Kalbos taisymai ir kalbinis pasitikėjimas: sociolingvistiniai nuostatų tyrimai

LORETA VAICEKAUSKIENĖ Институт литовского языка VAIDA ŠVEŽAITĖ Вильнюсский университет ИСПРАВЛЕНИЯ РЕЧИ И УВЕРЕННОСТЬ В СВОИХ ЯЗЫКОВЫХ СПОСОБНОСТЯХ: СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ УСТАНОВОК ВВЕДЕНИЕ В статье критически анализируется несколько исследований языковых установок, проведённых в Литве, и представляется количественное исследование уверенности в своих языковых способностях, проведённое в 2009 году среди респондентов с более низким уровнем образования (средним и специальным) из трёх крупнейших городов Литвы и их окрестностей: Вильнюса, Каунаса и Шяуляя. Выборка исследования — 200 литовцев в возрасте от 18 до 60 лет, отобранных по так называемому принципу снежного кома, или через знакомых знакомых: 113 женщин и 87 мужчин. Большинство литовских исследований уверенности в своих языковых способностях основано на нормативных установках; в них выясняется, насколько хорошо или плохо пользователи литовского языка оценивают свой язык. Обычно такие исследования исходят из предположения, что общество не владеет родным языком и поэтому должно больше учиться. В них правильность рассматривается как основной элемент представления о хорошем языке. Но действительно ли для рядовых носителей языка хороший язык — это только правильный язык и может ли уверенность в своих языковых способностях определяться исключительно знанием языковых правил? Насколько нам известно, в литовских исследованиях такой вопрос не ставился. Также не спрашивали, как уверенность в своих языковых способностях связана с исправлениями речи. В Литве в качестве респондентов социолингвистических исследований чаще всего выбирают представителей так называемого среднего класса с высшим образованием, а также нередко студентов или школьников. В статье представляется исследование людей с более низким уровнем образования L. VAICEKAUSKIENĖ, V. ŠVEŽAITĖ. Kalbos taisymai ir kalbinis pasitikėjimas: sociolingvistiniai tyrimai 235 Опрос 1 респондентов выделяется тем, что в Литве проведено очень мало исследований языковых установок с участием таких респондентов, тогда как именно эта целевая группа предоставляет интересный материал для сравнений. 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЙ ЯЗЫКОВОЙ УВЕРЕННОСТИ О том, что отношение носителей языка к другим языкам, различным разновидностям одного и того же языка и собственному языку является важным источником данных, который, помимо прочего, дополняет исследования употребления языка и языковых вариантов, заговорили уже в конце шестидесятых годов прошлого века. С тех пор интерес к установкам носителей языка только рос, и исследований становилось всё больше. Теоретические основы языковой самооценки заложило нью-йоркское исследование Уильяма11 Лабова 1966 года, частью которого было исследование языковой уверенности. Лабов применял так называемый индекс языковой неуверенности (англ. index of linguistic insecurity, сокращённо ILI), то есть подсчитывал случаи, когда информант утверждал, что сам употребляет один вариант, а «хорошим» называл другой (Labov 1991). Помимо применявшихся Лабовым метода прямого неструктурированного интервью и тестирования, языковую уверенность и установки изучают также с помощью структурированных качественных интервью и косвенных экспериментов. Из теории социолингвистики известно, что при изучении косвенными методами или наблюдении за реальным употреблением наибольшую неуверенность проявляют нижняя часть среднего класса и женщины всех социальных слоёв — этим носителям языка особенно свойственны гиперкорректные формы. Вместе с тем женщины, когда их спрашивают напрямую, более склонны декларировать официальные, «идеологически правильные» установки. Мужчины выше оценивают свою разговорную речь (социолект, диалект), и, как утверждается, это отражается в их речевом употреблении (фонетике, морфологии, лексике). Мужчины меньше придерживаются стандарта, прививаемого в школе (об аккомодации мужчин и женщин подробнее см. Pedersen 1998). В социолингвистических трудах также обсуждается понятие хорошей речи. Социолингвисты весьма критически относятся к идеологическим установкам сторонников охраны языка и языковых надзирателей относительно языковых норм. В дискурсе нормировщиков основным понятием является правильность речи, тогда как, с точки зрения социолингвистов, языковые варианты вообще не следует оценивать как «лучшие» или «худшие», а говорящих не- 1 В более новых трудах по теории социолингвистики для определения социального статуса рекомендуется использовать критерий продолжительности образования (более низкого и более высокого уровня образования). 