Kalbinio punkto gyvavimo situacija: XX a. vidurys – XXI a. pradžia

JANINA ŠVAMBARYTĖ-VALUŽIENĖ Институт литовского языка Направления научных исследований: анализ диалектов письменных источников, диалектная лексикография и лексикология, социолингвистика. СИТУАЦИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ ЯЗЫКОВОГО ПУНКТА: СЕРЕДИНА XX ВЕКА — НАЧАЛО XXI ВЕКА Жизнеспособность языковых пунктов: середина 20th — начало 21st века АННОТАЦИЯ Языковой пункт, выделяемый лингвистами как целостная единица населённых мест, структурно связанная социальными сетями с другими языковыми пунктами, с середины XX века до начала XXI века пережил значительные политические, экономические, социальные и культурные преобразования. Обследование языковых пунктов в 2011–2013 годах позволило осмыслить и впервые представить факторы развития языкового пункта (исчезновения пунктов, их уничтожения), действовавшие более 70 лет. АННОТАЦИЯ Выделяемый лингвистами как целостная единица населённого пункта, структурно связанная в социальной сети, языковой пункт пережил крупные политические, экономические, социальные и культурные изменения с середины 20th до начала 21st века. Обзор языковых пунктов, проведённый в 2011–2013 годах, позволил осмыслить факторы развития пунктов (их упадка или исчезновения) на протяжении более чем 70 лет. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: факторы упадка и возрождения языкового пункта, исторические катаклизмы, социоэкономика, урбанизация, лингвоцид, Атлас литовского языка, диалекты литовского языка. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: факторы, влияющие на упадок и возрождение языковых пунктов, исторические катаклизмы, социоэкономика, урбанизация, лингвоцид, Атлас литовского языка, диалекты литовского языка. Straipsniai / Articles 215 JANINA ŠVAMBARYTĖ-VALUŽIENĖ ВВЕДЕНИЕ Geografinės lingvistikos metodais atliekamų tyrimų pradininkas Antanas Salys (1902–1972), pateikęs kalbinių punktų Lietuvoje numeraciją, nurodo juos kaip vientisą gyvenamųjų vietų ir juos vienijančių socialinių tinklų vienetą1. Pirmiausia minėtina, kad Salys tuo pačiu skaičiumi žymėdavo kalbinio punkto centrą ir 15–20 km spinduliu esamus kaimus (vienkiemius) – punkto periferiją. Kalbinis centras visada turėdavo mokyklą (atskirą pastatą ar ūkininkų trobas, pritaikytas mokytis), bažnyčią (veikusias įvairias organizacijas ir atlaidų šventimo papročius), kapus, policijos nuovadą, paštą, parduotuvę (parduotuvės), restoraną2. Taigi kalbinei punkto visuomenei ugdyti ir perimti prigimtinius bendruomenės įpročius, tarminę nuostatą būta visų sąlygų. Todėl nuo pirmųjų žodžių geografijos darbų 1939–1943 m. (tuo tikslu Salio parengtas Apkla usas 1) kalbinio punkto skyrimo kriterijai nekito ir vėliau šį darbą tęsiant Lietuvių kalbos atlaso (toliau LKA) rengėjams3. Цель данной статьи — впервые обозначить для научного сообщества факторы (причины) (частичного) упадка (уничтожения) языкового пункта и возможного возрождения некоторых пунктов. Объект исследования — 37 языковых пунктов LKA4, которые автор статьи посетила и исследовала (либо участвовала в их исследовании) в 2011–2013 годах. Они расположены в 6 районах: Акменском, Йонишкском, Кельмесском, Радвилишкском, Шяуляйском и Тельшяйском5. Рассматриваемые пункты LKA относятся к различным диалектам и поддиалектам литовского языка — жемайтскому и аукштайтскому6. К западным аукштайтам-шяуляйцам относятся: Рудишкяй (LKA 074), Ступурай (LKA 075), Димшяй (LKA 104), Бридай (LKA 105), Лупайчяй (106), Лиепоряй (LKA 133), Аукштельке (LKA 163), Пакапе (LKA 196), Шяуленай (LKA 228), Шаукотас (LKA 261), Легечяй (LKA 262), Пашушвис (LKA 263), Байсогала (LKA 264), Кибуряй (LKA 050), Норюнай (LKA 051), Вайнейкяй (LKA 023), Даргайчяй (LKA 073). К восточным аукштайтам- 1 Подробнее о взаимосвязи современных социальных сетей и языковых пунктов см.: Kalėdienė 2013; Švambarytė 2014: 24. 2 Apie gyvenamųjų vietovių (punktų) tinklą Lietuvoje plačiau žr. Mikulėnienė 2013: 71–91. 3 Plačiau žr. LKA 1977: 7–30. 4 Отдел истории языка и диалектологии Института литовского языка совместно с учёными литовских высших учебных заведений (Вильнюсского, Клайпедского, Шяуляйского, Литовского эдукологического университетов и гуманитарного факультета Каунасского отделения Вильнюсского университета) в 2011–2014 годах осуществлял проект Современные геолингвистические исследования в Литве: оптимизация сети пунктов и интерактивное распространение диалектной информации (код проекта № VP1-3.1-ŠMM-07-K-01-028). Автор статьи была одной из участниц этого проекта. Подробнее о проекте см.: Aliūkaitė 2011: 257–259; коллективная монография Диалекты литовского языка в начале XXI века: геолингвистическое исследование (карты и комментарии к ним), 2014. Подробнее о подобных исследованиях латвийских лингвистов см.: Trumpa 2012. 5 Автор благодарит младшего научного сотрудника, докторантку Лауру Герзотайте из отдела KIDS Института литовского языка за помощь в исследовании следующих языковых пунктов: Клайшяй LKA 071, Димшяй LKA 104, Лупайчяй LKA 106. 