Kuršėnų tarmės kirtis ir priegaidė

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, III LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA УДАРЕНИЕ И ИНТОНАЦИЯ КУРШЕНСКОГО ГОВОРА VYT. VITKAUSKAS I. УДАРЕНИЕ 1. Виды ударения § 1. Куршенский говор — один из тех жемайтских dūnininkų говоров, в которых действует закон всеобщего оттягивания ударения, то есть ударение с краткого и нисходящего окончания оттягивается к началу слова. Зная, что почти во всех жемайтских говорах, оттягивающих ударение (а следовательно, и в куршенском говоре), на старом месте ударения сохраняется определенная сила голоса2, можно понять, насколько велика разница между системами ударения куршенского говора и литературного языка (лк). Поскольку в слове в определенных случаях бывает несколько ударений, случаи их наличия и различия в их происхождении требуют более широкого описания и рассмотрения. Прежде всего необходимы специальные названия, термины для отдельных видов ударения, уже представленные в диалектологической литературе3. Именно эти термины здесь и употребляются. В куршенском говоре, как и в говорах, описанных в упомянутой литературе, различаются пять видов ударения: 1. основное — древнее (когда ударение не оттягивается): darbinin.ka ~ darbininko, kirta~kirto, kra'mi ~ krāmė (затылок, голова, бран.), le'beda (развалился), nuvi'ka ~ nuvyko (повезло); 2. основное — оттянутое (произносится с большой интенсивностью, силой, но оттянуто с окончания, явление недавнего времени): aulīs ~ aulys (улей), daržūs ~ daržūs, lakā ~ lakā (леток в улье), putrā ~ putrā (кукушка); 3. побочное — конечное (часть силы голоса сохранилась на старом месте ударения): duntū ~ dantų, (i)ižgūnc-ti's ~ išgąstys, kaūka ~ kaukai (домовые духи), miškē ~ miškė; 4. побочное — оттянутое (возникло вследствие оттягивания ударения к началу слова): blēzdin.ga ~ blezdingā (ласточка), muōki-klā ~ mokykla, āštu'nū ~ aštuonių, (u)ubū'lēs ~ obuo- 1 Куршенский говор относится к группе жемайтских dūnininkų говоров и занимает восточную часть Куршенского района в треугольнике между Клайшяй (доунин.), Упине (доунин.) и Кужяй (аукшт.). 2 Исключение составляют жемайты окрестностей Кликоли, Акмяне и Вегеряй, где ударение на старом месте не слышно (см. «Словарь литовского правописания», 113, Каунас, 1948). 3В. Гринавецкис, Ударение в северо-западных дуннинкских говорах. — Вопросы литовского языкознания, 1, 109—117, Вильнюс, 1957 (далее В. Гринавецкис, ударение в северо-западных дуннинкских говорах); В. Гринавецкис, Фонетические особенности северо-западных дуннинкских говоров и их развитие. Кандидатская диссертация, рукопись, Вильнюс, 1956 (далее В. Гринавецкис, фонетические особенности северо-западных дуннинкских говоров). Они использованы в статье А. Йонайтите «Ударение и интонация в шакинском говоре». — Вопросы литовского языкознания, 2, Вильнюс, 1959 (далее А. Йонайтите, указ. соч.). 61 ли; 5. побочное — ретрактивное (возникшее в слоге, следующем за слогом, ударным с основным — древним ударением): mãžãsis ~ mažasis, viˈrešnˈsis ~ vyresnysis (старший), tráˈugdaˈva ~ traukdavo, karˈkvabalis ~ karkvabalis, pëˈšaˈs ~ pėšasi, gaĩˈleˈs ~ gailiasi (сожалеет), veržˈaˈs~veržãsi (стремится), mušẽˈs ~ mušias (моется), praũškẽˈs ~ prauškias (умывается) и др. 2. Ретракция ударения § 2. Ударение оттягивается с окончания на первый слог слова в следующих случаях: a) Со всех кратких окончаний в двусложных словах: baltà galvà ~ balta galva, daũžė ~ daužė, diẽnas ~ dienas, kreĩkė ~ kreikė, šviesì ~ šviesi, tuõrà ~ torà (забор), žmõnà ~ žmonà (женщина), gražì ~ graži, katì ~ katì (кудахчешь, тараторишь, ругаешься), pūpà ~ pupà, turì ~ turù (у меня есть), tupì ~ tupù (сижу на корточках), visà naktìs ~ visà naktis и т. д. В этом случае нет никаких отклонений или исключений. b) Со всех кратких окончаний в многосложных словах: ãždama ~ eidamà, darbinìnkùs ~ darbininkus, gyvẽni ~ gyveni, karšyklà ~ karšykla, negalì ~ negaliu, nešinà ~ nešina (унося с собой), mergelìkės ~ mergelìkės (маленьких девочек), pãduoriùs ~ padorius, pàprun.ti ~ papranti, skelbẽni ~ skelbėni (ты объявляешь), vaĩkùkùs ~ vaikiukus (мальчиков), vỹrukù ~ vyrukų и др. (Об исключениях и колебаниях такого ударения см. § 4.) c) Со всех окончаний с циркумфлексом: akiẽs ~ akìes, avì ~ avių, devynių ~ devynių, draũdù ~ draudą (запрещает), gerùs ~ gerąs (пьёт), krẽšlà ~ krėslai, ledã ~ ledai, mažãũ ~ mažiau, pasùčiaũ ~ pasiučiau (лучше), prãgarã ~ pragarai: nìmã prãgarã / bẽ,num,žù negẽrai ~ numai (дома́) — пра́гары, без домов нехорошо, širdìs ~ širdies, takãˈs ~ takais, žabarãˈ ~ žabarai и т. д. (Об исключениях, которые встречаются, см. § 5 IV.) d) Со вторичных кратких и циркумфлексных предикативных окончаний (которые в литературном языке являются предпоследними слогами), например: bàbãks ~ babakas (предмет), česnãks ~ česnakas, lýdėks ~ lydekas (и lýˈdekà ~ lydekà), pyrãrs ~ pyragas, verpẽc ~ verpėtas dẽputac ~ (новое слово) deputatas, kandidãdac ~ (новое слово) kandidatas, kãtinã i ~ katinaitį (котёнка), mamãĩ ~ mamaitė (мамочка), puõnãˈt ~ ponaitį (господина), vaikẽĩ ~ vaikėi, žmõnẽĩ ~ žmonėlė (женщина), jẽnik ~ Janikė, krùpik ~ krupikė (лягушечка), seserìk ~ seserikė, mãmìt ~ mamytė (мамочка), gaĩdùks ~ gaidukas, kiaušinìuks ~ kiaušiniukas, vaikùks ~ vaikiukas (мальчик), draũgùk ~ draugiuk, vìˈruk ~ vyruk, žãsiùk ~ žąsiuk, pàliˈkt ~ paliekta (оставлена), sùkimù ~ sukimba, sùšenẽˈk ~ sušenėnka, užmiršt ~ užmiršta, nešutìn.k ~ nesutinka, šìˈrìˈt (сегодня утром) и др. (О колебаниях такого ударения см. § 5V.) § 3. Ретракция ударения бывает настолько сильной, что иногда слово склоняемой части речи (а иногда и наречие) теряет основное ударение, поскольку основное — ретрактивное ударение получает предлог, стоящий перед этим словом, например: tas, lìˈgìnim̃s prì kìt,ù ir gràˈun giˈvẽˈnima ~ это сравнение с другими (упрёк в неверности) и разрушает (супружескую) жизнь; pradėjo grįžti senovinės mãˈdos / kẽlnes šaũˈras švarkà bẽˈpec,ù ~ стали возвращаться старинные моды: узкие брюки, широкий жакет без лацканов, 4 Такая ретракция ударения описана в § 3. В этом случае сохраняется также обозначение вторичного ударения в виде черточки под гласной, а в остальных случаях от него отказались. 5 Это один из случаев метатонии (см. § 35 e). 