Jano Otrębskio „Gramatyka języka litewskiego“ (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ Lietuvių kalbos institutas Направления научных исследований: история литовского письменного языка, синтаксис и семантика старого и современного литовского языка. JANO OTRĘBSKIO GRAMATYKA JĘZYKA LITEWSKIEGO (III – 1956, I – 1958, II – 1965): ISTORIJA IR DABARTIS Jan Otrębski’s Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): History and Today АННОТАЦИЯ В статье рассматриваются ход написания и издания подготовленной Яном Отрэмбским Gramatyka języka litewskiego (I, II, III), содержание грамматического описания и способ его изложения. Классическая грамматика литовского языка Я. Отрэмбского, сосредоточенная на группировке данных, а не на теоретических вопросах, впечатляет обилием иллюстративного материала и умением работать с ним. Одной из запланированных Я. Отрэмбским, но не выполненных им задач этой грамматики была подготовка указателя словоформ. Благодаря современным техническим возможностям это можно было бы сделать с двойной пользой: электронный реестр словоформ, употреблённых в грамматике, с их польскими соответствиями позволил бы получить и указатель словоформ OGI, и превосходный литовско-польский словарь. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Ян Отрэмбский, грамматика, литовский язык, морфология, словообразование. АННОТАЦИЯ В статье рассматриваются процесс написания и публикации Gramatyka języka litewskiego (I, II, III), подготовленной Яном Отрэмбским, а также содержание грамматического описания и способ его 200 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Jano Otrębski Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis По способу изложения. Классическая грамматика литовского языка Ортембского, в которой основное внимание уделено группировке данных, а не теоретическим вопросам, поражает обилием иллюстративного материала и умением работать с ним. Одной из задач, намеченных, но не выполненных Ортембским, было составление указателя словоформ. Используя современные технические возможности, эту задачу можно было бы решить с двойной эффективностью: электронный реестр словоформ, употребленных в грамматике, с их польскими эквивалентами дал бы нам и указатель словоформ к грамматике Ортембского, и превосходный литовско-польский словарь. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Jan Otrębski, грамматика, литовский язык, морфология, словообразовательная морфология. 0. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ Žymaus lenkų kalbininko Jano Otrębskio (1889–1971) nuopelnus lituanistikai vainikavo trỳs XX a. 6–7 dešimtmetyje pasirodę lietuvių kalbos gramatikos Gramatyka języka litewskiego (toliau – OGJL) tomai. Praėjus 50 metų nuo paskutinio šios gramatikos tomo išleidimo pravartu pažvelgti į J. Otrębskio parengtą lietuvių kalbos gramatiką. Ar ji sietina vien su pagarba mokslo ir kultūros paveldui, ar vis dar yra ir gali būti aktuali? Šie klausimai lemia ir straipsnio struktūrą: OGJL ypatybės aptariamos vertinant J. Otrębskui rūpėjusius gramatinio aprašo klausimus, išnašose pateikiant nuorodų apie OGJL autoriaus gramatinių nuostatų vertinimus ir apie ryškesnius skirtumus bei sąsajas su kitais gramatiniais lietuvių kalbos aprašais1. Straipsnyje daugiausia dėmesio skiriama trečiajam OGJL tomui Nauka o formach – ne tik dėl neabejotino jo originalumo, bet ir siekiant aktualizuoti turimą šio tomo vertimo į lietuvių kalbą2 publikavimo klausimą. 1 Несколько больше внимания уделяется сопоставлению OGJL с Грамматикой современного литовского языка (далее – DLKG). 2 Перевод OGJL3, подготовленный Юозасом Балчиконисом, так и не был опубликован: рукопись перевода с титульным листом «Prof. Jonas Otręmbskis // Lietuvių kalbos gramatika // Tomas III // Morfologija // autorizuotas vertimas» хранится в Отделе рукописей библиотеки Вильнюсского университета (шифр F178). Straipsniai / Articles 201 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ 1. ИСТОРИЯ ИЗДАНИЯ OGJL И ОСОБЕННОСТИ ИЗЛОЖЕНИЯ В 1956–1965 гг. государственное Варшавское научное издательство выпустило три тома OGJL: Nauka o formach (1956), Wiadomości wstępne. Nauka o głoskach (1958) и Nauka o budowie wyrazów (1965). Автор намеревался написать также четвертый том, посвященный синтаксису литовского языка3, а в пятом — представить предметный указатель и указатель словоформ ко всем четырем томам грамматики. Задуманная структура OGJL не соответствовала хронологии написания и печати (III, I, II), поэтому появление OGJL3 первым, без какого-либо предисловия, несколько удивило читателей4; разъяснения о целях и структуре труда были даны лишь с выходом первого тома грамматики (см. OGJL1 XII). Выбрав адресатом читателя с элементарной филологической подготовкой, Я. Ортембский мог обойтись без описания грамматических классов и категорий (исключение составляют лишь грамматические подклассы, отражающие особенности литовского языка5) и сосредоточиться на изложении изучаемого предмета — классификации данных и признаков языковых категорий / классов / подклассов и представлении по возможности разнообразной панорамы примеров. В OGJL данные литовского языка представлены как минимум на трех уровнях: теоретические положения иллюстрируются примерами не только из литературного литовского языка того времени (как письменного, так и разговорного), но и из диалектов и древнего литовского языка. Выбор широкого спектра иллюстративного материала Я. Ортембский объясняет тем, что без рассмотрения материала, предоставляемого древним литовским языком и диалектами, трудно понять загадки литературного литовского языка, колебания в фонетике, лексические варианты и синтаксис (там же, VIII). Материал литовского языка в OGJL часто сопоставляется с данными других индоевропейских языков6. Литовские тексты, приводимые в качестве иллюстраций, снабжены ударениями и переводом на польский язык. 3 Ср. ссылки на предполагаемое более подробное изложение некоторых вопросов в будущем томе по синтаксису (OGJL3 274) или на предисловие, представляющее цели работы (OGJL1 IX, XI, XII). 4 Рецензируя OGJL3, Пранас Скаржджюс связал такое изложение без ссылок с целью «написать подробное руководство по грамматике литовского языка» (Skardžius 1998a: 702). 5 Я. Ортембский уделяет больше внимания явлениям литовского языка, не имеющим аналогичных соответствий в других индоевропейских языках. Ср. описания прошедшего многократного времени (OGJL3 221–224) или местоименных прилагательных (там же, 121). 6 Būta nuomonių, kad tie lyginimai nepakankami, plg. Skardžius 1998a: 702. 202 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Jano Otrębskio Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis 2. ПРЕДМЕТНОЕ СОДЕРЖАНИЕ OGJL 2.1. 