I. Druviete. „Karlis Mīlenbachs“

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXX (1993) PERIFERINĖS LIETUVIŲ KALBOS TARMĖS [Rec.]: Druviete I. Kārlis Mīlenbachs. Rīga: Zinātne, 1990, 283 lpp. Эта прекрасная монография о Карлисе Мюленбахе выросла из кандидатской диссертации, защищённой в 1985 году. Ранее автор уже опубликовала несколько интересных статей о выдающемся латышском языковеде, в которых особое внимание уделялось его лингвистическим взглядам и заслугам в нормализации латышского литературного языка1. В истории латышского языкознания и литературного языка К. Мюленбах занимает почётное место рядом со своим другом Янисом Эндзелинсом; остаётся только удивляться, что в латышской лингвистической литературе после опубликованной в 1927 году обстоятельной статьи Л. Адамовича о К. Мюленбахе2 и библиографии его работ, составленной и опубликованной А. Аугсткалнсом в 1933 году3, до сих пор не появлялось более серьёзных публикаций. Автор монографии в весьма увлекательной форме рассказывает о жизни языковеда, приводя интересные, часто до сих пор неизвестные подробности, например о ливском происхождении рода Мюленбахов. Естественно, основное внимание она уделяет лингвистической деятельности К. Мюленбаха: созданию им лингвистической терминологии, борьбе за реформу латышской орфографии, исследованиям синтаксиса, учебникам латышского языка и главному делу жизни К. Мюленбаха — большому словарю латышского языка, завершить который после смерти автора было суждено Янису Эндзелинсу. В краткой аннотации невозможно подробно изложить содержание монографии; постараемся указать лишь несколько фактов, которые могут быть особенно интересны и актуальны для историков литовского языка и литовских читателей вообще. Как известно, латыши, в отличие от литовцев, ныне пользуются международными названиями падежей. Однако К. Мюленбах, следуя тем же путём, что и наши А. Баранаускас, К. Яунис и Й. Яблонскис, составил здесь латышские названия: sakulis, attiecūlis, virzulis, papildulis, vietulis, saukulis. Такое употребление названий падежей одобрял известный писатель Екабс Яншевскис (1865–1931), однако большинство других деятелей латышской культуры решительно критиковали это нововведение К. Мюленбаха. Для литуаниста должен быть очень интересен раздел книги И. Друвиете «Valoda un vārda māksla» (Язык и искусство слова), в котором автор с большой осторожностью, с 1 Druviete I. Daži K. Mīlenbaha atzinumi par latviešu valodas normalizāciju // Latviešu valodas kultūras jautājumi. 1982. Ld. 17. Lpp. 38-49; Valodas normalizācijas teorētiskais pamatojums Kārļa Mīlenbaha darbos // LPSR Zinātņu Akadēmijas Vēstis, 1984. Nr. 5. Lpp. 51-61 и др. 2 Adamovičs L. Kārļa Mīlenbacha dzīve un darbi // Filologu biedrības raksti. 1927. S. 7. Lpp. 74-97. 3 Augstkalns A. Kārļa Mīlenbacha raksti // Filoloģijas materiāli. 1933. Lpp. 19-23. 216 проявляя большой такт и уважение к латышской национальной культуре, излагает дискуссию между К. Мюленбахом и Янисом Райнисом о языке перевода «Фауста» И. В. Гёте. В академической истории латышской литературы4 и некоторых работах о Я. Райнисе роль языковеда К. Мюленбаха была безосновательно представлена в крайне негативном свете. Кроме того, эта дискуссия очень напоминает спор литовских языковедов и писателей, возникший из-за перевода Фаустаса Кирши «Витолёвой плачи» Ю. С. Крашевского. В ходе этой дискуссии В. Креве-Мицкявичюс назвал языковедов «ловцами блох» (Я. Райнис сравнил их с инквизиторами). Когда издание словаря К. Мюленбаха, которым до сих пор восхищаются все исследователи балтийских языков, было завершено, в одной латышской газете появилась статья, в которой утверждалось, что словарю недостаёт «чувства и интуиции латышского языка». Стоит ли нам слишком удивляться некоторым рецензиям на словарь К. Буги? К. Мюленбах был хорошо знаком с Йонасом Яблонскисом: оба работали в одной и той же Митаусской (Елгавской) гимназии. Вот что И. Друвиете пишет об отношениях этих языковедов: «Подлинная преданность научному языкознанию началась, однако, лишь около 1889 года, когда Карлис Мюленбах стал старшим преподавателем Елгавской гимназии. Особое место в его жизни занимает Йонас Яблонскис — основоположник литовского литературного языка, преподававший классические языки в Елгавской гимназии в 1889–1897 годах. Литовский языковед и деятель национального возрождения, который был на семь лет моложе Карлиса Мюленбаха, уже опубликовал несколько статей по языкознанию. В то время учителя гимназий редко посвящали себя научным исследованиям; кто знает, возможно, пример Йонаса Яблонскиса побудил и К. Мюленбаха увереннее заявить о себе в языкознании. Й. Яблонскис снабжал К. Мюленбаха книгами, сообщал ему сведения о диалектах литовского языка и был для него „источником литовской жизни“ (с. 35).» Описывая отношения этих языковедов, И. Друвиете опирается главным образом на письмо К. Мюленбаха известному чешскому балтисту Йозефу Зубатому. Здесь можно добавить, что из писем К. Мюленбаха чешский языковед узнал: литовский языковед Обелайтис и Йонас Яблонскис — одно и то же лицо. Освоить основы литовского языка К. Мюленбаху помог не только Й. Яблонскис: латышский языковед изучал литовский язык и во время пребывания у своего шурина в Таураге. Радуясь этой замечательной монографии, будем надеяться, что уже скоро мы сможем прочитать подобную книгу и о великом соратнике Карлиса Мюленбаха — Янисе Эндзелинсе. Алгирдас Сабаляускас 4 Latviešu literatūras vēsture. Rīga, 1957. S. IV. Lpp. 477-480. 217