Filosofai R. Bytautas bei S. Šalkauskis ir lietuvių kalbos normalizacija

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXI (1994) KALBOS NORMALIZACIJOS KLAUSIMAI АЛЬБИНА АУКСОРЕТЕ ФИЛОСОФЫ Р. БЫТАУТАС И С. ШАЛЬКАУСКИС И НОРМАЛИЗАЦИЯ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА В этой статье будет предпринята попытка рассмотреть теоретические философские предпосылки развития литовского языка, точнее, то, как в Литве начали формировать философский подход к нормированию литовского языка, прежде всего его терминологии. Здесь мы опираемся на труды литовских философов Р. Бытаутаса и С. Шалькаускиса, которые одними из первых заинтересовались вопросами литовского языка. Мы стремились раскрыть отношение этих философов к литовскому языку и его развитию, показать их вклад как философов в нормирование и сохранение литовского языка. О философских взглядах Р. Бытаутаса и С. Шалькаускиса писали А. Свердиолас, А. Шлёгерис, Р. Плечкайтис, В. Багдонавичюс, Б. Генцелис и другие. Рассматривались и труды этих философов, в которых анализируются вопросы литовского языка; об этом писал К. Гайвенис1. В конце XIX века развернулось литовское национально-освободительное движение, стало развиваться просвещение, укреплялась интеллигенция национального духа, выходившая из деревни. Хотя после восстания 1863 года царские власти запретили литовскую печать, в конце века начали широко издавать и распространять нелегальную литовскую периодику. В 1883—1886 годах в Восточной Пруссии издавалась газета литовского возрождения «Аушра», тайно доставлявшаяся в Литву. «Аушра» пробуждала национальное самосознание, выдвигала задачи национального движения, придавала этому движению определённую организованность. После «Аушры» эту работу продолжили другие газеты, прежде всего «Варпас», а также «Швеса», «Тевинес саргас» и другие. В 1904 году запрет на литовскую печать был отменён. Начали расширять сеть школ, в литовских школах Литвы было введено преподавание родного языка, стало выходить больше периодических и непериодических изданий. С оживлением культурной жизни Литвы внимание обратили на литовский язык, исследования литовского языка активизировались. Особенно благоприятные условия для развития литовского языка возникли после создания независимого Литовского государства, поскольку тогда литовский язык стал государственным и начал использоваться в государственных учреждениях, армии и других сферах, куда при царизме его вовсе не допускали. В начале XX века о сохранении литовского языка заботились не только языковеды, но и другие представители интеллигенции. Вопросами литовского языка заинтересовались и философы. Одним из первых литовских философов, обративших внимание на литовский язык, был Роман Бытаутас (1886—1915). 1 Gaivenis K. Ramūnas Bytautas ir kalbos kultūra // Kalbos kultūra. 1987. Sąs. 53. P. 77—79; taip pat jo. Šalkauskio terminologijos teorija // Lietuvių kalbos specialioji leksika: Lietuvių kalbotyros klausimai. V., 1983. T. 22. P. 128—136. 96 Р. Бытаутас родился в Дробукщяй, в Тельшяйском районе. Начальную школу он окончил в Кражяй, учился в Перми, а с 1897 года — в первой Виленской гимназии. В 1905 году Р. Бытаутас поступил в Московский университет, на физико-математический факультет, но через пару месяцев перешёл на юридический факультет, а в 1907 году — на историко-философский факультет, который окончил в 1912 году с золотой медалью. Её он получил за работу «Критика учения В. Вунта [W. Wundt] о понятии субстанции души», написанную в 1911 году. Р. Бытаутаса оставили при кафедре философии для подготовки к докторской степени. В 1912—1913 годах он работал в одной из московских гимназий, где преподавал логику, психологию, латинский и русский языки, но из-за ухудшения здоровья оставил гимназию и уехал лечиться в Италию, затем перебрался в Швейцарию, в Лейзен, где и умер. Р. Бытаутас помог основать журнал «Аушрине», сотрудничал с журналом «Драугия». На его философские взгляды повлияли русские и немецкие философы-идеалисты конца XIX — начала XX века. Р. Бытаутас предлагал