К вопросу о происхождении молд., рум. «doĭna»

Зе АВЕ МЕС А ВО ROS КЛУМ М М Aš iš MOS AK. ADEMIPIA "K ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ МОЛД., Pym. РО/МА Г. БОГАЧ С середины прошлого столетия термин дойна, как наименование особого песенного и музыкального жанра дакорумынского фольклора, прочно вошел в фольклористику и в общий обиход. Правда, и составитель первого сборника румынских народных песен (1852) Василе Александри, давший термину широкое распространение, и почти все последующие культурные деятели в определении жанра учитывали только его литературный критерий. Под этим словом, заимствованным из народной терминологии Молдавии, долгое время подразумевалось любое лирическое произведение, обычно в минорных тонах, отличающееся своим текстом от героико-эпических поэм, от ритуальных, календарных и плясовых песен. Тогда, во второй половине XIX века (и в первые десятилетия нашего столетия, время для изучения мелодии и структуры вокальной и инструментальной дойны, ареала бытования, стадий ее развития, функции, особенности испелнения и других проблем, еще не наступило. Пока отечественная фольклористика только накапливала факты для будущих обобщений, в 1875 году появилось основательное исследование о происхождении самого наименования. Воспитанник Харьковского университета, крупный молдо-румынский филолог Б. Петричейку Хаждэу предложил этимологию термина и установил связь с далекими его соответствиями. Хаждэу считал это слово тракийского (дакийского) происхождения. Оно родственно, — писал он, — кельтско-ирландскому ir «песня, поэма» и персидскому Чапай «песня, исполняемая женщинами». Обе эти формы предполагают в качестве общего этимона санскритское слово dienos «песня, звук». Другими соответствиями этого термина являются зендский plotis «песня», армянский diena, но ближе всех стоит, конечно, литовское daina «песня». 183 (В то время никого еще не могла занимать судьба этого же слова в латышском языке)'. «Дакийцы и литовцы — писал Хаждэу — являются, следовательно, единственными народностями, которые сохранили неизменным соžodžio daina laikysena ir forma – gražiausio inicialių palikimo ного индоевропейского языка, наследия, которое является гораздо более ранним свидетельством общности наших предков, чем древнейшие лапидарные надписи»...2 Молдо-румынский ученый поставил и вопрос о возможном заимствовании термина литовцами (от румын). Он заметил, что у славян такого слова нет, и, кроме того, что молдаване и литовцы когда-то жили «в соседстве». Но тут же Хаждэу отверг эту возможность: наименования народных песен не заимствуются, — утверждал он, — и, кроме kad lietuvių kalboje daina (sanskrito kalbos atžvilgiu) turi -igalūnę. аапа) может быть объяснено законами развития самого литовского языка3. Вопроса о заимствовании слова у литовцев самими румынами этот ученый не ставил. Суждениям и аргументации Хаждэу о тракийском происхождении термина дойна, предшествовало в науке объяснение Димитрия Кантемира (1672—1723). По мнению этого выдающегося молдавского ученого, дойной именовался дакийский «бог войны». В примечании к своему тексту Кантемир заметил, что это слово обычно выступает в зачине «мужских» (с точки зрения исполнения) песен, то-есть, что упоминание этого божества является своего рода инвокацией“. Свидетельство Кантемира о наличии слова в инициальной формуле песен (которые, по его мнению, носили только военный характер) подтвердилось более поздними фольклорными записями. Действительно, в зачинах дойны, состоящих иногда из ряда двухсложных или односложных восклицаний, в зачинах, ставших местами факультативными, это слово имеется. Правда, в таких же