Panevėžiškių fonetikos raida abipus Latvijos sienos

ACTA LINGUISTICA LITHUANICA XLVII (2002), 9–18 Развитие фонетики паневежишского говора по обе стороны латвийской границы* KAZIMIERAS GARŠVA Институт литовского языка, Вильнюс В статье предпринимается попытка реконструировать основные особенности фонетического развития паневежишского говора на основе топонимов и личных имен, зафиксированных в XVI–XVIII веках. Рассматриваются: сужение долгого ударного /a:/; рефлексы носовых гласных и дифтонгов; расширение безударных /i/, /u/; оттягивание ударения; утрата палатализации /l/ перед гласными типа e; удлинение кратких ударных гласных; сокращение долгих безударных гласных; монофтонгизация /ie/, /uo/, переход безударных передних /a/, /u/ в /i/; редукция /i/, /u/, /e/, /a/ в конечных слогах; вставка гласного в сочетаниях, оканчивающихся на /l/, /r/, /m/, /n/, /v/. 0. ВВЕДЕНИЕ В Латвии и на севере Литвы, между Клайпедой и Биржами, ударение повсеместно оттягивается, а краткие конечные гласные редуцируются. На латвийском пограничье между Папиле и Браславом ударение обычно уже не оттягивается, поэтому это явление могло быть обусловлено не влиянием латышского языка, а финским влиянием, пришедшим через куршский и земгальский языки. В этой местности курши и земгалы жили до XVI века. Примерно 200 лет рядом с ними жили и литовцы, переселившиеся с юга; от местных жителей они переняли оттягивание ударения, редукцию окончаний и некоторые другие особенности говоров. На территории литовской Жемайтии распространены северный паневежишский говор, а также северные части шяуляйского и тельшяйского говоров. Диалектные изоглоссы показывают, что между Шяуляем и Жагаре происходила интенсивная экспансия среднеаукштайтского говора, клином разделившая паневежишский и тельшяйский говоры. Старая граница между жемайтами и аукштайтами могла проходить у Лигумая. Приходские архивы показывают, что незначительное оттягивание ударения и крайне редкая редукция окончаний в паневежишском говоре могли начаться в XVI веке, когда земгальское влияние было уже невелико, и особенно усилились в XVII веке (оттягивание ударения) и в XIX веке (редукция окончаний), когда земгалы были полностью ассимилированы. Таким образом, земгальское влияние развивалось уже после исчезновения их языка. Цель статьи — попытаться приблизительно установить по письменным источникам время возникновения важнейших фонетических особенностей родного северо-западного паневежишского подговора— *Статья подготовлена на основе докладов, прочитанных на конференциях Вильнюсского университета имени М. Даукши и Ю. Казлаускаса. Автор благодарит за замечания своих Учителей — проф. А. Гирдениса и акад. З. Зинкявичюса. 10 | K A Z I M I E R A S G A R Š V A …м. Это очень сложная задача, поскольку источники, написанные на польском и латинском языках, неточно отражают литовскую речь. Научных статей о развитии фонетики северо-западного паневежского наречия нет. Диалект находится в западной части восточноаукштайтского ареала и является промежуточным между жемайтскими и аукштайтскими диалектами. Единого мнения о развитии фонетики этих диалектов нет. Так, в 1971 г. проф. А. Гирденис (2000: 209) писал, что жемайтский диалект отделился от аукштайтского раньше середины XV в., а в 1998 г. — не позднее VII в. (Girdenis, Pabrėža 2000: 7). А. Салис (1992: 364) отнёс это явление на 1000 лет позже — к концу XVI — началу XVII в. При подготовке этой статьи были изучены около 3000 записей топонимов и 1000 записей фамилий XVI–XVIII вв. в книгах крещений и венчаний церквей Линкувы, Пакруойиса, Кловайняй, Йонишкиса, Йонишкелиса, Вашкая и Пушалотаса. Многие предположения позволяют сделать тексты диалекта, записанные за последние 150 лет (см. Garšva 2000: 173–174). Больше всего данных содержится в архиве прихода Линкувы XVII в. Венчавшиеся были родом из значительной части ареала северо-западного паневежского поднаречия (бассейна реки Муша) — от Пашвитиниса до Пашвалиса, от Лауксодиса до Кловайняй, поэтому архивы свидетельствуют о речи примерно 10 соседних приходов. Между собой она почти не различается. По ту сторону границы Литвы остались приходы Брунава и Будберга, а также части приходов Жеймелиса, Йонишкиса и Немунелис-Радвилишкиса. Исторические церковные книги — единственный письменный памятник поднаречия. Их записи неточны, поскольку слова приспосабливались к артикуляции славянских языков. Священники, как правило, не знали литовского, поэтому, например, записаны им. ед. ч. de Giefe ‘Degesiai’ (трижды, Lnkv KĮ № 1, 2ᵇ, 87ᵃᵇ, 1677, 1711 гг. — малозначительные варианты не выделяются¹), de Wonogalie ‘из Žvanagala’ (83ᵃ), de Isznory ‘из Noriai’ (литовская приставка написана слитно, 1671 г., 92ᵇ). Чаще всего к литовским топонимам добавлялась славянская приставка s (возможно, писарю диктовал говоривший по-польски «переводчик»): de Skizerij 85ᵃ ‘из Kyzeriai’, de Smiciski 80ᵃ ‘из Mičiškiai’, de SNakiski 23ᵃ ‘из Nakiškiai’ (трижды, 23ᵃ, 17ᵃ, 82ᵃ), de Stitanij 74ᵇ ‘из Titoniai’, d. Sturczyn 4ᵇ ‘из Turčinai’, z Żudek 98ᵇ ‘из Udeku’, de Szudaki 97ᵃ ‘из Udeku’, de Zwaldeyki 60ᵇ ‘из Valdeikiai’ и т. д. 1. УДАРНЫЙ ГЛАСНЫЙ o < ā В крае Муши в XVI–XVII вв. возникли многие современные деревни и сформировалось северо-западное паневежское поднаречие с его говорами, в том числе центральный говор Линкувы. Ударный долгий пралитовский гласный *ā уже в XVI в. сузился в диалекте до o: Rimeikonis 1555, Puknioniu, Titoniu 1599 JNš (цифрами обозначены годы записи, сокращением — приход) KĮ № 1, 5ᵃ. В XVII в. гласный o чаще всего писался в топонимических суффиксах -oniai, -onys, -orai: Blekonie (5 раз), Jawidony, Junelony, Juszkony, Gaylony, Kurniony, Mieguciony (6 раз), Meilony, Labory (5 раз), Mosczony, Puknioni (5 раз), Rymszony (2 раза), Titonie (30 раз), Tryszkony (3 раза), Wisgonie, Woronie (4 раза) и т. д. 1 Картотека исторических топонимов Института литовского языка. Цифрами обозначены листы (a — лицевая сторона, b — оборотная сторона). Топонимы из источников собирали Римас Гаршкаускас и автор статьи. Листы источника указываются при первом его упоминании; у других примеров из того же источника они не повторяются. Для некоторых примеров листы и страницы не указаны; в таких случаях приводятся только местность и год записи. PANEVĖŽIŠKIŲ FONETIKOS RAIDA 11 Вместо суффикса -on часто употреблялся суффикс -un, например: Blakuny «Blekoniai», Gailunie «Gailioniai» (и Kapciony «Kapčiūnai»), Levszkuny «Laiškoniai», Mieguny «Miegoniai», Miegociuny «Megučioniai», Narykuny «Nereikonai» (и Planiuny «Plonėnai»), Ropuny «Roponiai», Sterkuny «Starkoniai», Tituny «Titoniai», Titkuny «Titkoniai», Tryszkuny «Triškoniai», Wayniekunie «Vainekoniai» (около 15 топонимов). Вместо гласного o нередко писалась a: Daunari «Daunoriai», Jowidany «Javidoniai», Labary «Laborai», Mieguciany «Megučioniai», Saban «Sabonių», Pukniany «Puknioniai», Ropanis «Ruponiai», Tryszkany «Triškoniai», Tytany «Titoniai» (гласный ė иногда передавался буквой i, ср. Butynie (3 раза) 1676 «Butėnai», Bininy «Binėnai»). В суффиксе ойконимов -(i)ūnai гласный u сохранялся (13 топонимов) либо в тех же топонимах обозначался через o (10 форм): Buciuny / Buciony (3 раза) ‘Bučiūnai’, Butniuni / Butniony ‘Butniūnai’, Gayzuny / Gaiziony (17 раз) / (6 раз) ‘Gaižūnai’, Gedziony ‘Gedžiūnai’, Kapciuny / Kapciony ‘Kapčiūnai’, Katkuny ‘Katkūnai’, Pikciuny / Pikcionie ‘Pikčiūnai’, Podziuny / Podziony ‘Puodžiūnai’, Tautkuny ‘Tautkūnai’, Ziniuny ‘Ziniūnai’. Здесь могли быть отражены две различные формы одного и того же топонима с суффиксами -(i)ūnai и -(i)oniai. Возможно, суффиксы некоторых топонимов смешивались. Параллельная форма суффикса у некоторых