Случаи языкового контакта в Латгалии

ОУ UK A L B O TY ROS кЕАОСТМАЕ. М LAKE STAU V OS T'S ROM OK SLU A K A D E Mr JA СЛУЧАИ ЯЗЫКОВОГО КОНТАКТА В ЛАТГАЛИИ П. АРИСТЭ В Латвийской ССР, в Лудзенском районе Латгалии, еще в наше время можно встретить несколько десятков, преимущественно старых, людей, говорящих на эстонском языке. В эстонской этнографической и языковедческой литературе этих эстонцев обычно называют лудзинскими эстонцами, поскольку главным центром их поселений является город Лудза (прежний Луцын). Часть этих эстонцев осела вокруг города Лудзы, по-видимому, с очень давнего времени, HO большинство их переселилось в Лудзинский район, по всей вероятности, -в ХУП столетии. В условиях феодального строя лудзинские эстонцы прекрасно сохраняли свое этнографическое своеобразие и родной язык, так как в это время общения с внешним миром не было и за пределы дома они почти не выезжали. Кроме родного языка, лудзинские эстонцы были до известной степени знакомы с латгальским диалектом латышского языка, а на пограничных с русскими и белорусами участках также с русским и белорусским языками. Будучи`по вероисповеданию католиками, ‘лудзинские эстонцы поддерживали более тесную связь со своими единоверцами — латышами и белорусами, в то время как сближение и общение с русскими наблюдалось лишь в селах с перешедшим в православие населением. Поскольку в католических церквах проповеди и исповедь проводились на эстонском языке, лудзинские эстонцы могли обходиться и без знания латышского, а также белорусского языка — для этого не было в то время прямой необходимости вообще. Со всеми жившими по соседству крестьянами им приходилось сталкиваться чаще всего на мызной барщине. На мызе же они часто слышали и польскую речь, поскольку владельцами и их управителями были преиму-\ щественно поляки. В Латгалии польский язык был, вместе с тем, язы-! ком местного культурного общения, пока ‘ему на смену не был введен. русский язык. К середине прошлого столетия церковные требы и проповеди в католической церкви стали проводить только на латышском языке, что оказало существенное влияние на местный эстонский язык. В православных селах влияние русского языка давало о себе знать еще 137 значительно раньше. Несомненно, что в этом отношении немаловажную роль сыграли также участившиеся со временем смешанные браки между эстонцами, латышами, русскими и белорусами. К концу феодального периода заметно увеличивается и усиливается влияние русского языка как на эстонский, так и на латышский, белорусский и другие языки заселявших Латгалию народов, в особенности после того, как в этом крае были открыты русские школы. Вместе с тем, латгальская молодежь, в том числе и местные эстонцы, в это время начинает уезжать на сезонные, временные работы на русскую территорию, в район расположения больших городов и промышленных центров, что в.свою очередь способствует распространению знаний по русскому языку. Языком местного общения всех заселяющих Латгалию народов русский язык становится еще в прошлом столетии. Кроме латышей и немногих эстонцев, на территории Латгалии в двадцатых годах этого столетия насчитывалось 20,13% русских, 13,96% белорусов и 4,49% поляков, а также небольшой процент евреев и литовцев. Поселения эстонцев расположены в непосредственном соседстве с латышами, русскими и белорусами.! В 1893 г., во время посещения этой местности О. Калласом, большинство лудзинских эстонцев, кроме родного языка, владело также и латышским, причем довольно большое распространение имел и русский язык. (К сожалению, О. Каллас не делал разницы между знанием русского и белорусского языков). Многие эстонцы знали в то BpeMs,. вместе с тем, и польский язык.? В настоящее время последние носители