Term Formation – Is There a State of the Art?

doi.org/10.35321/term27-01 Терминообразование — существует ли общепризнанное современное состояние этой области? JOHAN MYKING University of Bergen А Н Н О Т А Ц И Я В статье рассматриваются теоретические проблемы терминообразования с учетом как традиции, так и новейших направлений развития теории терминологии. На протяжении последних трех десятилетий теория терминологии подвергалась критике, обсуждению и пересмотру. Ставится вопрос о том, подвергалась ли область терминообразования таким же теоретическим дискуссиям, как и другие области терминологии, и можно ли определить четкое современное состояние терминообразования. Рассматриваются существующие модели терминообразования, излагаются и обсуждаются основные положения некоторых современных подходов с точки зрения последствий, которые эти подходы могут иметь для теоретической и практической терминологической работы. В статье утверждается, что любая попытка разработать теорию терминообразования должна учитывать как первичное, так и вторичное терминообразование. Функциональные аспекты терминов интересны практикам и, следовательно, важны для теории. В статье признается, что вопрос о существовании особой теории терминообразования, возможно, по-прежнему остается открытым, однако предлагается поощрять более скромный подход к «теоретическому осмыслению» терминообразования во всех его аспектах. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: терминообразование, неология, теория терминологии, языковое планирование, мотивация термина А Н Н О Т А Ц И Я В статье рассматриваются теоретические проблемы терминообразования с учетом традиции и новейшего развития теории терминологии. На протяжении последних трех десятилетий теория терминологии неоднократно подвергалась критике, обсуждению и пересмотру. В статье ставится вопрос о том, стала ли область терминообразования объектом таких же теоретических дискуссий, как и другие области терминологической науки, и можно ли определить четкий прогресс в области терминообразования. Рассматриваются существующие модели терминообразования, излагаются и обсуждаются основные принципы современных теоретических подходов с учетом последствий, которые эти подходы могут иметь для теоретической и практической терминологической работы. 6 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? В статье утверждается, что любая попытка разработать теорию терминообразования должна учитывать как первичное, так и вторичное терминообразование. Функциональные аспекты терминов важны для практиков и, следовательно, имеют значение и для теории. В статье разделяется мнение, что вопрос о существовании особой теории терминообразования, возможно, всё ещё остаётся открытым, и предлагается поощрять более скромный подход к «теоретизированию» терминообразования во всех его аспектах. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: терминообразование, неология, теория терминологии, языковое планирование, мотивация терминов 1. ВВЕДЕНИЕ Терминология лежит в основе любого развития языка. Вопрос о её теоретических основаниях рассматривается как в рамках языкового планирования, так и в терминологии. Понятие «термин» освещается во всех основных учебниках и пособиях по терминологии. В известном учебнике Heribert Picht и Jennifer Draskau (Picht, Draskau 1985: 35) указали, что терминообразование — одна из важных подобластей терминологии, нуждающаяся в дальнейшем изучении. Однако, по-видимому, в последние десятилетия теоретически ориентированные специалисты по терминологии уделяли статусу терминообразования не столько внимания, сколько теории понятий и другим основным подобластям терминологии. Когда в 1970-х и 1980-х годах современная терминология начала активно развиваться, ряд научных идей, теорий и методологий сосуществовали, образуя новую междисциплинарную область исследований, главной целью которой было содействие профессиональному общению через языковые барьеры. Нет сомнений, что теоретические принципы, установленные Eugen Wüster, повсеместно признаны основными положениями терминологии, охватывающими теорию понятий, определения и терминообразование и одновременно проводящими чёткую границу между терминологией и лексикографией. Эту междисциплинарную область часто называют «Общей теорией терминологии», или просто GTT. В своей известной статье 1993 года Christer Laurén и H. Picht (Laurén, Picht 1993) указали на сосуществование в терминологии различных «школ». Важный канадский (квебекский) подход ввёл понятие терминологической неологии, предложенное Guy Rondeau («néonymie», ср. Rondeau 1984). Анализ Ch. Laurén и H. Picht (Laurén, Picht 1993: 527) показал, что, хотя принципы GTT были приняты, в Квебеке в терминологии придавали большее значение лингвистике. Terminologija | 2020 | 27 7 Эту тенденцию можно обобщить: по мнению John Humbley, в развитии терминологии и её изучении сложились два основных подхода: Теоретические подходы можно разделить на два широких направления: первое рассматривает терминологическую рефлексию в междисциплинарном контексте, а второе требует её исключительной опоры на лингвистику [One can group the theoretical approaches in two broad tendencies: one that situates the terminological reflexion in interdisciplinarity, and a second demanding an exclusive anchoring in linguistics] (Humbley 2018a: 46f.) Начиная с 1990-х годов положения Вюстера оспаривались, изменялись или даже заменялись рядом альтернативных подходов. Структуралистскую теорию понятий сменили когнитивные подходы, а проведённое Вюстером разграничение между «термином» и «понятием» было поставлено под сомнение. Одной из основных тем обсуждения стало отношение терминологии к лингвистике — является ли она лингвистической дисциплиной? — наряду с вопросом о «прескриптивизме»: утверждалось, что главная цель терминологии должна быть эмпирической, а не нормативной, и что необходимо преодолеть её предписывающий «уклон». Два изложенных выше основных подхода сходятся в том, что термины являются главным видом репрезентации понятий. Термины — языковые единицы, поэтому любой подход к подобласти терминообразования так или иначе должен учитывать лингвистические аспекты. Следовательно, терминология по своей природе является лингвистической независимо от того, какие идеи лежат в её основе. Отсюда возникает вопрос, подвергалась ли подобласть терминообразования таким же теоретическим вызовам и можно ли после двух последних десятилетий теоретических дискуссий определить чёткое современное состояние терминообразования. Именно с этого вопроса начинается данная статья. 2. ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОГО СОСТОЯНИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ Вопрос о современном состоянии исследований недавно подробно обсуждался Джоном Хамбли в фундаментальной монографии и более короткой статье (Humbley 2018a, Humbley 2018b). Рассмотрев широкий круг исследований и моделей терминообразования, он задаёт вопрос: <...> число ежегодно создаваемых терминов растёт в геометрической прогрессии, что создаёт практическую проблему включения этих новых форм в терминологические ресурсы, в частности в банки терминов. Эту проблему можно рассматривать и на теоретическом уровне: как учесть все эти новые термины? (Humbley 2018b: 437f., emph. JM) 8 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? И далее он продолжает: Существует <...> ряд весьма основополагающих вопросов, касающихся специальной неологии <...