские, днём — немцы Kur (см. trynimas). 18 Из предложений 40–41 без более широкого контекста неясно, что информанты имели в виду — пребывание в Литве российской власти или армии, а впоследствии — их уход. 132 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje В «Словаре литовского языка» упоминается немало конкретных мест Литвы, через которые проходила русская армия, — городов, местечек и деревень (см. предложения 46–47): (46) Во время войны в лесу Герда̃шяй русские построили žirgès (наблюдательную вышку) Lp (см. žirgės). (47) От Ретаво возвращались русские, а от Кведарны идут около ста немцев Kl (см. paržygiuoti). В нескольких предложениях упоминается приход русской армии в Литву. Подчёркивается, что русских было много (см. предложения 48–49), а простые русские солдаты выглядели очень измученными и поэтому вызывали у людей жалость (см. предложение 50). Некоторые из них были доброжелательны, учили местных жителей русскому языку (см. предложение 51), однако люди до сих пор помнят грабежи и кражи, совершённые русскими солдатами (см. предложения 52–53): (48) От Вадокляй всё идут и идут [русские войска] Ėr (см. versti). (49) С востока русские начали идти волной Šmn (см. vilnis). (50) Русские солдаты были такими uargični, ужасно бедными [1940 г.] Graž (см. uargičnas). (51) Учиться языку ходили к русским солдатам Šts (см. pragusti). (52) Когда совсем стемнело, в дровяной сарай вошли два русских солдата и стали смотреть, что у нас при себе есть Ktč (см. žiūrėti). (53) Больше всего русские [солдаты] — воры! Они, осматриваясь, крадут Šts (см. nužvalgyti). 2.2. Отношения русских и немцев во время войн Как уже упоминалось ранее, русским пришлось столкнуться с немцами в годы Первой мировой войны 1914–1918 гг., когда Россия воевала в составе Атлантической коалиции, а Германия — Тройственного союза19, и в годы Второй мировой войны 1939–1945 гг., когда Россия, будучи частью Советского Союза, воевала на стороне союзников, а Германия — в составе блока Оси20. Чаще всего в предложениях, записанных из живой речи, говорится о том, как русские теснили (см. предложение 54), окружали (см. предложение 55), преследовали (см. предложение 56) и в конце концов победили (см. предложение 57) немцев21: (54) Русский стал теснить немцев (начал давить, бить, преследовать) Ėr (см. užkaitinti). (55) Русские окружили, и немцы не могли убежать Pgg (см. užsupti). 19 Подробнее об отзвуках этой войны, опыте и её влиянии на общество и культуру Литвы см. Gimžauskas 2006; Vareikis, Safronovas, Jokubauskas, Vitkus 2018. 20 О положении Литвы в годы Второй мировой войны см. Anušauskas, Laurinavičius 2007. 21 Эта победа по сей день вызывает у русских чувство гордости. Опрос, проведённый в 2007 г. Институтом социологии Российской академии наук, показал, что целых 67 процентов респондентов ответили, что гордятся победой в Великой Отечественной войне (Malinova 2015: 274). Straipsniai / Articles 133 AURELIJA GRITĖNIENĖ (56) Rusų ižūjo, vokietys insišaudė, tą ve ižūjo – vargas Brš (ž. ižūyti). (57) Rusai tik jau tus vokečius nuvaliojo (победили, одолели) Erž (ž. nuvalioti). Однако найдено немало предложений, в которых подчёркиваются непокорность и сила немцев (см. предложения 58–59): (58) Vokytis eita viršuo, bet maišos i ruskiai Šts (ž. 1 viršuo). (59) Prisivarė pri badų ruskis ir pasiduos vokečiuo Šts (ž. privaryti). Найдены предложения, в которых носители живой речи или авторы различных письменных источников сравнивают русских с немцами, часто отдавая предпочтение немцам (их порядку, доверию к людям и т. п.) и осуждая русских за их воровство, беспорядок и т. п. (см. предложения 60–61): (60) Piningus negausi, bet ans (vokietis) tau dokumentaliai ėmė, o rusai vogtinos LŽ (ž. vogtinai). (61) Vokiečiui pasakė – gerai, ē ruskui koc tu dûšių parodai – nevieris Švnč (ž. 1 vokietis). В словаре найдены и другие свидетельства: (62) Vokiečiai buvo žiauresniai, mes tų rusų tiek nematėm Erž (ž. žiaurus). Представители диалектов часто признают, что обе армии им надоели, а чужая для простого человека власть или армия (неважно, русская или немецкая) одинаково плоха (см. предложения 63–64): (63) Suk ang vėtra, tą rusą i tą vokytį! Šts (ž. vėtra). (64) Rusas (caras) su vokiečiu (kaizeriu) buvo giminės Sb (ž. 2 rusas). 3. Русская власть и представители власти Rusas, ruskis в «Словаре литовского языка» означает не только национальность. Как собирательное существительное оно употребляется также в значении русской власти и армии (см. предложения 65–66): (65) Anie gyveno po vokečiais, o mas po rusais Krš (ž. 1 po). (66) Da prie rusk i am dirbau Km (ž. ruskiai). В иллюстративных предложениях словаря часто упоминаются различные представители русской власти (царь, цесарь, царица, в говорах называемая care, «королева», и др.) (см. предложения 67–69): (67) Rusų caras paėdęs buvo širdį visims Šts (ž. ėsti). (68) Rusų ciesorius KB147 (ž. rusai). (69) Rusų šito[j]i karalienė vokietūtė Ant (ž. vokietūtis). В иллюстрациях упоминаются различные действия русской власти и принятые ею решения (см. предложения 70–71): (70) Rusų valdžia uždarė karčemas ir uždėjo savo degtinės monopolįs Plt (ž. monopolįs). 