Profesoriui Arnoldui Piročkinui – 80 metų

P E R S O N A L I J O S АЛЬДОНАС ПУПКИС ПРОФЕССОРУ АРНОЛЬДУ ПИРОЧКИНУ — 80 ЛЕТ Известному филологу, языковеду, историку и деятелю культуры профессору Арнольду Пирочкину 25 февраля 2011 г. исполнилось 80 лет. И хотя в наши дни, когда личности обесцениваются, стало непривычно писать юбилейные статьи к знаменательным датам, все же труды Арнольда Пирочкина заслуживают большего внимания, чем им уделялось в предшествующей литературе по истории литовского языкознания. Поэтому уместно сказать несколько слов об этих трудах, чтобы почтить юбиляра и обратиться к уважаемым читателям издания Культура речи. A. PUPKIS. Profesoriui Arnoldui Piročkinui – 80 metų 285 Годы жизни и деятельности Арнольда Пирочкина, кажется, ничем особенным не отличаются от жизненного пути его сверстников-языковедов: начальное и среднее образование, изучение литуанистики в Вильнюсском университете, недолгая работа в школах, затем аспирантура в том же Вильнюсе, многолетняя преподавательская работа в том же вузе, заботы о литовском языке и культуре после выхода на пенсию. А за эти годы — почти за полвека — сделано действительно много: написано и подготовлено почти три десятка книг, опубликовано около 500 научных и научно-популярных статей и рецензий различного характера, а также публицистических материалов, вышла целая череда переводных и отредактированных книг. И этот список все растет: редкий ученый в таком возрасте, Арнольд Пирочкин полон сил и продолжает публиковать в печати статью за статьей — из них можно было бы составить не одну монографию или книгу. Широкой публике Арнольд Пирочкин прежде всего известен как крупнейший исследователь наследия Йонаса Яблонскиса. За работы в этой области — книги У истоков литературного языка (1977) и Й. Яблонскис — ревнитель литературного языка (1978) — в 1979 г. он был удостоен Государственной премии Литовской ССР. Обобщающий труд Значение трудов Йонаса Яблонскиса для развития литературного языка был защищен в 1978 г. в качестве докторской (ныне хабилитированной) диссертации. Помимо этих фундаментальных работ, ученый выпустил две книги, посвященные наследию Йонаса Яблонскиса: Письма Йонаса Яблонскиса (1985) и Й. Яблонскис. Статьи и письма (1991), а также несколько учебных изданий (среди них особенно важны Исправления языка Йонаса Яблонскиса, 1986). И в юбилейный, 150-й год со дня рождения Йонаса Яблонскиса Арнольд Пирочкин опубликовал целую серию статей, посвященных выдающемуся языковеду. Это не повторение прежних идей, а новые исследовательские работы, содержащие множество новых наблюдений и поднимающие изучение наследия Яблонскиса на качественно новый уровень. Арнольд Пирочкин начал изучать труды Йонаса Яблонскиса еще во время учебы в Вильнюсском университете. Темой его дипломной работы была Литовская грамматика Й. Яблонскиса 1922 г., и научный руководитель, профессор Йонас Палёнис, может гордиться тем, что направил талантливого ученика на путь исследования наследия Яблонскиса. Хотя позднее молодой языковед обратился к синтаксису (в 1965 г. защитил кандидатскую диссертацию по синтаксису сложных предложений в литовском языке), семя, посеянное научным руководителем, не позволило забыть Яблонскиса: за ним бережно ухаживали, и через пару десятилетий оно принесло невероятно богатый урожай. В обобщенном виде можно сказать, что Арнольд Пирочкин не только всесторонне исследовал биографию, научную деятельность и труды Йонаса Яблонскиса, но и заметно расширил горизонты литовского языкознания, а историю литовского литературного язы- 286 KALBOS KULTŪRA | 84 ка обогатил весомыми открытиями и порой неожиданными, но убедительно обоснованными выводами. Можно сказать, что в 70-е годы XX в. Йонас Яблонскис впервые получил обоснованную оценку как один из крупнейших литовских языковедов конца XIX — первых трех десятилетий XX в., сыгравший своими трудами решающую роль в истории современного литературного языка. В своих исследованиях Йонаса Яблонскиса Арнольд Пирочкин решительно отказался