>, которые неотъемлемы от любых размышлений о природе терминологии: образуются ли новые термины сознательно или нет, или, точнее, какие категории терминов образуются сознательно, а какие нет; можно ли переносить методы терминообразования из одной предметной области в другую или из одного языка в другой; отличаются ли термины по способу образования от обычных лексических единиц, то есть нужна ли особая теория терминообразования со своими критериями, а не просто теория словообразования? (Humbley 2018b: 437f., emph. JM) Возможно, это тривиальный и неоспоримый факт: терминообразование различается в зависимости от предметной области, языка и традиции, а термины создаются как сознательно, так и спонтанно. Точные описания закономерностей и различий между предметными областями должны учитывать и объяснять как лингвистические, так и контекстуальные факторы. Кроме того, можно задаться вопросом, в какой мере теоретическое прояснение проблем терминообразования действительно необходимо для качественного выполнения терминологической работы. Для большинства развитых языков имеются подробные описания морфологии и лексического состава, а также более или менее официальные рекомендации относительно того, какие новые слова можно считать «хорошими» или «правильно образованными». Некоторую прикладную работу всегда можно вести без излишнего теоретизирования; именно этим Дж. Хамбли объясняет отсутствие теоретических исследований терминообразования (Humbley 2018b: 437). На это можно возразить, что любая область прикладной деятельности нуждается в принципиальном обсуждении своих основ и методов и, следовательно, должна быть предметом теоретического осмысления. The above cited statements from J. Humbley’s smaller article (Humbley 2018b) must be completed by also referring to his major survey of terminological neology (Humbley 2018a) which provides a vast empirical evidence from French as well as other languages and evaluating the achievements of a variety of theoretical approaches within terminology. The present article is largely indebted to this work. 3. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ «ТЕРМИНООБРАЗОВАНИЕ» Понятие «терминообразование» заслуживает некоторых пояснений, поскольку оно имеет несколько различающиеся значения: – TF1: Терминообразование можно определить как процесс создания новых лексем (или, точнее, обозначений) для специальных целей посредством лексикологических меха- Terminologija | 2020 | 27 9 низмы; это определение соответствует понятию «неология» в его обычном понимании; – TF2: Терминообразование можно также рассматривать как подраздел терминологии, охватывающий как творческий аспект (терминообразование в узком смысле), так и нормативные и функциональные аспекты, обеспечивающие эффективность специальной коммуникации (ср. Laurén, Myking, Picht 1998: 212). Очевидно, что изложенные выше «лингвистические» подходы тесно связаны с TF1, тогда как TF2 явно предполагает междисциплинарный подход. Допуская существование двух разных определений, мы затрудняем поиск согласованных критериев анализа. Понятие «терминообразование» в смысле TF2 уже не тождественно понятию «неология», тогда как TF1 — это в точности определение неологии как лексического роста в специальных областях. Однако преимущество рассмотрения двух определений заключается в возможности всесторонне и содержательно обсуждать терминообразование во всей его полноте, включая дескриптивные и нормативные аспекты, первичное и вторичное терминообразование, преднамеренное создание терминов и т. д. 4. СУЩНОСТЬ ТЕРМИНА В ТЕРМИНОЛОГИИ И ЛЕКСИКОГРАФИИ Одна из конкретных проблем, связанных с приведённым выше определением TF1, касается статуса бинарного подхода к языковому знаку, представленного в работах Фердинанда де Соссюра, а также в подходе Вюстера. Понятие «термин» трактуется несколько по-разному в лексикографии / лексикологии и в вюстеровском подходе к терминологии: в лексикографии связь выражения и содержания рассматривается как произвольная, но неразрывная, и поэтому лексикография имеет дело с лексемами. В общем виде лексикография является семасиологической, тогда как терминология — ономасиологической. Цель лексикографии — описание языка, поэтому любой анализ исходит из уровня выражения, то есть из «слов» в том виде, в каком они встречаются в устной или письменной речи. Терминология, с другой стороны, рассматривает отношения между тремя основными элементами объект, понятие и представление, как это сформулировано в ISO 704: В настоящем международном стандарте <...> описываются связи между объектами, понятиями, и их терминологическими представлениями. (ISO 704 2002: vi emph. JM) 10 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? Объекты распределяются по классам, соответствующим единицам знания, называемым понятиями, которым приписываются языковые представления. В типичном вюстеровском подходе трактовка соссюровской произвольности языкового знака радикальнее, чем в лексикографии, поскольку предполагается, что термины и понятия существуют в некотором смысле независимо друг от друга; ср., например: Венская школа выступает за чёткое разграничение понятия и наименования; она говорит о «царстве понятий» и «царстве наименований». [Венская школа выступает за чёткое разграничение понятия и термина; она говорит о «царстве понятий» и «царстве терминов».] (Laurén, Picht 1993: 530). Эта позиция широко обсуждалась в среде терминологов; она имеет ряд нюансов и подверглась решительной критике со стороны недавних когнитивистских и социолингвистических подходов (ср. раздел 6 ниже). Для целей настоящего обсуждения определение TF1 сформулировано достаточно «лексикографически», чтобы охватить как лексикографию, так и различные подходы к терминологии. Элемент «термин» можно рассматривать как простую метку в бинарном знаке или как лексему, перенесённую из общего языка для обозначения научного понятия. В обоих случаях представления понятий являются языковыми элементами, образованными с помощью набора механизмов, предоставляемых естественным языком. Следовательно, мы говорим о терминообразовании независимо от того, являются ли его результатом лексемы или лишь языковые метки. Кроме того, в терминологии термины (обозначения) рассматриваются как вербальные представления научных понятий, в отличие от других типов обозначений, таких как имена собственные или символы; они состоят из слов, а терминообразование можно разделить на два типа в зависимости от числа лексических корней: термин — это обозначение, состоящее из одного или нескольких слов и представляющее общее понятие в специальном языке конкретной предметной области. Простой термин содержит только один корень, тогда как термин, содержащий два или более корней, называется сложным термином (ISO 704 2002: 34) Понятие сложности также порождает ряд проблем: • Метафоры с одним корнем: действительно ли они «простые»? Отношение между буквальным и переносным значением можно анализировать как своего рода сложность; • Сложные термины, в особенности сложные слова и словосочетания: произвольны ли такие различия или зависят от типологии? Где проходит граница между словами и фразеологией? Terminologija | 2020 | 27 11 Рассматривать такие проблемы необходимо не только в корпусной терминологии, но и в рамках целостной теории терминообразования. В силу своей языковой природы термины привлекают внимание не только терминологов, но и лексикографов, лексикологов и специалистов по теории словообразования. Как в терминологии, так и в лексикографии считается, что рассматриваемые единицы относятся к особой предметной области (домену); обе дисциплины интересуются процедурами, посредством которых формируются единицы / репрезентации. Независимо от основного подхода, изучение терминов представляет собой общую область интересов терминологии и лексикологии. Подводя итог этому обсуждению, можно отметить, что корпусная терминология уже давно рассматривает соотношение терминов и слов как градуальное, выражая его такими категориями, как «терминность» или «терминологичность», однако здесь нам придется оставить это обсуждение в стороне. 