134 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje (71) Русские за его смелую защиту католиков выслали епископа TS1903,1 (см. išveždinti). Русские чиновники и их решения чаще всего оцениваются неблагоприятно: они негибки, подозрительно следят за несогласными с ними, поддерживают своих соотечественников и прежде всего заботятся об их благополучии (см. предложения 72–74). (72) Чиновничество было самым безжизненным сословием русских Vaizg (см. valdininkija). (73) Красноусые русские жандармы преследовали наших книгоношей rs (см. raudonsiūlis). (74) Одержимая стремлением во что бы то ни стало обрусить наш край, русская власть за бесценок раздавала своим чиновникам и другим пришельцам поместья, строила церкви и сажала своих священников даже в тех местах, где не было православных A. Sm (см. tupdyti). Иллюстрации словаря лишь подтверждают мнение историков о том, что на протяжении всего периода российской аннексии в нашем обществе «не было ни следа бюрократического, чиновничьего авторитета» (Aleksandravičius 2000: 33). В предложениях о русских и русской власти, записанных в последних томах словаря в литовских диалектах, начинают говорить ещё более открыто, не скрывая разочарования; появляются также предложения, пронизанные иронией, перечисляются пороки русской власти, однако одновременно подчёркивается, что экономика Литвы нередко зависит и от решений русской власти (см. предложения 75–78): (75) Русский выдавал! Где выдавал, нет ни хлеба, ни мяса Vžn (см. išduoti). (76) Русский уехал (разорился), со всем своим скарбом — пустота Krš (см. nuvažiuoti). (77) Вот это война (сильная) тогда с русскими [была] Sd (см. vogsena). (78) Если русский перекроет нефть (нефть) все задохнутся Krš (см. žiubalas). Подчёркивается, что при правлении русских литовцы почувствовали, как рушатся все их ценности: то, что дорого литовцам (литовские деньги, свобода слова, земля), русские совершенно не ценят и презирают (см. предложения 79–81): (79) Лит был крепким, только погиб при русских Rdn (см. žūti). (80) Земля была богатством, при русском превратилась в ничто Rdn (см. virsti). (81) При русском все молчали, а теперь как открыли рот, так открыли! Krš (см. pražioti). В предложениях из различных литовских диалектов информанты вспоминают обесценившиеся при русской власти деньги: (82) Когда первые русские [в 1940 г.] вошли в Литву, тогда опять всё стало дорого Brb (см. įžygiuoti). (83) Как эти русские деньги идут к чертям собачьим Rnv (см. velnias). В LKŽe найдено немало иллюстративных предложений из письменных источников и живой речи, свидетельствующих об исторической правде: в Литву завозили русских, а литовский народ постепенно русифицировали (как и другие малые народы советской империи), стремясь создать одну безликую нацию, не имеющую ни собственной веры, ни языка. Иллюстрации LKŽe (см. предложения 84–85) подтверждают утверждения историков о том, что одной из главных целей советской власти было формирование советской идентичности и менталитета: в тогдашней системе политика в области культуры, образования и науки должна была подавлять гражданское, Straipsniai / Articles 135 AURELIJA GRITĖNIENĖ религиозное сознание людей, формировать нового homo sovieticus, «отличающегося «интернационалистским» мышлением, коммунистическим и атеистическим мировоззрением» (Pocius 2018: 15). (84) Власть всячески поощряла употребление русского языка rš (см. visaip). (85) Таких революционных песен русская молодёжь распевала множество, а вместе с ней и обрусевшая наша молодёжь K. Kors (см. surusėti). Особенно часто свидетельства о навязывании русского языка и русификации литовского народа встречаются в предложениях с прилагательными и наречиями rusiškas, rusiškai, rusas, ruskai и т. п.: (86) Теперь и по-русски по этому радио бормочет (непонятно, неясно говорит) — ничего не поймёшь Gs (см. vatlioti). (87) В то время, когда я росла, школа была только русской Krtn (см. rusiškas). (88) Когда мы были в Вильнюсе, там по-литовски [на улицах] написано, и по-русски Mlk (см. parašyti). Значительную роль в русификации Литвы сыграла и активно действовавшая несколько десятилетий советская цензура: она контролировала культуру и национальную идентичность, адаптировала их к советским требованиям (Sėdaitytė 2017: 86). Усилия русской власти и цензуры дали очевидные результаты — большая часть жителей Литвы владела русским языком, обрусела22. Об этом свидетельствуют и многочисленные иллюстрации LKŽe: (89) Литовцы [ч] превратились в русских и белорусов Pst (см. išvirsti). (90) Из неё не получится ни русская, ни литовка Dglš (см. 1 ruskis). Однако в последующих томах словаря всё смелее говорится о стремлении к независимости, желании освободиться от русской власти; не боятся говорить о поведении русских при высылке литовцев в Сибирь, о судьбе самих русских в послевоенной Литве: (91) Сжатую Литву русские совсем душили, что только было T1 (см. suveržti). (92) Вот какую свободу русские привезли: когда везли людей, ручейки слёз текли Šmn (см. atvežti). (93) Мы построили дом, русский выгнал, загнал в вагон (выслал) Pr1 (см. išvyti). (94) Много перебили русских, скребов и много лесных братьев расстреляли Krs (см. 2 скреб). В словаре найдено единственное предложение, в котором хвалятся законы русской власти: (95) Русские принесли хорошие законы J (см. русаі). ²² В рамках научного проекта «Социолингвистическая карта Литвы: города и городки» в 2010 г. был проведён опрос жителей городов о том, сколько языков и на каком уровне они знают. Данные опроса показали, что почти все опрошенные жители городов Литвы знают русский язык, и это неудивительно, поскольку много лет Литва находилась под непосредственным влиянием России. Кроме того, значительная часть респондентов (особенно старшего возраста) назвала русский язык одним из самых красивых, необходимых и престижных языков (Krupickaitė, Baranauskienė 2013: 29, 32–35). 