6 Apie tarmių skiriamuosius bruožus plačiau žr. LKTCH 2004. 216 Acta Linguistica Lithuanica LXXI Ситуация существования языкового пункта: середина XX века — начало XXI века К ареалу паневежских говоров восточноаукштайтского диалекта относятся Карцемос (LKA 198), Шедува (LKA 199), Криукай (LKA 024). К южножемайтским рассейняйским говорам относятся Гудомишке (LKA 162), Шаукенай (LKA 164), Куртувенай (LKA 195), Вайгува (LKA 224), Кушлейкяй (LKA 225), Кяунорай (LKA 227), Кельме (LKA 258), Кражяй (LKA 257), Кубиляй (LKA 259). К южножемайтским варняйским говорам относятся Пакштеляй (LKA 101), Куршенай (LKA 102), Джюкай (LKA 132), Ужвентис (LKA 193), Лабунавеле (LKA 223). К северножемайтским тельшяйским говорам относятся Тримеседис (068), Дауги́няй (LKA 069), Мичкишке (070), Клайшяй (LKA 071), Тришкяй (LKA 099). Обобщая данные полевых экспедиций, мы опираемся на сведения респондентов (далее — Rt) и метод сопоставления междисциплинарных фактов, привлекая идеи автора теории языковой смерти Дэвида Кристала. ФАКТОРЫ (У)НИЧТОЖЕНИЯ, (ИС)ЧЕЗНОВЕНИЯ ЯЗЫКОВОГО ПУНКТА Из перечисленных выше языковых пунктов LKA в современных геолингвистических исследованиях 2011–2013 годов предложено обозначать по ближайшему, а не по прежнему населённому пункту лишь 7. Из 17 пунктов ареала западноаукштайтских шяуляйских говоров предлагается обозначать не Лупайчяй (LKA 106), а Дапкунай; не Легечяй (LKA 262), а Минайчяй (предпринималась попытка восстановить название деревни в литературной форме Menaičiai, но местное сообщество не желает такого изменения и показывало мне не один старый документ, в котором указано название Minaičiai, собирало подписи местных жителей с просьбой сохранить название деревни); не Кибуряй (LKA 050), а Юрдайчяй; не Норюнай (LKA 051), а Бержининкай. Из 3 пунктов ареала южножемайтских рассейняйских говоров предлагается обозначать не пункт Кушлейкяй (LKA 225), а Шальтеняй. Из 9 пунктов ареала южножемайтских варняйских говоров предлагается обозначать не пункт Джюкай (LKA 132), а Кужяй. Из 3 пунктов ареала северножемайтских тельшяйских говоров предлагается обозначать не пункт Дауги́няй (LKA 069), а Капенай. Итак, каждый четвёртый или пятый исследованный языковой пункт приходит в упадок, сильно запущен или почти исчез. Какие причины привели к тому, что языковой пункт, считавшийся жизнеспособным в середине XX века, в начале XXI века начал приходить в упадок, пришёл в упадок, исчез, должен был исчезнуть или был уничтожен? Из собранных диалектных материалов информантов (диалектных записей) и анкет видно, что возможных факторов исчезновения пунктов несколько7. Прежде всего следует назвать внешние причины — исторические катаклизмы. Например, языковой пункт Джюкай (LKA 132) в годы Второй мировой войны оказался на передовой8. Жителей изгнали из домов более чем на 3 месяца. Вернувшись, они обнаружили сгоревшие усадьбы (Rt 4 (1924), Rt 7 (1937)). 7 О том, сколько языковых пунктов сохранилось в жемайтских и аукштайтских диалектах и локализация каких пунктов изменилась, см. подробнее: Meiliūnaitė, Švambarytė-Valužienė 2014: 197–205. 8 Джюкай находятся в 10 км от Шяуляя, если ехать в сторону Куршеная. Straipsniai / Articles 217 JANINA ŠVAMBARYTĖ-VALUŽIENĖ До Второй мировой войны Джиукай(i) представляли собой деревню из 18–20 хуторов9. По свидетельствам Rt 4 (1924), Rt 3 (1932), Rt 7 (1937), община, хозяйствовавшая на плодородных землях, заботилась о строительстве двухэтажной кирпичной школы, активно участвовала в различных культурных и религиозных организациях, а личным примером (подписывалась на прессу, читала много книг) воспитывала у детей культурные установки10. Таких деревень, оказавшихся на передовой, было, вероятно, немало, поскольку в Энциклопедии Советской Литвы (далее TLE) есть предложение: «Во время Великой Отечественной войны было уничтожено немало хуторов» (TLE 4: 507). Вернувшаяся после сражений община Джиукай(i) не растерялась: разобрала прежние окопы и восстановила дома (Rt (1937)). Геополитический (или неблагоприятного политического климата) фактор связан с языковым пунктом Легечяй (LKA 262) (Радвилишкский р-н, примерно в 8 км от Пашушвиса). Легечяй были удалёнными хуторами, со всех сторон окружёнными лесами11. До войны в Легечяй были двухэтажная деревянная школа, почта, полицейский участок, большое лесничество с многочисленными сотрудниками, кладбище и магазин12. В послевоенные годы здесь активно сопротивлялись — действовал округ «Присикелимо», в партизанском бункере которого состоялся съезд представителей округов литовских партизан13. Советские партийные работники избегали деревни Легечяй и создавали поселение на более открытом месте, то есть как можно дальше от лесов, в Минайчяй (Rt 3 (1939) Rt 4 (1936)). Членов общины Легечяй запугивали и угрожали расправой; многие семьи пережили ссылку, другим пришлось переселиться в более безопасное место, а усадьбы самых стойких уничтожила мелиорация (Rt 4 (1932), Rt 5 (1977)). Разрушение общины — фактор, с которым столкнулись все языковые пункты, но особенно Дауги́няй (LKA 069), Кушлейкяй (LKA 225), Лабунавеле (LKA 223)14. Жители этих пунктов жили отдельными хуторами, имели школы, в Дауги́няе 9 Следует помнить, что в начале XIX века деревни начали делить на хутора. «К 1944 году было образовано около 300 000 хуторов, то есть около 80% всех крестьян жили на хуторах» (TLE 4, 507). 