5. ПОДХОДЫ К ТЕРМИНООБРАЗОВАНИЮ Число обстоятельных работ о терминообразовании в основных европейских языках весьма велико. Описание инвентаря и принципов терминообразования занимало важное место в основополагающих трудах Э. Вюстера (Wüster 1966, 1985). Drozd & Seibicke (1973) описали принципы терминообразования, уделив особое внимание немецкому языку. Их работа охватывала как теорию, так и нормативные аспекты, причем теоретическим аспектам также придавалось особое значение. Терминообразование в английском языке описано в Sager & al. (1980), а позднее — в Sager (1990). Первую теоретическую модель терминологической неологии предложил G. Rondeau (Rondeau 1984), а позднее Rostislav Kocourek внес значительный вклад, описав французский специальный язык (Kocourek 1991). Что касается теоретических основ, то, в широком смысле, Drozd & Seibicke и R. Kocourek работали в рамках пражского структуралистского подхода, рассматривая такие важные теоретические темы, как мотивированность. В работах Sager заметно прагматическое влияние, а также введены важные теоретические дихотомии, например первичное и вторичное терминообразование. Самая недавняя из обстоятельных работ о терминообразовании — труд Humbley о французской терминологической неологии (Humbley 2018a). Эта работа примечательна как аналитическим обзором результатов, так и обсуждением теории в терминологии за последние десятилетия. Учитывая новые предметные области терминологии и результаты исследований неевропейских языков, эту книгу следует считать наиболее актуальным трудом о терминообразовании; она стала отправной точкой для значительной части дальнейшего обсуждения. 12 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? На основе упомянутых работ в широкой области языков для специальных целей (LSP), как ее можно было описать вплоть до рубежа тысячелетий, были предложены различные модели и типы моделей терминообразования, опирающиеся на разные лингвистические традиции. В общих чертах можно выделить следующую типологию моделей терминообразования: a) Models of neology: primary vs secondary term formation (Rondeau 1984, Sager 1990); b) Инкрементальные модели: термины создаются посредством лексического словообразования (структурного), применяемого для специальных целей (классические работы, такие как Drozd & Seibicke 1973, Sager 1990, Kocourek 1991; Kageura 2002, ср. Humbley 2018a, Humbley 2018b); c) Интегративные модели, основанные на мотивированности (Kocourek 1991; инкрементальное образование + заимствование + семантическое образование + немотивированность); d) Функционалистские модели (основанные на дискурсе): термины образуются в дискурсе посредством грамматической метафоры (системно-функциональная лингвистика Halliday, ср. Humbley 2018a, Humbley 2018b); e) Когнитивные модели, то есть метафора: терминообразование — это не просто называние, а акт понимания (Temmerman 2000). Согласно двум основным подходам к терминологии, группы a–c хорошо известны в рамках мультидисциплинарного подхода (GTT, Wüster), тогда как d и e явно связаны с современными лингвистическими теориями — системно-функциональная традиция, или традиция Halliday, лишь недавно была введена в терминологию в упомянутых работах J. Humbley (Humbley 2018a, Humbley 2018b). Отнесение K. Kageura (Kageura 2002) к «классическим» работам требует широкого понимания категории «инкрементальный», как будет объяснено ниже. Пять категорий отражают широкие тенденции, хотя их границы не всегда четко очерчены. Похоже, что идея G. Rondeau включить в рассмотрение заимствование и семантический перенос получила общее признание, хотя чаще всего она выражается через дихотомию J. C. Sager (в английском языке) «первичное» и «вторичное» терминообразование. Вторичное терминообразование происходит, когда термин для данного понятия заменяется либо в результате пересмотра в том же языке, либо путем переноса в другой язык; первичное же терминообразование имеет место, когда данное понятие получает название впервые (изначально Sager 1990; цит. по Humbley, например, 2018 a: 91f., Humbley 2018b: 442f.). Инкрементальные аспекты включаются в любой анализ терминообразования, в том числе при рассмотрении семантических процедур и переноса посредством заимствования. Анализируя Terminologija | 2020 | 27 13 Морфосемантическая структура терминов имеет ключевое значение для изучения словообразовательного потенциала данного языка. Таким образом, описание помогает ответить на вопрос «как» происходит образование терминов, хотя для ответа на игнорируемый вопрос «почему» выбираются те или иные формы, а не другие, требуется нечто большее. На вопрос «как» ответ дан, но не на вопрос «почему» (Humbley 2018b: 442). Однако инкрементные свойства не всегда составляют главное raison d’être того или иного термина. Чтобы ответить на вопрос «почему» была применена та или иная процедура, полезно рассмотреть различные мотивы, лежащие в основе термина: какой мотив является первичным, какой подчинённым и т. д. Как метафора, так и заимствованный термин могут обладать морфологической структурой, хотя эта структура может не быть наиболее заметной особенностью термина. Такие положения составляют неотъемлемую часть классических исследований терминообразования (Drozd & Seibicke, Kocourek), однако о них следует помнить, в частности, в рамках нормативной деятельности по вторичному терминообразованию, а также при работе в рамках новых подходов. Как уже отмечалось, различие между первичным и вторичным терминообразованием, по-видимому, получило всеобщее признание в качестве релевантной модели учёта новых терминов (ср. также ISO 704 2002: «неотермины») на самом высоком уровне обобщения, однако в терминологии нет согласия относительно того, что следует считать основой построения теории — первичное или вторичное терминообразование либо оба вида. Приоритет отчасти определяется собственной теоретической позицией исследователя. Важен также вопрос о том, в какой степени и в каком отношении различие между первичным и вторичным терминообразованием зависит от дихотомии описательного и предписывающего подходов и сближается с ней. То, что вторичное терминообразование происходит в органах стандартизации (внутри одного языка или между языками) и в рамках деятельности по терминологическому языковому планированию, — очевидный факт; отсюда делается вывод, что вторичное терминообразование в значительной степени является преднамеренным и осознанным и связано с предписывающей деятельностью. Вопрос об осознанном создании терминов в рамках первичного терминообразования несколько сложнее и здесь подробно рассматриваться не будет (см. Humbley 2018a: 96f. обсуждение). В рамках языкового планирования, стандартизации и терминологической деятельности существует множество предписывающих, и нередко противоречащих друг другу, принципов преднамеренного создания терминов (главным образом, но не исключительно, вторичного). Подробное обсуждение этих принципов здесь опускается. Основные вопросы, на которые необходимо ответить при создании терминов, в сущности, можно свести к трём: 14 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? Как мы используем языковой материал для создания