136 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje 4. Русский в повседневной жизни Из иллюстраций LKŽe мы кое-что узнаём о внешности русских и их повседневной жизни. В предложениях, записанных в диалектах, информанты обращают внимание на бороды русских мужчин (см. предложения 96–97): (96) Был такой бородатый русский Grg (см. barzdainis). (97) У русского борода вьющаяся, большая Prng (см. virbaluotas). Представители диалектов сразу замечают и красивых людей русской национальности (см. предложения 98–99): (98) Во время войны пришла русская разведка, два русских мальчика красивые Kln (см. žvalgyba). (99) Русские девушки идут как лилии, с голыми головками Mžk (см. 1 ruskis). Из черт характера упоминаются весёлость и живость русских — в иллюстрациях, зафиксированных в диалектах, информанты отмечают, что русские любят петь и танцевать (см. предложения 100–102): (100) Русские запели верхом Šts (см. pradainuoti). (101) Весёлые русские девушки, ножки как веретёнца (хочет танцевать) Šv (см. ruskūtis). В иллюстрациях словаря упоминается, что русские трудолюбивы, они не сторонятся и простой работы (см. предложения 102–104): (102) Такой русачок во время войны пас коров Jdr (см. rusūtis). (103) У него пару лет работал такой русский B. Sruog (см. 1 ruskis). (104) Из Клайпеды русские работали у русского Jdr (см. ruskutis). В целом русские выполняют самые разнообразные работы; упоминаются самые разные имеющиеся у них специальности и должности (см. иллюстрации 105–106): (105) Та докторша очень хорошо угадала болезнь DünŽ (см. 1 rusas). (106) Наши-то ничего, а у русских звонит звонарь Š (см. iškambinti). Их женщины сильные, напористые: (107) Нам, деревенским женщинам, робким, прежде всего бросалась в глаза такая большая храбрость русских женщин Žem (см. akis). Русские женщины нередко становятся жёнами мужчин другой национальности (см. предложения 108–109): (108) Она русская, а замуж вышла за турака Rsn (см. vesti). (109) И у этого еврея есть сын — женился на русской, — и дочь, разве не на польке Akn (см. vesti). Часто и литовцы создают смешанные семьи с лицами русской национальности (см. предложения 110–111), а их дети выучивают также литовский язык (см. предложение 112): (110) Мой сын женат на русской Grv (см. ruskas). (111) Вышла замуж за русского Mšg (см. ruskus). (112) Те русские умеют говорить по-литовски Lkv (см. rusūtis). Смешанные семьи с русскими женщинами создавались с давних времён (см. предложения 113–114): (113) Альгирдас был женат одну за другой на двух жёнах, и обе были русскими rš (см. 1 rusas). Straipsniai / Articles 137 AURELIJA GRITĖNIENĖ (114) Ионас [Глинскис] женился на дочери князя Острожского Даниэле Анастасии и вошёл в круг русских князей EnciX161 (см. įtelkti). Однако информанты живой речи иногда признаются, что не хотели бы создать семью с человеком русской национальности: (115) Литовки не брали (не выходили замуж), а русских я не хотела Lz (см. rinkti). Найдено несколько предложений, в которых говорится о повседневном быте русских (упоминаются их блюда, напитки, занятия): (116) Русские ничего другого не варят и не едят, только тушёную картошку Grnk (см. tušinti). (117) Очень вкусный квас делают русские Skdt (см. smagus). (118) Из липовой коры русские делают лапти DūnŽ (см. vyžena). 5. Наука, культура, религия русских В иллюстрациях LKŽe упоминаются выведенные русскими породы растений и животных, различные русские предметы, изделия и т. п. (см. предложения 119–121): (119) Анисовка — старый сорт яблок русской народной селекции [яблонь] rš (см. anyžinis). (120) Наиболее распространены русские чернокрылые, рыжекрылые и серые турманы [голуби] sp (см. rusvakeršis). (121) Музыкальные инструменты некоторых других народов, похожие на свистульку (русская свирель, латышская стабуле, белорусская дудка, немецкая шнабельфлёте) MLTEII480 (см. stab ulė). Найдено несколько предложений, в которых говорится о русской науке: упоминаются различные области науки (авиация, философия, языкознание и др.), фамилии известных русских учёных, их заслуги перед наукой (см. предложения 122–123), подчёркивается, что русские берутся исследовать историю Литвы и литуанистику (см. предложения 124–125). (122) Идею подземной газификации первым выдвинул ещё в 1888 г. знаменитый русский учёный Д. Менделеев sp. (см. sudūjinimas). (123) Великие русские учёные являются основоположниками мировой