топонимов не зафиксирована лишь потому, что они упоминаются по 1–2 раза. Наличие в топонимах двух вариантов некоторых суффиксов (их смешение) могли бы отчасти косвенно подтверждать фамилии жителей Линкувы середины XX в.: например, в произношении Gasiliūnas, Pečeliūnas, а официально писались Gasiulionis, Pečelionis. В инвентарях записаны аутентичные более старые формы топонимов: Linkawa 1618 (Jnš KĮ 218ᵇ) (в говоре эта форма употребляется до сих пор, офиц. Linkuva), Janiszkiey (= Janiškiai) 1669 ‘Joniškėlis’. Некоторые топонимы употреблялись как с более новым суффиксом, так и без него, ср.: Balsiai (Balsie 1677) – Balsiškiai (Bolszyszkiu), Barysai (Barys) – Barysoniai (Borysany 1676), Kalpokai (Kolpaki 1677, 1712) – Kalpokiškiai (Kolpakiszki 1672, 1676), Lumbiai (Lumbie 1673) – Lumbeliai (Lumbe le 1679), Mašniai – Mašnelės (Mesznele 1676), Plikiai (род. п. Plikiu 1675, 1678) – Plikėliai (Plikiele), Sidaugai (Sidaugie, Sydaukis 1677) – Sidaugiškis (Sydaugiszki s), Šikšniai (Szyksznie) – Šikšnioniai (Sixniany 1677), Tričiai (Trycze) – Tričiūnai (Tryciuny 1674), Turčiai (Turcze 1676) – соврем. Turčinai, Žeim is – Žeimėlis. 2. ДИФТОНГИ Дифтонги am, an, em, en в этом крае начали сужаться, по-видимому, в XVI веке; наиболее интенсивно они сужались в XVII веке, и этот процесс мог завершиться в XVIII веке, ср. Montotovič, Minkunovič 1555 (LNKV), Jankunow 1599 (Jnš KĮ Nr. 1) и Jonk unow 1604 (53ᵃ), Krampiu 1612 / Krompiu 1600, 1617 / Krumpiu 1599 (Jnš KĮ, Pociūnai). Сходного мнения придерживается и проф. Z. Zinkevičius (1994: 51, 65; изофона сужения сочетаний типа an достигла паневежских говоров с восточной стороны лишь спустя шесть столетий). В шяуляйском говоре дифтонги am, an, em, en сохраняются, поэтому в источниках некоторые из этих гласных сужены по другим причинам (под влиянием славянских языков, соседних литовских диалектов и т. д.). Во второй половине XVII века уже преобладали суженные дифтонги. Например, в исчезнувшем ойкониме *Sangailiškiai в 1671–1679 годах an сохранялся в 7 записях, 12 | KAZIMIERAS GARŠVA а суженным был в 8. В этом случае 5 раз писалось on и 3 раза — un. Дифтонг в названии Йомантоняй в 1668–1771 годах дважды сохранялся и 7 раз был сужен (4 раза on и 3 раза un). В названии Зигимантишки an по 3 раза обозначался как on и un. Ср. также Bancze 1666 и Boncze 1678 (Klov), Domontaytys ‘Domantaitis’ 1671 (LNKV KĮ Nr. 1, 29ᵇ), Łonguenaytys ‘Lengvinaitis’ (24ᵇ), Ponkaycia ‘Pankaitė’ (27ᵃ), Wapraÿtis ‘Vanpraitis’ (1677, 87ᵇ), Punkraytys ‘Pankraitis’ 1671 (24ᵃ), Szwumbarÿs ‘Švambarys’ (28ᵃ), Walunczunas ‘Valančiūnas’ (1ᵇ). В шяуляйском и паневежском говорах в XVII–XVIII веках утрачивалась носовость гласного ą, и он сужался, ср. Dranseikia 1612 / Draseikiow ‘Drąseikių’ 1616 (JnŠ), Szoszgale ‘Žasgalai’ 1673 (LNKV KĮ Nr. 1, 96ᵃ), Žaysynaytis 1672 (36ᵃ). В конце XVIII века в приходе Лигумай дифтонги an, am, вероятно, также en, em тоже были сужены. Об этом свидетельствуют формы Jokontyczia, Monszaycie, Montjurgie, Narmontas, Pronckunas, Vismonty и другие, записанные в 1763–1781 годах. О том, что эти дифтонги сузились не позднее середины XVIII века, свидетельствуют сохранившиеся без изменений дифтонги: Jokans 1776, Preymans 1784. К тому времени дифтонг an в некоторых случаях уже сузился ещё сильнее, ср. Tinkunas 1765. Однако происхождение форм Andreszunas 1773, Antanaytis, Pranskunas 1782, Stankuns 1784, Walancius 1764, Walantyns 1780, Tamkayte 1782, Stambbras 1782 (и Stombrayte 1781 / Stumbraite 1780) не вполне ясно. Некоторые из этих форм могли быть записаны не по-диалектному или неточно (Antanas, Walantynas / Walontinas записывались и в 1860 году); на них могли повлиять славянские имена Anton и т. д.; ср. также Endre(a,y)szunas, Endreszuniene 1778, Wenslajunas 1772 и т. д. Второй компонент дифтонга ei — i — уже в