лудзинского диалекта эстонского языка все без исключения владеют латышским языком в его литературной или диалектной, т. е. латгальской, форме. Владение русским языком также явление повсеместное. Большая часть местных эстонцев перешла окончательно на латышский или русский язык. Так как лудзинские эстонцы: в течение продолжительного времени находились в тесном контакте < целым рядом других народов, они соприкасались с этими народами также и в языковом отношении. Поэтому эту территорию следует признать одним из самых интересных участков Прибалтики в том отношении, что на ней мы можем непосредственно наблюдать процесс взаимного влияния различных по происхождению языков, а также те изменения, которые происходят в сферах и направлениях языкового влияния в тот или иной период времени. ‚Для окончательного и полного выяснения взаимосвязей всех расположенных в районе Лудзы языков необходима тесная совместная работа славистов, балтистов и финноугроведов, причем в эту исследовательскую работу должны включиться также фольклористы, этнографы, историки и археологи. Только в таком случае можно будет ответить на многие сложные вопросы этногенеза данного микрорайона. ТЕ. Blese, Latgales cittautieši ип ушла valodas, „Izglitibas Ministrijas Mėnėšraksts", Riga, 1925, стр. 357—369, 478—485. _ * О. Kallas, Lutsi Maarahvas, Helsinki, 1894, стр. 11 и след. 138 В настоящей статье будут рассмотрены лишь особенности лексики лудзинского диалекта эстонского языка, на которой в очень сильной степени сказалось влияние латышского, русского и белорусского языков. Вместе с тем, в ней немало также и польских элементов. Данное сообщение должно послужить своего рода вехой в деле дальнейшего изучения контактных связей различных заселяющих Прибалтику народов. Лудзинский диалект эстонского языка относится к южно-эстонской диалектальной группе, основной словарный фонд которой имеет типичный южно-эстонский характер. В лудзинском диалекте, в отличие от всех других южно-эстонских говоров и диалектов, встречаются прежде всего латышские слова, проникшие в него в различные периоды времени и связанные с самыми разнообразными областями жизни. Более древние латышские заимствования уже в полной мере подчинились фонологической структуре эстонского языка, но в позднейших заимст-' вованиях сохраняются совершенно чуждые эстонскому языку особенности латышской фонологии. Встречаются также и такие слова, которые употребляются параллельно в двух вариантах — в эстонизировавшемся и в не утратившем исходного латышского звучания варианте. Сохранение латышских фонологических особенностей в заимствованных словах лудзинских эстонцев приняло все более интенсивный характер, когда латышский язык фактически уже стал их вторым домашним, разговорным языком. Ниже будут рассмотрены те латышские заимствования, которые удалось зафиксировать в записях речи лудзинских эстонцев?: аба4а? «кушанье из печенки или легкого только что убитого животного» <abūdas, латгальское (=лтг.) также abdda «кушанье из свинины и капусты, которое обычно приготовляется после того как убъют свинью»; bel’l «бельмо» <tr. bel's; beluga (maa) «плохо высыхающая земля» <лтг. beluga; bil't «картина» <bilde; biz'atama «обижать» <лтг. apbižavuot'; borr, род. bora «место жатвы» «лтг. bors: bruukos «утренний завтрак» <«лтг. brakosc; Бигпйата «дразнить, досаждать, соблазнять, придираться, искушать» < burnit; drutša «болотная лихорадка, малярия» <drucis, род. druca; drėgin «белена (Нуозсуатиз niger)» <drigene, лтг. также dridžina; 4гии$, род. dzin'd'z'i «мызный налог» <cints, cinte; dundur, tundur «незваный гость» «лтг. dundurs «peбенок во время навозной толоки»; duuda, duudakott «волынка» <dida: gikal', род. gigūli «хвощ» < gigėles, лтг. gigalis; griusl'i, kriusl'i, kan'ebi griusl'į «кушанье из семян конопли» < graslis, arr. gryuslis; $ Большая часть фактического материала получена из собрания Института языка и литературы АН Эстонской ССР. Латышские соответствия взяты преимущественно из словаря К. Миленбаха и Я. Эндзелина (К. Milenbachs—J Endzelins, Latviešu valodas vardnica, I—IV, Riga, 1923—1932). Что касается латгальских соответствий, то они частично взяты из личных запнсей автора статьи, частично же получены от научных сотрудников Института языка и литературы АН Латвийской ССР. 139 gon'd'zik, род. gon'd'z'igi «белорус» «лтг. g'en'd’z’iks «унижительное, оскорбительное наименование белоруса»; inddnik, род. inddnigu «придира, искуситель» < ienaidnieks, лтг. inaidniks «враг, неприятель»; kalpak «парик» <лтг. kalpaks; kapl'i «мотыга» <<kaplis; kartupel' «картофель» <kartupelis; keistri «кистер, диакон в католической церкви» <k'eis't'ers; К’ете «кельня» <А2те, лтг. k'elne; тит «тмин» <ллг. Kim'ini kood'2z'i9, «партитив»; РииЁз’б «крупа, которую ели накануне рождества»; kuod'z'ipūiv «канун рождества» «олтг. Noйсуз («белорусское куцця) и kacysdina, латышское kūčas «крупа», kūku diena «канун рождества»; Ropp, род. Кора «стог сена из десяти копен» <JiTr. (rudzu) kopa; krauts «портной» <«лтг. krauc’s’; krump, род. krumba, уменьыш. krumbake «складка, сборка» <grumbas, лтг. grumba; kutol', род. kudsl’i «вошь у скота» <skutele, лтг. зкиРаГа; kulok «пиджак, мужская куртKa» <олтг. kul'oks; labi, labis «хороший» < labi «хорошо»; lapat's'ka «болтун, пустослов» «олтг. lapacka; leigutama «распевать купальские песни» <ligot, лтг. leiguot'; med'z'ina? «мозг» «лтг. sm'ed’z’enes; miss, род. mis’s’i «месса» <«лтг. miša, mise; mutul’, тишг «ступица» <muturis, лтг. muturs; тигиГ «мозоль» «лтг. muzul’s’; narits, род. naridza «заболевание у лошади, вызванное неправильным положением хомута» <narica, naricas, лтг. narica; net'sdd net'šva, «деревянное корыто, в котором стирают белье или купают ребенка» <JTT. п’еёде; паз? «носилки» <nesilkas; obur «особый вид рыболовных сетей» <abars, лтг. oburs; pat's'min', bat vir, род. bat’'vin’i «свекла, сахарная свекла» <JTT. batvin'i, bac'min'c'; plakk, род. plaka «флаг» <arr. plags; podmarouka «фундамент» <лтг. podmorouka; poor’s’t’ «бахрома (у большого наплечного платка)» <лтг. borksts, buork’s’; prat’in, род. prad'ina «небольmwas рыболовная сеть с двумя крыльями и матней» «олтг. brad’in'c’; pumbat's' «мяч из мочевого пузыря» «фитфа «мяч»; ригиг’ «мочевой пузырь» <JITT. ригиг$; pour, род. рбига, рииг «пура, четверик = четырем пудам» <риг$, лтг. pyurs; pdutš, род. poutsi, povš, род. рбо «домашний дух, домовой» < лтг. руибз; rakan, род. ragana «ведьма, дьявол (ругательство)» <ragana; ruput's', род. rupud'zi «жаба» <rupucis, лтг. rupuc’s’; гиипата «говорить, беседовать» <runūt; ruutotama «петь полагающиеся в канун Иванова дня песни» «олтг. rūtuot'; ruoZa «рожа (болезнь)» <ruoža; гай? «особая накожная болезнь головы» < skréda «eine Schramme, Hautritze»; sal’l, род. sal’li «трубочный нагар» «лтг. sailes; saska «хорек» «лтг. sasks; skrėtul' род. skrodul'i «шкив у ткацкого станка» <олтг. SRrytul’s’; зитриг «ругательство по адресу ленивого человека» <sumpurnis, диал. sumpuris «песиголовец, вурдалак»; $&Ибти «отстоявшаяся, прозрачная (относительно жидкости)» <«лтг. аса$айе]15; šopka «тухлое яйцо» «лтг. šopka «разбитое во время игры в коканье яицо»; fal't's', род. tal'd'z'i, tar't's' «аист» <starkis; tes'nik, род. tešnigi «наблюдающий за порядком на рынке, распорядитель на рынке» <«олтг. tis'n'iks «судья»; tsakk «украшение из бумаги (вокруг иконы)» <«лтг. cakas; tseirul', dzeirul’ «жаворонок» «лтг. c'eirul's'; tsepel'nik «сковородник» < лтг. čepel'n'iks; tsilp, род. tsilbu, tsélp, род. 140 ts6lbu «завязавшийся узел, узел в пряже, узел при вязке сетей» «сйра, arr. сура; tséba «носик подойника», tsėbakdčnė «коробок спичек» < са, arr. суба; t's’ekl’, pon. t's’'egl’i, ts6kl’ «кирпич», tsoglino ahi «печь из кирпича» «олтг. ceglys; 15415 «наконечник, бахрома», срв. латышское сес: «старое тряпье»; fulka «железная спица в ступице колеса, букса». < лтг. tulka; иги «ватерпас» <«олтг. иго 6; vaatre «вихрь» «ллг. vatra «буря»; vaidze (наречие) «надо, нужно» <«лтг. vad'z'd; vool'atama «катать, свертывать» <«.лтг. оиоГиоР; vddpla «оболтус, стиляга» <veéplis ` лтг. Зара ит. д. - Среди латышских заимствований встречаются такие слова, которые проникли в латгальский диалект из русского или какого-либо другого славянского языка. Поскольку в языке лудзинских эстонцев фонетические особенности этих заимствований свидетельствуют о том, что они перешли к эстонцам из латгальского диалекта, все эти слова могут быть причислены к латышским заимствованиям. По своему значению они относятся к самым различным областям жизни и быта — как к хозяйственной, промысловой, так и к культурной жизни народа. Большая часть этой заимствованной лексики свидетельствует о том, что латыши и местные эстонцы жили в тесном повседневном контакте друг с другом, что и привело к двуязычию. | Особенно древними следует признать такие полностью эстонизировавшиеся латышские слова, как ^иЮГ, rad®, pat's'min', poor's't". В некоторых случаях, наряду с подобным древним вариантом, употребляется и более поздняя заимствованная форма слова, например: dundur и tundur, griusl'i и kriusl'i и т. п. Латышские заимствования перешли в местный эстонский язык, по-видимому, из латгальского диалекта, но некоторые слова, как например, kartupel', tal’t’s’ или tar't"s', заимствованы из общенародного латышского языка. Наряду с латышскими словами в лудзинском диалекте эстонского языка встречаются также и славянские заимствования, причем в большинстве случаев происхождение их не поддается точному определению, поскольку фонетический состав таких славянских заимствований позволяет признать их как русскими, белорусскими, так и польскими заимствованиями, например: раафа (более древнее заимствование) «женщина, старуха» «русск. баба, белор. баба, польск. baba; domm, род. domma «дом» «русск. и белор. dom, польск. dom; draatva «проволока, дратва» «русск. и белор. дратва, польск. dratwa; Риз’па «лишний» <PYCCK. лишний, белор. лйинё, польск. liszni; stal’l, род. stal’li «сталь» <русск. и белор. сталь, польск. stal; к этой группе слов относится также заимствование $141, sidi «еврей» «русск. жид, белор. жыд, польск. žyd и т. д. Источником этих заимствований является один из упомянутых выше славянских языков, причем на различных участках лудзинского диалекта в различные периоды времени заимствование могло происходить из разных славянских языков. В лудзинском диалекте эстонского языка встречается довольно много и таких заимствованных слов, фонетический состав которых сви141 детельствует о их польском или белорусском происхождении, напр.: bul'ba, bul'bas, род. bul'ba и полностью эстонизировавшийся вариант этого слова риРфа «картофель» «польск. bulba, белор. бульба; 665$ «сирень» <bez, без; drott, род. drota «проволока» <drot~drét, дрот; drukavoodma «печатать» «агивовас, друкаваць; dohavits «одышка, астма» <dychawica, дыхавица; hot’s’ «хотя, хотя бы». <choé, хоць; in'dik, род. in'digu «индюк» <indyk, indo; kapl'it's, род. вар га <uaсовня» <kaplica, kanaiya; kapšuk «кошелек, табакерка» <kapczuk, kapciuch «капшук»; пой «фитиль» <knot, кнот; kommen, род. komeпа <komin, кощн; k’s’ondz, род. k's'ondza, а также в более эстонизировавшейся форме Sjondz «ксёнз» <ksigdz, ксёндз; КиГфа «картофель» <gulba, гульба; kurtka «женская кофта, вязанка, фуфайка» <kurtka, куртка; lantsuk, род. [ат зиса «цепь» (в сказке также «уздечка на головке волка») <lancuch, ланцуг; lddlikene «кукла» < ща, nana; parahvia «приход» <parafja, napagis; pliim, род. plūūmū «пятно, крапинка», 5йпdiimeze plūūm «родимое пятно» < р ата, пляма; puška, puška «коробка, футляр», fuvagu puška «табакерка для нюхательного табака» «ризгка, пушка; ratunka «помощь, спасение» <ratunek, более` старая форма также ratunk, ратунак, род. ратунка; ruuža «роза (болезнь)» <гдга, в белорусских диалектах ружа; Skapleri?, skapleri? «нашитый на Maтерию крест, который католики, приписывающие ему значение религиозного талисмана, обычно носят на шее» <szkaplerz, шкаплеры; talka «тонкая материя» <talka, талька; tsuuda «чудо» <cud, cudo, цуд, цуда; tsobuk, род. tsébuka «черенок трубки» <cybuch, цыбук; t'šūt's «чуть, немножечко» «сгиб, чуць; 00й «надсмотрщик» <®0Й, войт и т. д. Следует отметить прежде всего тот факт, что все приведенные выше польские или белорусские заимствования встречаются ‘также и в латгальском диалекте латышского языка. Принимая во внимание характерные особенности этой группы славянских заимствований, можно предположить, что большая часть их проникла как в лудзинский диалект эстонского языка, так и в другие языки заселающих Латгалию народов, скорее всего из польского языка, TaK Kak почти все эти слова представляют собою такие понятия культуры и быта, которые латгальские крестьяне переняли от поляков. Вполне возможно, что некоторые из них перешли в эстонский лудзинский диалект не из польского, а белорусского языка, но точное определение пути заимствования сейчас невозможно из-за отсутствия необходимых для этого языковых критериев. В языке лудзинских эстонцев имеются, конечно, и такие. заимствования, польское или белорусское происхождение которых не вызывает сомнения. Так, например, несомненными польскими заимствованными словами являются: apostol «апостол» <apostol (будучи по вероисповеданию католиками, лудзинские эстонцы не могли заимствовать это слово из русского или церковнославянского языков); magli «каток для белья» <magiel; obroz, род. obroza «икона, образ» <obraz (и это 142 слово могло проникнуть в местный эстонский диалект лишь от католиков-поляков) и т. д. Довольно многие слова имеют несомненное белорусское происхождение, например: dol'nik, род. dol'nigi «работник, батрак, которому хозяин не выплачивал жалованья, а лишь кормил и одевал его» <дольшк; drut’Sefin «трутень» «труцень; džužin «дюжина» «диал. белорусское дзюжына; dudar «волынщик» <дудар; hvat’sér «квартира» < Jma. белорусское хвацера; kab «что, чтобы, для того, чтобы» «каб: Вии? Я", КооГ5’Г1 «кудель» «кудзеля (это белорусское слово проникло также и в другие южные говоры эстонского языка); lavonihha «определенный танец» <лявошха; loška «постель, кровать» «ложак, род. ложка (польское [020 фонетически представляет собою более отдаленный вариант); muza, moža, той, mos, muša «может быть, возможно» < MOжа; pat's'an «аист» «баццян; saussim «совсем» «диал. задам (в лит. языке зум); suhhota' «чахотка» «сухоты, род. сухотай; РЯ «или» (madne sul jelo, £'s’i пай jelo vai halv? «какова твоя жизнь, или хорошая или плохая») <ui; tul't's’a «гороховая каша» «стульцы; vargan «орган», varganist «органист» «диал. белорусское варган, варганы и варгашст и т. 1.