62 куртки без плеч, всю ночь носился с зубом (болел зуб), что к работе — не могу разбудить его; на танцы первым бежит, освещённую оставил у продажи (продавать), бабушки, пойдём на могилы: мужа Тауткуте провожают, задушила на месте: с лягушкой ребёнка вылечила, нищенские бормотания с известием (он знает, почему так делает), кто заболеет ружем (такой болезнью), все к ней идут заговаривать, гляди поближе — и увидишь и т. д. Иногда случается, что ударение переносится на предлог и с многосложного слова, например: за сараем летняя рожь красивая, смогу накосить за раз, за сараем овёс красивый, смогу накосить за раз (за один раз), столько лет прожил среди жемайтов и не научился по-жемайтски, столько лет прожил среди жемайтов и не говорит (не попадает) по-жемайтски, мой дед в ульи охотно отдаст новые ульи, мой дед охотно отдавал пчёлам новые ульи. В Уркувенай, Жайгенай, Гашишкес, то есть в пограничных районах диалекта с южными от куршенишков дуннинками (шаукенишками), которые начинают не оттягивать ударение с долгих окончаний, это явление редко; да и во всём ареале куршенского диалекта ударение довольно часто не переносится на предлог, например: невестка с первого дня оседлала, невестка с первого дня оседлала (захватила, присвоила), Ядзя со вторым жильём (со свёкрами) собирается жить, Ядзя с супругом собирается жить с родителями мужа, на лодке по озеру носилась, выпускала пар, на лодке по озеру плыла, давала газу и т. п. Toks reiškinys yra pastebėtas ir kitose kirtį atitraukiančiose tarmėse (Kalnalėje⁶, Laukuvoje⁷, Šakynoje⁸ ir kt.), pvz., vã˙re ãn „darbù ~varė ant darbų (Šiupyliai, Šiaulių raj.); dž˙ks vã˙ks lėp tīevo⁹ „ak,ės~dykas (išdykęs) vaikas lipa tėvuo (tėvui) į akis, ketuõlektais mẽ˙tais bova˙u dar˙ja˙unc | aja˙u puõ „nebr,ės~keturiol kątais (1914) metais buvau dar jaunas, ėjau (ėjau) po nib­rės (vakaruškas) (Kaunatava, Telšių raj.); rã˙ta važ˙ėniesė˙s be „arkl,ų | lakios pau.kštė˙ be „sp,ãr-n,ų ~ratai važinėsiąs (važinėsi) be arklių, lakios paukščiai be sparnų (senovėje taip šnekėj apie dabartinius laikus), medž,ės žį˙rgo žį˙rgo už „rej,uos pjã˙usta ~medžius (malkas) žirgu žirgu už rejos (jaujos) pjausto (Papilė, Akmenės raj.); varį˙k kã˙rves į „l,ã˙uk,ųs ~varyk karves į laukus (Raudėnai, Kuršėnų raj.) ir t. t. В работах некоторых диалектологов утверждается, что это энклиза⁹ (и примеры приводятся при рассмотрении энклизы), однако побочные — оттянутые ударения и побочные — конечные ударения в словах, утративших основное оттянутое ударение, показывают, что в куршенском диалекте и в других жемайтских говорах здесь имеет место своеобразное оттягивание ударения, а не обычная энклиза. Предлог в сознании говорящего как бы примкнул к слову склоняемой части речи (иногда и к наречию), стал словно его приставкой, поэтому ударение и было оттянуто на него, на предлог. 6 P. Knūkšta, Kalnalio tarmės fonetika ir morfologija, diplominis darbas (rankr.), 13, Vilniaus Valstybinio V. Kapsuko vardo Universiteto Istorijos-filologijos fakulteto Lietuvių kalbos katedra, 1959. 7 V. Grinaveckis, Švdt fonetinės ypatybės, 110—113. 8 A. Jonaitytė, min. veik., 120. 9 A. Jonaitytė, min. veik., 120. 63 3. Нерегулярность оттягивания ударения § 4. Соприкасаясь с говорами, в которых действует только условный закон оттягивания ударения (Куртувенай, Шяуляй), куршенский говор имеет такие примеры ударения, которые свидетельствуют о том, что оттягивание ударения на первый слог осталось незавершённым. a) В многосложных словах, предпоследний слог которых долгий, ударение с краткого окончания часто перескакивает на этот долгий слог, а не в начало слова, например, aštūni (и aštū'ni) ~ восемь, balūn.džūs (и bālūn.džūs) ~ голубей, gani'klà (и gānī'klà) ~ пастбище, kirpī'klà (и kìrpī'klà) ~ парикмахерскую, miškū'si (и miškū'si) ~ в лесах (в лесах), šakuōši (и часто šakuōši) ~ в ветвях, sijūōnūs (и sjūōnūs) ~ юбки, uōbuo'lī'nė (и uōbuo'lī'nė) ~ яблоневый сад (яблочное варенье), vagī'stà (и vagī'stà) ~ кража (кража), nerūn.dù (и nè rūn.dù) ~ не нахожу. В. Гринавецкис утверждает, что «в многосложных словах, конечный слог которых краток, а второй от конца долог, ударение будет оттянуто на второй от конца слог одновременно с двумя первыми случаями», то есть одновременно с тем, как ударение оттягивалось а) в двусложных словах с краткого окончания на долгую корневую морфему, б) в определённых случаях в трёхсложных словах на долгий слог, не оставляя никакого следа ударения в других слогах10 (ср. § 8a). Приведённые здесь факты куршенского говора, несомненно, показывают и эту стадию оттягивания ударения, когда ударение оттягивалось на долгий второй от конца слог многосложных слов. b) В речи большинства представителей младшего поколения говора встречается такое нерегулярное оттягивание ударения (в многосложных словах), когда ударение с краткого окончания перескакивает на краткий предпоследний слог, а не в начало слова, например, aduoma'tikė ~ Адомайтике̇ (Адомайтите), gi'vėni ~ живёшь, kàušīnūs ~ яйца, karapūtė́s ~ карапуткес (обветшалые дома), li'žūvū ~ языком, muolī'nūs ~ глиняные, i' žardėlius ~ в Жардяляй (название деревни), geresnī ~ лучший, gražesnī ~ красивее, senesnīūs ~ старших и т. д. Как видно, ударение здесь оттягивается на тот же слог, который в других падежах имеет основное — древнее — ударение. В речи людей старшего поколения (45 лет и старше) такое явление встречается редко, а и молодые люди, говорящие на диалекте, не особенно часто ставят ударение таким образом. Вероятнее всего, здесь сказывается влияние соседей куршенцев из южной части — шяуляйцев, куртувенайцев, келмейцев. c) У причастий настоящего времени женского рода с конечным ударением в форме ед. числа именительного падежа ударение почти никогда не перескакивает с краткого окончания в начало слова: ateinūn.tī ~ приходящая (ср. известную в Лаукыве форму pàrānō.n.tė ~ возвращающаяся11), atlekūn.tī ~ убегающая (убегающая), jemūn.tī ~ берущая (берущая), kli'kūn.tī ~ клюющая (клюющая), pi'kstuūn.tī ~ сердящаяся, skaustūn.tī ~ болезненно ощущающая (больно ощущающая). 4. Случаи, когда ударение не оттягивается § 5. I. В говоре ударение не оттягивается со слогов, расположенных не в окончании: beržūka ~ берёзки, kumė'lī ~ кумелье̇, kepūrī ~ шапка, nelā'imi ~ несчастье, papilėniškė ~ папилянцы (жители окрестностей Папиле), vadintuoje' ~ называющие, vaivūora' ~ клюква (такая ягода), žagā'ri ~ Жагаре и т. д. 10 V. Grinaveckis, Švdt fonetinės ypatybės, 95; V. Grinaveckis, Švdt kirtis, 112 (plg. tokį pat reiškinį, kaip ir Kuršėnų tarmėje, A. Jonait y tė, min. veik., 113. 11 V. Grinaveckis, Švdt fonetinės ypatybės, 66. 