XVII веке мог опускаться, ср.: Nareykany 1700, Narekany 1700, 1701 (JnŠK) ‘Nereikoniai’, Benoraicių 1609, 1611 / Beinoraicziu 1614, 1616 (JnŠ) ‘Beinoraičiai’. Дифтонги en, in употреблялись в XVII–XVIII веках: Endresiunow 1605 (63ᵇ), Endruszkayciu 1601 (22ᵃ), Senkunu 1601 (JnŠ KĮ Nr. 1), Gendrotaycia 1672 (LNKV KĮ Nr. 1, 30ᵃ), Wenckunas 1671 (25ᵃ), Indrunas 1671 (28ᵃ), Swiadrozynitis 1671 (27ᵃ) ‘Šventażentis?’, Endrelunas, Endrysziunas, Endresiunas 1772. В топониме Виенджинджяй в конце XVII века 9 раз обозначалось en (< ien), 7 раз — ien (гласный i, вероятно, добавлялся лишь из-за польской орфографии), 6 раз — in. В приходе Йонишкис (шяуляйский диалект) звуки ie, uo, возможно, уже в XVI веке переходили в e, o/u: Lepaičiu 1599, Leparow ‘Lieporų’ 1613, Szlestykow 1599 / Szlostiku 1603 / Słusti(k)ow 1613, 1616 / Szluostikiu 1604 ‘Šluostikių’. Имена собственные паневежского диалекта с соответствиями ie, uo записаны в XVII веке: Iudmisewicz, Dewaytys (но Awizienutis). Безударные дифтонги ie и, по-видимому, uo в Лигумай могли сохраняться или монофтонгизироваться: Motiejuns / Motejuns 1777–1783, Urniezicia / Urnezicia, Usienis / Usenis 1767–1781, Jodpetrayte ‘Juodpetraitė’, Jozenie ‘Juozienė’, Judicie 1776 ‘Juodyčia’ (дифтонг uo, обозначенный буквой o, мог также сохраняться — так обозначались и ударные слоги). 3. БЕЗУДАРНЫЕ ГЛАСНЫЕ i, u, o Безударные гласные i, u начиная с первых источников XVI в. время от времени расширялись не только в ареале паневежских, но и в ареале шауляйских говоров: Dwilaičiu 1601 / Dwelaičiou 1600, 1606, 1611, Dwilia PANEVĖŽIŠKIŲ FONETIKOS RAIDA 13 / Dweliu 1616 Jnš, Szperakų 1615, Melwidžių 1613, 1616 (Satkūnai), Juszkayciu 1599, 1612 / Joszkaiciu 1610, ср. также: Noraiciu 1600 / Nurajczu 1613, 1615 (Jnš KĮ). В XVII в. эти гласные, вероятно, расширялись несколько реже, чем сейчас. Топоним Girbutkai (< Gürbūčiai) в записях прихода Линкувы зафиксирован 25 раз как Girbutki и 16 раз — как G(i)erbutki; Зимбишки — 30 раз как Zymbiszki и лишь 8 раз как Žembiszki; Диржяй — 20 раз как Dyrze и лишь 5 раз как Derzie. Другие редкие примеры расширения гласного i: Katenu 1675 (102ᵃ) ‘Katinų’, Lencow 1676 (73ᵇ) ‘Linkava’, Skierеле 1675, 1678 (22ᵇ, 60ᵃ) ‘Skireliai’, Wiesiejекow 1675 (101ᵃ) ‘Višeikių’, Typiony 1672 (32ᵇ) ‘Stipinai’ (LNKV), Wėldunij 1671 (KLOV KĮ Nr. 3, 48ᵇ) ‘Vildūnų’, Andrelunas 1677 (LNKV KĮ Nr. 1, 87ᵃ) ‘Andreliūnas’, Melenaytys 1671 (27ᵃ) ‘Mėlinaitis’, Žiegaytys (25ᵇ) ‘Žigaitis’, Boteles 1671 (92ᵇ) ‘Butelis’, Garnes 1671 (28ᵃ) ‘Garnys’, (но Pintolis (26ᵇ) ‘Pintulis’ и т. д.). Подобным образом расширялся и безударный гласный u: Gostanie — 1672 (95ᵇ) ‘Gustoniai’, Boywieniu 1676 (103ᵇ) ‘Buivėnų’, Trompanie 1672, 1678 (16ᵇ) ‘Trumpėnai’, Androtaycia ‘Andriulaičia’, Androtaytys (дважды), Indrotaycia ‘Indriulaičia’, Bodreonis ‘Budrionis’, Dargozianas ‘Dargužūnas’, Janotaycia ‘Janulaičia’, Jesolunas ‘Jasiuliūnas’, Matosaytys ‘Matusaitis’, Plokaycia ‘Plūkaĩčia’, Plokaytys ‘Plūkaitis’²; ср. также: Puntokany 1701 / Pontakany 1699, 1700 (Jnšk 10ᵇ, 18ᵇ, 25ᵇ) ‘Pantakonai’. Книги прихода Лигуме свидетельствуют, что к концу XVIII в. сформировались многие особенности северо-западного паневежского говора (а также говоров Лигуме и соседних местностей). Данные собраны из книг за 1763–1786 годы. Краткие гласные i, u расширялись до ę, ǫ, например: Miszkuns / Meszkuns 1777, 1780, Sireykie / Sereikie 1776–1785, Syreikiele / Sereikiele 1765–1783, Szikszcie / Szekscie 1764–1780 (звук ę обозначался буквой e), Kusztayte / Kosztycia 1764–1780, Jasionaycie 1764 ‘Jasiūnaičia’, Jordaycie ‘Jurdaičiai’, Lukosziuns / Lukoszaytis / Lokoszaytis 1774, Mantjurgie / Montjorgie 1764, Jorgaycie 1764 ‘Jurgaičiai’, Gutjurgaite / Godpetriene 1764, 1777, Puczayte / Poczayte 1780–1783, Stumbrayte / Stombrayte 1780 и т. д. Расширялись не только