1956: третий том Морфология (Nauka o formach)7 Работа над OGJL и его публикация начались с тома, посвящённого морфологии8, в котором даётся описание словоизменительных и/или флективных грамматических классов (или частей речи). В OGJL3 описываются следующие части речи: существительное, прилагательное, местоимение, числительное, глагол, наречие, предлоги и послелоги, союзы и частицы, а также междометия. Названия глав и подразделов приводятся по-польски или по-латыни9. Глава об ИМЕНИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОМ начинается с кратких вводных замечаний о выражении этой части речи посредством грамматических категорий падежа, числа и рода. Во вводной части кратко представлены семь падежей10 и различия в склонении в литовском и польском языках (OGJL3 1). По мнению Я. Отрэмбского, принятая в практических грамматиках литовского языка того времени модель пяти типов склонения существительных, почти без изменений унаследованная от Grammatica Lithuanica Даниэля Клейна (1653), была поверхностной и недостаточной (там же, 6), поэтому он соотносит парадигмы словоизменения с историческими основами словоизменения существительных11: -o- (vyras, svečias); -ā- / -iā- (jūra, giria); -(i)ē- (upė); -i- (ausis); -u- (sūnus) и согласной (duktė, -ers; akmuo, -ens)12. В парадигме каждого типа склонения 7 Об OGJL3 см. Skardžius 1998a: 701–708, 741–745. 8 В переводе Я. Балчикониса на литовский язык в названии тома был выбран термин морфология. 9 Исключение сделано лишь для единственного наречия образа действия, см. OGJL3 244. 10 Рассматривая историческое состояние литовского языка, Я. Отрэмбский не забывает и об исчезающих или уже исчезнувших иллативе, аллативе и адесиве (OGJL3 76–81). 11 Сходное описание существительных по основам –(i)o–, –iā–; –(i)ē–; –i–; –u– и согласной основы даёт и Янис Эндзелин (ср. Endzelīnas [перевод издания 1948 г.] 1957: 104–130). 12 В DLKG также приводится описание склонения именных частей речи по основам словоизменения с пятью типами склонения (i)a, (i)u, (i)o, ē, i (а также с более подробным делением на 12 парадигм); см. DLKG 68–69. В «Энциклопедии литовского языка» Витаутас Амбразас предлагает ещё более упрощённое описание особенностей склонения по основам словоизменения, ср. LKE 328–329. И в DLKG, и в LKE предлагаемые модели склонения относят существительные с древней согласной основой к i-основе; см. DLKG 69, LKE 329. Straipsniai / Articles 203 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ pateikiama ir šauksmininko13 forma14 (tai paranku skaitytojui, ieškančiam pilnų linksniavimo paradigmų15), aptariamos kirčiavimo ypatybės ir polinkis šauksmininko raiškai rinktis trumpinius ar mažybines formas (ten pat, 1–2). OGJL3 daug praktiškų patarimų, plg., pavyzdžiui, nuorodą dėl galimų sunkumų nustatant –i– kamieno daiktavardžių giminę ir šioje situacijoje gelbstinčią vienaskaitos naudininko galūnę (–iai ar –iui) ar trumpinių žymėjimo subtilybes16. J. Otrębskio manymu, kai kurie –i kamieno žodžiai yra senosios nek otrosios giminės paveldas – remdamasis gretinimu su kitomis indoeuropiečių kalbomis šiam paveldui jis priskiria daiktavardžius akìs ir širdìs (ten pat, 37). Pristatydamas lietuvių kalbos daiktavardžio giminės kategoriją J. Otrębskis skiria gramatinę ir prigimtinę giminę (RODZAI NATURALNY), pavyzdžiui, vyras, žmona17, o aptardamas pastarąją nurodo, kad lietuvių kalboje (kaip ir kitose kalbose) esama daiktavardžių, kuriais gali būti įvardijami abiejų natūralių giminių subjektai – šiems daiktavardžiams būdinga moteriškosios giminės forma ir galimybė įvardyti abiejų prigimtinių / „natūralių“ giminių subjektus18, pvz.: bliūva ‘plaksa’, tvýla ‘ktos milczący, zamknięty w sobie’, nenúopena ‘nienasycony’, radvilà ‘znajdek’, vėpla ‘gapa’ ir pan. (ten pat, 3–4, 5, 24, 37). Pabrėždamas išskirtinę kirčiavimo reikšmę J. Otrębskis išdėsto daiktavardžio kirčiavimo pagrindus19 (ten 13 О возможности рассматривать прагматические функции, выражаемые формами звательного падежа, не как падеж, а как отдельную грамматическую категорию см. Judžentis 2012: 72–73. 14 Отметив внимание Я. Отрэмбского к разнообразию форм звательного падежа, следует также заметить, что иногда в парадигме не хватает того или иного варианта (ср. формы vėji (OGJL3 17) и vėjau (DLKG 71)). 15 Звательный падеж, совпадающий с именительным падежом множественного числа, не включён в парадигмы склонения существительных в DLKG (см. DLKG 71, 73). 16 Ср. примечание о существительных женского рода основ на –i–, обозначаемых буквой f. (femininum) (OGJL3 4, 37), и пояснение, что это единственная группа существительных, у которой основной признак (конечный элемент основы) недостаточен для определения грамматического рода: род устанавливается по окончанию дательного падежа единственного числа (там же, 36–37). 17 Ср. примеры несоответствия грамматического (ныне называемого морфологическим) и природного рода, приводимые Я. Отрэмбским, такие как Daukšà, dailìdė, tėtė, dėdė или употребляемое только в диалектах gražùs pamer-gỹs, существительные старых письменных памятников pelùs, žmonės в сочетаниях tomis pelùmis, žmones savàs (OGJL3 4–5). Иное мнение о «природном роде» см. Skardžius 1998a: 702. 18 Apie hibridinius (substantiva communia) daiktavardžius daugiau žr. Judžentis 2012: 34–36. 19 Я. Отрэмбский считал всестороннее описание состояния и развития системы ударения литовских существительных чрезвычайно сложной задачей, выходящей за рамки целей написанной им грамматики (OGJL3 65). В рецензии на OGJL3 Скарџюс упоминает, что у него есть претензии к Я. Отрэмбскому по поводу ударения, однако «из-за специального характера вопроса» не высказывает их; см. Skardžius 1998a: 708. Часть расхождений в ударении, предлагаемых в OGJL3, может быть связана с различными диалектными вариантами ударения; ср., например, gėiba (OGJL3 23) и форму в LKŽ geibà; производные с иными окончаниями (ср. veidmainỹs (OGJL3 70) и более привычное нам ныне veidmainis) и т. п. 204 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Jano Otrębskio Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis там же, 7–10). Вместо закрепившейся в тогдашних грамматиках и словарях литовского языка классификации акцентных парадигм по месту постоянного ударения и интонационному качеству слога (там же, 8), автор OGJL говорит, что выбрал предложенную Казимирасом Яунисом модель акцентных парадигм, основанную на фонетических принципах (там же, 9), и ради удобства читателя приведёт две или три необходимые формы, например: jūra, (jūr)-os, ranką, (rañk)-os, rañką (там же, 10).20 Важно подчеркнуть, что в OGJL3 употребление существительных литовского языка рассматривается не только в рамках тогдашнего литературного письменного языка (затрагивается и употребление в разговорной речи21), но также и в историческом аспекте22. Парадигмы прилагательных приводятся с формами обоих родов23. В этой главе Я. Отрэмбский уделяет особое внимание прилагательному dīdis, dīdi: рассматривает его словоизменение, происхождение, употребление в диалектах и старых письменных памятниках (там же, 85; 88; 92; 93–94; 117–118, 119; 120; 142), а также словообразовательные варианты — парадигму склонения dideli s, -ė (там же, 108); приводит интересные примеры употребления терминальных двувариантных местоименных прилагательных с постпозитивным числительным, например: kietuojudu, geruojudu; kietiejidvi, geriejidvi (там же, 122). Описывая прилагательные среднего рода — для них используются термины rodzaj nijaki и