Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis)

DAIVA ALIŪKAITĖ Вильнюсский университет Научные направления: геолингвистика, перцептивная диалектология, социолингвистика, когнитивная лингвистика. DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ Институт литовского языка, Вильнюсский университет Научные направления: геолингвистика, диалектология балтийских языков, синхронная и диахронная акцентология, морфонология, история языка, история литовского языкознания. ИНСТРУМЕНТЫ ПЕРЦЕПТИВНОЙ ДИАЛЕКТОЛОГИИ И НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ: АРЕАЛЫ ВАРИАНТОВ НА МЕНТАЛЬНЫХ КАРТАХ (СЛУЧАЙ БИРЖАЯ) Инструменты перцептивной диалектологии и направления исследований: ареалы вариантов на ментальных картах (случай Биржая) АННОТАЦИЯ В статье рассматривается возможность применения принципов перцептивной диалектологии в исследованиях литовской региональной вариативности, а также кратко излагается история формирования принципов перцептивной диалектологии. Основа исследовательской части статьи — материал научного проекта Место стандартного литовского языка на ментальной карте литовского языка. На основе данных исследования, проведённого в одной из точек проекта — в зоне геолекта Биржая, — в статье демонстрируется, как исследования, основанные на принципах перцептивной диалектологии, могут быть интегрированы в изучение традиционных литовских диалектов и их новых разновидностей. Straipsniai / Articles 89 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ В статье основное внимание уделяется данным задания, так называемой карты, нарисованной от руки (англ. draw a map), полученным в зоне геолекта Биржая. Характер и плотность перцептивных изоглосс на нарисованных картах молодых жителей Биржая показывают, что рядовые члены языкового сообщества по-разному представляют себе диалектность как совокупность отличительных признаков. Нарисованные карты молодых жителей Биржая свидетельствуют о неконфликтном отношении к окружающему языковому коду, что, в свою очередь, позволяет оптимистично оценивать перспективы геолекта Биржая. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: перцептивная диалектология, ментальная карта, языковая родина, литовские диалекты, геолект Биржая. АННОТАЦИЯ В статье рассматриваются возможности применения принципов перцептивной диалектологии в исследованиях литовской региональной вариативности. Кроме того, кратко излагается история формирования принципов перцептивной диалектологии. Основой исследовательской части статьи служит материал научного проекта Место стандартного литовского языка на ментальной карте. На основе данных исследования, проведённого в одной из точек проекта — в геолекте Биржая, — в статье показано, как исследования, основанные на принципах перцептивной диалектологии, могут быть интегрированы в изучение традиционных литовских диалектов и новых разновидностей. В статье рассматриваются данные задания «нарисуй карту», собранные в зоне геолекта Биржая. Характер и плотность перцептивных изоглосс на нарисованных картах молодых жителей Биржая показывают, что рядовые члены языкового сообщества по-разному представляют себе диалектность как совокупность отличительных признаков. Нарисованные карты молодых жителей Биржая свидетельствуют о неконфликтном отношении к окружающему языковому коду, что, в свою очередь, позволяет оптимистично оценивать перспективы геолекта Биржая. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: перцептивная диалектология, ментальная карта, языковая родина, литовские диалекты, геолект Биржая. В настоящей статье рассматриваются возможности применения принципов перцептивной диалектологии в исследованиях литовской региональной вариативности. Работа опирается на теоретико-методологический дискурс перцептивной диалектологии и аналитический дискурс региональной вариативности (прежде всего — на распространение геолингвистической мысли). В мире такие исследования не новы. Принципы современной перцептивной диалектологии уже применялись в США, Великобритании, Японии и некоторых странах Европы. В последнее десятилетие в Литве также увеличивается число работ в рамках этой парадигмы (ср. Aliūkaitė 2009; Aliūkaitė, Merkytė-Švarcienė 2012). 