A Few Observations on the Structure and Semantics of Predicate Nominal Constructions (A Generative Approach to Link-Verbs)

BALTŲ KALBŲ VEIKSMAŽODŽIO TYRINĖJIMAI LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA L. VALEIKA НЕКОТОРЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ О СТРУКТУРЕ И СЕМАНТИКЕ ПРЕДИКАТИВНЫХ ИМЕННЫХ КОНСТРУКЦИЙ (ГЕНЕРАТИВНЫЙ ПОДХОД К ГЛАГОЛАМ-СВЯЗКАМ) Настоящая статья посвящена семантическим и синтаксическим свойствам так называемых конструкций со связкой. Поскольку доказательный материал взят из литовского и английского языков, статья сама по себе представляет типологическое исследование микросинтаксических систем литовского и английского языков. Глубинная структура предикативных именных конструкций Согласно стандартной теории порождающей грамматики, язык рассматривается как состоящий из двух уровней, а именно глубинной структуры и поверхностной структуры. Под глубинной структурой представители порождающей грамматики обычно понимают семантическую структуру языка, тогда как под поверхностной структурой — ее языковую реализацию. Глубинная структура соотносится с поверхностной посредством определенных грамматических преобразований. Интересно и важно отметить реакцию лингвистов на новый подход к трансформационной грамматике, возникший после введения Хомским термина глубинная структура. Некоторые лингвисты — например, Роберт Холл — резко критиковали недавно введенный термин, утверждая, что глубинная структура оказывается просто значением высказываний. Спор о природе «глубинной структуры», по-видимому, возник отчасти вследствие неверного понимания Хомского, а именно отождествления предложений Хомского с глубинными структурами. Утверждение, что глубинная структура — не более чем основанный на значении парафраз, неточно. Чтобы опровергнуть его, А. Хилл1 приводит следующий пример — Два и два — четыре. Можно предположить, что лежащая в основе структура (то есть глубинная структура), выраженная лингвистическими терминами, имеет вид Два дают четыре + Два дают четыре. Однако ясно, что приведенные выше структуры не содержат той же информации, что и представленное предложение. Фактически Два и два — четыре выводится из Два дают дополнение и Два дают дополнение. И последнее по порядку, но не по значению: глубинная структура — абстрактная структура, то есть структура без фонологического компонента. Иными словами, глубинная структура — это набор отношений, существующих между глаголом и именными группами (NP). Глубинная структура предложения — это структура, состоящая из глагола и одной или нескольких именных групп, каждая из которых связана с глаголом определенным падежным отношением. Следовательно, в порождающей грамматике предложение состоит из пропозиции (глубинной структуры) и компонента модальности (отрицания, времени, наклонения, вида). Однако если глубинную структуру следует понимать как абстрактную структуру, в которой представлены только синтаксические и семантические 1 А. Хилл, «Гипотеза глубинной структуры», Studia Linguistica XXIV: 1, с. 4. 231 отношения между категориями (субъект, предикат, объект) находят отражение, существование таких конструкций, как Berniukas yra linksmas and Berniukui linksma, трудно объяснить. Ввиду этого категории, такие как субъект, предикат и объект, следует вводить в глубинную структуру с признаком «определённый» — «неопределённый». Например: A. Berniukas linksmas ← X (неопределённый) linksmina berniuką B. Berniukui linksma ← X (определённый) linksmina berniuką Только признав это, мы сможем адекватно описать отношения между конструкциями. Поскольку они выводятся из разных глубинных структур, они принадлежат к разным парадигмам. Как уже было показано, глубинная структура предложения неизменно является глагольной. Однако это не означает, что все глаголы являются глаголами глубинной структуры. Так, например, BŪTI: BE, как и другие связки, едва ли можно считать глаголами глубинной структуры: A. Petraitis yra mokytojas: Петрайтис — учитель ← Petraitis moko vaikus: Petraitis учит детей B. Šis vaikinas yra Petraitis: Этот молодой человек — Петрайтис ← X vadina šį vaikiną Petraičių: X называет этого молодого человека Петрайтисом C. Jonas yra neįdomus: Джон неинтересен ← Jonas nedomina X: Джон не интересует X D. Smitas yra Londone: Смит находится в Лондоне ← Smitas nuvyko į Londoną: Смит отправился в Лондон Всё это позволяет предположить, что BŪTI: BE не является составляющей глубинной структуры; грамматика порождает его для реализации определённых глубинных конструкций2. Следовательно, BŪTI: BE нельзя приписать статус глагола глубинного падежа3. Ввиду этого структуры, содержащие BŪTI: BE, следует рассматривать как структуры вторичной или неполной предикации. То же верно и для других глаголов-связок: TAPTI: BECOME Jis tapo prezidentu: Он стал президентом ← X išrinko jį prezidentu: X избрал его президентом Мальчики становятся мужчинами: Boys become men ← Berniukai auga x Berniukai išauga į vyrus: Boys grow x Boys grow into men ДЕТИСЬ: ПРИТВОРЯТЬСЯ Он притворился сумасшедшим: He feigned himself mad ← Он вел себя как сумасшедший: He behaved as a madman ОСТАТЬСЯ: ПРЕВРАТИТЬСЯ В Больше знай, меньше говори, иначе скоро состаришься ← Больше знай, меньше говори, иначе скоро состаришься Вода стала холодной ← Мороз сделал воду холодной В соответствии с деривационной структурой конструкции со связочным глаголом подразделяются на эссивные (Mes — žmonės: We are people; Šuo yra naminis gyvulys: The dog is a domestic animal), транслативные (Jonas yra mokytojas: John is a teacher) и локативные (Smitas yra Londone: Smith is in London). Под эссивными конструкциями со связочным глаголом 2 See John Lyons, Introduction to Theoretical Linguistics, Cambridge, 1969, p. 322. 3 Cf. Charles J. Fillmore, The Case for Case, Universals in Linguistic Theory, Holt, Rinehart and Winston, Inc., 1968, p. 84. 232 мы подразумеваем конструкции, в которых связочный глагол функционирует лишь как классификатор, то есть конструкции, не предполагающие перехода агента в другое состояние. Так, говоря Šuo yra žinduolis: The dog is a mammal, мы говорим не только о том, кем агент является в данный момент; фактически наше утверждение относится к постоянному состоянию агента. Человек обычно приходит к таким утверждениям, наблюдая окружающую его природу. Глубинной структурой Šuo yra žinduolis: The dog is a mammal может быть The dog feeds its young with milk from the breast. В подобных конструкциях связочный глагол обладает наиболее общим значением и может быть описан как «пустой» глагол. В настоящее время у нас есть лишь один такой глагол — BŪTI: BE. Транслативные конструкции выражают переход агента в определённое состояние или положение. Так, например, Jis yra mokytojas: He is a teacher подразумевает, что нынешнее положение агента как учителя является результатом некоторой деятельности в прошлом. Здесь можно говорить о «результирующем» состоянии. Рассмотрим ещё один пример — Jis yra direktorius: He is a director. Нынешнее состояние агента является результатом чьей-то деятельности в прошлом: X appointed him director. Такой же анализ применим к Vaikui negera: The child is sick. Локативные конструкции также могут относиться к переходу в определённое состояние: Smitas yra Londone: Smith is in London — Smitas nuvyko į Londoną: Smith has gone to London. Но: Didysis Benas yra Londone: Big Ben is in London. Поверхностная структура предикативно-именных конструкций BŪTI: BE обычно считается наиболее типичным представителем всех копул. И действительно, ему присуще свойство, отсутствующее у других копул. Если другие копулы являются полузнаменательными или знаменательными глаголами, то BŪTI: BE лингвисты рассматривают как «пустое» слово. В основном это верно. Семантически его можно считать наиболее общим, или, иначе говоря, немаркированным. Можно сказать, что остальные копулы производны от модифицированной формы BŪTI: BE. Так, TAPTI: BECOME образуется от BŪTI: BE+MODUS BEGIN (GROW); PASILIKTI: REMAIN — от BŪTI: BE+MODUS CONTINUE; DĖTIS: PRETEND — от BŪTI: BE+MODUS APPEAR и т. д. Это позволяет предположить, что BŪTI: BE можно считать инвариантным элементом всех конструкций со связочными глаголами. Признание этого факта приводит нас к ещё одному выводу, а именно: конструкции со связочными глаголами принадлежат к одной парадигме4. Однако было бы неверно утверждать, что BŪTI: BE всегда немаркировано. Дело в том, что лексема BŪTI: BE наделена двумя значениями. Так, когда в синтаксической единице копула употребляется в «расширенной», или «прогрессивной», форме, как в предложениях «Ты плохо себя ведёшь», «Джон вёл себя очень забавно», BE выражает поведение, действие, речь, при этом не требуя добавления -ly к прилагательному; в предложениях «Почему бы тебе не быть благоразумным?», «Если ты хочешь стать успешным актёром…» BE означает нечто вроде «предпринять шаги, чтобы стать». То же верно и для литовского языка: Berniukas nori būti lakūnu. Поэтому, по-видимому, лучше рассматривать BŪTI: 4 See Г. А. Золотова, Синтаксическое поле предложения (к понятию парадигматических отношений в синтаксисе предложения), Синтагматика, парадигматика и их взаимоотношения на уровне синтаксиса (материалы научной конференции), Рига, 1970, p. 189—193; On paradigmatic and syntagmatic similarity see Hansjakob Seiler, Paradigmatic and Syntagmatic Similarity, Lingua 18 (1967), p. 35—79. 5 See F. Th. Visser, An Historical Syntax of the English Language, I, Leiden, 1970, p. 190. 233 BE как лексема, имеющая две функции. Так, в эссивных конструкциях BŪTI: BE обычно употребляется без идеи перехода в другое состояние, тогда как в транслативных и локативных конструкциях BŪTI: BE имеет значение «становиться» или «менять своё положение в пространстве». Однако, употребляясь в личной форме, особенно в настоящем времени изъявительного наклонения, BŪTI: BE лишено указанного выше значения. Это закономерно, поскольку BŪTI: BE выражает конечный результат предшествующего действия (например, Jonas yra inžinierius: John is an engineer←Jonas tapo inžinieriumi: John has become an engineer). С учётом этого становится понятно, почему BŪTI в настоящем времени изъявительного наклонения часто опускается в литовских предложениях (например, Jonas — geras draugas; Jonas — inžinierius). BŪTI обязательно лишь в предложениях с временной, модальной или аспектуальной маркировкой. В английском языке, за исключением нескольких окаменевших выражений (Happy the man who…! Fine old oak this! Who so reckless…?), BE обязательно. Что касается категорий существительных, способных занимать эту позицию, литовский и английский языки обнаруживают больше сходств, чем различий: в предикатах представлены преимущественно одни и те же категории: A. Человек Йонас — студент: Джон — студент Этот мальчик — американец: Он — американец B. Нечеловек a) одушевлённое. Arklys yra naminis gyvulys: The horse is a domestic animal b) неодушевлённое. Šis daiktas yra stalas: This is a table c) материальное. Šis žiedas yra aukso: The ring is gold d) абстрактное имя собственное. Šis uždavinys yra didelės svarbos: The task is of great importance Различия незначительны и касаются главным образом небольших подклассов. Так, например, в английском языке встречается мало названий лиц по месту жительства, образованных от названий мест, то есть существительных типа Londoner6. В результате позиция для этого подкласса существительных в английском языке остаётся незаполненной. Поскольку литовский язык не накладывает ограничений на образование таких существительных, предикативные именные конструкции в литовском языке структурно разнообразнее: Mūsų profesorius yra vilnietis, kaunietis, šiaulietis и т. д. Ещё одно различие касается употребления названий национальностей в качестве предикатов при подлежащих, выраженных существительными: в отличие от литовского языка, английский, по-видимому, избегает употребления названий национальностей в качестве предикатов, если подлежащее выражено существительным: He is an