10 Образованность и культурные установки отражают имена детей: Кунигунда, Сколестина. 11 Согласно Литовской энциклопедии (LE), лиственный лес занимает территорию площадью целых 68 га (в окрестностях Легечяй) (LE X 80). 12 Сведения о деревнях приведены по материалам проекта № VP1-3.1-ŠMM-07-K-01-028 «Современные геолингвистические исследования в Литве: оптимизация сети пунктов и интерактивное распространение диалектной информации», документ 2. Социолингвистический опросник пункта LKA. Материалы хранятся в Диалектном архиве отдела истории языка и диалектологии Института литовского языка (LKI KIDS TA). 13 В Минайчяй (в 1 км от Легечяй) 16 февраля 1949 года Движение борьбы за свободу Литвы провозгласило декларацию, в которой говорится, что совет Движения борьбы за свободу Литвы является единственной законной властью на оккупированной территории Литвы RT (1934). 14 Дауги́няй (LKA 069), Акменский р-н, примерно в 15 км от Векшняй; Кушлейкяй (LKA 225), Кельмеский р-н, примерно в 10 км от Кельме; Лабунавеле (LKA 223), Кельмеский р-н, примерно в 12 км от Ужвентиса. 218 Acta Linguistica Lithuanica LXXI Kalbinio punkto gyvavimo situacija: XX a. vidurys – XXI a. pradžia по-прежнему есть церковь и кладбище. Разрушение общины происходит двумя путями: неестественным и естественным. Неестественное началось в годы войны с отъезда на Запад и депортаций15. Из упомянутых пунктов было депортировано по три–пять семей16. Начавшаяся коллективизация побуждала самих жителей этих общин, особенно молодёжь, покидать места проживания. Например, в Labūnavėlė в отобранных у фермеров хлевах начали разводить скот, потребовалось много рабочих рук, поэтому построили несколько многоквартирных домов, а для ухода за скотом переселили семьи из других мест. Из-за различий в жизни и культуре двух общин — переселённой или переселившейся — пошатнулись исконные основы представлений о морали, образе жизни и труде (трудолюбии). Началась вражда между местными жителями и пришельцами, продолжающаяся до сих пор (Rt 7 (1937), Rt 8 (1935)). В Labūnavėlė люди стали продавать или просто уступать пришельцам хутора, поэтому местных жителей почти не осталось (Rt 7 (1937)). К неестественным факторам разрушения общины следует отнести погибших или убитых отдельных людей17. К внутренним причинам следует отнести естественный фактор распада общины18. Во всех языковых пунктах жили пожилые члены общины (одинокие люди или бездетные семьи). Общину издавна приучали помогать друг другу, поэтому информанты много рассказывали о соседстве и взаимопомощи. Записаны тексты о помощи в работе, о праздничных обычаях, во время которых таких жителей включали в семью, род и общинное родство (LKA 132 Rt 4 (1924), Rt 7 (1937); LKA 051 Rt 4 (1923); LKA 050 Rt 5 (1925)). В некоторые усадьбы вымерших семей переселились жители других национальностей или говорившие на других языках; часть усадеб была снесена или обрушилась сама из-за ветхости. Информанты отмечали, что во всех исследованных языковых пунктах, то есть в общинах, развивавшихся естественным путём, было много молодёжи и детей. После изменения политической ситуации в Литве нарушилось и демографическое равновесие19. Родители стали побуждать своих детей уезжать 15 «Самая крупная в истории Литвы волна эмиграции, — говорится в Литовской энциклопедии, — поднялась в 1944 году, когда более 60.000 литовцев бежали на Запад от надвигавшейся второй советской оккупации» (LE XV 59). 16 Из Литвы, говорится в Всеобщей литовской энциклопедии (VLE), в июне 1941 года было депортировано 40.000 представителей интеллигенции и фермеров (VLE XII 111). В 1944–58 годах было депортировано 260.000 человек (по другим данным — 350.000 (VLE XII 112). 17 Расстрелянные отдельные люди, лояльные советской власти; молодые люди и дети, подорвавшиеся на взрывчатке, оставшейся после войны; люди, убитые группами, прикрывавшимися именем партизан, и т. п. (LKA 106 RT 4, LKA 132 RT 4, LKA 069 RT 2, LKA 050 RT 5, LKA 225 RT 4, LKA 262 RT 4, LKA 051 RT 4). 18 Следует помнить, что в 1940 году в Литве проживало 3.084.5 тыс. жителей. В 1941 году их было уже 2.958.6 тыс., а в 1945 году — всего 2.500.0 тыс. (VLE XII 109). С 1939 по 1959 год Литва потеряла 530.000 жителей (VLE XII 112). 