предударные, но и заударные гласные, однако в речи они встречаются реже; ср. Melvelene 1776 ‘Milvilienė’. В списке прихода Лауксодиса за 1860 год проявляются те же особенности северо-западного паневежского подговора, что и в приходских книгах Лигуме XVIII в. Встречаются имена и фамилии с расширенными предударными (Tamolonis, Kunegunda) и заударными (kunegs, Narbotas, Motiejės, Marcionis, Pintolis) гласными u, i. Иногда гласные в этих позициях не расширялись (как и сейчас: Ludviks, Kleryks, Nikodims, Wilips). В XVI–XVII вв. предударный гласный o, возможно, уже несколько укорачивался и время от времени сужался; ср. Beinoraiciu / Benuraicia 1616 / 1599, 1613 (Jnš KĮ), Nurgielu 1600, Petrošunu 1600, 1673 / Petrušunu 1673. Название деревни Ониунай 12 раз записано с древним гласным (10 раз с o и 2 раза с a) и трижды — с u (еще 2 раза с i); Толминяй — 14 раз с o и 3 раза с u. В названии деревни Ропуняй записаны только o (9 раз) и a (5 раз); ср. также: Dowidu / Duwidu 1679, Truszkuni 1711 и т. д., Jonaytys, Jonetaytys, Moteiunas, Powilaytys, Simonaytys 1671, Atkuciūnas ‘Atkočiūnas’, Grutaicia ‘Grotaičia’, Junaicia ‘Jonaičia’, Junaitis ‘Jonaitis’, Junitaytys, Tutoraycia ‘Totoračia’ 1671. 2 По мнению проф. А. Гирдениса, знаками e, o могли обозначаться также более открытые гласные i, u. 14 KAZIMIERAS GARŠVA В XVIII веке в приходе Лигумов безударный гласный o (вероятно, также ė) сохранялся или редуцировался в более узкий гласный u (ė > i), ср. Juvanytė 1778 ‘Jovaišaitė’, Tamoszatyene / Tamaszayte 1782, Tomkenie 1779, Tumkickie 1765. К 1860 году в приходе Лауксодиса уже было больше примеров с суженным предударным гласным o: Bajurionas, Jokubas / Jukubas, Lukusziuns, Lukuszewicze, Petruszu-nene. Особенно много в записях этого периода гласных ū переднего ряда, перешедших в i: Bėje-wiczis, Gelažis, Izidoris, Karalis, Lukoszis, Motejis / Motejes, Monkowiczis, Narkewiczes, Tamoszis и т. д. Множество таких форм встречается и в текстах А. Баранаускаса, записанных в конце XIX века. С XVIII века и до сих пор продолжается переход переднерядных гласных ă, ū после мягкого согласного в i, ср.: Wiejas / Wiejis ‘Vėjas’ 1763–1782, Urnezis ‘Urniežius’. Как и сейчас, в XVII веке переднерядный предударный u изредка переходил в i (Ciciuyka ‘ciuciuko’ 1674), но чаще сохранялся (Pažiuraitytis, Stasiulautys, Stasiulonis, Žiukaytys 1671). В жямайтских примерах между согласными изредка вставлялись также гласные e, i: Ianiskekiel ‘Joniškėlis’, Senureloy ‘Sniūrelį’ 1700 (Jnšk 17ᵇ, 19ᵇ, 27ᵇ), Kivedery 1671 ‘Kvedarai’, Posiwityn 1671 ‘Pašvitinys’ (подробнее о жямайтской анаптиксе см. Šlavas 1996: 11–12; Zinkevičius 1999: 87; Girdenis 2000 b: 268–271). 4. СООТВЕТСТВИЯ СОГЛАСНЫХ. УДАРЕНИЕ В XVII веке согласный l мог отвердева́ть перед гласными типа e: Gialažiunas 1675 (62ᵇ) ‘Geležiūnas’, Sietaykanij 1674, 1677 (53ᵃ, 86ᵇ) ‘Šileikoniai’ (окрестности Вашку и Алкснюпяй), Szylaykonis 1678 (8ᵇ) ‘Šileikonis’. Во второй половине XVII века l начал отвердева́ть в сочетаниях lbe, lde: в топониме Valdeikiai (восемь раз записанном как Waldeykany) в 20 случаях l обозначался как мягкий (Waldeyki) и лишь дважды — как твёрдый (Waldaykie) (21ᵇ, 42ᵃ). Ср. также Greycinis 1677 (85ᵃ) (современная форма — Graitinis). Зафиксированы формы Dewiniargie (7 раз) и Dewinelgi (5 раз), Daunory (6 раз) и Dalnoris (2 раза), Dalgaylicia 1677 (Pautarakas 1671, по-видимому, указывает на редкое смешение звуков r – l, u – l, сохраняющееся и поныне). Отдельные формы могли быть записаны таким образом и случайно. В ойконимах XVIII века несколько смешивались также согласные k – č, ср.: Mikiškių 1678 ‘Mičiškių’, Valdajcziu 1673 / Valdajkiu 1677 ‘Valdeikių’ (Lnkv KĮ, p. 20ᵃ, 42ᵃ). Во второй половине XVII века ударение уже могло быть оттяжным. На это указывают формы Typiony < Stipione ‘Stipinai’ 1672 (32ᵇ), Garnes < Gārnes ‘Garnys’ (28ᵃ), Siuxnaytis < Šiokšnaitis (ср. š’ọkšn ‘šiokšna’) ‘Šikšnaitis’ 1672 (35ᵇ), а также редуцированные долгие окончания (-iai обозначалось через y или e и т. д.). Тогда краткие ударные гласные i, u, e, a удлинялись, а долгие безударные гласные i·, u·, e·, o·, ė·, a· сокращались. 