neutrum (там же, 124, 127), — он относит к ним слово pawoiu, употреблённое в предложении из «Постиллы» Микалоюса ДаукшиPostilės (далее — DP): Regí kaip pawoiu yr būt geriufę DP 27211 (как и любой пример из DP, это предложение в грамматике Я. Отрэмбского цитируется с польским соответствием из «Постиллы» Якуба Вуйека, ср.: Widźiß iako niebiepieczno ieft być w rofkoby.) (там же, 125). Рассматривая прилагательные основ на -io-, ж. р. -ė-, Я. Отрэмбский указывает на возможное употребление сложных прилагательных в качестве существительных и приводит слово minkštaširdis24, которое может выполнять разные функции — прилагательного и существительного (но только субстантивное употребление таких сложных слов 20 Примечательно, что в этом отношении Я. Отрэмбский не выбирает дательный и винительный падежи множественного числа, более важные для определения акцентной парадигмы, хотя и указывает на значение этих падежей для установления места ударения, подчёркивая, что в сомнительных случаях сами литовцы проверяют по ним возможные варианты ударения существительного (OGJL3 9, 64–65). О применении этих падежей в качестве критерия определения акцентной парадигмы см. Laigonaitė 1978: 35–36; о правиле места ударения в дательном и / или родительном падеже множественного числа, удобном для изучения ударения, см. также Stundžia 1995: 14. 21 Ср. формы с усечёнными окончаниями местного падежа единственного числа (valdžioje: valdžioj, gerklėje: gerklėj), творительного падежа множественного числа (valdžiomis: valdžiōms, katėmis: katėms) и т. п. (OGJL3 32, 35). 22 Ср. особое внимание Я. Отрэмбского к двойственному числу существительных (например, dvi dukteri, du sūnu), которое уже в тогдашнем литовском языке могло быть необычным (OGJL3 2, 81–85). 23 Plg. J. Endzelīno pateiktą tik vyriškos giminės būdvardžių paradigmą (Endzelynas 1957: 130–136). 24 Ср. расположенные на соседних страницах парадигмы прилагательного и существительного с различным выбором форм дательного и местного падежей единственного числа (OGJL3 107, 108). Straipsniai / Articles 205 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ относит звательный падеж25). Автор OGJL считает близкими к абсолютному употреблению сравнительной степени (OGJL3 129) так называемые прилагательные, обозначающие неполную или избыточную степень признака и образованные с помощью приставок apý-, pó- и суффиксов -ókas, ж. р. -óka26, ср.: apý-dykis, ж. р. apý-dykė «почти пустой, неполный», pó-žalis, pó-žalė «несколько недозрелый; недопечённый», gerókas, geróka «довольно хороший; довольно приличный»27, а также рассматривает возможность образования степенных форм от потенциально исчезнувших прилагательных у производных степеней, не образованных от прилагательных, таких как vyrèsnis, vyríausias, šunèsnis, pirmèsnis, pirmíausias и т. п. (там же, 133)28. В разделе о местоимении Я. Отре̨бский объясняет происхождение рассматриваемых местоимений, уделяет большое внимание двойственному числу, приводит интересные диалектные формы, например vẽ-du, vẽ-dvi или nuo-du (там же, 139). В этом разделе не встречается слово támsta29, которое Я. Отре̨бский считает существительным, способным обозначать оба природных / естественных рода (там же, 5). Интересные примеры иллюстрируют употребление niekas, например, при наличии второго отрицания — niekuo nedėtas «невиновный; без изъянов, безупречный» или в сочетании niekai mergaitė «никудышная девушка» (там же, 147). В этом описании встречаются сочетания неопределённых местоимений с заимствованной частицей by: by kas; by kuris; by kóks30 (там же, 158). 25 В томе I LKG звательный падеж прилагательных основы -ia, -ė указан в парадигмах как мужского, так и женского рода, например: auksini, -e; mažuti, -e; apýgeri, -e; baltažiedi, -e (LKG I 486, 487); DLKG приводит парадигмы прилагательных основы (i)o двояко: со звательным падежом (но только для некоторых прилагательных мужского рода, например: medinis, apýmažis, baltakāklis) и без звательного падежа (например: gerèsnis, gerèsnė, medìnė, apýmažė, baltakāklė) (DLKG 180, 184)). 26 Употребление степенных форм без сравнительных конструкций, когда признак просто экспрессивно обозначается, называется абсолютным употреблением степенных форм; см. Judžentis 2012: 88–89. «Степеням прилагательных, употребляемым абсолютно, синонимичны производные с суффиксом -okas и приставками apý-, po- (там же, 89). О них см. также DLKG 195, 196, 224–226. 27 Значения таких прилагательных рассматриваются в DLKG также в разделе грамматической категории степени, ср.: «Не имеют степенных форм такие качественные прилагательные, которые уже самим словообразовательным значением обозначают определённую степень признака» (DLKG 173); здесь также отмечается, что встречающиеся формы сравнительной степени производных с приставками po-, apy- свидетельствуют о том, что «значения производных этой группы близки к значениям грамматических степенных форм» (DLKG 225). 28 Diskusiją šiuo klausimu žr. Skardžius 1997: 433–439; 1998a: 706. 29 В DLKG слово tamsta называется личным основным / вежливым местоимением (DLKG 257, 259), а Альбертас Росинас — местоимением субъективной оценки, причастным по значению (Rosinas 1996: 38–44). О причинах, по которым калька tamsta может восприниматься как существительное, см. там же, с. 44. 30 Эти составные местоимения, обозначающие неопределённость и содержащие bi / by, распространены в диалектах (ср. LKG I 692–693), а в последнее время вновь входят в употребление в разговорном литературном языке. 206 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Jano Otrębski Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis Некоторых читателей OGJL3 может удивить раздел о ЧИСЛИТЕЛЬНОМ, где слова abù, abi; abùdu, abìdvi31 отнесены к количественным числительным32 (там же, 164), keleri, kėlerios; abeji, abejos — к собирательным (liczebniki zbiorowe), а keli, kelios — к вопросительным неопределённым собирательным числительным33 (там же, 172, 173). В разделе о числительных рассматривается употребление слов, называемых собирательными существительными, таких как penketas, šešetas и т. п., а также keletas34 (там же, 174). Здесь описываются и производные с суффиксами -opas, -okas, -eriopas, -gubas, -linkas, -lypas, -ergas и т. п., образованные от числительных и рассматриваемые как прилагательные (не только dve-jópas, trejópas, vieneriópas, vienókas, но и tūleriópas, -a «разнообразный, разнородный», dvigubas, dvilinkas, dvilýpis, ketvérgis и т. п. (там же, 175–176), а также наречия числительного происхождения dviese, añtra, dvėja tiek, antraip, dvėj aip, dùkart, dùsyk и т. п. (там же, 177–178). Описание ГЛАГОЛА привлекает разнообразием материала: как и во всей грамматике, здесь приводятся не только данные современного литовского языка, но и интересные факты из истории литовского языка и диалектов (ср., например, góti, gója, gójo «быстро идти» (там же, 214)), причём особое внимание уделяется тверецкому диалекту (например, склонность этого диалекта употреблять краткие формы глагола (ср. išėjo: išė) иллюстрируется полной парадигмой спряжения padabójau: padabáu, padėjau: padéu (там же, 217)). В OGJL3 без указания на диалектное употребление приводится парадигма спряжения глагола gręsti «угрожать, устрашать», считающегося в литературном литовском языке непереходным: grėsiau, grėsei, grėsė, grėsėme, grėsėte (там же, 216). Я. Отре̨бский подробно рассматривает модели чередования гласных в корне глаголов, ср.: málti: mãla, mãlė и диал. mãlo, а также lėisti: léidžia: léido и диал. léi-dė (там же, 208–209)). Автор OGJL своеобразно интерпретирует современный литовский 31 DLKG относит abu, abi, abejì, abejos к утвердительным обобщительным местоимениям (DLKG 257). 