Viešoji nuomonė ir kalbų politika

Д И С К У С С И И ЛАЙМА КАЛЕДЕНЕ Институт литовского языка ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ И ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИТИКА НУЖНА ЛИ ЛИТВЕ ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИТИКА? Результаты репрезентативного социолингвистического опроса общественности (о них речь пойдёт ниже) заставили ещё раз переосмыслить языковую политику Литвы, хотя на сайте Государственной комиссии по литовскому языку представлены только рекомендации по политике в отношении литовского языка (там он называется государственным): «О направлениях политики государственного языка на 2009–2013 гг.»1. Использование русского, польского и других языков регулирует Закон Литовской Республики о национальных меньшинствах2, в связи с 4-й и 5-й статьями которого нередко возникают неясности. Распространение английского языка в публичном пространстве, помимо Закона Литовской Республики о государственном языке3, несколько сдерживает Закон Литовской Республики о защите прав потребителей4, а косвенно — и Закон Литовской Республики о банке терминов5. Использование языков и обучение им в системе образования, помимо соответствующих законов об образовании и науке, непосредственно регулируются распоряжениями министра образования и науки, а в высших учебных заведениях — приказами ректора или декана. Итак, каждому языку — своё ведомство, свои законы, свои рекомендации, тогда как человеку часто не обойтись одним языком. Так ли и следует формировать политику в отношении всех языков, используемых в Литве? 1 См. http://www.vlkk.lt/lit/10110 (дата обращения: 25.10.2009). 2 Valstybės žinios, 1989, Nr. 34–485. 3 Там же, 1995, № 15–344; 2002, № 68–2760. 4 Ten pat, 2007, Nr. 12–488. 5 Ten pat, 2004, Nr. 7–129. L. KALĖDIENĖ. Viešoji nuomonė ir kalbų politika 287 Систематизировать и сравнить языковую политику стран мира попытался Жак Леклер из Университета Лаваля в Канаде. В 1988 году он начал собирать документы, регламентирующие языковую политику различных стран, позаботился об их переводе на французский язык, классифицировал их и в 1999 году опубликовал в интернете документы, регламентирующие языковую политику 470 различных стран и территорий6. В 2008 году был проведён анализ языковой политики этих стран7. Наша языковая политика там называется политикой дифференцированного правового статуса: государственный язык имеет больше прав, чем другие языки, также признанные в стране. Мы также называемся сторонниками политики поддержки официального языка и его исключительного положения по отношению к языкам национальных меньшинств. Отмечается, что литовцам свойственен оборонительный пуризм, так называемый языковой протекционизм. Языковая политика Литвы почти не отличается от языковой политики соседей и близких по судьбе народов — латышей и эстонцев (чаще всего нас также объединяют в одну группу и сходным образом характеризуют). Увы, заглянув в этот полный опыта сундук с языковой политикой, ответа на вопрос о качестве языковой политики, проводимой в Литве, не нашли — пёстр дятел, а мир ещё пестрее. ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ЯЗЫКОВ Чтобы выяснить, соответствует ли проводимая в Литве языковая политика ожиданиям носителей языка, их мнение выясняли в ходе проведённого социолингвистического опроса8. С применением количественного социологического метода (многоступенчатой вероятностной выборки) были опрошены 1513 жителей двух городов Литвы — Вильнюса и Клайпеды (позже также Каунаса) — в возрасте от 15 до 74 лет9. Выборка была составлена таким образом, 6 См. http://www.tlfq.ulaval.ca/axl/index.html (дата обращения: 30.10.2009). 7 Адрес в Литве: http://www.tlfq.ulaval.ca/axl/europe/lituanie.htm (дата обращения: 30.10.2009). 8 В 2007–2009 годах выполнялся поддержанный Государственным фондом науки и учёбы Литвы проект «Использование языков и национальная идентичность в городах Литвы» (Города и языки) (http://projektai.vu.lt/miestaiirkalbos/, дата обращения: 08.10.2009). Руководитель проекта — Мейлуте Рамонене; помимо учёных Вильнюсского университета, в нём участвовали исследователи Университета Витаутаса Великого, Клайпедского университета и Института литовского языка. 