Die prädikative Verwendung von Substantiven im Litauischen: Nominativ vs. Instrumental

ACTA LINGUISTICA LITHUANICA L (2004), 99 – 125 Предикативное употребление существительных в литовском языке: именительный падеж vs. творительный падеж* Loreta Semėnienė Lietuvių kalbos institutas, Vilnius В статье рассматривается употребление именительного и творительного падежей в качестве предикативных падежей в литовских связочных предложениях. Особое внимание уделяется случаям, в которых наблюдается морфосинтаксическое варьирование. Утверждается, что, хотя на употребление предикативных падежей могут влиять как семантические, так и формальные факторы, в современном литовском языке относительная значимость этих факторов неодинакова. Семантические факторы (постоянное или временное свойство) не оказывают решающего влияния на выбор одной из этих падежных форм. И именительный, и творительный падеж могут обозначать как постоянное, так и временное состояние (при этом творительный падеж несколько чаще употребляется с неодушевлёнными существительными). Наиболее заметно влияют на выбор падежной формы: форма спряжения связки (время и наклонение), финитность или нефинитность, а также порядок слов. Различные виды маркированности (маркированные формы времени и наклонения, маркированный порядок слов) способствуют употреблению творительного падежа 0. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ 0.1. Употребление именительного и/или творительного падежа в так называемых предикативных предложениях1 уже неоднократно исследовалось. В этих работах искали семантические и/или формальные критерии, обусловливающие употребление того или иного предикативного падежа. 0.1.1. Некоторые лингвисты (Jakobson 1971: 26ff.; ср. Wierzbicka 1980: xix, 2) придерживаются мнения, что каждый падеж имеет множество различных значений, которые, с одной стороны, можно разграничить, но которые, с другой стороны, переплетены между собой и могут быть сведены к инвариантному общему значению. Отдельные значения падежа объясняются общим значением и контекстом (ср. Wierzbicka 1980: xix). ЧАСТНОЕ ЗНАЧЕНИЕ падежа нельзя описать как контекстуальный вариант, поскольку значение падежей, используемых в аналогичном контексте в разных языках, может различаться. Учитывая это, Анна Wierzbicka (1980: 157–158) предлагает рассматривать частное значение падежа как свойство действительности, о котором * Статья является результатом научной стажировки в Университете Карла фон Осецкого в Ольденбурге, Германия, в 2003 году. Автор сердечно благодарит своего принимающего научного руководителя, профессора, доктора наук Герда Hentschel, за всестороннюю помощь и советы. Автор выражает благодарность Германской службе академических обменов, финансировавшей эту стажировку. За ценные замечания и рекомендации автор также хотела бы поблагодарить профессора, доктора наук Axel Holvoet. 1 В литовской грамматике такие предложения обычно называются именными предложениями (vardāžodinis sakinys) (Ambrazas, Red., 1996: 612). 100 | LORETA SEMENIENĖ внутреннюю структуру языка. Согласно её представлению, общее значение следует понимать как совокупность определённых общих семантических компонентов. 0.1.1.1. Опираясь на семантическое понимание падежа, утверждают, что предикативный номинатив может использоваться для выражения постоянного состояния (Balkevičius 1998: 104–105; Jablonskis 1957: 556; Jakobson 1971: 49; ср. Wierzbicka 1980: 119) либо постоянного и временного состояния (Ambrazas, ed., 1997: 472; Ambrazas, Red., 1996: 505–506; Ulvydas, Ambrazas, Valeckienė, Red., 1976: 68–69, 364; Šukys 1998: 73–74, 245–248; Paulauskienė 1994: 110; ср.: Sirtautas, Grenda 1988: 69–71; Balkevičius 1963: 106–109). Предикативный инструментал используется для выражения временного состояния. Иными словами, устанавливается семантическая оппозиция постоянное / временное, при этом постоянное состояние выражается посредством номинатива, а временное — посредством инструменталя или номинатива, но не наоборот (ср. Miliūnaitė, Hg., 2003: 75–77). 0.1.2. Другие лингвисты придерживаются мнения (Pinkster 1988: 57–99; ср. Comrie 1989: 70–74, 124–127; Hentschel 1993b: 282–285), что падеж — это формальный морфосинтаксический показатель, выполняющий в предложении диакритическую функцию, то есть показывающий синтаксическую структуру предложения. Это особенно характерно для языков, в которых флексии различаются также специфическими формами и элементы ядра предложения выступают в разных, неомонимичных падежах. 0.1.2.1. В соответствии с этой точкой зрения утверждают (Schaller 1975: 81–83), что субстантивный инструментал может использоваться, если требуется морфологически различить подлежащее и предикатив, например когда и подлежащее, и предикатив выражены существительными. Однако очевидно, что субстантивный номинатив часто употребляется и в тех случаях, когда подлежащее выражено существительным; и наоборот: субстантивный инструментал достаточно часто используется и тогда, когда подлежащим служит местоимение. С другой стороны, морфологически разграничивать субстантивное подлежащее и субстантивный предикатив требуется не всегда, ср.: (1) Todėl tai negali būti priekaištas tik vienam žmogui; M. Sleževičius nebuvo karjeros diplomatas. KT «Следовательно, это не может быть упрёком только одному человеку; М. Слежявичюс не был карьерным дипломатом.» (2) Bendramokslis buvęs išdavikas, rūpinęsis tik savimi, o vienuolyną pasirinkęs vien iš tinginystės ir pataikavimo pilvui. KT «Однокурсник был предателем, заботился только о себе, а монастырь выбрал исключительно из лени и угодничества своему брюху.» 0.1.3. В более поздних работах (Hentschel 1991a, 1991b; 1992a; 1993a, 1993b; 1994) нередко высказывается мнение, что выбор падежа зависит как от семан- Prädikative Substantive im Litauischen | 101 может быть обусловлено как семантическими, так и формальными критериями: с одной стороны, на выбор падежа предикативного существительного может, например, влиять (не)постоянство выражаемого состояния или (не)одушевлённость предикативного существительного, с другой — необходимость формально отличать субъект от предикатива. Однако это вовсе не означает, что при наличии тех или иных семантических либо формальных признаков обязательно выбирается соответствующий предикативный падеж. Иными словами, не утверждается, что существует достаточный критерий X, для которого верно «если X, то (всегда) Y»; речь идёт лишь о тенденции «если X, то предпочтительно Y» (Hentschel 1991a: 224). 0.2. Если признать, что падеж имеет значение, то, с одной стороны, следует также признать, что употребление одного из двух (или более) возможных падежей обусловлено семантическими различиями. С другой стороны, остаётся неясным, чем обусловлен выбор падежа, если семантических различий обнаружить не удаётся. Иными словами, возникает вопрос о том, что обусловливает выбор именительного или творительного падежа для выражения временного состояния. Однако если исходить из того, что падеж не имеет значения и является лишь диакритическим знаком для маркировки различных синтаксических функций, остаётся неясным, почему в одних предикативных предложениях для обозначения одной и той же синтаксической функции, а именно предикатива, могут употребляться разные падежи (в данном случае именительный и творительный), а в других предложениях — нет. Отсюда вытекает тезис о том, что на падеж именного предикатива влияют как семантические, так и формальные морфосинтаксические критерии. Однако в современном литовском языке эти два фактора не равнозначны. 0.3. Основное внимание в статье уделяется тенденциям употребления именительного и творительного падежей в КВАЛИФИКАЦИОННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ. Прототипическое предложение имеет определённый субъект и неопределённый предикатив, например, jis buvo mokytojas. ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, в которых и субъект, и предикатив прототипически определённы, подробно здесь не рассматриваются, например, ši moteris buvo mano pirmoji mokytoja2. Здесь мы ограничимся рассмотрением падежного маркирования существительных, употреблённых предикативно. 