32 Оба, обе отнесение к числительным А. Росина считал необоснованным: «семантический анализ этих слов показывает, что они имеют значение ‘все’, то есть местоименное значение, и употребляются в том случае, когда множество состоит из двух элементов» (Rosinas 1995: 47). По наблюдению этого учёного, в грамматических описаниях литовского языка мало кто из языковедов относит оба к местоимениям; среди немногих таких исследователей он называет К. Бюгу и П. Скаржюса (Rosinas 2001: 101). И действительно, оба, обе отнесёнными к числительным мы найдём не только в более ранних (ср., например, Jonikas 1939: 63, Endzelynas 1957: 142, Senkus 2006: 245, 248, Senn (1966: 214), но и в современных работах по литовскому языкознанию, ср. Smoczyński 2007: 2, Stundžia 2009: 84; 254, Dini 2014: 149. 33 DLKG считает keleri, kėlerios неопределёнными, а keli, kelios — вопросительными и относительными местоимениями (DLKG 257). Росинас характеризует местоимения keli, keletas, keleri, keliolika как определённые исчисляемые (Rosinas 1996: 120). 34 DLKG называет местоимение keletas неопределённым неопределительным (DLKG 257); Росинас относит его к определённым местоимениям, которые «указывают число выделяемых элементов весьма неопределённо» (Rosinas 1996: 119). Straipsniai / Articles 207 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ парадигма будущего времени 35 (там же, 205), а также происхождение прошедшего многократного времени 36 (там же, 222–224). В OGJL3 подробно описываются разнообразие форм сослагательного наклонения (OPTATYVUS) и их происхождение 37, а также синтаксическое выражение (CONDITIONALIS) (там же, 230–234). При описании возвратных конструкций (возвратная частица si называется местоимением 38) автор OGJL3 сосредоточивается на употреблении возвратных конструкций в литовском и польском языках (там же, 236, 237), а также в других индоевропейских языках (там же, 239). Я. Отрэмбский внимательно рассматривает различные видоизменения в литературном языке и диалектах, а также этимологию слов (ср. замечания о превращении –si- в –s- или –z-, например: pazbārā, ačigulė; или замечание о том, что подобные видоизменения в литовском литературном языке иногда уже не связываются напрямую, ср. stvėrti наряду с tvėrti ‘схватить’ — этимологические связи с *nu-s(i)-tverti-s(i), а также употребляемыми на периферии nustvėrtis или susizgribti ‘схватиться, опомниться’, которое, вероятнее всего, восходит к *su-s(i)-gribti-s(i): griebti ‘схватить’ (там же, 238)). Автор OGJL подчёркивает, что супин (SUPINUM) употребляется только в диалектах (там же, 243–244), а для описания БУДИНИСОВ выбирает литовский термин, объясняет его значение (указывая, что другое название INFINITIVUS II больше не употребляется), выявляет глагольное выражение формы (отмечая, что она не сочетается с приставкой, отрицанием или возвратностью) и её наречные функции 39 (там же, 244–245). В разделе о глаголе Я. Отрэмбский рассматривает PARTICIPIUM NECESSITATIS, называя их страдательными причастиями 40 и указывая на утрату причастного и проявление прилагательного значения у некоторых образований с суффиксом –inas (ср. būtinas, dirbtinas) (там же, 273–274). Описывая причастия среднего рода — PARTICIPIA W FORMACH NEUTRUM, — автор OGJL останавливается также на якобы имеющемся значении частицы ‘мол, будто, якобы’ 41, ср.: Ji, esą, to nežinanti. ‘Ona jakoby tego nie wie.’ (там же, 274). 35 Мнение Йонаса Казлаускаса о том, что Я. Отрэмбский считает её «смесью нескольких различных индоевропейских категорий», см. Kazlauskas 1968: 366. 36 С Я. Отрэмбским, возводившим суффикс прошедшего многократного времени -dav «к итеративам прошедшего времени, образованным с суффиксом -av и вставным согласным d», не согласна Альдона Паулаускене (см. Paulauskienė 2006: 61–62, 84). 37 Šį aiškinimą Kazlauskas pavadino neįtikinėtinu (žr. Kazlauskas 1968: 399). 38 Это обычное явление в трудах историков языка, ср.: «По форме возвратное местоимение [...] было двояким: s(i) и se» (Palionis 1967: 140). 39 Будинисы в DLKG рассматриваются довольно сходным образом (подчёркиваются свойственные наречиям функции и глагольное выражение формы), но не в разделе о глаголе, а в разделе о наречии (DLKG 413–414). 40 В начале раздела DLKG, посвящённого описанию причастия, отмечается, что в грамматиках наряду со страдательными причастиями выделяют глагольную форму необходимости; хотя по своему значению такие формы «противопоставлены всем причастиям» (DLKG 354–355). 41 О esą(s), превратившемся в сентенциальное наречие (частицу), служащее показателем передачи чужих слов, см. Holvoet 2004: 113–114. 208 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Jano Otrębski Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis Наречия описываются ёмко и кратко, по словообразовательным или этимологическим гнёздам; приводятся примеры редкого употребления, а для иллюстрации значения часто выбирается не только перевод одним словом (ср. местоименное по происхождению vis ‘здесь’; vis dėlto ‘однако’, konè, kuonè ‘едва ли (нет)’), но и иллюстрация словосочетанием или предложением (см. там же, 297–298). Предлоги и приставки описываются вместе 42 (там же, 308–357). Я. Отрэмбский приводит разные польские соответствия одного и того же предлога, например: Kaip dur-nius su̇ grandele ‘Как дурак с колечком (звеньем цепи)’; Gimė eriukai su̇ šešiomis kojomis ‘Родились ягнята о шести ногах’ (там же, 340). Здесь также рассматриваются любопытные случаи редупликации, встречающиеся в диалектах (например: papanurińko, papa-grįžo) (там же, 357); сопоставляется употребление предлогов в балтийских и славянских, литовском и польском языках; отмечается тенденция избегать в литовском языке сочетаний предлогов, причём упоминаются лишь iš po, iš už, iš anapus (там же, 356); высказывается предположение, что менее частое, чем в славянских языках, употребление предлогов могло быть обусловлено тем, что в литовском языке дательный и местный падежи употребляются без предлогов (там же, 357). Союзы и частицы рассматриваются в разделе SPÓJNIKI I PARTYKUŁY (там же, 358–370), а междометия и звукоподражания 43 — в разделе WYKRZYKNIKI (см. там же, 371–377). 2.2. 