Predicaments of Legal Terminology Translation of EU-Georgia Association Agreement

Terminologija / Terminology 2025, vol. 32, pp. 1–14 Contents link / Turin io nuoroda ISSN 2669–2198 (online / elektroninis) ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА ЮРИДИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ В СОГЛАШЕНИИ ОБ АССОЦИАЦИИ МЕЖДУ ЕС И ГРУЗИЕЙ Трудности перевода юридической терминологии в Соглашении об ассоциации между ЕС и Грузией KHATUNA BERIDZE Государственный университет имени Шота Руставели в Батуми Электронная почта: [email protected] Идентификатор ORCID: https://orcid.org/0000-0001-5333-0722 Области исследований: переводоведение, корпусная лингвистика, перевод юридической терминологии, художественный перевод, теория и практика постколониального перевода, когнитивная лингвистика и перевод. https://doi.org/10.35321/term32-05 АННОТАЦИЯ В статье рассматриваются проблемы перевода терминологии в Соглашении об ассоциации между ЕС и Грузией на примере материалов специально созданного корпуса Батумского государственного университета имени Шота Руставели. Хотя эксперты рекомендуют избегать вариативности терминов ради ясности (Strandvik 2012; DGT 2015; Bajčić & Martinović 2018; Kordić 2020), в исследовании утверждается, что вариативность в текстах ЕС не всегда приводит к непоследовательности в грузинском языке. Например, английские термины counterfeiting, forging, и false converge передаются одним грузинским термином გაყალბება [gaq’albeba], без потери точности. Аналогично, термины circumvention и evasion переводятся одинаково — სანქციებისგან თავის არიდება [sank’čiebisgan tavis arideba], при этом смысл сохраняется. Это показывает, что квазисинонимичные варианты в английском языке могут передаваться одним грузинским эквивалентом. В статье также подчеркивается необходимость предпереводческого анализа и обращения к терминологическим ресурсам, чтобы передать концептуальные различия. Смешение понятий convergence и approximation как синонимов или ошибочный перевод Anti-Circumvention Mechanism как Anti-Counterfeiting Mechanism показывают, как игнорирование контекстуального анализа может искажать смысл. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: юридический перевод, терминологические коллокации, вариативность, корпусный подход, Соглашение об ассоциации между ЕС и Грузией. АННОТАЦИЯ В статье рассматриваются проблемы перевода терминов в Соглашении об ассоциации между ЕС и Грузией на примерах из специально созданного корпуса Батумского государственного университета имени Шота Руставели. Хотя эксперты рекомендуют избегать вариативности терминов ради ясности (Strandvik 2012; DGT 2015; Bajčić, Martinović 2018; Kordić 2020), в исследовании утверждается, что вариативность в текстах ЕС не всегда приводит к Авторское право © 2025 Khatuna Beridze. Издано Институтом литовского языка. Эта статья находится в открытом доступе и распространяется на условиях лицензии Creative Commons Attribution, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любых носителях при условии указания автора и источника. // Издано Институтом литовского языка. Эта статья находится в открытом доступе и распространяется на условиях лицензии «Creative Commons» Attribution, которая разрешает неограниченно использовать, распространять и воспроизводить содержание на любых носителях при условии указания автора и источника. Получено: / Gauta: 2024-12-09. Принято: / Priimta: 2025-08-27. 1 неоднородности в грузинском языке. Например, английские термины counterfeiting (подделка), forging (подделка) и false (ложный) передаются в грузинском языке одним термином გაყალბება [gaq’albeba], без потери точности. Аналогично, термины circumvention (обход) и evasion переводятся как სანქციებისგან თავის არიდება [sank’ციebisgan ṭavis arideba], сохраняя смысл. Это показывает, что квазисинонимичные варианты в английском языке могут переводиться одним грузинским эквивалентом. В статье также подчёркивается необходимость проводить анализ до перевода и указывать терминологические ресурсы, чтобы передать различия между понятиями. Смешение понятий конвергенции и аппроксимации, когда их считают синонимами, или ошибочный перевод Anti-Circumvention Mechanism (Механизм борьбы с обходом) как Anti-Counterfeiting Mechanism (Механизм борьбы с подделками) показывает, что пренебрежение контекстуальным анализом может исказить смысл. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: юридический перевод, терминологические коллокации, вариативность на основе корпусных данных, Соглашение об ассоциации между ЕС и Грузией. ВВЕДЕНИЕ Для обеспечения качества многоязычных законодательных текстов в Европейском союзе был предпринят ряд инициатив, включая создание Генерального директората Европейской комиссии по переводу, корпуса JRC-Acquis и терминологической базы IATE, которую ведёт Генеральный директорат по переводу Европейского парламента. Кроме того, в теоретических и эмпирических исследованиях, использующих корпусные методы, рассматривались проблемы перевода многоязычных юридических текстов, что привело к разработке различных рекомендаций. Генеральный директорат Европейской комиссии по переводу внедрил систему управления качеством, чтобы обеспечить соответствие переводов потребностям непосредственных заказчиков, партнёрских организаций и конечных пользователей (DGT Translation Quality Guidelines 2015: 1). Однако, несмотря на наличие передовых технологических инструментов, языковых ресурсов и методических рекомендаций, проблемы перевода юридической терминологии сохраняются во всех государствах — членах ЕС. В ходе редактирования выявлялись типичные ошибки перевода, которые классифицировались как неправильный перевод, ненадлежащая терминология, пропуски, избыточность, а также проблемы ясности, грамматики, орфографии и пунктуации (Stefaniak 2023: 366). В Литве в 1999 году правительство приняло постановление, согласно которому Центру перевода, документации и информации было поручено перевести acquis. Acquis, состоящий из первичного и вторичного обязательного законодательства и охватывающий внушительные 95 томов нормативных актов, оценивается примерно в 60 000–70 000 страниц Официального журнала (цит. по: «Regular Report from the qua Commission on Lithuania’s Progress Towards Accession» 2002: 130)¹. Аналогичным образом, в рамках процедур вступления в ЕС перевод Соглашения об ассоциации между Грузией и ЕС, ратифицированного Европейским парламентом в 2014 году, к настоящему времени составляет 750 страниц. Первоначально перевод Соглашения об ассоциации между ЕС и Грузией (AA) был поручен переводческому отделу Министерства иностранных дел Грузии, а позднее — переводческому отделу Министерства юстиции. Настоящая статья является частью более масштабного корпусного исследования Соглашения об ассоциации между ЕС и Грузией, цель которого — разработать основанные на корпусе методику и анализ перевода переведённого acquis, а также юридических текстов (Beridze, Diasamidze 2025: 354). Цель статьи — изложить 1 Доступно по адресу: www.europarl.europa.eu/meetdocs/committees/empl/20021021/02-1406EN.pdf. 2 срочность обеспечения единообразия терминологии и подчеркивают острую необходимость последовательного, унифицированного и стандартизированного подхода к управлению юридической терминологией в Грузии как неотъемлемой части усилий страны по европейской интеграции. Чтобы обеспечить точную и эффективную реализацию AA, в статье рассматривается, как квазисинонимичные юридические термины и терминологические сочетания на английском языке переводятся на грузинский язык и как вариативность терминологии приводит к семантическим несоответствиям и неточностям. Исследование призвано определить, в какой степени вариативность терминологии — как отдельных терминов, так и словосочетаний — влияет на функциональную эквивалентность переведенного юридического содержания. В исследовании рекомендуется проводить анализ терминов до перевода, учитывать контекст и обращаться к авторитетным терминологическим базам данных (например, IATE), чтобы уменьшить концептуальные и семантические расхождения. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ЮРИДИЧЕСКОМУ ПЕРЕВОДУ L. Biel (2019: 25, 26) summarises several types of linguistic-translational challenges that accompany the drafting of EU texts: “the source text/language/culture, target text/language/culture, equivalence, translation process, quality”. EU multilingual texts must be consistent in content and terminology, “between each other (which is referred to as multilingual concordance)” (Stefaniak 2017:117), which means not only equivalence with the original text, but also concordance between all versions of the same text in 23 languages. Koskinen calls equivalence “a priori” feature of EU translation (Koskinen 2000: 49, qtd. in Biel 2019: 25). The original itself creates several difficulties for the EU: when a text is written in the so-called original language, it takes 5–10 steps to align it with other language texts. The process is carried out by constantly switching from language to language, comparing, making changes and rewriting (see Doczekalska 2009: 360; Koskinen 2001: 293), and the final document may differ significantly from the original text (Koskinen 2001: 293). Для юридических текстов на европейских языках, включая английский, характерно влияние латинизмов. Оно берет начало в переводе документов римского права с латинского языка (Graz madei et al. 2005: 45) и продолжает формировать стилистические особенности современных юридических текстов на этих языках (Biel 2014: 332–333; Kordić 2020: 235–236). Помимо латинизмов, перевод юридических текстов и терминологии осложняют и другие факторы, например вариативность терминологии в юридических и законодательных документах. Biel (2023: 90) distinguishes between the concepts: variation, synonymy and polysemy drawing on a definition of a term in the ISO terminology standards (ISO 1087 2019: 3, 7), stating that a legal term can be defined as a designation – a linguistic expression – which represents a concept, that is a unit of knowledge, in the legal domain. In the ideal world, a concept is evoked by one term only; that is, there is a one-to-one relation of form and meaning, known as univocity or monoreferentiality. It is worth noting that the terminology field nowadays prefers the term variation and variant over synonymy (Biel 2023: 91–92). When drafting or translating legislative texts, experts recommend avoiding variation of 3 terms to enhance consistency and clarity (Strandvik 2012: 39–40; DGT Translation Quality Guidelines 2015: 11; Bajčić, Martinović 2018: 212; Kordić 2020: 241). The existence of term variation in texts is not a new linguistic phenomenon. For example, Gambashidze (1988) discussed how synonymy arises when everyday vocabulary is adapted as terminology. This researcher also highlighted that the borrowing of foreign words often leads to synonymy, with international terms coexisting alongside native ones. Gambashidze (1988: 38–40) advocated for the isomorphism of concepts in terminology and criticised the emergence of lexical doublets in language. Since the law permeates everyday life, legal terminology often overlaps with common vocabulary. Words originating from everyday language frequently acquire specialised legal meanings (Kordić 2020: 235–236). For instance, English legal jargon for a single concept may include synonymous terms like violation, breach, infringement, and null and void (Gozdz-Roszkowski 2013). This overlap between common vocabulary and legal terminology can lead to semantic ambiguity, a challenge also noted in Georgian (Ghambashidze 1986; Arabuli 2016; Margalitadze 2020). Studies reveal the increasing use of common words as legal terms. Юридическая коммуникация, как и любая специализированная коммуникация, осуществляется в условиях различных ограничений. С ономасиологической точки зрения лексемы являются синонимами и эквивалентами, если имеют одинаковое денотативное значение. Считается необходимым сочетать ономасиологические подходы (сосредоточенные на определении понятий) с семасиологическими и изучать значения синонимичных терминов и общеупотребительных слов в конкретных контекстах (Heylen, Steurs 2014: 96). ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА СОГЛАШЕНИЯ ОБ АССОЦИАЦИИ С ГРУЗИЕЙ Методология исследования Для проведения исследования, представленного в этой статье, я использовал ресурсы анализатора корпуса, разработанного мной специально для корпусных исследований перевода, включая анализы и методологию работы с переведенным Acquis, а также юридическими текстами, в Центре переводов и междисциплинарных исследований Батумского государственного университета имени Шота Руставели (Корпус Центра переводов и междисциплинарных исследований BSU, www.corpus.bsu.edu.ge). Созданный специально для этой цели однонаправленный корпус включает AA ЕС—Грузия, разделы I–IV и статьи 1–276 на английском и грузинском языках. Юридические термины