2 Более подробно о различиях между идентификационными предложениями и рассматриваемыми здесь предложениями, а также об их возможном сходстве см. Hentschel (1991a: 223; 1992a; 1993b: 262–264); Rothstein (1986); Wierzbicka (1980: 122); Lyons (1977: 469–473). В работах по литовской лингвистике при описании роли именных падежей в предикативном употреблении обычно не проводится различий между квалификационными и идентификационными предложениями (ср.: Valeckienė 1998: 41–42; Ambrazas, ed., 1997: 642–643). Следует отметить, что при рассмотрении идентификационных предложений традиционная для литовского языкознания оппозиция временное / постоянное не имеет значения, поскольку из A идентично B следует, что B идентично A. 102 | Loreta Semėnienė 1. СЕМАНТИЧЕСКИЕ КРИТЕРИИ, КОТОРЫЕ МОГУТ ВЛИЯТЬ НА ПАДЕЖ ИМЕННОЙ ЧАСТИ СКАЗУЕМОГО 1.1. В отношении значения предикативных существительных нередко говорят о нескольких группах существительных, которые могут влиять на употребление именительного или творительного падежа. Считается, что если существительное обозначает национальность, пол, степень родства, неизменную принадлежность к виду, классу и т. п., употребляется именительный падеж (Šukys 1998: 74, 250; 1984: 21; ср. Paulauskienė 2001: 184). Иными словами, именительный падеж употребляется, когда посредством предикативного существительного выражается постоянное, естественное состояние, например: (3) Спустя много лет Пятрас Климас, посланник Литвы в Париже, вспомнит, что Ю. Балтрушайтис постоянно испытывал угрызения совести из-за того, что он, [он] будучи литовцем, создавал литературу не своей страны, а русскую. В другой раз П. Климас упомянул, что Ю. Балтрушайтис вообще был ходячей загадкой. KT «Спустя много лет Пятрас Климас, посланник Литвы в Париже, вспомнит, что Ю. Балтрушайтис всегда испытывал угрызения совести, поскольку будучи литовцем, создавал не литературу своей страны, а русскую литературу. В другой раз П. Климас упомянул, что Балтрушайтис вообще был ходячей загадкой». (4) Или предположим, что римский католик верит, что вне Церкви нет спасения. Он спрашивает себя: если бы [он] не был католиком, хотел бы он, чтобы его настойчиво побуждали принять католическую веру? KT «Или предположим, что римский католик верит, что без Церкви нет спасения. Он спрашивает себя: если бы он не был католиком, хотел бы он, чтобы его настойчиво побуждали принять католическую веру?» (5) Людвикас Юцевичюс учился на медицинском факультете университета. После закрытия университета он, стремясь к знаниям, но [он] будучи сыном безземельного дворянина, не имел средств уехать учиться за границу и поступил в Виленскую высшую духовную семинарию. KT «Людвикас Юцевичюс учился на медицинском факультете университета. После закрытия университета он, стремясь к знаниям, но будучи сыном безземельного дворянина, не имел средств учиться в другом месте и поступил в Виленскую высшую духовную семинарию». К другому классу предикативно употребляемых существительных относят термины, обозначающие профессии, общественные функции и другие виды деятельности. В таком случае речь идёт о временном (изменчивом) состоянии, которое может обозначаться как именительным, так и творительным падежом3 (Šukys 1998: 245; 1984: 21, 124; ср. Ambrazas, ред., 1996: 506), например: 3 Jonas Šukys (1998: 247) meint, dass „mit vielen Formen von būti sowohl der substantivische Instrumental als auch der Nominativ möglich sind [...], der häufigere und gewöhnliche der Nominativ ist. Der Instrumental des Zustands verwendet man gewöhnlich nur, wenn man besonders den zeitweiligen, unbeständigen Zustand akzentuieren möchte. [...] Wenn man diese Akzentuierung nicht anstrebt, dann wird im Litauischen häufig der unbeständige, zeitweilige Zustand mit dem Nominativ wiedergegeben“. PRÄDIKATIVE SUBSTANTIVE IM LITAUISCHEN | 103 (6) Посмотрите, что делает Всемирный банк. Подготовка этого соглашения началась, когда я ещё был министром. То есть 2,5 года назад. Уже два с половиной года готовится этот проект. Далее. KT «Посмотрите, что делает Всемирный банк. Подготовку этого соглашения начали, когда я ещё был министром. То есть 2,5 года назад. Уже два с половиной года готовят этот проект. Далее». (7) Он был очень доволен тем, что именно Garbačiauskas назначен руководителем отдела образования. Будучи руководителем художественного кружка, он всячески поддерживал Игнаса, открыто ему симпатизировал. И это совсем неплохо! KT «Он был доволен тем, что именно Garbačiauskas назначен руководителем отдела образования. Будучи руководителем художественного кружка, он всячески поддерживал Игнаса и открыто ему симпатизировал. Это неплохо!» (8) Это надо очень хорошо уладить. Давайте посмотрим... Ой, минутку. Ещё хотел бы вернуться к одному вопросу. Когда я ещё был министром, всё это было задумано, но предусматривалась одна, я бы сказал, очень неплохая мера: прежде всего принять закон о некоммерческих организациях. KT «Надо бы очень хорошо всё это упорядочить. Посмотрим... О, минутку. Ещё об одном. Когда я ещё был министром, всё это уже было задумано, но планировалось ещё одно, я бы сказал, очень хорошее дело: прежде всего принять закон о некоммерческих организациях». (9) Покойный президент Казис Гринюс, будучи главой страны, говорил: «Пока Литва не окрепнет, я не буду брать зарплату». KT «Покойный президент Казис Гринюс сказал, будучи главой государства: „Пока Литва не окрепнет, я не буду брать зарплату“». 1.2. При рассмотрении существительных, отнесённых к этой группе, становится ясно: обозначения профессий не могут быть связаны с временным состоянием. Профессия — это нечто постоянное (ср. Ambrazas, ed., 1997: 472; Ambrazas, Red., 1996: 506). Это означает, что, согласно упомянутым выше мнениям, это постоянное состояние должно было бы обозначаться именительным падежом, например: (10) Получив степень магистра в области бизнеса, [я] буду также профессиональным администратором. KT «Когда я закончу магистратуру по экономике, я стану также профессиональным менеджером». (11) Как тут не опустить руки, глядя по сторонам. Вот мне надо закончить институт, и, может быть, я его закончу с Божьей помощью; через два года [я] буду инженером, возможно, буду материально обеспечен, но какая от этого польза моей стране? KT «Как тут не разочароваться, оглядываясь вокруг. Мне нужно закончить институт, и, возможно, с Божьей помощью я его закончу; через два года я буду инженером, возможно, буду материально обеспечен, но какая от этого польза моей стране?» (12) Она изучает управление бизнес-информацией. В этом году она будет учиться на втором курсе по этой специальности. «О будущей работе я пока не думаю. Знаю, что [я] буду менеджером, а свобода выбора в этой сфере довольно велика», — сказала Г. Ус оните. KT «Она изучает информационный менеджмент. В этом году она учится на втором курсе по этой специальности— 104 | LORETA SEMĖNIENĖ году. «О будущей работе я пока не думаю. Я знаю, что буду менеджером, и свобода выбора в этой сфере довольно велика», — говорит Г. Усониите. Между тем работа или конкретная деятельность, связанная с определённой профессией, вполне может быть временной, например общественная деятельность и т. п. (см. примеры (6)–(9)). И для обозначения временного состояния, как уже упоминалось, используются как именительный, так и творительный падеж, например: (13) Kaip gyvenas, kaip besiverčias? O, apie tai vėliau, pasakojimų ir kalbų bus tiek ir tiek! Tariant trumpai – jis Priekalnėje buvęs režisierius, dabar jau nieko nedirbąs, besiilsįs. Gyvenąs vienas, laisvas ir paukštis. Tuoj pat jis mane pavadino pasisvečiuoti savo namuose. KT ‘Wie steht’s, wie geht’s? Nun, dazu später, der Reden und Erzählungen wird es noch soundso viel geben! Kurz: er, der er Regisseur in Priekalnė war, arbeitet jetzt nicht mehr, erholt sich. Wohnt allein, frei wie ein Vogel. Sogleich lud er mich ein, zu Gast in seinem Haus zu sein.’ (14) Про себя я подумала (тьфу, тьфу, тьфу): неужели тут сыграли свою роль «уроки» матушки? А мужчина, как я видела на фотографиях, был видный, хорошо сложенный. Был авиационным инженером. КТ «В мыслях (тьфу, тьфу, тьфу) я подумала: неужели свою роль сыграли мамины „уроки“? Мужчина, которого я видела на фотографиях, был красив и хорошо сложен. Он был авиационным инженером.» С помощью предикативных существительных, обозначающих профессиональную или общественную деятельность, можно выражать и устойчивое состояние. Однако, как видно из предложений (15)–(18), в таких случаях употребляется не только именительный, но и творительный падеж, ср.: (15) Ne visiems patiko 1941 m. kovo 13 d. A. Smetonos JAV lietuviams pasakyti žodžiai: „Aš buvau, esu ir būsiu Lietuvos prezidentas (...) Aš palieku Lietuvos prezidentas de jure“. KT ‘Nicht allen gefielen die von A. Smetona am 13. März 1941 zu den US Litauern gesagten Worte: “Ich war, bin und werde Präsident Litauens sein (...) Ich bleibe Litauens Präsident de jure”.’ (16) Рассказывать о себе — самое неблагодарное дело. Твои слова могут понять по-разному, поэтому буду краток. Прежде всего, [я] офтальмолог и им останусь; моё призвание — помогать людям с проблемами зрения. Работать врачом-офтальмологом я начал ещё во время обучения в ординатуре. КТ «Рассказывать о себе — самое неблагодарное дело. Твои слова могут понять по-разному, поэтому буду говорить кратко. Прежде всего, я офтальмолог и им останусь; моё призвание — помогать людям с проблемами зрения. Работать врачом-офтальмологом я начал ещё во время обучения в ординатуре». (17) После смерти жены ты думал отказаться от своей профессии? — Ни на минуту. Кеси никогда бы этого не простила. «Всегда [ты] будь актёром», — таковы были её последние слова. КТ «После смерти жены ты думал отказаться от профессии?» «Ни на минуту. Кеси никогда бы этого не простила. „Всегда будь актёром“, — таковы были её последние слова». PRÄDIKATIVE SUBSTANTIVE IM LITAUISCHEN | 105 (18) Интересно, если бы вы стали политиком, мы узнали бы о вас много компрометирующих подробностей? – Я никогда не стану политиком. А скандалы обо мне?.. Да никаких. Может, когда-нибудь я слишком много выпила, повела себя вызывающе или сказала не то, что следовало. – А наркотики? KT «Интересно, если бы вы стали политиком, мы узнали бы о вас много компрометирующих фактов?» «Никогда я не стану политиком. А скандалов обо мне?.. Нет никаких. Может, однажды я была немного навеселе, повела себя развязно, сказала не то, что следовало». «А наркотики?» Таким образом, существительные, обозначающие работу, профессию, общественную деятельность и т. п., выражают как постоянное, так и временное состояние, которое, в свою очередь, может передаваться как именительным, так и творительным падежом. С другой стороны, считается, что для упомянутых выше существительных важна не столько оппозиция временное / постоянное, сколько то, что употребление именительного и творительного падежей обусловлено конкретным значением существительного. С лексической точки зрения существительные, употреблённые в предикативной функции для обозначения профессиональной, социальной и общественной деятельности, утратили непосредственную связь со своим референтом — лицом. Поэтому они обозначают скорее не лицо, а деятельность, ассоциируемую с этим лицом (Hentschel 1993b: 276–277, 282, 1992a; ср. Dik 1989: 170–172). Иными словами, такое употребление именных предикативов нетипично и сходно с «подлинным» употреблением сказуемого (глагола) (ср. Valeckiene 1998: 53). 