1958: первый том Вводные замечания. Учение о звуках (Wiadomości wstępne. Nauka o głoskach) В Предисловии к этому тому читателю излагаются цели не только OGJL1, но и структуры и замысла всей Грамматики, даются пояснения относительно ранее изданного тома OGJL3, указываются основные источники по языкознанию, использованные в OGJL44, выражается благодарность тем, кто побудил автора писать грамматику и помогал ему (в том числе его жене Хелене Отрэмбской), а также рецензентам тома OGJL3 (OGJL1 XI–XII). Литовский язык характеризуется как источник важных данных для изучения индоевропейских языков и реконструкции праиндоевропейского языка; по значению для индоевропеистики он приравнивается к санскриту, древнегреческому, латинскому и готскому языкам (там же, VII). Рассматривая существовавшие до того 42 Во вводных замечаниях OGJL2 рассматриваются причины такого выбора — современное и историческое функциональное сходство предлогов и приставок, а также наречий и предлогов (см. OGJL2 IX). 43 Привычное ныне выделение в описаниях литовского языка не одной (то есть не только междометий), а двух частей речи связано с влиянием грамматики Йонаса Яблонскиса; ср. приведенное в ней замечание о бытовых звукоподражательных словах — звукоподражаниях (Jablonskis 1997: 189). 44 Я. Отрэмбски особо выделяет близкие по поставленным целям работы Я. Эндзелинса Ievads baltu filoloģijā (Рига, 1945) и Э. Френкеля Die baltischen Sprachen [...] (Гейдельберг, 1950). Straipsniai / Articles 209 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ Рассмотрев опубликованные грамматики литовского языка (описательные грамматики Фридриха Куршайтиса, Казимераса Яунюса и Йонаса Яблонскиса; для прусского языкового варианта — Августа Шлейхера, Оскара Видемана и Августа Лескина), Я. Отрэмбски подчеркивает необходимость научной грамматики литовского языка и отмечает, что первоначально он также задумывал описательную грамматику современного литовского языка, но в процессе работы автор понял, что необходимо включить данные литовских диалектов и старой письменности. Этот том состоит из двух частей: «Вводные замечания» и «Учение о звуках». Во «Вводных замечаниях» описывается происхождение названия Литвы, приводятся необходимые сведения о диалектах (рассматриваются их основные особенности, указываются литературные соответствия некоторых диалектных слов45, прогнозируются тенденции развития диалектов и литературного языка (там же, 25–27)) и наиболее важные старые литовские письменные памятники — от катехизиса Мартинаса Мажвидаса (1547) до сборника песнопений и молитвенников Даниэлюса Клейна (1666) (там же, 28–38); рассматривается отношение литовского языка к другим языкам (там же, 39–71), представлены важнейшие труды о литовском языке (грамматики, словари и другие значительные работы общего и специального характера) (там же, 72–100). В части «Учение о звуках» Я. Отрэмбски рассматривает графемы и орфографию (там же, 101–110), произношение гласных и согласных: интонацию и ударение (там же, 110–148); здесь читателю представлены объемные и охватывающие широкий материал разделы грамматики, посвященные вокализму (там же, 149–255) и консонантизму (там же, 256–394). В них проявляется исключительное умение автора замечать варианты. Иллюстративный материал приводится как минимум на трех уровнях — литературного языка, диалектов и старого языка, — а нередко сопровождается также сопоставительными примерами из других индоевропейских языков. 2.3. 1965: второй том Словообразование (Nauka o budowie wyrazów)46 Последний вышедший том OGJL2 посвящён словообразованию. Во введении к этому тому вновь выражена благодарность автора H. Otrębskai за огромную помощь в написании грамматики, подчёркивается важность приведённых ею фактических данных литовского языка (OGJL2 VII)). Здесь J. Otrębskis признаётся, что широкий охват исследуемого материала, работа с источниками и другие обязательства потребовали целых десяти лет 45 Ср. сопоставления соответствий между жемайтской и литературной лексикой: apgerbti – aptvarkyti, vėpūtinis – pusnis, kampas – lankas и т. п. (OGJL1 13–15). 46 Об OGJL2 см. Skardžius 1998a: 843–851. 210 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Jano Otrębskio Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis для подготовки OGJL2. Подчёркивая, что при написании OGJL2 он постоянно опирался на два более ранних описания словообразования литовского языка — A. Leskien, Die Bildung der Nomina im Litauischen (1891) и особенно P. Skardžius, Lietuvių kalbos žodžių daryba (1943), J. Otrębskis указывает, что в этом изложении словообразования он стремился сосредоточить внимание на состоянии рассматриваемых явлений в современном литературном литовском языке, а многочисленными иллюстрациями из старых письменных памятников (особенно из DP) показать связь фактов современного литературного языка с более ранними языковыми данными. В предисловии к OGJL2 автор выражает надежду, что читатель сам поймёт, чем его труд отличается от работы P. Skardžius, на которую он опирается (там же, VII). И действительно, даже при беглом сравнении работ P. Skardžius и J. Otrębskis видно, что, хотя большая часть фактического материала в обоих трудах совпадает, общая структурная организация OGJL2, дополнительные интерпретации и гипотезы позволяют читателю признать превосходство труда J. Otrębskis. OGJL2 состоит из трёх частей: первая посвящена редупликативным образованиям (например: pilpinỹtėlis, saussausỹtėlis, gergeris, mažmožis, skan(s)konis, kryžkryžiais, priešpriešais), сращениям и сложным словам (там же, 1–28), вторая — суффиксальному образованию существительных и прилагательных (там же, 29–306), третья — словообразованию глаголов (там же, 307–416). В труде P. Skardžius внимание распределено несколько иначе: Общие вопросы (см. Skardžius 1996: 13–25), Словообразование именных основ (там же, 26–392), Словообразование именных сложных слов (там же, 393–456), Словообразование основ инфинитива глагола (там же, 457–555) и Естественное словообразование и новообразования (там же, 556–606). Изложение J. Otrębskis рациональнее и информативнее, оно меньше перегружает читателя диалектными указаниями, перенесёнными из картотеки LKŽ. В OGJL2 из работы P. Skardžius переносятся также примеры из старых письменных памятников47, однако нередко к ним добавляются и новые. При группировке фактического материала словообразовательных моделей P. Skardžius стремился придерживаться алфавитного принципа, а J. Otrębskis — тематического, выявляющего семантические нюансы48. Большая часть производных слов у обоих авторов 47 Например, ссылки на словарь K. Sirvydas, изредка — даже примеры из DP (OGJL2 231, 233; ср. также представление akmenyčia у J. Otrębskis (там же, 258) и P. Skardžius (Skardžius 1996: 357)). Заметки самого J. Otrębskis о данных старых письменных памятников чаще всего приводятся по DP; интенсивность использования примеров из этого источника отражается даже в изменении ссылки на него: в середине тома OGJL2 вместо полной ссылки на источник приводится сокращение «w PD». Приводятся и данные из других старых письменных памятников, не запрошенные P. Skardžius; ср. замечание о слове мн. ч. atū́oriečiai ‘яровая пшеница’, зафиксированном уже в словаре K. Sirvydas (OGJL2 19). 