дополнить материализм телеологизмом и пантеизмом, стремился сочетать материализм и идеализм, придерживаясь принципа психофизического параллелизма. По мнению Р. Бытаутаса, первичные элементы Вселенной одновременно материальны и духовны, сущность бытия духовна. Субъект может познать её, опираясь на свой внутренний опыт, поскольку сущность бытия скрыта в монаде души. Философ рассматривал вопросы сущности народа, формирования нации и языка. Важнейшая цель существования и объединения народа — духовное творчество, субъект которого — личность, стремящаяся к активному самовыражению. Отчуждение в отношениях между личностью и обществом, а также между людьми смягчает связь личности с народом. В работе «Народ и национальное сознание», говоря о народе и его специфике, Р. Бытаутас уделяет немалое внимание и языку как основе специфики народа. Определяя народ, он пишет: «Народ — это группа людей, объединённых интересами духовного творчества, которые возникают на основе общего языка как органа коллективного [коллективного — A.A.] (избирательного) духовного действия»2. По мнению Р. Бытаутаса, язык — основа духовной деятельности человечества, на которой вырастает организация общества; посредством языка осуществляется духовное сотрудничество людей. Язык — основа культуры всего народа. Философ считал, что историческое развитие языка связано с развитием культуры народа и отражает особенности этой культуры. В языке мы видим отношение народа к миру, его способ мышления, поскольку «в словах и значениях их сочетаний отражаются взгляды народа на вещи, их свойства и отношения [отношения — A.A.]»3. По словам Р. Бытаутаса, в языке накоплена историческая память народа; у каждого народа есть свой особый исторический опыт, который он воплощает в своём языке. Следует сказать, что Р. Бытаутас не считал язык единственной основой национальной идентичности. Он полагал, что своеобразие народа определяется наукой, философией, искусством и всеми областями культуры. Однако философ подчёркивал особую важность языка для литовской культуры. Р. Бытаутас понимал и значение внимания к языку в национальном движении, поскольку «обращение людей к родному языку означает освобождение [освобождение — A.A.] от духовного рабства, желание быть самим собой и творить по-своему»4. Он ценил 2 Bytautas R. Tauta ir tautiška sąmonė // Aušrinė. 1912. Nr. 17. P. 112. 3Там же. С. 114. 4Там же. 1912. № 20. С. 239. 7. Lietuvių kalbotyros klausimai, XXXI 97 то, что литовская интеллигенция видит в литовском языке не только орудие просвещения, но и воспринимает его как самостоятельную духовную ценность, которую следует развивать ради неё самой, сохраняя её своеобразие. Р. Битаутас понимал, насколько важна и трудна задача — поднять диалект до высот письменного языка. Он и сам старался содействовать решению этой задачи: в некоторых своих трудах философ рассматривает актуальные вопросы формирования литературного языка. В работе «Некоторые соображения по философии литовского языка» он пытается взглянуть на язык с позиции философа. По его мнению, язык — особый мир мыслей, поэтому он неотделим от мышления, а через него — и от всей практической деятельности людей. Выдвинутый Р. Битаутасом философский взгляд на язык был важен и интересен. Свои рассуждения о литовском языке философ начинает со сравнения исторического положения литовцев и других народов. По мнению Р. Битаутаса, культурные народы создавали свой письменный язык на протяжении целых столетий. Развивалась наука, а вместе с ней и письменность; возникали новые понятия, для обозначения которых создавались новые слова. По его мнению, культура этих народов развивалась постепенно, и вместе с ней постепенно развивался язык. Так медленно накопились языковые богатства культурных народов. У нас ситуация была иной. Культура человечества продвигалась вперёд, но литовцы не участвовали в её развитии. Дворянство растворилось в польской культуре, поэтому, как полагал Р. Битаутас, не было сословия, в котором могла бы сосредоточиться духовная культура народа. Литовская интеллигенция училась