1.3. На основании данных других языков подчёркивалось, что творительный падеж сначала закрепляется при предикативных существительных, утративших прототипическую функцию обозначения предмета, то есть лица (подробнее см.: Hentschel 1992a; 1993b: 277–278, 282, 285–286; 1999: 260). Обобщая имеющиеся сведения, можно видеть, что в простом предложении творительный падеж чаще употребляется с упомянутыми предикативными существительными, чем с другими существительными. Однако тенденция к употреблению творительного падежа отнюдь не очевидна, даже если не учитывать, что творительный падеж используется вовсе не чаще именительного (см. табл. 1). ТАБЛ. 1. ВЛИЯНИЕ ЗНАЧЕНИЯ ПРЕДИКАТИВНОГО СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО НА ПАДЕЖНОЕ ОФОРМЛЕНИЕ Существительное | Падеж | Число предложений (n) | Именительный | Творительный | обозначающие деятельность | 193 | 53 | 246 | 78% | 22% | прочие | 133 | 18 | 151 | 88% | 12% 106 | LORETA SEMĖNIENĖ Таким образом, с одной стороны, следует признать, что инструментал с предикативными обозначениями деятельности в литовском языке не очень распространён. С другой стороны, из табличного представления видно, что инструментал употребляется с другими предикативными существительными не намного реже. Несколько примеров: (19) Вы отреклись от своей национальности, а я, хотя и сохранила паспорт матери, не могу вернуть её из-за бюрократических препон... Точнее, чтобы быть тем, кем родился, приходится немало заплатить, судясь в судах, а я не привыкла этого делать. KT «Вы отреклись от своей национальности, а я, хотя и сохранила паспорт матери, не могу вернуть её из-за бюрократических препятствий... Правильнее сказать, чтобы быть тем, кем ты родился, нужно немало заплатить, судясь в судах, а я к этому не привыкла». (20) Говоришь, если [ты] не будешь человеком, то не захочешь быть червяком. Очень красиво, но кто, по-твоему, такой человек, если ты им не являешься? Разве чтобы быть человеком, непременно нужно иметь на лбу приклеенную табличку, то есть быть сапожником, инженером, священником или музыкантом? KT «Ты говоришь, если ты не будешь человеком, то не захочешь быть червяком. Очень хорошо, но кто же, по-твоему, такой человек, если ты им не являешься? Неужели, чтобы быть человеком, необходимо иметь на лбу наклейку, то есть быть сапожником, инженером, священником или музыкантом?» (21) Будь открыта миру, познанию, общению, стремись жить не «своей улицей», а «большим миром» (то есть [ты] будь современной европейкой) — для этого совершенно необязательно жить в Риме или Амстердаме! KT «Будь открыта миру, познанию, общению, стремись жить не «на своей улице», а в «большом мире» (то есть будь современной европейкой) — для этого вовсе не обязательно жить в Риме или Амстердаме!» (22) Современник становится подлинным современником. Однако несовременник (в непосредственном понимании) — это ведь тот, кто придёт позже, а значит, и он должен иметь возможность стать подлинным современником. KT «Современник становится подлинным современником. Несовременник (в непосредственном понимании), однако, — это тот, кто придёт позже, следовательно, и тот, кто придёт позже, должен иметь возможность быть подлинным современником». (23) Предположим, что Алгирдас и его окружение спокойно реагируют на публичное признание Йонаса или Антанаса: ну и [вы] будьте христианами, нам от этого ни тепло ни холодно. KT «Предположим, что Алгирдас и его окружение спокойно реагируют на публичное признание Йонаса или Антанаса: ну что ж, будьте христианами, нам совершенно всё равно». (24) Валанчюс всей душой желал счастья и величия своему народу, [он] будучи реалистом, создал и средства для достижения этого идеала. Сам Валанчюс происходил из глубин своего народа — простого люда — хорошо понимал, что он собой представляет, и чувствовал, чего ему не хватает. KT «Валанчюс всей душой жаждал счастья и величия для нации, будучи реалистом, он создал и средства для достижения этого идеала. Сам Валанчюс происходил из глубин нации — из народа — и хорошо знал, что она собой представляет, чувствовал, чего ей не хватает». Из предложений (19)–(24) видно, что инструментал (как и номинатив) в современном литовском языке употребляется также в тех случаях, когда с PRÄDIKATIVE SUBSTANTIVE IM LITAUISCHEN 107 предикативным существительным обозначается устойчивое, обусловленное природой состояние человека (или живого существа) (ср. предложения (3)–(5)4. Разумеется, предикативный субстантивный номинатив, употребляемый для обозначения постоянного состояния, не всегда можно заменить инструменталем, и наоборот (ср. предложения (15)–(18)). Нередко употребление номинатива (см. (25)–(26)) или инструменталя (см. (27)–(28)) обусловлено значением предикативного существительного, контекстом предложения и т. п. (см. ниже) (ср. Šukys 1998: 250), например: (25) Be to, [jis] būdamas intelektualas, jis šiek tiek per menkai vertina tą neartikuliuotą ir apibrėžtos formos neturintį maldingumą. KT «Кроме того, будучи интеллектуалом, он несколько недооценивает эту неартикулированную религиозность, не имеющую определённых форм». (26) Nutaria pats imtis savarankiško rangovo darbo – stato geležinkelio tiltus. [jis] būdamas geras savo specialybės žinovas, organizatorius ir sąžiningas darbų vykdytojas, jis greitai pelnė Rusijos susisiekimo ministerijos pagarbą. KT «[Он] решает сам взять на себя обязанности подрядчика — строит железнодорожные мосты. Как хороший знаток своего дела, организатор и добросовестный исполнитель, он быстро завоёвывает признание российского Министерства путей сообщения». (27) Svarstydamas Hėgelio požiūrį, Berdiajev’as parodo, jog ponas ir vergas iš tikrųjų sėdi vienoje valtyje, jog jie abu yra vergijos aukos. Kad [tu] būtum asmeniu, turi lemti [=ugdyti – L. S.] save tiktai savo dvasios laisvės pagrindu, o ne griebdamasis valdų, valdžios struktūrų, aistrų ar viešpatavimo kitiems. KT «Рассматривая позицию Гегеля, Бердяев показывает, что господин и раб действительно в одной лодке, что оба они — жертвы рабства. Чтобы быть личностью, ты должен опираться только на свободу своего духа, а не хвататься за владения, властные структуры, страсти или господство над другими». (28) Šio uždavinio suvokimas, nesvarbu, kokiu pavidalu, išliks, kol žmonės bus žmonėmis. Nebe pirmą kartą filosofija yra smarkiai puolama ir net apskritai neigiama kaip nereikalinga ir žalinga. Kam jos reikia? KT «Понимание этой задачи, в какой бы форме оно ни выражалось, сохранится, пока люди будут оставаться людьми. Философию уже не впервые резко критикуют и даже вовсе отрицают как ненужную и вредную. Кому она нужна?» Vgl.: (25a) *Be to, [jis] būdamas intelektualu, jis šiek tiek per menkai vertina tą neartikuliuotą ir apibrėžtos formos neturintį maldingumą. (26a) *[Jis] būdamas geru savo specialybės žinovu, greitai pelnė Rusijos susisiekimo ministerijos pagarbą. (27a) *Kad būtum asmeniu, turi lemti [=ugdyti – L. S.] save tiktai savo dvasios laisvės pagrindu, o ne griebdamasis valdų, valdžios struktūrų, aistrų ar viešpatavimo kitiems. (28b)?Šio uždavinio suvokimas, nesvarbu, kokiu pavidalu, išliks, kol žmonės bus žmonėmis. 4 По мнению специалистов по культуре речи, предложения с инструменталем, передающим постоянное состояние, следует исправлять (Paulauskienė 2001: 184; Kniūkšta, Hg., 2000: 102; ср. Miliūnaitė, Hg., 2003: 77; Šukys 1998: 250; Pupkis, Hg., 1985: 91). 108 | LORETA SEMĖNIENĖ То же можно сказать об употреблении номинатива и инструменталя для выражения временного состояния: несмотря на то что и номинатив, и инструменталь могут употребляться для передачи этого временного состояния и оба часто взаимозаменяемы в предложении без изменения значения (ср. (6)–(9); (13)–(14)), контекст предложения может влиять на выбор падежа, например: (29) Mandagiai padėkojęs Heinrich Horstmann už pasiūlymą ir patarimą pasakiau, kad tokiam svarbiam žingsniui dar nesu pasiruošęs. Gana DAŽNAI buvau vertėju. KT «Вежливо поблагодарив Генриха Хорстмана за предложение и совет, я сказал, что ещё не готов к такому важному шагу. Довольно ЧАСТО я был переводчиком». (30) Civiliai gyventojai, anaiptol neapsaugoti, DAŽNAI būna pirmimi kovojančių jėgų taikiniu. KT5 «Гражданские лица, вовсе не защищённые, ЧАСТО становятся первыми жертвами воюющих сторон». (31) Её мужа русские арестовали и увезли. Её навестил партизанский командир по прозвищу Spyglys, в годы правления А. Сметоны в Алитусе [Spyglys] служивший офицером уланов. В это время к Штримайтене пришёл З. Печайтис и заявил, что партизанам нужно 60 яиц на пропитание. KT «Её мужа арестовали русские и увезли. Партизанский командир по прозвищу Spyglys, который в годы правления Сметоны был офицером уланов в Алитусе, навестил её. В это время к Штримайтене пришёл З. Печайтис и сказал, что для пропитания партизан нужно 60 яиц». Ср.: (32) Её навестил партизанский командир по прозвищу Spyglys, в годы правления А. Сметоны служивший офицером уланов в Алитусе. «Партизанский командир по прозвищу Spyglys, который в годы правления Сметоны был офицером уланов в Алитусе, навестил её». В принципе в предложениях типа (29)–(30) можно употребить и номинатив. Здесь выбор инструменталя обусловлен обстоятельством времени dažnai «часто». Между тем в предложении (31) замена инструменталя номинативом невозможна, поскольку при этом изменилось бы и содержание предложения: причастие buvęs «бывший» можно было бы понять как определение при существительном karininkas «офицер» (buvęs karininkas «бывший офицер», см. (32)). 