48 Ср., например, описание в OGJL2 (177–178) производных с суффиксом –ena, обозначающих павшее животное (dvėsena, gaišena, puolena, stipena), или образований с этим суффиксом и дополнительной морфемой –el- (dvėselena, stipelena, merlena), а также слов, обозначающих отделение частей настоящего предмета, lūženos, pjūvenos, sviltenos, и сравните его с описанием соответствующих производных у P. Skardžius (Skardžius 1996: 228, 232). J. Otrębskis сильнее акцентирует семантические признаки. Представление словообразования существительных по названиям групп предметов по сходной модели можно найти также в LKG и DLKG. Straipsniai / Articles 211 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ В трудах они оцениваются и описываются сходным образом; некоторые аспекты у Я. Острэмбского разрабатываются подробнее⁴⁹ (например, префиксальное словообразование⁵⁰), часто дополняются новыми данными и интерпретируются по-своему⁵¹. 3. ОСОБЕННОСТИ ГРАММАТИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ OGJL 3.1. Терминология Впечатление простоты и универсальности грамматического описания в OGJL усиливает латинская терминология, обозначающая наиболее общие понятия, например: neutra, dat. sg., passivum, participium necessitatis, futurum, futurum exactum, genetivus auctoris (для обозначения падежей используется только латинская терминология) и т. п. (OGJL3 37, 234, 235, 273, 275, 281). Разумеется, в этой грамматике используются и польские названия грамматических реалий (например, частей речи: rzeczownik, przymiotnik, zaimek и т. п.), которые иногда употребляются вперемежку с латинскими (ср. rodzaju żeńskiego,go, заменяемое латинским feminina или его сокращением f.). Особое положение некоторых явлений грамматики литовского языка подчёркивается даже выбором литовского термина для названия раздела; ср. упомянутый выше BŪDINĮ (там же, 244). Некоторые термины, употребляемые в грамматических описаниях литовского языка, Я. Острэмбский заменяет более приемлемыми для себя: например, термин geidžiamoji nuosaka, соответствующий ‘tryb życzenia’, заменяется на PERMISSIVUS, а tariamoji nuosaka ‘coniunctivus’ — на CONDITIONALIS и т. п. (там же, 263). Описывая словообразование, Я. Острэмбский опирается на терминологию классификации сложных слов, принятую в индоевропеистической традиции, кратко характеризуя её (ср. описание типа dwandwa-m bahuvrīhi (OGJL2 8–9, 23)) или приводя в названии также литовскую иллюстрацию словообразовательной модели (ср. žodženia typu aki-pleša (NOMINA AGENTIS), žodženia typu aki-mirka (NOMINA ACTIONIS) (там же, 11, 13)). 49 Например, keršas в трудах обоих авторов описывается как прилагательное с суффиксом -š- (ср. Skardžius 1996: 315; OGJL2 223), однако Я. Острэмбский рассматривает его вместе с редупликативными образованиями как состоящее из двух первичных слов со сходным значением. Некоторые слова отнесены к разным типам словообразования, ср.: geležis, диал. gelžis Я. Острэмбский рассматривает среди редупликативных образований как интересные слова, образованные от двух первичных слов со сходным значением (OGJL2 4), а П. Скаржджюс разбирает их в описании производных на -is (Skardžius 1996: 51). 50 Большинство образований этого типа, встречающихся в OGJL2, отсутствует в труде П. Скаржджюса; ср. производные от предложных сочетаний, например įnamys, ančtelis ‘brzeg drogi’ и т. п. (OGJL2 19). 51 Ср., например, дополнительное пояснение к производным на -bas, -ba о слове šlubas (:klubas) (OGJL2 230). 212 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Jano Otrębskio Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis 3.2. Характер иллюстративного материала Своеобразие OGJL определяется широким спектром примеров: нередко рядом приводятся примеры разговорной речи, показывающие различия между тогдашним официальным литературным литовским языком и узусом52. Для иллюстрации также используются данные диалектов53 (Тверячюса, Паграмантиса54, реже — других55), отражающие языковую вариативность, и древней литовской письменности (OGJL можно назвать также грамматикой языка «Постиллы» Даукши56 (1599)), причём обычно с точной ссылкой на источник. Я. Острэмбский не избегает рассмотрения явлений грамматического выражения литовского языка на фоне индоевропейских языков.5758 3.3. Связь с традицией грамматического описания литовского языка Появившийся первым OGJL3 не содержал никаких сведений об общих принципах этой грамматики и, разумеется, удивлял малым количеством ссылок на предыдущие грамматические труды 52 Ср. полные и усечённые формы — звательный падеж brālau и brā или местный падеж kelyjė / kelý, rugiuosė / rugiuõs (там же, 21). 53 Ср. двойные варианты прилагательных: lipnus / lipus, prašnūs / prašūs, kalbnus / kalbus, skaudrus / skaudus, skubrus / skubus или тройное выражение настоящего времени глагола kosėti: kosti, kosi, kosėja (OGJL2 61, 363). 54 Ср. обсуждение форм звательного падежа в OGJL3 (с. 15), пояснения относительно произношения māmā (там же, 25) или варианты звательных форм существительного velnias в литературном языке — velnė, vel’ne — и диалектную форму velnỹ (там же, 21). 55 Apie šį žemaičių dūnininkų tarmės plotą žr. Jonikas (1939: 2–7). Kad Pagramančio tarmės duomenų šaltiniu J. Otrębškiui buvo P. Joniko Pagramančio tarmė, rodo joje ir OGJL3 aptariamų kalbos vartojimo faktų sutapt ys, pavyzdžiui, sangrąžos dalelytės nukėlimą į žodžio galą konstrukcijose su neiginiu demonstruojantis nemuškias ‘nesimušk’, žr. Jonikas 1939: 66 ir OGJL3 237. Vėliau pasirodžiusiame OGJL1 J. Otrębskis nurodo, kad žemaičių tarmės pavyzdžius (tik kiek supaprastinęs rašybą) teikia remdamasis minėtuoju P. Joniko darbu (OGJL1 13). 56 Ср., например, приводимые диалектные данные из уездов Алитус и Сейны (OGJL2 61), Диевенишкес, Рамигалы, Дебейки и т. п. (OGJL3 14). 57 В OGJL найдём как абстрактные ссылки (например, на Knygos nobāžnystės, Margarita theologica, переведённую Бреткунасом Библию (OGJL3 181, 224, 236), так и конкретные ссылки на данные из старых письменных источников (например, на Knygos nobāžnystės (OGJL2 156), постиллу 1600 г. (там же, 176), анонимный катехизис 1605 г. (OGJL3 181), Новый Завет Хиленьского (там же, 187), катехизис Мажвидаса, катехизис Даукши (там же, 231), Dictionarium Сирвидаса (там же, 357, 361), Punktų sakymų Сирвидаса (там же, 361)). 58 Ср. замечание о том, что формы сравнительной степени литовского языка на -esnis, ж. р. -esnė не имеют точного соответствия в других индоевропейских языках (OGJL3 127), или замечание о взаимной генетической связи славянских языков при обсуждении форм сослагательного наклонения butumbi, dotumbi (там же, 231). Straipsniai / Articles 213 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ упоминанием59. Во введениях, написанных для последующих томов, Я. Отрембский указывает авторов, к которым обращался, — А. Лескиена, П. Скаржюса, Я. Эндзелина, Э. Френкеля, — однако в самом тексте упоминает их очень редко60. Такая модель довольно обычна для грамматик классического типа, в которых приводится лишь общий список использованной литературы. Правда, Я. Отрембский не успел подготовить для читателей этот список, но значительную его часть можно предположить по обзору литуанистической литературы в OGJL1 и примечаниям в предисловиях к OGJL1 и OGJL2. 