авиационной науки sp (см. pagrindėjas). (124) Исследование истории Литвы перешло в руки русских и поляков rš (см. tyrinėjimas). (125) В русской и польской науке литуанистика развивается rš (см. lietuvotyra). В предложениях, выписанных из различных письменных источников, подчёркивается вклад русских летописцев в историческую науку: (126) Южную часть Судувы до другой стороны Нарвы русские летописцы называют ятвягами rš (см. kronikininkas). (127) Литовские летописи писали русские писцы rš (см. raštininkas). Упоминаются различные источники письменной и устной культуры (русские хроники, сказки, песни и т. п.) (см. предложения 128–130): 138 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje (128) [K. Būga] выяснил законы транскрибирования звуков литовского языка в древнерусских летописях и некоторые особенности образования топонимов MLTEI277 (см. транскрибирование). (129) Русские сказки сохранились... в своём древнейшем исследовании LTII480(Bs) (см. исследование). (130) Русские песни являются шанкинанными, а наши — грустными Grg (см. šankinti). В иллюстрациях советского периода значительное внимание уделяется русской литературе: анализируется, что она осуждает и превозносит, каково её влияние на другие народы (см. предложения 131–133): (131) Русская литература осуждает всё отсталое, эгоистичное (сов.) rš (см. отсталый). (132) [Русской литературы] лучшие представители провозглашали гуманистические принципы взаимопонимания и культурного взаимодействия народов K. Kors (см. взаимопонимание). (133) Русская и немецкая литература были важнейшими посредниками, через которых в Литву проникали голоса далёких цивилизаций rš (см. посредник). В предложениях, выписанных из письменных источников, упоминаются фамилии создателей литературы23 и критиков (Александра Пушкина, Антона Чехова, Ивана Крылова, Виссариона Белинского и др.): (134) Пушкин своим вкладом вывел русскую литературу на мировую арену sp (см. вклад). (135) Пожалуй, никто из русских писателей не испытывал к обуржуазившейся и забюрократившейся интеллигенции такой ненависти, как Чехов K. Kors (см. обуржуазиться). (136) Крылов — один из наиболее национальных русских писателей rš (см. национальный). (137) Билинский с удивительной силой и яркостью выразил глубочайшие надежды и высочайшие устремления русского народа К. Корс (см. сила). 6. Русские — друзья Литвы? Литовцы общаются с русскими уже не одно столетие — с XIII века, когда образовалось Великое княжество Литовское, и до наших дней. Как показывает проведённый анализ, в дискурсе БЛС о русских чаще всего говорится: 1) в предложениях, выписанных из письменных источников XIX–XX веков; 2) в предложениях, записанных в XX веке в различных литовских диалектах. Анализ отобранных для исследования иллюстраций показывает, что наиболее яркий образ русского складывается из записанных в течение последнего столетия 23Для самих русских поэты и писатели их народа очень важны. Опрос, проведённый в 2007 году Институтом социологии Российской академии наук, показал, что число личностей, вызывающих гордость у большинства граждан России, весьма ограничено. Однако интересно, что из предложенного списка 56 процентов респондентов ответили, что величайшими русскими поэтами и писателями являются (Malinova 2015: 274). Straipsniai / Articles 139 AURELIJA GRITĖNIENĖ иллюстративных предложений. Хотя русская власть и её решения в иллюстрациях словаря чаще всего имеют отрицательную коннотацию, всё же мы не можем обобщённо утверждать, что в БЛС представлен лишь отрицательный образ русского. Выписанные из письменных источников иллюстративные предложения свидетельствуют о том, что с древнейших времён у литовцев и русских были общие враги (см. предложение 138): (138) Он (Ягайло) прямо договорился с Золотой Ордой, с этими общими русскими и литовскими врагами, действовать сообща против великого князя московского rš (см. действовать). Не в одном предложении рассматривается, что в XIX–XX веках могло помешать более тесным культурным связям обоих народов, напоминается, что эти связи необходимо сохранять, хотя и ставится вопрос о том, не прекратятся ли дружественные отношения между странами (см. предложения 139–141): (139) Распространению культурных связей между литовцами и русскими и развитию литовской культуры препятствовала постоянно усиливавшаяся после восстания 1831 года русификаторская политика царской власти rš (см. русификаторский). (140) Нам с русскими нужно было идти вместе Pt (см. русские). (141) Разве в таких обстоятельствах могут прерваться дружеские отношения между литовцами и русскими? TS1894,10 (Vaižg) (см. прервать). Разумеется, в иллюстрациях советского периода особенно подчёркивается дружба обоих народов: (142) Историки указывают не один пример дружбы русского и литовского народов в давние времена A. Vencl (см. указать). (143) Поднялись русские и литовцы — все вместе — плечом к плечу E. Miež (см. подняться). После восстановления Литвой свободы литовцы уже не боятся высмеивать приспособленчество и сотрудничество литовцев с оккупантами: (144) Как только вырвется, литовцы — на шею: с немцами-белогвардейцами, с русскими — стрибоками Krš (см. вырваться). Однако в целом большой враждебности к русскому народу мы не обнаруживаем ни в предложениях из письменных источников, ни в предложениях, записанных в диалектах. Русские — другие, не такие, как литовцы, со своим языком, обычаями, характером, однако для литовцев они ни величайшие враги, ни лучшие друзья: (145) Дети одного и того же Бога — и русские, и мы Ūd (ž. vaikas). (146) Придёт русский — я его не увижу, придёт литовец — тоже не увижу Rdm (ž. išvyti). Таким образом, проводя границы между своим / чужим, одновременно выявляются и своеобразные черты национальной идентичности: осторожность, определённая приспособляемость, толерантность и др. ВЫВОДЫ Проанализировав около 300 иллюстративных предложений LKŽe, в которых упоминается этноним рус, можно видеть, что в контексте словаря об этой национальности представлены: 1) объективные, 140 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje конкретные исторические и другие факты (чаще всего в иллюстрациях из различных письменных источников XIX–XX вв.), 2) опыт отношения отдельных людей к лицам этой национальности через конкретные образы (в записанных в XX в. иллюстративных предложениях из литовских диалектов). Очевидно, что в контексте LKŽe и нашей коллективной памяти достаточно ярко выражена оппозиция своего / чужого: о местных русских Литвы в иллюстративных предложениях почти не говорится, а на лиц этой национальности прежде всего смотрят как на других, с самобытными языком, обычаями, характером, ценностями. Анализ отобранных для исследования иллюстраций показывает, что наиболее яркий образ русского складывается из иллюстративных предложений, записанных в течение последнего столетия. В иллюстрациях LKŽe выявляются следующие важнейшие черты русских. Это народ большой державы, и его отношения с другими народами неоднозначны. В разные периоды русские подчиняли своей власти часть народов, стремились ассимилировать меньшие покорённые народы, считали их хуже себя. В предложениях советского периода из различных письменных источников слышен особенно активно насаждавшийся в то время нарратив единства и сближения народов. В ходе истории в разные периоды русским приходилось воевать со многими народами. В иллюстрациях словаря упоминаются героизм русских воинов, их стойкость перед врагом. Из предложений военного контекста прежде всего вырисовываются отношения русских воинов с двумя народами: литовцами и немцами. Во время мировых войн, когда сражались русские и немецкие армии, литовцы оказались в зоне военных действий. Из предложений, записанных в диалектах, мы узнаём о приходе русской армии в Литву и её действиях здесь. Иллюстрации показывают, что во время войн с немцами русские воины действовали особенно активно: теснили, окружали, преследовали, разгромляли врагов. Не в одном предложении носители живой речи или авторы различных письменных источников сравнивают русских с немцами, часто отдавая предпочтение немцам (их порядку, доверию к людям и др.) и осуждая русских за их воровство, беспорядок и др. Из иллюстраций LKŽe мы также кое-что узнаём о внешности русских, их характере, повседневной жизни и быте (упоминаются их блюда, напитки, работа, браки с лицами других национальностей и др.). Найдено около десятка предложений, в которых говорится о русской науке (упоминаются различные области науки, фамилии известных русских учёных). В иллюстрациях советского периода значительное внимание уделяется русской литературе. Из иллюстраций LKŽe вырисовывается, что литовцы не испытывают ни большой враждебности, ни исключительной дружелюбности к русскому народу. Мы не находим этого ни в предложениях, записанных из диалектов, ни в предложениях, записанных из письменных источников. Выявляется тенденция, что в контексте LKŽe избегают прямой, чёткой категоризации. Русский народ не подвергается ни сильному осуждению или порицанию, ни чрезмерному восхвалению. Возможно, такое осторожное отношение сформировалось под влиянием исторических и политических обстоятельств: Литва как небольшое государство долгие годы зависела от России и русских, а большинство иллюстративных примеров LKŽe было собрано именно в период советской оккупации, когда действовала строгая (само)цензура, поэтому и к русскому народу в то время относились достаточно осторожно, даже нейтрально. Хотя Straipsniai / Articles 141 AURELIJA GRITĖNIENĖ русскость, русский менталитет очень болезненно угнетали, однако в иллюстрациях LKŽe при взгляде на русских не проявляются ни явная враждебность, ни особая дружелюбность (только в письменных источниках советского периода в большей степени подчёркиваются дружественные, близкие отношения между литовским и русским народами). Более сильная пейоративная оценка проявляется в иллюстрациях, где говорится о русской армии и власти, поскольку русские как чужие, пришельцы прежде всего ассоциируются у литовцев с чужой властью и армией. Отобранные для исследования иллюстрации показывают, что в контексте LKŽe некоторые действия русских солдат в годы войны (кражи, грабежи), а также насильственно навязанная литовцам царская и советская русская власть оцениваются отрицательно. Особенно такое отрицательное