1.4. Итак, из сказанного можно заключить, что в современном литовском языке семантическая оппозиция временный / постоянный непригодна для объяснения; от неё не зависит выбор падежа именного предикатива6. 5 Существует мнение, что с точки зрения культуры речи следует исправлять такие употребления, как: Delfinai DAŽNAI esti įdomių tyrinėjimų objektu и т. п., и употреблять здесь только номинатив (Miliūnaitė, Hg., 2003: 76; Paulauskienė 2001: 184). Употребление номинатива в таких предложениях объясняется маркированием постоянства. 6 Jonas Palionis (1995: 66) wies darauf hin, dass schon in Schriften des XVI.–XVII. Jh. der Instrumental auch dann verwendet wurde, wenn mit dem Substantiv eine unveränderliche, beständige Befindlichkeit des Subjekts beschrieben wurde. Vgl. die Verwendungstendenzen der Fälle (Nominativ vs. Instrumental) des prädikativen Substantivs im Polnischen (Bogusławski 2001; Hentschel 1993b: 279–282, 1994), Russischen (Hentschel 1991a; 1991b: 304–306; Moser 1994) und in anderen Slawinen (Hentschel 1991b: 306). PRÄDIKATIVE SUBSTANTIVE IM LITAUISCHEN | 109 В современном литовском языке как постоянные, так и временные состояния в принципе могут выражаться инструменталем или номинативом. Однако это ни в коем случае не означает, что в каждом случае номинатив предикативного существительного можно заменить инструменталем (или наоборот) или что употребление номинатива и инструменталя равнозначно. Можно сказать, что при определённых семантических или формально-синтаксических обстоятельствах более вероятен тот или иной падеж предикатива, однако он не является обязательным (см. ниже). В тех случаях, когда номинатив и инструменталь предикативного существительного взаимозаменяемы без изменения значения, мы имеем дело с МОРФОСИНТАКСИЧЕСКИМИ ВАРИАНТАМИ. Иными словами, в фиксированной структурной позиции, при неизменном ракурсе рассмотрения ситуации, могут употребляться (по меньшей мере) две различные морфосинтаксические формы одного и того же семантического аргумента без изменения значения (Hentschel 1992a, 2001; ср. Valiulytė 1992: 50). Тогда выбор одного из падежей зависит лишь от стилистических, прагматических и т. п. оттенков. Если на выбор падежа именного предиката влияет синтаксическое распределение в предложении и в данном контексте падежи невзаимозаменяемы, то номинатив и инструменталь функционируют как ПОЗИЦИОННЫЕ ВАРИАНТЫ, то есть между ними существует дополнительное комплементарное распределение, например: tau reikėtų būti mokytoju / *mokytojas «Тебе следовало бы быть учителем». При инфинитиве (за исключением случаев с инфинитивными предложениями, рассматриваемых в разделе 2.2, нулевой субъект которых соотносится с субъектом главного предложения) используется только предикативный инструменталь. Далее рассматриваются только предикаты, обусловливающие выбор номинатива и инструменталя как морфосинтаксических вариантов. 1.5. На примере других языков было замечено, что выбор падежа предикативного существительного зависит от оппозиции одушевлённое / неодушевлённое. Говорят, что с предикативными существительными, обозначающими неодушевлённые (конкретные или абстрактные) явления, инструменталь употребляется чаще. С другой стороны, инструменталь существительных, обозначающих абстрактные явления, используется не значительно чаще, чем у существительных, называющих конкретные неодушевлённые предметы (подробнее см. Hentschel 1991a: 226–228, 1991b: 304; 1993b: 278–279; ср. 1999: 260). Иными словами, более частое употребление инструменталя релевантно относительно иерархии одушевлённое / неодушевлённое, но не относительно иерархии ЛИЦО < ЖИВОЕ СУЩЕСТВО < КОНКРЕТНОЕ НЕОДУШЕВЛЁННОЕ < АБСТРАКТНОЕ НЕОДУШЕВЛЁННОЕ. Например: (33) «Арви, вставай и иди, — шепчет другой, приглушённый голос, — остаться на месте — погибель. Ты никогда не останавливался, когда возникали сомнения. Ты был железом, а теперь — тающий воск. KT «Арви, встань и иди», — шепчет другой приглушённый голос, — «остаться здесь — это гибель. Ты никогда не останавливался, когда возникали сомнения. Ты был железом, а теперь [ты] — тающий воск». (34) Ведь, вероятно, по меньшей мере пару десятилетий Ты был той самой «ренессансной» колонной нашей, тем 110 | LORETA SEMĖNIENĖ «крепким дубом», на плечо которого опиралась крыша театра. Именно посмотреть на Тебя когда-то стекались молодые девушки. KT «Вероятно, по меньшей мере два десятилетия ты был нашей колонной “Ренессанса”, “крепким дубом”, на плечо которого опирается крыша нашего театра. Когда-то молодые девушки приходили толпами только для того, чтобы увидеть тебя». (35) И ты теперь будешь для меня и тем и другим, ты — моё беспомощное, слабое дитя. Ничего не бойся, Нора, будь со мной совершенно откровенна, и я буду твоей волей и твоей совестью... KT «Теперь ты будешь для меня и тем и другим, ты — моё бессильное, слабое дитя. Ничего не бойся, Нора, только будь со мной откровенна, и я буду твоей волей и твоей совестью.» (36) Затем он сказал: «Если ты будешь этого придерживаться, то будешь равен любому королю, а если отступишь от этого, [ты] будешь причиной нашей и своей гибели». После этого князь поблагодарил. KT «Далее он сказал: “Если ты будешь этого придерживаться, то будешь равен королю, но если отступишь от этого, станешь причиной нашей и своей гибели”». На основании немногих имеющихся примеров употребления предикативных существительных, обозначающих неодушевлённые предметы, довольно трудно говорить о конкретном влиянии иерархии одушевлённости на выбор падежа. Однако нельзя упускать из виду, что с существительными, обозначающими неодушевлённые предметы, инструментал употребляется несколько чаще (см. табл. 2). Таким образом, можно сказать, что в литовском языке выражение неодушевлённости как ступени в иерархии одушевлённости не грамматикализовано посредством падежа, то есть существительные, обозначающие как неодушевлённые, так и одушевлённые сущности, преимущественно выражаются единообразно — посредством номинатива. С другой стороны, вполне естественно, что инструментал нечасто употребляется с существительными, обозначающими неодушевлённые предметы. Уже упоминалось (см. 1.1.), что инструментал сначала закрепляется при предикативных существительных, утративших свой прототипический характер; даже в таких случаях инструментал в литовском языке нечастотен. ТАБЛ. 2. ВЛИЯНИЕ ИЕРАРХИИ ОДУШЕВЛЁННОСТИ НА ПАДЕЖНОЕ МАРКИРОВАНИЕ ПРЕДИКАТИВНОГО СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО Падеж | одушевлённое | неодушевлённое | число предложений (n) | номинатив | 335 | 74 | 409 | 82% | 18% | инструментал | 50 | 18 | 68 | 73,5% | 26,5% Следует также учитывать, что номинатив обычно употребляется и в тех случаях, когда существительные, обозначающие неодушевлённые предметы, выступают в предложении в качестве субъекта и предикатива, то есть номинатив предикативного существительного также Prädikative Substantive im Litauischen | 111 тогда чаще употребляется, чем инструментал, если субъект и предикатив нетипичны и неодушевлённы, например: (37) Išgerk, – pakïšo jam didelę taurę degtinės Sava, – užpilk šią smarvę nevilti. Nuo šiol tau kiekvienas stiklas bus nuostabus eliksyras, gelbstintis nuo nevilties, ir dar… adata. Patikėk manim. Tai ir yra gyvenimo kaifas. KT «„Выпей“, — Сава протянул ему большой стакан водки, — залей эту безнадёжность этой бурдой. Отныне каждый стакан будет для тебя восхитительным эликсиром, спасающим от отчаяния, а ещё… иглой. Поверь мне. В этом и есть кайф жизни». (38) Nieks prie darbo žmogaus nel enks, ta prievolė karti galios nustos: laisvas darbas bus garbė ir džiaugsmas. Mes, Ordinas, dabar esam broliai, o kai Visuotinė Gerovė ateis, visi žmonės broliausis, visa kas bendra bus. KT «Никто не будет принуждать человека к труду, эта горькая обязанность утратит свою силу: свободный труд станет честью и радостью. Мы, Орден, теперь братья, а когда наступит Всеобщее благоденствие, все люди побратимятся, всё станет общим». (39) Pasipiktinimo išraiška yra ta, kad akimirka yra kvailystė, paradoksas yra kvailystė; šitai yra paradokso reikalavimas – kad protas būtų absurdas – tik dabar su rezonansu ataidintis iš pasipiktinimo. KT «Выражение гнева состоит в том, что мгновение — глупость, парадокс — глупость; таково требование парадокса: разум был бы абсурдом, но теперь он звучит эхом гнева». Ср.: (40) Но из этого желания, которое, [желание] будучи ещё тёмной основой, является первым проявлением божественного бытия, в самом Боге рождается внутренний рефлексивный образ. KT «Но из этого желания, которое ещё является тёмной основой, первым откровением божественной сущности, в самом Боге возникает внутреннее рефлексивное видение». 1.6. Обобщая, следует сказать, что в литовском языке рассматриваемые семантические критерии (временный / постоянный; одушевлённый / неодушевлённый) не оказывают решающего влияния на употребление падежа. 