236 KALBOS KULTŪRA | 82 следует делить 1 на «хороших» и «плохих». По утверждению социолингвистов, инструментов для измерения качества языка в принципе не существует, поэтому такое разделение следует считать проявлением власти определённых лиц или институтов над другими. Существуют исследования, показывающие, что исправление речи даже усиливает недоверие общества к собственному языку2 (о нормативизме см. Petersen 2007; об идеологии прескриптивизма см. Vaicekauskienė 2008). Именно идеологическую, или символическую, власть, существующую наряду с проявлениями политической и экономической власти, используют те, кто определяет, что является нормой, стандартом, высокой культурой, хорошим вкусом и эстетичным, а что — отклонением от нормы, вульгарным, некрасивым. Когда общество принимает такие ценностные установки как само собой разумеющуюся норму, говорят, что идеологи достигли своих целей (см. Bourdieu 1991; также Sandøy 2004: 20–21). В литовском обществе идеология чистоты и правильности языка хорошо известна, и носители языка применяют её, оценивая собственную речь. Как будет видно далее, респонденты проводимых у нас исследований социолингвистических установок без труда оценивают свои языковые навыки — как при прямом вопросе и заданной качественной шкале, так и в открытых качественных интервью. К сожалению, следует признать, что результаты литовских исследований, проводимых прямыми методами, могут быть подвержены влиянию официальных прескриптивных установок. Кроме того, в таких исследованиях крайне редко выясняют, что именно респонденты имеют в виду, говоря, что «не умеют говорить». 2. КРИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ИССЛЕДОВАНИЙ, ПРОВЕДЁННЫХ В ЛИТВЕ По заказу Министерства образования и науки Литвы в 2006 г. были проведены два актуальных исследования: среди прочего, методом репрезентативного прямого структурированного интервью изучались языковые установки общества. Первое исследование было посвящено отношению школьников, учителей и общества в целом к языку. Были опрошены 1612 учащихся 8–12-х классов различных национальностей и 240 учителей литовского языка 2 Например, на Фарерских островах, где идеология нормативизма особенно ярко выражена и существуют давние пуристические традиции, как утверждается, люди считают, что плохо владеют фарерским языком. Согласно данным одного исследования учащихся гимназий, очень хорошо владеют родным языком, по их словам, 17%, хорошо — 58,5%, удовлетворительно — 23%, плохо — 1,5% респондентов. По мнению учёных, такие сравнительно низкие самооценки обусловлены тем, что носители языка оценивают свою компетенцию, опираясь на официальное представление о чистом и правильном языке, и сравнивают себя с той горсткой людей, которые владеют этой разновидностью языка. Подлинный фарерский язык — это якобы не тот язык, которым пользуются люди, а некая идеальная квинтэссенция (Petersen 2007). L. VAICEKAUSKIENĖ, V. ŠVEŽAITĖ. Kalbos taisymai ir kalbinis pasitikėjimas: sociolingvistiniai tyrimai 237 из 30 различных школ. Кроме того, был дополнительно проведён репрезентативный опрос 1110 жителей Литвы в возрасте от 15 до 74 лет. Целевой группой второго исследования были студенты и преподаватели высших учебных заведений: с помощью аналогичной анкеты были опрошены 1200 студентов университетов и колледжей (89% из них — литовской национальности) и 414 преподавателей (см. Исследование школ 2006; Исследование высших учебных заведений 2006). В статье рассматриваются три наиболее актуальных для поставленной проблемы вопроса этих исследований: 1) Что, по Вашему мнению, важнее всего для современного человека, пользующегося литовским языком?; 2) Как Вы лично оцениваете свои знания и навыки литовского языка?; 3) Насколько лично для Вас важно правильно говорить, писать и выражать мысли по-литовски [в указанных ситуациях]?. Ответы на первый вопрос показывают, что и представители отдельных целевых групп, и общество в целом считают правильность важнейшим признаком хорошей речи. Однако без оговорок принимать этот результат нельзя, поскольку на ответы, несомненно, повлияли тип и формулировка вопроса: респондентам нужно было отметить только один из четырёх предложенных вариантов ответа, причём в первом варианте речь шла именно о правильности, и только в нём упоминалась письменная разновидность языка: 1. Правильно говорить и писать по-литовски; 2. Свободно и связно выражать мысли на разные темы в различных ситуациях (пусть даже не всегда правильно); 3. Говорить образным и богатым языком; 4. Другое3. Первый вариант ответа выбрали 42% студентов, 45% детей литовской национальности и столько же учителей, 50% преподавателей и 55% жителей Литвы. Неудивительно, что девушки и женщины чаще подчёркивали важность правильности. Более трети респондентов выбрали свободное и связное владение языком как желательное умение. Второй вопрос о собственных знаниях и навыках литовского языка, по-видимому, задавали только школьникам и студентам. Целевая группа молодых людей, обучающихся в учебных заведениях, оценила свои языковые способности весьма неплохо: респонденты чаще всего выбирали ответ хорошо, а иногда и очень хорошо (см. таблицу 1)4. 3 Можно было бы поразмышлять о том, какими были бы результаты, если бы варианты ответов располагались в другом порядке и были сформулированы иначе (например: «свободно и связно говорить и писать»; «выражать мысли образным и богатым языком в различных ситуациях» и т. п.). 4 Примечательно, что результаты этого исследования очень похожи на результаты упомянутого ранее исследования на Фарерских островах. 