90 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) В более ранних работах литовских исследователей диалектов социолингвистической направленности также встречались концептуальные связи с положениями перцептивной диалектологии (см. Grumadienė 1980: 91–93; Kačiūskienė 2003: 88–91; Kačiūškienė 2004: 103–108; Kačiūškienė 2005: 49–54; Kačiūskienė, Barvydytė 2006: 8–14; Tumėnas 2003: 238–242; Tumėnas, Račkauskas 2004: 222–224 и др.), однако один из важнейших компонентов перцептивного исследования — задание на составление ментальной карты — до сих пор систематически не применялся. Таким образом, цель данной статьи — показать, как принципы перцептивной диалектологии могут применяться при исследовании традиционных литовских диалектов и их новых образований. Все эмпирические иллюстрации выводов, представленные в статье, основаны на материалах научного проекта Место литературного языка на ментальной карте литовского языка¹. В период 2014–2016 гг. с использованием эмпирического инструментария, разработанного в соответствии с принципами перцептивной диалектологии для изучения осознаваемых установок, вербализуемых и визуализируемых на ментальных картах, исследование геолингвистической компетенции проводилось в нескольких этнографических регионах Литвы (выборку пунктов см. на рис. 1). 1 РИС. Пункты исследования проекта Место литературного языка на ментальной карте литовского языка При разработке исследовательского инструментария проекта Место литературного языка на ментальной карте литовского языка руководствовались общими принципами составления диалектологических и социолингвистических анкет, то есть стремились выяснить и зафиксировать 1 Проект Место литературного языка на ментальной карте литовского языка реализуется в рамках программы исследований функционирования и изменения литовского литературного языка, диалектов и других языковых разновидностей на 2011–2020 гг. Финансирование проекта осуществляет Государственная комиссия по литовскому языку (руководитель проекта — доц. д-р Daiva Aliūkaitė). Straipsniai / Articles 91 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ социодемографические данные участников исследования, которые на последующих этапах становятся исходной точкой классификации и систематизации данных; таким образом, участники должны были указать возраст, пол, место происхождения и место жительства. В исследовании приняли участие более 2000 молодых людей. В данной статье не рассматривается весь массив данных проекта; дискурс перцептивной диалектологии стремятся выстроить лишь на иллюстративной основе, поэтому анализируется только геолингвистическая компетенция школьников одного регионального города. Все данные проекта будут подробно рассмотрены в других научных публикациях по результатам проекта. Геолингвистическая компетенция — это знания и умения распознавать языковую вариативность и соотносить её с определёнными ареалами — географическими (то есть переменными территориальной принадлежности), социальными (то есть социальными переменными), культурными (то есть культурными переменными / культурными измерениями). Объект исследования данной статьи — оценка молодыми жителями Бирж окрестных говоров, относящихся к поддиалекту паневежишкяй восточноаукштайтского диалекта, и их геолингвистическая компетенция. Следует подчеркнуть, что модель исследования геолингвистической компетенции в сообществах регионов Литвы не является простым механическим воспроизведением современных подходов перцептивной диалектологии: последовательно предпринимаются усилия следовать принципу перцептивной диалектологии, отличающему эту парадигму от других методик исследования языковых установок, — исследуются как вербализуемые, так и визуализируемые установки носителей языка. 1. РЕГИОНАЛЬНАЯ ВАРИАТИВНОСТЬ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПЕРЦЕПТИВНОЙ ДИАЛЕКТОЛОГИИ Как метко отмечают одни из представителей современной перцептивной диалектологии Крис Монтгомери и Джоана Бил, перцептивная диалектология — это ориентированная на говорящего парадигма (англ. speaker-focused paradigm) (Montgomery, Beal 2011: 121). Вопрос о геолингвистической компетенции рядового члена языкового сообщества стали поднимать одновременно с началом подготовки в Европе первых диалектных атласов; ср. исследования Георга Венкера в Германии и Жюля Луи Жильерона во Франции (Mesthrie 2003: 44–75; Schrambke 2010: 87–106). Критическую оценку языковой среды рядового члена языкового сообщества первыми включили в дискурс анализа вариативности учёные из Нидерландов и Японии. 