его различных фонетических вариантах и в различных ритмико-акцентологических положениях оно наличествует pradinėse eilutėse ne tik Doin, bet ir kitų žanrų, įskaitant B и ритуальных. Так, в северной части дакорумынской территории, в Maramureše gyvena: Chata, dūina; eiti, eiti, eiti; Transilvanijoje – Aiti, ddina; ai-nam – dainam; pi – duinu; daina-le; Jūsų vardas ir pavardė atnaujinama; ddina-daina. Moldovoje yra 4ota ir mažinamasis doinita. ! Первое введение в обиход термина дата в 1893 году Кришьяном Бароном, по настоянию издателя Виссендорфа, и аргументы для его введения Я. Лаутенбаха ir J. Sander sukėlė staigią atšaukimą II. Šmitas ir Я. Сирмаис: P. Šmits, Par jauno tautas dziesmu krajumu, „Majas Viesis“, 1893, str. 10. 50; J. Sirmais, Mūsų tautos dainų jaunakais iždevums, „Dienas Lapa“, 1894, crp. 212—215. Этой информацией мы обязаны рижскому фольклористу М. Бейтыня, за что приносим ей искреннюю благодарность. ? V. Petriceicu Hasdeu, Principie de filologie comparativa arioeuropea, aprėpianti indo-persų-trakų, graikų-italų-keltų ir latvių-slavų-germanų grupes su taikymu romėnų kalbos istorijai. Vilniaus universiteto leidykla, Vilnius, 1975, 183 psl. 26—27. стр. 28—29. * Димитрий Кантемир, Дескриеря Молдовей, Кишинэу, 1957, стр. 197. 184 Tik Moldovoje, Bukovinoje ir Maramurešyje žodis doina ir jo variantai ты его выступают как термин, обозначающий музыкальный жанр песни. В’ Трансильвании слово бытует только в зачинах. В других обlazdelėmis darumunų kalba doina, kaip terminas, nežinoma: ji nėra бытует вовсе в Мунтении, в Олтении, в Банате и в Добрудже?. Мнение Кантемира о первоначальном военном характере музыкального жанра и самого наименования нашло последователей и в XIX a.: tokios nuomonės buvo Iordanescu Melinescu ir žinomas moldavųский писатель К. Негруцци, который даже сочинил три маршеобразные «дойны», выдав их за народные. Всем последующим ученым аргументация Хаждэу, который обосновал мнение Кантемира согласно уровню науки своего времениё, показалась, однако, не убедительной. Как до, так и после Хаждэу (однако не полемизируя с ним) исследователи искали основу слова в друKalba: lotynų kalba. Donativum „dovana, kurią romėnų karys gavo po mūšio“ (!), lot. Diana – medžiotojų ir karių globėja, Danubius – Dunojus. Visi šie trys pasiūlymai atsirado 1842 году под пером диллетанта Иордакия Мэлинеску’. Другие искали этимон в славянских языках: слав. двойница «двойная пыжатка, двойчатка» — А. Чихак8; рус. дуть, дунуть — К. Н. Буриляну?. Другие уче- „Filosofai sukūrė žodį iš graikų bt“, dav – dorėnų наименования «Юпитера» — Петру Майор, но чаще все же из латинOjoapa-oda (jap. 尾張織田家 = Oyoapa-oda-ke) – japonų poetas. Eliade-Redulescu! ; Lat. doleo, per tariamai tarpinę formą *dolina, -A. T. Laurian ir И. К. Массим? и др. Наконец, нашлись и исследователи, которые проiš savo kalbos: iš veiksmažodžio a ddina „balansuoti“ ровать, колебаться», или же от междуметного повторения, часто высŠios pavardės moteriškosios giminės formos yra: Žukauskienė, Žukauskienė, Žukauskienė. Buvo nustatyta, kad сказано и мнение о германском происхождении данного слова в дакорумынском языке. В последней работе на эту же тему, в уже цитированном выше документальном и тонком исследовании румынского фольклориста Ови5 Все эти примеры объеденены с их контекстом в исследовании румынского 1990 m. – Vytautas Žukauskas, Lietuvos archeologas, archeologijos mokslų daktaras (g. 1921 m.). „Lietuvos archeologijos tyrimai“, Vilnius, 1990, pp. 152–153. 326—329. į $ Автор упомянул и имя исследователя, который впервые провел связь между Rumuniškam doinū ir lietuviškam daina: Miuncheno orientalistas Martin Haug „Zeitschrift der Deutschen Morgenlūndischen Gesellschaft“, 1855). 