9 Немало авторитетных исследователей-социологов критически оценивают научную значимость опросов общественного мнения и даже склонны ставить под сомнение само существование общественного мнения (Blumer 1969: 197–199). Их главный аргумент состоит в том, что социальное знание — сложное явление, зависящее от положения индивида и его социальных связей в обществе, поэтому механически подсчитать его невозможно. Очень часто из-за своего социального статуса респондент может не иметь собственного мнения или «заимствовать» его у друзей, соседей, из средств массовой информации. Поэтому опросы скорее отражают эмоциональную и стереотипную реакцию людей, а не хорошо 288 KALBOS KULTŪRA | 82 взвешенное мнение. Роджер Худ также отмечает, что важно отличать общественное одобрение от мнения хорошо информированных людей: результаты общественных опросов могут быть ошибочными (1989: 150–158). Одним из неожиданных результатов стало то, что 8 процентов респондентов указали, что у них не один, как принято считать, а целых два родных языка; у половины из них это были литовский и русский. Все эти респонденты происходят из смешанных семей10. На вопрос о том, насколько хорошо они владеют родными языками, большинство опрошенных ответили, что хорошо, особенно литовцы и русские (лишь 5 процентов литовцев и 4 процента русских считают, что пишут на родном языке посредственно). 7 процентов поляков говорят, что также пишут посредственно, а ещё столько же — что пишут по-польски совсем плохо. Около 10 процентов поляков считают, что плохо справляются не только с чтением, но и с устной речью. Зато целая треть представителей других национальностей указали, что плохо пишут на родном языке, четверть — что плохо читают, а 12 процентов респондентов, по их словам, с трудом даже говорят на родном языке. Хотя ожидалось, что все жители Литвы достаточно хорошо владеют литовским и русским языками, никто и подумать не мог, что лишь 1 процент участников опроса укажет, что совсем не знает литовского. Предполагалось, что уже более 3 процентов скажут, что не знают русского. Однако 42 процента респондентов совсем не владеют английским, очень мало кто знает французский, а целых три четверти опрошенных совершенно не смогли бы объясниться по-немецки. Кстати, весьма удивило полное отсутствие желания изучать языки: лишь каждый пятый житель Вильнюса или Клайпеды заявил, что хочет изучать разные языки. Эта пятая часть опрошенных11 уже изучает или собирается изучать английский язык. Нелитовцы рассказали, что чаще всего изучают литовский самостоятельно: читая, просматривая интернет, смотря телевизор — так или иначе учатся 27 процентов опрошенных. Большинство жаловались, что им трудно учить литовский язык. В качестве главного мотива для его изучения они назвали желание объясняться с Каждый житель Вильнюса и Клайпеды должен был иметь равную вероятность быть опрошенным. В ходе интервью, проходивших на дому у респондентов, были заданы 64 вопроса: выяснялись национальный состав родителей респондентов, их самих и их семей, национальная и локальная идентичность, родной и неродной языки, их использование и уровень владения ими, особенности употребления языков в общественной и частной сферах, языки обучения и желательные языки в школах для респондентов и их детей, использование и оценка диалектов и другое. 10 О восприятии родного языка см.: Ala Lichačiova. Lietuvos rusų ir rusakalbių gimtosios kalbos suvokimas. – KK 82, 2009, 253–258. 11 Поскольку самым младшим респондентам было пятнадцать лет, то, без сомнения, «эта пятая часть» состояла из учеников средних школ, а остальные были студентами вузов. L. KALĖDIENĖ. Viešoji nuomonė ir kalbų politika 289 литовцами Анализ положения в сфере среднего образования в современной системе образования показал, что, хотя социальная потребность в изучении английского языка проявилась уже ранее (в 2006–2007 учебном году английский язык изучали 86% учащихся общеобразовательных школ, русский — 47%, немецкий — 18%, французский — 3%; таким образом, в 2006–2007 учебном году один учащийся программы среднего образования изучал 1,6 иностранного языка13), политика образования Литвы не была своевременно скорректирована так, чтобы удовлетворять потребности граждан. Введённое в 2009 году раннее обучение английскому языку в начальных школах со второго класса вряд ли будет успешным, поскольку не хватает учителей английского языка: хорошие специалисты из-за сравнительно низкой оплаты не идут работать в школы. Английский язык оказывает всестороннее влияние на сам литовский язык: чем хуже знание английского, тем менее предсказуемо влияние этого языка и интерференция. Официальная языковая политика в Литве заняла оборонительную позицию и не готова беречь и развивать литовский язык в новых обстоятельствах: в других странах уже внедряется, а потому скоро придёт и в Литву, замещающее интегрированное обучение на двух или даже нескольких языках в рамках одного урока. О значении языкового статуса для дальнейшей судьбы языка свидетельствует и то, что абсолютное большинство нелитовских граждан выучило литовский как неродной язык. Очень положительное отношение к необходимости владеть государственным литовским языком можно объяснить так же, как и отношение к владению английским