от романтического взгляда на труды языковеда, отверг широко употреблявшееся в течение многих лет определение Яблонскиса как отца литовского (литературного, или письменного) языка и присвоил ему звание выдающегося ученого и практика в области литовского языка. Следует добавить, что эта позиция, по-видимому, впервые более ясно сформулированная в трудах учителя юбиляра Йонаса Палёниса, была развита и обоснована Пирочкиным с помощью многочисленных архивных фактов и искусной интерпретации этих фактов и трудов. Не вдаваясь в подробный анализ исследований Яблонскиса, проведенных Арнольдом Пирочкиным, следует обратить внимание на несколько часто почти невооруженным глазом заметных особенностей. Прежде всего в исследованиях наследия Яблонскиса бросается в глаза обилие собранных фактов. Кажется, от внимания исследователя не ускользнула ни одна подробность жизни или деятельности Яблонскиса, даже мельчайшая деталь, способная иметь значение для характеристики деятельности или трудов выдающегося языковеда. С другой стороны, автор не ограничивался фактами биографии и трудов, но стремился учитывать широкий политический, культурный и лингвистический контекст того времени, позволяющий описать многие обстоятельства эпохи и усилить убедительность интерпретаций. Все это собрано в архивах, старых изданиях, воспоминаниях и других источниках, доступных автору в Литве и за рубежом. Об этом свидетельствуют и два тома писем и трудов Яблонскиса, подготовленные самим Пирочкиным: многое в них найдено составителем и публикуется впервые. При внимательном чтении книг автора о Яблонскисе очевидны необычайное уважение к подлинности фактов и источников, корректность цитирования и в целом безупречный научный аппарат. Не преувеличивая, можно утверждать, что источникам, цитируемым Пирочкиным, можно полностью доверять и при необходимости использовать их, не сверяясь с оригиналом. Во-вторых, интерпретации этих многочисленных фактов обычно не вызывают серьезных сомнений, и, как правило, истолковывается лишь то, что можно надежно обосновать данными источников. Так, например, безупречно характеризуются источники языковой кодификации Яблонскиса, критерии отбора и оценки норм, однако все это рассматривается исторически: показываются обстоятельства изменения взглядов и исторические пред- A. PUPKIS. Profesoriui Arnoldui Piročkinui – 80 metų 287 ... необходимость иначе трактовать определённые языковые явления. Не следует забывать, что Арнольдас Пирочкинас — дитя своего времени, он не может быть отделён от лингвистических установок своей эпохи и решений, приемлемых в то время. Говоря это, я имею в виду тот факт, что такая личность, как Яблонскис, воспринимается лингвистами каждого поколения и исследователями истории языкознания по-своему и оценивается с учётом новых условий и потребностей, диктуемых эпохой. Возможно, например, теперь или в будущем кто-то иначе оценит выдвинутый (точнее — применявшийся) Яблонскисом принцип системности языковых норм, критерий распространённости языковых фактов или другие положения, поскольку теперь и литературный язык уже иной, и исследовательские потребности новые, обусловленные новыми обстоятельствами или изменившимися лингвистическими взглядами. Тем не менее следует сказать, что системный подход Пирочкина к трудам Яблонскиса, последовательный анализ всех его работ и надёжность интерпретаций оставляют многие положения в истории как неоспоримые факты, неподвластные никаким историческим изменениям. Они позволяют — или, точнее, заставляют — системно рассматривать Яблонскиса и никогда не упускать историческую перспективу при изучении всех трудов и утверждений этого лингвиста. В-третьих. Арнолдас Пирочкинас должным образом и вполне обоснованно определил место Яблонскиса в истории литературного языка. Теперь Яблонскис предстаёт перед нами как крупнейший нормализатор тогдашнего литературного языка, сумевший закрепить уже существовавшую систему литературного языка, функционировавшую на основе западнолитовских диалектов, и определить