терминов? Как мы придаём терминам смысл? Как сделать их удобными в употреблении? Первый вопрос явно касается терминообразования в строгом смысле (TF1), но также и TF2. Два следующих вопроса имеют ключевое значение для TF2, однако они могут быть важны и для TF1: если первый вопрос касается описания, то два последующих относятся к объяснениям — «термины X и Y были созданы благодаря своей осмысленности и удобству употребления». Второй вопрос связан с проблемой мотивации в терминообразовании. Третий — с затруднительными последствиями мотивации и с тем, как сократить объём языкового материала до функционального равновесия. Вскоре это приводит к вопросу о том, как интегрировать прагматические и контекстуальные аспекты в теорию терминообразования. Существует давняя традиция нормативных рекомендаций, разработанных для решения практических задач, вытекающих из этих трёх принципов (например, ISO 704 2002). Понятие мотивации занимает центральное место в проблематике терминообразования по ряду причин (см. обсуждение в Myking 2009), в частности: 1) Мотивация в противоположность произвольности — ключевой семиотический параметр, разграничивающий традиционную и социокогнитивную терминологию (Temmermann, см. ниже). Метафоры представляют собой мотивированные структуры, тогда как традиционная терминология рассматривает понятие и термин как произвольно связанные сущности; 2) Мотивация как наиболее сильная и наиболее частотная основа терминообразования, непосредственно подчинённая конвенции; ср. R. Kocourek, ниже; 3) Мотивация в значении «прозрачности», то есть способности термина передавать смысл; классический взгляд. Мотивация в значении 3 тесно связана со вторичным терминообразованием, хотя и не исключительно с ним. Мотивация в значении 1 не связана исключительно с первичным терминообразованием, хотя, безусловно, является важной движущей силой. Мотивация в значениях 1 и 2 совместима с соссюровским понятием «относительной мотивации» и в таком качестве может включать представление K. Kageura о терминообразовании, что он сам прямо отмечает (см. ниже). Мотивация в значении 3 — градуальное явление, достоинства которого можно оценить в полной мере, лишь приняв концептуальный взгляд на терминологию; иными словами, прозрачность данного термина можно анализировать только в отношении понятия, которое он представляет. Произвольность же подтверждает свою значимость тем, что данный термин всегда может быть заменён одним или несколькими другими обозначениями, как в случае вторичного терминообразования. Terminologija | 2020 | 27 15 Понятие «мотивированности» в современной когнитивной теории считается основополагающим принципом первичного терминообразования. В «классической» терминологии, напротив, «произвольность» в семиотическом смысле рассматривается как основополагающий принцип, обеспечивающий независимый и раздельный анализ понятия и термина. В известной модели терминообразования Р. Коцурека, основанной на мотивированности, и мотивированность, и произвольность непосредственно подчинены конвенции, указывающей на наличие либо отсутствие формальных свойств у терминов: Рис. 1. Терминообразование согласно Р. Коцуреку (ср. Kocourek 1991: 175) Таким образом, «мотивированные термины» в этой модели всё же связаны с обозначаемыми ими понятиями произвольным отношением, вслед за Ф. де Соссюром. Использование этих метадихотомий, безусловно, часто приводило к некоторой путанице. Ни одна модель не способна охватить всю истину. Тем не менее, на мой взгляд, классическая модель Р. Коцурека (Kocourek 1991: 175) остаётся одной из наиболее способных отразить многогранную реальность благодаря интеграции семиотического и таксономического измерений в модель, основанную на мотивированности и применимую как к первичному, так и ко вторичному терминообразованию. Одно из существенных достоинств модели Р. Коцурека состоит в том, что она отвечает на вопрос «почему»: мотивированность подчинена принципу 16 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? конвенции, но далее именно мотивированность становится главной движущей силой, благодаря которой термины обретают значение. Это можно дополнительно проиллюстрировать, добавив критерий «семиотической валидности» (ср. Myking 2008: 344) и разделив типы первичной мотивированности на подвиды: Рис. 2. Типы первичной мотивированности (Myking 2008: 344) – Концептуальная мотивированность: объединение морфологических и семантических типов в классическую «прозрачность» (внутри знаков); – Мотивированность «знак—знак», или межъязыковая мотивированность: заимствования различных типов (между языками); – Формальная мотивированность: взаимодействие языковых элементов как таковых (между выражениями). Взаимодействие этих типов мотивированности иллюстрирует всего один известный пример намеренного создания термина: норвежское kvark и литовское kvarkas межъязыково мотивированы исходным термином quark, который, в свою очередь, можно анализировать как результат первичного образования — либо произвольного, ex nihilo, либо косвенно мотивированного (семантически), в отличие от прямой (фонетической) мотивированности, — в зависимости от того, рассматривается ли «quark» как литературное заимствование или даже, возможно, в зависимости от интерпретации, как звук, издаваемый животным: Terminologija | 2020 | 27 17 Кварк — любой представитель группы элементарных субатомных частиц, взаимодействующих посредством сильного взаимодействия и, как считается, входящих в число фундаментальных составляющих материи. <https://www.britannica.com/science/quark> (норвежский: kvark, литовский: kvarkas) Подобные анализы легко рискуют свестись к терминологическому народному языкознанию, однако они иллюстрируют психологическое измерение мотивации. «Упаковка» мотиваций и отсутствие морфосемантической структуры при наличии семантической структуры, несомненно, сыграли определённую роль в обеспечении успеха термина. Мотивационная модель, разработанная Р. Кокуреком, является интегративной, поскольку признаёт, что цели осмысленности можно достичь и с помощью механизмов, отличных от структурных / инкрементальных. Иконичность модели указывает на статистическое преобладание мотивации над произвольностью; тем самым модель устанавливает связь с другими направлениями теории (см. ниже). Кроме того, модель позволяет сопоставлять первичное и вторичное терминообразование: например, метафоры или заимствования в первом случае заменяются сложными словами во втором. 6. ТЕРМИНООБРАЗОВАНИЕ В УСЛОВИЯХ ПЕРЕСМОТРА И НОВЫХ ПОДХОДОВ Как отмечали многие учёные, в период с 1990 по 2010 год наблюдался оживлённый интерес к пересмотру теории терминологии. Классические принципы Вюстера подвергались сомнению и критике, а также предлагались новые теоретические подходы. В значительной степени эти новые подходы были вдохновлены развитием общей лингвистики — в частности, заменой структурализма когнитивизмом, тогда как терминология становилась более семасиологической (см. оценку в Cabré 2003). В частности, можно перечислить следующие подходы: – F. Gaudin 1993: социотерминология; эмпирическое изучение терминов в их социальных контекстах; – R. Temmerman 2000: социокогнитивный подход; метафора — акт понимания; терминология исходит из терминов, а не из понятий; – K. Kageura 2002: динамика терминообразования; термины — эмпирические объекты и функциональные варианты слов; существование на уровне речи; – M. T. Cabré 2003: модель двери; различные подходы в зависимости от исследовательских намерений и аналитических потребностей. 