64 II. Ударение не оттягивается с окончаний с акутовой интонацией во всех следующих случаях: a) в дательном падеже множественного числа склоняемых частей речи: stuogá˙ms ~ stogáms, ži˙dá˙ms ~ žiedáms, luovė˙ms ~ loviáms, žálte˙ms ~ žalčiáms, galvúoms || galvúms ~ galvóms, galvùms, gerklė˙ms || gerklùms ~ gerklėms, gerkliùms, katėms ~ katėms, akìms || akúms ~ akìms, akiùms, pìrtims ~ pirtìms, sūnà˙ms ~ sūnàms (sūnums) (редк.), pi˙túms ~ pietùms: kà˙ vìrsma pi˙túms ~ ką virsma (virsime) pietùms, pi˙menìms ~ piemenìms, balti˙ms || baltìms ~ baltìems, baltìms, graži˙ms || gražìms ~ gražièms, gražìms, žali˙ms || žalìms ~ žalièms, žalìms, ju˙duóms || ju˙dùms ~ juodóms, juodùms, šla˙piuóms || šla˙pùms ~ šlapiòms, šlapiùms, ani˙ms || anìms ~ anièms, anìms (им), anúoms || anùms ~ anóms, anùms (им, ж.), penki˙ms || penkìms ~ penkièms, penkìms, penkiúoms || penkìùms ~ penkiòms, penkiùms и т. д.; b) в дательном падеже единственного числа прилагательных, местоимений и числительных: baltá˙m ~ baltám, baltá˙ || baltá˙i ~ baltái, sená˙m ~ senám, sená˙ || sená˙i ~ senái, linksmė˙m ~ linksmìam (linksmam), linksmė˙ || linksmė˙i ~ linksmiài (linksmai)¹², visá˙m ~ visám, visá˙ || visá˙i ~ visái, katrá˙m ~ katrám, katrá˙ || katrá˙i ~ katrái, tuokė˙m ~ tokiám, tuokė˙ || tuokė˙i ~ tokiái, pirmá˙m ~ pirmám, pirmá˙ || pirmá˙i ~ pirmái, vi˙ná˙m ~ vienám, vi˙ná˙ || vi˙ná˙i ~ vienái; c) в формах единственного числа 1-го и 2-го лица глаголов настоящего времени о-основы и прошедшего однократного времени всех основ с конечным ударением: matá˙u ~ matáu, matá˙ ~ matái, plerpsú˙u ~ plerpsáu (сижу без дела), plerpsá˙ ~ plerpsái, prašá˙u ~ prašáu, prašá˙ ~ prašái, dangená˙u ~ dangenáu (таскал, перетаскивал), dangená˙ ~ dangenái, kri˙pá˙u ~ krypáu, kri˙pá˙ ~ krypái, mušú˙u ~ mušáu (бил), mušá˙ ~ mušái (бил), giná˙u ~ gináu, ginė˙ ~ ginéi, maniá˙u ~ maniáu, manė˙ ~ manéi и т. д.; d) в некоторых наречиях и звукоподражаниях: kadá˙ ~ kadái: sá˙uli jau. kadá˙ nusilė˙ida ~ солнце уже давно зашло, pirmá˙ ~ pirmái (сначала), visá˙ || visá˙i ~ visái, daugá˙u ~ daugiaú (больше всего), labá˙u ~ labiaú (более всего), pirmiá˙u ~ pirmiaú (прежде всего), skubá˙u ~ skubiaú (быстрее всего), stumbá˙u ~ stumbiaú (неуклюже всего), ti˙sá˙u ~ tiesiaú (прямее всего), ti˙súog ~ tiesióg, makalá˙i ~ makalái, tabalá˙i ~ tabalái и т. д. III. Ударение не оттягивается с вторичных окончаний с акутовой интонацией: pašùtìms ~ pasiutìmas, šálimìs ~ šalìmas, didelùms ~ didelùmas (величина), lengvùmìs ~ lengvùmas, grùstùus ~ grùstuvas, liektùus ~ lėktùvas, negė˙rs ~ negėras, negá˙l ~ negalia (не может), netùr ~ netūra (не имеет). IV. Иногда ударение сохраняется на прежнем месте в окончаниях с циркумфлексной интонацией. Тогда либо встречаются несколько таких слов, в которых ударение следовало бы оттянуть с окончания на корень, либо эти слова хотят чем-либо подчеркнуть, например: labá˙ gerá˙ padarė˙ [kad_atejė˙] padiesi mùn grúobus išká˙išti ~ очень хорошо сделал, что пришёл (пришёл): поможешь мне вычистить кишки, su_rugė˙s kvìtė˙s puo_rìga važinėjuos| ka_vežima˙ tratìje ~ с рожью и пшеницей по Риге катаюсь, когда повозки гремели, gerá˙ ka_bióba gàbì| kitá˙p bádù nuspróukru ~ хорошо, что баба проворная: иначе бы я издох (умер), gražė˙ padarė˙ gražė˙| nèra kuo sakýti ~ хорошо сделал, хорошо, не к чему придраться (ирон.), belesù˙ viščiùka˙ grú˙dus ~ цыплята клюют зерно, duobilù˙ avižù˙ turù | šáudù˙ rugì˙niu ar gàlùks ì˙r ~ клевера и овса у меня полно, есть и хоть немного ржаной соломы (сено в стогу) и т. п. Эти примеры, в которых удар 12 Это прилагательное в диалекте относится к u-основе: liñ.ksmùs ~ links mùs (весёлый), liñ.ksmi~ linksmi (весёлая). 5. Kalbotyros klausimai, III 65 не является оттягиваемым, носит скорее случайный, нерегулярный характер — можно сказать, представляет собой отклонение от нормы акцентуации диалекта. V. Иногда ударение не оттягивается с вторичных окончаний с циркумфлексной интонацией, например: atė̃n atẽn baišã̃usis bū̃r'is ṽiru ~ приходит приходит страшнейшая (наибольшая) толпа мужчин, nesutĩn.k |lai. skirĩa's ~ не сходится, пусть (пускай) расходятся (расходятся), pijuõks negė̃ris/ šū̃ nekãũ.kis negẽ̃l bū̃ti ~ пьяница (пьяный) не может быть непьющим, собака не может быть не лая, pašaũ.k jenĩkį |tū̃ru naũỹna pasakỹti ~ позови Янике, мне надо сообщить новость (новость), pakreĩp.k stiklinĩ į̃ pilsu ~ наклони стакан — налью и т. д. И в этом случае нет никакой закономерности: один и тот же человек может сказать nesutĩn.k и nesutĩn.k ~ не сходится, pàprū̃n.t и pàprū̃n.t ~ привыкает, sùšlùmp и sùšlùmp ~ намокает и т. д. 5. Место ударения § 6. Основное — оттяжное ударение. Оно возникло, как уже упоминалось, вследствие оттягивания ударения с окончания к началу слова. Это ударение чаще всего падает на первый слог слова, например: aŭ.sis ~ ausis, brūdlė ~ broliai (и briolė ~ broliai), duobė ~ duobė, duovena ~ dovena (dovana), k'i'tȧ ~ kietai, krū̃pūs ~ kruopūs (окончание мн. ч., kruopas), pàvaižūs ~ pavaizūs (красивый, живописный), ri̇bina ~ riebina (делает жирным), sli̇dėni ~ slydeni (делаешь так, чтобы скользило), stipina ~ stipinai (часть саней), sveikata ~ sveikata, vãgà ~ vaga и т. д. Однако встречаются и такие случаи, когда основное — оттяжное ударение падает на предпоследний слог (см. также § 4 a и b): keikū̃nūs ~ keikūnus (тех, кто много ругается), malū̃ni ~ malūnė, pliešĩkūs ~ plėšikūs и т. д. (Об оттягивании основного — оттяжного ударения с существительного или наречия на предлог см. § 3). § 7. На прежнем месте ударения чаще всего сохраняется побочное — конечное ударение, например: amãtȧ ~ amatai, bajū̃rūs ~ bajorus, gãli ~ gale, kartikės ~ kartikės (маленькая жердь), luõpã ~ lopai, plaũ.čius ~ plaučius, pràspurkūs ~ praspurkus (ластовицу брюк), rė̃mù ~ remu (поддерживаю), sprungini ~ sprangini (душишь, моришь голодом), šakĩkės ~ šakikes (маленькие ветки), tingiñiuks ~ tinginiukas, tingim̃'s ~ tinginys, triñ.ki ~ trinki (бесись), vaikeliũkus ~ vaikeliukus, vaĩniks ~ vainikas, žãlė ~ žalai и т. д. Это ударение не слышно в многосложных словах, когда ударение с краткого окончания оттягивается на такой долгий первый слог, который в других формах имеет основное — старое ударение: lei̇.zdama ~ leisdama, ср. leĩ.zdams ~ leisdamas, peĩ.gdami ~ peikdami, ср. peĩ.gdams ~ peikdamas, šaũ.gdami ~ šaukdami, ср. šaũ.gdams ~ šaukdamos, mi̇n.klina ~ minklina (замешанная, облепленная тестом), ср. mi̇n.klinas ~ minklinos, pū̃rviñ ~ purvini, ср. pū̃rvinc ~ purvinas, sni̇.gina ~ sniegina (снежная), ср. sni̇.ginc ~ snieginas, švi̇.psena ~ švyp sena (улыбка), ср. švi̇.psena ~ švyp sena, (u)ũ.dega ~ uodega, ср. (u)ũ.dega ~ uodega, vẽl.kina ~ velkina (волоча), ср. vẽl.kinc ~ velkinas и др. Характерно также, что в формах с приставками ударение не переносится на приставку, например: išleĩ.zdama ~ išleisdama, atū̃ždami ~ atūždami и др. § 8. Побочное — оттяжное ударение закономерно слышно в следующих случаях: a) В долгом предпоследнем слоге многосложных слов, когда ударение оттягивается с краткого окончания, например: dẽvi'ni ~ devyni, gū̃l'klà ~ gulykla (лежбище), kė̃p'i'klà ~ kepykla, pàrdavė̃jė ~ pardavėja, pàvaiži ~ pavaizi, viriė̃jė 66 ~ повариха и т. д. В этом случае вторичное оттяжное ударение очень сильное, и часто бывает, что оно сохраняется как основное оттяжное (см. § 4 a и § 