2. ФОРМАЛЬНЫЕ КРИТЕРИИ, КОТОРЫЕ МОГУТ ВЛИЯТЬ НА ПАДЕЖ ИМЕННОГО ПРЕДИКАТИВА 2.1. Форма спряжения копулы būti 2.1.0. Копула būti, не имеющая в предикативном предложении самостоятельного лексического значения, придаёт выраженному существительным признаку временные и модальные оттенки (Ambrazas, Red., 1996: 479; Ambrazas, ed., 1997: 469; ср.: Labutis 1998: 237; Balkevičius 1963: 105). 2.1.1. Считается, что именительный падеж предикативного существительного употребляется с выраженной или подразумеваемой формой настоящего времени компонента предложения būti (Šukys 1998: 112 | LORETA SEMĖNIENĖ 247, 250; 1984: 125)7. Творительный падеж предикативного существительного может конкурировать с именительным, если компонент būti стоит в прошедшем времени, в сослагательном, повелительном наклонении и т. п. Отмечается, что творительный падеж предикативного существительного употребляется довольно редко (выделено Л. С.) с формами прошедшего времени, с будущим временем — несколько чаще, с сослагательным наклонением не особенно часто, с повелительным наклонением тоже нечасто (Šukys 1998: 75, 245–247; ср.: Ambrazas, Red., 1996: 505–506; Sirt autas, Grenda 1988: 71; Ulvydas, Ambrazas, Valeckienė, Red., 1976: 364). По таким неуклюжим формулировкам трудно судить о реальных тенденциях употребления именного творительного падежа. Имеющийся материал позволяет утверждать, что в предикативных предложениях с финитным глагольным сказуемым тенденция к употреблению именного творительного падежа не превосходит тенденции к употреблению именительного (см. табл. 3) (ср. Hentschel 1993b: 267–268). Если же, с другой стороны, признать, что творительный падеж предикативного существительного в принципе не употребляется с (наличной или подразумеваемой) формой настоящего времени копулы (ср. пример (30)), то можно сказать, что морфологическая форма финитной копулы влияет на тенденции к употреблению творительного падежа. Творительный падеж употребляется чаще в следующем порядке: НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ < ПРЕДШЕСТВОВАНИЕ < БУДУЩЕЕ ВРЕМЯ < СОСЛАГАТЕЛЬНОЕ НАКЛОНЕНИЕ < ПОВЕЛИТЕЛЬНОЕ НАКЛОНЕНИЕ8. 7 Исходя из этой точки зрения, можно было бы ожидать, что в предложениях с формами настоящего времени būti именительный падежом обозначается только постоянное состояние. Однако, как видно из примеров, именительным падежом может выражаться как постоянное, так и временное состояние. Ср.: (i) Jiems [žmonėms, kurie gyvens vėliau] irgi reikės gaivaus oro, švaraus vandens ir derlingos dirvos. Žmogus irgi yra Gamtos kūdikis, tačiau, turėdamas protą, mano, kad yra labai galingas, daug pranašesnis už kitus. KT ‘Им [людям, которые будут жить позже] тоже понадобятся свежий воздух, чистая вода и плодородная почва. Человек тоже дитя природы, однако, обладая разумом, считает себя очень могущественным, намного превосходящим остальных.’ (ii) Alūfnė per amžius nėra buvęs koncerte. Jam tik verslai galvoje. ŠIANDIEN aš [esu] jo palydovė vienoj gedulingo j akcijoj. Pameni tą pani Zosę? – Pa. – Palaidojom ją. Prieš valandėlę išnešė iš šventos Teresės rūšio. KT ‘«Алфуне целую вечность не был на концерте. У него в голове одни дела. СЕГОДНЯ я его спутница на траурном мероприятии. Помнишь ту фройляйн Зосе?» — «Ага». — «Мы её похоронили, недавно её вынесли из подвала святой Терезы».’ (iii) Gyvenu ankštame vieno kambario butelyje toleibusų linijos gale. Neturiu nei vaikų, nei vyro, netgi mašinos. O mano draugė turi viską, jau SENIAI yra katedros vedėja... Nieko gyvenime negaunu lengvai. KT ‘Я живу в тесной однокомнатной квартире в конце троллейбусной линии. У меня нет ни детей, ни мужа, даже машины. А у моей подруги есть всё, она УЖЕ ДАВНО заведует кафедрой... Ничего в жизни мне не даётся легко.’ Таким образом, не вполне ясно, по каким критериям следует объяснять употребление именительного падежа в придаточных предложениях с формами настоящего времени būti: тем ли, что в придаточных предложениях с формами настоящего времени būti именительный падеж передаёт только постоянное состояние (поскольку творительный падеж не употребляется), или тем, что употребление именительного обусловлено настоящим временем глагола-сказуемого (см. сноску 5). 8 Хотя из примеров видно, что инструменталь, по-видимому, используется чаще, если сравнить формы копулы, обозначающие предшествование, с формами императива, всё же нельзя однозначно утверждать, что сравнительно небольшое увеличение частоты употребления инструменталя применительно к формам копулы būti существенно. Иными словами, возникают сомнения в том, достаточно ли увеличения частоты употребления инструменталя на несколько Prädikative Substantive im Litauischen 113 Употребление номинатива с формами настоящего времени būti следует объяснять маркированием статических признаков. Когда говорят «X есть Y», имеют в виду, что X обладает неизменным свойством Y во временном (то есть настоящем) плане. В то же время растущую склонность употреблять инструменталь с формами прошедшего времени, будущего времени и другими формами būti можно объяснить динамической маркировкой. То есть из высказывания «X становится Y» следует: «X (сейчас) не есть Y, но становится Y». Иными словами, можно видеть, что номинатив и инструменталь в принципе могут выступать вариантами, если финитная форма копулы маркирует изменчивое свойство, то есть процесс. И наоборот: если финитная форма būti обозначает неизменное, то есть статическое, свойство, обычно используется номинатив (см. также Stassen 2001). При более детальном анализе (см. табл. 3a) видно, что в соответствии с иерархией форм копулы būti склонность к употреблению инструменталя возрастает не только с предикативными существительными, обозначающими профессию или иную деятельность, но и с другими существительными. Заметим, что в предложениях с императивом существительные, обозначающие профессию или иную деятельность, несколько чаще употребляются в инструментале, чем в номинативе. Табл. 3. Влияние финитной копулы būti на падежное маркирование предикативного существительного морфологическая форма Падеж Число предложений (n) Номинатив Инструменталь buvo (однократное прошедшее время) 136 93% 10 7% 146 bus (будущее время) 115 85% 20 15% 135 būtų (сослагательное наклонение) 43 81% 10 19% 53 būk (повелительное наклонение) 32 58% 23 42% 55 2.1.2. С формами копулы связано не только время, но и маркирование модальности предложения реальная / ирреальная (подробнее см. Palmer 1999: 235–239). Если формами прошедшего и настоящего времени выражается только реальная модальность достаточно ли здесь объяснения в виде процентов и достаточно ли надежны эти сведения, чтобы формулировать обобщающие выводы и говорить о решающем влиянии на падеж предикативного существительного. 114 | LORETA SEMĖNIENĖ ТАБЛ. 3А. морфологическая форма падеж число предложений (n) Именительный Инструментал обозначения деятельности другие существительные обозначения деятельности другие существительные buvo (прошедшее время) 86 50 8 2 146 91% 96% 9% 4% bus (будущее время) 79 36 18 2 135 81% 95% 19% 5% būtų (сослагательное наклонение) 17 26 5 5 53 77% 84% 23% 16% būk (повелительное наклонение) 11 21 14 9 55 44% 70% 56% 30% выражается, будущим временем может выражаться как реальное, так и ирреальное (ср. Ambrazas, ed., 1997: 255–256; Ambrazas, Red., 1996: 304–307) (ср. также примеры (10)–(12), (15)–(16), (18)). Ср.: (41) Jeigu bitelės manęs negils, tai užaugusi būsiu bitininkė. KT «Если пчёлы меня не ужалят, то, когда вырасту, стану пчеловодом». (42) Buvau padaręs keletą skulptūrų, ir ten apsigyvenau su šeima, nes Vilnius man buvo pasidaręs atšiaurus miestas. Norėjau viską užmiršti. Verčiau jau būsiu skulptorius kaime negu valkata mieste. KT «Я создал несколько скульптур и поселился там с семьёй, потому что Вильнюс стал для меня суровым городом. Я хотел всё забыть. Лучше буду скульптором в деревне, чем бродягой в городе». То же можно сказать и об употреблении форм повелительного наклонения: они могут быть помечены как реальные или ирреальные. Однако склонность относить повелительное наклонение к ирреальной категории сильнее, чем в случае будущего времени; это проявляется в более частом употреблении инструменталя (ср. предложения (17), (21), (23)). Ср.: (43) Pasako kalbą, tarytum įkvėptą šv. Pauliaus ir šv. Tomo: „Nuo kada moterims leista išsižadėti savo lyties ir tapti vyru?.. (Prigimtis) tarė moteriai: Būk moteris. Vaikų priežiūra, namų ruoša, įvairūs motinystės rūpesčiai – štai tavo darbas“. Joms buvo uždrausta įeiti į Tarybą. KT Prädikative Substantive im Litauischen | 115 «[Он] произнёс речь, словно вдохновлённую св. Павлом и св. Томасом: “С каких пор женщинам позволено отрекаться от своего пола и становиться мужчинами?.. (Природа) сказала женщине: ‘Будь женщиной’. Уход за детьми, домашнее хозяйство, различные материнские заботы — вот твоя работа”. Им запретили входить в совет». (44) Jei nori turėti draugą, pats būk draugu. KT «Если хочешь иметь друга, сам будь другом.» Сослагательное наклонение обычно относят к ирреальной категории, то есть оно показывает отношение говорящего к возможному, но фактически не осуществлённому действию (ср. также предложения (4), (19)–(20)), например: (45) Tačiau kodėl buvo pamirštas svarbiausias menininko privalumas – kūrybos laisvė? Argi būtina deklaruoti kokią nors ideologiją, kad būtum visų pripažintu rašytoju? Galbūt ribotas kūrybinės erdvės suvokimas ir sukėlė nervingą kritikų reakciją? KT «Почему же была забыта важнейшая добродетель художника — свобода творчества? Неужели необходимо провозглашать какую-либо идеологию, чтобы быть признанным всеми писателем? Возможно, именно ограниченное понимание творческого пространства вызвало нервную реакцию критиков». Ср.: (46) Nu tai pasakok, ką žinai. Kalbėti reikia ne vien apie politiką, o apie lietuvio charakterį. Ir ne šiaip sau lietuvio, o lietuvio visuomenininko. Prabilti turi taip, tarsi pats būtum šiek tiek ne lietuvis. Kitaip nepaajusi cepelinų skonio. KT «Ну, рассказывай, что знаешь. Говорить нужно не только о политике, но и о характере литовца. И не простого литовца, а литовского общественного деятеля. Ты должен говорить так, будто сам немного не литовец. Иначе не почувствуешь вкус цеппелинов». Таким образом, видно, что падеж предикативного существительного связан не только с временной формой финитной копулы, но и с выражаемой ею модальностью: чем более возможной становится модальность ирреального, тем вероятнее употребление инструменталя (ср. Hentschel 1993b: 268). Возрастающее употребление инструменталя для обозначения модальности ирреального соотносится также с референциальностью: если реальная модальность, передаваемая именительным падежом, предполагает референциальную маркировку предмета, то ирреальная модальность, маркируемая инструменталем, указывает на нереференциальную маркировку предмета. 