5. РЕДУЦИРОВАННЫЕ КРАТКИЕ ГЛАСНЫЕ ОКОНЧАНИЙ По редукции кратких гласных в окончаниях слов выделяются шесть восточнобалтийских ареалов: 1) северные паневежишкяй, утрачивающие почти все краткие гласные окончаний; 2) латыши, сохраняющие гласные основ на i и u, ср.: brālis, medus (у северных паневежишкяй bró·l's, вставной гласный brá·l' «брат», mèds «мёд»); 3) биржишкяй и окраинные говоры паневежишкяй; 4) северные жемайты, сохраняющие остатки окончаний: а) имеющие ударение на окончаниях в склонении (ср. ak'ės «глаза»), б) сокращающие гласные, произошедшие из долгих (vārnᵃ «ворона»), и в) гласные между двумя-тремя согласными, если иначе образуются труднопроизносимые сочетания звуков… PANEVĖŽIŠKIŲ FONETIKOS RAIDA 15 …в склонении (ср. ak'ės «глаза»), б) сокращающие гласные, произошедшие из долгих (vārnᵃ «ворона»), и в) гласные между двумя-тремя согласными, если иначе образуются труднопроизносимые сочетания звуков (bās'əs «босый», kākl'əs «шея»); 5) западные (средние) аукштайты, не произносящие остатков кратких гласных, и 6) утенишкяй, вильнюсцы и другие, утрачивающие краткий гласный в инфинитиве и т. д. (ср. dž'u·t' «сохнуть»). Написание Petrošiuns «Петрошюнас» в книге записей о крещениях в Йонишкисе за 1600 год (с. 10ᵇ) указывает на давнюю тенденцию к редукции кратких гласных окончаний. Упоминаемый Петрошюнас связан с исчезнувшей деревней Ужтупай и деревней Петрошюнай, расположенными между Линкувой и Пакруоисом. В архиве прихода Линкувы XVII века фамилии имеют окончания, за исключением единственной фамилии Gulbinis (1678, с. 17ᵃ). Записи имён и фамилий в церковных книгах Лауксодиса за 1860 год (Jonas / Jons, Motiejis / Motejis и т. д.) свидетельствуют о том, что редукция кратких гласных закрытых окончаний усилилась в первой половине XIX века, но тогда охватывала лишь около трети окончаний (Garšva 2000: 166). В приходе Пакруоиса, расположенном примерно в 30 км к югу, в 1858 году из 200 собственных имён только 3 имели редуцированный гласный a. «Мурлыкающие гласные» стали обозначать только у северных паневежишкяй, хотя именно в этом диалекте редукция кратких гласных окончаний наиболее сильна. Теория «мурлыкающих гласных» опирается на три аргумента — сочетания согласных перед конечным -s: 1) согласный t перед -s не превращается в аффрикату c, ср.: bā·ts «ботинок» (но kā·t'es / kā·t's / kā·c's «кошки»); 2) звонкие согласные b, d, g перед -s не оглушаются, ср.: вин. п. мн. ч. bó·bs «баб»; bā·ds «голод», blō·gs «плохой» (однако сохранению этих согласных способствует вся парадигма, ср. также: bó·b «баба» – bó·bos, bā·d «голод» – bā·da, blō·g «плохая» – blō·ga «плохого», dau·g «много»); 3) согласные š, ž, s не сливаются с -s в один согласный той же длительности, ср.: lā·šs «капля», lā·žs «оброк», lā·ss «лесус» (lā·s «косит», однако и эти согласные перед -s поддерживаются другими формами того же слова, ср.: род. п. ед. ч. lā·ša, lā·ža; lā·s'es «клёвавший, клёвавшая» и т. д.). В пользу этой теории отчасти могло бы свидетельствовать и то, что гласные акутовой интонации не образуют с сонантами акутовых дифтонгов, ср.: kā·l «косит» (а также kā·lam «косим», kā·lns «гора», kāl / kal «кос»). После выпадения кратких гласных в конце слова звонкие согласные жемайтского диалекта перед -s оглушаются (ср.: rāks «рог», bāups «баубас»), сочетания t + s, d + s превращаются в c (bāc «голод»), возникают вторичные дифтонги (vēj / vēi «веет»). Нельзя требовать, чтобы так происходило и в других диалектах (например, у паневежишкяй), поскольку в этих говорах иначе