Kirčio atitraukimas ir nukėlimas lietuvių kalbos tarmėse

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, IV LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA ОТТЯЖКА И ПЕРЕНОС УДАРЕНИЯ В ЛИТОВСКИХ ДИАЛЕКТАХ V. GRINAVECKIS I. ОТТЯЖКА УДАРЕНИЯ 1. Термины оттяжки ударения § 1. В настоящее время в литовской диалектологии для описания оттяжки ударения в диалектах употребляются термины «всеобщая» и «условная» оттяжка ударения, однако оба они неточны. Всеобщей оттяжкой ударения называется оттяжка ударения с краткого и долгого циркумфлексного окончания. Следовательно, в действительности оттяжка ударения не является всеобщей: согласно этому закону ударение не оттягивается с острого окончания. Условной оттяжкой ударения называется оттяжка ударения с краткого окончания на долгий предпоследний слог. Однако этот закон охватывает лишь один закон оттяжки ударения с краткого окончания. Следовательно, этих терминов недостаточно для описания всех случаев оттяжки ударения. Поскольку упомянутые термины неточны и их недостаточно для описания всех случаев оттяжки ударения, в этой статье вводятся новые термины, характеризующие каждый случай оттяжки ударения с окончания. 1. Для обозначения зависимости оттяжки ударения от долготы и интонации окончания употребляются следующие термины: a) Оттяжка ударения с краткого окончания называется оттяжкой грависного ударения. b) Оттяжка ударения с долгого циркумфлексного окончания называется оттяжкой циркумфлексного ударения. c) Оттяжка ударения с острого окончания называется оттяжкой акутового ударения. 2. Для установления законов оттяжки ударения в отдельных диалектах употребляются следующие термины: a) Оттяжка ударения с краткого (древнего краткого и древнего острого) и циркумфлексного окончания называется оттяжкой грависно-циркумфлексного ударения; оттяжку ударения в тех диалектах, которые оттягивают ударение не только с краткого и циркумфлексного, но и с острого окончания, можно называть оттяжкой грависного, циркумфлексного и акутового ударения. b) Оттяжку ударения с краткого окончания во всех случаях, то есть на долгий и краткий слог, следующий дальше от конца слова, будем называть всеобщей оттяжкой грависного ударения. 117 c) Оттягивание ударения с краткого окончания только на удалённый от конца долгий слог можно назвать условным оттягиванием грависного ударения. d) Оттягивание ударения с краткого окончания только на слог, образованный долгим гласным или дифтонгом ie, uo, можно назвать зарождающимся оттягиванием ударения. 2. Законы оттягивания ударения § 2. В некоторых случаях в северных и северо-западных литовских говорах ударение оттягивается с конца слова к его началу. Не во всех местностях оттягивание ударения происходит одинаково. Разговорная диалектная особенность отдельных местностей различается по разным признакам, поэтому оттягивание ударения можно разделить на несколько групп по меньшей мере с трёх точек зрения: 1) в зависимости от того, с какого окончания оно оттягивается (с краткого; с краткого и долгого циркумфлексного; с краткого и долгого циркумфлексного и акутового); 2) в зависимости от того, на какой слог от конца (на второй от конца; на первый (начальный) и т. д.); 3) в зависимости от того, сосредоточивается ли всё ударение при оттягивании на одном слоге или распределяется между двумя и более слогами. § 3. Первое разделение. В самой северо-западной части территории оттягивания ударения, примыкающей на западе к Куршскому заливу и Балтийскому морю, а на севере — к границе Латвии, наблюдается грависно-циркумфлексное оттягивание ударения, то есть ударение оттягивается с краткого окончания (с древнего краткого, например: sūnus ~ sūnùs, daĩlus ~ daí-lùs, с древнего акутового, например: bàlta ~ baltà < baltá, màrti ~ martì < martí Йонишкис) и долгого циркумфлексного окончания (например: sũnaus ~ sūnaũs, pàčiuos ~ pačiõs Кликолиаи). Указанное оттягивание ударения охватывает территорию к северу и западу от линии, которая начинается у устья Минии и проходит через Жемайчю-Наумиестис, Паюрис, Упину, Вайгуву, Куртувенай, Кужяй, огибает Шяуляй, далее идёт через Радвилишкис, Байсогалу, Упите, Паневежис, Вабальнинкас и западнее Биржая упирается в границу Латвии (ср. APh IV 33). В некоторых северных и западных местностях указанной территории ударение иногда оттягивается и с циркумфлексного окончания. Это оттягивание акутового ударения, охватывающее всю северную часть территории донинников, например: árklliẽms ~ arkliáms, gáidẽms (основное ударение на конце) ~ gaidžiáms (Койеляй, Клайпедский район); оно также встречается местами вдоль латвийского пограничья, например: nèžinau ~ nežì-nau, bǫvau ~ buvau, gèram ~ gerám, kǫkèm ~ kokiám, laũkam ~ laukám, árkliem ~ arkliám, svèččem ~ svečiám (Акмене, Кликолиаи, Вегеряй, Папиле, Тришкяй, Луоке), gèram ~ gerám, kǫkèm ~ kokiám (Шюпиляй), laũkam ~ laukám, árkliem ~ arkliám, svèččem ~ svečiám (деревня Шимкунай, Йонишкский район; деревня Вилунайчяй, Йонишкский район), а также и с середины слова, например: pàmate ~ pamãtė, nèžina ~ nežìno (Шюпиляй), sǫsenėsas ~ susinėsasi, nepàdarisi ~ nepadarýsi (Кликолиаи, ср. также A. Jonaitýtė LKK II 114, 115). В северной части бассейна реки Муша местами ударение оттягивается с окончаний дательного падежа, например: saũsam ~ sausám, viẽnam ~ vienám. Однако здесь окончание дательного падежа произносится с циркумфлексной интонацией: jam̃, taĩ (деревня Униунай, Линкувский район). К югу и востоку от территории грависно-циркумфлексного оттягивания расположена территория грависного оттягивания ударения, где ударение оттягивается только с краткого окончания. В APh IV 33 утверждается, что на этой территории ударение оттягивается «только на сохранившийся долгий корень и корень с дифтонгом». Это утверждение неточно, поскольку на указанной территории ударение оттягивается тремя способами: a) С краткого окончания всегда, независимо от долготы предконечного слога. Такой случай оттягивания ударения встречается на территории, где граница грависно-циркумфлексного оттягивания ударения далеко отступает к северу, огибая Шяуляй- 118 скую область. В эту территорию входят юго-восточный угол дуннинков (Кяуноряй, возможно, Кяунориус), Титувенай, Шало̄пелкис, Пакражантис, Кражяй, Кушлейкяй) и часть северо-западной территории верхних литовцев (Шяуляй, Пакапе, Тируляй, Шилува, Людувенай). Кроме того, за восточной границей территории грависно-циркумфлексного оттягивания, в окрестностях Биржая, ударение всегда оттягивается с краткого окончания, например: ankšti, ba.l.ti, ta.m.šu; ma.ž.šus, kėlus, vākārė, rutėlės, ni.tikės (Кушлейкяй, Кельмесский район, см. Gtr 103); ainu ~ einu, sōdus ~ sodūs; nāktis ~ naktis, vēdu ~ vedu, nēšu ~ nešu, rāštus ~ raštus, pati ~ pati, rasu ~ rasą, bālu ~ balą, gēru ~ gerą (Вабальнинкас); saīs ~ sausą, viēn ~ vieną, sāk ~ šaką, viś ~ visi (Биржай, см. I. Lašinskaitė LKK I 189). b) С краткого окончания только в тех случаях, когда предконечный слог долгий, например: jāuna, karšti, baūsus, но: mažā, viś, laukai (Трошкунай); girdžu, suprantù, aštūni (Виду́кле); laīkus, sveīki (Шимкайчяй, ср. E. Grinaveckienė LKK I 122). c) В самой юго-восточной части рассматриваемой территории (Сугинчяй, Каралинава — Молетский район, Гельвоная — Укмергский район) ударение оттягивается с краткого окончания лишь в тех случаях, когда второй от конца слог образован долгим гласным или дифтонгами ie, uo, например: sūnus, pǐ?ksu, stora, lōpus, prōtu, viena, diena, но sausā, laukīs, dalīs, tvarkā (см. Gtr 103). Юго-восточная граница территории грависного (общего и условного) оттягивания ударения (в описанном здесь виде: sausā ir šākā, šāk) проходит приблизительно через следующие местности: Упина, Немакщяй, Видукле, Шимкайчяй, Ариогала, Чекишке, Кулва, Гельвоная, Гедрайчяй, Молетай, Лелюнай, Вижуонос, Сведасай, Камай, Криаунос. § 4. Второе деление. a) Не на всей описанной выше территории оттягивания ударения ударение полностью оттянуто с конца слова: в отдельных местах на конце слова всё ещё слышны остатки ударения. Это характерно для всех жмудских говоров, в которых ударение оттягивается, например: švìsa ~ šviesà, vãpsā ~ vapsā (Laukuva); gálvā ~ galvà, šākā ~ šakà, gáidīs ~ gaidỹs, gėismė ~ giesmė (Grušlaukė); mažā ~ mažà, sausā ~ sausà (Kelmė). В многосложном слове с оттянутым ударением ударным является каждый слог, например: ãgìnā ~ aguonà, pãvažā ~ pavažà (Laukuva); vàkārė ~ vakarė, pãbō.ngā ~ pabanga ‘конец’ (Mažeikiai), ср. Švdt § 3 и сл. b) По распределению ударения в многосложных словах с оттянутым ударением несколько отличается лишь северо-восточный угол Жмудской области, где ударение оттягивается (Klykoliai, Akmenė, Papilė, Viekšniai): здесь уже не слышно старого ударения в кратких конечных слогах, например: kálba ~ kalbà, ãveles, drūktā, mė̃us (Klykoliai), ср. Švdt § 78. Иногда конечное ударение, особенно в кратком окончании, не слышно и в доннинкском говоре: nēšu ~ nešu, vės ~ visà, žiūv ~ žuviu (Dreverna). Почти так же произносится старое конечное ударение и в северной части северо-западных аукштайтских говоров (ср. A. Jonaitytė LKK II 109, 110), южнее (в районе Šiauliai, Pakapė, Šiluva, Krakės) старое конечное ударение сохранилось лучше. И у жмудов, и у примыкающих к ним аукштайтов старое (конечное) ударение является побочным, а оттянутое ударение