2.2. Синтаксические факторы 2.2.1. Кратко следует остановиться на употреблении падежей предикативного существительного, когда в качестве связки выступает инфинитив или форма полупричастия глагола būti9, например: 9 Говорят, что субстантивный инструментал ЧАЩЕ (выделено Л. С.) употребляется с полупричастием глагола būti, чтобы подчеркнуть временный характер состояния; однако если в качестве связки выступает инфинитив būti вместе с личной формой модального глагола, то инструментал МОЖЕТ КОНКУРИРОВАТЬ с номинативом (Šukys 1998: 246–247; ср. там же 75, 251). 116 | LORETA SEMĖNIENĖ (47) Судьба существует. Я мечтала быть актрисой, родить троих детей, иметь собственный дом. Я делала для этого всё, что могла. Результат — продаю тряпьё в Гарюнай. KT ‘Есть судьба. Я мечтала быть актрисой, родить троих детей и иметь дом. Я делала для этого всё, что могла. Результат — я продаю одежду в Гарюнай.’ (48) [Студия актёрского мастерства Теда Лисса]. «Хочу ли я, нужно ли, осмелюсь ли?» Наконец я собрала всё своё мужество и повернула дверную ручку. – Я хотела бы быть актрисой, – прошептала я вполголоса. Тед уже встречал таких. – Правда? Ты в этом уверена? KT [Актёрская студия] «Хочу ли я, надо ли, осмелюсь ли?» Наконец я набралась смелости и повернула ручку. «Я хотела бы быть актрисой», – пробормотала я вполголоса. Тед уже встречал таких. «Правда? Ты в этом уверена?» (49) Как бывшему спортсмену, мне очень приятно, что, будучи мэром, я не раз встречался со знаменитыми спортивными командами, добившимися побед. Я рад поздравить и вас, – сказал Х. Тамулис. KT ‘ «Как бывшему спортсмену, мне очень приятно, что, будучи мэром, я не раз встречался со знаменитыми спортивными командами, одержавшими победы. Я рад, что могу поздравить и вас», – сказал Х. Тамулис.’ (50) Началась приватизация, предлагали взять 100 га. Я этого не сделал, и сегодня в моей собственности всего 3 га земли. Я не пользовался служебным положением и будучи мэром. Я работал только за зарплату. Состояние накопил, занимаясь сельским хозяйством. KT ‘Началась приватизация, были предложения взять 100 га. Я этого не сделал и сегодня имею в собственности только 3 га земли. Служебным положением в качестве мэра я не злоупотреблял. Я работал только за зарплату. Имущество нажил, занимаясь сельским хозяйством.’ Рассматривая предложения типа (47)–(50), мы говорим о тенденциях употребления падежа существительного в (субстантивной или адвербиальной) синтаксической конструкции¹⁰, ср.: (47a) Я мечтала [∅ быть актрисой / актриса]. ‘Я мечтала быть актрисой.’ (50a) Я [∅ будучи мэром / мэр] не пользовался служебным положением. ‘Я не злоупотребляю служебным положением в качестве мэра.’ Подлежащее в субстантивном или адвербиальном придаточном предложении представляет собой нулевой элемент, то есть в придаточном предложении подлежащее не имеет фонетической реализации, а лишь семантическую интерпретацию. Нулевое подлежащее соответствует номинативу подлежащего главного предложения. Имеющийся материал позволяет утверждать (см. табл. 4, 4a), что в предложениях с инфинитивной связкой субстантивный инструменталь употребляется чаще, чем номинатив. В случаях, когда в качестве связки выступает полупричастие būti, номинатив и инструменталь используются почти с одинаковой частотой. Однако если учитывать значение 10 Более подробно о понимании структуры предложения см. в статье Holvoet и Judžentis (2003: 115–172), положенной здесь в основу. Prädikative Substantive im Litauischen | 117 предикативного субстантива, то инструменталь при полупричастной форме связки употребляется несколько чаще, чем номинатив, если субстантив обозначает профессию или иной вид деятельности. ТАБЛ. 4. ВЛИЯНИЕ ИНФИНИТИВНОЙ СВЯЗКИ НА ПАДЕЖНОЕ МАРКИРОВАНИЕ ПРЕДИКАТИВНОГО СУБСТАНТИВА морфологическая форма падеж количество предложений (n) Номинатив Инструменталь būd́amas 118 106 224 (полупричастие) 53% 47% būti (инфинитив) 7 18 25 28% 72% ТАБЛ. 4A. морфологическая форма падеж Число предложений (n) именительный падеж творительный падеж Обозначение деятельности другие Обозначение деятельности другие būd́amas 79 39 98 8 224 (полупричастие) 45% 83% 55% 17% būti (инфинитив) 6 1 12 6 25 33% 14% 67% 86% 2.2.2. Таким образом, из приведённых фактов видно, что в современном литовском языке творительный падеж предикативного существительного употребляется чаще, когда присутствуют нефинитные формы связки11. Более конкретно: наблюдается тенденция чаще употреблять творительный падеж в сложном, а не в простом предложении (ср. Hentschel 1993b: 268–270). 11 Šukys (1998: 247) verallgemeinert nach Behandlung der Verwendungstendenzen des substantivischen Instrumentals: „mit vielen Formen von būti sind sowohl der substantivische Nominativ als auch der Instrumental möglich. Die Grenzen sind hier unklar. Häufiger und gewöhnlicher ist der Nominativ“. 118 | LORETA SEMĖNIENĖ 2.3. Порядок слов в предложении 2.3.0. До сих пор при обсуждении употребления номинатива и/или инструменталя рассматривались предложения с немаркированным (нейтральным) порядком слов SVX, где S — субъект, V — копула, X — предикативное существительное. 2.3.1. В рассмотренных ранее примерах отличить предикатив от субъекта помогал не только инструменталь, но и типичные для субъекта признаки. В качестве типичных признаков субъекта часто называют личные местоимения или имена собственные. Считается, что личные местоимения первого и второго лица, которые всегда definit и referential, всегда являются прототипическими участниками (в данном случае субъектами) (Hentschel 1993a: 105; 1992b: 238; см. также Givón 1984: 145–168, 422; 1990: 960; ср. Comrie 1989: 107, 110–122, 128ff.). Иными словами, если в предложении присутствует личное местоимение или имя собственное (реально или подразумеваемое), то субъект можно отделить от предиката не только посредством употребления инструменталя, но и благодаря прототипическому выражению субъекта. Следует отметить, что в предложениях, где личные местоимения или имена собственные занимают структурно маркированную позицию, то есть выступают не в роли субъекта, они требуют формальной маркировки, а именно — исключительного употребления инструменталя. В таких предложениях предикативный инструменталь не только разграничивает две синтаксические функции — субъекта и предикатива, — но и указывает на ирреферентную маркировку предмета (см. также предложение (20)) (ср. Ambrazas, ред., 1996: 506), например: (51) Она прямо-таки всасывалась в мои ткани, — понял я: превращусь в животное или сойду с ума. — Вчера я хотела быть тобой, — говорил в моём мозгу какой-то рептильный голос; я почувствовал, как цепкие пальцы что-то ищут у меня на затылке. KT «Она прямо-таки всасывалась в мои ткани, я понял: либо превращусь в животное, либо сойду с ума. „Вчера я хотела быть тобой“, — говорило в моём мозгу какое-то слизкое голос, и я почувствовал, что цепкие пальцы что-то ищут у меня на затылке». (52) Я живу в Канаде уже 4 года, и всё это время мне кажется, что я потеряла себя. Живя в родном городе Клайпеде, [я] была сама собой, а теперь, в 44 года, живя за границей, о которой мечтают многие, я снова и снова спрашиваю себя: «что я здесь делаю и кто я». KT «Я живу в Канаде уже четыре года, и всё время мне кажется, будто я потеряла себя. Пока я жила в родном городе Клайпеде, я была сама собой, а теперь, в 44 года, живя за границей, о которой мечтают многие, я часто спрашиваю себя: „что я здесь делаю, кто я“». (53) Aš norėčiau būti Jonu12. 