238 KALBOS KULTŪRA | 82 ТАБЛИЦА 1. Оценка студентами и учащимися собственных языковых навыков Очень хорошо (проц.) | Хорошо (проц.) | Средне (проц.) | Плохо (проц.) | Очень плохо (проц.) учащ. | студ. | учащ. | студ. | учащ. | студ. | учащ. | студ. | учащ. | студ. Читаю | 30 | 51 | 49 | 39 | 19 | 9 | 2 | 0 | 0 | 0 Пишу | 6 | 17 | 44 | 56 | 42 | 24 | 6 | 3 | 2 | 0 Говорю | 13 | 17 | 57 | 58 | 28 | 23 | 2 | 1 | 0 | 1 Подготовила Л. В. по материалам: Исследование школьников 2006; Исследование студентов вузов 2006. Из ответов видно, что уверенность в собственном владении языком зависит и от того, какая языковая компетенция оценивается: молодые люди особенно высоко оценили свои навыки чтения (естественно, студенты оценили их выше, чем школьники), несколько ниже — навыки говорения, а хуже всего — письма (особенно школьники, из которых целых 42 проц. выбрали ответ средне). Такие результаты показывают, что уверенность в собственных способностях должна быть связана с практикой исправления речи: речь школьников контролируется чаще, чем речь студентов, и, вероятно, особенно часто исправляется их письменная речь. Это подтверждают и данные цитируемого исследования: более трети студентов колледжей и около половины студентов университетов, преимущественно не гуманитарных специальностей, не получали от преподавателей никаких замечаний по поводу своей речи и не слышали, чтобы их однокурсников исправляли. Отвечая на третий вопрос о необходимости правильной речи, респонденты, особенно девушки, стандартно заявляли, что правильная речь важна в различных ситуациях (этот вопрос также задавали только школьникам и студентам). Целых 97 проц. студентов выбрали ответы очень важно и довольно важно «правильно выражать мысли на лекциях». 91 проц. школьников всех национальностей (особенно тех, у кого средний годовой балл по литовскому языку был высоким) считали, что очень важно и довольно важно правильно выражать мысли на уроках литовского языка, а 74 проц. школьников высказались так же об уроках в целом. По мнению 93 проц. студентов и 88 проц. школьников, правильно говорить важно и за пределами школы, в общественном пространстве («при общении с работниками различных учреждений»). Даже говоря о частном пространстве — семье и друзьях, — молодые люди утверждали, что важно правильно говорить и писать (ответ «в семье» выбрали 58 проц. студентов и 48 проц. школьников (60 проц. литовских школьников5); «с одно- 5 В отчёте данные литовских школьников отдельно приводятся не везде; чаще всего указываются только общие проценты ответов респондентов всех национальностей. L. VAICEKAUSKIENĖ, V. ŠVEŽAITĖ. Kalbos taisymai ir kalbinis pasitikėjimas: sociolingvistiniai tyrimai 239 классниками» — 55 проц. студентов и 58 проц. школьников; «при написании SMS, электронных писем»6 — соответственно 54 проц. и 56 проц.). Парадоксальность последних ответов показывает, как метод исследования может влиять на результаты: очевидно направляя респондента ценностно и предоставляя ему только один вариант выбора, получают желаемые ответы. Оценивая результаты подобных исследований (ср. сходное исследование мотивации студентов говорить правильно; Kruopienė 2006), об этом следует помнить7. Можно также упомянуть, что в упомянутых исследованиях изучались причины снижения грамотности населения и факторы, отрицательно влияющие на навыки респондентов в литовском языке8. Респонденты чаще всего выбирали два из предложенных (стандартно-нормативных и негативно окрашенных) вариантов ответа: «неправильную речь СМИ (печати, телевидения и т. д.)» и «неправильную речь некоторых литовских политиков и других известных людей». В наибольшей степени эти две институции (особенно политиков) обвиняли учителя и преподаватели. Отношение молодых людей было значительно нейтральнее, однако примечательно, что «политически корректные» взгляды, то есть более близкие к официальной позиции и позиции учителей, высказывали девочки и наиболее успевающие школьники9. Не хотелось бы соглашаться ни с тем, что речь работников СМИ настолько неправильна, ни с тем, что она может оказывать столь сильное (отрицательное) влияние, как позволяет предположить отчёт об исследовании Министерства образования. Сами журналисты телевидения и радио 6 Любопытно, что и школьникам, и студентам этот вопрос формулируют, приводя в скобках привычные молодёжи английские обозначения электронной коммуникации: «Писать телефонные сообщения (SMS), электронные письма (e-mail)» (в оригинале иноязычные слова не выделены курсивом. — Л. В.). 7 Двусмысленное впечатление оставляет и язык самих опубликованных в открытом доступе отчётов: в анкетах повсюду подчёркивается необходимость правильной речи, а в отчётах встречаются орфографические и языковые ошибки. 8 Следует отметить, что формулировки этих вопросов с социолингвистической точки зрения были чрезвычайно тенденциозными (и объективно необоснованными): спрашивалось, каковы причины снижения грамотности населения (то есть грамотность заведомо снижается), почему уровень владения литовским языком у студентов вузов не улучшается (то есть студенты определённо плохо владеют литовским языком) и т. п. 9 Вопрос о том, может ли СМИ в принципе влиять на речь респондентов, до сих пор не решён. Хотя имеются данные о том, что люди сами считают, будто телевидение влияет на их речь, традиционная точка зрения социолингвистов состоит в том, что телевидение влияет лишь на установки и в лучшем случае может распространять лексику или идиомы. На саму языковую систему, фонологию или синтаксис оно не влияет, за исключением случаев, когда зритель прилагает сознательные усилия, чтобы выучить литературный язык (Chambers 1998). Считается, что влияние на язык оказывается в ходе общения людей, бессознательно воздействующих друг на друга. С другой стороны, новейшие данные последнего десятилетия, особенно касающиеся мобильных молодёжных сообществ, показывают, что некоторые языковые особенности, возможно, можно перенимать не только у знакомых, но и у экранных «звёзд». Пока нет надёжных данных для более глубокого изучения этой проблемы, поэтому у нас всё ещё нет однозначного ответа. 