и писала на чужих языках, а литовский народ с древнейших времён до последнего столетия «имел один и тот же умственный кругозор. Поэтому и язык развивался мало. Возможно, он много менялся в диалектном отношении, но философски, с точки зрения количества и значения слов, почти оставался на месте, ибо ум людей имел дело всё с теми же понятиями»5. Так характеризуя эту ситуацию, Р. Битаутас не во всём был прав. Он ошибался, отрицая участие литовцев в развитии культуры человечества и утверждая, что духовная культура народа не сформировалась. Ошибался Р. Битаутас и отрицая развитие языка. В данном случае следует подчеркнуть, что мало развивался лишь язык науки. Выяснив, почему литовский язык не менялся в философском отношении, Р. Битаутас оценивает ситуацию того времени, изменившиеся условия и начавшееся национальное движение, которое, по его мнению, в конечном счёте было культурным движением. Характеризуя национальное движение, он отмечает, что литовский народ решил догнать другие народы и перенять всё материальное и духовное богатство, накопленное человечеством за тысячи лет. Отсюда и грандиозная задача для языка: его необходимо развить настолько, чтобы достичь уровня других культурных народов. Чтобы быстро осуществить такой «процесс эволюции» языка, недостаточно исследовать лишь его грамматическую систему. По словам Р. Битаутаса, «мы [мы — А.А.] должны прежде всего исследовать литовский язык не только со стороны внешней — грамматически, — но и со стороны внутренней — философски, — с точки зрения значения различных слов и способов выражения»6. Р. Битаутас утверждает, что необходимый уровень языка не будет достигнут, пока человеческий язык не будет познан философски. И философ выдвигает важнейшую задачу того времени — «всех 5 Bytautas R. Šis tas iš lietuvių kalbos filosofijos. K., 1908. P. 4. 6Там же. С. 4—5. 98 важнейшая сегодня задача нашей письменной речи — исследовать язык народа с точки зрения его внутреннего содержания; а самая необходимая для нас книга [книга — А.А.] — это философия литовского языка7. Единственная его цель и состоит в том, чтобы привлечь внимание языковедов к философскому содержанию литовского языка. В литовском языке скрыты неисчерпаемые богатства выражения мыслей, которые остаются неведомыми. Р. Битаутас призывал учитывать философское содержание языка не только при обозначении новых понятий, но и при совершенствовании и нормировании языка. Он считал, что при совершенствовании языка особенно важно стремиться к единству языка и мышления. Р. Битаутас пытался философски обосновать необходимость и важность развития и нормирования литовского литературного языка. Он не только теоретически рассматривал необходимость нормирования литовского языка, но и сам пытался заниматься этим на практике в упомянутых выше трудах, а также в статьях «Задачи литовской письменной речи» (1908), «Как произносить и писать иноязычные слова» (1912). Р. Битаутас умер молодым и не успел сделать многого, однако его дело продолжил коллега-философ С. Шалькаускис, которого Р. Битаутас побудил заинтересоваться литовским языком, особенно терминологией. Как писал сам С. Шалькаускис, Р. Битаутас заразил его «своей горячей любовью к вопросу терминологии»8 и называл Р. Битаутаса своим непосредственным вдохновителем. С. Шалькаускис (1886—1941) — известный общественный деятель независимой Литвы, философ, педагог. Он родился в Ариогале, в Расейнском районе. В 1905 г. С. Шалькаускис окончил Шяуляйскую гимназию и уехал изучать право в Московский университет. Получив юридическое образование, он отправился в Туркестан и поселился в Самарканде, где служил юрисконсультом в банке. Работа юриста его не удовлетворяла, и он всё больше посвящал себя философии. В 1915 г. С. Шалькаускис уехал в Швейцарию и начал изучать философию в Университете Фрибура. Степень доктора философии Университета Фрибура он получил в 1920 г. Вернувшись в том же году в Литву, он включился в академическую деятельность: преподавал на Высших курсах, был доцентом кафедры философии факультета теологии и философии