6). b) В кратком предпоследнем слоге четырёхсложных слов, когда ударение оттягивается с краткого окончания, например, kailiniùkus ~ kailiniukus, mažutėlis ~ mažutėlius (mažutėlus), mūteriškė ~ moteriškė (moteriškelė), (ų)undeniùkų ~ (v)andeniukų, vabalùkus ~ vabaliukus, vakarùkus ~ vakariukus (vakaruškas), abakikė ~ Abakikė (Abakaitė), bar tašikė ~ Bartašiikė (Bartašiūtė) и т. д. И в этом случае вторичное оттяжное ударение отчётливо слышно и иногда бывает основным оттяжным (см. § 4b). c) В долгом предпоследнем слоге многосложных слов, когда ударение оттягивается с долгого окончания, например, mūotï·nė·l ~ motynėlė (motinėle), pinìn-gā ~ pinigai (pinigai), raũduõnï· ~ raudonų, riñkėjõus ~ rinkėjos (pėdų rišėjos), sėpt·nū· septynių и т. д. Это вторичное оттяжное ударение слышно слабо. d) В долгом третьем от конца слоге четырёхсложных слов, когда ударение оттягивается с краткого окончания, например, kāreivēlius ~ kareivėlius (kareivėlius), pētraũškikė ~ Petrauskikė (Petrauskaitė), raũduõnāmì ~ raudonamė и др. В этом случае вторичное оттяжное ударение проявляется лишь факультативно. § 9. Вторичное переносное ударение. Во многих жемайтских говорах долгие заударные слоги произносятся с отчётливым вторичным переносным ударением, например, bìm̄bāls ~ bìm̄balas, gālōu ~ gāluo (galui), giērāls ~ gėralas (Кретинга)¹³, kròpmāušis ~ krūmaušis (немытая, грязнуля), mētā ~ mėtai, sū·nkē· ~ sunkiai (Кауна-тава, Тельшяйский район), dē·rbā ~ dirbai, vā·lī·te ~ valyti (чистить), vī·rā ~ vyrai (Лауку́ва)¹⁴, rātā ~ ratai, vā·lkuojē·s ~ vaikiojasi, žemēvelkāmoms ~ žemėvilkoms (Рауденай, Куршенский район), dā·ktā ~ daiktai, tū·ndžuojē· ~ landžiojai, žūogrē· ~ žiūogriai (разновидность ограды, частокол) (Тиркшляй, Мажейкяйский район), šōnē ~ šūnie (собаке), vā·kōu ~ vaikuo (ребёнку), žēmē·nc ~ žeminas (землистый) (Тришкяй, Куршенский район) и т. д. В Куршенском говоре нет последовательного употребления такого ударения. Вторичное переносное ударение встречается здесь лишь в определённых случаях и в определённых формах: a) В именительном падеже единственного числа мужских местоименных форм: bā·ltā·sis ~ baltasis, grā·žē·sis ~ gražiasis (gražusis), jū·dā·sis ~ juodasis, mā·žā·sis ~ mažasis, paskutì·nā·sis ~ paskutinasis, mū·sā·sis ~ mūsasis (mūsiškis), pirmā·sis ~ pirmasis, antrā·sis ~ antrasis и др. Такое произношение местоименных форм уже вышло из употребления, поскольку теперь всё шире используются формы gerasis, baltāšs. Мне доводилось слышать, как эти формы произносят с ударением на корне, но без вторичного переносного ударения: gē·rasis ~ gėrasis, jā·unaṡis ~ jaūnasis. b) В окончаниях 3-го лица настоящего времени возвратных глаголов a- и ia-основ: dū·dā·s ~ duodasi, kērtā·s ~ kertasi, sē·kā·s ~ sekasi, nēkelā·s ~ nekelasi (nesikelia), pūtā·s ~ pūtasi (pučiasi), šā·ušā·s ~ šiaušasi (šiaušiasi), nūorā·s ~ norasi (norisi), gāi·lē·s ~ gailiasi (gailisi), mī·lē·s ~ myliasi (mylisi), pasival.kuojē·s ~ pasivalkiojasi: kuȯkē·čē sveikata /pasival.kuojē·s puȯ_trūoba ir_gērā· ~ какая же здесь жизнь: ходят по двору и хорошо, pājemā·s ~ 13 J. Aleksandravičius, Kirtis ir priegaidė Kretingos tarmėje. — Lietuvių kalbotyros klausimai, 1, 99, Vilnius, 1957. 14 V. Grinaveckis, Švdt kirtis, 110. 67 pājema­si: pàjemā’s tas_rùblis | nē’sam tā· be_kapē’ikàs ~ берёт этот рубль, несём так без копейки. c) В окончании 3-го лица будущего времени возвратных глаголов: bū-sės ~ būsias (būsis): rẽn.k pã·galus nù_ski·drí·na | bū·sės mùnė’s nemã·tus ~ собирает жердь от щепного сарая, būsias (делает вид), что меня не видел; dùngẽn·čẽs ~ dangẽnsias (будет прятаться), dú·sẽ’s ~ dúosias (дастся), kraipì·sẽ’s ~ kraipý·sias, mùšẽ’s ~ mùšias, raitì·sẽ’s ~ raitýsias, rì·sẽ’s ~ riesias (будет извиваться, сердиться), siẽsẽ’s ~ сядет и т. д. d) В окончании 2-го лица единственного числа повелительного наклонения возвратных глаголов: aũ·kẽ’s ~ aūkias (одевайся), bũ·kẽ’s ~ būkias (будь), kratì·kẽ’s ~ kratykias, nedũ·kẽ’s ~ nedūokias (не поддавайся), nežvalgì·kẽ’s ~ nežvalgykias (не оглядывайся), siẽskẽ’s ~ сядь и т. д.15 e) В суффиксе -av- (чаще всего в прошедшем многократном времени) глаголов: nugeltióna·va ~ nugeltónavo, šúkā·va ~ шука̄·ва, bū·dā·va ~ бывало, nujū·gdā·va ~ nujuókdavo, nupraũ·zdā·va ~ nupraũsdavo, prašì·dā·va ~ просило, veizĩe·dā·va ~ veizėdavo, žũ·dā·va ~ погибало (бедствовало) и др. Теперь этот побочный ударный акцент часто не слышен: молодое поколение говорит только bū·dava ~ бывало, aũ·dava ~ ходило. f) В безударном суффиксе -a·tis ~ -aitis, -a·ti ~ -aitė: brùola·tis ~ brólaitis (шафер), tėvu·na·tis ~ tėvūnaitis (сын хозяина, которому отец записывал хозяйство), ničniekā·čẽ ~ ničnekaičio (совсем ничего), pìčpilnã·tis ~ pičpilnaitis (полнёхонький), pìčpilnã·ti ~ pičpilnaitė, vìčvi·na·tis ~ vičvienaitis (совершенно один), vičvi·na·ti ~ vičvienaitė, ã·duomā·tis ~ Ādomaitis, kì·gā·ti ~ Kýgaitė, klemùnkā·ti ~ Klemánskaitė, vitkā·uskā·ti ~ Vitkāuskaitė и др. g) В некоторых сложных словах (в кратком слоге): akietuv·bàlis ~ akétvirbalis, kãrkvabālis, pùsėsėri ~ pusseserė, ùšpakālis ~ užpakalis (в пограничных с дуунинниками районах говорят также ùšpaká·lis). 6. Проклиза и энклиза § 10. Некоторые служебные слова (а иногда и слова склоняемых частей речи) в связной разговорной речи теряют ударение и как бы присоединяются к соседнему слову. Эти слова, утратившие ударение, называются проклитиками или энклитиками. I. К проклитикам относятся следующие односложные слова: a) местоимения: lì·gu ta_vã·ks prasìžio |pã·muoti kā·p smãks pūl·n ~ будто этот ребёнок только начинает говорить, а мамаша как змейка нападает; šìs_vã·kis nebã·ks gerū·ju ~ этот парнишка не закончит по-хорошему; b) числительные: kuo_kratā’s tuoš_čierkikis | kā· būoba nemã·ta | dvì_tris ìžgeri ~ чего трясёшь те рюмочки: как баба не видит — две-три выпьешь; c) предлоги: dvì žì·mi į· ùñ·tra skì·riu ã·je~две зимы во второй класс ходила, vì·n diẽl_mẽdžu prakapúojima rei·g žã·ni·ti’s~только из-за дров надо выходить замуж, kùpri kùpri pã·cas kā·te· pruo_nuosi ~ сгорбившись, сгорбившись, крыса прошла мимо кошкиного носа; d) союзы: vā·gi· rei·g dú·ti | ka_nu_žẽ·mis nekẽl·tu’s ~ вору нужно дать, чтобы он не поднимался с земли, nepastẽ·buom | ar_tioki veid- 15 Случается, что говорят и siẽskis ~ садись, žìnio·kis ~ знай, nepraũ·skis (не мойся). 68 роди атвеже̇ | ар: све̇:ка ~ не заметили (не заметили), или такую (с разбитым) голову привезли, или здоровую, если, būoba kā:усти'ta | išluoš byla ~ если (если) баба каустита (не пешая), выйдет дело (дело); e) частицы: ти, кве̇кшт кве̇кшт суквекшти и «нуспакнуое ~ только кве̇кшт (крикнуть) кве̇кшт суквекше̇ и нуспакноё (ноги протянул). II. Энклитики могут быть: a) местоимения: куо кви'кат | а «юмис смау кас ~ кто квикат (визжит), или вас (вас) душит кто-то; кале̇̇ та | яу. а́итра уже̇е ана ~ та собака, уже а́итра (бешенство) пришло к ней (ей); b) наречия: сена «уже | бурна ви'нас рукшлас ~ сена уже: бурна одной рукшлы (морщины); c) частицы: куокс «тин вицинес | лентикес паркалас ~ какой-то там внутренний (внутренняя стена): доски обшиты, куо «че лен.