размечались вручную на этапе текстовой разметки с помощью специальных XML-тегов, разработанных для платформы www.corpus.bsu.edu.ge, хотя набор тегов не соответствовал стандартным протоколам присвоения тегов. Обработка проводилась в три этапа: сравнительный анализ параллельных текстов, разметка и ручное выравнивание статей на английском и грузинском языках в формате XML. Корпус кодируется в формате XML в соответствии со стандартами TEI P4; для каждого языка предусмотрен отдельный корпусный раздел TEI. Программное обеспечение автоматически выравнивает двуязычные тексты и создает двуязычные лексиконы для каждого XML-файла. Оно также предоставляет статистические данные о распределении терминов, что 4 позволяет проводить качественный анализ после извлечения данных и оценивать качество юридического перевода. Результаты и обсуждение Следующий анализ будет посвящён конкретным примерам. Приведённый ниже пример, извлечённый (рисунок 1)2, является частью анализа перевода Соглашения об ассоциации между ЕС и Грузией, проведённого в Центре переводческих и междисциплинарных исследований Батумского государственного университета имени Шота Руставели. Он иллюстрирует случай, когда термины convergence и approximation рассматриваются как синонимы или квазисинонимы и переводятся одним и тем же термином, как это встречается в переводе Соглашения об ассоциации между Грузией и ЕС, в разделе «Цели политического диалога» главы II, статье 3. Рисунок 1. Скриншот 1 из корпуса Центра переводческих и междисциплинарных исследований BSU, www.corpus.bsu.edu.ge Рисунок 2. Скриншот 2 из корпуса Центра переводческих и междисциплинарных исследований BSU, www.corpus.bsu.edu.ge В абзаце показано (рисунок 2), что в переводе в качестве переводного эквивалента английского термина დაახლოება [daakhloeba]3 используется термин convergence: 2 Доступно по адресу: www.corpus.bsu.edu.ge. 3 Для транслитерации грузинского языка я использую грузинскую национальную систему транслитерации, см.: https://www.transliteration.com/transliteration/en/georgian/iso-9984/. 5 Углубить политическую ассоциацию и повысить степень сближения в области политики и политики безопасности, а также её эффективность. Углубить политическую ассоциацию и повысить степень сближения и эффективность в вопросах политики и политики безопасности. углубить политическую ассоциацию и усилить сближение и эффективность в вопросах политики и безопасности. Есть и другие случаи, в том числе перевод термина convergence на грузинский как დაახლოება. Всего в 390 статьях основного текста, без приложений, термин convergence переведён как daakhloeba в 102 случаях. Фрагмент того же текста и его перевода показывает, что в исходном и переводном текстах неоднократно используются одни и те же термины, а daakhloeba предлагается в качестве переводного эквивалента термина convergence, что подтверждается примером из корпуса (рисунок 3): Рисунок 3. Глава II, статья 3 Помимо приведённых выше примеров контекстного употребления термина convergence в словосочетаниях сближение в области политики и политики безопасности, сближение в области политики безопасности применительно ко всем гражданам Грузии, приведём ещё один пример — сближение по вопросам внешней политики и безопасности: Это повысит эффективность политического сотрудничества и будет способствовать сближению по вопросам внешней политики и безопасности. Это повысит эффективность политического сотрудничества и будет способствовать сближению по вопросам внешней политики и политики безопасности. Полный абзац примера приведён в корпусе (рисунок 4): 6 Политический диалог по всем вопросам, представляющим взаимный интерес, включая внешнюю политику и безопасность ([g_trm]), а также внутренние реформы ([g_trm]), будет и далее развиваться и укрепляться между Сторонами. Это повысит эффективность политического сотрудничества ([g_trm]) и будет способствовать сближению по вопросам внешней политики и безопасности ([g_trm]), укрепляя отношения новаторским образом. პოლიტიკური დიალოგი საერთო ინტერესთა ყველა სფეროში, საგარეო და უსაფრთხოების საკითხებისა ([g_trm]) და შიდასახელმწიფოებრივი რეფორმის ([g_trm]) ჩათვლით, მხარეებს შორის კიდევ უფრო განვითარდება და გაძლიერდება. აღნიშნული გაზრდის პოლიტიკური თანამშრომლობის ([g_trm]) ეფექტიანობას და ხელს შეუწყობს საგარეო და უსაფრთხოების პოლიტიკის ([g_trm]) საკითხებზე