Университета Витаутаса Великого. В 1922 г. С. Шалькаускису уже присвоили звание профессора; он возглавил кафедру педагогики и её истории. В 1939 г. С. Шалькаускис был избран ректором Университета Витаутаса Великого. После занятия Литвы Советской армией профессор был освобождён от должности ректора, а после закрытия факультета теологии и философии отстранён от преподавания. С. Шалькаускис переехал в Вильнюс. В 1941 г. временное правительство Литвы назначило его профессором Вильнюсского университета, однако приступить к работе ему не довелось. Здоровье ухудшилось, и С. Шалькаускис уехал в Шяуляй, где зимой 1941 г. умер. С. Шалькаускис, крупнейший представитель неосхоластической философии в Литве, испытал влияние теорий В. Соловьёва, а позднее стал томистом. В трудах по общим вопросам философии он утверждал, что философия — «царственная наука», не зависящая от специальных наук, и пропагандировал принцип гармонии веры и знания. Духовную культуру и взгляды людей С. Шалькаускис считал решающим фактором общественной жизни. Своеобразие литовской национальной культуры он связывал с народами Востока и Запада 7Там же. С. 5. 8 Šalkauskis S. Terminologijos teorija ir lietuviškoji filosofijos terminija // Logos. 1927. Nr. 1. P. 1. 7a 99 синтезом культур. Сам С. Шалькаускис выразил своё призвание решимостью осуществлять «национальное воспитание посредством философии». Этому призванию он верно служил всю жизнь. Svarbesnieji S. Šalkauskio darbai yra „Kultūros filosofijos metmens“ (1926), „Filosofijos įvadas“ (1928), „Visuomeninis auklėjimas“ (1932), „Ateitininkų ideologija“ (1933), „Lietuvių tauta ir jos ugdymas“ (1933), „Bendrieji pedagogikos pagrindai“ (1936) ir kt. Kaip jau buvo minėta, S. Šalkauskis buvo ir vienas lietuvių filosofijos terminijos kūrėjų. В то время проблема создания литовской терминологии существовала не только как лингвистическая и логическая, но и как проблема общественного прогресса. «В начале XX века литовский народ, вновь обратившийся к науке и просвещению после 40 лет тяжёлого национального гнёта царизма (запрета литовской письменности и культурной жизни), столкнулся с множеством новых предметов и понятий из самых разных областей науки, экономики, культуры и политики, а с другой стороны — с малоразвитой литовской терминологией, которая до тех пор употреблялась главным образом для обозначения понятий искусства и повседневного быта. Перед литовским языком встала нелёгкая задача терминологически освоить многогранный исторический опыт человечества9. Термины стали создавать представители различных научных отраслей. Однако вначале создание терминов носило индивидуальный характер, не имело чёткой системы и заранее установленных теоретических основ. Более систематический и организованный характер создание литовской терминологии приобрело лишь после образования независимого Литовского государства. Тогда созданию терминологии стремились придать теоретическую основу. В 1921 году была создана Терминологическая комиссия тогдашнего Министерства просвещения. Её председателем назначили Й. Яблонскиса. В комиссии работали К. Буга, А. Дамбраускас, П. Машиотас, Й. Тумас, А. Варнас, А. Вирелюнас, позднее — Й. Балчиконис, А. Салис, П. Скаржюс, С. Шалькаускис и другие. Терминологическая комиссия проработала пять лет. С её деятельностью официально началось организованное создание литовской терминологии. Значительную работу в области терминологии проделали два лучших языковеда того времени — К. Буга и Й. Яблонскис. К. Буга внёс большой вклад в создание терминов языкознания, сам предложил немало терминов, участвовал в работе Терминологической комиссии в 1921—1924 годах, в своих статьях рассматривал различные вопросы терминологии. Й. Яблонскис создал терминологию литовской грамматики, сам разрабатывал литовские термины для других наук, необходимые школе, и активно участвовал в их создании. Он возглавлял Терминологическую комиссию и заботился о том, как лучше организовать терминологическую работу. Терминологические взгляды Й. Яблонскиса заложили теоретические основы создания литовской терминологии. После смерти К. Буги и Й. Яблонскиса журнал «Gimtoji kalba» (1933—1941) помог определить теоретические принципы деятельности, закрепить требования к терминологии и практически упорядочить её. В этом журнале С. Шалькаускис опубликовал свою теоретическую работу «Основные принципы образования терминов», в которой попытался сформулировать правила терминологической работы. В Литовском языковом обществе была создана Терминологическая секция, занимавшаяся вопросами терминологии. Таким образом, можно сказать, «что 9 Vaišvila A. Logikos mokslas Lietuvoje. V., 1980. P. 11—12. 