240 KALBOS KULTŪRA | 82 не считают свою речь совершенно неправильной. Согласно данным проведенного Инспекцией по языку опроса 100 журналистов, большинство утверждали, что допускают случайные ошибки, однако лишь 8 респондентов сказали, что говорят правильно. Оценивая результаты этого исследования и уверенность журналистов в своей речи, следует учитывать асимметричное распределение власти: здесь спрашивала та контролирующая организация, которая следит за речью респондентов и имеет право их наказывать. На вопрос, часто ли они получают замечания от Инспекции по языку, целых 67 респондентов ответили, что «достаточно часто» (см. Опрос журналистов)10. С другой стороны, речь журналистов и политиков не всегда и не всеми считается лишь плохим примером. Так, в небольшом исследовании, посвященном элитарной речи, наряду с писателями и деятелями культуры, которых можно считать образцами речи, 43 преподавателя Шяуляйского университета, студента и учителя гимназий назвали также фамилии политиков и журналистов; помимо правильности как обязательного признака элитарной речи, они перечислили и другие требования: логичность, стилистическую уместность, образность, оригинальность, этичность и прочее (Župerka 2005). Как будет видно далее, опрос респондентов с более низким уровнем образования дал сходные результаты. В целом, хотя в литовских исследованиях этой области нередко чрезмерно сосредотачиваются на правильности, наряду с нормативным аспектом необходимо рассматривать также коммуникативный и этический аспекты, особенно при оценке (и оправдании!) различных вариантов языка СМИ (ср. Koženiauskienė 2001). Отношение тележурналистов и радиожурналистов изучалось также в другом исследовании языковых установок в устных СМИ, посвященном стандартам публичной речи, нормам и языковой политике. В 2009 году методом качественного структурированного интервью опросили по 24 известных журналиста и ведущих передач в Литве и Латвии11. Хотя метод прямого опроса дает данные только об официальных стандартных установках, качественное интервью все же позволяет раскрыть их содержание. По поставленным вопросам и теоретическим предпосылкам это исследование наиболее близко к рассматриваемому в статье исследованию респондентов с более низким уровнем образования. Его данные пока только анализируются, однако предварительные результаты используются далее в статье при интерпретации полученных данных. Можно отметить, что во время интервью литовские журналисты перечислили множество различных признаков хорошей речи 10 В отчете об исследовании, опубликованном на сайте Инспекции по языку, не указано, в каком году проводился опрос. Следует также обратить внимание на то, что при приведении чисел в отчете допущены некоторые неточности. 11 Проект осуществлялся Институтом литовского языка и назывался Балтийская социолингвистика (BalSoc): языковое самосознание общества в Литве и Латвии. Его поддерживал Фонд науки и высшего образования Литвы. Партнеры проекта — Латвийский университет и Лиепайский университет. Исследование, представленное в статье, использовалось в качестве пилотного исследования BalSoc. L. VAICEKAUSKIENĖ, V. ŠVEŽAITĖ. Kalbos taisymai ir kalbinis pasitikėjimas: sociolingvistiniai tyrimai 241 признаков (образности, богатства, плавности, занимательности, живости, спонтанности, юмора, ясности, логичности, благозвучия, этичности, выразительности и др.). В качестве одного из признаков, но не главного и не единственного, они упоминали и правильность. Примечательно, что, когда их попросили оценить собственную языковую компетенцию, подавляющее большинство не применяло к своей речи высказанное ими понимание хорошей речи, а основывали свою оценку только на правильности, словно им нужно было поставить себе школьную оценку за знание языковых правил и норм (ср. Petersen 2007). Большинство оценивали свои языковые способности как хорошие или средние. Это показывает, что журналисты, с одной стороны, размышляют о языке и могут высказывать свое мнение как профессионалы, а с другой — чувствуют (и испытывают) значительное давление прескриптивной языковой политики Литвы, которое не позволяет им полностью доверять своим языковым способностям. Исходя из официального подхода и того, как работники СМИ оценивают себя сами, можно заключить, что их корректоры — организации, обладающие официальными полномочиями наказывать и за которыми, по словам журналистов, они находятся под наблюдением, — руководствуются так называемой установкой на языковой дефицит, или недостаточность речи. Работники СМИ с высшим образованием и многолетним опытом работы оценили свою языковую компетенцию ниже, чем школьники и студенты, опрошенные в исследовании Министерства образования, и, как будет видно далее, ниже, чем респонденты с более низким уровнем образования. Представленное далее в статье исследование респондентов с более низким уровнем образования проведено методом традиционного количественного опроса и, разумеется, также выявляет официальные установки. Однако социальная принадлежность респондентов к менее образованному слою позволяет ожидать меньшей стандартизированности, чем в случае среднего класса, а возможность выбрать несколько вариантов ответа из предложенных — большего разнообразия ответов. 3. РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕСПОНДЕНТОВ С БОЛЕЕ НИЗКИМ УРОВНЕМ ОБРАЗОВАНИЯ При подготовке анкеты были проведены два пробных интервью: они позволили уточнить формулировки вопросов и подготовить варианты ответов, предлагаемые на выбор. Например, во время пробных интервью респонденты чаще всего упоминали, что их речь исправляли учителя, родители, друзья, поэтому именно эти варианты ответов были включены в анкету. Выяснилось, что респондентам трудно сформулировать, что именно исправляли в их речи. Этот вопрос оказался самым сложным. Например, ответ одного респондента 242 KALBOS KULTŪRA | 82 Вопрос был сформулирован так: не знаю, как это называется с научной точки зрения, но, допустим, вместо «лицо» говорю «морда». Поэтому к этому вопросу решили добавить несколько вариантов ответов, выявившихся в ходе бесед (ударение, словарь, другое). Пробные интервью также показали, что, говоря о своих языковых способностях, респонденты различают навыки письма и устной речи. В анкете предлагается отдельно оценить письменную и устную речь. Далее в статье рассматриваются некоторые вопросы исследования и обобщаются ответы респондентов. 3.1. Оценка собственной языковой компетенции (навыков письма и устной речи) Респондентам предлагалось оценить свою речь (вопрос Как вы оцениваете свою речь по сравнению с другими жителями Литвы?). Их просили отдельно оценить навыки письма и устной речи, выбрав один из предложенных вариантов: отлично; хорошо; удовлетворительно; плохо; очень плохо. Из ответов видно, что респонденты очень уверены в своих языковых способностях — как в навыках письма, так и, особенно, в навыках устной речи. Навыки письма как отличные и очень хорошие оценили 81% респондентов (соответственно 18% и 63%); удовлетворительно свое письмо оценили 17%, плохо — 2%, а вариант очень плохо не выбрал никто. Устную речь как отличную и очень хорошую оценили целых 87% респондентов (соответственно 11% и 76%); 13% отметили вариант ответа — удовлетворительно, а варианты плохо и очень плохо не отметил никто. Ответы мужчин и женщин почти не различались, однако женщины оценивали свои навыки письма несколько выше мужчин (ответы пишу отлично и хорошо выбрали соответственно 27% и 58% женщин — всего 85%; среди мужчин эти доли составили 7% и 70% — всего 77%). И наоборот, мужчины оценивали свои навыки устной речи несколько выше женщин (ответы говорю отлично и хорошо выбрали соответственно 12% и 72% женщин — всего 84%; среди мужчин эти доли составили 9% и 83% — всего 92%). Такие ответы мужчин-респондентов в исследовании устной речи подтверждают известные социолингвистам факты, а более высокую оценку женщинами собственных навыков письма можно интерпретировать как стандартный ответ, свидетельствующий об их склонности приписывать себе компетенцию, которая официально ценится выше. Литовская письменная речь действительно в большей степени подвергается нормированию, и в школе ей уделяется больше внимания (ср. упомянутые исследования Министерства образования, в которых навыки письма также получили более низкие оценки, а нормативные установки были особенно характерны для женщин, школьниц и наиболее успевающих учеников) (Исследование школ 2006; Исследование высших учебных заведений 2006). L. VAICEKAUSKIENĖ, V. ŠVEŽAITĖ. Kalbos taisymai ir kalbinis pasitikėjimas: sociolingvistiniai tyrimai 243 Оценки речи также практически не зависят от возраста респондентов: все возрастные группы оценивали навыки устной речи и письма преимущественно как хорошие и отличные. Следует отметить лишь, что респонденты старшего возраста демонстрировали несколько меньшую уверенность (см. таблицу 2). ТАБЛИЦА 2. Оценка языковых навыков и возраст респондентов 18–25 лет (проц.) 26–35 лет (проц.) 36–45 лет (проц.) 46–55 лет (проц.) > 55 лет (проц.) Пишу отлично/хорошо 83 91 78 87 53 Говорю отлично/хорошо 79 91 93 84 69 Далее видно более точное распределение ответов (см. рис. 1 и 2). Как уже отмечалось, большинство респондентов оценили свои навыки как хорошие, а некоторые — как отличные. В этом отношении выделялись участники опроса в возрасте 26–35 лет: в этой группе было больше всего тех, кто оценивал себя на отлично. Целая треть респондентов в возрасте 26–35 лет заявили, что отлично умеют писать, а пятая часть — что отлично говорят. По сравнению с другими возрастными группами свои навыки устной речи чаще оценивали на отлично и самые молодые респонденты (18–25 лет). Как уже отмечалось, среди возрастных групп выделялись респонденты старшего возраста: они чаще других выбирали вариант ответа удовлетворительно: почти половина представителей этой возрастной группы оценили так свои навыки письма, а почти треть — навыки устной речи. РИС. 1. Оценка навыков устной речи респондентами разных возрастных групп 244 KALBOS KULTŪRA | 82 РИС. 2. Оценка письменной компетенции респондентов разных возрастных групп 3.2. Исправление речи и уверенность в своих языковых способностях Респондентов также просили ответить на несколько вопросов об исправлении речи (вопросы были сформулированы так: Исправлял ли кто-нибудь Вашу речь? (да или нет); Укажите, кто исправлял Вашу речь (учителя; родители; друзья; другое); Что исправляли? (ударение в словах; советовали употреблять вместо одного слова