დაახლოებას, ურთიერთობების გაძლიერებას ამგვარი და ინოვაციური გზით. Рисунок 4. Раздел II, статья 3 При обратном переводе грузинский термин daakhloeba соответствует английскому термину approximation, который, согласно переводу, выступает вариантом английского термина. Однако в определениях IATE convergence и approximation обозначают разные понятия и не являются синонимами или вариантами. Например, в записи IATE 3564197 эти термины обозначают разные понятия и имеют различное семантическое значение: «Комитет по экономической интеграции, правовому Approximation и Convergence с политикой ЕС». Название указывает на роль постоянного парламентского комитета в Парламентской ассамблее «Евронест», который отвечает за дальнейшее экономическое сближение между ЕС и его восточноевропейскими партнёрами, поддержку социально-экономических реформ восточноевропейских партнёров, а также либерализацию торговли и инвестиций, ведущую к сближению с законодательством и стандартами ЕС для создания сети глубоких и всеобъемлющих зон свободной торговли. Функции комитета указывают на проведение ряда последовательных процедур, направленных на достижение общих политических целей, что вновь демонстрирует, что approximation и convergence — два разных термина, не являющихся квазисинонимичными функциональными эквивалентами. При переводе этой записи на грузинский одного термина daakhloeba уже недостаточно, чтобы передать значения обоих терминов — Approximation и Convergence. Поэтому перевод должен звучать так: экономიკური ინტეგრაციის სამართლებრივი და ევროკავშირის პოლიტიკასთან თანხვედრის კომისია [ekonomikuri integraciis samartlebrivi daaxloebisa da evrokavširis politikast’an tanxvedris komisia] «Комитет по экономической интеграции, правовому Approximation и Convergence с политикой ЕС». Как показано в конкордансере, термин t’anxvedra (tanxvedris — падежная форма термина) является концептуально и семантически соответствующим эквивалентом convergence. Аналогично, его вариант თანხვედრობა [tanxvdoma] также можно считать функциональным эквивалентом термина convergence. Кроме того, терминологический словарь Законодательного вестника Грузии предлагает как транслитерацию, так и перевод термина convergence в различных контекстах. Пример транслитерации convergence как კონვერგენცია [konvergencia] не дает дальнейших примеров, тогда как перевод словосочетания convergence of a number sequence как რიცხვითი მიმდევრობის კრებადობა [ričxviti mimdevrobis krebadoba] «сходимость числовой последовательности» при обратном переводе передаёт термин вариантом, который концептуально и семантически отличается от исходного. 7 При этом допускается терминологическая вариативность латинского термина и ошибочно переведённого грузинского варианта daakhloeba, что усугубляет проблему. Следующий пример (рисунок 5) взят из статьи 2, пункта 24 раздела IV Соглашения: Аки (acquis) англ. ST запрос файл xml 4444 Аки (acquis) груз. TT запрос файл xml 4444 Раздел IV, подраздел 2, статья 24 Раздел IV, подраздел 2, статья 24 4. Импорт товаров, происходящих из Грузии и перечисленных в Приложении II-C к настоящему Соглашению, подпадает под действие механизма против обхода (lng_trm), установленного статьёй 27 настоящего Соглашения. 4. Импорт товаров, происходящих из Грузии и перечисленных в Приложении II-C к настоящему Соглашению, подпадает под действие механизма против фальсификации (lng_trm) в соответствии со статьёй 27 настоящего Соглашения. Article 27 Статья 27 Механизм против обхода (lng_trm) для сельскохозяйственной продукции и переработанной сельскохозяйственной продукции 1. На продукцию, перечисленную в Приложении II-C к настоящему Соглашению, распространяется действие механизма против обхода (lng_trm), установленного настоящей статьёй. Среднегодовой объём импорта из Грузии в Союз каждой из этих категорий продукции указан в Приложении II-C к настоящему Соглашению. Механизм против фальсификации (lng_trm) для сельскохозяйственной продукции и переработанной сельскохозяйственной продукции 1. На продукцию, указанную в Приложении II-C к настоящему Соглашению, распространяется действие механизма против фальсификации (lng_trm), установленного настоящей статьёй. Среднегодовой объём импорта каждой из этих категорий продукции из Грузии в Европейский союз указан в Приложении II-C к настоящему Соглашению. Рисунок 5. Раздел IV, статья 2, пункт 24 Этот пример показывает, что термин anti-circumvention mechanism переводится как გაყალბების საწინააღმდეგო მექანიზმი [gaq’albebis sats’inaaghmdego mekanizmi], что при обратном переводе означает anti-counterfeiting mechanism. Согласно источнику IATE 3575478, термин circumvention device определяется следующим образом: любое устройство управления, программное обеспечение, 8 компонент или часть, изменяющие энергопотребление продукта во время любой процедуры испытания, в результате чего получаются измерения, не отражающие истинные характеристики продукта, проявляющиеся при нормальном использовании в сопоставимых условиях. В зависимости от своей функции термин anti-circumvention mechanism точнее переводить как მანიპულაციის საწინააღმდეგო მექანიზმი [manipulaciis sacinaagmdego mekanizmi], что при обратном переводе означает anti-manipulation mechanism, тогда как circumvention device можно перевести как მანიპულაციის ხელსაწყო [manipulirebis xelsacqo], что при обратном переводе означает manipulation device. Кроме того, источник IATE 141062 содержит термин anti-circumvention measure, который также можно перевести как მანიპულაციის საწინააღმდეგო ზომა [manipulaciis sacinaagmdego zoma]; при обратном переводе на английский это будет anti-manipulation measure. Термин gaq’albebis sats’inaaghmdego (anti-counterfeiting) не передает исходного значения, подразумевающего обход закона посредством технологического вмешательства. Теоретики выступают за определение качественного и количественного соответствия терминов исходного и переводного языков или их эквивалентности в конкретном контексте, подчеркивая важность как контекста, так и цели при переводе терминов (de Groot 2006: 424–425). Термин circumvention встречается и в других контекстах; например, источник IATE 3628171 приводит sanctions circumvention и sanctions evasion как синонимичные варианты. Эти термины определяются как: «Преднамеренная попытка исключить участие находящихся под санкциями организаций или лиц в сделке либо серии сделок или скрыть этот факт». В данном контексте грузинский термин gaq’albebis / counterfeiting уже не будет функциональным эквивалентом circumvention; более уместной была бы транслитерация этого термина на грузинский язык — სანქციების მანიპულაცია [sank’ciebis manipulacia], sanctions manipulation. Использование სანქციების გაყალბება [sank’ciebis gaqalbeba] sanctions counterfeiting исказило бы семантическое значение и не сохранило бы эквивалентный смысл (Reiß & Vermeer 2014: 29) исходной фразы. Что касается терминологических вариантов sanctions evasion и sanctions circumvention, термины circumvention и evasion выступают в качестве контекстуальных синонимов. В грузинском языке эти варианты переводятся как სანქციებისგან თავის არიდება [sank’ciebisgan ’tavis arideba], что при обратном переводе означает sanctions avoidance. Перевод и sanctions circumvention, и sanctions evasion как sank’ciebisgan ’tavis arideba приводит к появлению одного грузинского эквивалента для двух различных английских вариантных терминов. Если бы один из вариантных терминов — sanctions circumvention или sanctions evasion — переводился как სანქციების მანიპულაცია [sank’ciebis manipulacia], что при обратном переводе означает manipulation of the sanctions, в грузинском языке возникли бы вариантные термины: sank’ciebis manipulacia и sank’ciebisgan ’tavis arideba. Термин evasion встречается также в таких сочетаниях, как tax evasion, для которого в грузинском языке ранее был установлен эквивалент გადასახადებისგან თავის არიდება [gadasaxadebisgan ’tavis arideba], что при обратном переводе означает tax avoidance; предположительно, тот же грузинский термин был распространен и на два английских вариантных термина. 9 В следующем примере (рисунок 6) из корпуса термин counterfeit встречается вновь; пример взят из текста раздела III, статьи 16: Стороны сотрудничают в борьбе (lg_trm) с преступной и незаконной деятельностью (lg_trm) и ее предотвращении (lg_trm), в частности с транснациональной деятельностью (lg_trm), организованной или иной, такой как: (a) контрабанда (lg_trm) и торговля людьми (lg_trm), а также незаконный оборот стрелкового оружия (lg_trm) и наркотических средств (lg_trm); (b) контрабанда (lg_trm) и незаконная торговля товарами (lg_trm); (c) незаконная экономическая и финансовая деятельность (lg_trm), такая как подделка (lg_trm), налоговое мошенничество (lg_trm) и мошенничество в сфере государственных закупок (lg_trm); (d) хищение средств (lg_trm) в проектах, финансируемых международными донорами; (e) активная и пассивная коррупция (lg_trm) как в частном, так и в государственном секторе (lg_trm); (f) подделка документов (lg_trm), представление ложных заявлений (lg_trm); и (g) киберпреступность (lg_trm). 