American; The boy is American, но обычно не: The boy is an American7. Литовский и английский языки существенно различаются в употреблении названий материалов в качестве предикатов. Как известно, существительные, употреблённые препозитивно, менее конкретны в качестве определителей, чем существительные, употреблённые постпозитивно. Иными словами, препозитивные существительные утрачивают значительную часть своего субстантивного характера и уподобляются прилагательным. Можно было бы ожидать, что такие существительные, не имея после себя существительного (то есть в предикативной позиции), автоматически вернутся к своему имённому статусу, как в примере The American boy → He is an American. Однако это верно лишь для исчисляемых существительных, то есть существительных, которые находятся в 6 See Г. И. Ахманова, И. А. Данчинова, Атрибутивные отношения в топонимической системе англоязычных стран, Вопросы языкознания, 1970. 7 Dwight Bolinger, Adjectives in English: Attribution and Predication, Lingua 18 (1967, p. 33. 234 возможность формально показать их зависимость от класса. Иная ситуация наблюдается в конструкциях, предикатив которых выражен неисчисляемым существительным. Например: The ring is gold. Поскольку неисчисляемые существительные не имеют ни артикля, ни морфемы множественного числа, тип конструкции структурно неоднозначен: ее можно интерпретировать и как The ring is made of gold, и как The ring is a piece of gold8. Чтобы избежать неоднозначности, англоговорящие вводят существительное с помощью предлога: The ring is of gold. Наличие предлога недвусмысленно указывает на то, что это слово является существительным. В литовском языке аналогичные конструкции не являются неоднозначными. Это закономерно, поскольку в литовском языке прилагательное, обозначающее материал, представляет собой морфологически маркированную категорию: Šis žiedas yra gryno aukso – Šis žiedas yra grynas auksas – Šis žiedas yra auksinis. Характерная особенность предикативных существительных состоит в том, что они, как правило, неопределённые. Употребление определённых существительных требует особой интерпретации или нуждается в некотором расширении: John is the philosopher; John is this philosopher; He is a philosopher, who studies metaphysics9. Завершая рассмотрение существительных в роли предикативов, следует обсудить ещё один вопрос, а именно взаимозаменяемость предикативных именных конструкций. Рассматривая такие конструкции, как a) The dog is an animal; b) Men are mammals; c) This horse is a mare; d) John is an engineer, мы не можем не заметить определённую иерархию в системе существительных: одни существительные участвуют в определении других. Поскольку более конкретные существительные определяются через более общие, такие конструкции не являются взаимозаменяемыми. Чтобы сделать их взаимозаменяемыми, необходимо, чтобы существительные по обе стороны от связки были семантически соотнесены. Например: Men are thinking mammals→Thinking mammals are men. Помимо существительных, позицию предикатива могут занимать прилагательные. Здесь различаются два типа прилагательных, а именно темпоральные и атемпоральные (статические): Berniukui sveika (темпоральное); Berniukas yra sveikas (атемпоральное) Мальчику нездоровится (темпоральное); Мальчик здоров (атемпоральное) В отличие от литовского, в английском языке мало морфологически маркированных темпоральных прилагательных: a house afire; arms akimbo; The people were alive; They were agog10. В литовском языке морфологически маркированные предикативные прилагательные образуют сравнительно продуктивный класс слов. К ним относятся так называемые «прилагательные среднего рода». Немаркированные темпоральные прилагательные и статические прилагательные формально неразличимы. На практике любое статическое прилагательное может употребляться как темпоральное, и наоборот: A. X yra juokingas: X смешон (статическое) B. X yra juokingas šiandien: Сегодня X выглядит смешным (темпоральное) C. X yra alkanas: X голоден (темпоральное) D. X yra alkanas: X голоден (статическое) 8 See A. Hill, Introduction to Linguistic Structures, New York, 1958, p. 175. 