направления и тенденции её развития. Утверждение этой системы литературного языка на рубеже XIX–XX веков стало, пожалуй, величайшей заслугой Яблонскиса во всей истории литовского литературного языка. Саму идею литературного языка он поднял на новую ступень, показав её своеобразие, самостоятельное развитие и способность расти и совершенствоваться на собственной основе. В-четвёртых. В трудах Арнолдаса Пирочкина, вероятно, неопровержимо доказано, что Яблонскис был великим учёным, а не только практиком языка, как пытались представить его некоторые оппоненты. У него была твёрдая, созданная на научной основе теория литературного языка, хотя он нигде не изложил её в «чистом» виде. Благодаря усилиям Пирочкина мы теперь хорошо понимаем её как последовательный механизм научной работы, наилучшим образом отвечавший потребностям нормализации литературного языка того времени. Кроме того, следует добавить, что Арнолдас Пирочкинас горячо полемизировал с оппонентами Яблонскиса, называвшими его всего лишь простым практиком языка, а не учёным-лингвистом. Статус Йонаса Яблонскиса как учёного подтверждают не только системно описанное им строение литовского литературного языка в грамматиках и трудах по синтаксису, но и другие работы в области литовской филологии. Среди них следует отметить его заслуги в литовской лексикографии 288 KALBOS KULTŪRA | 84 и диалектологии, где также благодаря усилиям Пирочкина были раскрыты значительные открытия Яблонскиса в исследовании литовских диалектов, особенно строения северножемайтского диалекта (см. исследование, опубликованное совместно с Алексасом Гирденисом в сборнике Kalbotyros mokslo darbų в 1977 г.). В последние годы Арнолдас Пирочкинас привлёк внимание к попыткам авторитетного лингвиста того времени Пранаса Скарджюса отрицать научный статус Яблонскиса и убедительно показал бесплодность этих попыток. Более того, Пирочкинас рассмотрел научную деятельность Яблонскиса в широком контексте европейского языкознания того времени и показал, что лингвиста считали великим учёным не только здесь, на родине, но и далеко за рубежом. В исследованиях трудов и деятельности Йонаса Яблонскиса Арнолдас Пирочкинас проявил себя как скрупулёзный историк языка, обращающий свою деятельность к настоящему, которому следует черпать мудрость и традицию из прошлого. Эта установленная юбиляром связь прошлого и настоящего прослеживается во многих его трудах, особенно в книгах, посвящённых исправлениям Яблонскиса. Об этих вопросах учёный немало говорил в упомянутых монографиях о жизни и деятельности Йонаса Яблонскиса; позднее, в 1970 и 1976 годах, вышли отдельные книги об исправлениях Яблонскиса в области лексики и морфологии, а в 1986 году была опубликована объединённая работа Jono Jablonskio kalbos taisymai. Все эти труды не повторяют друг друга, а представляют собой качественно новые работы, сопровождаемые обширными научными комментариями. Это самостоятельные исследования культуры речи, внёсшие большой вклад и в решение вопросов нормализации современного литовского языка. Этими и другими работами Арнолдас Пирочкинас проявил себя и как самобытный деятель культуры речи, порой довольно строгий защитник и оценщик отдельных положений. Здесь стоит вспомнить его чёткую позицию: иноязычные имена следует писать только литовскими буквами и согласно литовскому произношению. В этом отношении он — один из наиболее выдающихся теоретиков нормализации в данной области. Что бы Арнолдас Пирочкинас ни писал и ни говорил по вопросам языковой практики, он всегда остаётся человеком своего народа и государства, активным гражданином. Как дорогое воспоминание храню впечатления теперь уже далёкого 1991 года, когда Верховный Совет попросил пересмотреть язык готовившейся Конституции Литовской Республики. Мы создали небольшую комиссию: Пранас Кнюкшта, крупнейший специалист по административному (канцелярскому) языку, Арнолдас Пирочкинас, автор учебных пособий Teisininkų kalbos kultūra (1980) и Administracinės kalbos kultūra (1990), и я. Каждый