19 О сокращении численности сельского населения свидетельствует статистика, приведённая в VLE: в 1940 году в деревнях проживало 2.408.6 тыс. человек, в 1941 году — 2.274.4 тыс., в 1945 году — 2.125.0 тыс., а в 1950 году — 1.843.9 тыс. (VLE XII 112). Straipsniai / Articles 219 JANINA ŠVAMBARYTĖ-VALUŽIENĖ из домов и искать работу в городах. Существовал негласный приказ не выпускать из колхоза молодых людей, потому что некому будет работать: если дома не останется хотя бы одного ребёнка, угрожали не выделить участок в 65 ар, без которого семья не выжила бы. Молодёжи стало меньше, снизилась рождаемость20. В деревнях остались только представители старшего поколения. В колхозы стали приглашать жителей из других мест страны (или других советских стран). Социополитический и социально-экономический фактор разрушения языкового пункта связан с мелиорацией21. Замысел «выпрямлять поля», как говорили информанты (LKA 132 Rt 1 (1941); LKA 050 Rt 5 (1925)), и увеличение количества сельскохозяйственной техники вызвали волну мелиорации, особенно масштабную в период 1971–1975 гг. В первую очередь с полей «счищали», сносили хутора. Непокорным и не желавшим переселяться в поселения угрожали не оставить подъездных дорог, вспахать землю вокруг усадьбы так, чтобы осенью или весной попасть туда стало невозможно (LKA 132 Rt 4 (1924), Rt 7 (1937))22. Уже упомянутый пункт Дзиук(и) (LKA 132) пострадал во второй раз — началась мелиорация. Жителям предложили переселиться в Кужяй или Гилвичяй23. Почти все жители Дзиук(и) переселились в Кужяй; только одна семья поселилась в поселении другой культурной общины (сантяков) — в Гилвичяй. Урбанизация как фактор способствовала рассредоточению общины по поселениям советского типа и городам. Центры колхозов, по словам информантов, создавались на более открытых участках, подальше от лесов, возле дорог получше, чтобы истребителям и колхозному начальству было безопаснее (LKA 069 Rt 2 (1935); LKA 225 Rt 2 (1936); LKA 262 Rt 4 (1932)). Совершенно неважно было, что там не имелось деревни или находилось всего три хутора (например, Минайчяй), поместье (например, Капенай) или железнодорожная станция (например, Дапкунай). Из жилых местностей, как сообщает VLE, переселились: «в 1967 г. — 1830, в 1969 г. — 3610, в 1971–1975 гг. — 20.880» жителей (VLE XII 789)24. Культурная ассимиляция, или уничтожение школ, совсем недавно охватившее Литву, было особенно распространено в советское время. О нём VLE пишет: «С 1949 г. в укрупняемых школах начальные школы присоединяли к средним, появились школы-интернаты, так называемые общежития» (VLE XII 571–572). Политика в сфере образования до 1940 г. была 20 «В 1966–1980 гг. сельское хозяйство ежегодно покидали 24–25 тыс. человек, из них 75 процентов были трудоспособными» (VLE XII 789). 21 «В 1939 г. пахотных земель (было) 3.070 тыс. га» (VLE XII 787). 22 Статистика, приведённая в VLE, такова: «В 1970–90 гг. ежегодно осушали примерно по 10.000 га заболоченных земель, системы орошения создавали на площади 3000 га. К 1970 г. было осушено 1 млн га, к 1978 г. — 2 млн га» (VLE XIV 644). 23 Гилвичяй (примерно в полукилометре от Дзиук(и)) — деревня русских, привезённых после восстаний в России. Кужяй находятся в 2–3 км от Дзиук(и), после войны деревня была сожжена. Осталась только одна баня, а до войны в Кужяй действовали начальная школа и железнодорожная станция (работающая и сейчас). 24 «С 1967 по 1971 г. для переселившихся из хуторов в поселения было построено 16.920 жилых домов» (VLE XII 789). 220 Acta Linguistica Lithuanica LXXI Kalbinio punkto gyvavimo situacija: XX a. vidurys – XXI a. pradžia такого рода: в каждом, даже самом отдалённом месте, должна быть школа25. Со второй половины XX века начинается кампания по закрытию школ: ещё в 1970–1971 годах начальных школ было 2297, в них учились 64 500 учеников, а в 1980–1981 годах осталось лишь 986 школ и 18 100 учеников (VLE XII 573). В 1970–1971 годах было 3611 неполных средних, средних школ и школ для детей с физическими и умственными нарушениями; в них учились 539 600 учеников и работали 29 300 учителей. В 1980–1981 годах таких школ осталось 2257, в них учились 535 500 учеников и работали 30 300 учителей (VLE XII 573–574)26. Нет школ — нет преемственности этнической культуры, нет общинного воспитания, не остаётся гордости за себя и своё государство27. Лучше всего воспитывать лояльных себе людей, оторвав их от сообщества. Закрытие школ также побуждало родителей переезжать в поселения. Школы действовали и воспитывали национальное самосознание во всех пунктах изменённой локализации: в Дзиук(я)й (LKA 132), Дапкунай (LKA 106), Кушлейкяй (LKA 225), Легечяй (LKA 262), Даугиняй (LKA 069), Кибуряй (LKA 050). Ещё один внутренний фактор угасания языкового пункта — лингвоцид28. В послевоенные годы на диалекте говорили чаще и шире, чем на литературном языке. Учителя-литуанисты старались обучать учеников литературному языку, иногда прибегая и не вполне педагогичным методам29. Формировалось представление, что диалект — недостойный язык, а тот, кто говорит на диалекте, — некультурный и необразованный человек. Некоторые родители поддерживали первенство литературного языка. Дети не научились ценить и уважать язык родителей — диалект, поддиалект или говор. А то, что не ценят, уничтожают. Сформировалось представление, что и литовский язык не является ценностью30. По словам Антанаса Салиса, язык обветшал, поблёк, стал для нас некрасивым, трудным, непостижимым. Лингвоцид как пренебрежение собственным языком продолжается и сегодня31. 