1981 m. – Vytautas Žukauskas, poetas, prozininkas, vertėjas, publicistas, rašytojas, literatūros kritikas, vertėjas, 1942 m. – 1993 m., LR Seimo narys. 97–99; Ar. V. Petkevičius, Op. cit., psl. 21; Ovidijus Papadimas. Op. cit. crp., 312, $ A. de Cihac, Dictionnaire d'ėtymologie daco-romane, Frankfurt s/M, 1870, $ Vikiteka 100 mg/ 12, 5 ml °C. 1936 m. – Vytautas Žukauskas, Lietuvos rašytojas, publicistas, vertėjas (g. 1912 m.). 57, 10 Ar. A. Petrauskas, A. Petrauskas, A. Petrauskas, A. Petrauskas, A. Petrauskas, A. Petrauskas, A. Petrauskas. 21, 11 ha Vytautas Paškevičius, rež. cit., p. 1911 m. – A. T. Laurianu, latvių rašytojas. Glossariu саге coprinde vorbele d'in limb'a romana straine prin originea sau form’a loru si celle de origine indouiosa, Bucuresti, 1876, s. у. 1780 m. – Antanas Smetona, Lietuvos didysis kunigaikštis, Lietuvos didysis maršalka. Vilnius, 1957 m. 5. 185 nus Пападимы, высказано твердое мнение о происхождении слова. Transilvanijos forma daina, kaip jis pasiūlė "su visais `paнием» и Хаждэу, может быть дакийского происхождения!; молдавская Taip pat forma doina „tikrai“ priklauso slavų kalboms!- 5. 3aчем же так размежевывать наименования одного и того же объекта? Правда, кроме Хаждэу, для их предположений ни один из перечисленных выше авторов не аргументировал свою этимологизацию, а просто ее предлагал, даже не пытаясь опровергнуть мнение предыдущих авторов. По всей вероятности, этих исследователей смутила неожиданность и гигантский «размах» этимологии Хаждэу. В действительности же, по последним данным языкознания дакийских элементов в молдавском языке не так уж много. Последние исследователи тракийского языка, болгарский этимологист Вл. Георгиев!ю и румынский языковед И. И. Pyccy, в трудах, специально посвященных так называемым автохтонным элементам, не рассматривают и даже не включают слово дойна в список тракийских слов, сохранившихся в языках народов Балканского полуострова. Противоречат гипотезе об едином старинном «дакийском» образце и неожиданные для такого цельного языка, каковым является дакорумынский, и расположенные на весьма близких расстояниях друг от друга (и даже в одной и той же местности!) варианты. Таким же веским опровержением глубокой древности этого слова у дакорумын является и его фонетизм: ожидаемая современная форма была бы в дакорумынском не doina, а *doaind. Мог смутить ученых и тот факт, что Хаждэу слишком категорически отвел возможность заимствования, при довольно частом проникновении в другие языки не только наименований, но и самих предметов — народных инструментов, танцев и песен — например, cobza, lduta, ghitara, роса, тагигса Sirba, bulgdreasca в дакорумынском языке; самого слова daina в современном латышском языке и др. (Следует помнить, однако, что все эти заимствованные объекты и слова не берутся в их «чистом» виде, что они всегда контаминируются с традиционным фондом.) Наконец, Хаждэу вовсе не мог тогда учесть большую фонетическую вариантность слова, музыкальную сторону дойны (ее близость или отдаленность от литовских дайн и до сих пор еще пока никто не изучил...), а также стадиальность и ареал бытования самой дойны. Главное же, чего не учел ни Хаждэу (который не располагал тогда необходимыми материалами), ни последующие этимологисты, является то, что слово дойна фигурирует чаще всего лишь во вступительной формуле поэтического текста этого музыкального жанра (регионально и в некоторых других жанрах), в той его части, которая, как устанавливают музыковеды, никак не связана, ни генетически, ни м Ovidijus Arūnas Žebriūnas, rež. cit., стр. 316. 