2. Стороны укрепляют двустороннее, региональное и международное сотрудничество (lg_trm) между правоохранительными органами (lg_trm), в том числе развивают сотрудничество между Europol (lg_trm) и соответствующими органами Грузии. 1. Стороны сотрудничают в борьбе с преступностью (lg_trm) и другими видами незаконной деятельности (lg_trm), (lg_trm) в частности транснациональной (lg_trm), организованной (lg_trm) или иной деятельностью, такой как: (а) незаконная перевозка людей через границу (lg_trm) и торговля людьми (lg_trm), а также незаконная торговля стрелковым оружием (lg_trm) и наркотическими средствами (lg_trm); (б) контрабанда (lg_trm) и незаконная торговля товарами (lg_trm); (в) незаконная экономическая и финансовая деятельность (lg_trm), такая как подделка (lg_trm), налоговое мошенничество (lg_trm) и мошенничество в сфере государственных закупок (lg_trm); (г) присвоение средств проектов, финансируемых международными донорами (lg_trm); (д) активная и пассивная коррупция (lg_trm) как в частном, так и в государственном секторе (lg_trm); (е) подделка документов (lg_trm), представление ложных заявлений (lg_trm); и (ж) киберпреступность (lg_trm). 2. Стороны будут укреплять двустороннее, региональное и международное 10 Рисунок 6. Раздел III, статья 16 Этот пример показывает, что, хотя в английском языке различаются вариантные термины: counterfeiting, forging и false, в грузинском языке такого различия нет. Таким образом, как показывает приведенный выше пример, всем трем английским вариантным терминам соответствует один и тот же грузинский эквивалент გაყალბება [gaq’albeba]. Проанализированные примеры подтверждают, что термин anti-circumvention mechanism лучше переводить как მანიპულაციის საწინააღმდეგო მექანიზმი [manipulaciis sacinaagmdego mekanizmi]. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Несмотря на усилия ЕС, включая Руководство DGT по качеству перевода, корпус JRC-Acquis и терминологическую базу данных IATE, перевод юридических текстов по-прежнему сопряжён с проблемами, связанными с терминологией. Эти ресурсы образуют систему управления качеством, призванную обеспечивать согласованность многоязычных законодательных текстов. Примеры вариативности терминов показывают, что, несмотря на рекомендации и теоретические подходы, трудности сохраняются как в исходных текстах, так и в их переводах. Несмотря на наличие многоязычных корпусов и современных инструментов перевода, безупречный перевод многоязычных юридических текстов остаётся скорее идеальной целью, чем гарантированным результатом. Приведённые выше примеры подтверждают, что терминологическая вариативность в текстах ЕС может не приводить к существенной непоследовательности в грузинском переводе — будь то квазисинонимия отдельных терминов в юридическом английском или вариативность терминологических словосочетаний. Однако, поскольку перевод по своей природе предполагает субъективную интерпретацию, квалификация и навыки переводчика должны быть достаточно высокими, чтобы точно передавать понятийное и семантическое значение терминов. Кроме того, подчёркивается, что для достижения функционально согласованной терминологической эквивалентности понятийные и семантические различия между терминами и терминологическими словосочетаниями необходимо анализировать заранее в различных контекстах, помимо обращения к упомянутым словарям. Подобные несоответствия отрицательно влияют на ясность содержания текста и в ряде случаев могут привести к телеологическому искажению смысла закона. 