* Белорусским по происхождению является, возможно, и слово Rradzotaja?, обозначающее певцов, которые в канун праздника поют под окнами ‹винаграцця красна зялёна»; эстонский вариант этого слова образовался, по-видимому, путем искажения слова винаграция. | Белорусским, по всей вероятности, является такжё и слово harmooniki «гармонь» <гармовк, на что указывает и начальное A. Целый ряд других встречающихся в лудзинском диалекте заимствованных слов по своему звуковому составу также связаны с белорусским языком, например: £f's'il"igrūmm, род. t's’iligrimma «телеграмма»; t's’ilifon, род. t's’ilifona «телефон»; skarlaf s'iūina «скарлатина»; sent's’aabr «сентябрь». На их белорусское происхождение указывает характерное для белорусского языка смягчение Ё и переход его в с’. На территории Латгалии в свое время было довольно много чиновников-белорусов, которые произносили русские слова на белорусский лад, что и оказало влияние ча произношение их лудзинскими эстонцами. Поэтому вышеприведенные слова все-таки заимствованы из русского языка. Возможно, что следы белорусского влияния сказываются и на таких русских заимствованиях, как например, hloksikėnė «флокса», horm, род. horma «форMa», hundament «фундамент» < русск. флокса, форма, фундамент, которые на белорусской почве звучат как хвлокс, хворма, хвундамент. Замена согласного f сочетанием звуков хв наблюдается также в целом ряде русских диалектов, и поэтому вполне возможно и даже более правдоподобно, что приведенные выше слова были заимствованы лудзинскими 3CTOHHAMH из русских диалектов. . * Относительно белорусских слов, в особенности их диалектных вариантов, ценные указания были даны автору статьи доц. М. И. Семеновой, которая является знатоком в области русских и белорусских говоров. 143 Перешедшие из белорусского языка заимствованные слова по своему значению относятся к самым различным областям жизни и быта и в этом отношении мало чем отличаются от латышских заимствований. Это объясняется тем, что как лудзинские крестьяне-эстонцы, так и их соседи латыши и белоруссы были в свое время на совершенно одинаковом положении, жили в одинаковых условиях, причем заимствование из одного языка в другой происходило путем двуязычия или даже многоязычия всего местного населения. Приведенные выше белорусские заимствованные слова, проникшие в лудзинский диалект эстонского языка, встречаются также и в латгальском диалекте латышского языка, а в особенности на тех участках, где латыши. и эстонцы живут в непосредственном соседстве друг с другом. В близкородственных белорусском и. русском языках словарный состав во многом одинаков, причем эта общность сказывается также и в фонетической структуре слов (лишь в основах орфографии устанавливаются различия). По этой причине в целом ряде случаев очень трудно точно определить, из какого именно‘ языка, русского или белорусского, было заимствовано то или иное слово, перешедшее в лудзинский диалект эстонского языка. Картина усложняется в еще большей степени в результате того, что в местных русских говорах немало общих с белорусским языком фонетических особенностей, как например, `° явление аканья. Поэтому русскими или белорусскими по своему происхождению могут ®ыть следующие заимствованные слова: aššol «русск. осёл, белор. асёл; balbatama «русск. болботать, белор. балбатаць; Бира < бирка, 6ipka; bliin < блин, бщн; bulan < буланый, буланы; биГооп «бульон, булён; burlak «молодой человек, который вышел из деревни на заработки» «бурлак; dalaZiitama «доложить, далажыць; duli, duulakėno «груша» <«дуля; halieri «холера, халера; hitra «хитрый, жтры; huttai «хутор, хутар; idrusk, род. idruski и idrud'2'i? «игрище, (грыщча; ката «заикаться» «икать, кжаць; juška «русск. вьюшка, юшка, белор. юшка; kal'idoora «коридор» «русск. диалектное калидор, белор. kaaidop; kalun, род. kaluna «колун, калун; kan'ok, род. kan’ka «конёк, канёк; катога «волостной дом» < контора, кантора; kantrol'l «контроль, кантроль; kapatama «копать, капаць; karoozda «короста, кароста; kazatškaa <«казачок, род. казачка; kepka «кепка; kisset, род. kisseda < кисет, kicer; Ейайза? < китайцы, мтайцы; kulak «кулак; Ш2а?, 1[6еёа? «лыжа; lomm «лом; тайме «маятник, маятк; тапег’п’абпб < манерка; таззета < масленица, масленща; moška <«мошка; naššilka? «носилки, Haciaki; n'emtsū < немец; ni-mid ni jūūle «что ни-будь» «ни, Hi; pal'eri? «обои» «шпалеры; рва <«палка; pazar, род. pažara < пожар, пажар; plintavotma < плинтовать, пмнтаваць; ригап < пузан; raade < рад; razboinik < разбойник, разбойнвк; rut'š'nik «ручник, ручшк; salavei «соловей, саалвей; samavar <camoвар, самавар; sort, род. sorta «сорт; sutka «сутки (диалектное CYTка), суткё (диал. сутка); šuul'ik «жулик, жумк; sveeža «свежий, свежы; torp, род. torba «торба; tsorkul’ «циркуль, цыркуль; {5 «чай; 144 tuusk, род. шига<туз; vaal <вал; vaašna оаагпа<квашня; vaina< война, вайна; verna «верно, верна; оби, род. обага «выдра и т. д. Учитывая общий фон заимствования, следует предполагать, что большая часть относящихся к этой группе слов была перенята все-таки от русских, так как приведенные выше заимствования, имеющие в основном культурное административное, относящиеся к городской жизни значение, могли перейти к лудзинским эстонцам скорее всего из русского языка. Понятия, связанные с деревенским бытом и жизнью, в свою очередь, могли быть заимствованы как из русского, так и из белорусского языков, поскольку, как указывалось выше, русские и белорусы жили в непосредственном соседстве с лудзинскими эстонцами. Белорусская интеллигенция в Латгалии нередко говорила по-русски несколько на белорусский лад, что сказывалось как в лексике, так и в их произношении. Подобный смешанный язык оказал, между прочим, влияние на произношение такого заимствованного лудзинскими эстонцами слова, как rašeenija «русское решение, белор. рашэнне. Наибольшее количество славянских заимствований в языке лудзинских эстонцев по своему происхождению русские слова, так как русский язык, начиная со второй половины прошлого столетия до Октябрьской революции был в Латгалии единственным административным и основным культурным средством общения. Поэтому почти все без исключения новые понятия, с которыми латгальский крестьянин знакомился за пределами своей деревенской общины, обозначаются в речи лудзинских эстонцев заимствованными из русского языка словами. Вместе с тем, русский язык играл важную роль также и в период феодального строя, на что указывают уже приведенные выше заимствования. Кроме того, именно на русском языке происходило взаимное общение латгальских «бурлаков», когда они выезжали за пределы своего родного места. Известно, что довольно большое количество латгальской молодежи выезжало — в летний период в особенности — на различные сезонные работы на далеко отстоящие от доматерритории русского языка. Из русского языка заимствованы следующие слова: abiidna «диал. обидно, имеющее значение «очень, очень много, изобильно», abrdino <обратно; advakdt, род. advakdta «адвокат: ahvitséer «офицер; арrėl'! «апрель; bagdan «внебрачный ребенок» «богдан; baranka? < 6aранки; ben'z'inka «зажигалка» <«бензинка; burdoova <диал. бурдовый (лит. бордовый); da «да; deeda «муж, дед» <ded; dekaabr <oeкабрь; d'ela, d'jeela «дело; divavoitma «дивиться: lamilija «фамилия; Ноа «флот; garlaviina <горловина; вит, род. вита «гиря; gluhhoja <глухой; gos’t' Ко5’Р «гость; тие, род. induga «индюк; jaakor' <якорь; janvaar, janvaar' «январь; joožik «ёжик: ИГТ «июль; jun'ni <июнь; kammuna, kannuma «коммуна; kanalia, kannalia «каналья; кагаз’ тп < керосин; karauulitma< караулить; Кагтай<карман; kašaтит «особый сорт, материи» «кашемир; kokorka «лепёшка» <кокорка; konts, род. kondza, kon't"s', род. Роп’’2 «гончая (собака); koozér 10. Kalbotyros klausimai VI, 145