Enklitinių veiksmažodžių formų „mi“, „ti“ vartojimas kai kuriose pietų žemaičių šnektose

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVII (1997) LEKSIKOGRAFIJOS IR LEKSIKOLOGIJOS PROBLEMOS Аделе ЮДЕЙКЕНЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ ЭНКЛИТИЧЕСКИХ ФОРМ ГЛАГОЛА mi, ti В НЕКОТОРЫХ ЮЖНОЖЕМАЙТСКИХ ГОВОРАХ* Цель этой статьи — хотя бы кратко остановиться на очень старом и интересном языковом явлении — употреблении энклитических форм глагола mi, ti. Это явление уже анализировали в своих диалектологических работах проф. В. Гринавецкис (Grinaveckis 1960: 41–110), А. Салис (Salys, 1992: 337) и проф. З. Зинкявичюс (Zinkevičius 1966). Немало таких примеров, взятых из сочинений К. Ширвидаса, М. Даукши, Й. Бреткуна и других авторов наших старых письменных памятников, приведено и в томах LKŽ. Этим старым явлением нашего языка интересовались также лингвисты из других стран — немец С. Герман (Hermann 1926: 15) и норвежец Х. С. Станг (Stang 1966: 253–254). Считалось, что энклитические формы глагола уже полностью вышли из употребления. С этим следует поспорить: ими ещё пользуются старые носители южножемайтского (дунинкского) диалекта. Правда, представители молодого поколения, хотя и хорошо владеют своим говором, уже совсем не знают этих форм. Хотелось бы ещё хотя бы немного углубиться в высказывания с этими сохранившимися энклитическими формами, приведённые в старых письменных памятниках, записанные в картотеке Словаря или услышанные в говорах. Считается, что энклитические формы возникли из сочетания глагола с личным местоимением. Поскольку это местоимение, присоединившись к ударному глаголу, было безударным, оно при сокращении изменялось: из mun возникло mi, из tau — ti. Это могут подтвердить и примеры из старых письменных памятников: dokly duomi SD 72 «дай мне дань», afch iemus dūmi ambina giwenima BP II 83 «Я даю им жизнь вечную», galwa sawa dūmi ūbu awis mana BP II 74 «Голову свою отдаю за овец моих», dūkem nauie tikra Dwaje BP II 301 «Дай мне новый истинный дух», padūmi ing twirtas rakas tawos βweczeusios meiles DK 180–181 «Отдай меня в крепкие руки твоей святейшей любви». Подобные примеры найдём и в трудах наших лингвистов. Немало их есть и в сочинениях Й. Яблонскиса: duokiam (duokia + mi, то есть duokiam) duonos kasnelį Ky (J. Jabl), tylėk, vaikeli, tuoj duonelės duosiut (дам тебе) (J.Jabl 1957: 256), paskum ir savo veidą pamirodė (показал мне), dantį svembiam, dantį geliam * Искренне благодарю доц. д-ра В. Виткаускаса за предложенную тему и помощь при написании статьи (составление карты и корректировку транскрипции). 201 (щемит меня, колет меня) (J. Jabl 1957: 255–256). Profesoriaus Z. Zinkevičiaus teigimu (Zinkevičius 1966: 300), keletas panašių pavyzdžių yra pateikta K. Jauniaus Lietuvių kalbos gramatikoje. Galima būtų paminėti tokius sakinius: suspauskiam (= suspauskim) galvelę “сожми мне головушку”, dantį skaudam “у меня болит зуб”, ar dantį skaudat? (= skauda tau) “болит у тебя зуб?”, tylėk, ryškė paimsiuot (= paimsiu tau) “молчи, возьму тебе розгу”(Zinkevičius 1966: 300–301). F. Kuršaičio manymu (KGr 1876: 299), tokios formos Prūsų lietuviams buvo žinomos iš senųjų giesmynų, o gyvojoje kalboje beveik nebevartojamos. Vis dėlto pietų žemaičiai varniškiai, laukuv iškiai, kvėdarniškiai, švėkšniškiai, žvingiškiai, pajūriškiai ir kiti seni tų kraštų žmonės dar kartais pasako būsimojo laiko I asmens formas su priaugusiu