25 В 1940 году было 2743 начальные школы, в которых учились 341 299 учеников и работали 6944 учителя (LE XV 770). В 1945–1949 годах действовали 3241 начальная школа, 242 прогимназии, 131 гимназия, всего — 3614 школ (VLE XII 571–572). В 1964–1965 годах действовали 4105 школ. В 1945–1948 годах было депортировано 1200 учителей (VLE XII 571). 26 Сравним с нынешней ситуацией: в 2007 году было 105 начальных школ, в которых учились 24 590 учеников, 582 основные школы с 120 445 учениками, 444 средние школы, в которых учились 302 300 учеников, 132 гимназии с 77 230 учениками, 21 молодёжная школа с 2100 учениками (всего 1284 школы, в которых учились 526 665 учеников (VLE XII 574). 27 Перефразируя мысль Сталина, можно было бы сказать, что утверждение о том, что если удастся уничтожить патриотизм и гордость своей страной хотя бы у одного поколения, то будет убит народ, остаётся актуальным и в наши дни. Вероятно, придёт время описать и научно исследовать влияние жизни в интернате, жизни без собственной семьи на молодёжь. 28 Plačiau apie šį reiškinį pasaulio kalbose žr. Crystal 2005. 29 Запрещали говорить на переменах на диалекте, оставляли после уроков, учеников, говоривших на диалекте, высмеивали. 30 Эту установку постоянно поддерживал и оккупант, поэтому утверждение двуязычия казалось чем-то естественным. 31 И в наши дни считается, что знание иностранных языков гарантирует более сытный кусок хлеба. Чтобы скорректировать и изменить такую установку, необходимы усилия языковедов, педагогов и деятелей культуры, направленные на воспитание национального самосознания молодёжи. Straipsniai / Articles 221 JANINA ŠVAMBARYTĖ-VALUŽIENĖ Среди других факторов исчезновения языкового пункта следует упомянуть разрыв естественной связи между лингвистами и сообществом32. После того как многие лингвисты во время войны уехали на Запад, подготовка нового поколения лингвистов затянулась. Из-за всеохватного страха исследовательская работа по изучению диалектов, по словам диалектолога д-ра Алдоны Йонайтене, была чрезвычайно трудной. Тогда лингвистов — носителей этих диалектов — побуждали описывать только свой диалект и собирать как можно больше материала. Очевидное невмешательство в дела диалектов и языка как ценности, которую следует беречь, также оставило почву для расцвета языкового нигилизма. Поддерживаемые оккупационной властью установки — что литовский язык, хоть и древний, труден для изучения и непригоден для ведения производственной документации, — также способствовали принижению родного языка и возвеличиванию других языков, дающих материальную выгоду. К числу других факторов относится и труднообъяснимое явление в современной независимой Литве: Кибуряй (LKA 050), некогда большая деревня и центр крупного колхоза, после распада колхозной системы начала стремительно приходить в упадок и почти полностью опустела (этого не могли объяснить и информанты; они сами удивлялись, как всё исчезло, словно растворилось (Rt 1 (1927), Rt 2 (1953), Rt 3 (1930), Rt 4 (1936), Rt 5 (1925)). Для подведения итогов этой главы хорошо подходят мысли, высказанные эмигрантским политологом Витаутасом Вардисом (настоящая фамилия — Витаутас Ста sys Жвиргждис) в статьях «Soviet Colonialism in the Baltic States. A Note on the Nature of Modern Colonialism» (1965) и «The Colonial Nature of Soviet Nationality Policy» (1964): «инженеры» традиционного и советского колониализма прикрываются козырями промышленности, хозяйства, образования и языка, создающими впечатление якобы современной цивилизации, хотя, с другой стороны, они совершенно не считаются с желаниями и волей управляемых народов. Как утверждает В. Вардис, советский колониализм создаёт такую систему, которая должна помочь стереть народы в советском «котле народов». Но стереть не как угодно, а так, чтобы принуждение было возведено «до высот свободы», в надежде, что посредством принуждения можно создать свободное желание отказаться от своей идентичности. Как утверждает В. Вардис, «неудивительно, что цивилизация таких масштабов поразила человечество в самое сердце» (подробнее см. Vardys 1965). УСИЛИЯ И СПОСОБЫ СОВРЕМЕННЫХ СООБЩЕСТВ ПО ВОЗРОЖДЕНИЮ ЯЗЫКОВОГО ПУНКТА Изменение локализации упомянутых выше языковых пунктов не означает, что языковой пункт полностью исчез и там больше никто не живёт. Оставшиеся местные жители и представители других диалектных сообществ, переселившиеся в эти места, сами пытаются возрождать языковые пункты. Основной фактор возрождения языкового пункта — социально активное 32До войны лингвисты сами ездили по Литве и собирали диалектный материал, чтобы иметь возможность его исследовать, побуждали учителей делать то же самое, участвовали в летних курсах для учителей, знакомили общественность с ходом и результатами своих исследований и читали публичные лекции. 