языком. Подводя итог, можно сказать, что литовское общество ничем не отличается от обществ других европейских стран, поскольку осознаёт значение основного языка общения современной Европы, а отчасти и мира, то есть английского языка, в своей жизни и жизни своих детей. Многие из опрошенных, желающих иметь двуязычные школы, приняли такое решение интуитивно, даже не слышав о новейших тенденциях и модах в обучении языкам (ср. Ferguson 2006). ОБОБЩАЮЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ Для языков, используемых в Литве, разрабатывается отдельная языковая политика: политикой литовского языка занимается Государственная комиссия по литовскому языку, русским, польским, иной подход: параллельно исследуется функционирование как языков, так и самого общества. Основоположником исследований экологического контекста языков считается Майкл Халлидей, опубликовавший в 1990 году статью New Ways of Meaning: the Challenge to Applied Linguistics. 13 См. http://www.smm.lt/svietimo_bukle/docs/apzvalgos/Svietimas_regionuose_2007.pdf (дата обращения: 21.09.2009). L. KALĖDIENĖ. Viešoji nuomonė ir kalbų politika 291 За белорусский и другие языки национальных меньшинств отвечает Департамент национальных меньшинств и эмиграции при Правительстве Литовской Республики, за английский язык — Министерство образования и науки. Необходима единая интегрированная программа, предусматривающая перспективы всех языков, активно используемых в Литве, и формирующая целостное видение языковой политики. Социолингвистический опрос жителей города помог выявить общественное мнение по некоторым острым вопросам языковой политики. Одной из наиболее серьёзных потребностей является то, что половина опрошенных выразила желание отдавать своих детей в двуязычные литовско-английские школы. Следует отметить, что почти половина респондентов совсем не владеет английским языком, хотя и считает его самым престижным. Более того, многие из них, особенно люди старшего возраста, даже не собираются его учить. Ещё одна проявляющаяся и вызывающая беспокойство тенденция — сдвиги в самоопределении национальной идентичности: одна шестая опрошенных молодых людей решила быть не литовцами, а европейцами или гражданами мира. Однако один из наиболее обнадёживающих результатов опроса заключается в том, что почти все жители крупнейших городов Литвы владеют литовским языком, хотя ещё пару десятилетий назад о таких результатах нельзя было и мечтать. LITERATŪRA Blumer H. 1969: Public Opinion and Public Opinion Polling. – H. Blumer. Symbolic Interactionism: Perspective and Method, Berkley: University of California Press, 195–208. Ferguson G. 2006: Language Planning and Education, Edinburgh University Press. Halliday M. 1990: New Ways of Meaning: the Challenge to Applied Linguistics. – A. Fill, P. Mühlhäusler (eds.), 2001: The Ecolinguistics Reader, London: Continuum, 175–202. Hood R. 1989: The Death Penalty: a World – wide Perspective, Oxford: Clarendon Press, 150–158. Leclerc J. 2007: L'aménagement linguistique dans le monde, Québec, TLFQ, Université Laval. – Prieiga per internetą: http://www.tlfq.ulaval.ca/axl/index.html (žiūrėta 2009 10 30). Liddicoat A., Baldauf R. B. 2008: Language Planning in Local Contexts: Agents, Contexts and Interactions. – A. Liddicoat, R. B. Baldauf (eds.), Language Planning in Local Contexts, Clevedon: Multilingual Matters Ltd. Gauta 2009 11 10 292 KALBOS KULTŪRA | 82 PUBLIC OPINION AND LANGUAGE POLICY Summary The paper sets out to examine if the present language policy responds to the society’s needs. A conclusion is made that presently Lithuania has no general policy of all languages used in the country; it only has a certain attitude formed towards the state Lithuanian language and legal basis established for the state Lithuanian language. Any other language can adopt some parts of the laws or decrees of the Government. As shown by the results of a representative sociolinguistic research Language Usage and National Identity in the Cities and Towns of Lithuania (Cities and Languages), the situation does not respond to the needs of the society and the changing life. Presently, issues of using and teaching English are of special importance. A search for a better job determines that the society manifests an increased need to learn English; however, there is neither adequate plan of measures to be implemented nor resources; there are no qualified specialists either. The society’s request that bilingual learning/teaching should be started at secondary schools has been rather unexpected. LAIMA KALĖDIENĖ Lietuvių kalbos institutas P. Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius [email protected] L. KALĖDIENĖ. Viešoji nuomonė ir kalbų politika 293