100 в первые десятилетия XX века сформировалась национальная терминологическая школа, опиравшаяся как на основы создания и нормализации самого литовского литературного языка, так и на опыт терминологической работы в литовском и других языках»10. Наряду с терминологией других научных областей особое внимание уделялось философской терминологии. По словам С. Шалькаускиса, «значение философской терминологии возрастает ещё и потому, что она включает едва ли не все абстрактные термины общего содержания, имеющие большое значение для всей интеллектуальной жизни и, помимо прочего, для специальных наук»11. Терминологическое наследие С. Шалькаускиса состоит из двух частей: 1) исследования теории терминологии «Теория терминологии и литовская философская терминология», опубликованного в журнале «Logos», и 2) словаря философских терминов «Общая философская терминология» (1938). Словарь содержал около 1600 литовских философских терминов с соответствиями на французском, немецком и русском языках, а также пояснениями об условиях их употребления. Теоретическими вопросами терминологии С. Шалькаускис заинтересовался раньше, чем приступил к нормализации литовской философской терминологии. В своей работе «Теория терминологии и литовская философская терминология» он изложил теорию создания и нормализации терминов. Приступая к изложению своей теории, С. Шалькаускис подчёркивает, что в терминологии языкознание тесно соприкасается с философией, поэтому в этой области компетентными специалистами не могут быть одни только философы или одни только языковеды. Научная терминология может быть создана лишь совместными усилиями языковедов, философов и других заинтересованных учёных12. Важность этой связи С. Шалькаускис объясняет, характеризуя сам термин. Как слово термин относится к грамматике, как понятие — к логике, а как понятие, обладающее определённым специальным содержанием, — к соответствующей науке, в предмет которой входит это понятие. Таким образом, общий вопрос терминологии одновременно касается областей логики и грамматики, а значит, относится к языкознанию и философии. С. Шалькаускис считает, что терминологии необходима особая дисциплина, объединяющая данные языкознания и философии13. С. Шалькаускис сомневается, можно ли признать предложенную Р. Бутайтасом философию языка отдельной философской дисциплиной, поскольку не всякая область, соприкасающаяся с философией, входит и в философскую науку. По его мнению, объект философии языка в той мере, в какой он относится к сфере философии, может изучаться с разных сторон логикой, психологией и философией культуры. Подчёркивая, что терминология не является отдельной самостоятельной научной дисциплиной, С. Шалькаускис считает её особой частью семантики. Понимая терминологию таким образом, он заключил, что термин неотделим от знака и понятия. Философ подчёркивает, что «теория терминологии должна учитывать и то, что логика, психология и философия культуры говорят об общих фактах и проявлениях языка 10 Keinys S. Mokslo ir technikos revoliucija ir lietuvių terminologijos raida // Mokslo kalbos kultūros ir terminologijos raida: Lietuvių kalbotyros klausimai. V., 1985. T. 24. P. 182. 11 Šalkauskis S. Min. veik. 1925. Nr. 1. P. 4. 12 Žr. Ten pat. P. 2. 