222 Acta Linguistica Lithuanica LXXI Ситуация существования языкового пункта: середина XX века — начало XXI века сообщество. Возвращаются бывшие жители деревень, восстановившие права собственности и сохранившие родительские дома, не разрушенные или не пришедшие в упадок33. Активность сообществ всё чаще связана с быстро возникающими объединениями, их деятельными председателями и домами сообщества. Активная позиция сообщества связана с экономическими установками. Фермеры старшего поколения передают свои хозяйства детям или внукам. Такое возвращение детей отмечено во всех пунктах, локализация которых изменилась: Легечяй (LKA 262), Джук(я)й (LKA 132), Лупачяй (LKA 106), Кушлейкяй (LKA 225), Дауги́няй (LKA 069). Потомки местных жителей, живущие в крупных городах, также не отказываются от унаследованной собственности. Формируется (возвращается или восстанавливается) фактор осознания собственности34. Этот экономический фактор вернул часть детей в родительские дома, чтобы жить и работать (вести фермерское хозяйство, развивать сельский туризм и т. п.), а других, восстановивших права собственности, связывает с этим местом эмоционально и в плане культурного самосознания — местом, где они жили и взрослели (LKA 069 Rt 1 (1949); LKA 132 Rt 2 (1961); LKA 050 Rt 3 (1930), Rt 5 (1925); LKA 262 Rt 4 (1932), Rt 5 (1977); LKA 051 Rt 2 (1946), Rt 4 (1923); LKA 223 Rt 7 (1937)). Важно и осознание аутентичности. Бывшие жители деревень навещают родные места: привозят детей, внуков и правнуков, чтобы показать им родные края. Активные члены сообщества, разъехавшиеся по городам и местечкам Литвы, организуют встречи односельчан (иногда прямо в поле или на какой-нибудь усадьбе), учат членов сообщества разного возраста общаться и узнавать друг друга по прежнему локальному коду. Они навещают ещё оставшихся в живых старожилов, слушают их рассказы, нередко записывают их, фотографируют и иным образом интересуются историей своей семьи, рода и соседей. Среди других форм общения можно упомянуть различные приходские праздники, День всех святых, Дни матери и отца, встречи родственников, презентации книг об исчезнувших деревнях и т. п. (LKA 069 Rt 2 (1935); LKA 132 Rt 2 (1961); LKA 262 Rt 5 (1977); LKA 051 Rt 3 (1936)). Очень важна культурная идентичность, или лингволокальный фактор. Например, LKA 132 Rt 7 (1937) убеждал сына вернуться в дом дедушки и бабушки35. Благодаря невестке, которая работает учителем истории (Rt 2 (1961)), детей побуждают собирать материалы об исчезнувших деревнях и хуторах языкового пункта, записывать воспоминания людей; у них развивают творческие способности (например, придумана легенда, будто название Джук(я)й происходит от слова радоваться). Разговоры о родных местах, подготовка книг об исчезнувших, исчеза- 33Молодые строят новые дома, растят детей, создают рабочие места для себя, а иногда и для других. Часть жителей, переселившихся из соседних мест или из совершенно другого края Литвы и обосновавшихся здесь, также занимается хозяйственной и культурной деятельностью. 34В VLE говорится, что «в 2005 г. собственность была восстановлена на площади 3,8 млн га» (VLE XII 790). 35Сын, имевший квартиру, работу и сад в Каунасе, продал всё своё имущество и вместе с женой из Каунаса вернулся на землю своих дедушки и бабушки. Занимался фермерством. Жена начала работать учителем истории в школе Кужяй. Straipsniai / Articles 223 JANINA ŠVAMBARYTĖ-VALUŽIENĖ …ющие или жизнеспособные деревни, жители, важнейшие события и старые фотографии вызывают гордость за свою деревню, свою страну, воспитывают у молодёжи чувство собственного достоинства. Важна и культурная установка каждой семьи — бережно хранить старые фотографии, книги, личные вещи. Для обобщения второй части статьи очень подходят слова мыслителя Палау: «Между прошлым, где находятся наши воспоминания, и будущим, где находятся наши надежды, есть ещё настоящее, где находятся наши обязанности» (Tremtinys 41(1063), 7). Чем лучше будут исполняться обязанности нынешнего сообщества, тем скорее пункт вновь обретёт статус жизнеспособного. ВМЕСТО ВЫВОДОВ Совокупность факторов развития 37 исследованных языковых пунктов с середины XX века до начала XXI века (период 1939–2013 гг.) не является исчерпывающей или подробной. Ведь на территории Литвы выделено 735 языковых пунктов, за пределами Литовской Республики — 15 (всего — 750), поэтому исследованные пункты составляют лишь 5,03% от общего числа языковых пунктов. Однако факторы угасания и исчезновения языковых пунктов отражают важнейшие тенденции их развития. Из 37 языковых пунктов Средней Литвы, отмеченных в середине XX века, в XXI веке жизнеспособными остались 30 (Vaineikiai (LKA 023), Kriukai (LKA 024), Klaišiai (LKA 071), Dargaičiai (LKA 073), Rudiškiai (LKA 074), Stupurai (LKA 075), Tryškiai (LKA 099), Pakšteliai (LKA 101), Kuršėnai (LKA 102), Dimšiai (LKA 104), Bridai (LKA 105), Lieporiai (LKA 133), Gudmoniškė (LKA 162), Aukštelkė (LKA 163), Šaukėnai (LKA 164), Užventis (LKA 193), Kurtuvėnai (LKA 195), Pakapė (LKA 196), Karčemos (LKA 198), Šeduva (LKA 199), Labūnavėlė (LKA 223), Vaiguva (LKA 224), Kiaunoriai (LKA 227), Šiaulėnai (LKA 228), Kražiai (LKA 257), Kelmė (LKA 258), Kubiliai (LKA 259), Šaukotas (LKA 261), Pašušvys (LKA 263), Baisogala (LKA 264). В XXI веке изменилась локализация 7 языковых пунктов. Предлагается обозначать LKA 106 не как Lūpaičiai, а как Dapkūnai; LKA 262 — не как Legečiai, а как Minaičiai; LKA 050 — не как Kyburiai, а как Jurdaičiai; LKA 