отношение к власти русских пришельцев проявляется в иллюстрациях, обнаруженных в последних томах словаря: здесь демонстрируется очевидное недовольство русской чиновничьей администрацией и её решениями, перечисляются различные бедствия, упоминается стремление к независимости, желание освободиться от чужой власти, не боятся говорить о поведении русских при высылке литовцев в Сибирь, о судьбе самих русских в послевоенной Литве и т. п. ИСТОЧНИК LKŽe₂ – Словарь литовского языка I–XX (1941–2002), электронная версия, ред. коллегия G. Naktinienė, J. Paulauskas, R. Petrokienė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, гл. ред. G. Naktinienė, Vilnius: Институт литовского языка, 2005 (обновлённая версия, 2008 и 2018). Доступ в интернете: www.lkz.lt. LITERATŪRA Aleksandravičius Egidijus 2000: Praeitis, istorija ir istorikai, Vilnius: Vaga. Anglickienė Laima 2005: Etnonimų vartojimo lietuvių kalboje ir folklore ypatumai. – Vārds un tā pētīšanas aspekti 9, 7–17. Prieiga internete: https://etalpykla.lituanistikadb.lt/fedora/objects/LT-LDB-0001:J.04~2005~1367157789738/datastreams/DS.002.0.01.ARTIC/content. Anglickienė Laima 2006: Kitataučių įvaizdis lietuvių folklore, Vilnius: Versus aureus. Prieiga internete: https://etalpykla.lituanistikadb.lt/fedora/objects/LT-LDB-0001:B.03~2006~1367163255725/datastreams/DS.001.0.01.BOOK/content. Anglickienė Laima 2007: Tautosaka apie kitataučius: etnostereotipų ir siužetų migracija. – Rytų Europos kultūra migracijos kontekste: tarp dalykiniai tyrimai, Vilnius: Versus 142 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje aureus, 445–454. Prieiga internete: https://etalpykla.lituanistikadb.lt/fedora/objects/LT-LDB-0001:J.04~2007~1367160559891/datastreams/DS.002.0.01.ARTIC/content. Anušauskas Arvydas, Laurinavičius Česlovas (eds.) 2007: Lietuva Antrajame pasauliniame kare: straipsnių rinkinys, Vilnius: Lietuvos istorijos institutas, 2007. Auškalnienė Lina 2006: Etninis nepakantumas Lietuvos internetinėje žiniasklaidoje: komentarai internete. – Etn iškumo studijos 1, 45–58. Prieiga internete: http://www.ces.lt/wp-content/uploads/2012/03/EtSt_Auskalniene_2006.pdf. Beresnevičiūtė Vida, Frėjutė-Rakauskienė Monika 2006: Etninė tematika ir nepakantumas Lietuvos žiniasklaidoje: dienraščių analizė. – Etn iškumo studijos 1, 19–44. Prieiga internete: http://www.ces.lt/wp-content/uploads/2012/03/EtSt_Beresneviciute_Frejute-Rakauskiene_2006.pdf. Burinskaitė Kristina 2005: Lietuvos ir Rusijos santykiai XV–XX a., Vilnius: Alma littera. Butkus Alvydas 1995: The Lithuanian Nicknames of Ethnonimic Origin. – Indogermanische Forschungen: Zeitschrift für Indogermanistik und allgemeine Sprachwissenschaft, Berlin, New–York, 223–228. Cidzikaitė Dalia 2007: „Kitas“ lietuvių prozoje, Vilnius: Lietuvių literatūros ir tautosakos institutas. Frėjutė-Rakauskienė Monika 2009: Etninis nepakantumas Lietuvos spaudoje. – Etn iškumo studijos 1, 1–207. Prieiga internete: http://www.ces.lt/wp-content/uploads/2010/03/EtnSt_Frejute-Rakauskiene_2009.pdf. Frėjutė-Rakauskienė Monika 2012: Lietuvos spauda ir visuomenės nuostatos apie rusų, ukrainiečių bei baltarusių etnines grupes ir naujausius imigrantus. – Etn iškumo studijos 1–2, 71–102. Prieiga internete: http://www.ces.lt/wp-content/uploads/2013/01/EtSt_Fr%C4%97jut%C4%97-Rakauskien%C4%97_2012.pdf. Gimžauskas Edmundas (ed.) 2006: Lietuva vokiečių okupacijoje Pirmojo pasaulinio karo metais, 1915–1918: Lietuvos nepriklausomos valstybės genezė: dokumentų rinkinys, Vilnius: Lietuvos istorijos institutas. Gritėnienė Aurelijа 2020: Rusija „Lietuvių kalbos žodyno“ iliustraciniuose sakiniuose ir reikšmių apibrėžtyse. – Baltu filologija XXIX (1), 41–61. Prieiga internete: https://doi.org/10.22364/bf.29.1.03. Gudavičius Aloyzas 2011: Reikšmė – sąvoka – konceptas ir prasmė. – Res humanitariae 10, 108–119. Straipsniai / Articles 143 AURELIJA GRITĖNIENĖ Krupickaitė Dovilė, Baranauskienė Viktorija 2013: Regioniniai kalbų vartojimo Lietuvos miestuose ypatumai. – Miestai ir kalbos II. Sociolingvistinis Lietuvos žemėlapis, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 23–53. Liutkevičienė Danutė 2020: Vokietis „Lietuvių kalbos žodyno“ pasaulėvaizdyje. – Bendrinė kalba 93, 1–39. Prieiga internete: http://journals.lki.lt/bendrinekalba/article/view/2060/2172. Madsen Gunnar 2006: Kaip lietuviai komentuoja straipsnius tautine tematika? Įžvalgos iš interneto komentarų. – Etn iškumo studijos 1, 59–66. Prieiga internete: http://www.ces.lt/wp-content/uploads/2012/03/EtSt_Madsen_2006.pdf. Malinova Olga 2015: Kolektyvinės praeities idėja posovietinėje Rusijoje: savivaizdis ir imperijos palikimas. – Atminties kultūrų dialogai Ukrainos, Lietuvos, Baltarusijos (ULB) erdvėje, sud. A. Nikžentaitis, M. Kopczyński, Vilnius: Lietuvos istorijos institutas, 257–275. Marcinkevičius Andrius 2013: Rusų tapatumo sovietmečiu Lietuvoje konstravimas: politika, gyventojų surašymai ir istorinė atmintis. – Lietuvos rusai XX–XXI a. pradžioje: istorija, tapatybė, atmintis, sud. G. Potašenko, P. Lavrines, A. Marcinkevius, ats. red. G. Potašenko, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 