13 Ten pat. 101 основы»14. Особенно это важно, по его мнению, когда речь идет о философской терминологии. С. Шалкаускис подчеркивает, что при создании литовской философской терминологии необходимо учитывать выдвинутые им требования, и сам уделяет этому большое внимание. С. Шалкаускис начинает обсуждение сущности и особенностей термина с происхождения и первоначального значения самого слова terminas. Он упоминает, что это латинское слово terminus, означавшее конечную границу, где что-либо заканчивается. Перенеся слово terminas в область философии и аналогичным образом применив к ней его первоначальный смысл, получили новое значение термина — его стали понимать как конечный элемент или начало, к которому приходят при анализе какого-либо предмета. Перенеся по аналогии первоначальный смысл термина в области логики, грамматики и письма, С. Шалкаускис дает ему тройное определение — как воспринимаемому, произносимому и письменному. Философ очень последовательно излагает эволюцию понимания самого термина. Предположим, что нам нужно постичь какой-либо предмет. Постижение сущности предмета завершается образованием понятия, а понятие, находящееся в уме, выражается произносимым или письменным словом, причем слово уже является «подлинным термином, то есть концом, или границей, до которой доходит познание, выражаемое внешним образом»15. Итак, прежде всего С. Шалкаускис рассматривает термин с той стороны, с которой он связан с философией, и характеризует его как воспринимаемый термин. С. Шалкаускис утверждает, что в новое время, когда специальные науки получили широкое развитие, понимание термина сузилось; термин — понятие более узкое, чем слово вообще. Философ подчеркивает, что термин — это слово, обозначающее понятие, однако не любое понятие, а такое, которое имеет специальное значение для какой-либо научной дисциплины. Объясняя знаки, С. Шалкаускис выделяет несколько их групп — естественные и условные знаки, формальные и инструментальные, явительные и заместительные знаки. Слово чаще всего является условным знаком, поскольку, по словам С. Шалкаускиса, связь между словом как знаком и обозначаемым им предметом не является естественной, а устанавливается произвольно или по соглашению. Философ характеризует слово также как инструментальный знак, поскольку слово — это средство, инструмент для обозначения предмета и связанного с ним понятия. А к глубочайшему пониманию значения слова, по его мнению, можно прийти через утверждение, что слова являются «явительными знаками понятий и заместительными знаками предметов»16. Изложив особенности знака, слова и понятия, С. Шалкаускис возвращается к определению термина: «термин всегда является словесным знаком, замещающим предмет и выявляющим понятие»17. Однако не все такие слова являются терминами. Чтобы такой словесный знак стал термином, необходимо, чтобы он вошел в какую-либо область науки и был научно обработан. Философ показывает различие между значением и смыслом слова, а связь смысла и значения слова включает в определение термина. По его словам, значение слова зависит от предмета, который им обозначается, а смысл слова — от понятия, соответствующего обозначаемому предмету. Выявить смысл слова — значит точно указать, какое понятие лежит в основе слова. Следовательно, установить научный термин — значит установить связь его значения и смысла с понятием, на котором он основан. С. Шалкаус- 14 Там же. С. 5. 15 Там же. 16 Там же. С. 9. 17 Там же. 1927. № 1. С. 9. 102 … подчёркивает, что обсуждение термина всегда должно идти рядом с обсуждением понятия, которое он обозначает18. Поэтому не может быть хорошо развитой терминологии там, где недостаточно развит сам предмет науки; с другой стороны, развитие научной дисциплины возможно только вместе с совершенствованием соответствующей терминологии. С. Шалькаускис первым приступил к рассмотрению категорий терминологии и способов их выражения. Он отмечает, что ему пришлось рассматривать способы выражения терминов с точки зрения логики и онтологии, что чуждо лингвистам. Такая позиция создала немалые трудности, поскольку категории онтологии устанавливают очень широкие границы и сами могут пониматься и интерпретироваться по-разному. Философ рассматривает две основные категории онтологии — субстанцию и акциденцию — и даёт им следующее определение: «субстанция есть сущность, существующая в самой себе, то есть то, что должно существовать в себе, тогда как акциденция есть то, что должно существовать в чём-либо другом, а именно в субстанции»19. Философ объясняет, что терминология рассматривает факты мысли с учётом их связей с языком, то есть со средствами выражения, которые им соответствуют. С одной стороны, способы познания, или категории мысли, возникают в соответствии со способами или состояниями бытия, а с другой — способы выражения, или категории терминологии, формируются в соответствии со способами познания. По его словам, категория терминов — это группа терминов, типичная по своей форме, чаще всего по суффиксу, и соответствующая группе понятий, обладающих определённой общностью. Следуя Аристотелю и средневековым логикам, С. Шалькаускис различает субстанцию-субъект и субстанцию-объект. Субстанция-субъект — живое существо, прежде всего человек; следовательно, она действует, происходит, определяется, сознательно вступает в отношения и активно выражает качество. В соответствии с этим С. Шалькаускис выделяет ещё четыре вида этой категории: субъект действия, субъект процесса-определения, субъект качества и субъект отношения. Субстанция-объект — чаще всего неодушевлённый предмет, реже живое существо и совсем редко человек. На субстанцию-объект воздействуют, её используют как вторичный материал либо как орудие, средство и, наконец, как предмет, в котором что-либо содержится. Философ выделяет и четыре вида этой категории: объект действия, вторичный материал, орудие или средство и вместилище. С. Шалькаускис подробно описал инвентарь словообразовательных средств этих категорий терминологии и привёл таблицы, в которых указал, какие суффиксы или окончания характерны для той или иной категории. В своей теории терминологии С. Шалькаускис указывает источники создания терминов и характеризует их употребление. Он выделяет и рассматривает три основных источника терминов. Одни термины, по его словам, взяты из живой народной речи и приспособлены специально для языка науки; другие вновь образуются по языковым законам и по аналогии с типичными проявлениями языка; третья группа терминов просто заимствуется из других языков. Рассмотренные С. Шалькаускисом источники терминологии важны и для развития современной терминологии, однако он не упомянул литературный язык, являющийся одним из главных источников формирования современной терминологии. 18 См. там же. С. 10. 19 Там же. 1934. № 1. С. 7. 103 По мнению С. Шалькаускиса, существует четыре основных способа введения диалектных слов в научную терминологию. Это уточнение смысла и значения слова, расширение значения, сужение значения и перенос смысла по аналогии. Говоря о втором источнике терминологии, философ отмечает, что неологизмы могут образовываться двумя способами — выведением новых слов и словосложением. Последним способом образуются сложные слова, а под выведением новых слов он понимает образование неологизмов с помощью приставок, суффиксов и окончаний. С. Шалькаускис подчёркивает, что неологизм должен быть типичным по своей форме, поэтому неологизмы следует образовывать по отдельным категориям понятий. Важны требования, выдвинутые С. Шалькаускисом к заимствованию терминов из других языков. По его мнению, заимствование иностранных слов оправдано лишь тогда, когда «необходимый термин нельзя получить ни приспособлением слова из обиходной речи, ни образованием нового термина способами словосложения или словообразования»20. С. Шалькаускис первым попытался сформулировать основные принципы образования терминов. Ещё в 1927 году он изложил их во втором номере журнала «Logos», а в 1935 году опубликовал их и в «Gimtoji kalba» — в статье «Основные принципы образования терминов». Автор надеялся, что «Gimtoji kalba» читают многие интересующиеся вопросами терминологии и что им будет важно ознакомиться с его мыслями. С. Шалькаускис попытался разработать общие принципы создания терминов для всех отраслей науки, разделив