другое; другое (к этим вариантам ответов просили привести примеры). Большинство респондентов (83%) сообщили, что их речь исправляли; чаще всего они упоминали учителей, реже — друзей, либо и тех и других, поскольку выбирали несколько предложенных вариантов ответа (см. рис. 3). РИС. 3. Указанные респондентами лица, исправлявшие их речь L. VAICEKAUSKIENĖ, V. ŠVEŽAITĖ. Kalbos taisymai ir kalbinis pasitikėjimas: sociolingvistiniai tyrimai 245 Данные исследования показывают, что существует связь между исправлением речи и языковой уверенностью. Уверенность в своих письменных и устных навыках у респондентов, чью речь кто-либо исправлял, несколько ниже, чем у тех, чью речь не исправляли. Письменные навыки оценили как отличные или хорошие 80% респондентов, чью речь исправляли, и 88% тех, чью речь никто не исправлял; устные навыки оценили как отличные или хорошие 86% участников опроса, чью речь исправляли, и 94% респондентов, чью речь не исправляли. Эта связь в еще большей степени зависит от «институции» исправляющего, то есть от того, наделен ли он официальными полномочиями исправлять и следует ли подчиняться его власти (в данном случае это школа и учителя) или же действует на основе практики личной договоренности (родители, друзья). Разумеется, распределение власти между исправляющим и тем, чью речь исправляют, также неравномерно и в отношениях родителей и детей и основано на требовании подчиняться, однако для рассматриваемого здесь исследования это малоактуально, поскольку родителей в качестве исправляющих речь упомянула лишь очень небольшая часть респондентов. Далее показано, как различались самооценки респондентов в зависимости от того, исправляли их учителя или люди, не являющиеся учителями (более значительное различие в оценке письменных навыков, вероятно, связано с нашей педагогической и в целом нормирующей практикой чаще исправлять письменную речь) (см. рис. 4 и 5). РИС. 4. Оценка письменной компетенции в зависимости от того, кто исправлял речь РИС. 5. Оценка устной компетенции в зависимости от того, кто исправлял речь 246 KALBOS KULTŪRA | 82 Как уже упоминалось при обсуждении пробного опроса, респондентам было трудно классифицировать исправления речи. В целом можно предположить, что им также было трудно точно вспомнить, что исправляли в школе. Возможно, поэтому, отвечая на вопрос о конкретных исправлениях речи, большинство респондентов отмечали в анкетах либо один, либо другой, либо — чаще всего — оба предложенных варианта. Данные были получены также из примеров ошибок, приведённых респондентами. Чаще всего здесь упоминались не рекомендуемые с точки зрения культуры речи старые и новые заимствования (biškis «немного», baranka «бублик», benzakolonke «заправка», šniūras «верёвка», papkė «папка», sasyska «сосиска», išmiera «размер», kaldra «одеяло», grafkė «скрепка», čipsai «чипсы» и др.), ненормативные кальки (neužilgo «вскоре», kaip taisyklė «обычно, чаще всего», kas liečia «что касается» и др.). Респонденты упомянули также ошибки словообразования (morkavas «морковный», batareika «батарея», davesti «привести», Vycka «Виталий» и др.), а также ошибки в употреблении предлогов (skubu ant autobuso «спешу на автобус», susižiūnošiu pas vaistininkę «спрошу у фармацевта» и др.). Осмелимся утверждать, что эти типичные примеры ошибок, приводимые во всех учебниках по культуре речи, скорее иллюстрируют не реальные речевые факты самих респондентов, а застывшую и порочную практику преподавания литовского языка. Как видно, результаты этого исследования очень похожи на результаты исследований Министерства образования: учащиеся, которых исправляли чаще, оценивали свои способности ниже, чем студенты, которых исправляли реже. Они показывают, что давление предписывающих норм и те контексты или сферы употребления языка, в которых требование правильности применяется непосредственно и реализуется через практику исправления (в данном случае — школа), обусловливают более низкую самооценку и меньшую уверенность в своих языковых способностях. 3.3. Представление о хорошей речи В исследовании предполагалось, что помимо исправлений речи с оценками собственных языковых способностей должно быть связано и представление о хорошей речи. В анкете респондентам был задан следующий вопрос: Какая речь, по Вашему мнению, является хорошей? (на основе пробных интервью были предложены возможные варианты ответа: правильная, без ошибок; беглая, свободная; выразительная, богатая; другое). Можно было отметить несколько предложенных ответов. Чаще всего (41%) респонденты выбирали утверждение, что хорошая речь — это беглая, свободная речь (этот признак речи как наиболее важный отметили также более 30% респондентов упомянутого исследования Министерства образования (Исследование школ, 2006; Исследование высших учебных заведений, ти- L. VAICEKAUSKIENĖ, V. ŠVEŽAITĖ. Kalbos taisymai ir kalbinis pasitikėjimas: sociolingvistiniai tyrimai 247 rimas 2006). Atsakymo variantą taisyklinga, be klaidų pažymėjo 16 proc. apklausos dalyvių. 13 proc. apklaustųjų teigimu, geros kalbos požymis yra jos vaizdingumas, turtingumas. Likę respondentai įvairiai derino atsakymus. 15 proc. respondentų pažymėjo visus siūlomus variantus ir teigė, kad gera kalba turi būti ir taisyklinga, be klaidų, ir sklandi, laisva, ir vaizdinga, turtinga. Kad, be vaizdingumo ir turtingumo, gera kalba dar turi būti ir sklandi, laisva, manė 9 proc. respondentų; 3 proc. apklausos dalyvių nuomone, gera kalba yra taisyklinga, be klaidų ir vaizdinga, turtinga. Atsakymo variantą kitą pažymėjo 2 proc. respondentų, tik, deja, nė vienas nepaaiškino, kokius kalbos bruožus turi galvoje. 