18 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? Если не вдаваться в излишние нюансы, общие черты этих новых подходов включают: Против ономасиологии: – Оспаривание приоритета понятий над терминами; – Отправной точкой терминологического анализа служат термины, а не понятия; – Составление терминологических словников должно основываться на корпусе. Против произвольности: – Термины представляют собой мотивированные структуры (метафорические, морфологические); – Термины и понятия не существуют независимо друг от друга. Против принципа моносемии: – Вариативность, полисемия, диахронические изменения и синонимия должны признаваться языковыми фактами, заслуживающими изучения. Против прескриптивизма: – Терминологию следует рассматривать как часть лингвистики и, следовательно, – цель и область исследования терминологии должны быть эмпирическими и описательными. Of these approaches R. Temmerman (Temmerman 2000) and K. Kageura (Kageura 2002) have the largest implications for the topic we are discussing. The “anti-standardisation” attitude is first and foremost expressed by R. Temmerman: – Результат [обоснования терминологии языковым планированием, JM] состоит в том, что научное изучение терминологии смешивается с практической деятельностью по стандартизации. (Temmerman 2000: 19) За Р. Теммерман следует К. Кагэура, который, по-видимому, проводит чёткую разграничительную линию между «теорией терминов» и более широкой областью терминологии, которая, в свою очередь, также может включать теорию того или иного рода: – Стандартизация имеет мало отношения к теоретическому изучению терминологии. Стандартизация терминов по своей природе прескриптивна и не может входить в то, что мы в настоящее время понимаем под «теорией». Процесс стандартизации терминов теоретически можно изучать как (внешний) фактор, влияющий на терминологические явления, вероятно, в рамках некой терминологической социополитики, но в любой теории терминов нет места для такого рода исследования. (Kageura 2002: 19, emphasis JM) Terminologija | 2020 | 27 19 Р. Теммерман и К. Кагеура описывают два совершенно различных и не пересекающихся подхода к образованию терминов. Некоторые ключевые положения и различия, важные для моей аргументации, можно обобщить следующим образом: TEMMERMAN 2000 KAGEURA 2002 Образование терминов — когнитивный процесс Термины — функциональные варианты слов Первичному терминообразованию уделялось недостаточно внимания Термины образуются из ранее созданных терминов путём комбинирования элементов; большинство терминов являются сложными Следует особо подчеркнуть роль метафоры, опираясь на первичное терминообразование Терминообразование следует изучать на основе целостной предметной области В практической работе имеются многочисленные свидетельства применения корпусных подходов для целей языкового планирования (например, Kristiansen, Gjesdal 2018). Тем не менее, похоже, что существенная проблема, порождённая новыми подходами, заключается именно в том, что предписание в форме языкового планирования или стандартизации не находит места в теории терминов. Такая позиция вызывает глубокую обеспокоенность, поскольку значительная часть «raison d’être» терминологии связана именно с этой деятельностью. В частности, функциональные аспекты терминообразования должны быть неотъемлемой частью всеобъемлющей теории терминообразования, и трудно говорить о функциональных аспектах, не затрагивая предписательные аспекты. От функциональных аспектов терминов до исследований внедрения и социотерминологии — всего один шаг. Важно иметь в виду, что эти новые подходы к теории терминологии посвящены не исключительно терминообразованию: они задуманы как «рабочие программы» и переосмысление теории и исследований в области терминологии в более широком смысле. Однако статус терминов имеет принципиальное значение для этих новых подходов. Поэтому необходимо учитывать их последствия для исследований терминообразования — то есть то, какие явления признаются заслуживающими внимания, а какие нет. В работах Р. Теммерман и К. Кагеуры подчёркивается, что термины представляют собой мотивированные структуры, хотя Р. Теммерман акцентирует внимание на метафоре, тогда как К. Кагеура описывает термины как результат морфосемантической мотивации, то есть прежде всего словосложения. Семантический статус мотивации вызывал путаницу в терминологии, поскольку её можно интерпретировать (по меньшей мере) двумя способами: как отношение между знаком и понятием в рамках бинарных моделей знака Ф. де Соссюра и Э. Вюстера или 20 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? как средство передачи понятийного содержания посредством манипулирования элементами выражения. Эти два измерения не являются несовместимыми (ср. Laurén, Myking, Picht, Sigurður 2008: 186f.). Подчёркивание мотивации обеспечивает значительную преемственность с предшествующими работами, ср., например, типологию мотиваций R. Kocourek, приведённую выше. Кратко говоря: исключение вопросов предписания и стандартизации из теоретического изучения терминообразования не представляется продуктивным, если цель этого изучения — ответить на вопрос «почему» (Humbley 2018b, выше). Формы терминов не выбираются сами собой, а выбор терминов в значительной мере связан с пользователями (создателями и получателями терминов), работающими в рамках предписывающих установок. То же относится и к мотивации, которая не является лишь внутренним свойством термина (знака): формы мотивации также необходимо оценивать с учётом пользователей и их потребностей. 7. ПОДХОД «ОТСУТСТВИЯ ЖЁСТКИХ ГРАНИЦ» Теоретические вопросы, рассмотренные выше, вызвали определённый интерес в последующие за 2000 годом годы, в частности на коллоквиуме IITF в 2001 году, на конференции «Терминология на перепутье» (TSR 2002), а также в книге, написанной Ch. Laurén, H. Picht, Johan Myking и Jónsson (Laurén, Myking, Picht, Jónsson 2008), где излагается подход «Отсутствия жёстких границ». Два тезиса из этой публикации гласят следующее (Laurén, Myking, Picht, Jónsson 2008: 45ff., 68ff.): – Между специализированной коммуникацией и другими формами коммуникации нет жёстких границ. – Следовательно, нет жёстких границ и между терминами, с одной стороны, и лексикой и фразеологией в целом — с другой. Кроме того, утверждается, что управление языком является легитимной деятельностью: – Как языковое употребление, так и языковая система подлежат управлению (там же, 140ff.). К этим тезисам можно добавить четвёртый: – Между дескриптивными и прескриптивными следствиями одного и того же принципа нет жёстких границ. Предписывающие меры в некоторой степени отражают эмпирические факты, и наоборот. Принцип мотивации — яркий тому пример: применяемый как базовый принцип терминообразования (ср. R. Kocourek 1991, выше), он предназначен служить дескриптивным и объяснительным принципом. Однако он не отображает Terminologija | 2020 | 27 21 предписывающий принцип мотивированности в смысле «прозрачности», по-немецки: «Durchsichtigkeit». Вероятно, верно, что морфосемантическая мотивированность — наиболее частый и заметный способ образования прозрачных терминов, однако термины, мотивированные иначе, также заслуживают внимания в терминологии; ср. приведённый выше пример quark. Ярким примером такого «отражения» служит «принцип аналогии» при вторичном образовании терминов, сформулированный К. Валеонтисом и Э. Манцари: Согласно правилу аналогии, «при образовании термина на целевом языке для обозначения нового понятия, которое было первоначально названо на исходном языке, первым выбором терминообразователя должно быть применение механизма