92 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) 1.1. Перцептивная голландская диалектология Началом перцептивной диалектологии в Нидерландах считается 1886 год, когда появилась исследовательская анкета Питера Виллемса, один из вопросов которой был посвящён выяснению того, где, по мнению рядовых членов языкового сообщества, говорят так же или похоже, как в месте их проживания (Goeman 1999: 138–139, Preston 2010: 89). Первое систематическое исследование воспринимаемых диалектных границ (англ. perceptual dialect boundaries) было проведено уже в XX веке, в 1939 году, во время экспедиций по изучению голландских диалектов (Montgomery, Beal 2011: 123). В одном из разделов вопросника (англ. Questionnaire #8) были представлены два вопроса о диалектном сознании. Первый (как и в вопроснике Виллемса 1886 года) касался способности рядового члена языкового сообщества различать особенности речи в собственной языковой среде — то есть определять, где, по мнению респондента, говорят так же или почти так же, как в месте его проживания. Второй был посвящён противоположному: где говорят совершенно иначе (отлично) от того, как говорят в месте проживания респондента. Кроме того, респондентов просили перечислить специфические местные языковые особенности (Rensink 1999 (1955): 3). Следующий этап изучения голландских диалектов пришёлся на 1944 год, когда Антониус А. Вейннен, опираясь на собранные материалы анкеты по голландским диалектам, разработал так называемый метод коротких штрихов (голл. pijltjesmethode) (Preston 1999a: xxvi–xxix): с помощью штрихов исследователь соединял одни населённые пункты с другими — те, которые респонденты считали тождественными или очень похожими на диалект, на котором говорили сами. Так на основе данных о диалектном сознании были получены воображаемые диалектные ареалы. Продолжая работу Вейннена, в 1955 году В. Г. Ренсинк составил обобщённую субъективную карту диалектов Нидерландов. Правда, при её составлении учитывались только ответы на первый вопрос — о сходстве диалектов (Gooskens, van Bezooijen, Nerbonne 2013: 569). Следует подчеркнуть позицию Ренсинка: субъективную карту следует рассматривать как временную (Heeringa 2004: 12). Тем самым ясно выражается мысль о том, что субъективные карты отражают изменчивые представления о диалектной вариативности. Итак, и субъективные, и объективные карты показывают ситуацию лишь за определённый период: в первом случае отражаются представления, во втором — распределение диалектных особенностей. 1.2. Японская перцептивная диалектология Внимание к восприятию диалектов уделялось уже в первых работах по японской диалектологии, опубликованных в 1927 г. (см. Montgomery, Beal 2011: 124). В фундаментальном труде «Японская диалектология» (1954 г., яп. Nihon hōgengaku) классик японской диалектологии Мисао Тодзё изложил точку зрения, согласно которой при определении Straipsniai / Articles 93 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ диалектных регионов необходимо учитывать то, как их воспринимают обычные люди. Восприятие участников исследования выявляет именно те языковые особенности, которые помогают отличать одни говоры от других (цит. по Sibata 1999: 39). Следует отметить, что принципы традиционной перцептивной диалектологии в Японии отличались от принципов в Нидерландах: последние акцентировали сходство диалектов, тогда как японские учёные просили участников исследования классифицировать диалекты по степени их различия друг от друга. Для определения диалектного сознания японские лингвисты просили оценить варианты речи в деревнях как: 1) не различающиеся; 2) немного различающиеся; 3) значительно различающиеся; 4) почти непонятные (Sibata 1999: 40). Участникам исследования задавали три дополнительных вопроса, чтобы выяснить: есть ли поблизости место, известное необычным вариантом речи; могут ли участники, услышав чью-либо речь, определить, из какого места этот говорящий; не казался ли им в детстве необычным вариант речи жителей соседней деревни (Sibata 1999: 60). Логика вопросов, то есть акцент на различиях, а не на сходстве, сделала невозможным применение в Японии метода стрелок. Однако полученные данные о диалектном сознании японские исследователи также отмечали на картах — они использовали технику нанесения перцептивных границ (ср. Mase 1999 (1964): 72–97). Разная логика анкетных вопросов — выявление сходства или различия вариантов — стала решающей причиной (не)точности субъективных карт и их (не)соответствия объективным картам: субъективные карты диалектов Нидерландов, составленные по принципу стрелок, гораздо сильнее коррелировали с объективными картами, чем японские. 