t (< ti) arba gretutines (esam. I asm.) formas, net prie veik. rūšies dalyvio prideda tą -t (< ti) (bovâu os'ek'ėšos'ít “buvau užsikišusi”, bova žad'iejøs'it “buvai žadėjusi”). Tai netekęs reikšmės datyvas. Проф. В. Гринавецкис утверждает, что в его говоре (в окрестностях Лауку́вы) глаголы будущего времени изъявительного наклонения в окончаниях 1-го и 2-го лица часто произносятся с конечным t, и приводит такие предложения: d'ėrpsūt špuok'ė.n'ę ~ dirbsuot špok inę «буду делать скворечник»; asût nòmin ~ eisuot numien «пойду домой»; važ'úsūt i š'el'al'ę ~ važiuosuot («поеду») в Шилале; v'ėrsūt v'ėč'er'ė pōtra ~ virsuot («сварю») на ужин кашу; ar ės'it' i jėž'era «а пойдёте ли вы к озеру»; a dūs'it mon p'itos ~ ar duosyt («дашь») мне обед; je jės'it, gàus'it ~ jei esyt («если будешь»), gausyt («получишь») (Grinaveckis 1960: 109). Форма 1-го лица будущего времени с окончанием t употребляется чаще, чем форма 2-го лица. Иногда t произносится и в конце других глагольных форм, например: ož'b'l'õskas bov'âu os'ę k'ėšos'ít ~ за блузкой («кофточкой») я засунула носовой платок (Grinaveckis 1960: 109). Предполагается, что окончания упомянутых глаголов t представляют собой остаток дательного падежа энклитического местоимения ti (тебе). Утратив своё значение, ti срослось с формой 1-го лица глагола и стало восприниматься как окончание. Позднее t по аналогии с формой 1-го лица стали добавлять и к окончаниям глаголов 2-го лица. Иногда, судя по имеющимся у меня данным, оно присоединяется и к другим глагольным формам. Часто оно срастается с окончанием глаголов 1-го лица настоящего времени; случается, что оно присоединяется даже к окончаниям причастий. Всё это подтверждают и примеры, записанные мной и собранные в других соседних жемайтских говорах (часть из них взята из картотеки LKŽ, другая часть записана д-ром В. Виткаускасом). Вот они: būsūt naž'ėnos nuv'erc'au jūkās Pj (LKŽ K) «будуот, не зная, я свалил шутя»; kon dar'īs'it Šv «что будете делать?»; kon p'ėrks'it torgū Šv «что будете покупать на рынке?»; mos'iet tor'ies'it t'ik p'ėn'ingu, ka tūok'os dal'ik'os p'ėrkal'ūoje Šv (LKŽ K) «должно быть, у вас столько денег, что вы такие вещи покупаете?»; ka to l'ie ks'it pro dor'ės Grdm «чтобы ты вылетел в дверь»; kaž'ė ar aš tau it'ėksūt Šv «интересно, подойду ли я тебе?»; dā nū galvùos tabl'ieč'o tòruūt Kv (LKŽ K) «ещё от головы таблетки иметь»; làukūt làukūt, vọ ànūo jau nàb'ie (умер) Šv «ждать, ждать, а его уже нет» 202 Карта распространения глагольных форм mi, ti в южножемайтских говорах (дунинники) Список населённых пунктов, в которых собирался материал 286 – Юдрены (Клайпедский р-н) 288 – Кведарна (Шилальский р-н) 254 – Лауку́ва (Шилальский р-н) 322 – Паюрис (Шилальский р-н) 289 – Шяудува (Шилальский р-н) 323 – Шилале 285 – Швекшна (Шилальский р-н) 321 – Тененияй (Шилальский р-н) 356 – Вайнутас (Шилальский р-н) 357 — Жвинги (Шилальский район) 203 «… вспахать, а того уже нет»; išp’ėrso, ę žęnuosit Jdr (LKŽ K) «выпорю (шубу), и будете знать»; tòriūt m’iž’o, kv’ičiū Šv «иметь ячмень, пшеницу»; važ’usūt i t’orgo Šv «поеду на рынок»; ašūt pas raibę Šv «пойду к Райбису»; tujau b’ėnksūt s’ūt’ę Grdm «сейчас закончу шить»; at’ędūk, k’on bovà žad’ėjosiŧ Lkv (LKŽ K) «отдай, что обещала»; aš in’ėšūt Žv (LKŽ K) «я внесу»; kan aš ęš juo išv’ėrsūt (из того напитка), aš paval’g’os’ę ęso Tn (LKŽ K) «что я из него вылью, я уже поела»; ànà mòn bòva s’èn’ė žad’ėjosiŧ Lkv (LKŽ K) «она мне давно обещала»; je nežad’insūt, m’on’ę k’ėks Vn (LKŽ K) «если не разбужу, меня будет ругать»; buoc’parnašos’it iš sošiedo (тюбик) Šv «я бы принесла от соседей»; gal nabràšūt – važ’ūjo i l’ęgūon’ęn’ę Kv «может, не буду бросать — еду в больницу»; lišk lišk, kol uodega įkišyt Šv (LKŽ XVII 469). Как показывают примеры, энклитическое окончание употребляется не только с глаголами будущего времени. Формы глаголов tòriūt, l’àukūt и другие подобные показывают, что энклитические окончания присоединяются к глаголам настоящего времени, даже к причастиям. Предполагается, что энклитики mi, ti, утратив первоначальное значение, стали присоединяться к другим формам глагола. На основании имеющихся языковых данных можно заключить, что это очень древнее, исчезающее языковое явление, однако оно имеет большое значение для языкознания и пока еще сохраняется в речи пожилых людей. На основании приведенных примеров на карте показаны границы распространения этого явления: на западе они проходят через Рамучяй — Инкакляй и по западной окраине Скомантай, на севере — через Пежайчяй — Пятрайчяй — Юдрянай и по южной окраине Шюрайчяй, на востоке — через Пожере — по восточной и южной окраинам Шилале, на юге — через Жвинги — Бикавенай — Горайняй и снова заканчиваются у Рамучяй. ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ BP II — Postilla tatái esti Trumpas ir Prastas Ischguldimas Evangelin... Per J a n a B r e t-k u n a... Karaliaucziuie... 1591. I ir II dalis. DK — Katechismas arba mokslas kiekvienam krikszioniui priwalws. Parasiztas per D. Iakvba Ledesma Theologa Societatis IESV. Ižgulditas iš Liežuwio Lankiszko ing Lietuwiszka per Kuniga M i k a ł o j u D a u g s z a Kąnonika Žemaicziu. Ižspáustas Wilniuie... 1595. G r i n a v e c k i s V. 1960: Šiaurės vakarų dünininkų tarmių fonetinės ypatybės ir jų raida. – VVPI Mokslo darbai, Lietuvių kalba ir literatūra 11, 41–110. G r i n a v e c k i s V. 1957: Šiaurės vakarų dünininkų tarmių vokalizmas. Balsiai a, e. – VVPI Mokslo darbai 3, 161–174. H e r m a n n S. 1926: Litauische Studien, Berlin. J.Jabl — J a b l o n s k i s J. Избранные сочинения 1, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 1957. J o n i k a s P. 1939: Pagramančio tarmė, Kaunas: Švietimo ministerijos knygų leidimo komisija. KGr — Grammatik der littauischen Sprache von F r i e d r i c h K u r s c h a t, Halle a. S.,1876. LKŽ I–II — Словарь литовского языка 1, Vilnius, 1941; 2, Kaunas: Valstybinė enciklopedijų, žodynų ir mokslo literatūros leidykla, 1947. LKŽ XVII — Словарь литовского языка 17, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1996. 204 Картотека словаря литовского языка (LKŽ K). Salvys A. 1992: Raštai 4, Roma: Lietuvių Katalikų Mokslo Akademija. SD – Sirvydas K. 1713: Dictionarium trium linguarum, In usum Studiosae Iuventutis. Avctore... Constantino Szyrw id... Qwinta editio... Vilnae... M DCC XIII... (žodyno penktasis leidimas). Stang Ch. S. 1966: Vergleichende Grammatik der Baltischen Sprachen, Oslo [ir kt.]. Zinkevičius Z. 1966: Lietuvių dialektologija, Vilnius: Mintis. УПОТРЕБЛЕНИЕ ЭНКЛИТИЧЕСКИХ ГЛАГОЛЬНЫХ ФОРМ mi, ti В НЕКОТОРЫХ ГОВОРАХ ЮЖНЫХ ЖЕМАТОВ Резюме В статье анализируется очень древнее явление литовского языка — энклитические глагольные формы mi, ti и их употребление в старых письменных памятниках и южножемайтском (дуннинникском) диалекте. В приложении приведена карта распространения этих форм. 205