образования терминов, аналогичного тому, который использован для термина на исходном языке». (Valeontis, Mantzari 2006) Интересно, что в ISO 704 также указывается принцип «контр-аналогии»: Хотя заимствование из других языков является признанным способом образования терминов, предпочтение следует отдавать выражениям на родном языке, а не прямым заимствованиям. (ISO 704 2002: 41) Противоречивые предписывающие цели — не новость для языкового регулирования. Однако важнее то, что принцип аналогии имеет дескриптивный аналог в спонтанном образовании калькированных заимствований и других типов терминов, мотивированных по аналогии. Образование, преобладание или неудача терминов, вероятно, в значительной мере объясняются когнитивными механизмами, в том числе в тех случаях, когда не преобладает ни метафора, ни сложный термин. Учёт таких механизмов, несомненно, является правомерной задачей теории образования терминов в понимании TF2. Один конкретный случай вторичного образования терминов может проиллюстрировать эту мысль. Существует множество учебных и анекдотических свидетельств того, что вторичное образование терминов в таких языках, как немецкий, скандинавские языки или исландский, приводит к морфологически прозрачным, а потому «нормализованным» и неаналогичным целевым терминам. В норвежской нефтяной терминологии такие принципы были разработаны. Значительная часть дискуссии о качестве языка и «хорошем» образовании терминов сосредоточилась вокруг нескольких пар и троек слов (Andersen, Myking 2018: 542): kelly drivrør “drive + pipe” kelly rathole drivrørshylse “drive + pipe + case” rottehull mousehole rørkoplingshylse “pipe + coupling + case” musehull 22 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? Правый столбец иллюстрирует минимальную норвежскую адаптацию — формальную или семантическую (смешанная мотивация), то есть подтипы межъязыковой мотивации, тогда как средний столбец содержит «официальные» термины, соответствующие критериям качества, основанным на морфологической прозрачности сложных слов. Дополнительные свидетельства можно найти и в других языках, например в исландских эквивалентах датского biograf «кинотеатр»:» biograf kvikmyndahús («быстро + изображение + дом») bió На основе этих примеров можно сформулировать следующие вероятные результаты вторичного терминообразования; в некоторой степени они также подтверждены анализом более крупных корпусов (ср. Myking 2008: 13 и далее): – Нормализация: термины адаптируются к распространённым и немаркированным общим моделям целевого языка; – Де-метафоризация (как следствие нормализации): по крайней мере, когда английский выступает исходным языком и языком первичного терминообразования, а некий синтетический язык — целевым языком и языком вторичного терминообразования. Целевые термины затем объединяются в два кластера, характеризующиеся следующими признаками: Кластер 1: метафорические, аналогические, описательные (kelly, musehull, rottehull; bió) Кластер 2: морфологические, исконные, предписывающие (drivrør, -shylse, rørkoplingshylse; kvikmyndahús) Если целевая терминология действительно характеризуется более высокой степенью морфологической мотивированности, за которой следует чрезмерная длина — популярная, но всё ещё не вполне подтверждённая гипотеза, — это можно было бы объяснить когнитивным дисбалансом, обусловленным асимметричной коммуникативной ситуацией. Тогда можно было бы установить Симметричная коммуникация (отправитель–получатель) > принцип аналогии > короткие/непрозрачные термины Асимметричная коммуникация (отправитель–получатель) > исконный принцип > довольно длинные/прозрачные термины Таким образом, мы приходим к объяснению функциональных свойств терминов прагматическими факторами. Такое понимание присутствовало в трудах Валтера Таули (Tauli 1968). Среди принципов В. Таули особенно важны следующие два: E2 Выражение должно быть как можно короче; E3 Чем чаще употребляется выражение, тем короче оно должно быть. Terminologija | 2020 | 27 2 3 Это тот же тип наблюдения, который был выражен законом Ципфа в 1935 году и сегодня прочно интегрирован в прагматическую теорию (например, «принцип кооперации» Грайса (Grice 1991)), а также в лингвистику, основанную на употреблении (ср. Tomasello 2003; дальнейшее развитие этой идеи см. Myking 2008: 248). Хотя теоретический подход В. Таули к языковому планированию вскоре был забыт, он содержит идеи, подтверждаемые современными теориями, которые не следует игнорировать. Хотя результаты языкового регулирования никогда нельзя гарантировать, такое регулирование всё же является легитимной деятельностью (Laurén, Myking, Picht, Jónsson 2008: 139ff., 197). Applied on a ‘complete domain’ (cf. Kageura 2002), we could hope to demonstrate patterns of secondary term formation explained by pragmatics, i.e. the assumptions or background knowledge of the user group(s). It must be said, however, that when applied on the ‘complete domain’ of oil terminology, K. Kageura’s criticism towards anecdotal textbook examples seems reasonable. The tendencies outlined above have been substantiated to some extent (cf. Myking 2008), although more research is needed. Разумеется, все эти принципы, включая ISO 704, можно отвергнуть как банальные истины или переосмысление языкового пуризма. Будучи дисциплиной, основанной на лингвистике, терминология также должна иметь дело с элементами «народной лингвистики», особенно, возможно, при (преднамеренном) вторичном терминообразовании, когда обсуждаются «хорошие» и «плохие» свойства терминов. Подобные приписываемые терминам свойства часто объясняются исключительно идиосинкратическими установками. Тем не менее, хотя их не следует трактовать как исчерпывающий перечень, изложенные выше элементы теории отражают представления о развитии терминологии; следовательно, они составляют теорию терминообразования, которая имеет отношение к мерам стандартизации и языкового планирования, но не тождественна им. Эти элементы заслуживают места в научной дискуссии о терминообразовании именно потому, что имеют значение как для теоретиков, так и для практиков. 8. ТЕРМИНОЛОГИЯ: «ЛИНГВИСТИКА» ИЛИ «АКТИВИЗМ»? При теоретическом осмыслении терминологии важно учитывать её многогранный характер. Один тип теории, гипотезы или исследовательского вопроса не обязательно противоречит другим типам. Согласно подходу «Без жёстких границ», терминологию следует рассматривать как лингвистику, хотя 24 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? хотя и в «либеральном» смысле: терминология представляет собой научную деятельность, связанную с языком (Laurén, Myking, Picht 1998: 353). Если Дж. Хамбли (Humbley 2018b: 437) прав, утверждая, что терминообразование было оттеснено на периферию теоретической дискуссии из-за отсутствия практической ценности, возникает вопрос, как (вновь) включить его в теоретическое развитие терминологии. Различие между первичным и вторичным терминообразованием пересекается с различием между спонтанным и преднамеренным терминообразованием. Хотя некоторые новые подходы настаивают на приоритетности первичного терминообразования и необходимости изучать его на основе описательной лингвистики, в настоящей статье по-прежнему отстаивается позиция, согласно которой «преднамеренное» вторичное терминообразование является неотъемлемой частью любого развития терминологии в данном обществе и потому не может быть исключено из теории терминообразования, несмотря на трудности создания последовательной теории. Построение теории и формулирование гипотез типа описанных в разделе 7 непосредственно важны для