Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai

DAIVA ALIŪKAITĖ Каунасский факультет Вильнюсского университета ORCID id: orcid.org/0000-0002-4275-9512 Направления научных исследований: перцептивная диалектология, социолингвистика, геолингвистика. DOI: doi.org/10.35321/all85-14 ЭСТЕТИЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ ДИАЛЕКТНОСТИ: ОБРАЗЫ РЯДОВЫХ ЧЛЕНОВ ЯЗЫКОВОГО СООБЩЕСТВА Эстетическая ценность диалектности: образы рядовых членов языкового сообщества АННОТАЦИЯ В статье развивается дискурс диалектологии, посвящённый интерпретации эстетической ценности диалектности. Цель представленного исследования — посредством анализа нарратива eric, то есть рядового члена языкового сообщества, оценить эстетическую ценность диалектности, её самостоятельность и связи с другими параметрами диалектности. Эмпирической основой для рассмотрения вопроса об эстетической ценности диалектности служат данные восприятия и оценки 8 текстов-стимулов, представляющих различные региолектные реализации, полученные в ходе исследования перцептивной диалектологии в 21 региональном пункте и 3 крупных городах (Вильнюсе, Каунасе и Клайпеде). В статье прежде всего создаётся теоретический и методологический подход к оценке данных восприятия. Представляются etic, то есть гипотезы исследователя, концептуализирующие и обосновывающие эстетичность кодов традиции. На основе анализа оценок привлекательности текстов-стимулов формулируются обобщающие выводы о зависимости оценок привлекательности от фактора литературного языка при формировании образов диалектности, а также о связи оценок привлекательности с восприятием кода языковой родины. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: эстетическая ценность, диалектность, региолект, emic нарратив, перцептивная диалектология. 262 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai АННОТАЦИЯ Статья посвящена дискурсу диалектологии, направленному на интерпретацию эстетической ценности диалектности. Цель исследования — оценить эстетическую ценность диалектности, независимость этой ценности и её связи с другими параметрами диалектности посредством анализа повествования emic, то есть рядового члена языкового сообщества. Эмпирическую основу рассмотрения эстетической ценности диалектности составляют данные восприятия и оценки восьми текстов-стимулов, представляющих различные региональные выражения, собранные в 21 региональном пункте и трёх городах (Вильнюс, Каунас и Клайпеда) в ходе исследования перцептивной диалектологии. Прежде всего статья формирует теоретико-методологический подход к оценке данных восприятия. В ней представлены гипотезы etic, то есть исследовательские, концептуализирующие и обосновывающие эстетику кодов традиции. После анализа оценок привлекательности текстов-стимулов сформулированы обобщающие выводы о зависимости оценок привлекательности от фактора стандартного языка при формировании образов диалектности, а также о связях между оценками привлекательности и восприятием кода языковой родины. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: эстетическая ценность, диалектность, региолект, нарратив emic, перцептивная диалектология. ВВЕДЕНИЕ Объект статьи — эстетическая ценность диалектности. Таким образом, в статье ставится цель рассмотреть эстетические измерения диалектности. Стремление рассмотреть эстетические измерения диалектности предполагает определённые задачи: 1) прежде всего создаётся теоретический фон предстоящего анализа — комментируются и критически оцениваются гипотезы, развиваемые в рамках парадигм языковых установок в работах, объясняющих восприятие и оценку языков и вариантов; 2) в исследовательской части статьи проводится последовательный анализ эмпирического материала — данных восприятия текстов-стимулов. Исследовательский материал собран в 2017–2019 гг. в ходе реализации проекта перцептивной диалектологии (PD) «Распространение региональных вариантов и предполагаемого стандартного языка (квазистандарта) в начале XXI века: перцептивное исследование»¹. Следует отметить, что материал проекта PD служит основой для весьма разнообразных нарративов о диалектности и недиалектности (исследовательского инструмента PD — анкеты из 29 вопросов и заданий) ¹Проект поддержала Государственная комиссия по литовскому языку. Straipsniai / Articles 263 DAIVA ALIŪKAITĖ см. рис. 1.²). Это происходит потому, что методологическая парадигма PD обеспечивает раскрытие перспективы рядового члена языкового сообщества. Различие между etic и emic, или объективной и субъективной перспективами, сформулированное Kennetho Pike’o в 1954 г. (ср. Headland 1990: 15), связано с двумя способами видения мира и конструирования смысла (Victor de Munck 2009: 35–37 — цит. по: Butkus, Šeškus 2010: 79; подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 27–29, 49–58); в первом случае смысл какого-либо объекта, явления, среды и т. п. извне конструирует посторонний наблюдатель и оценщик (эксперт); во втором — роль конструктора смысла выполняет свой (рядовой член языкового сообщества) (см. также Iannàccaro, Dell’Aquila 2001: 265–280; Cramer 2018: 62–79; Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 27–29, 49–58). Таким образом, эмпирическим основанием дискурса об эстетической ценности диалектности, развиваемого в статье, является emic-нарратив, реконструируемый на основе систематизированных данных задания по восприятию и оценке 8 текстов-стимулов исследования PD, главным образом данных о привлекательности текстов-стимулов. РИС. 1. Содержательная структура исследовательского инструментария проекта «Распространение региональных вариантов и воображаемого стандартного языка (квазистандарта) в начале XXI века: перцептивное исследование» ² Например, на основе материалов проекта анализировалась объективная диалектность (Aliūkaitė 2019: 63–91); устойчивость диалектности в крупных городах и регионах (Aliūkaitė 2020: 85–100; 2020a: [1–20]); рассматривался вопрос о диалектности и недиалектности мест (Aliūkaitė, Mikulėnienė 2019: [1–22]); оценивались языковые родственные представления (Geržotaitė 2019: [1–25]); кроме того, материалы проекта стимулировали и обсуждение теоретических вопросов диалектологии, например, было концептуализировано различие между признаками диалектов и маркерами диалектности (Mikulėnienė 2019: 52–62). По-видимому, наиболее развернутый дискурс PD на основе материалов проекта был разработан в коллективной монографии (Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020), однако и в ней представлены лишь некоторые результаты исследования PD. 264 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai Корпус из 8 текстов-стимулов включал фрагменты спонтанной речи продолжительностью 14–19 секунд, представляющие варианты региолектных зон: текст-стимул A³ — южноаукштайтский региолект; текст-стимул B⁴ — жемайтский региолект; текст-стимул C⁵ — северо-западный аукштайтский региолект; текст-стимул D⁶ — южноаукштайтский региолект; текст-стимул E⁷ — жемайтский региолект; текст-стимул F⁸ — западный восточноаукштайтский региолект; текст-стимул G⁹ — южный западноаукштайтский региолект; текст-стимул H¹⁰ — восточный восточноаукштайтский региолект. Необходимо добавить, что диалектные различия региолектов — региональных языковых разновидностей, распространённых на территории, охватывающей ареал нескольких геолектов, — чаще всего проявляются лишь через третичные слабые признаки, которые как в этических (то есть лингвистических) нарративах, так и с точки зрения диалектности рядовых членов языкового сообщества обычно характеризуются как очень невыразительные (ср. Taeldeman 2005: 233–248; Aliūkaitė 2009: 160–187; Aliūkaitė, Mikulėnienė ³ Фрагмент текста-стимула A: 'mãžas | kɔmˈpaktiʃkɐs | grɐ̃žus | ˈmĭẽstas || lɑˈbɛiˇ smɑ̃gus | nʲɛsˈkʊr̞ˌtʲɪk nʊsɛ̃nʲɪ | ˈu̯ɪsɪ paˈʒiːstɑmɪ | tʊˈrʲɪ sɔ̃ˌkʊ̃ɔ pɑ̃jʲnɛˈkʲɛt || dˈu̯ɪ | ˈtʲrʲɪs mʲɪˈnʊtʲɛs | ɪrˈtɔ | jɛʊ̯ˌtʲãɪ̯ | kʊr̞ˌtɑʊ̯ˈrʲɛɪ̯kʲɛ || (подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 132). ⁴ Фрагмент текста-стимула B: lɑbɛɪˈgʲrʲɛɪt | sʊˌtʊ̃ | sʊˈgrʲɛ | sɔsˈɪdrʊgɑˈʊ̯ɔm̞ɪr | ɪrˈu̯ɪsɑ ˈkʲɪtɑ || ˈtɑs ˈʊnʲʊɛrˈsʲɪtɛts | ˈprʊ̃tɑ ˈɛˈprʲɪdɛd || ˈɑɪ̯kʊs | ˈtʊ ʃˈʃɪˈlɑʊ̯ˈɪnʲɪ | ˈtʲɛ̃nʲ | ˈu̯ɪsɑˈpʊsʲkɛɪ̯ˌdbɔ | ˈbʲɛtˌɪrˈtʲɛɪ̯ | ˈjɛɪ̯gʊ tʊˌtʲɛ̃nʲ | ˈprɔ̃tɑ ˈnʲɛtʊˈrɪ || (подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 132). ⁵ Фрагмент текста-стимула C: kʲɛˈtɔːnʲɛs | pɑˈmɛ̃gʊ | nʲɛs | ˈlɑbɛɪ̯ˌdʊk kʲɛˈlʲɛʊ̯ɔm || ˈɛsʊ | ˈɛsʊ | ɪrˌpɑˈtʲɪ | ɔrgɑnʲˈzɑʊ̯s | ˈsɑʊ̯ɔ ˈgrʲɛɪ̯ | ɛˈɛsʊ pʲrɪsˈɪdɛjʊsˌɪr | ˈpʲrʲɛˌkʲɪtʊ̃ || (подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 132). ⁶ Фрагмент текста-стимула D: pɑˈrʲɪʒdʒʊ | bɑnˈdɛlʲɛ | sʊˌkɔkʊs ɪr | ɪrˈʃkɔlɑdʊ | tɛɪ̯ˌbʊ̃tʊ | ɑɫtɔnʲˈzɛdʲɪm tsɛ̃ntʊrʊ | bʲɛtˌdɑr meɪ̯ˈʃɛɪ̯s | tɛɪ̯ˈpʲɛˌkʲɪ_ts ɛ̃rtɛ || (подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 133). ⁷ Фрагмент текста-стимула E: poʀˈkʲɛtɔrʊ | pʀɑmɔkʊ | ˈbɔʒɔ ˈmɔ̃kʲɪtɔjɛms rʲɛ̃gʲɪnʲɪs || ˈkʲɪtʲɪ vɛlkɛɪ̯ˈtʲɛn | drɪˈnɑʒɑ | ˈgrɔ̃ʒɛ || ˈbɛt ɪɛ̃sˈmʲɛs | ˈu̯ɪsɑ ˌrɛgɔlʲʊˈsɛm || (подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 133). ⁸ Фрагмент текста-стимула F: ˈu̯ɪʃɔr ˈɛɪ̯nʲɪ | ɪrˌu̯ɪʃɔr pʲɪ̃lnɑ | ˈu̯ɪsɔ | ˈu̯ɪsʊ̃ ʒmɔ̃nʲʊ̃ | ˈu̯ɪsɔkʲu | ɪrˌu̯ɪsʊ̃ ʃɑˈlʊ̃ || oˈʒɛ̃ lɛtʊˈu̯ɔɪ̯ | lʲɛˈpɑˈtʲɪʃ lɛtʊˈu̯ɛɪ̯ | ɪrˈlɑbʲɪ tɔˈkʲɛ̃ | ˈuʒdɑrɑ ˈmɑ̃stʲmɑ | ˈpɑtʲɪs lɛˈtʊ̯ɛɪ̯ ˈtʲɪ || (подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 133). ⁹ Фрагмент текста-стимула G: ˈmʲɛ̃ksta ˈʒu̯ɔkʲɛ | pɑsjɪˈdʲɛkt | rʲɑ̃mɑnʲɪtkʊ | ɪr ˈmʲɛs | tʲɛ̃ ˈtʲrʲɪm | u̯ɪs pɑsɪˈpʊ̃sɔs | ɛgˈlʊ̯ɔtʲɛ | kʲɛˈdɔmɔ | tɑː ˈkɔ̃ʒɑ | ˈmɑ̃zɑ dʲɪrɪpʲˈtʲɪnʲɑɛ | tɛɪ̯ˈtʲɛɪ̯p gɑˈu̯ɔsʲɪ kɑˌtɑˈʒu̯ɔkʲɪ | ˈbʊ̯ɔ | ʃɑˈlʲɛ tɔsˌɛgʲˈlʊ̯ɔs || (подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 134). ¹⁰ Фрагмент текста-стимула H: ˈmôːkɔmʲɛs | rʲɪˈkʲɔ̃tʲɛs | ˈmôːkɔmʲɛs | spɔ̃ˈgʊ̃s ˈɛlʲɪgʲɛsʲɔ | ˈʃu̯ɪɛnʲˈtʲɔɛm u̯ɪˈsɑs | u̯ɑlʲ ˈsʲɪtʲɪˌbʲɪnʲɛsʲ | ʃu̯ɪɛnʲˈtʲɛs || ˈsɑu̯ɔ ʃu̯ɪɛnʲˈtʲɛs | ˈtɛɪ̯ | ɪkɔ̃rʲɪmɑs ˈmûsʊ | ɑtˈɑsʲɪkʊrʲɪmɑs || pʲrʲɛˌʃˈkɑrɑˌjɛs | ˈbʊ̯ɔ pʲɪrʲˈmʲɛɪ̯ jɔ̃sˈlʲɛɪ̯ || (подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 134). Straipsniai / Articles 265 DAIVA ALIŪKAITĖ 2014: 257–262; Mikulėnienė 2019: 51–62). Таким образом, такие тексты-стимулы особенно удобны для исследований восприятия. В исследовании всего приняли участие 1064 испытуемых одной возрастной группы (то есть учащиеся гимназии 1–4 классов) из пунктов с различной диалектной основой (см. рис. 2). РИС. 2. Пункты проекта «Распространение региональных вариантов и предполагаемого литературного языка (квазистандарта) в начале XXI века: перцептивное исследование» Обобщая теоретические и методологические положения исследования, представленного в статье, следует сказать, что на этапе накопления материала при проведении эксперимента по изучению языковых установок и восприятия вариантов руководствовались теоретическими и методологическими предпосылками парадигмы PD, то есть участниками эксперимента PD являются простые члены языкового сообщества: предметное содержание исследования (см. рис. 1) охватывает типичные элементы исследования PD (ср. задания на составление ментальной карты, восприятие текстов-стимулов и др. — см. рис. 1); эксперименты PD организовывались в пунктах с различной диалектной основой (см. рис. 2); в анкете PD исследовательские вопросы и задания конструировались с включением вариантов ответов, шкал семантического дифференциала и рисованных карт. Включение конкретных вопросов обосновывается определённой теоретической аргументацией: например, задание по оценке сходства текстов-стимулов с литературным языком прежде всего опирается на разработанную Danielio Longo концепцию квазистандарта (Long 1996: 118–135). Для рассмотрения дискуссионного вопроса данной статьи наиболее важное задание — оценка привлекательности текстов-стимулов — обосновывается не только условием реализации типичной модели исследования PD, то есть оценка привлекательности вариантов является одним из пяти компонентов перспективной исследовательской модели Denniso R. Prestono (Preston 1999: XXVI–XXIX; Preston 2018: 177–203), но и по меньшей мере несколькими гипотезами, объясняющими восприятие и оценку вариантов, а в определённом смысле даже 266 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai обобщающими модели наивной концептуализации вариантов (с точки зрения emic), например гипотезой распространения норм (англ. the norm driven hypothesis) (Bezooijen 2002), гипотезой навязанных норм (англ. the imposed norm hypothesis) (Giles, Bourhis, Lewis, Trudgill 1974) или гипотезой социальных коннотаций (англ. social connotations hypothesis) (Trudgill, Giles 1978) и др.; их более последовательное раскрытие в теоретической части, а также при представлении результатов исследования становится критическим подходом данной статьи, соединяющим интерпретацию эстетических оценок вариантов с позиции etic с emic нарративом. 1. МИФ ОБ ЭСТЕТИКЕ ЯЗЫКОВ И ЕГО ДЕКОНСТРУКЦИЯ: EMIC И ETIC НАРРАТИВОВ Дискурс эстетической ценности диалектности неотделим от дискурса эстетической ценности языков. Критическая рефлексия последнего развита также и в etic парадигме. «Итальянский язык красив, немецкий — уродлив»11 — так в etic парадигме вербализуется один из так называемых мифов о языках (или вариантах) и их различиях, конкретно — миф об эстетических преимуществах или недостатках языков, иначе говоря, так называемый миф об иерархизации языков по эстетическому признаку12. Howardas Gilesas и Nancy Niedzielski в статье с таким же названием также пытаются научно обосновать опровержение этого мифа, точнее — деконструировать оценку языка или его вариантов из внутри (emic perspektyva), показывая взаимосвязи эстетических ценностей языка или его варианта с другими ценностями языка или его варианта, которые не только объясняют эстетическую ценность, но и создают предпосылки для проведения комплексного анализа языка или его вариантов. Таким образом, H. Gilesas и N. Niedzielski деконструируют миф об эстетических ценностях языков посредством обсуждения иллюстративных концепций гипотезы внутренней ценности (англ. inherent value hypothesis)13 и гипотезы социальных коннотаций (англ. social connotations hypothesis) (подробнее см. Giles, Niedzielski 1998: 85–93). Последние гипотезы были сформулированы в семидесятые годы XX века (см. Giles, Bourhis, Lewis, Trudgill 1974; Giles, Bourhis, Davies 1979; Trudgill, Giles 1978), 11 Оригинальная вербализация мифа «Italian is Beautiful, German is Ugly» (Giles, Niedzielski 1998: 85–93). 12 Следует добавить, что эстетические различия вариантов как дискриминирующий признак вербализует ещё один языковой миф, прежде всего обращающий внимание на качественные различия вариантов языков, — На Юге [на юге США] и в Нью-Йорке говорят на очень плохом английском (оригинальная вербализация мифа: «They Speak Really Bad English Down South and in New York City». Этот миф как раз и деконструирует основатель современной парадигмы PD D. R. Preston (1998: 139–149). 13 О гипотезе внутренней ценности также см. Giles, Bourhis, Davies 1979: 589–596. Straipsniai / Articles 267 DAIVA ALIŪKAITĖ с целью представить критическую модель восприятия и оценки языковой вариативности. Гипотеза врождённой ценности концептуализирует и обосновывает врождённую эстетическую характеристику языка (его вариантов или отдельных звуков). Иными словами, гипотеза врождённой ценности утверждает, что эстетическую квалификацию языка или его варианта X определяют имманентные (в данном случае — эстетические) характеристики языка или варианта X. Если имманентные эстетические характеристики языка (или варианта) X положительны, то и эстетическая квалификация языка (или варианта) X будет положительной (помимо прочего, вариант окажется на самой высокой позиции в иерархии языковых вариантов — например, станет стандартным, публичным и т. п.); если имманентные эстетические характеристики языка (или варианта) X отрицательны, то и эстетическая квалификация языка (или варианта) X будет отрицательной. Категории «положительная» или «отрицательная» в данном случае обобщают весь спектр возможных эстетических квалификаций. Следует добавить, что одни из первых исследований, в которых учитывались оценочные реакции рядовых членов языкового сообщества, охватывающие и эстетическое содержание (то есть то, насколько приятно или неприятно звучит определённый акцент), с 1970 г. развивал один из «деконструкторов мифа» об эстетике языков H. Gileso. Исследовались варианты английского языка (например, йоркширский, бирмингемский, шотландский английский и др.), точнее — их различная ценность с точки зрения рядовых членов сообщества (см. Giles 1970: 211–227). Иными словами, накапливая данные emic перспективы, формировалась основа для критического нарратива об эстетической ценности языков (их вариантов). Критический анализ данных о восприятии языковых вариантов и оценочных реакциях (в том числе связанных с эстетикой вариантов), полученных H. Gileso и его коллегами (Giles, Bourhis, Trudgill, Lewis 1974; Giles, Bourhis, Davies 1979; Trudgill, Giles 1978) посредством интеграции как так называемого метода «маски» (англ. matched-guise), так и различных техник шкалирования рейтингов вариантов14, выявил ограничения гипотезы врождённой ценности. То есть рядовые члены языкового сообщества, не владевшие языками, тексты-стимулы на которых включались в задания по восприятию, не обесценивали тексты-стимулы разных вариантов одного и того же языка — например, в исследовании 1974 г., когда 46 британских студентов оценивали два диалекта греческого языка (престижный афинский и критский), не выявилось статистически значимых различий в оценках этих диалектов по различным параметрам (в том числе эстетическому) (Giles, Bourhis, 14 Суть метода «маски» заключается в том, что тексты-стимулы реализует (читает или озвучивает) один и тот же человек (так называемая маска), о котором испытуемых не информируют; таким образом, те или иные (дифференцированные) оценки текста-стимула маски, реализованного в разных вариантах, становятся основанием для определения места соответствующего варианта в какой-либо иерархии вариантов, например его эстетической ценности. Следует добавить, что согласно методу, разработанному в 1960 г. канадским социальным психологом Wallace E. Lambert и его командой, испытуемые, прослушивая вербальные стимулы, оценивают личные, социальные и другие свойства говорящих; следовательно, etic нарратив относительно тех или иных оценок варианта по существу является реконструктивным; с другой стороны, как отмечает H. Gilesas (1970: 213), таким образом выявляются нецензурируемые установки (англ. ‘uncensored’ attitudes). 