реализуются также гласные i, u и другие явления (ср.: тельшяйское aš lòpò «я луплю», tò lùpi «ты лупишь», òns lòp «он лупит»; у северных паневежишкяй aš lòp, tò lòp', jòs lù.p). Две упомянутые выше особенности конца слова характерны и для шяуляйского говора (ср.: drau̇gs «друг», lāds «лёд»; daržs «огород», sau̇ss «сухой», kāu̇ss «ковш»), но для него «мурлыкающий гласный» не постулируется. Это можно объяснить также сохранением необычных сочетаний согласных и звонкости согласных, а также противопоставлением краткого и долгого s. В научной гипотезе нельзя умалчивать и о данных, которые ей противоречат. Во-первых, преимущественно только в говоре паневежишкяй после мягких согласных (часто — и после гласных переднего ряда, ср.: kā·r'vės «коровы», sidė·s «будет сидеть», naktī.m «ночам») конечный -s' бывает мягким. Мягкость конечного согласного -s' в парах ar·kels «плуг» — ar'kels «конь», kā·lens «будешь сажать в тюрьму» — kā·lens «заключённый» можно объяснить и тем, что он стоит после мягкого согласного. Но, приняв теорию «мурлыкающего гласного», пришлось бы объяснять смягчение -s после переднего «мурлыкающего гласного» (или перед ним, поскольку по произношению нельзя установить… 16 | KAZIMIERAS GARŠVA …где должен находиться этот «мурлыкающий гласный»). Тогда в соответствии с произношением следовало бы синхронно транскрибировать kā·len's'b «будешь сажать в тюрьму» — kā·len's'b «заключённый» (мягкий конечный согласный), jaū-č'os'b «чувствую себя» — jaūč'os «чувствовал себя», а диахронически (как обычно и делается) — kā·len's'b – kā·len'b's, jaūč'os'b – jaūč'os и т. д. После мягкого согласного в словах gāl' «довольно», nòr's' «хоть» нам также пришлось бы записывать передний «мурлыкающий гласный», хотя непонятно, как он мог здесь «возникнуть». Отвердение конечного согласного диалекта -s' продолжается до сих пор. В нескольких населённых пунктах (Линксмучяй, Шяудиняй, Жеймялис) этот согласный по-прежнему произносится мягче, чем на остальной территории диалекта, ср.: 1-е лицо ед. ч. сослагательного наклонения barč'es' / barč'os «я бы боролся», 3-е лицо bartòs' / bartus «боролся бы»; 1-е лицо единственного числа простого прошедшего времени bār'os' / bār'os «я носил(а)» и т. п. Вопреки утверждениям, в конце слова согласные j, v переходят в i, u, показывая, что после них гласного нет, ср.: kó·j «нога», kó·is' «ноги», vé·is' «ветер», ló·u «кровать», klā·us «клён», tė́us «отец», l'ōn.kau «Линкува» (аналогия с другими формами требует сохранять упомянутые согласные и здесь). В труднопроизносимые сочетания согласных s, š, b, p, d, g, k и сонантов l, r, m, n, v в конце слова вставляется гласный e (ə) после твёрдого согласного или e после мягкого согласного, ср.: gai·sers «пожар», vāps'ev «вапсва», kābel's' «крюк», bàsel's' «баслык», tr'ù·k-šems «шум», dù·gens «дно», dògen' «на дне» и т. д. Если бы здесь был слогообразующий «мурлыкающий гласный», вставлять новый гласный не требовалось бы. В 1850 году в окрестностях Лауксодиса было редуцировано (полностью утрачено) лишь около 30% кратких гласных, в 1930 году — около 50%, в 2000 году — 99%. Минимальные пары иногда доказывают не фонологические, а лишь некоторые фонетические различия между ними. Мурлыкающие гласные северных паневежишкяй на большей части территории диалекта (за исключением окраин) исчезли за последние 300 лет, и их следует считать не синхронной, а диахронической категорией. 