1 proc. respondentų gerą kalbą manė esant taisyklingą, be klaidų ir sklandžią, laisvą. Рассматривая эти данные с точки зрения рестриктивной традиции преподавания литовского языка, можно утверждать, что, по мнению респондентов исследования, подчёркиваемая корректорами речи правильность может быть одним из признаков хорошей речи, но не обязательным. Большинство респондентов (63%) вовсе не отметили правильность. Эти результаты несколько расходятся с упомянутым ранее исследованием школ и общества, согласно которому люди с более низким уровнем образования довольно высоко оценивают правильность речи: правильность выбрали 57% респондентов с более низким уровнем образования и 49% респондентов с высшим образованием (последние как раз отдавали предпочтение способности свободно и бегло выражать свои мысли, пусть и не всегда правильно) (см. Исследование школ, 2006). Это репрезентативное исследование, и его результаты должны быть надёжными, однако, как уже упоминалось, следует сделать существенные оговорки относительно возможного влияния анкеты на респондентов, то есть чрезмерного акцентирования правильности. В этом отношении довольно интересны результаты упомянутого ранее исследования журналистов. Как уже говорилось, в ходе интервью журналисты, помимо выразительности, богатства и беглости речи, назвали и другие разнообразные признаки хорошей речи, однако, оценивая собственную языковую компетенцию, практически не применяли представление о хорошей речи и опирались исключительно на представление о правильной речи. На фоне довольно высоких оценок собственной речи респондентами рассматриваемого исследования оценки журналистов, использующих язык как рабочий инструмент, выглядят парадоксально низкими12. Примечательно, что, когда респондентов исследования, представленного в статье, попросили назвать пример хорошей речи, большинство (более 70%) упомянули средства массовой информации. Это противоречие по сравнению с упомянутым исследованием Министерства образования, в котором 12 Разумеется, сохраняется вероятность того, что респонденты склонны несколько занижать свои оценки. 248 KALBOS KULTŪRA | 82 Средства массовой информации (и политики) обвиняли в дурном влиянии — это вновь напоминает о важной методологической проблеме подобных исследований и зависимости результатов от формулировок вопросов анкеты. Респонденты упомянули и конкретные фамилии: журналисты Гражина Свидерските, Эдмундас Якилайтис, Гинтарас Декснис, Вильма Черешкене, Роландас Вилкончюс, Мариус Веселис, Алгимантас Чекуолис; актёры Андрюс Жебраускас и Саулюс Баландис; политики Рокас Жилинскас, Арунас Валинскас и Инга Валинскене13. В качестве примеров хорошей речи чаще всего назывались телеканалы LRT, LNK, TV3, Литовское радио, газета и портал Lietuvos rytas, журнал Žmonės. Выбрав вариант ответа другое, респонденты чаще всего упоминали учителей литовского языка и языковедов. Если респонденты применяют высказанное ими представление о хорошей речи не только к речевому идеалу, но и к себе, можно предположить, что сравнительно высокие оценки собственных речевых способностей не обязательно обусловлены требованием нормативной правильности. На оценки могло повлиять и то, что респонденты, вероятно, оценивают речевое поведение в привычной для себя среде, то есть частную речь или речь с ограниченной публичностью, к которой требования прескриптивной нормы не предъявляются. ВЫВОДЫ Хотя выборка исследования была сравнительно небольшой (опрошены 200 литовцев с более низким уровнем образования — средним и специальным, — проживающих в крупнейших городах Литвы), его результаты указывают на определённые тенденции. Видно, что респонденты склонны доверять своим речевым способностям: целых 87% из них (особенно молодые мужчины) оценили свои навыки устной речи на «отлично» и «хорошо», а навыки письма так же оценили 81% (особенно молодые женщины). Выяснилось, что на оценку собственной речевой компетенции влияют исправления речи. У респондентов, чью речь кто-либо исправлял, уверенность как в навыках письма, так и в навыках устной речи ниже, чем у тех, чью речь не исправляли. Для интерпретации этих и подобных результатов важно учитывать, кто исправлял речь респондента. Участники опроса, чью речь исправляли при асимметричном распределении власти (то есть её исправляли учителя как представители институции, наделённые полномочиями исправлять), меньше уверены в своих способностях говорить и особенно писать по-литовски, чем те, чью речь исправляли не учителя. Такие результаты подтверждают точку зрения о том, что обучение литовскому языку 13 Предполагаем, что упоминание этих политиков скорее связано с их прежней работой на телевидении. L. VAICEKAUSKIENĖ, V. ŠVEŽAITĖ. Kalbos taisymai ir kalbinis pasitikėjimas: sociolingvistiniai tyrimai 249 — это довольно рестриктивная практика: вместо того чтобы поощрять гордость носителя языка и уверенность в возможностях родного языка, она их снижает. Этот вывод подтверждается сравнением результатов исследования с исследованиями школьников, студентов и — в особенности — журналистов литовского телевидения и радио. Журналисты, имеющие многолетний опыт работы