268 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai Lewis, Trudgill 1974: 407–408). Такие тенденции побудили исследователей развивать и утверждать так называемую гипотезу навязанных норм (англ. the imposed norm hypothesis), концептуализирующую и в определённом смысле обосновывающую характеристику дополнительной эстетической ценности языка (его вариантов или отдельных звуков); иными словами, привлекательность или непривлекательность языка «создаётся», «учреждается» за пределами языка (материи). Гипотеза навязанных норм объясняет, что один вариант (обычно стандартный) приобретает превосходство над другими как наиболее приятный вследствие культурных норм (Giles, Bourhis, Lewis, Trudgill 1974: 406); иначе говоря, социальный статус воздействует на закрепление в сообществе образа приятного варианта. Превосходство одного варианта (в том числе и по эстетической ценности) над другими возникает не вследствие имманентных характеристик, а благодаря установившемуся и переданному / усвоенному знанию о языке (варианте), поэтому иерархизировать языки и их варианты могут знатоки языков или, как сказала бы Gladis Massini Cagliari, носители языка-полиглоты (Massini-Cagliari 2004: 3–2315). Разумеется, в многоязычном мире давление навязанных норм ощущается не только в отношении вариантов одного языка, но и в отношении разных языков; например, рядовые члены языкового сообщества знают и усвоили различные образы lingua franca. Несколько уточнённый и развитый вариант гипотезы навязанных норм — это уже упомянутая гипотеза социальных коннотаций, ставшая критической перспективой для деконструкции мифа об эстетике языков. Peteris Trudgillis и H. Gilesas, уточняя гипотезу навязанных норм, закрепившую представление о том, что привлекательность или непривлекательность языка (или варианта) «создаётся» за пределами языка, подчёркивали, что суждения об эстетике языка являются результатом комплекса социальных коннотаций (англ. a complex of social connotations). Термин «социальный» в их теории охватывает не только статус или социальный класс. Важно, что исследователи отмечают: восприятие даже членов одного и того же сообщества может различаться, поскольку те или иные варианты могут иметь для них разные социальные коннотации (подробнее см. Trudgill, Giles 1978: 180–190). Кроме того, гипотеза социальных коннотаций объясняет недихотомическое восприятие и оценку рядовыми членами языкового сообщества стандартного языкового варианта и нестандартных языковых вариантов. Например, региональные акценты (англ. regional accents) оцениваются более положительно, чем городские акценты (англ. urban accents) (Bezooijen 2002: 14). Это происходит потому, что носители региональных акцентов ассоциируются с более привлекательным образом жизни и окружающей средой; таким образом, такая социальная (контекстуальная) информация (или комплекс социальных коннотаций) «создаёт» ценность и т. п. 15 О сформулированной носителями языка-полиглотами идее Gladis Massini-Cagliari, учёная, исследовавшая языковую ситуацию в Бразилии — анализировавшая отношения между португальским языком и 200 другими существующими языками (среди которых 170 местных языков-диалектов), утверждает, что каждый носитель языка, выучив свой язык, учится различать и варианты своего языка; следовательно, каждый говорящий обязательно является «полиглотом» родного языка. Straipsniai / Articles 269 DAIVA ALIŪKAITĖ Возвращаясь к мифу о привлекательности vs безобразии языков «Итальянский язык красив, немецкий – безобразен», можно утверждать, что с точки зрения гипотезы врождённой ценности обобщённо следует отметить, что итальянскому языку присваивается квалификация красивого языка, поскольку ингерентные характеристики этого языка красивы, привлекательны (например, звучание, ритмичность и, наконец, звуки), а немецкому языку – наоборот. С точки зрения гипотезы социальных коннотаций ценность красоты итальянского языка, а ценность безобразия немецкого языка создаёт комплекс социальных коннотаций. Мы не будем углубляться в конкретные коннотации, тем более что сам миф о красоте и безобразии языков среди отдельных членов языковых сообществ может вербализоваться и с упоминанием других языков, например: французский язык красив, китайский – безобразен; и т. п. Как отмечают в одной из новейших работ, посвящённых изучению мотивации к изучению иностранных языков, оценивая влияние звуковой структуры языка и социальных стереотипов на изучение иностранных языков, Susanne M. Reiterer, Vita Kogan, Annemarie Seither-Preisler и Gašperis Pesekas (2020: 168), многие «неприятные» (англ. unpleasant) языки часто воспринимаются как таковые из-за существующих или бывших социальных и политических стигм. Таким образом, существенное различие рассматриваемых гипотез состоит в следующем: эстетическую ценность языка создаёт сам язык либо эстетическую ценность языка создаёт то, что не является самим языком, но относится к языку и окружает его. Разумеется, исследователи обращают внимание на то, что сложно отделить, например, влияние фонетических особенностей на восприятие и те или иные оценки от социокультурной ауры языка (или варианта) (англ. socio-cultural aura), то есть влияние говорящих и истории языка на восприятие языка (или варианта). Как рассуждают V. V. Kogan и S. M. Reiterer (2021: 2), например, французский язык может казаться красивым благодаря высокому вокалическому индексу (англ. vocalic index), то есть каждый второй звук во французском языке является гласным, с другой стороны, эстетические оценки может определять социокультурная аура французского языка, включающая и Елисейские поля, и ароматное вино, и романы А. Дюма. 3 РИС. Модель гипотез Renée van Bezooijen (создана автором – D. A.). 270 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai Renée van Bezooijen, развивая исследования парадигмы PD, предложила более детализированные гипотезы – модели, объясняющие и обобщающие эстетические ценности языков и вариантов (ср. Bezooijen 2002: 14–16). Эмпирическая база для формулирования выводов охватывала не только несколько языков (американский и британский английский, немецкий, нидерландский, русский, итальянский, испанский, французский), но и региональные варианты нидерландского языка, а также исторические варианты нидерландского языка. Можно утверждать, что в её модели шести гипотез (см. рис. 3) обобщены как языковые, так и неязыковые условия, воздействующие на восприятие вариантов. По утверждению R. van Bezooijen, гипотезу врождённой ценности лучше называть гипотезой, обусловленной звуками (англ. the sound driven hypothesis). Исследовательница несколько уточняет предпосылки H. Gileso и др. относительно универсальности эстетики звуков, иначе говоря – в нарративе эстетики языков и вариантов R. van Bezooijen гипотеза etic легитимирует отделение самых красивых (приятных и т. п.) языков или вариантов от статуса языков или вариантов, то есть самый красивый, приятный и т. п. код не обязательно должен занимать высшую (или каким-либо иным образом исключительную) позицию в иерархии языковых вариантов (ср. Bezooijen 2002: 14). К языковым предпосылкам (см. рис. 3) может быть отнесена и гипотеза, обусловленная понятностью (англ. the intelligibility driven hypothesis) (Bezooijen 2002: 15). Согласно обобщению нидерландской исследовательницы, более благоприятную оценочную реакцию рядовых членов языкового сообщества и соответственно более высокие эстетические оценки может обусловливать понятность кода. R. van Bezooijen выделяет ещё две гипотезы, концептуально связанные с знакомством с оцениваемым кодом (языком или его вариантом) – узнаваемым по каким-либо причинам, например, оцениваемый язык изучается или похож на изучаемый язык, оцениваемый вариант похож на код языковой родины (или идентичен коду языковой родины), похож на стандартный язык (или идентичен стандартному языку). Таким образом, так называемая гипотеза, обусловленная знакомством (англ. the familiarity driven hypothesis), на шкале оценок безобразный (-ый) vs привлекательный (-ый) может объяснить более благоприятные оценки языка или кода, похожего на код языковой родины; гипотеза, обусловленная сходством (англ. the similarity driven hypothesis), – более благоприятные оценки испытуемыми кодов, похожих на стандартный (литературный) язык (Bezooijen 2002: 15). Следует добавить, что последние две гипотезы связаны как с языковой, так и с неязыковой основой. Несомненно, знакомство с кодом может стимулировать и определённые комплексы, например, комплекс языковой родины – благоприятную оценку испытуемыми может обусловливать стремление создавать добавочную ценность собственного кода. Гипотеза R. van Bezooijen, обусловленная распространением норм (англ. the norm driven hypothesis), соответствует уже упомянутой гипотезе навязанных норм, концептуализирующей и обосновывающей характеристику добавочной эстетической ценности языка (его вариантов или отдельных звуков) (Bezooijen 2002: 14). Например, оценки стандартного (литературного) языка испытывают влияние культурно навязанных (англ. culturally imposed) норм о превосходстве стандартного (литературного) языка. Культурно навязанными могут быть и оценки