а при «бобшку дарбу | нуор «тик жуоди ištraukti | ка «гале̇ту пуа́м ли «жови лаиди-ти ~ хочет (хочет) только слово вытащить, чтобы потом (позже) языком болтать (сплетничать). 7. Нерегулярные случаи ударения § 11. В народных песнях и вообще в ритмичных высказываниях ради ритма ударение оказывается в необычном месте, совершенно неприемлемом в разговорной речи. Например, петушок начал петь | домочадцы начали ходить | kė'lk kė'lk kė'lk девица | нет времени спать (в разговорной речи было бы: петушок начал петь | домочадцы начали ходить | kė'lk kė'lk kė'lk деви'ца | нет времени спать ~ петушки начинают петь, домочадцы начинают ходить, ке̇льк, ке̇льк, ке̇льк, девица, нет времени спать), а'чиу тау бернели за «мейлу жуодели | дар небу-вау гирде̇юс ну «пат mažumė'lis (в разговорной речи было бы: а'чиу тау берне'л за «ме'лу жуодели | дар небу́вау гирде̇юси ну «пат mažumė'lis ~ спасибо тебе, парень, за обманное словечко, еще не слышала с самой малости). 8. Логическое ударение § 12. В каждом предложении говорящий обычно выделяет одно слово, желая привлечь больше внимания к наиболее важному для него предмету. Например, bėnė mártes munė sė'ni nùskauštu ~ benė marčios munė sėnę nuskaustų (nuskriàustų), ar iš „tuo-li: acisùkis àsi ~ ar iš toliè (toli, tolo) atsisùkęs esi, kuò tá'p marčìuos nèken-ti | a „j „uodega anà tá'msta i'kinda ~ kò taip marčios nèkenčia, a(r) į úodega anà támstai įkando, trìnk su „lā'pas' netrink su, šluotražiu | nùgara pratnìnci ~ trink su lápais, netrink su, šluotražiu: nùgara pratinsi (pirtyje), je, tá'p i'gāu. ta sė'ni ies mun sveiká'ta | bū'su priversta veizieti's ~ je (jei) taip ilgiau tà sėnė ės mun (man) sveikáta, būsiu priversta veizėtis (imtis priemonių) ir t.t." В подчеркнутых словах иногда яснее, чем обычно, слышно несколько ударений. Например, ar „gražù sė'na žmogù užgaulioti ~ ar gražù sėna žmogų užgaulioti, ir „gera' nusipierem šiandien~ir gerai nusipėrėm šiandien!, kuòkė „čė munà svei-katà ~ kokia čia mùno (mano) sveikata и т. д. (в слове sveikàtà ударение слышно даже в слоге -kò-, где обычно его не слышно). 69 II. ИНТОНАЦИЯ § 13. По интонациям куршенаукский диалект почти не отличается от соседних западноаукштайтских говоров. Эту особенность куршенаукского диалекта заметил К. Буга: «И те жемайты, которые соприкасаются с западными аукштайтами (например, Эржвилкас, Куршенай), произносят интонацию по-аукштайтски»¹⁶. В диалекте четыре интонации: краткая (˘), акутовая (´), циркумфлексная (˜) и средняя (ˇ). 1. Краткая интонация § 14. Движение голоса при краткой интонации нельзя расслышать из-за её краткости. По интенсивности голоса эта интонация куршенаукцев не отличается от интонации соседних западноаукштайтских говоров (шакыняйского)¹⁷. Она произносится гораздо сильнее, чем краткая интонация капсов или занавиков. § 15. Слоги с основным исконным ударением имеют краткую интонацию, если состоят из: a) исконных кратких i, u, не входящих в состав дифтонгов: miškas ~ miškas, prisikabino ~ prisikabino, visas, kliuvo ~ kliuvo, mūna ~ mūno, primuša ~ primušė, rūc ~ rūdas, žūvi ~ žūvį и т. д. b) исконных кратких a, e (в тех же случаях, что и Ik, кроме ударного гласного e в суффиксе сравнительной степени прилагательных): tava ~ tavo, kàsti, kàsu (kasiu) kaž-dàva ~ kaž-davo, kàstu ~ kàstų, kaž-dams ~ kaž-damas, lėsti, lėsi, lėzdàva ~ lėsdavo, lėstu ~ lėstų, lėzdams ~ lėsd amas, bràkšt, kėpšt и т. д. c) гласных a, e в односложных словах с основами на a- и ia- в ед. ч. именительного падежа, когда выпадает подвижное конечное -a-. После этих гласных не должно быть согласных j, l, m, n, r, v, иначе образовались бы вторичные дифтонги и интонация была бы акутовой (см. § 20 d). Например, kàps ~ kàpas, làps ~ làpas, ràkc ~ ràktas, tàks ~ tàkas, žàks ~ žàgas (конический выступ), lėc~lėdas, šešks ~ šeškas (и šeškus), pràsc ~ pràstas и pràščias (так как в род. п. ед. ч. — pràšta ~ pràšto и pràščė ~ pràščio), rėc ~ rėtas, šešč ~ šeštas, trec ~ trečias, šlàps ~ šlàpias и т. д. К этому случаю относится также произношение с краткой интонацией образующих гласных a, e в 3-м лице настоящего времени некоторых простых глаголов диалекта с основой на a¹⁸, например, kàt ~ kàta, làš ~ làša, plàk ~ plàka, tràt ~ tràta, vàg ~ vàga (vagia), žàd ~ žàda, dèg ~ dèga, lėk ~ lėka (lekia), mèt ~ mèta, plėp ~ plėpa, srėb ~ srėba (srebia), vėd ~ vėda и т. д. § 16. Слоги с основным оттянутым ударением имеют краткую интонацию в том случае, когда оттянутое ударение падает на краткие гласные a, e, i, u, не входящие в состав дифтонгов, например, kàktà ~ kaktà, kàtruõ ~ katrõ, vàbalà ~ vabalai, žàdù ~ žadù, kėlù ~ kėliù, melà ~ melai (ложь; ср. латышское meli), rėčiaũ ~ rėčiau, kìš ~ kiši, ligà ~ ligà, šilemuõ ~ šilemojė (в тепле), drùškà ~ druskà, lùptinà ~ luptinai (обдирание), skùbù ~ skubù и т. д. § 17. Гласные с побочным конечным ударением имеют краткую интонацию в том случае, когда ударение оттягивается с краткого окончания, например, gàlù ~ galiù, 16 K. Būga, Lietuvių kalbos žodynas, I sąv., XXIV, Kaunas, 1924. 17 Ср. A. Jonait ytė, указ. соч., 125. 18 В говоре почти все глаголы настоящего времени основ на ia и i перешли в основу на a: stùmam (мы толкаем), šė˙ram (мы кормим), stùovam ~ stovame (мы стоим), tùpam (мы сидим на корточках) и др. 70 pirštūs ~ pirštùs, pašai.tùs ~ pasaitùs и т. д. (исключения, когда такое ударение не слышно, описаны в § 7). § 18. О мелодике слогов, несущих побочное оттянутое ударение, см. § 8 c. Случаи, когда слоги с побочным перенесённым ударением имеют краткую интонацию, описаны в § 9 g. 2. Восходящая интонация § 19. Восходящая интонация Куршенского говора отличается от восходящей интонации литературного языка 19переломом голоса в середине гласного (а в дифтонге — первого компонента дифтонга), однако этот перелом не так выразителен, как прерывистая интонация соседних жемайтских говоров20. Восходящая интонация Куршенского говора больше похожа на восходящую интонацию аукштайтского (шакяйского) говора, поэтому здесь она и обозначается правым знаком ударения21. § 20. Восходящую интонацию в говоре могут иметь долгие слоги, образованные: a) Гласными i, u (они могут происходить также из литературных ie, uo), например: gí'us ~ живой, rí'c ~ утро, ví'ra ~ мужчины, grú'c ~ зерно, šú'kauti ~ кричать, rí'juos ~ извиваюсь, ží'c ~ цветок, dú'd ~ дает, pú'c ~ сад и др. b) Дифтонгами ai, au, ei, ie (< ė), uo (< o), ui. Как и