их на три группы — принципы древности, принципы новаторства и принципы эволюции. Принципы древности включают принцип максимального использования («не следует ни заимствовать иностранный термин, ни создавать новый собственный, если для научных нужд можно удовлетворительно приспособить слово из обиходной речи»21) и принцип традиционного закрепления (никакое укоренившееся в языке слово нельзя устранять из научного употребления без ясно оправданных причин). Эти принципы актуальны и для современной терминологии. Важны и сформулированные им принципы новаторства — типичности, максимальной полезности и эстетичности, поскольку и в современной терминологии требуется, чтобы вновь создаваемый термин был типичным и удобным для образования новых производных. Принципов эволюции С. Шалькаускис предложил только два — категориальное оформление окончаний («использование типичных окончаний для образования терминов в соответствии с категориями понятий должно поддерживаться в живом языковом употреблении и последовательно развиваться до пределов своих возможностей»22) и изменение смысла и значения слов (при необходимости смысл и значение слов следует изменять такими способами, которые могли бы быть подтверждены законами языкознания и логики). Сформулированные С. Шалькаускисом принципы создания терминов в то время имели большое значение, поскольку большинство новых литовских терминов создавалось с учётом этих принципов. С. Шалькаускис применял свою теорию терминологии на практике, нормируя философскую терминологию. Уже упомянутый словарь философских терминов, составленный С. Шалькаускисом 20 Ten pat. 1927. Nr. 1. P. 24. 21 Šalkauskis S. Pagrindiniai terminų darybos principai // Gimtoji kalba. 1935. Nr. 4. P. 49—50. 22 Ten pat. P. 51. 104 В 1937 году он был напечатан во втором номере «Logos», а в 1938 году вышел отдельной брошюрой. Кроме того, немецкая версия словаря была опубликована в журнале «Logos» за 1938 год. Словарь философских терминов был рассмотрен в секции терминологии Общества литовского языка. Словарь состоит из двух частей. В первой части приведены литовские термины и их соответствия на французском, немецком и русском языках, а также краткие пояснения на литовском; во второй обсуждаются термины и приводятся примеры. Термины первой части снабжены знаками ударения. С. Шалькаускис считает терминами и включает в словарь не только имена, но и глаголы. Практическая работа С. Шалькаускиса не всегда соответствовала его теоретическим принципам терминологии. В словаре он рассматривает термины, разделив их на отдельные группы родственных терминов, которые называет семантическими группами, а не по категориям терминологии, как изложил в своей теории. В изданном С. Шалькаускисом словаре философских терминов систематизировано почти всё положительное, чего к тому времени удалось достичь в создании литовской философской терминологии. Хотя словарь и не охватывает всех философских терминов того времени, словарь и терминологические исследования С. Шалькаускиса во многом способствовали дальнейшей нормализации, систематизации и созданию философской и научной литовской терминологии в целом, а также повлияли на развитие самой философской науки. НОРМАЛИЗАЦИЯ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА И ЛИТОВСКИЕ ФИЛОСОФЫ РОМАНАС БУТЯУТАС И СТАСИС ШАЛЬКАУСКИС Аннотация В начале XX века развитием литовского языка интересовались не только лингвисты, но и философы. Романас Бутяутас первым среди литовских философов обратил внимание на литовский язык и его философское содержание. Он попытался рассмотреть проблемы нормализации общего языка с философской точки зрения. Литовский философ Станис Шалькаускис успешно занимался проблемами терминологии. Он предложил правила описания терминологической работы, опубликованной под названием Теория терминологии и литовская философская терминология. Словарь философских терминов Шалькаускиса и его исследования в области терминологии сыграли важную роль в дальнейшей нормализации и систематизации философских терминов и научной терминологии в целом.