из нас правил текст самостоятельно, затем мы собирались, согласовывали мнения и принимали общие решения. Насколько помню, не припоминаю, чтобы A. PUPKIS. Profesoriui Arnoldui Piročkinui – 80 metų 289 мы в чём-либо серьёзно расходились или горячо спорили; общее мнение без труда находило отражение в составляемой нами записке. Позднее было приятно увидеть, что в окончательном тексте Конституции почти все наши предложения были учтены, хотя приходилось слышать, что к языковой редактуре приложили руку и другие лингвисты. Но из тех обсуждений в памяти ярче всего осталось неоднократно высказанное Арнолдасом пожелание дополнить языковые замечания к некоторым статьям Конституции ещё и нашим мнением как граждан. Посоветовавшись, мы записали и его, разумеется, отделив от основного текста... Гражданская позиция Арнолдаса Пирочкина ярко проявляется во многих его работах; здесь особенно стоит отметить цикл сравнительно недавно опубликованных статей о положении и истории образования в Восточной Пруссии, роли евангелической церкви в вопросах образования в Клайпедском крае, усилиях германофилов взять жизнь края в свои руки. Из этих статей могла бы получиться весьма основательная работа по истории образования в Клайпедском крае. Арнолдас Пирочкинас как гражданин и патриот родного края взялся и за другую сложную работу: составил и отредактировал большую книгу Jurbarkas. Istorijos puslapiai (1996). Помимо более технической работы, в книгу вошло и несколько статей самого составителя: о писателе Антанасе Гедрайтисе, других выдающихся уроженцах края, евангелическо-лютеранской общине, пути книг в Малой Литве и др. За эту работу, а также за значительные исследования литуанистики летом 2011 года Арнолдасу Пирочкина было присвоено звание почётного гражданина Юрбаркаса. Во всех своих многочисленных трудах юбиляр предстаёт как проницательный историк, хорошо знающий предмет исследования, исторические обстоятельства его существования и широкий культурный контекст. Эти особенности письма особенно ярко проявились и в книге Пирочкина Devyneri Adomo Mickevičiaus metai: biografinė apybraiža (1995; в 1998 году издана на польском языке), появление которой в то время стало для нашего общества неожиданностью. Однако удивление проходит, если вспомнить, что ещё в 1984 году Пирочкинас был одним из авторов книги Mokslas senajame Vilniaus universitete, вышедшей в серии «Памятники науки Литвы». Работая над ней, несомненно, получили не только стимул рассказать о литовских годах Адама Мицкевича, но и собрали множество материалов и фактов, сформулировали новые наблюдения. Исследования Адама Мицкевича, возможно, побудили подготовить и большой Lietuvių–lenkų ir lenkų–lietuvių kalbų žodyną (издан в Варшаве в 2001 году). Итак, обзор трудов профессора Арнолдаса Пирочкина действительно широк и впечатляет. Здесь ещё не рассмотрены его многочисленные учебные пособия по литовскому языку, не обсуждены исследования богемистики. О последних следует сказать, что в течение семестра 1971–1972 годов, проходя стажировку в тогдашней Чехословакии, учёный 290 KALBOS KULTŪRA | 84 искал источники по литуанистике, хорошо познакомился с культурной и языковой жизнью Чехии. Так появились статьи о связях учёных этой области, учебник чешского языка (1974) и чешско-литовский, литовско-чешский словарь (2004), немало переводов художественной и другой литературы с чешского языка (а также отдельных произведений с других языков). В заключение следует ещё раз подчеркнуть широту научных и культурных интересов профессора Арнольда Пиро́чкина, большую эрудицию учёного, упомянуть о кропотливой и последовательной работе в области языкознания и языковой практики, которую он ведёт уже полвека. Без выполненных им трудов мы во многом были бы беднее, чем сейчас. Приятно, что и теперь Профессор успешно продолжает самые разнообразные начинания, поэтому пожелаем ему крепкого здоровья и новых открытий на благо всей нашей культуры. Поступило 30.11.2011 A. PUPKIS. Profesoriui Arnoldui Piročkinui – 80 metų 291