специалистов-практиков в области терминологии, поскольку, помимо прочего, позволяют оценивать практические результаты и помогают избежать ошибочных выводов об индивидуальных недостатках. Здесь можно вновь вспомнить В. Таули: его принципы представляют собой полезную, основанную на теории систему ориентиров для языкового планирования, хотя и не позволяют делать строгие предсказания. Иными словами, речь идёт о включении в сферу терминологии как прескриптивных, так и дескриптивных подходов. Теоретическая дискуссия о терминообразовании должна отвечать широкому набору требований: – Признавать, что теоретическое осмысление терминообразования должно, как уже отмечалось, охватывать как первичное, так и вторичное терминообразование; ни одно из них не менее важно; – Учитывать межъязыковые закономерности, различия и сходства; – Учитывать проблемы вариативности и диахронии; – Признавать осуществимость когнитивного анализа (например, анализа метафорических закономерностей; ср. Temmerman 2000), применимого также к вторичному терминообразованию, и, наоборот, что – Динамика терминов, основанная на морфологической сложности, доказала свою применимость к вторичному терминообразованию (ср. Kageura 2002), но может быть распространена и на первичное; Terminologija | 2020 | 27 25 – Признать, что между когнитивными и прагматическими объяснениями моделей терминообразования нет чётких границ и, следовательно, прагматика имеет отношение к теории терминологии; – И, следовательно, признать, что между теоретизированием о терминах как таковых и теоретизированием о терминах в рамках того или иного нормативного контекста нет чётких границ. В ответ на вопрос Дж. Хамбли, приведённый во введении к этой статье: «Нужна ли особая теория терминообразования со своими критериями, а не просто теория словообразования?» — можно дать несколько утвердительных ответов. С точки зрения TF1 теория терминообразования должна учитывать теоретические вопросы, которые не всегда рассматриваются в теориях «словообразования» в узком смысле, например фразеологические термины в отличие от сложных слов. Кроме того, вопрос о включении заимствований и метафор — это вопрос определения и разграничения. Все эти явления легко объясняются лингвистической теорией, поэтому в этом отношении вопрос тривиален. Если «словообразование» определить как «образование обозначений», все эти явления становятся релевантными, на что указывает и переход от термина «слово» к термину «обозначение». Терминообразование нельзя ограничивать инкрементальными и дискурсивными процедурами. С точки зрения T2 ответ также утвердительный, хотя не очевидно, приведёт ли это к созданию целостной теории. В этой статье утверждается, что вопрос о функциональных свойствах терминов нетривиален и важен, особенно в контексте вторичного терминообразования, которое, в свою очередь, лежит в основе всех видов нормативной терминологической деятельности. 9. З А К Л Ю Ч Е Н И Е У этой статьи два источника вдохновения: давний интерес к проблемам терминообразования в контексте языкового планирования и теории терминологии, а также конкретный вклад, полученный при чтении недавних работ Дж. Хамбли (Humbley 2018a, Humbley 2018b), как указано выше, во введении, в разделе 1. Основные доводы основаны на ряде твёрдых убеждений: 1) Большинство терминологов с лингвистическим образованием ценят теоретические усилия и предпочитают иметь прочные теоретические основания для 26 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? их функционирование было как можно более эффективным. Оценка практической работы с помощью моделей, гипотез или теорий о том, как возникают те или иные явления, полезна и необходима. 2) Ни одна терминологическая деятельность не может избежать акцента на вторичном терминообразовании — по крайней мере, за пределами англоязычных сообществ. Именно это составляет сам смысл существования современной работы. Поэтому теоретическое осмысление вторичного терминообразования следует считать столь же законной задачей, как и теоретическое осмысление первичного терминообразования. 3) На общем уровне следует помнить, что некая общая система координат действительно является условием формирования единого «дискурсивного сообщества» терминологов поверх языковых, культурных, организационных и научных границ. Если терминология как дисциплина носит международный характер, для обеспечения её сплочённости необходим общий дискурс. Вместо того чтобы проводить разграничительную линию между прикладной и научной терминологией, следует поставить вопрос о том, как разработать теорию, которая была бы полезна для практики и одновременно давала бы новые научные знания. Подобные попытки интеграции уже несколько десятилетий являются отличительной чертой терминологии, и это следует учитывать также в такой её подобласти, как терминообразование. В разделе 6 утверждалось, что новые подходы к терминологии представляют собой «исследовательские программы», затрагивающие все аспекты терминологии, в том числе терминообразование. Можно обоснованно заключить, что это обсуждение имеет весьма малое практическое значение и не вызывает особого интереса. Дискуссия не оставила глубокого следа, однако терминология, по-видимому, перешла в некое состояние куновской «нормальной науки», как свидетельствует недавняя публикация: Если традиция Вюстера была строго ономасиологической, то альтернативный подход был семасиологическим и в этом отношении больше напоминал традиционную лексикографию. Как показывают материалы большинства конференций по языкам для специальных целей после начала нового тысячелетия, семасиологическая терминология всё чаще опирается на электронные корпуса, используя статистику и частотность словоупотребления. (Simonnæs, Andersen, Schubert 2019: 10) Если верно, что это нормальное положение дел включает эмпирические исследования и исследования на основе корпусов, а также усиление семасиологического акцента, то оно также Terminologija | 2020 | 27 27 позволяет обоснованно заключить, что возникновение альтернативных подходов, рассмотренных в разделе 6, стало одним из движущих факторов этих изменений. В будущих обзорах возможно, что это «изменение» будет рассматриваться как расширение сферы терминологии, а не как замена одного подхода другим. Использование корпусов не делает (предписывающую) разработку терминологии излишней, а лишь расширяет инструментарий терминологии. Эмпирические лингвистические исследования в области терминологии помогают повысить осведомлённость о терминологии и сами по себе не делают ономасиологические меры излишними. Пока ещё рано судить о том, перешла ли терминология к сосуществованию подходов и методов вместо господства одной парадигмы. Как это соотносится с вопросом о терминообразовании — существует ли сложившееся положение дел или нет? Ответ Дж. Хамбли на собственный вопрос, приведённый в разделе 1, звучит так: «вопрос о существовании особой теории терминообразования, в отличие от словообразования, остаётся открытым» (Humbley 2018b: 448). Вместо того чтобы предлагать якобы новый подход к терминообразованию, Дж. Хамбли внёс значительный вклад, оценив все существующие методологии и модели на основе эмпирического исследования французской терминологической неологии. Поэтому в одном отношении две его работы 2018 года, a и b, действительно представляют собой современное состояние исследований. Его вывод о том, что вопрос остаётся открытым, становится ещё очевиднее, если понимать «терминообразование» как подобласть TF2, а не ограничивать его неологией в смысле TF1. Настоящая статья не предлагает решения этой проблемы, и её выводы могут показаться неудовлетворительными. Тема слишком обширна, чтобы охватить её в одной статье. Тем не менее следует подчеркнуть, что развитие теории способствует формированию общего дискурсивного сообщества, что теория полезна для практиков и, следовательно, что любой ответ должен учитывать два основных аспекта терминологии: она является областью исследований, но при этом неизменно связана с практической деятельностью. Вклад, основанный на разных взглядах и подходах, создаёт полезное сочетание; ни одна теория не даёт ответов на все вопросы, и не все подходы несовместимы. Возможно, скромная задача «теоретического осмысления» вместо «построения теории» могла бы стать значимой общей основой для всех, кто интересуется терминообразованием. 