в СМИ, оценили свою речевую компетенцию хуже всех. Это позволяет утверждать, что давление прескриптивной нормы в сферах употребления языка, где требование нормативной правильности применяется непосредственно и реализуется посредством практики исправления (в школе, в СМИ), приводит к более низкой самооценке и меньшей уверенности в собственных речевых возможностях. Респонденты исследования, рассмотренного в статье, — люди с более низким уровнем образования — представляют собой специфическую целевую группу. Они учились недолго, а применявшаяся к ним практика нормативных исправлений, вероятно, ограничивалась только школой в прошлом. Кроме того, в отличие от публичных ораторов, для которых речь является рабочим инструментом, им гораздо реже приходится говорить в официальной обстановке. Можно предположить, что респонденты, вероятно, оценивали привычную для себя частную речь или речь с ограниченной публичностью, к которой требования прескриптивной нормы не предъявляются. Респонденты склонны считать хорошей речью плавную, свободную речь, к которой требование нормативной правильности может применяться, но не является обязательным. Это позволяет предположить, что более высокая уверенность в своих речевых способностях у респондентов с более низким уровнем образования обусловлена также их собственным пониманием того, какая речь является хорошей. LITERATŪRA Aukštųjų mokyklų tyrimas 2006 – Lietuvių kalbos vartojimas aukštosiose mokyklose. Tyrimo ataskaita Lietuvos Respublikos Švietimo ir mokslo ministerijai, Universitetinių studijų skyriui. – Prieiga per internetą: http://www.smm.lt/svietimo_bukle/docs/tyrimai/ataskaita_liet_aukst.pdf (žiūrėta 2009 08 24). B o u r d i e u P. 1991: Language and symbolic power. Ed. John B. Thompson. Polity Press. C h a m b e r s J. K. 1998: Myth 15. TV Makes People Sound the Same. – Language Myths. L. Bauer, P. Trudgill (ed.). Penguin. K o ž e n i a u s k i e n ė R. 2001: Žiniasklaidos retorika ir elitinė kalba. – Kalbos kultūra 74, 74–81. K r u o p i e n ė I. 2006: Taisyklingos kalbos vartosena studentų akimis. – Žmogus ir žodis 1, 74–79. L a b o v W. 1991: Sociolinguistic patterns, Philadelphia: University of Pennsylvania Press. Mokyklų tyrimas 2006 – Lietuvių kalbos (gimtosios ir valstybinės) ugdymo organizavimas bendrojo lavinimo mokyklose. Tyrimo ataskaita Švietimo ir mokslo 250 KALBOS KULTŪRA | 82 ministerijai. – Prieiga per internetą: http://www.smm.lt/svietimo_bukle/docs/tyrimai/galutine_lietuviu_klb_ugdymo_org.pdf (žiūrėta 2009 08 24). Pedersen I. L. 1998: Livsformer og sprogformer i forandringens tegn. – M. Reinhammar (red.), Nordiske dialektstudier. Föredrag vid Femte nordiska dialektologkonferencen Sigtuna 17–21 augusti 1994. Uppsala, 223–232. Petersen P. H. 2007: Sprog og identitet på Færøerne. Et spørgsmål om ord. – Språk og identitet, 26. Sandøy H. 2004: Språkstyring og språkendring i Noreg. Politikk eller kulturelt hegemoni? – Prieiga per internetą: http://www.sprakrad.no/upload/sandoy.pdf (žiūrėta 2009 06 02). Vaicekauskienė L. 2008: Preskriptyvumas ir deskriptyvumas (skolinių) norminimo politikoje. – Darbai ir dienos 50, 31–41. Župerka K. 2005: Elitinė kalba ir jos atstovai. – Parlamento studijos 4. Žurnalistų tyrimas – Radijo ir televizijos žurnalistų apklausa. Atliko Valstybinė kalbos inspekcija. – Prieiga per internetą: http://vki.lrs.lt/doc/tv_anketa.pdf (žiūrėta 2009 07 14). Gauta 2009 11 13 LANGUAGE ERRORS AND LINGUISTIC SELF-CONFIDENCE: A SOCIOLINGUISTIC RESEARCH INTO LINGUISTIC ATTITUDES Summary The paper introduces the results of research conducted in 2009 and based on questionnaires collected from 200 respondents of lower than higher education (secondary and specialised) in the age group of 18–60 years. The respondents were from three major cities of Lithuania and their neighbourhood: Vilnius, Kaunas and Šiauliai. The investigation was aimed at identifying how the concept of well-formed language and how correcting language errors influenced the respondents’ linguistic self-confidence. Differently from traditional studies focusing on the norm, the present investigation presupposes that for ordinary language users, well-formed language is not confined to grammatically correct language and that linguistic self-confidence should be determined by other factors not limited to the knowledge of language rules. The results of the investigation have shown that the representatives of the above social group give a fairly high evaluation to their own language skills, especially speaking, and a well-formed language for them is fluent, free language which L. VAICEKAUSKIENĖ, V. ŠVEŽAITĖ. Kalbos taisymai ir kalbinis pasitikėjimas: sociolingvistiniai tyrimai 251 might be grammatically acceptable but could also be ungrammatical. At the same time, it can be seen that linguistic self-confidence might be reduced by language errors which are corrected: the respondents whose language was corrected in situations with an asymmetric distribution of power (e.g. the corrections were made by teachers), expressed less positive attitudes towards their own skills. The conclusion is supported by preliminary data obtained from television and radio journalists of Lithuania. LORETA VAICEKAUSKIENĖ Lietuvių kalbos institutas P. Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius [email protected] 252 KALBOS KULTŪRA | 82