9 See Emmon Bach, Nouns and Noun Phrases, Universals in Linguistic Theory, Texas, 1968, p. 103. 10 For a semantic interpretation of predicative adjectives in English, see A. Драздаускас, Выражение „Временного состояния” как разновидность непроцессного именного сказуемого, Kalbotyra XXII (3), 1971, p. 7–17. 235 Помимо описательных прилагательных, в литовском языке функцию предикатива могут выполнять относительные прилагательные: Ši lova yra medinė; Šis laikrodis yra auksinis. В английском языке отыменные прилагательные так не употребляются. Некоторые такие прилагательные, если они употреблены в переносном смысле, могут выступать в роли предикативов: His manners were extremely wooden (А. С. Хорнби). С другой стороны, английский язык превосходит литовский по употреблению прилагательных, образованных от существительных, обозначающих национальность. Ср.: The boy is American (прилагательное); Berniukas yra amerikietis (существительное). В литовском языке такие прилагательные обычно употребляются с неодушевлёнными субъектами: Ši gelumbė yra angliška. Предикативные прилагательные могут употребляться самостоятельно или в сочетании с другими словами, то есть с препозитивными и постпозитивными определителями. Типичными препозитивными определителями в литовском и английском языках являются наречия степени или их эквиваленты, а постпозитивными определителями обычно служат существительные или местоимения. Некоторые такие определители обязательны, другие факультативны: Šis žmogus yra kupinas ryžto: The man is full of determination (обязательный); Jo elgesys vertas pagyrimo: His behaviour is worthy of praise (обязательный); Šalis yra turtinga naftos: The country is rich in oil (факультативный); Jis yra naudingas šaliai: He is useful to the country (факультативный). Ещё одна особенность предикативных именных конструкций связана с морфологическим выражением комплемента. В литовском языке комплемент в таких конструкциях может стоять в родительном, творительном или именительном падеже, тогда как в английском — либо в притяжательном падеже, либо в общем падеже. Однако при анализе предикативных именных конструкций в литовском языке обращает на себя внимание непоследовательность в морфологическом оформлении предикативного имени: в конструкциях с теми же лексемами встречаются предикативы как в творительном, так и в именительном падеже. Jis bus karalius: Jis bus karalium «Он будет королём» Поскольку обе конструкции употребительны в современном литовском языке, возникает вопрос: каков их статус, то есть являются ли они вариантами одной и той же глубинной структуры или разными конструкциями? В традиционной лингвистике различие между этими двумя конструкциями объясняется следующим образом: первая конструкция обозначает постоянное состояние субъекта, тогда как вторая — его временное состояние. Иными словами, первая конструкция говорит о постоянном или реальном статусе, а вторая — о временном или воображаемом статусе. В английском языке первую конструкцию можно передать как ‘He will be king’, а вторую — как ‘He will act as king’. Следует отметить, что структурное различие между семантически разными конструкциями в современном литовском языке исчезает. Так называемый творительный временного состояния вытесняется именительным11. Распространение (или употребление) предикативных конструкций с именительным падежом побудило некоторых лингвистов предположить, что так называемый творительный временного состояния возник позднее и стал употребляться по аналогии с творительным перехода12. Мы полагаем, что конструкции с так называемым творительным временного состояния предшествуют тем 11 See A. Rasimavičius, Tarinio vardininkas ir tarinio įnagininkas, Mūsų kalba 6, Vilnius, 1971, p. 13–19. 12 Ibid., p. 15. 236 от творительного падежа временного состояния, т. е. последний образуется из первого. Ср.: Jis buvo eiguliu (творительный падеж временного состояния) ← Jis dirbo eiguliu ← Jis tapo eiguliu ← X paskyrė jį eiguliu; Tik ketvirtį valandos esame žmonėmis (творительный падеж перехода) ← Mes tampame žmonėmis←X paverčia mus žmonėmis. Если считать конструкции справа источником конструкций слева, вопрос о творительном падеже временного состояния получает ответ: BŪTI в таких конструкциях — лишь заместитель соответствующих глаголов, управляющих творительным падежом. Отсюда следует, что так называемые творительный падеж состояния и творительный падеж перехода не являются отдельными категориями, как обычно предполагается в традиционной грамматике, а оба связаны трансформационными отношениями: творительный падеж временного состояния образуется от творительного падежа перехода. Это неизбежно приводит нас к еще одному выводу: модели с предикативами в творительном падеже являются первичными, тогда как модели с предикативами в именительном падеже — вторичными. Этот процесс всё еще можно наблюдать в современном литовском языке. Так, например, TAPTI, преимущественно глагол управления, постепенно утрачивает этот статус. То же относится к LIKTI, DĖTIS, IŠ-LIKTI, JAUSTIS и другим: A. Ši pilis tapo istoriniu paminklu Ši pilis tapo istorinis paminklas B. Neprausk veido, jaučiu geriant, melagiu liksi Ir liko šie kalnai pliki ir kelmuoti C. Jis dėjosi žvalu ir budriu Jis dėjosi žvalus ir budrus D. Ar galima išlikti sausam po atviru dangumi lyjant lietui? Iki galo liksiu atviras E. Jis jautėsi tiesiog didvyriu Jis jautėsi tiesiog didvyris Десемантизацию глагола можно объяснить его значением и, прежде всего, синтаксическим статусом предикативного существительного. Поскольку эту позицию обычно занимают прилагательные, предикативное существительное оказывается в сложном положении: с одной стороны, оно стремится проявить присущие существительному свойства, с другой — тяготеет к подлежащему и, следовательно, подвергается адъективации. Однако эта позиция не способствует сохранению первичных функций существительного и более благоприятна для его вторичных функций. Постепенно существительное утрачивает связь с глаголом и в конце концов отделяется от него. В результате мы наблюдаем ситуацию, характерную для конструкций Adj. + Noun: предикативное существительное, прежде независимое от подлежащего, начинает искать опору в подлежащем. С утратой глаголом статуса управляющего предикативное существительное начинает функционировать как прилагательное3. Рассмотрим пример Чарльза Дж. Филлмора John is quite an idiot14, где существительное получило тип модификации, обычно свойственный прилагательным. Что касается английского языка, процесс, который можно описать как синтаксический разрыв, у большинства глаголов-связок завершился. 13 See Helena Križkova, Именное сказуемое и структура предложения в современных славянских языках, Philologia Pragensia 1, 1971, p. 15—49. 14 Charles J. Fillmore, op. cit., p. 84. 237 L. VALEIKA СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ КОНСТРУКЦИЙ С ИМЕННЫМ СКАЗУЕМЫМ (ГЕНЕРАТИВНЫЙ ПОДХОД К ГЛАГОЛАМ-СВЯЗКАМ) Резюме В статье рассматриваются конструкции с именным сказуемым в литовском и английском языках. Указанные конструкции считаются вторичными, то есть трансформами соответствующих внутренних (глубинных) структур. В зависимости от их деривационной истории конструкции с именным сказуемым подразделяются на эсивные (Собака — домашнее животное), транслативные (Йонас — студент) и локативные (Марите находится в Вильнюсе). В литовском языке эти конструкции часто различаются и по морфологическому выражению: именная часть сказуемого в эсивных конструкциях выражена именительным падежом, в транслативных — творительным и именительным падежами, в локативных — местным падежом. Делается вывод, что транслативные конструкции с именной частью сказуемого, выраженной творительным падежом, являются первичными, а транслативные конструкции с именной частью сказуемого, выраженной именительным падежом, — вторичными.