051 — не как Noriūnai, а как Beržininkai; LKA 225 — не как Kušleikai, а как Šalteniai; LKA 132 — не как Džiuk(i)ai, а как Kužiai; LKA 069 — не как Dauginiai, а как Kapėnai. Языковые пункты с изменившейся локализацией составляют лишь 18, 92% всех исследованных пунктов. Основные факторы исчезновения этих языковых пунктов связаны с длительной оккупацией и проводившейся культурной и экономической политикой. Факторы угасания и исчезновения языковых пунктов в наибольшей степени связаны с внешними обстоятельствами: историческими катаклизмами (Второй мировой войной), длительной оккупацией и хорошо замаскированной принудительной заменой политической, экономической, социальной и даже культурной системы (прекращением хозяйственной деятельности, национализацией, депортацией, мелиорацией, созданием колхозных поселений, урбанизацией, миграцией молодёжи в города и т. п.). 224 Acta Linguistica Lithuanica LXXI Ситуация с существованием языкового пункта: середина XX — начало XXI века Внешние факторы создали условия для возникновения и внутренних факторов, к которым можно отнести естественный распад сообщества, лингвоцид (отрицание собственного диалекта, даже собственного языка), разрыв общения между обществом и лингвистами. Пункты, местоположение которых в XXI веке изменилось, в языковом отношении не угасли полностью. В языковых пунктах Lūpaičiai – Dapkūnai (LKA 106), Legečiai – Minaičiai (LKA 262), Kybur(ių – Jurdaičiai (LKA 050), Noriūnų – Beržininkų (LKA 051) по-прежнему говорят на шяуляйском подговоре западноаукштайтского диалекта. В языковом пункте Kušleikių – Šaltenių (LKA 225) по-прежнему употребляется расейняйский подговор южножемайтского диалекта. Языковой пункт Daugin(ių – Kapėnų (LKA 069) сохраняет особенности тельшяйского подговора северножемайтского диалекта. Только языковой пункт Džiui(k)ių – Kužių (LKA 132), отнесённый к варняйскому подговору южножемайтского диалекта, постепенно переходит на шяуляйский подговор западноаукштайтского диалекта: респонденты старшего возраста ещё сохраняют характерные для варняйского подговора южножемайтского диалекта особенности, тогда как представители младшего поколения уже говорят на шяуляйском подговоре западноаукштайтского диалекта. Во всех языковых пунктах с изменившимся местоположением поселившееся там неместное, иногда говорящие на другом диалекте сообщество вместе с оставшимися отдельными местными жителями проявляет инициативу по культурному и языковому возрождению пункта36. Социально активное сообщество, связывающие его экономические и имущественные факторы, осознание аутентичности, факторы культурной идентичности (лингволокационные) заметны почти во всех современных языковых пунктах: Legečiai – Minaičiai (LKA 262), Džiui(k)iai – Kužiai (LKA 132), Lūpaičiai – Dapkūnai (LKA 106), Kušleikiai – Šalteniai (LKA 225), Dauginiai – Kapėnai (LKA 069), Kyburiai – Jurdaičiai (LKA 050), Noriūnai – Beržininkai (LKA 051). Сплочённость и активность жителей, постоянный поиск культурной и традиционной самобытности места, способность объединять выехавших из мест проживания и направлять их деятельность на реализацию лингволокационного фактора, вероятно, будут способствовать возрождению языковых пунктов. LITERATŪRA Aliūkaitė Daiva 2005: Kalba ir dialektas kaip kultūrą lokalizuojantys dydžiai: tapatumo aspektas (išraiškos). – Baltų kalbų tarmės: rašytinis palikimas. Šiauliai: Discens, 27–35. Aliūkaitė Daiva 2011: Projektas „Šiuolaikiniai geolingvistikos tyrimai Lietuvoje: punktų tinklo optimizacija ir interaktyvioji tarminės informacijos sklaida“. – Respectus Philologicus 20(25), 257–259. Crystal David 2005: Kalbos mirtis. Vilnius: Tyto alba. 36 Apie kalbos ir kultūros sąsajas plačiau žr. Aliūkaitė 2005: 27–35. Straipsniai / Articles 225 JANINA ŠVAMBARytĖ-VALUŽIENĖ Kalėdienė Laima 2013: Sociolingvistinė geolingvistinių duomenų interpretacija. Tarptautinė tarpvalstybinė mokslinė konferencija: XXI amžiaus tarminų tyrimai: geolingvistinė ir sociolingvistinė perspektyvos. Lietuvių kalbos instituto Kalbos istorijos ir dialektologijos skyrius. Vilnius, 2013-12-05—06. LE – Lietuvių enciklopedija. South Boston: LEL, t. 10, 1957, 80, 468; t. 13, 1958, 454; t. 15, 1958, 59, 770, t. 18, 1959, 489–490; t. 29, 1963, 331. LKA – Lietuvių kalbos atlasas 1 Leksika. Tomo autoriai: E. Grinaveckienė, A. Jonaitytė, J. Lipskienė, K. Morkūnas, M. Razmukaitė, B. Vanagienė, A. Vidugiris. Redakcinė kolegija: E. Grinaveckienė, A. Jonaitytė, K. Morkūnas, (atsak. redaktorius), A. Vidugiris, Z. Zinkevičius. Vilnius: Mokslas, 1977. LKI KIDS TA – Lietuvių kalbos instituto Kalbos istorijos ir dialektologijos skyriaus Tarmių archyvas, kuriame saugomi projekto „Šiuolaikiniai geolingvistikos tyrimai Lietuvoje: punktų tinklo optimizacija ir interaktyvioji tarminės informacijos sklaida“ (Projekto kodas Nr. VP1-3.1-ŠMM-07-K-01-028) duomenys. LKTCH – Lietuvių kalbos tarmių chrestomatija, sudarė Rima Bacevičiūtė, Audra Ivanauskienė, Asta Leskauskaitė, Edmundas Trumpa. Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 2004. Meiliūnaitė Violeta, Janina Švambarytė-Valužienė 2014: Bendrasis Lietuvių kalbos atlaso punktų tinklo gyvybingumas. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis tyrimas (žemėlapiai ir jų komentarai). Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 197–205. Mikulėnienė Danguolė 2013: Lietuvių tarmių tinklas: jo ištakos ir optimizacija. – Acta Linguistica Lituanica 68, 71–91. Projekto Nr. VP1-3.1-ŠMM-07-K-01-028 „Šiuolaikiniai geolingvistikos tyrimai Lietuvoje: punktų tinklo optimizacija ir interaktyvioji tarminės informacijos sklaida“ 2 dokumentas. Sociolingvistinis LKA punkto klausimynas. Švambarytė-Valužienė Janina 2012: Šiuolaikiniai geolingvistikos tyrimai Lietuvoje: kalbinio punkto sunykimas. – Tarptautinė mokslinė konferencija Geolingvistikos pologas XXI amžiuje. Kaunas, VU KHF, 2012 12 06–07. Švambarytė-Valužienė Janina 2014: Konferencijos, renginiai. – Gimtoji kalba 1. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos centras, 23–28. TLE – Tarybų Lietuvos enciklopedija 4. Vilnius: Vyriausioji enciklopedijų redakcija, 1988, 507. Tremtinys Nr. 41(1063), 2013 m. lapkričio 8 d., 7. Trumpa Edmunds 2012: Latviešu ģeolingvistikas etīdes. Rīga: Zinātne. Tumėnas Stasys 2013: Vytautas Vardys – politologijos išeivijoje kūrėjas. – Gimtāsai kraštas 43, 43–48. Vardys V. S. 1965: Lithuania under the Soviets. Portrait of a Nation, 1940–65. New York–London. 226 Acta Linguistica Lithuanica LXXI Kalbinio punkto gyvavimo situacija: XX a. vidurys – XXI a. pradžia VLE – Visuotinė lietuvių enciklopedija, t. XII, 2007, 109, 111–112, 571–574, 787, 789; t. XIV, 2008, 644. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis tyrimas (žemėlapiai ir jų komentarai). Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2014. KALBINIŲ PUNKTŲ RESPONDENTAI (Rt) Dauginiai (LKA 069) – Rt 1 (1949); Rt 2 (1935). Džiuik(i)ai (LKA 132) – Rt 1 (1941), Rt 2 (1961), Rt 3 (1932), Rt 4 (1924). Rt 7 (1937). Kyburiai (LKA 050) – Rt 1 (1927), Rt 2 (1953), Rt 3 (1930), Rt 4 (1940), Rt 5 (1925). Kušleikiai (LKA 225) – Rt 2 (1936), Rt 3 (1942), Rt 4 (1932). Labūnavėlė (LKA 223) – Rt 7 (1937), Rt 8 (1935). Legečiai (LKA 262) – Rt 1 (1934), Rt 2 (1939), Rt 3 (1936), Rt 4 (1932), Rt 5 (1977). Lūpaičiai (LKA 106) – Rt 4 (1940). Noriūnai (LKA 051) – Rt 1 (1943), Rt 2 (1946), Rt 3 (1936), Rt 4 (1923). The Vitality of Language Points: Middle of the 20th – Beginning of the 21st Century SUMMARY The article provides an overview of the situation in 37 language points of Lietuvių kalbos atlasas (LKA) (Atlas of the Lithuanian Language) representing different dialects of Lithuania from western and eastern Aukštaitija (Highland) as well as southern and northern Žemaitija (Lowland). An attempt is made to establish factors which influenced the situation when certain points were vibrant in the middle of the 20th century and experienced a decline or ceased to exist at the beginning of the 21st century. The location of 7 language points had to be changed. Out of 17 language points of the Šiauliai subdialect in western Aukštaitija 4 had to be moved: from Lūpaičiai (LKA 106) to Dapkūnai, from Legečiai (LKA 262) to Minaičiai, from Kyburiai (LKA 50) to Jurdaičiai and from Noriūnai (LKA 51) to Beržininkai. Out of 3 language points of the Raseiniai subdialect in southern Žemaitija one was moved – from Kušleikiai (LKA 225) to Šalteniai. Out of 9 language points of the Varniai subdialect in southern Žemaitija one was moved – from Džiuik(i)ai to Kužiai. Out of 3 language points of the Telšiai subdialect in northern Žemaitija one was moved – from Dauginiai (LKA 069) to Kapėnai. The 37 points researched make up 5.03% of the 735 language points in Lithuania (there are 750 language points of LKA in total and 15 of them are located outside the borders of Lithuania). These 37 language points were vibrant in the 20th century, but by now the location of 18.92% of them has had to be changed. Straipsniai / Articles 227 JANINA ŠVAMBARYTĖ-VALUŽIENĖ The decline of every fourth or fifth point was influenced by external factors: historical cataclysms (the Second World War), occupation and forced changes in the political, economic, social and cultural system (changes in the ways of farming, nationalization, deportations, melioration, creation of the settlements of collective farms, urbanization, migration of the young generation into towns, etc.). External factors created conditions for the development of internal factors, such as natural death of the local population, linguicide. Those language points of which the locations changed in the 21st century had not entirely died out. The remaining and returning members of the local communities as well as people from different dialects moving into such places who are active socially, have economic relations in the area and develop cultural as well as linguistic identity make attempts to revive these language points. Įteikta 2014 m. liepos 22 d. JANINA ŠVAMBARYTĖ-VALUŽIENĖ Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius, Lietuva [email protected] 228 Acta Linguistica Lithuanica LXXI