в литературном языке, голосовое напряжение приходится на первый компонент дифтонга. Например: lá'ipuoti ~ лазать, va'ikščuoje ~ ходит, šá'un ~ стреляет, žá'unas ~ жабры, lé'isti's ~ спуститься (сбежать), vé'ic ~ лицо, diek ~ положи, tietus ~ отец, plúoje ~ плыл, žiopla ~ косоглазая, rušis ~ хромота (хромой), neviekšlūtis ~ неуклюжая (неуклюжая, размазня) и др. Как и в литературном языке, у дифтонга ui с восходящей интонацией первый компонент всегда краткий. c) Смешанными дифтонгами a, e, i, u с l, m, n, r (и здесь голосовое напряжение приходится на первый компонент), например: išá'lka ~ оттаял, ká'm ~ кому, gerá'nces ~ хорошие, ná'rduos ~ валяется, vé'lnic ~ чёрный, gé'mbi ~ губа, vé'ng ~ горькая (горче), vé'rti ~ варить, íltes ~ зубы, nurimk ~ успокойся, pinti ~ плести, širdži ~ сердце, čiulb ~ щебечет, klūmpis ~ деревянный башмак (башмак, лапоть), plūnksna ~ перо, žiūrki ~ крыса (мышь) и т. д. Как и у дифтонга ui, у смешанных дифтонгов i, u с l, m, n, r первые компоненты краткие. Иногда под ударением эти гласные удлиняются, например: di'ndas (?): par _ká'uras di'nas be _juoke darbe'le/mūš di'ndas pavenė'tės ~ par (per) kiaūras dienas be jokio darbėlio, mūsų dindas (tinginiauja, valkiojasi be darbo) pavenčiais, ki'nka ~ крючок, sti'rma ~ косуля (и косуля). d) Вторичными дифтонгами a, e, i, u с l, m, n, r, j, v, например: ká'l ~ копает, ná'ms ~ дом, trá'nc ~ лоб, bá'r ~ волна, vé'l ~ ведёт (ведёт), jé'm ~ берёт (берёт), sé'nc ~ старый, šé'r ~ кормит, žíls ~ седой, davìms ~ даяние, trín ~ трёт, skír ~ режет (разрезает), kúl ~ крутит (крутит), uopūms ~ глыба, kúr ~ крутит (крутит), lé'j ~ льёт (редк., льёт), vé'j ~ дует, klé'jus ~ клён, lé'us ~ лев (лев), ri'stūus ~ рихтовый винт (часть станка) и т. д. И в этом случае гласные i, u краткие. e) Долгое a; возникшее из дифтонга ai (в суффиксе -á'tis, -á'ti ~ -áitis, -áitė): mamá'ti ~ мамочка, seserá'ti ~ сестрёнка, vaikelá'tis ~ дитятко, prunká'tis 19 V. Vaitkevičiūtė, Kirtis ir priegaidė, Lietuvių kalbos ir literatūros Instituto Dabartinės lietuvių kalbos sektoriaus saugomas rankraštis, 9—16 psl. 20 Прерывистая интонация свойственна всем жемайтским говорам, расположенным к северу и северо-западу от Куршенского говора: Папиле, Тришкяй, Рауденай, Кауна-тава, Ужвентис. 21 Plg. A. Jonaititė, min. veik. 122; A. Laigonaitė, Dėl lietuvių kalbos kirčio ir priegaidės supratimo. — Kalbotyra, 1, 94, (39 ir 40 pav.), Vilnius, 1958. 71 ~ Pranskáitis, stunká˙tis ~ Stankáitis, gricá˙ti ~ Грица́йре (Грицю́те), juocá˙ti ~ Йоца́йте, kentrá˙te ~ Кентра́йчяй (деревня в Куршенском районе), micá˙te ~ Мица́йчяй (деревня в Куршенском районе) (о метатонии в звательном падеже ед. ч. см. § 35 e). f) Долгие гласные окончания a˙ < ai, e˙ < ei (см. § 5 II, § 21 a). § 21. В куршенском говоре акутовая интонация в некоторых случаях встречается там, где в литературном литовском языке имеется циркумфлексная или краткая интонация: a) В 1-м и 2-м лице ед. ч. глаголов с ударением на окончании, принадлежащих к o-основе настоящего времени и ко всем основам простого прошедшего времени: maišá˙u (maišau), maišá˙ ~ maišai, pirká˙u (pirkau), pirká˙ ~ pirkai, li˙pá˙u ~ liepiau, li˙pė˙ ~ liepė. b) В 3-м лице будущего времени глаголов с акутовым корнем или суффиксом, где ударный слог с акутовой интонацией оказывается в конце слова, например: bū˙s ~ būs (bus), bá˙rs, gá˙us, gá˙usės ~ gausias: pastovėsie˙s и gá˙usės ~ pastovėsias и gausias (будет выдержано и получено), li˙s ~ lys (lis), pasi˙ks ~ pasieks, skait˙s ~ skaitys, žinúos ~ žinós и др. § 22. Вторичную акутовую интонацию имеют долгие или удлинённые гласные, на которые падает побочное перенесённое ударение (об этом см. § 9 a-f). 3. Циркумфлексная интонация § 23. Движение голоса при циркумфлексной интонации куршенского говора не отличается от циркумфлексной интонации литературного литовского языка и западных аукштайтских говоров (шауляйского и др.)22. § 24. Слоги с исконным ударением имеют циркумфлексную интонацию, если они образованы: a) Долгими гласными i˙, u˙ (а также i˙ < ie, u˙ < uo), например: kli˙ksmas ~ klýksmas, u˙rkst ~ výksta, mú˙sis ~ múšis (mūsimas), rú˙ka ~ rúko, šv˙sa ~ šviesą, u˙šat ~ viešate (viešite), dú˙bi ~ duobė, kú˙c ~ kuodas и т. д. b) Дифтонгами ai, au, ei, ie (< ē), uo (< ō), ui. Важная особенность говора состоит в том, что голосовое напряжение при циркумфлексной интонации падает на второй компонент дифтонга, который удлиняется до полудолгого (за исключением вторых компонентов дифтонгов ie, uo), например: la˙žuos ~ laužosi, pa˙šinc ~ paišinas, ka˙ukti ~ kaukti, šla˙už ~ šliauža (šliaužia), pė˙kti, sve˙ks ~ sveikas, dė˙dna ~ dėdyna (dedienė), lie˙c ~ lėtas, skuòlas ~ skolos, žuodė˙ ~ žodžiai, mú˙ls ~ muilas, tu˙nc ~ tūnas (жердь для забора) и т. д. По этой особенности куршенский говор резко отличается от соседних жемайтских говоров доунинников и от шакинишского западноаукштайтского говора, где голосовое напряжение при циркумфлексной интонации падает на первый компонент дифтонга: pė˙lei ~ peiliai, vá˙ks ~ vaikas (Шакына)23, še˙lk ~ silkė, rá˙ituos ~ raitosi (Рауденай), joumá˙rgis ~ juodmargis, ešká˙ulėje ~ iškaulijo (Тришкяй) и др. c) Смешанными дифтонгами (голосовое напряжение и здесь сосредоточено на втором компоненте): va˙lk.tis (вывоз навоза), ka˙rpa ~ karpo, ve˙lká˙s ~ velkasi, se˙nk ~ senka, ši˙c ~ šiltas, įni˙ti ~ imti, ti˙rsc ~ tirštas, stu˙l.ps ~ stulpas, pu˙n.t ~ punta, pu˙rks-ti и др. Вторые компоненты смешанных дифтонгов l, n удлиняются до полудолгих, а m, r совсем не удлиняются. Ср. V. Vaitkevičiūtė, упомянутая рукопись, 16–22; E. Grinaveckienė, Фонетика говора бассейна реки Миту, см. Lietuvių kalbotyros klausimai, 1, 136, Вильнюс, 1957. A. Jonait y tė, упомянутое сочинение, 123; A. Laigonaitė, упомянутое сочинение, 92 (рис. 34, 35). 72 d) Удлинённые гласные основы a, e, например, ãšaras ~ ašaras, lãktas ~ láktos, vãkaruoti ~ vakaroti, kẽvals ~ kévalas, lẽderga (оборванец), mẽtai ~ métai, tẽpė ~ tepė и т. д. § 25. Слоги, несущие основное-оттяжное ударение, имеют циркумфлексную интонацию в следующих случаях: a) Когда в двусложных словах ударение переносится с краткого окончания на долгую основу (см. также § 2 a): burnà ~ burną, dū̃bės ~ duobės, gaĩli ~ gaili, mẽrgà ~ mergą, ruñką ~ ranką и т. д. b) Когда в многосложных словах ударение переносится с краткого окончания на такую долгую основу, которая в других формах имеет основное древнее ударение (см. также § 7): miẽšlinį ~ mėšlinį, dùlkina ~ dulkiną (пыльную), kaũgdama ~ kaukdama, pĩgdami ~ pykdami и т. д. Напряжение этой новой, возникшей позднее циркумфлексной интонации сосредоточено на втором компоненте дифтонга, как и у старой циркумфлексной интонации, а движение голоса не отличается от неё. Второй компонент дифтонга удлиняется до полудолгого (за исключением вторых компонентов r и m и дифтонгов ie, uo). § 26. На месте старой циркумфлексной интонации, бывшей в окончании, остаётся значительно ослабленная вторичная интонация: dĩržā ~ diržai, dĩdelė ~ dideliai (очень), pėlenā̃s ~ pelenais, tuõrī ~ t(v)orų, žãltī ~ žaltyj и т. д. § 27. Вторичную циркумфлексную интонацию имеют долгие ударные предпоследние слоги многосложного слова, когда ударение в слове переносится с краткого окончания: báravỹkis ~ baravykis, pabaĩgà ~ pabaiga и т. д. (см. § 8 a). 