28 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art? REFERENCES Andersen Øivin, Myking Johan 2018: Terminology work for specific problem areas and issues: the case of oil terminology, In Humbley John et al., 535–547. Cabré Maria Teresa 2003: Theories of terminology: Their description, prescription and explanation. – Terminology 9:2, Amsterdam: Benjamins, 163–199. Drozd L[ubomir], Seibicke W[ilfried] 1973: Deutsche Fach- und Wissenschaftssprache, Wiesbaden: Brandstetter. Gaudin François 1993: Pour une socioterminologie. Des problèmes sémantiques aux pratiques institutionnelles, Rouen: Université de Rouen. Grice H[enry] P[aul] 1991 [= 1974]: Logic and Conversation. – Pragmatics. A Reader, ed. S. Davis, Oxford University Press, 305–315. Humbley John 2018a: La néologie terminologique, Limoges: Lambert-Lucas. Humbley John 2018b: Term formation and neology, In Humbley John et al., 437–452. Humbley John, Gerhard Budin, Laurén Christer 2018: Languages for Special Purposes. An International Handbook, Berlin, Boston: de Gruyter Mouton. ISO 704 2002: Principles and methods of terminology, 3rd edition, Switzerland: ISO. Kageura Kyo 2002: The Dynamics of Terminology. A descriptive theory of term formation and terminological growth, Amsterdam, Philadelphia: Benjamins. Kocourek Rostislav 1991: La langue française de la science et de la technique, 2. éd., Wiesbaden: Brandstetter. Kristiansen Marita, Gjesdal Anje Müller 2018: Lexical Dynamism and Language Planning. The Case of the Climate Change Subject Field in Norwegian. – TOTh 2017 – Terminology & Ontology: Theories and applications, Éditions de l’Université Savoie Mont Blanc, 235–246. Laurén Christer, Picht Heribert 1993: Vergleich der terminologischen Schulen. – Laurén Christer, Picht Heribert (Hg). Ausgewählte Texte zur Terminologie, Wien: TermNet, 493–539. Laurén Christer, Myking Johan, Picht Heribert 1998: Terminologie unter der Lupe, Wien: TermNet. Laurén Christer, Myking Johan, Picht Heribert with Sigurður Jónsson 2008: Insikter om insikt. Nordiska teser om terminologi och fackkommunikation, Insights about insight. Nordic Theses about Terminology and Special Communication, Oslo: Novus. Myking Johan 2008: Motivasjon som termdanningsprinsipp. Ein teoretisk diskusjon basert på norsk oljeterminologi. – Motivation as a principle of term-formation. A theoretical discussion based on Norwegian oil terminology: ph.d. diss., Vaasa: University of Vaasa. (= Acta Wasaensia 191). Myking Johan 2009: Yet another taxonomy of motivations. – Terminology Science and Research. Journal of the IITF 20, 39–53. Available at: http://www.iitf.fi/cms/component/remository/?Itemid=108. Accessed July 2017, inaccessible June 2019. Cf. Andersen & Myking 2018: 547. Picht Heribert, Draskau Jennifer 1985: Terminology. An introduction, Guildford: University of Surrey. Rondeau Guy 1984: Introduction à la terminologie, Québec. Sager Juan C., Dungworth David, McDonald Peter F. 1980: English Special Languages: Principles and Practice in Science and Technology, Amsterdam, Philadelphia: Benjamins. Sager Juan C. 1990: A Practical Course in Terminology Processing, Amsterdam, Philadelphia: Benjamins. Simonnæs Ingrid, Andersen Øivin, Schubert Klaus (eds.) 2019: New Challenges for Research on Language for Special Purposes. Selected proceedings from the 21st LSP-Conference, 28–30 June, Bergen, Norway, Berlin: Frank & Timme. (= FFF series 154). Tauli Valter 1968: Introduction to a theory of language planning, Uppsala: Almquist & Wicksells. Temmerman Ruth 2000: Towards New Ways of Terminology Description. The sociocognitive approach, Amsterdam: Benjamins. Tomasello Michael 2003: Constructing a Language. A Usage-Based Theory of Language Acquisition, Cambridge, Mass: Harvard University Press. TSR 2002: Terminology Science and Research. Journal of the IITF 12:1–2, Wien: TermNet. Valeontis Kostas, Mantzari Elena 2006: The linguistic dimension of terminology: principles and methods of term formation: 1st Athens International Conference on Translation and Interpretation Translation: Between Art and Social Science, 13–14 October 2006. Available at: http://www.eleto.gr/download/BooksAnd-Articles/HAU-Conference2006-ValeontisMantzariEN.pdf [accessed 2019-07-29]. Wüster Eugen 1966: Internationale Sprachnormung in der Technik, besonders in der Elektrotechnik. Zweite ergänzte Auflage, Bonn: Bouvier u. Co. Verlag. Wüster Eugen 1985: Einführung in die Allgemeine Terminologielehre und Terminologische Lexikographie 2, Copenhagen: Copenhagen School of Economics. Terminologija | 2020 | 27 29 TERMINŲ DARYBA: AR ŠIOJE SRITYJE JAU PASIEKTA PAŽANGA? Santrauka Straipsnyje klausiama, ar per pastaruosius metus terminų darybos srityje įvyko tokie patys teoriniai pokyčiai, kaip ir kitose terminologijos mokslo srityse, ir ar galima nustatyti aiškią pažangą terminų daryboje. Straipsnio išeities taškas yra du svarbūs klausimai, kuriuos uždavė John Humbley (Humbley 2018a, b): „Problemą galima iškelti ir teoriniame lygmenyje: kaip būtų galima paaiškinti visus šiuos naujus terminus?“ Jis toliau klausia: „Ar reikia konkrečios terminų darybos teorijos su konkrečiais kriterijais ar užtektų ir vienos, kuri būtų tiesiog žodžių darybos teorija?“ Straipsnyje apibrėžiamos dvi „terminų darybos“ koncepcijos: pirma, naujų pavadinimų (angl. designations) kūrimo procesas naudojant leksikologinius mechanizmus (TF1); antra, terminologijos mokslo sritis, dėmesį kreipianti į kūrybinį aspektą ir į norminius ir funkcinius terminų aspektus (TF2). Aptariami esami terminų darybos modeliai (TF1), ypatingą dėmesį kreipiant į R. Kocourek’o (1991) motyvacinę tipologiją ir skirtingas motyvacijos sąvokos implikacijas. Apibrėžiamos ir aptariamos kai kurios pastarojo meto teorinės prieigos, susijusios su terminų daryba. K. Kageura (2002) ir R. Temmerman (2000) nusipelno ypatingo dėmesio ir yra laikomi svarbiomis „tyrimo programomis“, pabrėžiančiomis pirminės terminų darybos tyrimų svarbą ir pasisakančiomis už terminologiją kaip deskriptyvinę, empirinę ir lingvistinę discipliną. Straipsnyje paneigiamas šiuose darbuose išreikštas požiūris, kad preskriptyvinių aspektų teoriniuose svarstymuose apie terminologiją neturėtų likti. Požiūris „Jokių griežtų ribų“ (Laurén et al. 2008) pabrėžia, kad tarp terminų ir bendrinių žodžių nėra jokių aiškių ribų, taigi nėra ir griežtų ribų tarp deskriptyvinių ir preskriptyvinių teorinių principų aspektų. Antrinės terminų darybos tyrimas kaip svarbi terminologijos dalis turi būti tęsiamas. Funkciniai terminų aspektai (TF2) yra įdomūs praktikams ir todėl yra svarbūs teorijai. Gauta 2020-06-25 Johan Myking University of Bergen University of Bergen, P.O. Box 7805, 5020 Bergen, Norway [email protected] 30 Johan Myking | Term Formation – Is There a State of the Art?