отдельных языков. Straipsniai / Articles 271 DAIVA ALIŪKAITĖ Гипотеза социальных коннотаций, сформулированная P. Trudgillio и H. Gileso (1978: 180–190), в типологии гипотез R. van Bezooijen становится гипотезой контекста (англ. the context driven hypothesis) (Bezooijen 2002: 14). Исследовательница утверждает, что контекстуальные переменные (англ. context variables), которые концептуально в модели P. Trudgillio и H. Gileso соответствуют комплексу социальных коннотаций, влияют на оценки привлекательности языков и вариантов. Следовательно, если отношение к контекстуальным переменным благоприятно, то и оценка языка или его варианта будет благоприятной, и наоборот – отрицательно оцениваемые контекстуальные переменные предполагают образ неблагоприятного варианта. Традиционные труды по литовской диалектологии не интегрировали оценку эстетики вариантов. В трудах по парадигме PD начала XXI века или в работах, в которых тем или иным образом интегрированы элементы подхода PD, внимание уделялось априорным установкам, сформулированы отдельные наблюдения относительно фактора языковой родины, фактора стандарта и оценок красоты vs безобразия варианта (ср. Aliūkaitė 2007, 2011; Aliūkaitė, Mikulėnienė 2016; Bakšienė 2015, 2019; Geržotaitė, Čepaitienė 2016; Geržotaitė 2019, 2019a; Dambrauskienė 2020, и др.). Материалом об априорных установках чаще ограничивались и в работах по социолингвистике установок, например, представляя результаты научных проектов «Использование языков и национальная идентичность в городах Литвы» и «Социолингвистическая карта Литвы: города и местечки», сообщаются априорные установки испытуемых относительно ранжирования диалектов по красоте, рассматриваются вопросы стереотипизации диалектов (например, Kliukienė 2010: 102–103; 2014: [1–15]; Baranauskienė, Krupickaitė 2012: [1–22]; Kalėdienė 2013: 139–140; Vaicekauskienė, Sausverde 2012: [1–27], и др.). 2. ЦЕННОСТЬ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТИ ДИАЛЕКТНОСТИ: САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ И НЕСАМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ Таким образом, в подразделах этой части статьи, представляющих данные задания по восприятию и оценке 8 текстов-стимулов исследования PD, анализируется эстетическая ценность диалектности, оцениваются связи оценок привлекательности текстов-стимулов с другими оценками маркированных текстов-стимулов (см. оценки на рис. 1). 2.1. Результаты восприятия текстов-стимулов: фактор литературного языка В ходе исследования PD молодые люди из местностей с различной диалектной основой оценивали привлекательность 8 текстов-стимулов по 7-балльной шкале семантического дифференциала, отмечая ценность красоты или безобразия от 1 до 7 баллов; 1 баллом оценивая текст-стимул как 272 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai текст очень некрасивой речи, 7 баллами — как текст очень красивой речи. Кроме того, оценивая от 1 до 7 баллов привлекательность прослушанных текстов-стимулов, испытуемые могли привести аргументы в пользу той или иной оценки. Последовательность оценок привлекательности текстов-стимулов показывает, что для рядовых членов языкового сообщества наиболее красивыми являются тексты-стимулы, репрезентирующие признаки восточных восточноаукштайтского и южноаукштайтского региолектов: D→H→A. Далее в последовательности привлекательности и непривлекательности располагаются текст-стимул G, репрезентирующий признаки южных западноаукштайтского региолекта, текст-стимул F, представляющий западный восточноаукштайтский региолект, и текст-стимул C, репрезентирующий признаки северного западноаукштайтского региолекта: G→F→C. В качестве текстов наиболее некрасивой речи рядовые члены языкового сообщества оценили тексты-стимулы, представляющие жемайтское региолектное выражение: E→B. Обобщённая последовательность эстетических оценок всех испытуемых выглядит так: D→H→A→G→F→C→E→B. Можно утверждать, что представления о наиболее и наименее привлекательной диалектной речи универсальны. Это наблюдение подтверждается мало различающимися обобщёнными последовательностями оценок привлекательности текстов-стимулов у молодых людей из аукштайтских (690 испытуемых), жемайтских (220 испытуемых) и столичных (154 испытуемых) районов. В них мало вариативности; лишь молодые жемайты с эстетической точки зрения отдают приоритет тексту-стимулу H, представляющему восточный восточноаукштайтский региолект: H→D→A→G→F→C→E→B (см. рис. 4). РИС. 4. Различия в оценках привлекательности текстов-стимулов Такие результаты оценивания привлекательности текстов-стимулов на первый взгляд побуждали бы предположить наличие имманентных эстетических признаков диалектной речи. Как видно на рис. 4, только оценки привлекательности текста-стимула D у молодых аукштайтов, жемайтов и столичных молодых людей различаются более существенно; другие тексты-стимулы, особенно текст-стимул B, молодые люди всех трёх групп оценили очень сходным образом. Кроме того, следует отметить, что среди аргументов эстетических оценок молодые люди приводят и такие, которые ещё более укрепляют предположение о том, что некоторые признаки региолектов могли обусловить благоприятную оценочную реакцию молодых людей лишь потому, что звуки и произношение одних текстов-стимулов показались молодым людям более привлекательными, чем звуки и произношение других (примеры см. в таблице 1). Straipsniai / Articles 273 DAIVA ALIŪKAITĖ ТАБЛИЦА 1. Примеры аргументов оценок привлекательности Текст– стимул Испытуемый Оценка привлекательности Аргумент оценки Текст– стимул A An_V02 6 баллов потому что речь звучит мягко Jrb_M12 7 баллов красиво звучит Klp_M22 7 баллов красиво звучит Mrj_M15 7 баллов красивая интонация Текст– стимул B Al_M06 2 балла акцент не нравитсяPn_M19 3 балла звучит грубоMžk_V22 2 балла потому что говорил грубоRk_M14 3 балла грубый акцент Текст– стимул C Klp_M10 6 баллов красивое звучание Pn_M19 3 балла поскольку звучит грубо Įnšk_M15 5 баллов странное звучание Vrn_V09 5 баллов этот язык красиво звучит Текст D — стимул T1_M26 7 баллов красивое звучание Ps_M13 5 баллов обладает своеобразным звучанием Įnš_V24 5 баллов достаточно приятно слушать Al_V23 7 баллов красиво, приятно слушать Текст E — стимул Kn_M08 2 балла режущее произношение, некрасивое Pn_V16 3 балла некрасиво звучит An_M24 4 балла слишком грубое Kn_M08 2 балла режущее произношение, некрасивое Текст F — стимул Mrj_M06 7 баллов нравится акцент Pn_V18 5 баллов звучный язык Rk_V05 2 балла звучит неприятно Ut_V11 7 баллов выразительный, красивый язык Текст G — стимул Mžk_M21 6 баллов красиво звучит, приятно Pn_M14 7 баллов приятно звучит Rk_V02 6 баллов красивый, специфичный Ut_V15 4 балла некрасивый акцент Текст H — стимул An_V02 6 баллов красивый, приятный Rk_M15 7 баллов красивое произношение Pln_V11 5 баллов не очень красивый Mžk_V06 5 баллов приятно для слуха 274 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai Как видно, один и тот же текст-стимул оценивается и как привлекательный, и как непривлекательный (см. примеры оценок в таблице 1). Именно такая дихотомическая оценка и аргументация оценочных установок подтверждали бы вывод о том, что эстетическую ценность создает сам код, а не то, что находится вокруг него, — какие-либо социокультурные коннотации или, как сказали бы V. V. Kogan и S. M. Reiterer, социокультурная аура (2021: 2). Тем не менее взаимосвязь между оценками сходства текстов-стимулов с литературным языком и оценками привлекательности опровергает такое предположение о врожденных характеристиках (здесь следует вспомнить гипотезы о врожденной ценности или распространении звуков). Следует признать, что оценочную реакцию молодых людей на красоту текстов-стимулов можно связывать, а в некоторых случаях даже отождествлять с оценкой сходства с литературным языком. Основной замысел проекта «Распространение региональных вариантов и предполагаемого литературного языка (квазистандарта) в начале XXI века: перцептивное исследование» заключался в том, чтобы выявить, что, по мнению неспециалистов, является литературным языком, а что нет, то есть что признается маркированным диалектным кодом. Иными словами, оценивалось укоренение так называемого квазистандарта (или квазистандартов) среди рядовых членов языкового сообщества. Молодые люди оценивали сходство прослушиваемых текстов-стимулов с литературным языком, точнее, с имеющимся у них представлением о литературном языке, а также эстетику прослушиваемых текстов по 7-балльной шкале семантического дифференциала, обозначая степень сходства или несходства с литературным языком от 1 до 7 баллов: 1 баллом оценивая текст-стимул как совершенно непохожий на литературный язык, 7 баллами — как очень похожий на литературный язык. Оценки от 1 до 7 позволяли испытуемым дифференцировать восприятие текстов-стимулов. Таким образом, взаимосвязь между оценками привлекательности текстов-стимулов и результатами оценки их сходства с литературным языком служит основанием для рассмотрения вопроса о самостоятельности эстетической ценности диалектности, или для проверки гипотез о навязанных нормах H. Giles, R. Y. Bourhis, P. Trudgill и A. Lewis либо о распространении норм R. van Bezooijen на основе данных о восприятии диалектности литовского языка. Как видно (см. рис. 5), простые члены языкового сообщества на условном континууме диалект → литературный язык по степени сходства с литературным языком наиболее благоприятно оценивают текст-стимул H, содержащий признаки восточно-восточноаукштайтского региолекта, а наименее похожим для испытуемых является текст-стимул B, репрезентирующий признаки жемайтского региолекта. Не рассматривая уровень языковых характеристик, то есть какие конкретные особенности того или иного текста-стимула обусловили такие оценки сходства или несходства с литературным языком (об этом см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Brazaitienė 2020: 151–176), следует сопоставить последовательности оценок наиболее и наименее похожих на литературный язык текстов-стимулов с последовательностями оценок эстетического восприятия (см. рис. 6). Straipsniai / Articles 275 DAIVA ALIŪKAITĖ РИС. 5. (Не)сходство текстов-стимулов с литературным языком Как видно (рис. 6), наиболее последовательно по признакам сходства и привлекательности оценивались тексты-стимулы E и B, представляющие маркеры жемайтского региолекта, и текст-стимул F, представляющий западный восточноаукштайтский региолект. Оценки сходства с литературным языком выражения текста-стимула H, представляющего маркеры восточного восточноаукштайтского региолекта, текста-стимула C, представляющего маркеры северного западноаукштайтского региолекта, и текста-стимула A, представляющего южный аукштайтский региолект, несколько выше оценок эстетичности выражения этих текстов-стимулов. Тем не менее, хотя последовательность оценок сходства с литературным языком – H→A→D→C→G→F→E→B – несколько отличается от последовательности оценок привлекательности текстов-стимулов – D→H→A→G→F→C→E→B –, в обобщённом виде можно констатировать зависимость этих двух параметров. Оценки привлекательности и сходства с литературным языком текстов, представляющих маркеры южного западноаукштайтского и западного восточноаукштайтского региолектов, расположенных на промежуточных позициях в последовательностях привлекательности и сходства с литературным языком, лишь незначительно отличаются друг от друга. Сходство текста-стимула G с литературным языком, по оценке всех респондентов 276 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai исследования, составляет 4,26 балла, а привлекательность – 4,46 балла. Такие средние значения оценок обусловлены тем, что респонденты чаще оценивали красоту этого текста-стимула в 7 или 6 баллов: 12,36 проц. всех респондентов оценили текст как текст с очень красивой речью и поставили 7 баллов, 16,63 проц. – 6 баллов. Сходство с литературным языком оценивалось более критично: 7 баллов поставили 5,52 проц. всех респондентов, 6 баллов – 12,94 проц. Таковы же причины различия оценок текста-стимула F, представляющего западный восточноаукштайтский региолект. Несколько иначе воспринимается текст-стимул C, представляющий маркеры северного западноаукштайтского региолекта. Сходство этого текста-стимула с литературным языком оценили в 7 баллов 6,46 проц. всех молодых участников исследования, в 6 баллов – целых 21,18 проц. Результаты восприятия эстетичности строже: текст-стимул C был оценён как текст с очень красивой речью, с присвоением 7 баллов, 4,48 проц. молодых участников. Оценку в 6 баллов по шкале семантического дифференциала отметили 12,68 проц. респондентов; кроме того, минимальные оценки привлекательности — 1 или 2 балла — поставили 16,59 проц. молодых участников, выражая мнение, что язык текста-стимула для них очень некрасив. То, что текст-стимул, представляющий маркеры северного западноаукштайтского региолекта, совсем не похож на литературный язык, по шкале семантического дифференциала выявили 7,98 проц. респондентов, отметив 1 или 2 балла. Тем не менее такие различия не меняют исходных предпосылок о зависимости этих двух параметров — сходства с литературным языком и привлекательности. Иными словами, сходство текста-стимула с литературным языком, точнее — с имеющимся у молодых людей представлением о литературном языке, влияет или даже определяет иерархизацию текстов-стимулов по привлекательности. Это наблюдение ещё убедительнее подтверждают комментарии респондентов: молодые люди нередко обосновывают ту или иную оценку текста-стимула аргументами сходства или несходства с литературным языком. Таким образом, можно посмотреть, как привлекательность этих текстов-стимулов концептуализируется через связь с литературным языком. Можно сравнить привлекательность или непривлекательность текста-стимула H, представляющего восточную восточноаукштайтскую речь (оценённого как наиболее похожего на литературный язык), текста-стимула D, представляющего маркеры южного аукштайтского региолекта (оценённого как наиболее привлекательного), и жемайтского текста-стимула B (оценённого и как наименее похожего на литературный язык, и как наименее привлекательного), а также для сравнения — сходство или несходство с литературным языком, обосновывающие фрагменты emic нарратива, реконструируемого по открытым комментариям молодых людей (см. табл. 2). Straipsniai / Articles 277 DAIVA ALIŪKAITĖ РИС. 6. Связь между оценкой (не)сходства текстов-стимулов с литературным языком и их (не)привлекательности 278 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai ТАБЛИЦА 2. Аргументы оценок привлекательности и сходства с литературным языком (примеры) Текст-стимул | Испытуемый | Оценка сходства с литературным языком | Аргумент оценки | Оценка привлекательности | Аргумент оценки B текст-стимул | Al_V16 | 3 балла | иначе произносится значительно | 3 балла | не очень красивая, поскольку не похожа на литературный язык Klp_M07 | 4 балла | у слов «съедаются» окончания | 5 баллов | речь не похожа на литературную Šl_M02 | 3 балла | очень странно произносит, ставит ударения | 3 балла | не похожа на литературную, странная Tl_M21 | 3 балла | сокращает окончания, неправильно ставит ударения в словах | 3 балла | красив только литературный язык D текст-стимул | An_M09 | 4 балла | поскольку правильно произносит | 5 баллов | поскольку мне нравится, литературная такая Klp_V04 | 7 баллов | поскольку очень правильная | 7 баллов | поскольку похожа на литературную Kn_M11 | 5 баллов | одинаковые слова | 6 баллов | похожа на литературную речь Ps_M22 | 6 баллов | произношение окончаний немного отличается от литературного языка | 6 баллов | немного не хватает до идентичности с литературным языком H текст-стимул | Klp_M06 | 6 баллов | под ударением o | 7 баллов | поскольку похожа на литературную Mžk_V14 | 7 баллов | очень красиво | 7 баллов | похожа на литературную Vrn_V11 | 7 баллов | по-моему, здесь литературный язык | 6 баллов | поскольку литературная Tl_M25 | 5 баллов | большинство слов звучало похоже на литературный язык | 6 баллов | поскольку достаточно похожа на литературную Следует добавить, что такие оценки диалектности подтверждают не только гипотезы навязанных норм (а также распространения норм) или социальных коннотаций (а также контекста). Как уже упоминалось, гипотеза сходства Р. ван Bezooijen в рамках парадигмы PD объясняет более благоприятные оценки языка или кода, похожего на стандартный (литературный) язык (Bezooijen 2002: 15), следовательно, фрагменты нарратива emic испытуемых, в которых Straipsniai / Articles 279 DAIVA ALIŪKAITĖ выявляется содержание оценочного отношения — красиво, потому что похоже на литературный язык, некрасиво — потому что не похоже на литературный язык (см. таблицу 2), — демонстрируют универсальность гипотезы сходства нидерландской исследовательницы. Кроме того, следует обратить внимание, что эстетические оценки текстов-стимулов часто аргументируются с позиции правильности и неправильности. Измерение правильности в etic нарративах прежде всего ассоциируется с литературным языком. Emic нарративу свойственно проявление несамостоятельных, но в определённом отношении холистических установок, то есть интегрирующих выполнение нескольких условий. Одно из наиболее важных условий — правильность: красиво, потому что правильно (см. таблицу 3). Эта связь (красоты и правильности) в etic нарративах, в которых тем или иным образом использовалась информация о простых членах языкового сообщества, упоминалась ещё до того, как начали развиваться исследования установок. По словам Samu Imre (1963 г.) — представителя традиционной диалектологии, составителя атласа венгерского языка, — понятия «правильный язык» и «красивый язык» на уровне метаязыковых комментариев испытуемых являются почти неразделимыми (цит. по Kontra 2002: 206). 3 LENTELĖ. Примеры аргументов оценок привлекательности Текст-стимул | Испытуемый | Оценка привлекательности | Аргумент оценки A текст-стимул | Al_V07 | 6 баллов | правильно говорит A текст-стимул | Jnš_V29 | 6 баллов | правильно говорит A текст-стимул | Jrb_V05 | 6 баллов | поскольку говорит почти правильно A текст-стимул | Tl_M21 | 5 баллов | поскольку говорит достаточно правильно B текст-стимул | An_V04 | 2 балла | неправильно ставит ударения B текст-стимул | Krtn_M06 | 1 балл | неправильная речь B текст-стимул | Mrj_M16 | 3 балла | неправильная речь B текст-стимул | Pn_M06 | 2 балла | говорит очень неправильно C текст-стимул | Šk_M08 | 6 баллов | красиво, правильно, только не понравилось, как поставила ударение в слове „esu“ C текст-стимул | Ukm_M22 | 2 балла | неправильная C текст-стимул | Ut_V07 | 7 баллов | правильная речь C текст-стимул | Vrn_M24 | 5 баллов | красиво, звучит достаточно правильно D текст-стимул | Pn_V20 | 7 баллов | поскольку правильно произносит слова D текст-стимул | Jnšk_M15 | 7 баллов | слова произносятся правильно D текст-стимул | Klp_M14 | 6 баллов | правильно говорит D текст-стимул | Skd_M17 | 3 балла | некоторые слова произносятся неправильно 280 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai Текст-стимул Испытуемый Оценка привлекательности Аргумент оценки E текст-стимул AI_V04 4 балла чем неправильнее речь — тем более некрасивой она становится звучит так, будто неправильно ставятся ударения, отсекается окончание неправильная, отсекаются окончания, а у некоторых слов — нет неправильное произношение говорит неправильно неправильная поскольку неправильно ставятся ударения не очень неправильная ударения ставятся правильнее ударения ставятся неправильно пытается говорить правильно, но не получается говорит вполне правильно говорит правильно правильная речь слишком правильно правильная, ясная Как видно из фрагментов emic нарратива, простые члены языкового сообщества по-разному строго предъявляют требования к правильности, однако для исследуемого вопроса — эстетической ценности диалектности и её связей с другими ценностями — различие между строгостью и нестогостью не очень важно; в данном случае важна принципиальная зависимость, иначе говоря — соответствие понятий «правильный язык» и «красивый язык». 2.2. Результаты восприятия текстов-стимулов: фактор языковой родины Можно утверждать, что несколько слабее, чем фактор литературного языка, на восприятие испытуемых влияет фактор языковой родины. Иными словами, опираясь на предложенное R. van Bezooijen понимание так называемой гипотезы узнавания, можно объяснить, например, Straipsniai / Articles 281 DAIVA ALIŪKAITĖ последовательность наиболее привлекательных и наименее привлекательных текстов–стимулов у молодых жителей Шяуляя: D→A→H→C→G→F→E→B. Испытуемые из Шяуляйского пункта отводят тексту–стимулу C, репрезентирующему признаки северо-западного аукштайтского regiolecta, в иерархии привлекательности речи место сразу после текстов–стимулов D, A и H, наиболее похожих на литературный язык и наиболее красивых. Было бы неправильно абсолютизировать фактор языковой родины в восприятии молодых жителей Шяуляя, однако следует обратить внимание на то, что, оценивая сходство речи текста–стимула C с кодом языковой родины, 7,89 проц. испытуемых почти приравняли речь этого текста–стимула к коду языковой родины, оценив сходство в 7 баллов из 7; 21,05 проц. испытуемых данного пункта оценили сходство в 6 баллов из 7. Обосновывая оценки сходства текста–стимула с кодом языковой родины, молодые люди открыто выражали идентичность кода языковой родины тексту–стимулу C, репрезентирующему признаки северо-западного аукштайтского regiolecta, например: испытуемая Шл_М05 прокомментировала свою оценку: потому что в нашем городе действительно так говорят (7 баллов); Шл_М11 – в моём городе говорят похоже (5 баллов); Шл_В01 – похоже, потому что мы говорим примерно так же (6 баллов); Шл_М06 – я сама часто так разговариваю (7 баллов); Шл_В04 – говорю похоже, только использую больше жаргона (6 баллов). То, что знание кода, а ещё больше — признание его своим кодом, влияет на эстетические оценки диалектности, подтверждается последовательностью наиболее привлекательных и наименее привлекательных текстов–стимулов у молодых жителей Мариямполе: D→G→H→A→F→E→C→B. Текст–стимул G, репрезентирующий признаки юго-западного аукштайтского regiolecta, перемещается на вторую позицию в иерархии красоты (5,54 балла), и только текст–стимул D, репрезентирующий признаки южного аукштайтского regiolecta, оценивается благоприятнее (5,82 балла). Сходство текста–стимула G с кодом языковой родины молодые жители Мариямполе оценили в 6,34 балла. Кроме того, целых 81 проц. молодых жителей Мариямполе локализуют текст–стимул G в Мариямполе. Таким образом, и данные задания с рисованной картой выявляют признание кода кодом языковой родины. Следовательно, связывать оценки привлекательности с фактором языковой родины обоснованно. Это наблюдение подтверждают фрагменты эмического нарратива самих испытуемых, например: испытуемая Mrj_M04 оценивает красоту текста–стимула G в 6 баллов, потому что мне нравится мой диалект; Mrj_M09 – оценивает в 7 баллов, потому что мой — сувалкский — диалект самый красивый; Mrj_M16 – оценивает в 6 баллов, потому что мне нравится наш сувалкский акцент. Молодой житель Мариямполе Mrj_V11 обосновывает оценку привлекательности в 7 баллов так: лучше всего звучит из всех, а оценку сходства с языком языковой родины в 7 баллов объясняет так: потому что это мой язык. Именно такой фрагмент эмического нарратива наиболее ясно обосновывает связь эстетической ценности диалектности с языковой идентичностью испытуемых. На то, что родной диалект оценивается членами обыденного языкового сообщества как достаточно красивый, обращал внимание и уже упоминавшийся представитель традиционной диалектологии S. Imru (цит. по Kontra 2002: 206). Тем не менее необходимо отметить, что, в отличие от признанного (пусть даже предполагаемого!) сходства с литературным языком, признанное сходство текста–стимула с кодом языковой родины не обязательно действует как 282 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai условие привлекательности. Из результатов исследования восприятия по отдельным пунктам вырисовывается тенденция: тексты-стимулы, признанные наиболее диалектными, то есть наименее похожими на литературный язык, не оцениваются как более привлекательные. Это можно сказать, например, об оценках текстов-стимулов B и E, представляющих признаки жемайтского региолекта, в тех пунктах, которые объективно попадают в ареал жемайтского региолекта. Если оценивать фактор языковой родины как безусловно определяющий «языковой вкус», исходная предпосылка была бы такой: тексты-стимулы, представляющие жемайтский региолект, будут оценены как более привлекательные, чем непривлекательные. Однако этого не происходит. Например, только 6,82 проц. испытуемых в жемайтских пунктах при оценке привлекательности текста-стимула B поставили 7 баллов, ещё 7,27 проц. оценили привлекательность текста-стимула в 6 баллов. Почти 30 проц. испытуемых оценили текст-стимул B как очень непривлекательный, поставив 1 или 2 балла. Несколько более умеренным, но всё же сходным является и восприятие текста-стимула E (см. рис. 7). 7 РИС. Привлекательность текстов-стимулов по оценкам испытуемых жмудских пунктов Хотя последовательности привлекательности отдельных жемайтских пунктов несколько различаются, один из текстов-стимулов, представляющих признаки жемайтского региолекта, — текст B — всегда оценивается как наиболее непривлекательный, тогда как второй — текст-стимул E — в некоторых пунктах оценивается как более привлекательный, чем текст-стимул F, представляющий признаки западного восточноаукштайтского региолекта, или текст-стимул G, представляющий признаки южного западноаукштайтского региолекта (см. рис. 8). Straipsniai / Articles 283 DAIVA ALIŪKAITĖ 8 РИС. Привлекательность текстов-стимулов по оценкам испытуемых жмудских пунктов Необходимо добавить, что испытуемые из трёх жемайтских пунктов — Тельшяя, Плунге и Скуодаса — при оценивании в ходе исследования PD сходства прослушанных текстов-стимулов, представляющих оба маркера жемайтского региолекта, с кодом языковой родины оценили их как наиболее похожие из всех (см. рис. 9). 9 РИС. Связывание текстов-стимулов с языковой родиной Хотя оценки сходства с языковой родиной невысоки, всё же среди всех региолектных текстов-стимулов их сходство с кодом языковой родины признавалось чаще всего. Следует добавить, что текст-стимул E как наиболее похожий на код языковой родины оценили также молодые жители Кретинги (4,28 балла) и Мажейкяй (4,58 балла). Комментарии к оценкам испытуемых подтверждают, что тексты-стимулы были распознаны как коды языковой родины, например: испытуемая Skd_M20, оценившая сходство текста-стимула B с кодом языковой родины в 7 баллов, комментирует — очень [похожий], поскольку это язык моего региона; испытуемая Tel_M21, также оценившая сходство с языковой родиной в 7 баллов, аргументирует — потому что и мы сокращаем окончания, 284 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai мы плохо ставим ударение в словах; испытуемый Skd_V09 обосновывает оценку в 6 баллов — очень похожа. Молодой житель Плунге Pln_V09 даже пытается записать сходство с языковой родиной в любительском диалектном графолекте — жямайтская речь. Таким образом, подводя итог рассмотрению фактора языковой родины в образе привлекательности, следует сказать, что по сравнению с фактором литературного языка фактор языковой родины является более условным. ВЫВОДЫ Проведённое исследование эстетической ценности диалектности позволяет сформулировать следующие обобщающие выводы и предпосылки для дальнейшего дискурса об эстетике кодов, опираясь на подход PD: 1) Tekstų-stimulų, reprezentuojančių skirtingų regiolektų žymenis, patrauklumo percepciją grindžia apibendrinamąją įžvalgą, kad tarmiškumo estetinę vertę tik iš dalies lemia varianto inherentines charakteristikos. Kodų estetikos tyrimų tradicijos požiūriu, ši įžvalga nėra originali ir nauja, bet ją paremiant lietuvių kalbos tarmiškumo percepcijos duomenimis galima įsitraukti į bendrąjį kalbų (kodų) estetikos etic, t. y. tyrėjo, kritinį diskursą. Taigi įvertinant ernic, t. y. paprastojo bendruomenės nario, perspektyvoje išryškėjančias bendras tekstų-stimulų patrauklumo percepcijos tendencijas, konstatuotina, kad kalbų (kodų) percepciją ir vertinimą aiškinančios hipotezės leidžia sistemiškai vertinti lietuvių kalbos tarmiškumo estetikos emic naratyvo duomenis ir kurti nuoseklų tarmėtyros diskursą. Labiausiai paprastojo kalbos bendruomenės nario percepciją paaiškina primestų normų ar normų sklaidos, taip pat socialinių konotacijų hipotezės, konceptualizuojančios ir pagrindžiančios kodų pridėtinės estetinės vertės charakteristiką. 2) Tekstų-stimulų percepcijos tyrimo, atlikto dvidešimt viename regioniniame punkte ir trijuose didmiesčiuose (Vilniuje, Kaune ir Klaipėdoje), duomenys leidžia teigti, kad tarp paprastųjų kalbos bendruomenės narių egzistuoja universalūs patraukliausio ir nepatraukliausio tarmiškumo vaizdiniai. Galima teigti, kad kaip gražiausi ar gražesni kodai percepcijos lygmeniu yra įvertinami tie regiolektai, kurie yra panašesni į bendrinę kalbą. Tokia apibendrinamoji įžvalga atitaria teoriniame diskurse išplėtotai panašumo hipotezės sampratai, aktualinančiai bendrinės kalbos veiksnį. Būtina pažymėti, kad bendrinė kalba šiuo atveju turi būti suprasta kaip paprastojo kalbos bendruomenės nario turimas bendrinės kalbos vaizdinys, kuris, nepaisant jo tikslumo ar netikslumo (t. y. įvertintinas kvazistandarto įsitvirtinimas), ir tampa patrauklumo matavimo, vertinimo pagrindu. Reikia nepamiršti, kad emic, t. y. paprastojo kalbos bendruomenės nario, ir etic, t. y. pirmiausia tyrėjo, pasaulio matymo ir prasmės konstravimo būdai yra netapatintini, Straipsniai / Articles 285 DAIVA ALIŪKAITĖ одно из их требований нельзя перенести на другое, поскольку тем самым по сути уничтожался бы один из смыслов, который из-за своей инаковости не становится менее значимым. В рассматриваемом случае создаваемый простым членом языкового сообщества образ диалектности является важным объектом диалектологии, деконструкция которого расширяет (может расширить) диалектологический etic нарратив. Таким образом, обобщающий вывод относительно иерархии эстетики кодов следует уточнить следующим образом: на уровне восприятия более красивыми или красивыми кодами оцениваются те региолекты, которые распознаются и признаются более похожими на литературный язык. Как выявилось при обобщении данных исследования восприятия PD, наиболее красивым, поскольку наиболее похожим на литературный язык (то есть на имеющийся образ), было признано выражение текстов-стимулов D, H и A, репрезентирующих признаки региолекта южных аукштайтов и признаки региолекта восточных восточных аукштайтов; наименее красивым, поскольку наиболее отличающимся от литературного языка (то есть от имеющегося образа), было признано выражение текстов-стимулов B и E, репрезентирующих признаки жемайтского региолекта. Такие результаты, закрепляющие значение литературного языка, точнее — образа литературного языка, для эстетики диалектности, обосновывают вывод о том, что для простого члена языкового сообщества эстетическую ценность диалектности «создаёт» то, что находится за пределами языка. 3) Результаты исследования PD позволяют оценить, как фактор языковой родины определяет оценки эстетики диалектности. В статье можно сформулировать лишь первичные выводы о том, что признание воспринимаемого варианта своим кодом может обусловливать более благоприятную оценку эстетики диалектности; однако, в отличие от признанного (пусть даже мнимого!) сходства с литературным языком, признанное сходство текста-стимула с кодом языковой родины не обязательно действует как условие привлекательности. По сравнению с фактором литературного языка фактор языковой родины является более условным для формирования образа привлекательности диалектности и «срабатывает», если выполнено первое условие: репрезентируемая текстом-стимулом диалектность, разумеется, на уровне установок и восприятия рядового члена языкового сообщества, в условном континууме диалект → литературный язык смещается в сторону литературного языка. Подводя итог рассмотренным вопросам, необходимо подчеркнуть, что выводы об эстетической ценности диалектности в данной статье основываются, во-первых, лишь на данных испытуемых одной возрастной группы, участвовавших в исследовании PD, а во-вторых, в ходе упомянутого исследования для развития нарратива об эстетике были собраны только данные восприятия, то есть при оценке привлекательности или непривлекательности диалектности не использовались материалы априорных установок (вербализованных или визуализированных). Таким образом, следует признать, что развиваемые в данной статье выводы следует рассматривать как фрагмент дискурса об эстетике диалектности в парадигме PD, который необходимо уточнять и развивать в различных направлениях, например, восприятие текстов-стимулов, репрезентирующих диалектность 286 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai сопоставляя их с данными априорных установок или последовательно включая в исследование эстетики диалектности материалы, представленные на картах, нарисованных от руки. LITERATŪRA Aliūkaitė Daiva 2007: Tarminio kalbėjimo estetinė vertė: nuostatų tyrimas. – Tekstai ir kontekstai: transformacijų sklaida, red. J. Krūminienė, Kaunas: Vilniaus universiteto leidykla, 211–223. Aliūkaitė Daiva 2009: Bendrinės kalbos vaizdiniai: kvazistandarto problema. – Respectus Philologicus 16(21) A, 160–187. Prieiga internete: https://etalpykla.lituanistikadb.lt/fedora/objects/LT-LDB-0001:J.04~2009~1519745401022/datastreams/DS.002.0.01.ARTIC/content. Aliūkaitė Daiva 2011: Jaunųjų žemaičių raiškos idealai: sąmoningosios nuostatos. – Respectus Philologicus 20, 209–220. Prieiga internete: https://etalpykla.lituanistikadb.lt/fedora/objects/LT-LDB-0001:J.04~2011~1367175734827/datastreams/DS.002.0.01.ARTIC/content. Aliūkaitė Daiva 2019: Objektyvusis tarmiškumas: požymiai ir vertė. – Respectus Philologicus 35(40), 63–91. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/respectus-philologicus/article/view/12717. Aliūkaitė Daiva 2020: Tarmiškumo tvarumas didmiestyje: emic naratyvo kūrėjo perspektyva. – Respectus Philologicus 38(43), 85–100. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/respectus-philologicus/article/view/20645/19768. Aliūkaitė Daiva 2020a: Tarmiškumo tvarumas Lietuvos regionuose: emic naratyvo kūrėjo perspektyva. – Lietuvių kalba 15, [1–20]. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22435/21702. Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2014: Geolektų ir regioninių dialektų formavimosi ypatumai. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas. Žemėlapiai ir jų komentarai, sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: leidykla „Briedis“, 257–262. Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2016: Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis). – Acta Linguistica Lithuanica 74, 89–120. Prieiga internete: https://etalpykla.lituanistikadb.lt/fedora/objects/LT-LDB-0001:J.04~2016~1479058326071/datastreams/DS.002.0.01.ARTIC/content. Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2019: Paprastosios kalbos bendruomenės nario naratyvas: kur ir kodėl (su)kuriamas vietos tarmiškumas. – Lietuvių Straipsniai / Articles 287 DAIVA ALIŪKAITĖ kalba 13, [1–22]. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22481. Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė, Čepaitienė Agnė, Brazaitienė Laura 2020: Lietuvių kalbos variantai: tyrėjo ir paprastojo kalbos bendruomenės nario perspektyvos, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Bakšienė Rima 2015: Terminio kalbėjimo savivertė ir gyvybingumas: XXI a. pradžios Šakių ir Jurbarko šnektos. – Lietuvių kalba 9, [1–20]. Prieiga internete: https://www.journals.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22631/21863. Bakšienė Rima 2019: Terminio kalbėjimo vertinimas PAPRŪŠĖJE: XXI a. pradžios Vištуčio arealo tyrimas. – Lietuvių kalba 13, [1–17]. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/lietuviu-kalba/article/view/22487. Baranauskienė Viktorija, Krupickaitė Dovilė 2012: Lietuvos miestų gyventojų tarminės regioninės savimonės ypatumai (sociolingvistinio tyrimo duomenimis). – Taikomoji kalbotyra 1, [1–22]. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/taikomoji-kalbotyra/article/view/17252/16418. Bezooijen van Renée 2002: Aesthetic Evaluation of Dutch. – Handbook of Perceptual Dialectology 2, eds. by D. Long, D. R. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 13–30. Butkus Vigmantas, Šeškus Artūras 2010: Balio Sruogos „Dievų miškas“ kaip (savita) antropologinė studija. – Literatūra 52(1), 68–80. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/literatura/article/view/7717. Cramer Jennifer 2018: The Emic and the Etic in Perceptual Dialectology. – Language Regard: Methods, Variation and Change, eds. by B. Evans, E. J. Benson, J. N. Stanford, Cambridge: Cambridge University Press, 62–79. Dambrauskienė Diana 2020: Pietų žemaičių raseiniškių tarmių nominacijos ir įverčiai. – Acta Linguistica Lithuanica 83, 227–247. Prieiga internete: https://etalpykla.lituanistikadb.lt/fedora/objects/LT-LDB-0001:J.04~2020~1612722134975/datastreams/DS.002.0.01.ARTIC/content. Geržotaitė Laura 2019: Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių, Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas. – Bendrinė kalba 92, [1–25]. Prieiga internete: http://www.bendrinekalba.lt/?92. Geržotaitė Laura 2019a: Jaunųjų rytų aukštaičių – kupiškėnų ir uteniškių – kalbinės gimtinės vaizdiniai. – Acta Linguistica Lithuanica 81, 175–198. Prieiga internete: https://etalpykla.lituanistikadb.lt/fedora/objects/LT-LDB-0001:J.04~2019~1585085715323/datastreams/DS.002.0.01.ARTIC/content. 288 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai Geržotaitė Laura, Čepaitienė Agnė 2016: Vilkaviškio jaunuolių kalbinė gimtinė: ribos, taisyklingumo ir patrauklumo vertės. – Verbum 7, 84–100. Prieiga internete: https://www.journals.vu.lt/verbum/article/view/10288. Giles Howard 1970: Evaluative Reactions to Accents. – Educational Review 22(3), 211–227. Giles Howard, Bourhis Richard, Davies Ann 1979: Prestige Speech Styles: The Imposed Norm and Inherent Value Hypotheses. – Language and Society: Anthropological Issues, eds. by W. C. McCormack, S. A. Wurm, The Hague: Mouton, 589–596. Giles Howard, Bourhis Richard, Lewis Alan, Trudgill Peter 1974: The Imposed Norm Hypothesis: A Validation. – Quarterly Journal of Speech 60(4), 405–410. Giles Howard, Niedzielski Nancy 1998: Italian is Beautiful, German is Ugly. – Language Myths, eds. by L. Bauer, P. Trudgill, New York: Penguin Books, 85–93. Headland Thomas N. 1990: Introduction: A Dialogue Between Kenneth Pike and Marvin Harris on Emics and Etics. – Emics and Etics: The Insider/Outsider Debate (Frontiers of Anthropology), eds. by T. N. Headland, K. Pike, M. Harris, T. Oaks, CA, US: Sage Publications, Inc., 13–27. Iannàccaro Gabriele, Dell’Aquila Vittorio 2001: Mapping Languages from Inside: Notes on Perceptual Dialectology. – Social & Cultural Geography 2, Issue 3, 265–280. Kalėdienė Laima 2013: Požiūris į tarmes ir nuostatos dėl jų vartojimo trijose Dzūkijos etnografinio regiono dalyse. – Miestai ir kalbos II. Sociolingvistinis Lietuvos žemėlapis, kolektyvinė monografija, moksl. red. M. Ramonienė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 125–151. Kliukienė Regina 2010: Tarmės mieste: mokėjimas, vartojimas ir kalbinės nuostatos. – Miestai ir kalbos, red. M. Ramonienė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 91–105. Kliukienė Regina 2014: Kalbėjimas su tėvais tarmiškai ir gyventojų požiūris į tarmes Žemaitijos miestuose (kiekybinė analizė). – Taikomoji kalbotyra 5, [1–15]. https://www.zurnalai.vu.lt/taikomojikalbotyra/article/view/17458. Kogan Vita V., Reiterer Susanne M. 2021: Eros, Beauty, and Phon-Aesthetic Judgements of Language Sound. We Like It Flat and Fast, but Not Melodious. Comparing Phonetic and Acoustic Features of 16 European Languages. – Frontiers in Human Neuroscience 15, 1–22. Straipsniai / Articles 289 DAIVA ALIŪKAITĖ Kontra Miklós 2002: Where is the “Most Beautiful” and the “Ugliest” Hungarian spoken? – Handbook of Perceptual Dialectology 2, eds. by D. Long, D. R. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 205–218. Long Daniel 1996: Quasi-standard as a Linguistic Concept. – American Speech 71(2), 118–135. Massini-Cagliari Gladis 2004: Language Policy in Brazil: Monolingualism and Linguistic Prejudice. – Language Policy 3, 3–23. Mikulėnienė Danguolė 2019: Tarmiškumo bruožų nomenklatūra: nuo tarminių požymių prie tarmiškumo žymenų. – Respectus Philologicus 35(40), 51–62. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/respectus-philologicus/article/view/12716. Preston Dennis R. 1998: They Speak Really Bad English Down South and in New York City. – Language Myths, eds. by L. Bauer, P. Trudgill, London: Penguin Books, 139–149. Preston Dennis R. 1999: Introduction. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, ed. by D. R. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, XXIII–XL. Preston Dennis R. 2018: Perceptual Dialectology. – The Handbook of Dialectology (Blackwell Handbooks in Linguistics), 1st Edition, eds. by Ch. Boberg, J. Nerbonne, D. Watt, Hoboken NJ: John Wiley & Sons, 177–203. Reiterer Susanne M., Kogan Vita V., Seither-Preisler Annemarie, Pesek Gašper 2020: Foreign Language Learning Motivation: Phonetic Chill or Latin Lover Effect? Does Sound Structure or Social Stereotyping Drive FLL? – Psychology of Learning and Motivation 72, 165–205. Taeldeman Johan 2005: Polarisation Revisited. – Language Variation – European Perspectives: Selected Papers from the Third International Conference on Language Variation in Europe (ICLaVE 3), ed. by F. Hinskens, Amsterdam: John Benjamins Publishing Company, 233–248. Trudgill Peter, Giles Howard 1978: Sociolinguistics and Linguistic Value Judgments: Correctness, Adequacy, and Aesthetics. – Functional Studies in Language and Literature, eds. by F. Coppieters, D. L. Goyvaerts, Ghent, Belgium: Story-Scientia, 167–190. Vaicekauskienė Loreta, Sausverde Erika 2012: Lietuvos tarmių rezervatas: socialiniai ir geografiniai tarmės mobilumo ribojimai tiesioginių tyrimų duomenimis. – Taikomoji kalbotyra 1, [1–27]. Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/taikomojikalbotyra/article/view/17250/16416. 290 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV Tarmiškumo estetinė vertė: paprastųjų kalbos bendruomenės narių vaizdiniai The Aesthetic Value of Dialectality: Images of Ordinary Language Community Members SUMMARY The object of the article is the aesthetic value of dialectality. The research data of perceptual dialectology constitute the empirical basis of the discourse concerning the aesthetic value of dialectality, which is covered in the article. The hypotheses explaining the perception and evaluation of variants and, in a sense, even generalizing the naïve models of the conceptualization of variants (for instance, the imposed norm hypothesis, the social connotations hypothesis, the familiarity driven hypothesis, etc.) become the theoretical basis of the analysis presented in the research part of the article. The analysis of the data collected in the study of the perception of texts–stimuli, which involved 1,064 participants from 21 regional points and three cities (Vilnius, Kaunas and Klaipėda) representing the same age group (i.e., the 1st–4th grade gymnasium students) leads to the conclusion that the universal images of the most and least attractive dialectal speech exist among ordinary language community members. The evaluation scale of attractiveness of the texts–stimuli reveals that ordinary language community members find the expression of the east Eastern Aukštaitian regiolect and the Southern Aukštaitian regiolect most beautiful; the south Western Aukštaitian regiolect, the west Eastern Aukštaitian regiolect and the north Western Aukštaitian regiolect come second on the attractive–unattractive scale. The texts–stimuli representing the Samogitian (Žemaitian) regiolectal expression were evaluated by ordinary language community members as the texts of the language which is least beautiful. The research makes it clear that those codes are evaluated as most or more beautiful on the level of perception, which are more similar to the standard language or, to be more precise, the existing image of the standard language, which, despite its accuracy or inaccuracy, constitutes the basis of the measurement and evaluation of attractiveness. The results establishing the importance of the image of the standard language for the aesthetics of dialectality substantiate the insight that to an ordinary member of a language community, the aesthetic value of dialectality “is created” by something, which is beyond the boundaries of language. The study revealed that when compared with the factor of the standard language, the factor of linguistic homeland is more conditional in the formation of the image of attractiveness of dialectality and only “works” if the first condition is met: on the level of attitudes and perception of an ordinary language community member, the dialectality represented by the text–stimulus shifts towards the standard language in the conditional continuum dialect → standard language. It should be noted that the insights presented in this article should be viewed as a fragment of the discourse of the aesthetics of dialectality in the paradigm of perceptual Straipsniai / Articles 291 DAIVA ALIŪKAITĖ dialectology, which should be further revised and developed in different directions, for instance, by comparing the perception of the texts–stimuli representing dialectality with the data of a priori attitudes or by consistently including the data from the drawn maps in the research of the aesthetics of dialectality. Įteikta 2021 m. lapkričio 23 d. DAIVA ALIŪKAITĖ Vilniaus universiteto Kauno fakultetas Muitinės g. 8, LT–44280 Kaunas, Lietuva [email protected] 292 Acta Linguistica Lithuanica LXXXV