6. ВЫВОДЫ В статье рассмотрены написания 3000 топонимов и 1000 фамилий в церковных книгах XVI–XVIII вв. Линквы, Кловайняй, Йонишкиса, Йонишкелиса и других мест. Тексты, написанные по-польски и по-латыни, не вполне точно отражали диалект. Поэтому выводы можно сделать лишь приблизительно и с осторожностью. Ударный долгий гласный *ā в паневежском диалекте мог перейти в более узкий o уже в XVI в. Дифтонги am, an, em, en и носовые ą, ę, по-видимому, сужались в XVI–XVIII вв. Безударные гласные i, u произносились шире уже в старых текстах XVII в. Гласный o (и, по-видимому, ė) тогда только начали сужать, ср. Oniuni / Uniuni «Oniūnai». Тогда же безударные дифтонги ie, uo монофтонгизировались. Безударный передний ū иногда передавался как i, а между согласными изредка вставлялись гласные e, i (ср.: Ianizsekiel «Joniškėlis», Posiwityn «Pašvitinys»); второй компонент дифтонга ei опускался (Nareykany / Narekany «Nereikonys»). Согласный l в диалекте, вероятнее всего, отвердел в XVII в. Ударение в паневежском диалекте было оттянуто во второй половине XVII в., ср.: Typiony < Stipione «Stipinai», Garnes < Gañnes «Garnys». Более детальная фонетическая эволюция в более узком (центральном) ареале диалекта — в Линкву и соседних говорах — могла быть следующей: PANEVĖŽIŠKIŲ FONETIKOS RAIDA | 17 1) сужение звуков типа a, e, an, en приблизительно в XVI в., ср.: Montovovič, Minkunovič 1555 (по данным церковных архивов); 2) сужение ударного долгого a· до o· к XVI–XVII вв., ср.: Rimeikonis 1555, Labaris / Laboris 1679; 3) отвердение согласного l перед гласными типа e и в сочетаниях lbe, lde приблизительно в XVII в.: *lantà < lentà, Waldeyki 1677 > Valdaikė «Valdeikiai»; 4) оттягивание ударения приблизительно в XVII в., ср. *lantà > *loǹtà > lońt(a); 5) удлинение ударных кратких гласных i, u, e, a; 6) сокращение безударных долгих гласных iː, uː, ēː, oː, eː, aː; 7) расширение гласного i до ę: Zembiški 1674, Gierbutki 1676, Pezenis 1765; 8) монофтонгизация безударных ie, uo, сужение e, o (чаще в южной части поддиалекта): Wiendzindzie / Wendzindzie 1677, Woytekunas 1738, Binkiawiczene 1793; Tolminij 1677, Tulminy 1711, Truszkany 1711; 9) переход передних безударных ū, ā в i (ср. sęrb'ala «siurbėlė», vėlnis «velnias»). Второй этап развития говоров продолжался после чумы 1708–1711 гг. (учитываются также многочисленные тексты на говорах): 1) качественная редукция кратких i, u, e, a в конечном слоге в XVIII–XX вв. (в именах и фамилиях прихода Лауксодис, записанных в 1860 г., уже выпала треть кратких гласных); 2) вставка гласных ę, ę/ę в сочетании согласных перед l, r, m, n, v в XIX–XX вв.; 3) дальнейшее расширение гласного ę (< i) в ọ перед твёрдым согласным в XIX–XX вв. Говор сформировался в XVI–XVIII вв., а позднее претерпевал незначительные изменения. Это гипотеза, которая будет стимулировать дальнейшие исследования3. Для всестороннего обоснования более ранних изменений не хватает данных. Некоторые древнейшие особенности диалекта можно объяснить субстратом земгальского языка. Граница с Латвией (Курляндией) мало повлияла на традиционный говор. Она лишь способствовала языковому взаимодействию. СОКРАЩЕНИЯ Jnš – Йонишкис Jnšk – Йонишкелис KĮ – книга записей о крещениях Klov – Кловайняй Lnkv – Линкува LITERATŪRA GARŠVA, K. 2000: Šiaurės vakarų panevėžiškių „murmamieji balsiai“. Acta Linguistica Lithuanica 43, 165–175. GIRDENIS, A. 2000 a: Kalbotyros darbai 1, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. GIRDENIS, A. 2000 b: Kalbotyros darbai 2, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. 3 Profesoriaus A. Girdenio nuomone, šiame straipsnyje minimi kai kurie garsų pakitimai turėjo įvykti daug anksčiau. 18 KAZIMIERAS GARŠVA GIRDENIS, A., PABRĖŽA, J., 2000: Tarmių reikšmė. Žemaičių žemė 1, 6–7. SALYS, A. 1992: Raštai 4, Roma: Lietuvių katalikų mokslo akademija. ŠLIAVAS, J. 1996: Žiemgalių pėdsakais, Vilnius: „Žiemgalos“ draugija. ZINKEVIČIUS, Z. 1994: Lietuvių kalbos dialektologija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. ZINKEVIČIUS, Z. 1999: Žiemgaliai ir jų kalba. Žiemgala. Žiemgalos krašto praeitis 2, Kaunas, 83–88. Kazimieras Garšva Lietuvių kalbos institutas P. Vileišio g. 5, 2055 Vilnius, Lietuva kgar [email protected] Gauta 2002 10 01