начального слога — основным. c) Дальше к востоку от жмудских говоров, в аукштайтских говорах остатки конечного (старого) ударения встречаются на периферии ареалов оттягивания грависно-циркумфлексного и грависного ударения. Например, недалеко от Panevėžys, в деревне Stetiškiai, расположенной у границы ареала оттягивания грависно-циркумфлексного ударения, конечное (старое) ударение в словах 119 с оттянутым ударением произносится в тех случаях, когда конечный слог долгий: laũką ~ lauką, vaikè ~ vaikai, būvǒ ~ buvau, maišǒ ~ mačiau. В кратком окончании следов старого ударения уже нет, например: sausù ~ sausà, šakù ~ šakà. d) На периферии ареала условного оттягивания ударения также сохранились следы конечного (старого) ударения, например: laũkus, vaĩkus (Kamajai), tõli, aũkšta (деревня Bikūnai, район Anykščiai, ср. Gtr 103). Такие два ударения слышны на всём севере восточно-аукштайтского ареала и восточно-дзукийского ареала (Daugėliškis, Dusetos, Svėdasai, Utena, Zarasai, Linkmenys (см. E. Grinaveckienė MADA 2 (9) 176), Rimšė). § 5. Третье деление. В одних литовских говорах ударение оттягивается на первый слог (в многосложных словах), в других — на второй слог от конца (с некоторыми исключениями). В жмудских говорах согласно закону оттягивания грависно-циркумфлексного ударения ударение оттягивается на первый слог. Согласно закону оттягивания грависного ударения в жмудских говорах ударение также оттягивается на первый слог (например: nėgàlž ~ negali, nebėtùrù ~ nebeturiu, drūo-bužù ~ drobužiu), однако параллельно, в ареале оттягивания грависного ударения у жмудов, ударение оттягивается на тот слог, на который при словоизменении переходит ударение с окончания, например: aštūni ~ aštuoni (:aštuonis) lapẽlis ~ lapelius (:lapelį), kanapikẽs ~ kanapikės (:kanapikę), bli˙nūkùs ~ blyniukus (: blyniuką), drobužùs ~ drobužius (: drobužį), vuotagù ~ votagų (:votagą), bala.n.džùs ~ balandžius (: balandį); kėtūrì ~ keturi (:keturis), dėdamà ~ dedamà (: dėdamą), vàkarè ~ vakare (:vakarą), neki.m.bama ~ nekimbama (: nekimbama), dèbesù ~ debesį (: debesį) (Kušleikiai, район Kelmė). В восточно-аукштайтских говорах ударение оттягивается на предпоследний слог, например: pamàčà ~ pamačiau, padàrǒ ~ padariau, pavàž ~ pavažą, šonel ~ šuneliù (Pušalotas); avìž ~ aviža, išìs ~ išiša, pabàig ~ pabaiga, vodèg ~ uodega (деревня Čeniškiai, район Biržai); malõnus ~ malonūs, nobõdus ~ nuobodūs, septintà ~ septintą, išáusta ~ išaušta (деревня Kupreliskis, район Vabalninkas); akmenù ~ akmenų, sǫ-draške ~ sudraskei, vakàre ~ vakarai, ketǫr ~ keturi (Pušalotas). На более удалённый от конца слог восточные аукштайты оттягивают ударение в словах 3-го акцентного типа, например: vuõdeg ~ uodega, vėrgdam ~ verkdama (там же); lĩ˙gǫm ~ lygumą, alkàn ~ alkaną, sausùm ~ sausumą, bėgdam ~ bėgdama (Linkuva), ср. Švdt § 4. Северо-западные аукштайты, занимающие территорию, примыкающую к жмудской, оттягивают ударение почти так же, как жмуды, то есть на первый слог (с небольшими исключениями), например: pėlenai ~ pelenai, lĩ˙dekà ~ lydeką, bàravìks ~ baravykas, paũkščiuks ~ paukščiukas (Šiupyliai, район Šiauliai); àdara ~ atdarà, ìštìsa ~ ištisà, uõdega ~ uodega, dõvana ~ dovanà; àkmenu ~ akmenų, dõbilai ~ dobilai, pàšaki˙s ~ pasakys (деревня Eglynaukis, район Joniškis). Наряду с этим встречаются и формы с оттянутым ударением на втором слоге, например: pabaiga (и pàbaiga) ~ pabaigà, sudrāskẽi (и sùdraskei) ~ sudraskei, pasvèikai (и pà sveikai) ~ pasveikai, vandeniũ (и vàndenìnu) ~ vandeniniu (там же); maitìnu (и mãitinu) ~ maitinù, dalìnu (и dãlinu) ~ dalinù (деревня Šimkūnai, район Joniškis). Подобное колебание ударения (оттягивание на предпоследний и первый слог) наблюдается на территории от границы с жмудским ареалом до Joniškis (см. Gtr 104, также ср. A. Jonitytė LKK II § 4). Дальше к востоку от Joniškis всё больше начинает преобладать оттянутое ударение предпоследнего слога. 120 3. История оттягивания ударения a) Причины оттягивания ударения § 6. В литовском языке старые циркумфлексные гласные в конце слова сократились, например: sausà < * sausą, vàrna < * vórną (см. J. Endzelynas GF 22). В северных литовских говорах сокращение циркумфлексных окончаний зашло еще дальше. В северо-западной части жемайтских говоров старые циркумфлексные гласные в конце слова сократились настолько, что едва слышны, например: sáus(a) ~ sausa (Прекуле), sáusa ~ sausa (Жидикай, Лекава, Кликольяй); в северо-западной части восточноаукштайтских говоров (в бассейне реки Муша) старые циркумфлексные гласные полностью исчезли, например: saĩs ~ sausà, vàrn ~ vàrna (Пушалотас, Биржай). Поскольку сокращение гласных циркумфлексных окончаний одинаково затрагивало и ударный, и безударный конец слова, дальнейшее исчезновение окончаний, их редукцию в северо-восточных литовских говорах должно было сопровождать другое явление — оттягивание ударения с конца слова к его началу. Начало оттягивания ударения можно представить себе так: когда долгие циркумфлексные конечные гласные постепенно сократились, а в северных говорах продолжали исчезать, они при исчезновении должны были утратить ударение (:sausà > saĩsa, naujienà > naujienėn), поскольку ударный звук должен произноситься не слабее, а сильнее. Слово не может быть без ударения, поэтому ударение должно было перейти на следующие от конца слова слоги. Позднее ударение начали оттягивать и с долгих циркумфлексных окончаний: šakòs > šakós, pavažòs < pavažõs (Йонишкис). Оттягивание ударения с долгих циркумфлексных окончаний могло быть обусловлено аналогией (во многих словах и формах ударение уже было оттянуто с конечных слогов); особенно сильное влияние должно было оказывать ударение в формах парадигмы. Кроме того, и циркумфлексные окончания во многих местах, особенно в бассейне реки Муша, сокращались. Следует отметить, что во многих случаях сокращение как ударных, так и безударных циркумфлексных окончаний в восточноаукштайтских говорах было одинаковым, например: vuverė ~ voverė, báre ~ bãrė, lùnkàs ~ lankõs, blaižas ~ blaizdos (см. J. Šukys LKK II 158, 159), pagalàs ~ pagalõs, pradalgis ~ pradalgỹs (д. Ченишкис, Биржайский р-н), ėžs ~ ežỹs, gėnīs ~ genỹs, ãkma ~ akmuõ (Пушалотас). Второй этап оттягивания ударения сформировал современную область оттягивания ударения с грависом и циркумфлексом. b) Процесс оттягивания ударения § 7. Несомненно, не все перечисленные выше случаи оттягивания ударения (§ 2–5) сформировались одновременно. Следует полагать, что оттягивание ударения происходило поэтапно; это подтверждается имеющимися ныне степенями оттягивания ударения. a) Первая степень оттягивания ударения, при которой ударение переносится с краткого окончания (древнего краткого и долгого циркумфлексного) на долгий предпоследний слог, а в конечном слоге еще слышен след старого ударения (ãũkšta, sūnūs, см. § 4), по-видимому, отражает самые первые, древнейшие зачатки оттягивания ударения. В этом случае долгий предконечный слог, по мере постепенного ослабления сократившегося циркумфлексного окончания, мог легче усилиться и получить ударение, поскольку долгие слоги произносятся отчетливее кратких. Так можно объяснить, почему saũsà уже начали произносить с оттянутым ударением, тогда как šakà еще не имеет оттянутого ударения (см. § 3b). 121 Другим вариантом зарождения оттягивания ударения следует считать оттягивание ударения в некоторых местностях Молетского района (Сугинчяй, Каралинова) (с краткого окончания на предконечный слог, образованный долгими гласными и дифтонгами ie, uo, см. § 3c). Этот случай оттягивания ударения, по-видимому, свидетельствует о том, что долгие гласные и дифтонги ie, uo (которые в говорах по процессам изменения обычно не отличаются от гласных), образуя более тесную фонетическую единицу, произносятся отчетливее и дольше, чем дифтонги a, e, i, u + l, m, n, r и ai, ei, au, ui, компоненты которых не образуют столь тесной единицы. Последнее оттягивание ударения, по-видимому, не является первоначальной стадией продвижения ударения к началу слова на всей территории оттягивания ударения, а представляет собой явление, характерное только для южных восточноаукштайтских говоров. Так заставляет думать отсутствие аналогичных случаев оттягивания ударения в других говорах (жемайтских, северо-западных и среднеаукштайтских). b) Дальнейшее развитие оттягивания ударения, несомненно, привело к формированию обусловленного оттягивания ударения с грависом (saũsa, но šakà), а позднее — и всеобщего оттягивания ударения с грависом (šakà, šakù, šak). Возможно, что в некоторых местах обе эти ступени оттягивания ударения (saũsa и šakà) составляли один этап, то есть в обоих случаях ударение оттягивалось сразу. Однако существование обеих этих ступеней оттягивания ударения в восточноаукштайтских (saũsa šakà — Аникщяй и saũs šak — Биржай) и северо-западных аукштайтских (saũsa šakà — Шяуляй, saũsa šakà — Шимкайчяй) говорах позволяет предположить, что по крайней мере в части говоров (примерно в тех районах, где эти ступени существуют ныне) такие стадии оттягивания ударения имели место. c) Закрепившееся оттянутое ударение с кратких окончаний распространилось к началу слова и на ударение циркумфлексных окончаний. В формировании этого этапа оттягивания ударения главную роль, вероятно, сыграла аналогия, отчасти — и сокращение окончаний (см. § 6). d) В самых северных и западных говорах (в некоторых местностях) ударение иногда оттягивается к началу слова также с акутных окончаний и из середины слова (см. § 3). Это, разумеется, уже еще один, более поздний шаг на пути к формированию постоянного ударения на первом слоге. § 8. Все упомянутые этапы оттягивания ударения сформировались не внезапно, не сразу. Процесс оттягивания ударения на всех этапах происходил медленно, постепенно, в течение длительного времени: конечное ударение постепенно ослабевало, параллельно усиливалось оттянутое (начальное) ударение. Прежде всего это отчетливо показывают жемайтские и приграничные с жемайтскими аукштайтские говоры, где еще сохраняется старое ударение (уже значительно ослабевшее), но уже произносится и оттянутое ударение: vìna ~ vienà, màžà ~ mažà, láukà ~ laukai (см. также § 5, 7 a). То же наблюдается и на территории аукштайтских говоров, однако здесь следы старого (конечного) ударения сохранились не на всей территории, а только по окраинам области оттягивания ударения с грависом (§ 4 c, d) и с грависом и циркумфлексом. Следует отметить, что в восточноаукштайтских говорах за границей оттягивания ударения с грависом, в тех случаях, когда окончание краткое, долгие гласные и дифтонги ie, uo во втором слоге от конца слова не сокращены (как обычно бывают безударные), например: tvorà, sūnùs, storà, vienà, juodà, bet tva.rà:s ~ tvorõs, su.nauis, sta.rà:s ~ storõs, ve.nà:s ~ vienõs, ja.dà:s ~ juodõs (Утена), см. также Kirtis 116. Здесь начальное (оттянутое) ударение еще не ощущается, но отсутствие монофтонгизации дифтонгов ie, uo и сужение гласных ē, ā (переход в ė, o) показывают, что эти звуки не сократились, как и ударные (ср. plõnas, vėjas, viẽnas, juõdas — Утена); если это так, значит, зачатки процесса оттягивания ударения уже имеются и здесь. Такое же явление встречается и в вялюонском говоре, в области обусловленного оттягивания ударения- 122 mo paribiais: plonà, storà, vienà, juodà, bet plunõs, sturõs, venõs, judõs (Vilkijos raj., Saulėtekio k.). После оттягивания ударения с долгого циркумфлексного окончания след старого конечного ударения сохранился лишь в одном месте восточноаукштайтских говоров — в деревне Стетишкес, недалеко от Паневежиса (см. § 4c). § 9. Не во всех местах, где ударение сейчас оттягивается, процесс оттягивания ударения начался одновременно. Уже одно постепенное ослабление оттягивания ударения с севера и северо-запада к югу и востоку позволяет предположить, что оттягивание ударения сначала началось в северо-западных (приморские жемайты, север дуунинков) и северных восточноаукштайтских (бассейн реки Муша) частях говоров, а оттуда постепенно распространилось на юг и восток. a) О том, что в приморских жемайтских говорах ударение начали оттягивать раньше, свидетельствуют следующие факты. Как правило, в литовском языке, если ударение появляется в слоге перед старым ударением, то новое ударение в долгом слоге всегда имеет циркумфлексную или среднюю (которая по движению голоса является циркумфлексной) интонацию. Так происходит в жемайтских (за исключением приморских) и северных аукштайтских говорах, оттягивающих ударение, например: bàltà ~ baltà, bàltos ~ baltõs, laũkų ~ laukų (Йонишкис), gìva ~ gyvà, jaũna ~ jaũna (Обеляй). Однако в приморском жемайтском говоре здесь наблюдается иное: если ударение оттянуто на циркумфлексный корень, то он получает ровную (литовскую циркумфлексную) интонацию, например: ùžì ~ užì, žõsės ~ žąsis (Картена), либо среднюю (которая представляет собой лишь более краткую ровную), например: laũkà ~ laukai, ná.ujuõs ~ naujõs (Саланты); если ударение оттянуто на акутный корень, то он получает прерывистую (литовскую акутную) интонацию, например: bá.ltà ~ baltà, bá.ltũos ~ baltõs (Грушлаукё); pé.rmõs ~ pirmõs, viéžš ~ vėžys (Саланты). Такое двоякое интонационное оформление оттянутого ударения у приморских жемайтов показывает, что они оттянули ударение ещё в то время, когда и в предударных слогах произносили два типа интонации: циркумфлексную и акутную. Таким образом, приходим к выводу, что приморские жемайты (как и латыши) оттянули ударение ещё до унификации интонаций безударных предударных слогов, а остальные жемайты — уже после неё. Следовательно, приморские жемайты оттянули ударение раньше, а все остальные — позже. К тому времени, когда акутная интонация предударных слогов стала циркумфлексной, долгие предударные слоги у приморских жемайтов уже несли оттянутое ударение и поэтому не могли изменить интонацию, поскольку унифицировались интонации только безударных слогов: в предударных слогах обобщилась циркумфлексная интонация, а в заударных — акутная, например: kalnài, но kálnus, vẽžėlės, но vẽžgėlės (ср. K. Būga LKŽ I XIX). О том, что ударение у доунинников оттянуто раньше, чем у дунининников, свидетельствует и большее удлинение гласных и дифтонгов под ударением, возникшим в результате оттяжки. Например, у двусложных слов дунининников, в которых оба слога долгие, интонация оттянутого ударения средняя, а долгота гласных и дифтонгов не отличается от долготы безударных, например, у первых слогов слов láukù ~ laukų, dǫntù ~ dantų долгота дифтонгов au, ǫn ничем не отличается от долготы тех же дифтонгов в безударных слогах, например: laukåms ~ laukåms, dǫntìms ~ dantìms, тогда как первый компонент дифтонгов у доунинников в этом случае имеет полудолготу: lá.ukàm ~ laukų, dǫ.ntùm ~ dantų, bet laukåms ~ laukåms, dǫntìms ~ dantìms (Salantai). 123 На основании изложенного выше можно сделать вывод, что оттягивание ударения началось на северо-западе жемайтских говоров, а затем распространилось на юг. Этот вывод подтверждают также следующие данные жемайтских говоров: 1. Оттянутое ударение у доунинников произносится сильнее, чем у дунининников. 2. В ареале дунининских говоров оттянутое ударение при движении с севера на юг ослабевает, пока на южной окраине говоров не исчезает совсем. 3. Конечные гласные у дуунинков, особенно северных, если они несут древнее ударение, произносятся слабее, чем в литературном языке, и древнее (побочно-конечное) ударение слышно менее отчётливо, например: gražǫs ~ gražūs, tǫ? ~ turiù (Саланты). b) В восточноаукштайтских говорах оттягивание ударения, вероятно, прежде всего началось в бассейне Муши, поскольку здесь старые краткие и старые акутные окончания уже полностью исчезли (например: sūns ~ sūnùs, ràs ~ rasà), что свидетельствует о том, что именно здесь акутные окончания (а вместе с ними и старые краткие) начали ослабевать и исчезать раньше; ударение должно было перемещаться с этих окончаний на более удалённые от конца слоги. Можно полагать, что постепенно ослабевающие к югу и востоку от бассейна Муши сокращение окончаний (см. Gtr 101) и оттягивание ударения (см. § 7) показывают, как эти явления распространялись из одного центра. § 10. Из всего сказанного в § 9 можно сделать вывод, что первоначальных центров оттягивания ударения было два: у жемайтов — в северо-западной части дуунинков, у аукштайтов — в бассейне Муши. Вероятнее всего, ареалы оттягивания ударения у приморских жемайтов и в бассейне Муши (ещё в то время, когда это явление только возникло) не соприкасались. Лишь позднее жемайтское оттягивание ударения, продвигаясь на восток, столкнулось с волной оттягивания ударения восточных аукштайтов, двигавшейся на запад. Однако промежуток между обоими ареалами оттягивания ударения ещё не полностью сгладился; на этот пробел ясно указывает сужение ареала оттягивания циркумфлексного ударения в районе Шяуляя (см. § 3a). Kad žemaičių ir aukštaičių kirčio atitraukimas yra kilęs nepriklausomai nuo vienas kito, rodo ir tas dalykas, jog žemaičių ir aukštaičių kirčio atitraukimo dėsniai yra skirtingi: 1. Žemaičiai kirtį visada atitraukia į pirmąjį skiemenį, o aukštaičiai — į antrąjį (su nedidelėmis išimtimis, žr. § 5). 2. Žemaičiai iki šiai dienai turi išlaikę ir senojo (galinio) kirčio pėdsakus (sáusà ~ sausà, mažà ~ mažà, vã-kã ~ vaikai), be to, daugiaskiemeniuose žodžiuose su atitrauktiniu kirčiu kirtį padalija visiems skiemenims (blėzdž'n.gà ~ blezdingà) (žr. § 4). Aukštaičių galinio kirčio pėdsakų pasitaiko tik sąlyginio ir visuotinio kirčio atitraukimo paribiais (tõli ~ toli Bikūnų k., Anykščių raj., sākė ~ sakė Stetiškių k., Panevėžio raj.). Следовательно, в зависимости от различного характера оттягивания ударения различают жемайтский и аукштайтский типы оттягивания ударения (см. также Gtr 103, 104). Жемайтская и аукштайтская ретракция ударения, по-видимому, сошлись в полосе современных северо-западных и центральных аукштайтских говоров (Шюпиляй—Йонишкис). Поэтому в этой местности наблюдаются особенности обеих систем ретракции ударения — жемайтской и аукштайтской: в некоторых случаях ударение оттягивается двояко — и на первый, и на предпоследний слог, например: àštuoni ir aštuõni, nežinau ir nežinau, mãitinu ir maitinu, dàlinu ir dalinù (деревня Шимкунай, Йонишкский район); pàbaiga ir pabaigà (деревня Эглинлаукис, Йонишкский район); кроме того, ударение то распределяется между несколькими слогами слова, то сосредоточивается только на одном слоге, например: atèìn ir ateìn ~ ateina, pàti || pàti~ pati (Шю- 124 пиляй, Шяуляйский район), dárbininkus ‖ dárbininkus (деревня Шимкунай, Йонишкский район); ср. также A. Jonaitītė LKK II 109, 110. Однако в упомянутой полосе преобладает жемайтская, а не восточноаукштайтская система ретракции ударения, хотя в районах Акмене и Куршенай, на окраине жемайтской области, тоже встречаются проникшие сюда особенности аукштайтской системы ретракции ударения: например, иногда здесь имеется только одно оттянутое ударение (ketųru, ~ keturių, vėsuokė ~ visokie, Кликоляй), иногда ударение оттягивается только на предпоследний слог, например: palėkau ~ palikau, nebėmatau ~ nebematau (Кликоляй). c) Давность ретракции ударения § 11. Жемайтская твердовосходящая интонация оттянутого ударения в ударном слоге у приморских жемайтов свидетельствует о том, что в этой местности ударение было оттянуто до выравнивания интонаций предударных слогов (см. § 9). Этот факт позволяет предположить, что в жемайтском говоре ударение начали оттягивать раньше, а в аукштайтском — позже (поскольку в аукштайтских говорах интонации оттянутого ударения в ударных слогах с твердовосходящей интонацией бывают только твердопадающими (или средними); следовательно, ударение было оттянуто после выравнивания интонаций предударных слогов). Однако возможно, что интонации предударных слогов у жемайтов выровнялись позже, поскольку жемайты в целом сохранили интонации более отчетливыми (лучше различимыми), чем аукштайты, особенно восточные. Следовательно, ретракция ударения, начавшаяся одновременно в жемайтских и аукштайтских говорах, могла застать у приморских жемайтов еще не перешедшие в твердопадающие твердовосходящие интонации предударных слогов, тогда как у восточных аукштайтов (в бассейне реки Муша) интонации предударных слогов уже могли быть выровнены. Поэтому ретракция ударения у аукштайтов может быть и не моложе, чем у жемайтов. § 12. Несомненно, ретракция ударения произошла позже сокращения твердовосходящих окончаний. Пока твердовосходящие окончания были долгими, ударение не могло быть оттянуто уже по той причине, что и теперь ударение не оттягивается с твердовосходящих окончаний (за исключением случаев в самой северо-западной части области ретракции ударения, см. § 3); ведь процесс ретракции ударения зависит от утраты уже сократившихся твердовосходящих окончаний (см. § 7). К. Буга, опираясь на окончания славянских заимствований — существительных среднего рода, установил, что твердовосходящие окончания в литовском языке сократились примерно в XIII в. (K. Būga LKŽ I XXX—XXXIV). Ретракция ударения должна была начаться несколько позже. § 13. a) В латышском языке окончания, соответствующие литовским акутовым окончаниям, сократились раньше, чем в литовском (K. Būga LKŽ I XXXIV). По мнению Я. Эндзелина, в латышском языке ударение прежде всего оттягивалось с кратких окончаний (см. J. Endzelynas Gr 32—33). Следовательно, в латышском языке когда-то тоже существовала только грависная ретракция ударения; позднее, разумеется, постепенно произошел переход к полной ретракции ударения, то есть к закреплению постоянного ударения на первом слоге. Если процесс ретракции ударения в латышском языке был таким (или подобным), как в литовских говорах, то, по-видимому, и причины его были те же, то есть сокращение окончаний. А поскольку в латышском языке окончания сократились раньше, ретракция ударения там тоже должна была начаться раньше; в настоящее время закрепление ударения на первом слоге в латышском языке уже завершилось, хотя и в латышском языке еще 125 имеются побочные ударения, которые, вероятнее всего, как и в жемайтском говоре, являются следами перемещения ударения с конца слова к его началу (см. § 30). Ретракция ударения, охватившая латышскую языковую область как результат сокращения окончаний (разумеется, не сразу целиком), должна была распространиться и на литовскую языковую область. Так можно понять историю ретракции ударения в восточных балтийских языках. b) О том, что ретракция ударения в латышском языке и северных литовских говорах имеет общие корни, свидетельствует также единая, непрерывная область распространения этого языкового явления. Некоторые полагают, что в восточном углу литовской языковой области, у латвийской границы, ретракции ударения нет, а это не позволяет связать ее с латышским ударением (см. APh IV 33). Однако на самом деле ретракция ударения имеется и в восточном углу литовской языковой области (Камайяй, Зарасай, Дусетос, Римше, Апсас), правда, здесь она очень слаба (см. § 4 d). Дальнейшему распространению ретракции ударения в этой области (восточные аукштайты и восточные дзуки), вероятно, препятствовало другое фонетическое явление — сокращение долгих безударных звуков, которое и опередило ретракцию ударения: ударению труднее переместиться в сократившиеся, то есть менее отчетливо произносимые, предударные слоги (ср. § 8). В нашем бассейне, где долгие безударные гласные сократились, звуки с оттянутым ударением не сократились: dõvan ~ dovanà, giẽsme, ~ giesmẽ, но dovančėla ~ dovanėlė, gedõt ~ giedóti (Пушалотас). В Биржай, где ударение не оттягивается с долгих окончаний, произносят viẽn ~ vienà, но venõs ~ vienõs. II. ПЕРЕНОС УДАРЕНИЯ 1. Закономерности переноса ударения § 14. В жмудских говорах, оттягивающих ударение, слова, имеющие главное (древнее) ударение, также в определённых случаях получают побочное ударение, называемое побочным переносным, которое приходится на постударные слоги. § 15. Побочное переносное ударение бывает в следующих случаях: 1. В долгом слоге (находящемся после главного (древнего) ударения), например: audė ~ audèi, brėzgėls ~ brizgelas ‘brizgìlas’, bùom ~ bùtų, bimbāls ~ bimbalas, dedžiojo ~ didžiojoje, ēržēls ~ erželas ‘eržìlas’, ēsēls ~ ėselas ‘asilas’, galvuožerses ~ galvoviršis ‘viršugalvis’, ēšlēi ~ išleja ‘išlieja’, kēpāls ~ kėpalas, lāpē ~ lapei, lādite ~ láidyti, lēpōnt ~ lipant, mōnì ~ manìe ‘man’, mēdie ~ mėdėje ‘medyje’, nuvažiuōnt ~ nuvažiuojant, vuobōls ~ obuolas ‘obuolys’, pāta-line ~ patalynė, parvažāēven ~ parvažiuojavę, ri'tioji ~ rytójuo, sēnēms ~ seniams, sūnū ~ sūnuo ‘sūnui’, sprāgēls ~ sprāgelas ‘spragìlas’, skrōždieles ~ skruzdėlės, šēršūnc ~ širšūnas, šōni ~ šūnie ‘šuniui’, trēzdesimtē ~ trisdešimti ‘trisdešimts’, vākārs ~ vakaras, vėžōnt ~ vežant, vīrāms ~ vyrams, vēršiū ~ veršiuo ‘veršiui’, vēštā ~ vištai, vėjēne ~ vėjėję ‘vėjyje’, viedārs ~ vėdaras, žōnsēnc ~ žąsinas, žing-dāms ~ žįsdamas. В приведённых примерах имеется лишь по одному долгому слогу, следующему за главным (древним) ударением. Если в слове после главного (древнего) ударения имеется много долгих 126 слогов, то все они получают побочное ударение, например: bånduodãržie ~ bandódaržėję ‘bandodaržyje’, darbúodavomuos ~ darbuodavomós ‘darbuodavomės’, júodalksnes ~ júodalksnias, káustidavom ~ káustydavoma ‘kaustydavome’, mókytúojos ~ mokytojus ‘mokytojas’, pùšimpėlkė ~ Pušynpelkėje (болотистый лес в деревне Шяудува Шилальского района), si̇̀nuotãrpė ~ sienõtarpėje ‘sienotarpėje’, tórpdėrvùonės ~ tórpdirvonis ‘dirvonas, ant kurio mina, džiovina durpes’, žiópčiúodams ~ žiópčiodamas. 2. На a(e) < балтийском ã в словах, являющихся сложными либо имеющих присоединённую постпозицию: a) В формах именительного падежа единственного числа местоименных прилагательных, например: bál-tãsės ~ báltasis, dūorãsės ~ dõrasis, gẽltuònãsės ~ geltonasis, gẽrãsės ~ gẽrasis, grẽitãsės ~ grẽitasis, káiltãsės ~ káltasis, krẽivãsės ~ krẽivasis, mãžãsės ~ mã-žasis, mẽnkãsės ~ mẽnkasis, sėnãsės ~ sėnasis, áiškãsės ~ áiškiasis, ãštrẽsės ~ ãštriasis, dáilẽsės ~ dailiasis, gẽlẽsės ~ giliasis, grãudẽsės ~ grãudžiasis, jáukẽ-sės ~ jáukiasis, línksmẽsės ~ línksmiasis (lìːn.k.smõs ~ linksmius ‘linksmas’, plã-tẽsės ~ plãčiasis, žõngẽsės ~ žãngiasis (žõː.n.gõs ~ žangus ‘kas sparčiai eina’), aukštẽsnẽsės ~ aukštẽsniasis, dẽdẽsnẽsės ~ didẽsnasis, gerẽsnẽsės ~ gerẽsnasis; naujẽlẽsnẽsės ~ naujẽlẽsnasis, plònẽlẽsnẽsės ~ plonilẽsnasis; aukščẽusẽsės ~ aukščiausiasis, gražẽusẽsės ~ gražiausiasis, jaunẽusẽsės ~ jauniausiasis, lengvẽudẽ-sės ~ lengviausiasis. b) В формах 3-го лица возвратных глаголов, например: áudãs ~ áudasi ‘audžiasi’, bãrãs ~ bãrasi, dẽrbãs ~ dirbasi, džáugãs ~ džiau̇gasi ‘džiaugiasi’; sùkãs ~ sukias ‘sukis’, nẽškẽs ~ nẽškias. c) В глагольных суффиксах -av-, -dav- (в прошедшем однократном и многократном времени), например: júodava ~ júodavo, plūdùrava ~ plūdùravo, šùkava ~ šūkavo, úogava ~ úogavo; dainiúodava ~ dainiuodavo, švẽlpaudava ~ švilpaudavo, táuškindava ~ táuškindavo, vartýdava ~ vartydavo. Если после a этого суффикса следует долгий слог, то на a ударения нет; в этом случае побочное ударение падает на долгий слог в конце слова, например: šùkavóm ~ šúkavoma ‘šūkavome’, úogavóm ~ úo-gavoma ‘uogavome’, lìbdavìot ~ liep­davote. В случае § 2b переносное ударение имеется не во всех жмудских говорах, оттягивающих ударение; в северо-западных доннинкских говорах переноса ударения в этом случае нет. § 16. Побочное переносное ударение обычно падает на краткие гласные в длинных словах, чаще всего сложных, в которых после главного (древнего) ударения имеется ещё три или более слога, например: ėkẽtvẽrbãlės ~ eketvirbalis, pãkùpẽtė ~ pãkupetė ‘pakugė’, pãvãkãrė ~ pãvakare, sùrmaĩšẽlės ~ sùrmaišelis, òšpakã-lės ~ užpakalis (см. § 21c). В этом случае побочное переносное ударение возникло во втором слоге после главного (древнего) ударения. Если этот слог долгий, то побочного переносного ударения нет ни в первом, ни в третьем слоге после главного (древнего) ударения, например: pòžbaprùotės ~ pùsbėprotis. § 17. Главное (древнее) ударение, как видно из всех приведённых примеров, всегда предшествует переносному ударению (переносным ударениям). Если главное (древнее) ударение стоит в конце слова, то такое слово никогда не имеет переносного ударения, например: alsavãu ~ alsavau ‘kvėpavau’, prìvežẽms ~ prìvežimas. § 18. В некоторых западноаукштайтских говорах также имеется побочное ударение 127 случаев, напоминающих вторичное оттянутое ударение жямайтских говоров, например: užžvakar ~ užva- kar, párvažiāva ~ párvažiavo ‘переехал’ (Турбаркас); аналогичные случаи вторичного ударения приводит и Фр. Куршайтис Gr 64, 65, например: pérvaryti, péralkes, pér- gabénti. 2. Интонации перенесённого ударения § 19. В дуннинкских и южных донинкских (к югу от Прекуле) говорах ударные слоги с перенесённым ударением всегда имеют прерывистую интонацию, за исключением нескольких случаев, когда бывает краткая интонация; см. Švdt § 7–8, 68. § 20. Прерывистая интонация перенесённого ударения в доунинкских и северных донинкских (к северу от Прекуле) говорах произносится: a) в каждом долгом конечном слоге с перенесённым ударением, например: làpà ~ lapai, vìrà ~ vyrai; kìelė ~ kėlei, làukāu ~ laukiau; làkėnàu ~ lãkinau, làkėnuot ~ lãkinote, pàvàžā ~ pāvažai, gėrūjuo || gėrōjuo ~ gėruoju ‘хорошему’, gerėjė ~ gerėjai; vàkārs ~vãkaras, jōvāls ~ jōvalas, spràgėls ~ sprãgilas (Алседжяй, Седа, Тельшяй...); b) в корнях, по природе имеющих акутовую интонацию (чаще см. § 21 b), например: párkõštė ~ párkãsti, párpjāutė ~ párpiauti, párlāužtė ~ párlaužti (Кретинга, см. J. Aleksandravičius VVPI MD VIII 131, 132), pòžbrùolis ~ pūšbrolis (Грушлауке); c) в корнях, по природе имеющих циркумфлексную интонацию, например: nùtrėnkė ~ nùtrenkė: trefkė, nùšlàužė ~ nùšliaužė: šliaužė, kélvėitė ~ kélvietė: vietą (Кретинга), ср. § b выше; d) в суффиксах с долгими гласными или дифтонгами, по природе имеющими акутовую интонацию, например: gáudėtė ~ gáudyti, jūdìntė ~ jūdinti, šāukūtė ~ šāukoti ‘кричать’; e) в суффиксах с долгими гласными и дифтонгами, по природе имеющими циркумфлексную интонацию, например: pašūtėlis ~ pasiūtėlis. § 21. В доунинкских и северных донинкских (к северу от Прекуле) говорах ударные слоги с перенесённым ударением в следующих случаях произносятся с ровной интонацией (см. B. Rokaitė, LKK, IV, 144). a) Слоги, по природе имеющие циркумфлексную интонацию: 1. корни слов: àtvàrsla ~ ãtvarslai: verčia, vārto, pālàukis ~ pāliaukis: liaũkos, parsegōnda ~ pársigando: išsigāndo, pàgàikštis ~ pãgaikštis; 2. суффиксы: rùpūžė ~ rūpūžė: kepūžė ‘мохнатая шапка’ (см. LKŽD 390), sālontus ~ Sālantus: Šlavañtas (озеро в Пренайском районе, см. LKŽD 374), ōrkštinė~urkštinė; 3. окончания: līgūoje ~ lýgiojo < ligjājā, līgōji ~ lýgįjį < ligjanjīn, līgūoje ~ lýgiąją < ligjanjān, līgūoses ~ lýgiosios < ligjāšjās (мн. ч., вин. п.). b) Слоги, по природе имеющие акутовую интонацию: 1. корни отдельных слов: pālōnge ~ pālangė: lāngas, pālūpis ~ pālūpis: lūpa, pāmùosis ~ pānosis: nōsis, pòspūrė ~ pūspūrė: pūras, pašūostė ~ pāšostė: sōstas; 2. отдельные окончания: dérbontējē ~ работающие, ср. verptējē ~ прядущие (Кретинга, см. J. Aleksandravičius VVPI MD VIII 138, 139); 3. отдельные суффиксы: peìškūne ~ Паешкуне (деревня в Скуодасском районе): Эйшкунас (река в Скуодасском районе). 128 c) Слоги, образованные гласными a, e, ė, o < a, e, i, u: 1. гласный a < ã: mažàsis ~ mažasis, pérmãsis ~ pirmasis, padėrptãsis ~ padirbtasis; dùksãva ~ dùksavo, mãinekãva ~ mãinikavo, ãpnãris ~ ãpnasris «апынасрис», ekė̇tverbalìs ~ ekėtvirbalis, pãrsãkė ~ pársakė «переговорил», pãvãkãrė ~ pãvakare, ǒšpãkãlis ~ užpakalis; 2. гласный e < ã: dèrbonėtės ~ dirbančiasis (Кретинга, см. J. Aleksandravičius VVPI MD VIII 138); 3. гласный e < ė: pàoudėgė ~ pàuodėgė, pòsėsėrė ~ pusseserė, sùrmãisėlis ~ sùrmaisėlis; 4. гласный e < i: dėdervėnė ~ dėdervinė, šòlėnė ~ šulinė; jọdėna ~ judino, lākėna ~ lā kino, párėlėje ~ páriljo «перелило», ср. также § 23. 5. гласный o < u: ãpōšė ~ ãpūšė. 6. В доннинкском говоре, особенно в его южной части, гласные a, e, ę, o, ударные при оттянутом ударении, произносятся с краткой интонацией, например: karūmėnė~karūmenė, vėšvanāges~vištvanagis (Приекуле), ср. § 16, 19, но: párėlėje~páriljo, kėmpėnė~kėmpinė (Будрикай, Клайпедский район). § 22. a) Интонация исконно падающих слогов в доуниннинкских говорах во многих случаях могла измениться на ровную (§ 21 b) вследствие метатонии или аналогии. b) Ровную интонацию при оттянутом ударении ударный слог может иметь только в не конечных слогах; интонация конечных долгих слогов, ударных при оттянутом ударении, у всех жемайтов, имеющих оттянутое ударение, всегда прерывистая, хотя исконно слог может быть и восходящим, например: lápą ~ lápai, vīrā ~ vīrai; gėrōjūō ~ gėruoju «хорошему» (Алседжяй). По-видимому, оттянутое ударение в конечном слоге возникло несколько позже, уже после того как интонации послеударных слогов выровнялись, если только это не результат аналогии. 3. История переноса ударения а) Причины переноса ударения § 23. Перенесённое ударение в жемайтских говорах возникло, по-видимому, по нескольким причинам. а) Перенос ударения, несомненно, связан с оттягиванием ударения. Когда в результате оттягивания ударения ударными стали предударные слоги, то есть произношение предударных слогов усилилось, аналогичным образом стали сильнее произносить и заударные слоги, то есть они получили перенесённое ударение. О том, что возникновение перенесённого ударения связано с возникновением оттягивания ударения, свидетельствуют почти полное совпадение ареалов оттягивания и переноса ударения (см. § 14) и одинаковое время возникновения (см. § 27–29). б) Вторая причина возникновения перенесённого ударения, вероятнее всего, та же, что и причина оттягивания ударения, — сокращение конца слова. В жемайтских говорах действовал закон компенсации силы и длительности произношения гласных и дифтонгов: при сокращении окончания усиливалось произношение предшествующих (более удалённых от конца слова) гласных или дифтонгов, то есть они получали ударение и в связи с этим удлинялись, например: pãvakãrė <*pàvakãrė, òšpãkãlis <*ùžpakãlis, būdāva <*būdāva. Однако в формах būdavom ~ būdavome, būdavot ~ būdavote гласный a в слоге -da- уже не удлинился 9. Kalbotyros klausimai, IV 129 поскольку в данном случае компенсаторное усиление пришлось на долгий предконечный слог, который вследствие сокращения конца слова стал конечным. § 24. Значение сокращения окончания для возникновения перенесённого ударения хорошо показывают парадигмы склонения и спряжения слов (см. B. Rokaitė LKK IV 145), где, например, формы låkėno ∼ låkino < *lakinóo, låkini < *lakinė не имеют перенесённого ударения, а låkėna ∼ låkino < *lakinā уже имеют перенесённое ударение. Это понятно, поскольку окончания с падающей интонацией должны были сократиться до оттягивания ударения (см. § 12), а перенос ударения должен был произойти немного позже оттягивания ударения. Следовательно, сокращение окончаний с падающей интонацией (но не их исчезновение) не могло иметь значения для возникновения перенесённого ударения; перенесённое ударение, по-видимому, связано с изменением, сокращением окончаний с восходящей интонацией. Это объясняет, почему из упомянутых форм перенесённое ударение имеет только та, у которой в конце был гласный с восходящей интонацией. Ср. также постановку ударения в парадигмах существительных (примеры из Грушлаукяй): Единственное число И. šõlėnė ∼ šūlinė pɔ̀seserė ∼ pusseserė Р. šõlėnės ∼ šūlinės pɔ̀seserės ∼ pusseserės Д. šõlėnė ∼ šūlinei pɔ̀seserė ∼ pusseserei В. šõlėnę ∼ šūlinę pɔ̀seserę ∼ pusseserę Тв. šõlene ∼ šūline pɔ̀seserė ∼ pussesere М. šõlėnie ∼ šūlinėje pãvakārė ∼ pãvakarėje Множественное число V. šõlėnės ∼ šūlinės pɔ̀seserės ∼ pusseserės K. šõlėnų ∼ šūlinių pɔ̀sesėrų ∼ pusseserių N. šõlėnėms ∼ šūlinėms pɔ̀sesėrėms ∼ pusseserėms G. šõlėnes ∼ šūlines pɔ̀seseres ∼ pusseseres Тв. šõlėnėms ∼ šūlinėmis pɔ̀sesėrėms ∼ pusseserėmis М. šõlėnės ∼ šūlinėse § 25. О влиянии сокращения окончания на возникновение оттянутого ударения свидетельствует также более сильное произношение оттянутого ударения в конечном слоге, если в слове имеется несколько оттянутых ударений, например: vålkūotīs ∼ valkioties <*valkiotiesi, pūoãukštė ∼ poaukščiai (см. Švdt, § 30, 68 b). Это вполне понятно: конечный слог говора перенял силу у тех звуков конца слова, которые сократились (редуцировались) или исчезли. Между прочим, компенсаторное удлинение гласных лучше всего проявляется в a, e < ai, ei: исчезая, второй элемент дифтонга удлинял первый, как в литературном языке ą, ę, į, ų < an, en, in, un, где мы также имеем компенсаторное удлинение. Более долгую по сравнению с другими звуками длительность произношения гласных a, e < ai, ei уже отмечал К. Яуниус, см. Pocc роб 24. Поскольку эти дифтонги в жемайтских говорах в конце слова монофтонгизировались и употребляются там довольно часто, это могло в значительной степени способствовать возникновению оттянутого ударения в конечных слогах. Здесь следует иметь в виду также, что в жемайтском говоре гласный, возникший из дифтонга, не только склонен сохранять первоначальную (дифтонговую) долготу, но и сосредоточивает в себе всю силу произношения дифтонга. Таким образом возникает побочное ударение в заударном слоге. 130 § 26. Žodžio vidurio skiemenų nukeltinis kirtis turėjo atsirasti analogiškai su šalutiniu atitrauktiniu kirčiu. Tai geriausiai rodo tas dalykas, kad dounininkų tarmėje (iš dalies ir šiaurinių dūnininkų pakraščiuose) nukeltinį kirtį (silpną) turi ir trumpi skiemenys, esantys tarp skiemens su pagrindiniu-senoviniu kirčiu ir ilgo skiemens su šalutiniu-nukeltiniu kirčiu, pvz.: pãvažã ~ pãvažai, ašarã ~ ašarai, ãtnėšė ~ ãtnėšei, pãrvėžė ~ pãrvėžei ‘pervežei’ (Grūšlaukė), dar plg. B. Rokaitė LKK IV 143. О том, что оттянутое ударение не является сохранившимся древним ударением, например, в сложных словах или словах с приставками, свидетельствует то, что оно возникло в таких слогах слова, которые прежде не имели ударения, например: pãvakare ~ pãvakarė, plãutkėpenės ~ plãutkepenės, pùseserė ~ pùsseserė, pãbudėgė ~ pãuodėgė. Во всех случаях на кратких гласных a, e, ė, o оттянутое ударение возникло во втором слоге от конца, что подтверждает мнение о том, что сокращение или исчезновение конечного слога (конечных гласных и дифтонгов) обусловило усиление второго слога от конца, то есть возникновение оттянутого ударения; ср. § 23. б) Древность оттягивания ударения § 27. Dūnininkų tarmėse skiemenys, kirčiuoti nukeltiniu kirčiu, visada tariami su laužtine priegaide, pvz.: ląpã ~ ląpai, pỹlė ~ pỹlei, gẽrasės ~ gẽrasis, jùkās ~ juõkasi ‘juokiasi’ (žr. Švdt, § 6–9, 68). Dounininkų ir šiaurinių donininkų tarmėse nukeltiniu kirčiu kirčiuotieji skiemenys turi dvejopą priegaidę — laužtinę arba tęstinę, pvz.: a) vìrūo ~ výruo ‘мужу’, párbėktę ~ párbėgti ‘перебежать’, vãsarã ~ vãsarai; b) párlėke ~ párlėkė ‘перелетела’ (Кретинга), Pãlėiknis ~ Pãlieknis (название местности в окрестностях Эндриеява, район Ретаво). Iš pavyzdžių matyti, kad dounininkų tarmėje nukeltinio kirčio priegaidė priklauso nuo prigimtinės skiemens priegaidės. Jeigu nukeltiniu kirčiu kirčiuoto skiemens priegaidė yra buvusi tvirtapradė, tai dažnai ir dabar ji tokia yra išlikusi (tarm. laužtinė), plg. párbėktę ~ párbėgti ir bėktę ~ bėkti, o jeigu buvo tvirtagalė, tai tvirtagalė ir liko (tarm. tęstinė), plg. párėte ~ párėiti, párkėrštę ~ párkirsti, párlėkte ~ párlėkti ir lėkte ~ lėkti (Kretinga, žr. J. Aleksandravičius VVPI MD VIII 131, 132), dar žr. § 19. Древние интонации сохранили и долгие заударные окончания, если они не находятся в конечном слоге, например: bãltõje ~ bãltojo, bãltõjų ~ bãltãjų, bãltõ-sės ~ bãltosios (Грушлауке), см. § 21 a. Tačiau ir dounininkų tarmėje yra nemaža atvejų, kuriais ir vietoj senosios tvirtagalės priegaidės nukeltiniu kirčiu kirčiuoti skiemenys turi laužtinę priegaidę, pvz.: párlėke ~ párlėke, bet pràlėke ~ pràlėke, nãsvėka ~ nẽsveika (Kretinga, žr. J. Aleksandravičius VVPI MD VIII 131, 132, dar plg. § 20 a). Gali būti, kad laužtinė priegaidė vietoj senosios tvirtagalės yra atsiradusi dėl analogijos arba atskirais atvejais ir pats nukeltinis kirtis gali būti vėlesnis. Оттянутое ударение и прерывистая интонация в конечных слогах слова (во всех случаях, см. § 21 b), по-видимому, возникли позднее. Их происхождение, вероятнее всего, связано с другими долгими- 131 … от оттяжного ударения в заударных слогах, а также от ретракции ударения (см. § 22 a) и монофтонгизации конечных дифтонгов (см. § 24). Vadinasi, nukeltinis kirtis (kaip ir atitrauktinis, žr. § 9 a) dounininkų ir šiaurinių donininkų tarmėse yra atsiradęs dar tuo metu, kai pokirtinių skiemenų priegaidės tebebuvo skiriamos, nebuvo suvienodėjusios. Gavusio kirčį pokirtinio skiemens priegaidė pasikeisti nebegalėjo, nes lietuvių kalboje vienodėjo tik nekirčiuotų skiemenų priegaidės. Dūnininkų tarmėse nukeltinis kirtis bus atsiradęs vėliau — po pokirtinių skiemenų priegaidės suvienodėjimo, kai jau visi pokirtiniai ilgi skiemenys turėjo tvirtapradę priegaidę; todėl suprantama, kad, gavęs nukeltinį kirtį, pokirtinis skiemuo turėjo išlaikyti tvirtapradę (laužtinę) priegaidę. § 28. Dounininkų ir dūnininkų tarmių nukeltinio kirčio priegaidžių nevienodumas rodo, kad žemaičių tarmių šiaurinėje dalyje kirčio nukėlimas prasidėjo anksčiau, o pietinėje dalyje — vėliau. Kadangi kirčio atitraukimas irgi bus prasidėjęs anksčiau šiaurinėje dalyje (tą taip pat rodo atitrauktinio kirčio, t. y. prieškirčių skiemenų priegaidės, žr. § 20 a), tai reikia manyti, jog ir kirčio atitraukimas, ir nukėlimas turėjo eiti lygiagrečiai. Tačiau kirčio nukėlimas, jeigu jį suprasime kaip atsiradusį (bent iš dalies) dėl kirčio atitraukimo (žr. § 23 a), turėjo eiti paskui kirčio atitraukimą, t. y. kiek vėliau. § 29. a) Galima manyti, jog nukeltinis kirtis, kaip ir atitrauktinis, bus atsiradęs pirmiausia tuose žodžiuose, kur pagrindinį senovinį kirtį turi trumpi skiemenys. Tai rodo tas faktas, kad šiuo atveju šalutinis-nukeltinis kirtis yra stipresnis, o jį turintieji balsiai ir dvigarsiai labiau pailgėję, kaip žodžiuose, kur senovinis kirtis yra ilguose skiemenyse, pvz.: lėpàm ~ lipama ‘lipame’, dėdėsės ~ didžiasis, rėzdàms ~ rįsdamas; bet nèšõnì ~ nešant, áugàm ~ augama ‘augame’, dūobėls ~ dóbilas (dūnininkai), plg. § 21. b) Dounininkai ir donininkai šalutinį-nukeltinį kirtį turinčius žodžius, kuriuose senovinis kirtis yra ant a, e, taria šitaip: nàktėi ~ nãktie ‘nakčiai’, vẽstėis ~ vėstis (Kretinga), làpà ~ lãpai, žẽmė ~ žẽmei (Normantai, Klaipėdos raj.), o dūnininkų tie patys žodžiai tariami nãkti ~ nãktie, vẽstis ~ vėsties (Laukuva). Vadinasi, dounininkų čia tariami a, e su pagrindiniu-senoviniu kirčiu yra trumpi, o dūnininkų — ilgi. Tuo remiantis, galima manyti, kad dounininkų šalutinis-nukeltinis kirtis bus atsiradęs dar prieš trumpųjų a, e su kirčiu pailgėjimą. Dėl šalutinio-nukeltinio kirčio atsiradimo susilpnėjęs pagrindinis-senovinis nebegalėjo šių balsių pailginti. Dūnininkų šalutinis-nukeltinis kirtis bus atsiradęs jau po a, e pailgėjimo. c) Гласные ė, o (~ i, u) и у доунинков, и у дунинков с основным древним ударением удлинились (например: kė.ta ~ kitą, šò.va ~ siūvo), но в словах, в которых имеется вторичное перенесённое ударение, эти гласные сохранились краткими (например, у дунинков stėprė ~ stipriai, sòkrė ~ sūkriai, Кретинга: lėpàm ~ lipama «мы поднимаемся», bòvòm ~ būvoma «мы были»). Следовательно, и у доунинков, и у дунинков вторичное перенесённое ударение возникло перед ė, а удлинение (ср. § 22a). § 30. Латышский язык также имеет вторичное ударение, во многом сходное со вторичным-оттяжным и вторичным-ретрагированным ударением в жемайтских говорах. Слоги, несущие вторичное ударение в латышском языке, как и в жемайтских говорах, во многих случаях сохранили древнюю интонацию, например: dẽrības: 132 derýbos, ciemĩns: kaimýnas, vasarãjis: vasarójas, vãcietis: vókietis, zinãms: žìno-mas, žinóti, aklė̃: aklėjì, aklùos: aklúosius (см. J. Endzelīns Gr. 41 и далее); однако в латышском языке, по-видимому, в силу системных причин чаще всего выровнены и вторичное ударение, и его интонации (см. J. Endzelīns Gr. 32, 33). Таким образом, древние интонации вторичного ударения, сохранившиеся в латышском языке и жемайтских говорах, служат еще одним доказательством того, что ударение первого слога возникло одинаковым путем и в латышском языке, и в северных говорах литовского языка. Кроме того, более устойчивое состояние системы вторичного ударения (и интонаций) в латышском языке показывает, что современная система ударения латышского языка древнее, чем система северных литовских говоров; это дополнительно подкрепляет мысль о том, что волна ретракции ударения (и вместе с ней его переноса), возникшая вследствие сокращения восходящих (и нисходящих) конечных окончаний (долгих в латышском языке), проникла в северные литовские говоры с территории латышского языка. По-видимому, контакты древних жемайтских и говоров бассейна реки Муша с латышскими говорами были теснее, чем в других местах, поэтому первые очаги ретракции ударения в литовском языковом пространстве могли возникнуть здесь легче. Сокращения APh — Archivum Philologicum, Kaunas, 1930—1938. K. Būga LKŽ — K. Būga, Lietuvių kalbos žodynas, I sąsiuvinis, Kaunas, 1924. К. Буга RR — К. Буга, Избранные сочинения, I, составил З. Зинкявичюс, редактировал В. Мажюлис, Вильнюс, 1958; II, составил З. Зинкявичюс, Вильнюс, 1959. J. Endzelynas GF — J. Endzelynas, Baltų kalbų garsai ir formos, Vilnius, 1957. J. Endzelynas Gr — J. Endzelīns, Latviešu valodas gramatika, Rīgā, 1951. Gtr — Вл. Гринавецкис, Сокращение окончаний в диалектах литовского языка. — «Научные труды Вильнюсского государственного педагогического института. Литовский язык и литература», VIII, 97—105, Вильнюс, 1959. K. Jaunius — Росс говор — Диалектологические особенности литовского языка в Россенском уезде (К. Явниса). — К. Гуковский, Описание Россенского уезда, стр. 20—25, Ковна, 1893. Ударение — В. Гринавецкис, Ударение в северо-западных дуннинкских говорах. — «Вопросы литовского языкознания», I, 109—118, Вильнюс, 1957. F. Kuršaitis Gr — Grammatik der litauischen Sprache von Dr. Friedrich Kurschat, Halle, 1876. LKK — Вопросы литовского языкознания, I, 1957; II, 1959; III, 1960. LKŽD — Pr. Skardžius, Lietuvių kalbos žodžių daryba, Vilnius, 1941. MADA — Труды Академии наук Литовской ССР. Серия А. швдт — северо-западные дуннинкские говоры. Швдт — Вл. Гринавецкис, Фонетические особенности северо-западных дуннинкских говоров и их развитие. — «Научные труды Вильнюсского государственного педагогического института», XI, 41—118, Вильнюс, 1960. VVPI MD — Научные труды Вильнюсского государственного педагогического института. Места, откуда собран материал, а также лица, предоставившие и записавшие материал Алседжяй, Плунгеский район, 19581— Г. Селените. Деревня Бикунай, Аникщяйский район, 1960 — О. Жаките. 1 Число рядом с названием места указывает дату записи или предоставления материала. Примеры, приведённые в статье и относящиеся к местам, не упомянутым в этом списке, записаны самим автором статьи на месте. 133 Деревня Ченишкис, Биржайский район, 1958 — В. Древинскайте. Деревня Эглинлаукис, Йонишкский район, 1960 — А. Лауцюта. Эндреявас, Ретавасский район, 1956 — Э. Мартинкуте. Груслауке, Кретингский район, 1960 — А. Вайткуте. Илакяй, Седосский район, 1958 — Э. Малукайте̇. Деревня Йокамполе, Кельмесский район, 1960 — Н. Тамутите. Камаяй, Рокишкский район, 1955 — Д. Гаргасайте. Деревня Каралинавос, Молетский район, 1958 — А. Пиворас. Картена, Кретингский район, 1959 — Э. Тамошайтите. Деревня Кулю I, Скуодасский район, 1960 — И. Жутайте. Пушалотас (деревня Диконяй), Йонишкельский район, 1955 — О. Сучвайте. Деревня Саулетекис, Вилкийский район, 1959 — Г. Мозуркайте. Seda, 1958, 1959 — R. Mickevičiūtė, V. Majausskaitė. деревня Скліаустес, Седский район, 1958 — D. Jonikaitė. деревня Стетишкес, Паневежский район, 1959 — M. Taruškaitė. деревня Сугинчяй, Молетский район, 1959 — A. Sugintaitė. деревня Шакяй, Молетский район, 1958 — E. Lukošiūnaitė. деревня Шимкунай, Йонишкский район, 1958 — O. Riniūtė. Шюпиляй (деревня Норвайшяй), Шяуляйский район, 1955 — Alb. Vaitkutė. Тюруляй, Радвилишкский район, 1960 — V. Galinauskaitė. деревня Униунай, Линкювский район, 1959 — S. Dauparaitė. Жидикай, Седский район, 1959 — B. Malukaitė. II Материал, собранный в разных населённых пунктах Кельмеского района (Адомайчяй, Кяуноряй, Кражяй, Кушлейкяй, Пакражантис, Салопелкис, Титувенай и др.), записан в 1959 г. диалектологической экспедицией Вильнюсского государственного педагогического института, которой руководили старший преподаватель Й. Александравичюс и В. Гринавецкис и в которой участвовали 20 студентов (Б. Рокайте, Ж. Урбонавичюте, Э. Тамошайтите, И. Эрманите, П. Катинайте, Й. Келиолите, А. Стунжянайте и др.). Материал Акмянского района (Кликоляй, Папиле, Векшняй) также собран в 1959 г. диалектологической экспедицией ВПИ, в которой, помимо автора этой статьи, участвовали Б. Рокайте, Э. Мартинкуте, И. Эрманите, Й. Илкевичюте, А. Вербицкайте, П. Катинайте и др. ОТТЯЖКА И ПЕРЕНОС УДАРЕНИЯ В ГОВОРАХ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА В. З. ГРИНАВЕЦКИС Резюме 1. Оттяжка ударения Оттяжка ударения с конца слова на его начало охватывает всю северную и северо-западную территорию литовского языка. Но не на всей этой территории законы оттяжки ударения являются одинаковыми. На самом севере, вблизи латвийской границы, в некоторых местах (Акмяне, Йонишкис, Жеймялис) ударение с конца слова всегда переходит на начальные слоги, т. е. из краткого окончания, напр.: vien~vieną 'одна', из долгого циркумфлексного окончания, напр.: laukė~laukai 'поля' и из долгого акутового окончания, напр.: vaikam~vaikám 'детям'. Такая 134 оттяжка ударения встречается на северо-западной части территории литовского языка и в окрестностях г. Клайпеды. К юго-востоку от указанной территории ударение переходит на начальные слоги только из краткого (а также и по происхождению акутового) и циркумфлексного окончания. Это закон оттяжки гравово-циркумфлексного ударения. Юго-восточная граница распространения этого закона от побережья Курского залива, того места, где впадает река Миния, идет приблизительно по следующим местам: Жемайчю Науместис, Паюрис, Упина, Вайгува, Куртувенай, Кужяй, Шяуляй (с севера), Радвилишкис, Байсогала, Упите, Паневежис (с юго-востока), Вабальнинкас и с запада от г. Биржай достигает латвийскую границу. К югу и востоку от указанной линии ударение оттянуто только из краткого (и по происхождению акутового) окончания, но эта оттяжка еще бывает двойкой. В окрестностях города Шяуляй и к югу от него (Пакайпе, Кяуноряй, Кельме, Кражай, Пакражантис, Титувенай, Шилува), а также около города Биржай ударение оттянуто из краткого окончания всегда, нпр.: saũsa šakà~sausa šakà 'сухая ветвь' (Кельме), saũs šak 'то же' (Биржай). На всей остальной территории действия закона оттяжки ударения с краткого окончания ударение оттянуто только в том случае, если предпоследний слог долгий, нпр.: saũsa 'сухая', но šakà 'ветвь' (Видукле, Чякишке, Йонава, Укмерге...). Юго-восточная граница оттяжки ударения с краткого окончания проходит приблизительно по следующим местам: Упина, Немакщяй, Видукле, Шимкайчяй, Арёгала, Чякишке, Кулва, Гелвонай, Гедрайчяй, Молетай, Лялюнай, Вижуонос, Сведасай, Камайяй, Кряунос. В жемайтских говорах при оттяжке ударения сила голоса распределяется на все слоги слова, нпр.: dẽinā~dienà 'день', vakãrė~vakarė 'вечером'. Такое же распределение ударения на все слоги имеется и в аукштайтских говорах, соприкасающихся с жемайтскими, а также по тем местам, где идет граница оттяжки акутового и акутово-циркумфлексного ударения. Остатки ударения в конце слова при оттяжке ударения на начало слова свидетельствуют о постепенности передвижения ударения с конца слова на его начало. В жемайтских говорах ударение оттянуто на первый слог, а в аукштайтских — на предпоследний (с небольшими отклонениями). Одним из важнейших факторов, обусловивших исчезновение ударения в конце слова, является редукция древних сильноначальных окончаний, нпр.: *sausã>sausà>sūsà (в жемайтских говорах) >saũs (бассейн реки Муша). Поэтому понятно, что процесс исчезновения ударения в конце слова начался в кратких (и по происхождению акутовых) окончаниях. Раньше всего оттяжка ударения началась на северо-западе жемайтских говоров и в бассейне реки Муша в аукштайтских говорах и отсюда распространилась на остальную сегодняшнюю территорию распространения ретракции ударения. Таким образом, в своем начале оттяжка ударения имела два центра (северо-запад жемайтских говоров и бассейн реки Муша), которые, по-видимому, не соприкоснулись один с другим, и только впоследствии их распространения территории жемайтской и аукштайтской оттяжки ударения соединились. 135 Оттяжка ударения могла появиться лишь после сокращения древних акутовых окончаний, т. е. после XIII в. В латышском языке акутовые окончания сократились раньше чем в литовском. По мнению Я. Энделина, в латышском языке ударение прежде всего оттянуто с конца на начало в тех словах, у которых окончания были краткие или по происхождению акутовые (см. Gr. 33—32). С этого следует, что и латышский язык некогда имел оттяжку только гравового ударения и лишь в дальнейшем своем развитии (путем постепенного аналогичного обобщения, как и в говорах литовского языка) латышском языке сформировалась настоящая система ударения, т. е. постоянное ударение на первом слоге. Если процесс оттяжки ударения на первый слог был таким же самым и в латышском языке, и в говорах литовского языка, то и причины оттяжки должны быть те же самые — редукция акутовых (в латышском всех долгих) окончаний. Так как долгие окончания в латышском языке сократились раньше, то и оттяжка ударения должна была быть более ранней, чем в литовских говорах, а поскольку ни одно языковое явление не возникает сразу на всей территории языка, а распространяется с одного или нескольких центров, то волна оттяжки ударения, как результат редукции окончаний, несомненно пришла на северо-запад и север литовских говоров из Латвии, потом захватила более обширную территорию. Вышеуказанные древние центры возникновения оттяжки ударения на территории литовского языка, по-видимому, имели в данное время более тесные контакты с древне-латышскими говорами. 2. Перенос ударения Жемайтским говорам, кроме оттянутого ударения, свойственно перенесенное ударение, т. е. ударение, возникшее в послеударных слогах, нпр.: kàtė~kàtei 'кошке'. С перенесенным ударением произносятся все долгие (иногда и краткие) послеударные слоги. Причиной возникновения переносного ударения, по-видимому, была оттяжка ударения. Так как после оттяжки ударения многие слова уже произносились с ударением на каждом слоге, то и сила голоса в тех словах, которых закон оттяжки ударения не затрагивал, должна была распределиться. Второй причиной переноса ударения является редукция долгих циркумфлексных окончаний. Это доказывается следующим: в парадигме склонения или спряжения перенесенное ударение бывает в тех формах, у которых конечный слог был долгим циркумфлексным, нпр.: šọ́lėne (< *šūlinē)~šùlinė 'колодец' (им. пад. ед. ч.), šọ́lėnęs (*šūlinēs)~šùlinės (род. пад. ед. ч.), šọ́lėnę (< *šūlinēn)~šùlinę (вин. пад. ед. ч.), šọ́lėnių (< *šūlinjū)~šùlinių (род. пад. мн. ч.), но šọ́lėne (< *šūlinēn)~šùline (твор. пад. ед. ч.), šọ́lėnęs (< *šūlinēs)~šùlines (вин. пад. мн. ч.). О древности переноса ударения свидетельствуют интонации, с которыми произносятся слоги под данным ударением. Если послеударный слог произносился с акутовым ударением, то и в настоящее время этот слог во многих случаях произносится с прерывистой интонацией, которая происходит из акутовой (напр.: pàrkõste~pàrkąsti 'перекусить', ср. 136 kãsti ’кусить’) и наоборот: если последударный слог произносился с циркумфлексной интонацией, то в большинстве и теперь этот слог под перенесенным ударением произносится с сильносрединной интонацией (напр.: pārsēgōnda ~ pārsigando ‘испугался’, ср. išsigāndo ‘то же’, lygio-je~lygiojo <*ligjā̃ ‘ровного’), которое происходит из циркумфлексной. Из этого следует, что перенесенное, как и оттянутое, ударение возникло ещё до обобщения акутовой интонации в последударных слогах и циркумфлексной — в предударных слогах (как в латышском языке). Такое различие интонаций в слогах с перенесенным ударением имеется только в северо-жемайтских говорах; более к югу интонация перенесенного ударения всегда бывает прерывистой. Это показывает на то, что на севере жемайтских говоров перенос ударения начался раньше, а на юге — позже. Латышскому языку тоже свойственны побочные ударения, которые в большинстве случаев также сохранили древние интонации, напр.: akliē: лит. aklieji ‘слепые’, ciemīns: лит. kaimynas ‘сосед’. Это ещё раз свидетельствует о том, что процесс сформирования системы акцентуации (с ударением на начале слова) был сходным (или похожим) и в латышском языке, и в северных говорах литовского языка. Оттяжка и перенос ударения в литовских говорах V. GRINAVECKIS Резюме I. Оттяжка ударения Оттяжка ударения с конца слова на его начало охватывает всю северо-западную территорию литовского языка. Однако закономерности этой оттяжки неодинаковы на всей территории. На самом севере, вблизи латвийской границы, в окрестностях городов Акмяне, Йонишкис и Жеймелис ударение всегда переносится с конца слова на его начало, то есть с краткого окончания, например vien ~ vienà — «один, одна», с окончания с циркумфлексной интонацией, например laukė ~ laukai «поля», и с окончания с акутовым ударением, например vaikam~vaikám «детям». Такая оттяжка встречается в северо-западной части территории литовского языка и в окрестностях Клайпеды. В юго-восточном направлении на упомянутой территории ударение переходит на первые слоги только с краткого окончания (а по происхождению также с окончаний с акутом и циркумфлексом). Такова закономерность оттяжки ударения с грависно-циркумфлексной интонацией. 137 Юго-восточная граница распространения этой закономерности от побережья Куршского залива, где впадает река Миния, проходит приблизительно через следующие местности: Жямайчю-Науместис, Паюрис, Упина, Вайгува, Куртувенай, Кужяй, Шяуляй (к северу), Радвилишкис, Байсогала, Упите, Паневежис (к юго-востоку), Вабальнинкас, а к западу от города Биржай достигает латвийской границы. К югу и востоку от указанной линии ударение оттягивается только с краткого окончания (а по происхождению — с окончания с акутом), причем такая оттяжка бывает двух типов. В окрестностях города Шяуляй, к югу от него (Пакапе, Кяуноряй, Кельме, Кражяй, Пакражантис, Титувенай, Шилува), а также в окрестностях города Биржай ударение всегда оттягивается с краткого окончания, например saũsà šakà ~ sausà šakà «сухая ветка» (Кельме), saũs šak «то же» (Биржай). На остальной территории, где действует закономерность оттяжки с краткого окончания, ударение оттягивается только в том случае, если предпоследний слог долгий, например saũša «сухой», но šakà «ветка» (Видукле, Чекишке, Йонава, Укмерге…). Юго-восточная граница оттяжки с краткого окончания проходит приблизительно через следующие местности: Упина, Немакщяй, Видуке, Шимкайчяй, Ариогала, Чекишке, Кулва, Гельвонай, Гедрайчяй, Молетай, Лелюнай, Вижуонос, Сведасай, Камажяй, Крьяунос. В нижнелитовских (жемайтских) говорах при оттяжке ударения голосовая энергия распределяется на все слоги слова, например dẽinà ~ dienà «день», vàkarè ~ vakarè «вечером». Такое распределение ударения встречается и в верхнелитовских (аукштайтских) говорах, соприкасающихся с нижнелитовскими. Оно наблюдается также в тех местностях, где проходит граница оттяжки ударения с акутом и грависно-циркумфлексной интонацией. Остатки ударения на конце слова в процессе его оттяжки к началу свидетельствуют о том, что оттяжка ударения с конца слова на его начало происходит постепенно. В нижнелитовских говорах ударение оттягивается на первый слог, а в верхнелитовских говорах — на предпоследний (за редкими исключениями). Одним из важнейших факторов, обусловивших исчезновение ударения с конца слова, является редукция древних акутированных окончаний, например *sausá > sausà > sãus² (в нижнелитовских говорах) > saũs (в бассейне реки Муша). Поэтому понятно, что процесс исчезновения ударения с конца слова начался с кратких окончаний (а по происхождению — также с окончаний с акутом). Несколько раньше оттяжка ударения началась в северо-западных нижнелитовских говорах, откуда распространилась на остальную территорию оттяжки ударения. Таким образом, вначале оттяжка ударения имела два центра (северо-восточные нижнелитовские говоры и бассейн реки Муша), которые, по-видимому, не соприкасались друг с другом; лишь впоследствии, по мере распространения, эти центры объединили нижнелитовскую и верхнелитовскую оттяжку ударения. 138 Оттяжка ударения могла возникнуть только после сокращения древних акутированных окончаний, то есть после XIII века. В латышском языке долгие окончания сократились несколько раньше, чем в литовском. По мнению Я. Эндзелина, в латышском языке ударение прежде всего оттягивалось с конца слова на его начало в словах с краткими окончаниями (Gr. 33—32). Отсюда следует, что когда-то и в латышском языке существовала лишь оттяжка ударения с грависной интонацией, и только в дальнейшем, в результате аналогического обобщения, как и в говорах литовского языка, в латышском сформировалась современная система ударения, то есть ударение на первом слоге. Если процесс оттяжки ударения на первый слог был одинаков и в латышском языке, и в литовских говорах, то причины этой оттяжки также должны быть одинаковыми — редукция (долгих) окончаний. Поскольку долгие окончания сократились раньше, оттяжка ударения должна была произойти значительно раньше, чем это случилось в литовских говорах. Так как языковое явление не может внезапно возникнуть на всей территории, а распространяется из одного или нескольких центров, оттяжка ударения как результат редукции акутированных окончаний, несомненно, пришла из Латвии на северо-западные территории и в северные говоры литовского языка, а затем охватила и более обширную территорию. Упомянутые выше центры возникновения оттяжки ударения на территории литовского языка, по-видимому, находились в тесном контакте с древними латышскими говорами. II. Перемещение ударения Для жемайтских диалектов, за исключением диалектов с оттяжкой ударения, характерно перемещение ударения, то есть ударения, возникшего после ударного слога, например: Ràte ~ kãtei «кошке» (дат.).¹ С перемещённым ударением произносятся все долгие (иногда также краткие) слоги, стоящие после ударного слога. Причиной возникновения перемещённого ударения, по-видимому, была оттяжка ударения. Поскольку после оттяжки ударения многие слова уже произносились с ударением на разных слогах, сила голоса должна была распределиться также в тех словах, которых оттяжка ударения не затронула. Вторая причина перемещения ударения — редукция долгих циркумфлектированных окончаний. Это подтверждается следующим образом: в парадигме склонения или спряжения перемещённое ударение наблюдается в тех формах, в которых последний слог был долгим и циркумфлектированным, например: šòłẽnę < *šùlinē ~ šùline «колодец», им. ед. ч. šòłẽnes < *šùlinēs ~ šùlines «род. ед. ч.», šòłẽnę < *šùlinēn ~ šùline «вин. ед. ч.», šòłẽnu < *šùlinjun ~ šùliniu «род. мн. ч.», но šò-łẽnę < *šùlinēn ~ šùline «с колодцем», šò.łẽnes < ~ šùlinēns ~ šùlines «вин. мн. ч.». О давности перемещения ударения свидетельствует интонация, с которой произносятся слова с таким ударением. Если безударный послеударный 139 слог произносился с акутовым ударением, то и сегодня этот слог произносится с прерывистой интонацией, восходящей к акутовой интонации (например: pãrkõste ~ pãrkašti «разгрызть», ср. kãšti «кусать»), и наоборот: если безударный послеударный слог произносился с циркумфлектированным ударением, то обычно и теперь этот слог с перемещённым ударением произносится с протяжённой интонацией (например: pãrsẽgõnda ~ pársigan̄do «испугался», ср. išsigãndo «то же»; lĩgõje ~ lygiojo < *lĩgjãjã «равного…»), восходящей к циркумфлектированной интонации. Отсюда следует, что как перемещённое, так и оттянутое ударение возникло ещё до обобщения акутовой интонации на послеударных слогах и циркумфлектированной интонации на предударных слогах. Такое различие интонации в слогах с перемещённым ударением существует только в северных жемайтских диалектах; южнее перемещённое ударение всегда имеет прерывистую интонацию. Это указывает на то, что перемещение ударения в жемайтских диалектах началось раньше, чем на юге. Латышскому языку также свойственно побочное ударение, которое в большинстве случаев сохранило древнюю интонацию, например: aklīē; литовское aklieji «слепые», ciemīns; литовское kaimymas «сосед». Это ещё раз свидетельствует о том, что процесс формирования системы акцентуации (с ударением в начале слова) был одинаковым (или сходным) как в латышском языке, так и в северных диалектах литовского языка.