1.3. Современная перцептивная диалектология: подходы и инструменты Традиционные установки перцептивной диалектологии, сложившиеся в Нидерландах и Японии и утвердившие перспективу рядового члена языкового сообщества в классификациях региональных вариантов, получили развитие в конце XX века. Здесь прежде всего следует упомянуть представителей японской диалектологии и социолингвистики, например Кикуо Номото (1999 (1963): 63–69), разработавшего принципы сочетания языковых изоглосс с изоглоссами восприятия различий (или сходства) (англ. perceptual isoglosses2), или Фумио Иноуэ (1999 (1995): 147–159), развившего понятие образа диалекта (англ. dialect image) и др. 2 Dėl termino žr. Preston 1999b: 161. 94 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) Однако современная перцептивная диалектология прежде всего связана с пятикомпонентной моделью перцептивного исследования Денниса Р. Престона (Preston 1989a; 1999a: xxiii–xl; 1999b: 359–373; 2002: 57–104), которая, по мнению Кэти Уэйлс (2006: 57–66), принесла Д. Р. Престону звание наиболее известного представителя этого направления. Как отмечалось, модель перцептивного исследования Д. Р. Престона включает пять компонентов — заданий: 1) задание нарисовать карту вариантов (англ. draw-a-map); 2) задание оценить правильность и привлекательность диалектных вариантов (англ. “correct” and “pleasant”); 3) задание определить степень различия диалектных вариантов (англ. degree of difference); 4) задание распознать диалекты (англ. dialect identification); 5) задание концептуальной оценки (Preston 1999a: xxxiv–xxxv). Нарисованная карта языковых вариантов. В рамках первого задания испытуемым дают карту местности, на которой нужно обозначить и очертить варианты (диалекты). Карта для задания может быть пустой или содержать какие-либо ориентиры (географические, административные и т. п.) (подробно см. Preston 1988: 379–392; 1999a: xxxiv–xxxv; Aliūkaitė 2009: 167–169). Как подчеркивает Престон, с когнитивной (познавательной) точки зрения карта, нарисованная испытуемым (то есть с различными границами вариантов и т. п.), является подлинной (англ. cognitively real) (Preston 2013: 169). Таким образом, пусть и неточная, она отражает активное отношение пользователя к вариативности. Распознаваемая или нераспознаваемая вариативность может влиять на языковое поведение члена сообщества. Следовательно, опираясь на информацию, содержащуюся в таких нарисованных картах, можно оценивать объективную вариативность и прогнозировать изменения и развитие региональных вариантов. Оценка правильности и привлекательности диалектных вариантов. При проведении исследования по оценке правильности и привлекательности диалектных вариантов испытуемым предлагают ранжировать и оценивать варианты по правильности и привлекательности (Preston 1999a: xxxiv–xxxv). Такая классификация и выявляющиеся установки рядовых членов языкового сообщества по отношению к вариантам содержат информацию о языковой (не)уверенности исследуемых сообществ, так называемом комплексе диалектной (не)полноценности (англ. dialet inferiority complex3). Обычно при выполнении этого задания испытуемым предлагают заполнить шкалы оценки семантического дифференциала (подробнее см. Preston 2013: 170). Следует отметить, что концептуально это задание связано с концепциями Говарда Джайлза, Ричарда Й. Бурхи и др., развивавшимися в то время в дискурсе языковых установок (как социолингвистической парадигмы), — гипотезой внутренней ценности [звуков, вариантов] (англ. inherent value hypothesis) и гипотезой навязанных норм (англ. imposed norm hypothesis) (Giles, Bourhis, Trudgill, Lewis 1974: 405–406). По мнению авторов гипотезы внутренней ценности, некоторые языковые варианты звучат приятно, они привлекательнее и поэтому приобретают престиж. А согласно гипотезе навязанных 3 Dėl šio Takesi Sibato koncepto žr. Inoue 