12Ср. следующее предложение, в котором имя собственное маркировано номинативом: В детстве мы вырезали снежинки, делали открытки, обклеивая блестящей фольгой рисунок или фотографию. Во время первого представления, в котором мы пели, я была Синицей. Однажды явившийся Дед Мороз громко стукнул посохом, всё спрашивал, слушаемся ли мы родителей, и наконец раздал красные блестящие конфеты. «Мы вырезали снежинки, делали открытки, обклеивая блестящей фольгой рисунок или фотографию. Во время первого выступления, в котором я пела, я была Синицей. Пришедший Дед Мороз громко стукнул посохом, всё спрашивал, слушаемся ли мы родителей, и наконец раздал красные блестящие конфеты». Prädikative Substantive im Litauischen | 119 «Я хотел быть Йонасом». (54) Проф. Витаутас Дичюс сказал журналистке «Летувос ритас»: — Председателем я стал не потому, что очень этого хотел, а потому, что больше никто не хотел им быть. Я согласился, потому что кому-то надо было согласиться. KT «Проф. Витаутас Дичюс сказал журналистке “Lietuvos rytas”: “Председателем я стал не потому, что особенно этого хотел, а потому, что никто больше не хотел им быть. Я согласился, ведь кому-то нужно было согласиться”.» Порядок слов важен, когда субъект и предикатив, выраженные именительным падежом нарицательных существительных, например: (55) Почему в головах сотен поколений жила вера в то, что будущее можно узнать и на основе этого знания делать практические выводы для сегодняшнего дня. Если [...] предсказатели были мошенниками, если они просто обманывали людей, сообщали ложные сведения о будущем, — почему же тогда им столько раз продолжали верить? KT «Почему вера в то, что будущее можно узнать и извлечь из этого знания практические выводы для сегодняшнего дня, жила в головах сотен поколений? Если [...] предсказатели были мошенниками, если они просто обманывали людей, сообщали ложные сведения о будущем, — как же тогда столько поколений продолжали им верить?» Ср.: (56) Многие виды нематод, окончательным хозяином которых является рыба, локализуются в пищеварительном тракте. В тех случаях, когда рыбы являются промежуточными или резервуарными хозяевами, личинки нематод паразитируют в клетках (полостях) тела, на серозных оболочках, в мышцах. KT «Многие виды нематод, окончательными хозяевами которых являются рыбы, поселяются в пищеварительном тракте. В случаях, когда рыбы являются промежуточными или резервуарными хозяевами, личинки нематод паразитируют в клетках (полостях) тела, на серозных оболочках, в мышцах». Исходя из модели немаркированного порядка слов SVX, можно было бы предположить, что в примерах (55) и (56) в первом предложении каждого из них первые названные нарицательные существительные (pranašautojai, šeimininkas) являются субъектами, а вторые существительные (sukčiai, žuvis) — предикативами. Однако, как видно из более широкого контекста примера (56), существительное žuvis ‘рыбы’ является субъектом, а šeimininkai ‘хозяева’ — предикативом. Чтобы избежать неоднозначности синтаксической структуры, можно было бы предположить, что в предложениях такого типа для различения двух синтаксических функций чаще используется также формальный признак — падеж. Однако, как показывает немногочисленный материал, нарицательные существительные в роли субъекта и предикатива часто не различаются формальной маркировкой (см. также предложения (2), (37)–(39)). 2.3.2. Более подробное исследование предложений с маркированным (инверсивным) порядком слов позволяет предположить, что для различения субъекта и предикатива можно использовать перечисленные выше типичные свойства субъекта. С другой стороны, утверждается, что при наличии формальных признаков для различения— 120 | LORETA SEMĖNIENĖ порядка слов, субъекта и предикатива выбираются также морфологические критерии, то есть падежные маркировки (Hentschel 1991a: 229–234; 1991b: 304; 1992b). Высказывается тезис, что в предложениях с маркированным порядком слов для различения двух синтаксических функций — субъекта и предикатива — используются не только семантические признаки (например, конкретное vs. общее), но и морфологические характеристики слов13, например: (57) Nuo 1929 m. firma įsteigė specialų prekybos atstovą. Tuo atstovu Lietuvoje buvau aš. 1929 m. iš Anglijos į Lietuvą atvyko anglų firmos „Vikers Amstrong Limited“ valdininkas Ross. KT «С 1929 года фирма учредила должность специального торгового представителя. Представителем в Литве был я. В 1929 году из Англии в Литву прибыл Росс, чиновник английской фирмы “Vikers Amstrong Limited”». (58) Aktoriai ir aktorės rauna sau nuo galvos plaukus, rodo kruviną širdį: neduoda jiems režisierius nei Romeo, nei Džiuljetos. Tu, Leonai, pats aktoriumi buvai, turi suprasti, giltinė jau mums moja, pelenai iš klyno byra, mes nesuspėsim!.. O kuo aš jiems galiu padėti? Gal ir aš svajojau! KT «Актёры и актрисы рвут на себе волосы, показывают окровавленное сердце: режиссёр не даёт им ни Ромео, ни Джульетты. Ты, Леон, и сам был актёром, должен понять: смерть уже машет нам косой, пепел сыплется, мы не успеем!.. И чем я могу им помочь? Может, и я мечтал?» (59) Mintautas Induliui atrodo žvėris, vilkas. Žvėrim aš būsiu! Sugriausių kursius! – atsako Mintautas. KT «Минтаутас показался Индулю зверем, волком. “Зверем я буду!Разгрызу куршей!” — ответил Минтаутас». (60) Visi mes buvome prasti studentai, viskas mums rūpėjo, tik tai ne tas, ko mes universitete turėjome mokytis. Tokia studentė Ona nenorėjo būti. Jei kuo nors užsiimti, tai rimtai ir ligi galo. KT «Мы все были плохими студентами, нас интересовало всё, только не то, чему мы должны были учиться в университете. Оной не хотелось быть такой студенткой. Если уж чем-то заниматься, то всерьёз и до конца». (61) Kiek jau atbuvai? – Pusant­rų, pilieti viršininke. – Va, pusant­rų metų. Aš per tą laiką jefreitorium tapau, o už dvidešimt penkerių metų generolu būsiu. KT «“Сколько уже отслужил?” — “Полтора, товарищ начальник”. — “Вот, полтора года. За это время я уже стал ефрейтором, а через двадцать пять лет буду генералом”». (62) Gyvuojų Vandeniu buvai ir visa pripildei malonėmis, ir visiems dovanas be pavydo apščiai dalinai, nes dėl tavęs, valdove, visok­s geris pasauliui buvo dovanotas. KT 13Ср.: В английской грамматике литовского языка (Ambrazas, ed., 1997: 643) инструментал, употреблённый в подобном предложении: ir grynas vandenėlis mums medumi buvo «и чистая водица была нам мёдом», объясняется обозначением временного состояния. Насколько известно автору, влияние порядка слов на выбор падежа в литовской лингвистике при рассмотрении предикативных существительных не учитывалось. Prädikative Substantive im Litauischen | 121 «Ты был живительной влагой и всё наполнял благодатью, и всем щедро раздавал дары без зависти, ибо благодаря тебе, о Господи, миру было даровано всякое благо». Как видно из предложений (57)–(60), для выделения употреблённого в предикативной функции существительного выбирается инструментал, несмотря на то что субъект в плане категориальных свойств является прототипическим. То же можно сказать и о таких примерах, где прототипический субъект подразумевается (см. (61)–(62)). Это означает, что употребление инструменталя в последних случаях объясняется непрототипической, то есть не первой, позицией субъекта в предложении. Само собой разумеется, что в предложениях с маркированным порядком слов и прототипическим субъектом для выражения предикатива употребляется также и номинатив, хотя и несколько реже, например: (63) Vadinsim tave „A-nu-ka“, kaip visų jauniausią mūsų brolijos narį. O jei pyksi, vadinsim „klounu“, ne artistu. Tu pažiūrėk į Zefą. Jis tikras artistas buvo. O tu – juokingas. Sunku tau su Zuza bus. KT «Мы будем называть тебя Анукой, как самого младшего члена нашего братства. А если будешь злиться, будем называть тебя клоуном, а не артистом. Посмотри на Зефаса. Он был настоящим артистом. А ты — смешной. Тебе будет трудно с Зузой». Если в предложениях с маркированным порядком слов субъект менее прототипичен с точки зрения своих категориальных свойств (подобно тому, как в случае немаркированного порядка слов), употребление инструменталя для выражения предикатива становится ещё более вероятным. Тогда употребление инструменталя в предложении было бы связано не только с маркированным порядком слов, но и с непрототипической формой выражения субъекта (ср. предложение (55)) (подробнее см. Hentschel 1993a: 106). С другой стороны, уже отмечалось, что непрототипический субъект в предложениях с порядком SVX не оказывает решающего влияния на выбор падежа: в предложениях SVX обычно употребляется номинатив предикативного существительного как при прототипическом, так и при непрототипическом субъекте. Поэтому более частое употребление инструменталя в предложениях с маркированным порядком слов, в которых используется субъект, непрототипичный по своим категориальным свойствам, следует объяснять маркированным порядком слов, например: (64) Psichoanalitinės interpretacijos pagrindas – falinės reikšmės atradimas darbo įrankiuose, meno kūriniuose, pažinimo vienetuose, šventuose objektuose. Pirmuoju malonumų objektu, tapusiu reikšmingu betarpiško pasitenkinimo apribojimo dėka, buvo objektas visada esantis po ranka, t. y. tavo paties kūnas. KT «Основа психоаналитической интерпретации — обнаружение фаллического значения в орудиях труда, произведениях искусства, единицах познания, священных объектах. Первым объектом удовольствия, ставшим значимым благодаря непосредственному ограничению удовлетворения, был объект, всегда находившийся под рукой, то есть твоё собственное тело». 122 | LORETA SEMĖNIENĖ (65) Рыбы могут быть окончательными, промежуточными или резервуарными хозяевами. Окончательными хозяевами многих нематод являются водоплавающие птицы или водные млекопитающие. KT14 ‘Рыбы могут быть окончательными, промежуточными или резервуарными хозяевами. Окончательными хозяевами множества нематод являются водоплавающие птицы или водные млекопитающие.’ Обобщая скудный материал (см. табл. 5), можно утверждать, что порядок слов в предложении оказывает решающее влияние на выбор падежа: при немаркированном порядке слов обычно употребляется номинатив, тогда как в предложениях с маркированным порядком слов чаще встречается инструментал. В последнем случае инструментал существительного позволяет легче отличить подлежащее от предикатива. С другой стороны, именно в тех случаях, когда это актуально, то есть когда подлежащее менее прототипично с точки зрения категориальных свойств, номинатив встречается нередко. Тогда различить две синтаксические функции — подлежащее и предикатив — помогает только контекст. ТАБЛ. 5. ПАДЕЖНОЕ МАРКИРОВАНИЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО, УПОТРЕБЛЁННОГО В ПРЕДИКАТИВНОЙ ФУНКЦИИ, В ПРОСТЫХ ПРЕДИКАТИВНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ С МАРКИРОВАННЫМ ПОРЯДКОМ СЛОВ Модель маркированного порядка слов | Падеж | Число предложений (n) | Номинатив | Инструментал | XVS | 4 | 7 | 11 | 36% | 64% | ØXV15 | 29 | 60 | 89 | 33% | 67% | XSV | 3 | 6 | 9 | 33% | 67% | SXV | 8 | 9 | 17 | 47% | 53% | VSX | 5 | 2 | 7 | 71% | 29% | Всего: | 49 | 85 | 134 | 37% | 63% 14 Ср.: 2.1.1 и сноску 7. 15 Ø здесь обозначает нулевое подлежащее в случаях, когда имеет место пропуск местоименного подлежащего. Prädikative Substantive im Litauischen | 123 3. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ (i) После краткого обсуждения некоторых семантических и формальных критериев, способных влиять на падеж предикативного существительного, становится ясно, что нет оснований полагать, будто в современном литовском языке выбор падежа определяется оппозицией временный / постоянный: с помощью номинатива и инструментала предикативного существительного можно обозначить как постоянное, так и временное состояние. (ii) Нельзя упускать из виду, что тенденции употребления номинатива и инструментала в некоторой степени зависят от оппозиции одушевлённый / неодушевлённый, а также от того, обозначает ли предикативное существительное профессию (или иной вид) деятельности. При предикативных существительных, обозначающих неодушевлённые предметы, профессии и другие виды деятельности, обычно используется инструментал. (iii) На употребление падежа также влияют формы спряжения копулы büti и выражаемая ими модальность. Употребление инструментала возрастает в соответствии с иерархиями настоящее < прошедшее < будущее < конъюнктив < императив и реальное/ирреальное. (iv) Падеж предикативного существительного выбирается в зависимости от структуры предложения: инструментал чаще встречается в предложениях с инфинитивными формами копулы. (v) Категориальные свойства подлежащего не влияют на выбор падежа как в предложениях с маркированным, так и в предложениях с немаркированным порядком слов. Решающее влияние на падеж существительного оказывает непрототипичная позиция подлежащего в предложении. Наблюдается тенденция употреблять инструментал в предложениях с маркированным порядком слов. (vi) В формально маркированных предложениях (простое vs. сложное предложение, нейтральный порядок слов vs. инверсный порядок слов) инструментал склонны использовать как диакритический знак для различения двух синтаксических функций — подлежащего и предикатива. В предложениях, немаркированных с формальной точки зрения, чаще употребляется номинатив предикативного существительного. QUELLEN KT – Textkorpus der litauischen Gegenwartssprache des Zentrums für Computerlinguistik, Universität Vytautas Magnus, Kaunas. LITERATUR Ambrazas, V., Red., 1996: Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Ambrazas, V., ed., 1997: Lithuanian Grammar, Vilnius: Baltos lankos. Balkevičius, J. 1963: Dabartinės lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla. Balkevičius, J. 1998: Lietuvių kalbos predikatinių konstrukcijų sintaksė, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Bogusławski, A. 2001: Über Nominativ-Instrumental-Variation im Polnischen. Boeder, W., Hentschel, G. (Hg.), Variierende Markierungen von Nominalgruppen in Sprachen unterschiedlicher Typs, Oldenburg: Bibliotheks- und Informationssystem der Universität Oldenburg (Studia Slavica Oldenburgensia, 4), 101–133. 124 | Loreta Semėnienė Comrie, B. 1989: Language Universals and Linguistic Typology. Syntax and Morphology, Cambridge: Basil Blackwell. Dik, S. C. 1989: The Theory of Functional Grammar. Part 1: The Structure of the Clause, Dordrecht: Foris Publications. Givón, T. 1984, 1990: Syntax. A functional-typological introduction. Vol. 1, 2. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins. Hentschel, G. 1991a: Der prädikative Instrumental beim russischen Substantiv als redundantes Signal in Kopulasätzen. Grochowski, M., Weiss, D. (ed.), Words are Physicians for an Ailing Mind, München: Verlag Otto Sagner, 221–235. Hentschel, G. 1991b: Drei Strategien zur Verdeutlichung der Subjektrolle in russischen Sätzen: Zu Variation und Wandel im Russischen und zur typologischen Differenzierung slavischer Sprachen. Klein, E., Duteil, F. P., Wagner, K. H. (Hg.), Betriebslinguistik und Linguistikbetrieb, Tübingen: Max Niemeyer, 297–309. Hentschel, G. 1992a: Konstanten der Kasusvariation. Zum Nominativ-Instrumental- und Akkusativ-Genitiv-Wechsel im Russischen. Habilitationsschrift. Göttingen (Manuskript). Hentschel, G. 1992b: Zum Einfluß der Konstituentenfolge auf die Kasuswahl im Russischen. Lingua 87, 231–255. Hentschel, G. 1993a: Haben Kasus Bedeutungen oder sind sie eine diakritische Kategorie? Zeitschrift für Slavische Philologie 43 (1), 97–112. Hentschel, G. 1993b: Zur Kasusvariation des prädikativen Substantivs. Syntaktischer Wandel im Polnischen des 16. und 17. Jahrhunderts. Hentschel, G., Laskowski, R. (ed.), Studies in Polish Morphology and Syntax, München: Verlag Otto Sagner, 259–292. Hentschel, G. 1994: Zur Verbreitung des prädikativen Instrumentals im Polnischen des 16. und 17. Jahrhunderts. Polonica 16, 181–191. Hentschel, G. 1999: Die grammatischen Kategorien des Substantivs unter funktionalem Aspekt. Jachnow, H. (Hg.), Handbuch der sprachwissenschaftlichen Russistik und ihrer Grenzdisziplinen, Wiesbaden: Harrassowitz Verlag, 243–272. Hentschel, G. 2001: On defining “variable marking” or “marking variation with nominal groups”. Boeder, W., Hentschel, G. (Hg.), Variierende Markierungen von Nominalgruppen in Sprachen unterschiedlichen Typs, Oldenburg: Bibliotheks- und Informationssystem der Universität Oldenburg (Studia Slavica Oldenburgensia, 4), 15–28. Holvoet, A., Judžentis, A. 2003: Sudėtinio prijungiamojo sakinio aprašymo pagrindai. Holvoet, A., Judžentis, A., red., Sintaksinių ryšių tyrimai, Vilnius, Lietuvių kalbos institutas (Lietuvių kalbos gramatikos darbai, 1), 115–172. Jablonskis, J. 1957: Rinktiniai raštai 1, kompiliert von J. Palionis, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla. Jakobson, R. 1971: Beitrag zur allgemeinen Kasuslehre: Gesamtbedeutungen der russischen Kasus. Selected Writing II, The Hague, Paris: Mouton, 23–71. Kniūkšta, P., Hg., 2000: Kanceliarinės kalbos patarimai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Labutis, V. 1998: Lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Lyons, J. 1977: Semantics. Vol. 2, Cambridge: University Press. Miliūnaitė, R., Hg., 2003: Kalbos patarimai, Bd. 2: Sintaksė, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Moser, N. 1994: Der prädikative Instrumental. Aus der historischen Syntax des Nordostslavischen. Von den Anfängen bis zur Petrinischen Epoche, Frankfurt a. M. usw.: Peter Lang. Palionis, J. 1995: Lietuvių rašomosios kalbos istorija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Palmer, F. R. 1999: Mood and Modality: Further Developments. Brown, K., Miller, J. (eds.), Concise Encyclopedia of Grammatical Categories, Amsterdam: Elsevier, 235–239. Paulauskienė, A. 1994: Lietuvių kalbos morfologija: Paskaitos lituanistams, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Paulauskienė, A. 2001: Lietuvių kalbos kultūra, Kaunas: Technologija. Prädikative Substantive im Litauischen | 125 Pinkster, H. 1988: Lateinische Syntax und Semantik, Tübingen: Francke. Pupkis, A., Hg., 1985: Kalbos praktikos patarimai, Vilnius: Mokslas. Rothstein, R. A. 1986: Equation vs. Ascription: The Nominative/Instrumental Opposition in West Slavic. Brecht, R. D., Levine, S. (eds.), Case in Slavic, Columbus, Ohio: Slavica Publishers, 312–322. Schaller, H. W. 1975: Das Prädikatsnomen im Russischen. Eine beschreibendhistorische Untersuchung, Köln: Böhlau. (Slavistische Forschungen, 18.) Sirtautas, V., Grenda, Č. 1988: Lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Mokslas. Stassen, L. 2001: Nonverbal predication in the Circum-Baltic languages. Dahl, Ö., Koptjevskaja-Tamm, M. (eds.), Circum-Baltic Languages, Vol. 2: Grammar and Typology, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins (Studies in Language Companion Series, 55), 569–590. Šukys, J. 1984: Linksnių ir prielinksnių vartojimas, Kaunas: Šviesa. Šukys, J. 1998: Lietuvių kalbos linksniai ir prielinksniai: vartosena ir normos, Kaunas: Šviesa. Ulvy das, K., Ambrazas, V., Valeckienė, A., Red., 1976: Lietuvių kalbos gramatika 3, Vilnius: Mokslas. Valeckienė, A. 1998: Funkcinė lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Valiulytė, E. 1992: Iš sintaksinės sinonimikos. Lituanistica 4 (12), 50–55. Wierzbicka, A. 1980: The Case for Surface Case, Ann Arbor: Karoma Publishers. Loreta Semėnienė Lietuvių kalbos institutas P. Vileišio g. 5, 10308 Vilnius, Lietuva [email protected] Gauta 2004 04 07