183–231. Maumevičienė Dainora 2010: Prototipų teorija ir semantika. – Kalbų studijos 17, 11–18. Prieiga internete: https://www.kalbos.lt/zurnalas/17_numeris/02.pdf LKG – Lietuvių kalbos gramatika 1, vyr. red. K. Ulvydas, Vilnius: Mintis, 1965. Naudžiūnienė Akvilė 2019: Ethnic minorities in Lithuanian historical narrative at school education (1918–2018) = Tautinės mažumos Lietuvos istorijos mokykliniame naratyve (1918–2018): summary of doctoral dissertation, Vilnius: Vilnius university, Lithuanian historical institute, 2019. Papaurėlytė-Klovienė Silvija 2007: Lingvistinės kultūrologijos bruožai, Šiauliai: VšĮ Šiaulių universiteto leidykla, 2007. Papaurėlytė-Klovienė Silvija 2010: Kaimyninių tautų atstovai ir jų nacionalinio charakterio specifika lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje. – Lietuvių kalba 4, 1–8. Prieiga internete: http://www.lietuviukalba.lt/index.php/lietuviu-kalba/article/view/27/90#. Petrušauskaitė Vita 2013: Etninės ir socialinės grupės Lietuvoje: visuomenės nuostatos ir jų kaita 2013 metais. – Etn iškumo studijos 1–2, 180–191. Prieiga internete: http://www.ces.lt/wp-content/uploads/2014/10/2013_2-Etniskumo-studijos.180-191.pdf. Pocius Mindaugas (ed.) 2018: Lietuvos sovietizavimas 1947–1953 m.: VKP(b) CK dokumentai. Dokumentų rinkinys, Vilnius: Lietuvos istorijos institutas. 144 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rūšas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje Potašenko Grigorijus 1989: Sentikio įvaizdžiai lietuvių kultūroje. – Kultūros barai 10(406), 49–56. Ryžakova Svetlana, Zavjalova Marija 2004: Lietuvių ir rusų požiūris vienų į kitus: kai kurie etnopsicholingvistinio tyrinėjimo rezultatai. – Liaudies kultūra 2(95), 17–27. Prieiga internete: http://tautosmenta.lt/wp-content/uploads/2013/12/Zavjalova_Marija/Zavjalova_Ryžakova_LK_2004_2.pdf. Rutkovska Kristina, Smetona Marius, Smetonienė Irena 2017: Vertybės lietuvio pasaulėvaizdyje, Vilnius: Akademinė leidyba, 2017. Šėdaitytė Edita 2017: Sovietinės cenzūros istoriografija: pagrindinės tyrimų kryptys ir cenzūros sampratos. – Knygotyra 69, 84–102. Prieiga internete: file:///C:/Users/Dell/Downloads/24603698.pdf. Smetona Marius 2018: Sąvokų „kalba“, „tauta“, „valstybė“ plėtiniai jaunimo sąmonėje. – Logos 95, 177–184. Prieiga internete: http://litlogos.eu/L95/Logos_95_177_184_Smetona.pdf. Smetonienė Irena 2019: Išmintis lietuvio pasaulėvaizdyje. – Problemos 95, 130–143. Stravinskienė Vitalija 2014: Tarp sugyvenimo ir priešiškumo: tarpetniniai santykiai Rytų ir Pietryčių Lietuvoje (1944–1953 m.). – Savas ir kitas šiuolaikiniais požiūriais, sud. V. Savoniakaitė, Vilnius: Lietuvos istorijos institutas, 163–181. Švambarytė-Valužienė Janina 2007: Tautovardžiai ir jų vediniai lietuvių kalbos žodynuose. Rusas, maskolius. – Valoda dažādu kultūru kontekstā. XVII Zinātnisko rakstu krājums, Daugavpils: Daugavpils universitātes akadēmiskais apgāds “Saule”, 391–401. Vareikis Vygantas, Safronovas Vasilijus, Jokubauskas Vytautas, Vitkus Hektoras 2018: Didysis karas visuomenėje ir kultūroje: Lietuva ir Rytų Prūsija: kolektyvinė monografija, Klaipėda: Klaipėdos universiteto Baltijos regiono istorijos ir archeologijos institutas. Venclauskienė Laima 2016: Homo sovieticus: pilko ir pliko žmogaus portreto bruožai laisvėjančios Lietuvos spaudoje. – Darbai ir dienos 65, 143–162. Prieiga internete: https://www.vdu.lt/cris/bitstream/20.500.12259/31395/1/ISSN2335-8769_2016_N_65.PG_143–162.pdf. Vitkus Hektoras 2017: Die Russen in Osterpreussen: Rusijos ir rusų įvaizdžiai 1914–1939 m. Vokietijoje publikuotuose atsiminimuose apie Didįjį karą Rytų Prūsijoje. – Darbai ir dienos 67, 31–67. Prieiga internete: https://www.vdu.lt/cris/bitstream/20.500.12259/34424/1/ISSN2335-8769_2017_N_67.PG_31–67.pdf. Zabarskaitė Jolanta 2012: Kitoks didžiojo „Lietuvių kalbos žodyno“ skaitymas: Adalbertas Bezzenbergeris, marios, pamarys, pamariškis. – Mažoji Lietuva: paribio Straipsniai / Articles 145 AURELIJA GRITĖNIENĖ kultūros tyrimai, sud. G. Blažienė, N. Morozova, J. Zabarskaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 239–271. Zabarskaitė Jolanta 2019: Rusijos Federacijos prezidento V. Putino naratyvų ideologiniai mechanizmai Lietuvos internetinėje žiniasklaidoje. – Parlamento studijos 27, 76–118. Prieiga internete: http://www.parlamentostudijos.lt/Nr27/files/76–118.pdf?fbclid=IwAR2ekg4Lp–3uEvZfi86ph0rIiBBM2IMQOzuiks1bYDHk3UoGY7EhbYxKeyI. Зиновьев Александр А. 1981: Гомо советикус. Prieiga internete: http://www.zinoviev.ru/ru/zinoviev/zinoviev-homo-sovieticus.pdf. Мачееевский Януш 2000: Стереотип России и русских в польской литературе и общественном сознании. – Поляки и русские в глазах друг друга, Москва: Индрик, 6–2. Рыжакова Светлана И., Завьялова Мария В. 2008: Этнические образы и стереотипы по результатам сравнительного исследования среди молодежи Латвии и Литвы (1999–2003 гг.), Москва: Институт этнологии и антропологии РАН. Russian in the Worldview of The Dictionary of the Lithuanian Language SUMMARY The aim of the article is to study what fragment of the concept of RUSSIAN comes to the fore in the illustrative sentences mentioning