1999: 148. Straipsniai / Articles 95 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ Согласно гипотезе норм, престижную ценность вариантам придают культурные нормы — например, престиж стандартного варианта (в Литве — литературного языка) может определяться статусом государственного языка и т. п. Определение степени различия диалектных вариантов. Выполняя задание по определению степени различия вариантов (англ. degree of difference) (Preston 1999a: xxxiv–xxxv), участники перцептивного исследования классифицируют варианты по степени различия, сравнивая их с языковым вариантом своего региона. Следует отметить, что это задание соответствует модели диалектного сознания, разработанной японскими исследователями. Распознавание диалектов. В ходе задания по распознаванию диалектов (англ. dialect identification) (Preston 1999a: xxxiv– xxxv) испытуемые слушают тексты-стимулы, идентифицируют услышанный вариант и соотносят его с каким-либо ареалом. Концептуальная оценка. В ходе задания по концептуальной оценке собираются качественные данные (англ. qualitative data): испытуемых просят высказать свое мнение о выполненных заданиях или языковых вариантах в целом и т. п. (Preston 1999a: xxxiv–xxxv). Как видно, техника исследования Престона, состоящая из пяти компонентов, по сути, двояка: она охватывает как вербализуемый, так и визуализируемый уровни установок. Следует упомянуть, что один из важнейших компонентов исследования — задание на создание рисунка, или, иначе, ментальной карты, — методологически связан с парадигмой культурной географии (Montgomery, Beal 2011: 128–129). С другой стороны, начерченные испытуемыми на ментальных картах перцептивные изоглоссы связывают карту Престона с подходами традиционной перцептивной диалектологии — методом коротких стрелок, применяемым в Нидерландах, и техникой обозначения перцептивных границ, разработанной в Японии. Со временем подходы современной перцептивной диалектологии получили развитие, а пятикомпонентная модель перцептивного исследования стала лишь первоначальным прототипом, который постоянно дополняется той или иной перспективой оценки языковой вариативности. Тем не менее, несмотря на определенные различия и разнообразие подходов, и традиционная, и современная перцептивная диалектология, выявляющая языковую вариативность и ландшафт с точки зрения наивного исследователя, остается дескриптивной и многомерной. Дескриптивность этой парадигмы носит критический и рефлексивный характер. В отличие от современной диалектологии, которой занимаются исследователи, перцептивная диалектология дескриптивна в концептуальном смысле, то есть выявляет не то, какова вариативность сама по себе, а то, какой ее видит наивный пользователь и оценщик. 96 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) 2. АРЕАЛЫ ВАРИАНТОВ НА МЕНТАЛЬНЫХ КАРТАХ 2.1. Литовский вопросник Для сбора данных проекта была подготовлена анонимная анкета для выявления осознанных установок. В исследовательской анкете участникам проекта предлагается двойное задание с нанесением отметок на карту (см. рис. 2). Часть 1 Часть 2 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ Следует отметить, что модель карты как открытого вопроса является универсальной методикой. В анкету проекта Место литературного языка на ментальной карте литовского языка включены открытые вопросы об ассоциациях с человеком, говорящим на диалекте и на литературном языке (см. рис. 3). РИС. 3. Задания на выявление ассоциаций с людьми, говорящими на диалекте и на литературном языке Конструирование социолингвистических портретов этих говорящих (на основе ассоциаций) концептуально связано с заданием на составление ментальной карты: систему характеристик говорящего (социолингвистические портреты) на этапах анализа и интерпретации исследовательских данных следует сопоставлять с комментариями к ментальной карте, то есть эмоциональными или интеллектуальными оценками ареалов. Целостное представление о вариативности и представляющих её говорящих (прототипах определённых говорящих) позволяет выделить и обобщить культурные модели языковых вариантов (ср. Berthele 2010: 265–290). Kaip yra pažymėjęs Willis Diercksas (Diercks 2002: 52—53), dialekto kompetencija (an. dialect competence) apima ne tik gebėjimus skirti, atpažinti kalbinius skirtumus, bet ir įvairius