4. Средняя интонация § 28. Эта интонация новая, возникшая вследствие переноса ударения, а иногда и вследствие сокращения циркумфлексной интонации. По движению голоса она отчасти напоминает циркумфлексную, но в конце резко обрывается и кажется как бы незавершённой. § 29. Среднюю интонацию имеют слоги с основным древним ударением, когда циркумфлексная интонация сокращается, например: jùnc ~ Jõnas, kuõl ~ kõl, tuõl ~ tõl, viẽl ~ vėl и т. д. § 30. Слоги с основным-оттяжным ударением имеют среднюю интонацию в следующих случаях: a) При переносе ударения во всех случаях с долгого окончания на долгую основу, например: dĩglė ~ dyg­liai, galvū̃ ~ galvų, klėbė̃ ~ klėbiai (glėbiai), laĩkā ~ laikai, bū̃tinā ~ būtinai, miẽlenā ~ mėlenai (синевато), žãsinā ~ žąsinų и т. д. b) При переносе ударения на долгую основу многосложных слов с краткого окончания, если между основой и окончанием находится слог с побочным-оттяжным ударением, например: riñkėjė ~ rinkėją, vaĩkešiukūs ~ vaikesiukus (vaikėzus), var̃guõnīs ~ vargonūs, viẽlklā ~ velyklą и т. д. c) При переносе ударения с краткого окончания на долгую основу многосложных слов, когда ударение переносится на такой долгий слог, который в других формах, не имеющих ударения на окончании, безударен, например: arbātā ~ arbatą (ср. arbā̃tas ~ arbatos), miẽlenės ~ mėlenės (ср. miẽlẽnė ~ mėlenė), pluñksnikės ~ plunksnikės (ср. pluñksnikė ~ plunksnikė), sarmatā ~ sarmatą (стыд): sarmatā ne armata | neñušās ~ sarmatā — не armata (пушка): не выстрелит, vaĩnikūs ~ vainikus, žuñcelės ~ žąselės и т. д. 73 d) При переносе ударения на долгую основу с вторичного окончания, например: p²’rāks ~ пирог, žìrnìs ~ горошина (такое растение), suodnìuks ~ садик (маленький сад), ūdonìk ~ Оничка, v’ītùk ~ Витюк, ì’lìn ~ льёт дождь, parēi.n ~ приходит. В дифтонгах силовое напряжение среднего акцента падает на второй компонент и не удлиняет его. § 31. Долгие слоги, имеющие побочное оттяжное ударение, имеют среднюю интонацию в следующих случаях: a) если за ними следует долгий слог с побочным конечным ударением: kašėjai ~ kašėjai, pãbubė’s ~ побобяй (через баб), pùš’na ~ сосновые леса (см. также § 8 c); b) если за ними следуют краткие слоги с побочным оттяжным ударением: būruokū-kūs ~ бурачки, kūopū’stėlius ~ кочанчики капусты, pūrv’niūku ~ грязевничек и др. (см. также § 8 d). 5. Интонация безударных слогов § 32. Насколько можно было судить на слух и по примерам с ударением, появившимся недавно, представляется, что все предударные долгие слоги имеют нисходящую интонацию, а заударные — чаще всего восходящую: kėikimós ~ ругания, kūopū’stá ~ кочаны капусты, runkikėms ~ ручкам (уменьшит. от «руки»), vaìkizgalėms ~ мальчишкам (ребятишкам) и др. На это указывают: a) ясно слышимое основное оттяжное и побочное оттяжное ударение: šal.tà truobà ~ холодная изба (ср. šá.lta truóba ~ холодную избу), vì’nà ~ одна (ср. vì’na ~ одну), mèlagì’stā ~ лживость и др. (см. также § 25); b) побочное переносное ударение: kabìndá’va ~ подвешивал, grū’dá’s ~ толчётся и др. (см. также § 9a-f). Однако бывает, что в долгих заударных слогах ясно слышна нисходящая интонация: gaũ.čāũ ~ я бы получил, sakì’čāũ ~ я бы сказал, krūpāũ ~ я подпрыгнул (о лягушонке) и др. 6. Чередование интонаций (метатония) § 33. В определённых случаях в диалекте чередуются: a) нисходящая интонация с восходящей, b) восходящая с нисходящей, c) краткая с восходящей. § 34. Нисходящая интонация чередуется с восходящей в следующих случаях: a) В простых и производных многократных глаголах (как и в литературном языке): kai.ša ~ просеивает и ká’šuoti ~ просеивать, klì’kti ~ кричать и klì’kčiuoti ~ покрикивать, kruók.ti ~ храпеть и krúokinti ~ заставлять храпеть, kruóksėti ~ храпеть, lūn.da ~ бродит и lūndžuoti ~ бродить, pláu.kti и pláu’k uoti ~ плавать, šau.k t i и šū’kauti ~ покрикивать. b) В простых глаголах мгновенного действия и звукоподражаниях: tren.kti и trink t ~ стукнуть (несильно ударив), trìnktelėti ~ слегка стукнуть, tri’nkt ~ треснуть (сильно ударив), tri’nktelėti ~ сильно ударить, žvel.g ~ смотрит и žvìlkt ~ взглянуть (бросив короткий взгляд), žvìlktelėti ~ мельком взглянуть, žvì.lkt ~ уставиться (пристально взглянув), žvì.lktelėti ~ пристально взглянуть. c) В инфинитиве и в глаголах настоящего времени с основами -st-a, -št-a (как и в литературном языке): gim̃ži и gimst ~ рождается, mìrti и mìrš t ~ умирает. d) В некоторых именах и образованных от них глаголах (как и в литературном языке): klaì.džė ~ ошибочный и klá’idžiuoti ~ ошибаться, smáì.le ~ остроконечный 74 (заострённый) и sma'ilinti (заострять), šlúožgi ~ šlõve и šlúovinti ~ šlõvinti, šveñ.c ~ šventas и švéntinti, sveik.ks ~ sveikas и své'ikinti. e) В формах, где после выпадения или опускания гласного окончания (а в сложных словах — соединительного гласного) образуются вторичные дифтонги a, e с l, m, n, r, j, v: žã'ls ~ žalas и žã'la ~ žalą, šlã'ms ~ šlamas (сор) и šlã'ma ~ šlamai, untã'nc ~ Antanas и untã'na ~ Antaną, ã'r ~ ãra (пашет) и ã'ram (пашем), kė'ls ~ kelias и kė'le ~ kelio, žė'ms ~ žemas и žė'ma ~ žemo, i'sibaukštė'n ~ įsibaugštena (становится пугливым) и i'sibaukštė'nus ~ įsibaugštenęs, pė'r ~ pėra (проникает) и pė'rai (проникаете), rė'j ~ rėja (редк., льёт) и rė'jės ~ rėjasi, rá'us ~ rãvas (канава) и rá'va ~ rãvo, sė'nmergi ~ sénmergė и sė'na ~ sėna, dvá'rpuonis ~ dvárponis и dvá'ra ~ dvárę. § 35. Акутная интонация чередуется с циркумфлексной: a) в словах с приставками и предлогах: nú'baigos ~ núbaigos (празднование окончания работы), nú'plakas ~ núplakos, nú'spruoga ~ nú-sproga и nú' (и nú) ~ nú (от), púodukėra ~ póduka, púosūnis ~ pósūnis, púokaitis ~ pó(k)aitis и púo ~ pó, prí'grinc ~ prí'grindas (передняя часть сеней), prí'svirnis ~ prýsvyrnis (употребляется наряду с prí'grindu), prí'jiedis ~ pryjėdis (переедание), prí'guonkis ~ prý-gonkis, į prí'meni ~ į prýmenę и prí (и prí) ~ prý (к), prí'ša's ~ pryšais, prí'šakė ~ pryšakį, prí'špri'šė's ~ pryšpryšiais (напротив врагов), prí'šininkė ~ pryšininkė (один конец избы) и prí'š (и priš) ~ prýš (против), pró'verksme's ~ próverksmais и pró ~ pró, úmpetė' ~ án(t)pėčiai, úņčkalas ~ ánčkalos (часть саней), úndžvalktis ~ ántžvalktis (наволочка), úntakis ~ ántakis, á'nkapis и ún. (редк. и ún.t) ~ ánt. b) в существительных с одним и тем же корнем, но разными основами (как и в литовском литературном языке): sá'rks ~ sárgas и sárgis (тот, кто гадает, деля кольцо), sé'ili ~ séilė и seĩ.lus ~ seilius, sná'gli ~ snárglį и snárglus ~ snárglius. c) в прилагательных и образованных от них существительных (как и в литовском литературном языке): bá'lc ~ baltas и báltis (белизна), jú'c ~ juodas и jú'dis ~ juodis (чернота), má'rks ~ márgas и márgis (пестрота), pílnc ~ pilnas и píl.nis (полнота), tvírc ~ tvirtas и tvirtis (твёрдость). d) в некоторых существительных и во втором компоненте образованных от них сложных слов: nú'tes ~ nýtės (основы ткани) и aštuoní'm'tis ~ aštuonnytis, búrna ~ burną и ne-praustaburnis, gá'lva ~ galvą и pli(ka)gal.vis, márks ~ márgas и ju'dmárgis ~ juodmárgis, vé'ic ~ veidas и pailgveidis (с удлинённым лицом). e) в звательном падеже единственного числа существительных с суффиксами -á'tis, -á'ti и -í'tis ~ -ýtis, -í'ti ~ -ýtė: mámã'i ~ mamaitė, vištã'i ~ vištaite, karalá'i ~ karalaiti (ср. karalá'tis ~ karalaitis), vyrá'i ~ vyrai, pruncėrá'i ~ Pranskaitį, mamá'i ~ mamytė, mažilž'i ~ mažilytė (малышка), mergí'i ~ mergytė и др. f) в сослагательном наклонении глаголов (во всех лицах): gá'uti и gaũ.tu ~ gautų, gi've'nti ~ gyventi и gi'veñ.tu ~ gyventų, kė'l.ti и kél.tu ~ keltų, lė'izsti и lėi.stume' ~ leistumei (ты позволил бы), melú'ti ~ meluoti и melí'ču ~ meluočiu (я солгал бы), paší'lti и pašál.tu ~ pašaltų, vaí'kščuoti ~ vaikščioti и vaí.kščuotu ~ vaikščiotų и др. g) в желательном наклонении глаголов: dú'a ~ dúoda и tedú'di ~ -ūdįs, -í'ti ~ -ýtė в звательном падеже единственного числа tedúodie, gá'un ~ gáuna и tepasigáu.ni ~ tepasigaũnie (пусть порадуется), krá'un ~ 75 кра́уна и ле́и крау̇ни ~ ле́и (пусть, да) крау́ние, pė:жуо ~ пе̇изоя (мажет) и тенепе̇р.зуожи ~ тенепе̇изожие и др. § 36. Краткая акутовая интонация заменяется в том случае, когда после отпадения конечных гласных или выпадения соединительных гласных сложных слов образуются вторичные дифтонги i, u+l, m, n, r и ul: pil ~ pila и pilam (пилим), šaukim ~ šaukimas и šaukima ~ šaukimo, šin ~ šina (копает) и šina’s ~ šinasi, pipirs ~ pipiras и pipira ~ pipirai, kūl ~ kūla (молотит) и kūlam (молотим), pilkūms ~ pilkūmas и pilkūma ~ pilkūmo, dūr ~ dūra (колет) и dūram (колем), gru̇stūls ~ gru̇stūvas (такой пест) и gru̇stūva ~ gru̇stuvo, šūt ~ siūva (и šū’n ~ siūna) и šū-vat ~ siūvate, nūmsargs ~ nūmsargas (домашний сторож) и др. УДАРЕНИЕ И ИНТОНАЦИЯ КУРШЕНАЙСКОГО ГОВОРА В. И. ВИТКАУСКАС Р е з ю м е Система ударения куршенайского говора сильно отличается от литературного языка, так как ударение в нём оттягивается на первый слог со всех кратких, а также и с долгих восходящих окончаний, т. е. говор принадлежит зоне полной оттяжки ударения (sùki̇ ‘я кручу’, mìnkliė ‘тесто’, vãkarì ‘вечером’, virbàlȧ ‘спицы’). В говоре встречаются случаи, когда предлог примыкает к имени или местоимению и получает основное-оттянутое ударение (sù li’tùm ‘с дождём’). В связи с тем, что куршенайский говор находится рядом с говорами, принадлежащими зоне частичной оттяжки ударения (Куртувенай, Шаукенай, Шяуляй), то имеются случаи, когда в данном говоре (в многосложных словах) ударение оттягивается с краткого окончания только на предшествующий слог слова, а не на его начало (rabaì.gȧ ‘конец’, mažutėlùs ‘малюсеньких’). Однако ударение сохраняется в конце слова, если конечный слог произносится с нисходящей интонацией (vaiká·ms „детям“, žiná· „ты знаешь“). В редких случаях ударение сохраняется и в долгих окончаниях восходящей долготы (duobilū· avižū· tūru „У меня есть клевер и овёс“), однако это явление не закономерное. Как и в других жемайтских говорах, принадлежащих зоне полной оттяжки ударения, так и в куршенайском существует 5 различных типов ударения: основное древнее (miòka „учит“), основное-оттянутое (kaìtù „вместе“), побочное-оттянутое (muòki-klà „школа“), побочное-перенесенное (raudiônà-sis „красный“) и побочное-конечное (kli̇ebi’s „охапка“). В статье на основе собранного материала рассматривается место отдельных типов упомянутых ударений в слове и случаи их употребления. В куршенайском говоре имеются 4 интонации гласных звуков: краткая (ˈ), нисходящая (ˊ), восходящая (ˇ) и средняя (˙). По своему произношению они почти не отличаются от произношения соответствующих интонаций, свойственных соседним говорам aukštaitiški, и поэтому близки литературному языку. 76 Краткая интонация произносится кратко, но сильно, сильнее чем в говорах, легших в основу литературного языка. Эта интонация характерна кратким гласным говора (lùp ‘дерёт’, visi ‘всё’, ʽas ‘колесо’, lėsti ‘клевать’). Нисходящая интонация в своем произношении имеет элементы прерывистой интонации, свойственной другим жемайтским говорам, однако полностью с прерывистой интонацией не совпадает. Она отличается большим сходством с нисходящей интонацией соседних аукштайтских говоров (напр., шакинского говора). Нисходящую интонацию имеют долгие слоги с основным древним ударением (vãiʽkšuojë ‘ходил’, niúr ‘хочет’), однако иногда её имеют и исторически краткие гласные с побочным перенесенным ударением (dainù’da’va ‘часто пели’). Восходящая интонация по характеру произношения близка соответствующей интонации некоторых соседних говоров западных аукштайтов. Её имеют долгие слоги слова (sal.džė „сладкого“, kėlė „пути“, kirpsklà „парикмахерская“). В отличие от восходящей интонации других жемайтских говоров, наибольшая сила этой интонации в дифтонгах и дифтонгических сочетаниях сконцентрирована на втором компоненте (как и в литературном языке: kàrsti ‘чесать’, maĩ.šas ‘мешок’, saĩ.sas ‘сухой’). Средняя интонация — новое явление говора. Началом движения основного тона интонация отчасти напоминает восходящую интонацию говора, однако в конце она резко обрывается. Среднюю интонацию имеют долгие слоги в следующих случаях: а) при сокращении восходящей интонации (juonc ‘Ионас’), б) в двусложных словах, когда ударение оттягивается с долгого окончания на долгий корень (listā ‘дожди’, vilkūs ‘волков’), в) в отдельных случаях в многосложных словах, когда ударение оттягивается с краткого окончания на долгий корень (sarmatās ‘стыд’). Иногда среднюю интонацию могут иметь долгие слоги с побочным оттянутым ударением (pàkertės ‘по углам’). Долгие безударные слоги, стоящие перед ударным слогом, всегда произносятся с восходящей интонацией, а стоящие после ударного — чаще всего с нисходящей (stūsmimūos ‘толкание’). Встречаются также случаи, когда слоги, стоящие после ударного слога (опираясь на слух автора) произносятся с восходящей интонацией (šau.kčau ‘кричал бы’). В конце статьи приводятся примеры метатонии в говоре.