the nationality rusas ‘Russian’, which are present in The Dictionary of the Lithuanian Language. The illustrations are especially important for the formation of the concept, as they record the attitude of the representatives of dialects from the whole of Lithuania towards this nationality and the worldview of the Russian reflected in various written sources. The empirical material is studied using the semantic analysis, descriptive, interpretive and cognitive ethnolinguistics methods. The analysis of 300 illustrative sentences from the Dictionary, which mention the ethnonym Russian, shows that in the context of the Dictionary this nationality is described in the following ways: 1) objective, specific historical and other facts (usually in the form of illustrations from various written sources of the 19th–20th centuries); 2) experience of the relationship between individual persons and the persons of this nationality through specific images (in the form of illustrative sentences from Lithuanian dialects recorded in the 20th century). It is obvious that in the context of the Dictionary the local/foreign opposition 146 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV Rusas Lietuvių kalbos žodyno pasaulėvaizdyje is very clearly expressed: local Lithuanian Russians are rarely mentioned in illustrative sentences. Instead, the people of this nationality are primarily viewed as others having their own peculiar language, customs, manners and values. The analysis of the illustrations selected for the research reveals that the illustrative sentences recorded during the previous century enable us to form the most vivid image of Russians. The following major Russian features come to light in the illustrations of the Dictionary. It is a nation of a big country whose relations with other nations are rather ambivalent. At different times in history, Russians imposed their rule on some nations; they tried to assimilate smaller subjugated nations and considered them inferior. The sentences coming from various texts from the Soviet period often express the narrative of the friendship of nations. In the course of history Russians were at war with a number of nations. The illustrations of the Dictionary mention the heroism of Russian soldiers and refusal to surrender to the enemy. The sentences coming from the military context first of all reveal the relations between Russian soldiers and Lithuanian Germans. The fights of Russian and German troops, which took place during world wars, also drew Lithuanians into the front zone. We learn from the sentences collected from dialects about the entry of the Russian army into Lithuania and its actions in the country. The illustrations show that in the midst of the wars with Germans Russian soldiers were especially active. There are quite a few sentences where the informants of the colloquial language or the authors of various texts compare Russians and Germans by often giving priority to Germans and condemning Russians for their looting, disorder, etc. The illustrations from the Dictionary also provide certain information about the appearance and manners of Russians, their daily life and routine. The illustrations of the Dictionary make it clear that Lithuanians are not particularly hostile towards the Russian nation. Neither the sentences from dialects nor from texts provide such information. A tendency of avoiding straight and clear categorization in the context of the Dictionary is observed. As a nation, Russians are not severely condemned or reprimanded and they are not overly praised as well. Perhaps such a cautious approach was driven by historical and political circumstances: for long years, Lithuania, as a small state, was dependent on Russia and Russians, and most of the illustrative examples were collected during the period of the Soviet occupation, which demonstrated strict (self)censorship. Therefore, Russians, as a nation, were regarded rather cautiously, even neutrally at that time by avoiding both excessive hostility and particular friendliness. Only the written sources from the Soviet period place a greater emphasis on the friendly and close relations between the Lithuanian and Russian nations. A stronger emotional evaluation reveals through those illustrations which speak about the Russian army and government, because Lithuanians tend to associate the Russian, as a foreign invader, with the foreign government and army. The illustrations selected for the study show that in the context of The Dictionary of the Lithuanian Language the actions of certain Russian soldiers during the war years and the tsarist and Soviet rule imposed on Straipsniai / Articles 147 AURELIJA GRITĖNIENĖ Lithuanians are viewed negatively. Such a negative approach towards the government of Russian invaders is especially apparent in the illustrations found in the final volumes of the Dictionary. Įteikta 2021 m. kovo 4 d. AURELIJA GRITĖNIENĖ Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, Vilnius LT–10308, Lietuva [email protected] 148 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIV