M. Daukšos „Katekizmui“ – 400 metų

ОТЗВУКИ ПРОШЛОГО «КАТЕХИЗМУ» М. ДАУКШИ — 400 ЛЕТ В период становления литовской письменности, почти через полвека после «Катехизиса» М. Мажвидаса, вышел «Катехизис, или Учение, обязательное для каждого христианина... Переведено с польского языка... священником Микалоюсом Даукшей, каноником Жемайтии» Якуба Ледесмы. Это первое литовское католическое издание было напечатано в Вильнюсе в 1595 году в типографии иезуитов (в самом издании типография не указана). Катехизис был напечатан небольшим тиражом, поскольку сам М. Даукша в предисловии к своей «Постилле» 1599 года о нём не упоминает и говорит, что хочет дать постиллу как «начало и побуждение любить язык отцов». Одну часть катехизиса составляет «Краткий способ исповеди, или признания грехов, для тех, кто часто пользуется этим Таинством». Эта часть особенно интересна тем, что в ней помещены два первых известных литовских католических гимна: «Молитва св. Фомы Аквинского» и «Salve Regina (Здравствуй, Царица)»1. Этот катехизис — первая литовская книга в Великом княжестве Литовском. В то время в системе литовского письменного языка преобладал церковный стиль, формирование которого опиралось на сочинения религиозного содержания. Катехизис М. Даукши интересен терминологам тем, что в нём мы находим немало лексики религиозной и связанных с ней областей. Приводим несколько цитат о катехизисе М. Даукши из трудов литовских учёных. М. Даукша в своих переводах употребляет литовские слова гораздо чаще, чем первые писатели Малой Литвы: он подбирает их из живой речи того времени или по-своему приспосабливает для перевода иностранных слов. <...> Специально созданные им самим или заимствованные откуда-либо новые слова он употребляет гораздо реже. 1 Biržiška V. Senųjų lietuviškų knygų istorija. Chicago, 1953. D. 1. P. 168-169. 53 взятых откуда-либо. Skardžius Pr. Lietuvių kalbos žodžių daryba. V., 1943. P. 590–591. Нехватка терминов и новых слов была очень велика, и Даукша усердно искал литовские соответствия. Для обозначения некоторых понятий предлагалось по несколько слов, например: избавитель, спаситель и спаситель; ничтожество и пустяк; грех, согрешение, вина, проступок и долг; мнение и ощущение; унижение, смирение и уничижение; наставление и укрепление; помощь, пособие и содействие; обычай и побуждение; погружение, осуждение, гибель и погибель; уразумение и понимание и т. д. Это мешало стабилизации литературной лексики, однако в начале литовской письменности лексическое варьирование было неизбежным явлением. Круопас Й. Лексические параллелизмы в языке катехизиса Даукши // В кн.: Вопросы литовского языкознания. В., 1960. Т. 3. С. 243. Обильные и разнообразные лексические параллелизмы DK свидетельствуют о грандиозных творческих усилиях автора, стремившегося как можно точнее, понятнее и естественнее для литовского языка перевести с польского катехизис Ледесмы и сделать его доступным для самого широкого круга читателей, владеющих литовским языком, благодаря народному, богатому словами языку. Для этой цели широко используются богатейшие и неисчерпаемые сокровища лексики народной речи. Немало старых литовских слов переосмысляется, приобретая новое религиозное содержание. Например, в католическом DK новый смысл обретают бог, небо, вина, грех, ад, душа, святой, господь и другие слова. Это позволило Даукше избежать ненужных заимствований, употреблявшихся небрежными переводчиками или появившихся позднее, по мере усиления влияния полонизации через церковь, поместья и другими путями, в жаргонных религиозных текстах (например, гриекас, пекла, душа, пан, вера, верить и т. д.). Даукша смело вводил в литературный язык слова народной разговорной речи, во многих случаях придавая им 54 переносные, более абстрактные значения и тем самым обогащая семантику лексики литературного языка. Для обозначения новых религиозных и различных абстрактных понятий Даукша создал множество неологизмов, значительно увеличивших число лексических параллелизмов в DK. Некоторые неологизмы Даукши (например, сомнение, вдохновение, смирение, обязательный, осуждённый, понимание) были удачно образованы и прочно вошли в литературный язык. Там же. С. 253–254. Немало общего с более поздними трудами М. Мажвидаса и «Enchiridionu» Б. Виленто есть и в тексте «Tikiu» М. Даукши (DK 23, 24, VE 14–17), однако различий значительно больше. М. Даукша устранял чужеземные слова, искал литовские соответствия: poną заменял на viešpačiu, paną — на merga, Ponską Pilotą — на Pontiškiu Pilotų, peklą — на pragaru, griekus — на nuodėmėmis, živatą — на gyvatą и т. д. Ещё сильнее различается текст Декалога (в протестантском тексте много чужеземных слов и нелитовских конструкций), и здесь общие черты уже не бросаются в глаза. Следует отметить, что перевод Декалога М. Даукши значительно отличается и от польского оригинала, который намного короче и лаконичнее. Характерно, что в десятой заповеди М. Даукша заменяет упомянутого рядом с волом осла на arkliu (DK 74 20). Общие черты обнаруживаются не только в тексте молитв, но и в других местах. М. Даукше требовалось много терминов и слов для новых понятий, и, разумеется, он мог воспользоваться трудами протестантов и созданными ими неологизмами, если считал их подходящими и приемлемыми. Таких общих слов и терминов набралось бы немало. Однако для освещения этого сложного вопроса — определения того, что именно М. Даукша заимствовал у литовских протестантских писателей, — потребовалось бы специальное исследование. Несомненно, он сам создал и ввёл в литературный язык гораздо больше слов, чем нашёл в трудах предшественников. Lebedys J. Mikalojaus Daukša. V., 1963. P. 213. М. Даукша ввёл немало важных слов, необходимых для культурной жизни. Многие он взял из живой речи, наделив их новым содержанием и переосмыслив. Другие создал сам, третьи перенял у 55 предшествующих писателей (например, mokytojas, skaitytojas) и помог им закрепиться. Сейчас нелегко установить и то, что действительно было создано М. Даукшей. Само собой разумеется, что прижилась лишь часть его неологизмов. Например, не прижились prabilis — «предисловие», «вступительная речь», išspausas (слово уже употреблялось М. Мажвидасом) — «напечатанный». Й. Крупас утверждает, что следующие прочно вошедшие в литературный язык слова являются неологизмами М. Даукши: сомнение, вдохновение, успокоение, обязательный, осуждение, понимание. Несомненно, введённых им неологизмов довольно много. Не углубляясь в этот вопрос и не пытаясь установить, созданы ли эти слова самим М. Даукшей или заимствованы откуда-либо, отметим психологические термины, встречающиеся в переводе катехизиса, — названия ощущений (pajautimų): зрение (также vyzius), слух, вкус, обоняние, осязание (также lytėjimas); названия душевных способностей, процессов, чувств и свойств настроения: мудрость (=разум), память (= atmintis), воля, познание (=pažinimas), любовь, радость, терпение, добродетель (=gerumas), кротость, самообладание и др. Чтобы яснее представить значение перевода М. Даукши для формирования литературного языка, назовём ещё несколько слов из разных областей: autuvas, alga, buta (butas), darbininkas, esybė, elgeta, gydytojas, mylėtojas, tarnas, vietininkas. Там же. С. 219–220. С характерным для М. Даукши стремлением угодить представителям различных диалектов и как можно более широкому кругу читателей, а также с усилиями создавать и развивать литературный язык связана одна примечательная черта его катехизиса — богатство лексики, проявляющееся в обилии синонимов, параллельном употреблении разных диалектных слов, устранении чужеземных слов и создании неологизмов. Наиболее заметно употребление лексических параллелизмов. М. Даукша ставит их рядом друг с другом, соединяя союзами «или», «и», связующими словами «то есть», а также вписывает их на полях. Кроме того, параллелизмы встречаются и в разных местах текста. Ни в одном более раннем или позднем литовском издании, за исключением постиллы М. Даукши, мы не найдём такого обилия лексических параллелизмов, собранных таким способом. Там же. С. 214. 56 М. Даукша снискал большие заслуги как создатель литературного языка: он значительно обогатил его лексику, введя множество слов живой речи, отчасти переосмысливая их и приспосабливая к новым, абстрактным понятиям, а также создавая новообразования, часть которых употребляется и сегодня. <...> Богатство лексики, обилие синонимов, зачатки литературного стиля и отчасти художественной прозы — постоянная, долговечная ценность литературного наследия М. Даукши. На него опирались другие писатели, даже спустя пару столетий, развивая и обогащая литературный язык, обедневший и пришедший в упадок в период упадка. Там же. С. 359. В катехизисе М. Даукши 1595 г. из 1670 слов заимствованных около 220, то есть примерно 13%. <...> Как видно уже из приведённых статистических данных, авторы католических текстов того времени употребляли меньше всего заимствований, особенно М. Даукша и К. Сирвидас, которых очень заботили чистота языка и его близость к народной речи. P a l i o n i s J. Lietuvių literatūrinės kalbos istorija. V., 1979. P. 79–80. Новообразования М. Даукша создавал не только по необходимости, но и стремясь очищать и разнообразить язык. Желая сделать язык своих переводов более разнообразным и богатым словами, он иногда прибегал к новообразованиям даже рядом с народными словами, которые сам употреблял. Например, наряду с kalinio он образовал saitinį (więzień), наряду с sandaros — nuobvli (umowa), наряду с vietininko — antvietį (namiastek) и т. д. Среди других новообразований М. Даукши следует упомянуть: atskalūnis «отступник», būstimas «сущность, субстанция», įuodaknygis «колдун», malonėrišdas «милосердный», pirmamžinumas «вечность (przedwieczność)», svetimvyre «любящая чужих мужей», vyr moteris «женатый мужчина (mażonek)», visaujimas «всеобщность»... Там же. С. 77. Подготовила Йоланта Гайвените 57