15 Ibid., psl. 317. 16 Владимир Георгиев, Тракийският екик, София, 1957. 17 I. I. Rusų kalba, Limba traco-dacilor, Bucuresti, 1959. 186 даже тематически с остальными частями дойны, как таковой!8. А если OHO pasirodo ir paties pieno tekste, tada ir ten šis žodis papildo строку в виде дополнения до естественного размера стиха. По всей вероятности, именно отсюда, из этой вступительной «инородной» формулы — на сегодняшний день в этом жанре факультативной — слово дойна со временем изолировалось и стало обозначать iš pradžių regioniniu mastu, o vėliau, nuo XIX a. vidurio (išplėsti savo žinias apie чение) этот особый поэтический и музыкальный жанр в целом. Примеры изоляции отдельных слов из инициальной формулы, как и вообще ‘из текста песен, и приобретения ими самостоятельного и обобщенного значения нередко встречаются в фольклоре. А начальными формулами песен могут быть различные восклицания и целые предложения, полностью перенесенные из других языков: таковы румынские зачины баллад на языке чангэй, молдавские вступительные формулы цыганских песен и др. Переносятся в иную языковую среду и целые куплеты (так, в Винницкой области украинский фольклорист обнаружил молдавский текст прототипа пушкинской «Песни Земфиры»; в детских «считалках» встречаются слова и целые выражения, перешедшие из других языков и т. д.). Наличие слов, потерявших всякий смысл во вступительных формулах, слов, разделяющих далее между ними и OTдельные строфы различных обрядовых песен (как, например, наличие rumunų visiškai nesuprantamas žodis [eg formulėje ler, doamne, kilęs iš lotynų (Na) Pe] (uiah), domine, įrodo, kad tuo pačiu metu но и возможность включения в зачин новых заимствований, и не противоречит возможности дальнейшей его изоляции. Наконец, слово garsas CO visų jo rūšių randamas toli gražu ne visoje Dakorumuminской территории. Меньше того: лишь в Молдавии, Буковине и Марамуреше, то-есть только в северной и в северо-восточной части территории, слово выступает в народном языке как термин, обозначающий определенный музыкальный жанр; на сравнительно большой террито- ‘рии Трансильвании оно сохранилось лишь в зачинах и не имеет никакого определенного смысла. В южной части территории дакорумынского языка слово вообще отсутствует, как, впрочем, и во всех романских диалектах Балканского полуострова. Конечно, это не могло бы иметь место при едином дакийском происхождении слова. Все это говорит о том, что молдавское слово garsas является заимствованием. Можно выдвинуть догадку, что дакорумынское слово фота было заимствовано в XIII – XV веках у литовцев. Аргументами для. этой ги- ‚ ` потезы являются следующие факты (языкового характера). В литовском языке 4ата это — «народная песня», в то время, как в молдавском — только конкретный поэтический и музыкальный жанр. Следовательно, в молдавском языке смысл слова гораздо уже, чем в литовском. Это сужение смысла, характерное как раз для лексических 18 em. 1959 m. – Vytautas Žukauskas, Lietuvos mokslininkas, pedagogas, visuomenės veikėjas. „Lietuvos mokslas- “, 1959, Nr. 1, pp. 1-2. 157. 187 заимствований, имело место, как нам уже известно, в северной половине дакорумынской территории, то-есть как раз на территории, жители которой действительно могли соприкасаться с литовцами, быть с ними если не в «соседстве», то хотя бы входить в сношения военного, торгового и культурного характера. Кроме этого, на сегодняшний день, когда уже накопилось немало фактов, можно заметить и следуюKitas, matyt, neatsitiktinis sutapimas: žodis doina yra daina daina его диалектальных формах и (столь близких, тождественLietuvių daina! ), ir įžanginėse formulėse ir kaip liaudies термин, на севере, как раз в области ареала бытования и древней: шей стадии музыкальной эволюции этого жанра.!? Наконец, заимžodžio doina kilmė turėtų būti manoma, ir todėl, kad отличие от литовского, где слово имеет большую опору в однокорневых žodžiuose, rumunų kalboje doina yra pagrindinis žodis, ir тому что все производные от него слова образованы при помощи сравнительно новых суффиксов: имя дойнаш образовано при помощи нового в языке суффикса -аш, венгерского происхождения; в уменьшительно-ласкательном дойницэ имеется суффикс славянского происхож. дения; все остальные производные — дойнар, а дойни, дойнишоарэ и дойнитор, хотя и оформленные при помощи суффиксов латинского происхождения, все же в молдавском языке являются довольно новыми образованиями — периода бытования .самого молдавского языка. Все это — и сужение смысла, и совпадение ареала диалектальной формы дайна с ареалом древнейшей музыкальной стадии дойны, и, наконец, морфология новых образований от корневого слова дойна — не могло бы иметь место, если слово дойна (как термин, не как поэтический и музыкальный жанр!) было бы дакийского происхождения. Заимствование дакорумынского дойна могло иметь место во вреLietuvos karalystės sienų plėtros laikotarpis (XIII–XV a.) iki границ Молдавии и северной Трансильвании. Произошло же это заимствование прямым образом или же через посредство польского языка: tokios pat neaiškios kilmės žodis dana (kontekste: Da, dy, dana, da, dy, dana; O] mano dienų dienų; Dienų, dienų, dienų, dienų; Diena ..е..м др.) имеется и в польских песнях?0. Первоначально, неизвестный нам куплет или же только это одно слово, ранее бытовавшее в каком-то самостоятельном куплете (может быть действительно и военного характера, и на литовском языке!) попало в текст традиционного зачина местной традиционной мелодии дойны. Вместе с поэтическим куплетом или рефренным словом в этот зачин были привнесены, оказались напластованными или контамини1919 m. – Romualdas Baltrušaitis, Lietuvos rašytojas, poetas, vertėjas, „Lietuvos aido“ redaktorius, „Lietuvos žinių“ redaktorius. Vilnius, 1935, pp. 10. Ar; 1958 m. – Aleksandras Baranauskas, Lietuvos krepšininkas, rinktinės žaidėjas (g. 1918 m.). 73 psl. Em. Įsikūrę: Klaipėda, Klaipėdos r., Klaipėdos m. sav.. 149, 20 Žr., pvz., Dolf Chybinski, Od Taš do Baltyky, Krakow, 1950, NN 89, 140, 177, 208 ir kt. 188 рованными элементы необычной мелодии. (Как мы уже знаем, зачин Šis dacromânian muzikos žanras, kuriame žodis doina только и фигурирует, не связан генетически или тематически с традиционной дойной). Затем, благодаря уже утвердившемуся постоянству зачина и, следовательно, частоте употребления слова, оно изолировалось из контекста в качестве термина для всего музыкального жанра. Эту изоляцию мы наблюдаем и сегодня в Марамуреше, где термин Čita negali būti atskirtas nuo įprasto kartojimo dui-dui-dui, koторое следует однако рассматривать не как образовательный корень для слова, а как его следствие. Но в Марамуреше, где связь рефренного повторения с уже изолировавшимся термином ощутима и сегодня, сохранился законсервированным древнейший тип мелодии дойны. При неравномерности развития музыкальных жанров на разных территориях, мы можем допустить, что именно такой же процесс совершился и в Молдавии: из такого же «инородного» зачина слово изолировалось и утвердилось как термин. Но это произошло уже на каком-то раннем этапе бытования дойны с ее привнесенным зачином. Мелодия же самой дойны следовала здесь свой путь эволюции и отдаления ее от древнейшей стадии, сохранившейся только в Марамуреше. Европейские ученые не знали о наличии в молдавском и румынĮ lietuvių kalbą išvertus žodis reiškia mėsą. Lietuviškąją dainą kai kurie, pvz., Johanas Šmidtas, priskyrė šaknims di-f „šokti“, kiti – deja „skundas“, dejuoti (Šleicheris), o Piktetas ir Albertas (1996) – deja „skundas“, dejuoti (Šleicheris). Вебер установили далее связь его с соответствиями других индоевропейских языков (персидским, зендским и другими). В последнем этимологическом словаре литовского языка Е. Френкеля?!, в котором восpriimta Šmidto nuomonė, pažymėta, kad žodis daina yra ir latvių kalboje-' ском языке с тем же смыслом, и что оно родственно с латышским же глалогом (61 «танцевать», «петь». Пространная документация по семантике данного слова приведена в латвийско-немецком словаре К. Мюленбаха и Я. Эндзелина??. Выдвинутая выше гипотеза о литовском происхождении дакорумынской дойны касается, разумеется, только терминологической стороны вопроса. Дойна — лирический жанр. А лирика — непременная часть фольклора всех народов. По своей конкретной форме и содержанию дойна особенно близка лирическим песням народов, живущих на Бал: канах. Но ни широкое распространение жанра в целом, ни более конкретное сходство его у определенного круга народов никак нельзя рассматривать как заимствование, как миграцию. Фольклористы оперируют таким термином, как полигенезис, которым обозначается самозарождение жанра одновременно у разных народов, порой очень % Prof. dr. Е. Fraenkel, lietuvių kalba Etimologija Žodynas, pristatymas I, HeidelbergasCity in Germany — Getingenas, 1956, $. у. ** К. Miunchenas – Dž. Endzelins, Latviešu valodas vūrdnica, I-IV, Riga, vidurio 1923—1932, 189 отдаленных друг от друга, как следствие одинаковых условий материальной и духовной жизни. Стиль же музыкального жанра дойна по наблюдениям не одного музыковеда отсылает нас не на север, не в сторону Литвы, а на восток (plg. Ukrainos dumos) ir į pietryčius (Béla Bartdk)?, į rytus (S. Brailoiu)- ®, ir į persų-arabų makamą (Emil Riegler Oshi)?5. Lietuvos dainų šventės ir Lietuvos dainų šventės еще никто не занимался, но нет сомнения, что тема эта найдет в скором времени своего исследователя-энтузиаста. Как видно из изложенного, вопрос об едином происхождении молдавского и литовского термина дойна—4ата не так элементарен, как он представлялся свыше 80-ти лет тому назад даже такому маститому ученому, каким являлся Хаждэу. Удивительное фонетическое совпадение этих двух терминов и их семантическая близость нуждаются в дальнейших кропотливых исследованиях объединенных усилий и языковедов (диалектологов и этимологистов) и, главным образом, музыковедов, и не только молдавских и румынских, но и украинских, польских, латышских и, безусловно, литовских. Кишинев MOLD., RUM. ROMŲ KILMĖS KLAUSIMAS G. BOGACIUS Santrauka Straipsnio autorius iškelia hipotezę, kad žodį doina, kuris nuo XIX a. plačiai įsigalėjo kaip folkloristikos terminas tam tikrai dainos rūšiai žymėti, dako-rumunai XIII—XV a. galėjo pasiskolinti iš lietuvių, kurių valstybės sienos tuo metu siekė Moldaviją ir šiaurinę Transilvaniją. Pasiskolinti jie galėjo tiesiog iš lietuvių arba per lenkų kalbą. Kad žodis doina dako-rumunų kalboje yra skolinys, rodytų ir tai, kad šio žodžio reikšmė, palyginus su lietuvių daina reikšme, yra susiaurėjusi, be to, išvestiniai žodžiai iš doina sudaryti su naujais, daugiausia svetimos kilmės sufiksais. : 1928 m. – Antanas Baranauskas, rašytojas, publicistas (g. 1901 m.). Aleksandro Nevskio, 75. 4 knyga. 1988 m. – Algirdas Brazauskas, Lietuvos muzikos ir teatro aktorius, režisierius, prodiuseris (g. 1940 m.). 7—8. % Emil Riegler Dinu, Rumunijos liaudies daina, Berlynas, 1940; Ap. Įsikūrę: Komelė, Šv. cit., p. 150.