11 SOURCES DGT Translation Quality Guidelines, 2015. EU/Georgia Association Agreement. Available at: https://www.eeas.europa.eu/delegations/georgia/eugeorgia-association-agreement_en. EU/Georgia Association Agreement (in Georgian). Available at: https://infocenter.gov.ge/eu-georgia/association-agreement/. Georgian – National Transliteration System. Available at: https://www.transliteration.com/transliteration/en/georgian/iso-9984/. IATE: Interactive Terminology for Europe. Available at: https://iate.europa.eu/home. ISO 1087:2019: Terminology Work and Terminology Science – Vocabulary, Geneva: ISO. Regular Report from the Commission on Lithuania’s Progress Towards Accession, 8 November 2003. Available at: www.europarl.europa.eu/meetdocs/committees/empl/20021021/02-1406EN.pdf. Regular Report from the EU Commission on Lithuania’s Progress Towards Accession, 2002. Available at: www.europarl.europa.eu/meetdocs/committees/empl/20021021/02-1406EN.pdf. Terminological Dictionary of the Georgian Legislative Herald. Available at: http://matsnedictionary.gov.ge/. The Corpus of the BSU Translation and Interdisciplinary Centre. Available at: www.corpus.bsu.edu.ge. The JRC-Acquis Corpus. Available at: https://joint-research-centre.ec.europa.eu/language-technology-resources/jrc-acquis_en. REFERENCES Arաբuli Avtandil 2016: Terminological Policy and the Law on the State Language. – Terminology Issues II, ed. L. Karosanidze, Tbilisi: Tbilisi State University Press, 5–18. Bajčić Martina, Martinović Adrijana 2018: A Mutual Learning Exercise in Terminology and Multilingual Law. – Language and Law: The Role of Language and Translation in EU Competition Law, 207–223. Beridze Khatuna, Diasamidze Khatuna 2025: Acquis Terminology in English–Georgian Translation. – Babel 71(3), 279–306. DOI: https://doi.org/10.1075/babel.24197.ber. Biel, Łucja 2014: The Textual Fit of Translated EU Law: a Corpus-Based Study of Deontic Modality. The Translator 20, no. 3 (2014): 332–355. Biel Łucja 2019: Theoretical and Methodological Challenges in Researching EU Legal Translation. – Legal Translation: Current Issues and Challenges in Research, Methods 12 and Applications, eds. I. Simonnaes, M. Kritiansen, Berlin, Germany: Frank & Timme, 25–39. Biel Łucja 2023: Variation of Legal Terms in Monolingual and Multilingual Contexts: Types, Distribution, Attitudes and Causes. – Handbook of Terminology, John Benjamins, 90–123. de Groot Gerard-René 2006: Legal Translation. – Elgar Encyclopedia of Comparative Law, ed. J. M. Smits, Cheltenham: Edward Elgar Publishing, 423–434. Doczekalska Agnieszka 2009: Drafting or Translation–Production of Multilingual Legal Texts. – Translation Issues in Language and Law, London, UK: Palgrave Macmillan, 116–135. Ghambahshidze Rogneda 1986: Georgian Scientific Terminology and the Basic Principles of its Compilation, Tbilisi, Georgia: Mec‘niereba. Ghambahshidze Rogneda 1988: Georgian Terminological Lexicography: Issues of Norms and Usage. – Issues of Georgian Speech Culture, ed. S. Afridonidze, Tbilisi, Georgia: Science Press, 27–58. Graziadei Michele, Mattei Ugo, Smith Lionel 2005: Commercial Trusts in European Private Law, Cambridge, UK: Cambridge University Press. Gozdz-Roszkowski Stanislaw 2013: Exploring Near-Synonymous Terms in Legal Language: A Corpus-Based, Phraseological Perspective. – Linguistica Antverpiensia, New Series–Themes in Translation Studies, 12. Heylen Kris, Steurs Frieda 2014: Translating Legal and Administrative Language: How to Deal with Legal Terms and Their Flexible Meaning Potential. – Turjuman, Revue de Traduction et d’Interprétation 23(2), 96–146. Kordić Ljubica 2020: Specific Issues and Challenges in Translating EU Law Texts. – Athens Journal of Humanities & Arts 7(3), 235–254. Koskinen Kaisa 2000: Institutional Illusions: Translating in the EU Commission. – The Translator 6(1), 49–65. Koskinen Kaisa 2001: How to Research EU Translation? – Perspectives: Studies in Translatology 9(4), 293–300. Margalitadze Tinatin 2020: The Issue of Terminological Policy in Georgia. Available at: https://margaliti.com/TerminologicalPolicyMargalitadze.pdf. Stefaniak Karolina 2017: Terminology Work in the European Commission: Ensuring High-Quality Translation in a Multilingual Environment. – Quality Aspects in Institutional Translation 8, 109(1), 109–121. Stefaniak Karolina 2023: Terminology Management and Terminology Quality Assurance in the European Commission’s Directorate-General for Translation. – Handbook of Terminology 3: Legal Terminology, Amsterdam, Netherlands: John Benjamins, 351–374. 13 Strandvik Ingemar 2012: Quality Efforts in EU Translation, Luxembourg: Publications Office of the European Union. 14