4. ОЦЕНКИ OGJL И ВОЗМОЖНЫЕ ДАЛЬНЕЙШИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ OGJL можно охарактеризовать как довольно современную грамматику классического стиля, в которой разносторонне и при этом сдержанно представлен разнообразный фактический материал литовского языка. Рациональный, не перегруженный стиль грамматического описания, гипотетичность и осторожность позволили OGJL сохранять читабельность и актуальность. Я. Отрембский и его OGJL удостоились похвал61 и критических замечаний62, и, вероятнее всего, именно широкий охват обусловил то, что книга так и осталась без серьёзной рецензии. OGJL читали, читают и будут читать по мере необходимости. Данные Я. Отрембского о древнем и современном литовском языке и их описание послужили основой для подготовки последующих работ63, а выдвинутые им идеи и наблюдения 59 В томе OGJL3 таких упоминаний всего несколько: это ссылки на труды Д. Клейна, К. Яунюса и Я. Яблонскиса (OGJL3 6, 9, 253). 60 Ср. ссылку на А. Лескиена в тексте OGJL2 (OGJL2 387). 61 Антанас Салис охарактеризовал Я. Отрембского словами «хороший, выдающийся специалист по литовскому языку» (см. Salys 1985: 29 [мнение высказано до 1965 г.]); Йонас Казлаускас назвал его одним из наиболее выдающихся балтистов XX в. (наряду с К. Бугой, Я. Эндзелином, Э. Френкелем и Х. Стангом), ср. Kazlauskas (1968: 108); Альгирдас Сабаляускас назвал OGJL поистине впечатляющим исследованием структуры литовского языка (см. Sabaliauskas 1982: 150). 62 П. Скаржюс, один из оппонентов, предъявлявших Я. Отрембскому и его грамматике наибольшее количество претензий (впрочем, довольно бессистемных и мелочных), не всегда мог удержаться от упоминания личных обид (ср. Skardžius 1998a: 701–708, 741–745, 851) и горечи, наиболее ярко проявившихся в заключительной части рецензии на I том Lietuvių kalbos gramatikos, опубликованной в 1972 г. в издании Draugas: «Итак, вся эта грамматика (то есть I том LKG — J. P.), хотя и не является историческим исследованием, представляет собой очень важный вклад в науку о литовском языке, а вместе с тем и в балтистику и сравнительное индоевропейское языкознание; на её фоне заметно бледнеет даже изданная Я. Отрембским трёхтомная Gramatyka języka litewskiego.» (Skardžius 1998: 540–541). 63 Ср. постоянно приводимые ссылки на OGJL в Lietuvių kalbos istorinėje gramatikoje Зигмаса Зинкявичюса (Zinkevičius 1980, 1981). 214 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Jano Otrębskio Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis рассматриваются64, оспариваются65, указываются не только в более ранних, но и в новейших66 грамматических исследованиях литовского языка и / или их обзорах. Спустя 50 лет после выхода последнего тома OGJL хотелось бы иметь указатели словоформ OGJL. Современные технические возможности позволяют лучше использовать богатства литовского языка, представленные в OGJL, чем это было задумано самим Й. Отрэмбским. Электронный двуязычный (литовско-польский) или даже двунаправленный (с обратным поиском литовской словоформы по польскому соответствию) индекс словоформ позволил бы эффективно пользоваться описанием, предлагаемым OGJL67, и одновременно служил бы подробным двуязычным словарём68, объединяющим различные словоформы69 и значения70, выявляющим синонимические и / или антонимические связи между словами71. Наряду с возможностью активировать полный указатель слов OGJL существует и другая возможность — опубликовать OGJL3 на литовском языке: электронная публикация могла бы стать переводом OGJL3 на литовский язык, подготовленным и авторизованным Й. Бальчиконисом и хранящимся в библиотеке Вильнюсского университета. Правда, в подготовленной Й. Бальчиконисом литовской версии OGJL3 иллюстративные примеры не имеют польских соответствий. Это порой побуждало переводчика к творческому подходу, но, с другой стороны, этих польских соответствий очень не хватает для описания некоторых (особенно более редких) значений литовских слов. 64 Ср. LKG I 487, Mažiulis 1970: 132, 185, Kazlauskas 1968: 127, 176, 198, Paulauskienė 1979: 141, 159. 65 Ср. Kazlauskas 1968: 399, Mažiulis 1970: 54, 210, 220, 228. 66 Например: Ambrazas 2006: 105, 283, 314, 353, 445, 481; Judžentis 2012: 36, 169; Arkadiev, Holvoet, Wiemer 2015: 21, 36. 67 В качестве примера можно указать указатель к Избранным сочинениям П. Скаржиса, значительно облегчающий знакомство с трудами этого автора (см. Skardžius 2013). 68 В качестве примера и прототипа такого проекта можно указать Thesaurus Latino-Lituanicus — совместный латинско-литовский словарь с XVII по XXI век, подробнее см. http://www.thesaurus.flf.vu.lt/ 69 Например, слову vienintelis Й. Отрэмбски приписывает значение ‘samiutki’. Это значение vienintelis ‘одинокий’ он дополнительно подчёркивает другими производными от корня vien-: vienui vienas ‘samiuteńki’, vienintėlis, vienėtėlis, vienūtis, vienutėlis, vienutūkas, vienužis, vičvienas, vičvienaitis (OGJL3 131, 132). Ср. также соответствие vienintelis ‘jedyny’, указанное в Литовско-польском словаре (LLKŽ 540). 70 В OGJL приводятся подробные польские соответствия литовским примерам, например: graudūs, -i ‘kruchy, tkliwy, rzewny, gorzki’ (OGJL3 95); tuščias, -ia ‘próżny, pusty, bezużyteczny’ (там же, 93); указываются не только распространённые, но и более редкие (например, bėrnas ‘młodzieniec; kawaler; parobek’ (там же, 11), pusėtinas, -a ‘porządny, przyzwoity’ (там же, 102)), устаревающие (например, šokis (не только ‘tanec’, но и ‘skok’ = ‘прыжок’ (там же, 19)), исчезающие значения слов, например: eidinėti ‘chodzić’, eidinińkas ‘dobry piechur’ (там же, 272); диал. pagáulūs, -i ‘pojętny’ (там же, 110); negeróji ‘nieszczęście’, kreivóji ‘linia krzywa’ и т. п. (там же, 111). 71 Ср., например, антонимию opus <->rambus, выявляемую описанием OGJL: opùs, -i ‘wrażliwy, czuły; trudny do gojenia’; [...] rambùs, -i ‘nieczuły, niewrażliwy na bicie’ (OGJL3 97). Straipsniai / Articles 215 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ ОБОБЩЕНИЕ OGJL можно считать не утратившей научной ценности. Эта грамматика показывает тем, кто исследует современный язык, и особенно тем, кто занимается его кодификацией, необходимость опираться на всю совокупность живого языка и не забывать о широких знаниях по истории языка. Чтение «Грамматики литовского языка» Я. Острэмбского неизменно сопровождается впечатлением, что она писалась с целью поделиться знаниями и что это делалось с удовольствием. Поэтому OGJL можно назвать грамматикой, которую интересно и приятно читать. Модели лингвистического описания постоянно меняются, а с течением времени существенно меняется и отношение к описываемому материалу. Поэтому в статье предпринята попытка обратить внимание на своеобразие труда, подготовленного Я. Острэмбским, в период его написания, а также обсудить замеченные более существенные сходства и различия между этой и позднее опубликованными грамматическими работами в моделировании описания и группировке / отнесении материала. Грамматики не предназначены для последовательного чтения от начала до конца. Обычный читатель, как правило, ищет в грамматиках лишь материал по интересующему его вопросу. Поэтому поиску содержания грамматики, особенно фактического материала, помогают предметные указатели, указатели словоформ и имён собственных. OGJL особенно нуждается в указателях из-за разнообразия и объёма иллюстративного материала; параллельные польские соответствия, сопровождающие примеры, позволяют задуматься о двуязычном словаре, действующем в виртуальном пространстве и одновременно актуализирующем жизнеспособность грамматической мысли Я. Острэмбского. Такой указатель с фрагментом факсимиле соответствующей страницы грамматики Я. Острэмбского мог бы также решить проблему доступа к тексту OGJL, становящемуся библиографической редкостью. ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА Ambrazas Vytautas 2006: Lietuvių kalbos istorinė sintaksė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Arkadiev Peter, Holvoet Axel, Wiemer Björn 2015: Introduction Baltic Linguistics: State of the Art. – Contemporary Approaches to Baltic Linguistics (Trends in Linguistics Studies and Monographs), ed. by Peter Arkadiev, Axel Holvoet & Björn Wiemer. Berlin, Boston: De Gruyter Mouton, 1–109. Prieiga internete: http://www.academia.edu/5617002/Baltic_linguistics_State_of_the_art http://www.researchgate.net/publication/281175671_Introduction._Baltic_linguistics_state_of_the_art Dabartinės lietuvių kalbos žodynas 2011: šeštas (trečias elektroninis) leidimas. Kompaktinė plokštelė / redaktorių kolegija: Stasys Keinys (vyr. redaktorius), Laimutis Bilkis, Jonas Paulauskas, Vytautas Vitkauskas. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2006; internetinė versija http://dz.lki.lt 216 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Jano Otrębskio Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis Dini Pietro Umberto 2014: Foundations of Baltic Languages. Vilnius: Vilnius University. DLKG – Грамматика современного литовского языка, четвёртое исправленное издание, ред. Vytautas Ambrazas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2006 (1994). Endzelīnas Jānis 1957 [1948]: Baltų kalbų garsai ir formos. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla. Holvoet Axel 2004: Evidencialumo kategorija. – Gramatinių kategorijų tyrimai, red. Axel Holvoet, Loreta Semėnienė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 105–120, 168–169. (= Lietuvių kalbos gramatikos darbai 2.) Jablonskis Jonas (Rygiškių Jonas) 1997 [1922]: Lietuvių kalbos gramatika, trečiasis fotografuotinis leidimas. Vilnius: Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Jonikas Petras 1939: Pagramančio tarmė. Kaunas: Spindulio bendrovės spaustuvė. Judžentis Artūras 2014: Lietuvių kalbos gramatinės kategorijos. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Kazlauskas Jonas 1968: Lietuvių kalbos istorinė gramatika. Vilnius: Mintis. Laigonaitė Adelė 1978: Lietuvių kalbos akcentologija. Vilnius: Mokslas. LKE – Энциклопедия литовского языка, 2-е уточнённое и дополненное издание, сост. Kazys Morkūnas, ред. Vytautas Ambrazas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2008. LKG I – Грамматика литовского языка. Фонетика и морфология, гл. ред. Kazys Ulvydas. Vilnius: Mintis, 1965. LLKŽ – Литовско-польский словарь, сост. Algis Kalėda, Barbara Kalėdienė, Marija Niedzviecka. Vilnius: Mokslas, 1991. Mažiulis Vytautas 1970: Baltų ir kitų indoeuropiečių kalbų santykiai (Deklinacija). Vilnius: Mintis. OGJL1 – Острэмбс Jan. Gramatyka języka litewskiego 1: Wiadomości wstępne. Nauka o głoskach. Warszawa: Państwowe wydawnictwo naukowe, 1958. OGJL2 – Острэмбс Jan. Gramatyka języka litewskiego 2: Nauka o budowie wyrazów. Warszawa: Państwowe wydawnictwo naukowe, 1965. OGJL3 – Острэмбс Jan. Gramatyka języka litewskiego 3: Nauka o formach. Warszawa: Państwowe wydawnictwo naukowe, 1956. Palionis Jonas 1967: Lietuvių literatūrinė kalba XVI–XVII a. Vilnius: Mintis. Paulauskienė Aldona 1979: Gramatinės lietuvių kalbos veiksmažodžio kategorijos, Vilnius: Mokslas. Straipsniai / Articles 217 JŪRATĖ PAJĖDIENĖ Paulauskienė Aldona 2006: Pirmosios lietuvių kalbos gramatikos. Vilnius: Gimtasis žodis. Rosinas Albertas 1995: Baltų kalbų įvardžiai: morfologijos raida. Vilnius: Vilniaus universitetas. Rosinas Albertas 1996: Lietuvių bendrinės kalbos įvardžiai. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Rosinas Albertas 2001: Mikalojau(s) Daukšos tekstų įvardžių semantinė ir morfologinė struktūra. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Sabaliauskas Algirdas 1982: Lietuvių kalbos tyrinėjimo istorija. 1940–1980 m. Vilnius: Mokslas. Salys Antanas 1985: Baltų kalbos, tautos ir kiltys. Vilnius: Baltos lankos. Senkus Juozas 2006: Kalbotyros darbai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Senn Alfred 1966: Handbuch der litauischen Sprache 1: Grammatik. Heidelberg: Carl Winter, Universitätsverlag. Skardžius Pranas 1996 [1943]: Rinktiniai raštai 1. Lietuvių kalbos žodžių daryba. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Skardžius Pranas 1997: Rinktiniai raštai 2. Bendrinės kalbos dalykai. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Skardžius Pranas 1998: Rinktiniai raštai 3. Bendrinės kalbos kultūra. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Skardžius Pranas 1998: Rinktiniai raštai 4. Moksliniai straipsniai ir studijos. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Skardžius Pranas 2013: Rinktiniai raštai 7. Rodyklės ir bibliografija, par. Eglė Žilinskaitė-Šinkūnienė, Mindaugas Šinkūnas. Vilnius: Vilniaus universitetas. Smoczyński Wojciech 2007: Słownik etymologiczny języka litewskiego. Vilnius: Vilniaus Universitetas. Stundžia Bonifacas 1995: Lietuvių bendrinės kalbos kirčiavimo sistema. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Stundžia Bonifacas 2009: Bendrinės lietuvių kalbos akcentologija. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Zinkevičius Zigmas 1980: Lietuvių kalbos istorinė gramatika 1. Vilnius: Mokslas. Zinkevičius Zigmas 1981: Lietuvių kalbos istorinė gramatika 2. Vilnius: Mokslas. 218 Acta Linguistica Lithuanica LXXIII Jano Otrębskio Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): istorija ir dabartis Jan Otrębski’s Gramatyka języka litewskiego (III – 1956, I – 1958, II – 1965): History and Today РЕЗЮМЕ В статье рассматривается процесс издания трёхтомной грамматики литовского языка, написанной известным польским лингвистом Яном Острэмбским (1889–1971), состав грамматического описания, его особенности и оценки. Тип этой грамматики позволяет создать как указатель использованных в ней словоформ, так и указатель их параллельных польских эквивалентов. Современный электронный словарь-указатель словоформ способствовал бы жизнеспособности грамматических идей Я. Острэмбского и стал бы ценным лексикографическим источником по литовскому и польскому языкам, а также учебным пособием. Такой указатель вместе с факсимильным фрагментом соответствующей страницы грамматики Я. Острэмбского также способствовал бы решению проблемы доступности текста этой грамматики. Поступила 22 мая 2015 г. ЮРАТЕ ПАЖЕДЕНЕ Институт литовского языка ул. Пятро Вилейшио, 5, LT-10308 Вильнюс, Литва [email protected] Straipsniai / Articles 219