stereotipus apie vietą ar vietovę. Todėl, norint kurti kiek įmanoma tikslesnį diskursą apie paprastųjų kalbos bendruomenės narių mentalinius žemėlapius ar suvokimo izoglosių sistemas, prasminga inventorizuoti ir tas kalbines ypatybes, kurios (kartu su nelingvistiniais kintamaisiais) tampa geolingvistinių arealų skyrimo pagrindu. Tokių „skiriamųjų“ ypatybių fiksavimas yra vertingas regioninių variantų kaitos ir raidos požiūriu. Эти данные могут быть полезны даже с точки зрения сравнительной диалектологии — например, насколько и в какой мере различия, отмечаемые рядовым членом языкового сообщества, отражают систему релевантных диалектных особенностей, лежащую в основе собственно диалектной классификации. Эта перспектива может быть значимой и при объяснении конвергенции вариантов. Таким образом, ещё один раздел анкеты проекта Место литературного языка на ментальной карте литовского языка — задание на выделение дифференциальных признаков (см. рис. 4). 98 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) РИС. 4. Задание на выделение дифференциальных признаков Хотя по существу это задание повторяет задание с рисованием карты, следует отметить, что различия и (или) совпадения между картографическими и вербальными классификациями могут отражать противостояние определённых систем знаний, то есть опыта и усвоенных знаний (прежде всего школьных). Данные этого задания позволяют сопоставить таксономию региональной вариативности, принятую исследователем, с таксономией рядового представителя языкового сообщества. Несомненно, система установок, плотность изоглосс восприятия и (не)точность ментальной карты могут зависеть от знаний диалектного кода рядовым членом языкового сообщества и его собственных продуктивных способностей, поэтому во вводную часть анкеты включены вопросы о диалектной компетенции и активности использования (см. рис. 5). РИС. 5. Вопросы об активности использования диалектного кода Следует отметить, что полуоткрытый вопрос (Говорите ли вы на диалекте? □ Да (укажите, где _____, с кем___)) основан на аргументе теории доменов (Fishman 1972; Hagen 1989). Таким образом, информация, полученная в ответ на вопрос, важна в исследовании как для интерпретации данных ментальной карты, так и для оценки и прогнозирования распространения диалектной вариативности в целом. 2.2. Прототипические области региональной вариативности: случай Биржая Как видно из рис. 1, одним из пунктов исследования перцептивной диалектологии является Биржай. С геолингвистической точки зрения Биржай — эпицентр формирующегося геолекта в одной из наиболее жизнеспособных традиционных диалектных областей — восточноаукштайтской паневежской, как показали недавние систематические исследования последних лет (см. Aliūkaitė, Bakšienė, Jaroslavienė и др. 2014: 188–191) (Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014b: 261). Straipsniai / Articles 99 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ В исследовании, проведённом в региональном городе на севере Литвы, приняли участие 196 молодых людей. Учащиеся вторых и четвёртых классов в возрасте 14–19 лет из средней школы «Аушрос» в Биржае и гимназии «Саулес» в Биржае (характеристику участников исследования см. на рис. 8) нарисовали 384 карты: 194 отражали их представления о диалектных кодах; 190 — тенденции локализации литературного языка; см. таблицу. ТАБЛИЦА. Характеристика юных жителей Биржая, принявших участие в исследовании Всего участников исследования Всего женщин Всего мужчин Знают диалект Не знают диалект Говорят на диалекте Не говорят на диалекте Частота Тк 196 121 74 180 14 161 12 100,00% 61,73% 37,76% 91,84% 7,14% 82,14% 6,12% 5,3 Прежде всего следует сказать, что нарисованные карты 194 юных жителей Биржая (двое участников пропустили в анкете задание с рисованием карты) не отличаются от типичных карт, получаемых в исследованиях перцептивной диалектологии. Рисункам одних участников свойственна эклектичность, на картах других изоглоссы восприятия сегментируют всю территорию Литвы. В одних случаях лишь обозначаются зоны диалектной речи без каких-либо комментариев, в других — обозначения дополняются и уточняются названиями вариантов или эпизодическими оценками отмеченных вариантов. На картах ещё одних участников комментарии последовательны: они описывают все выделенные зоны диалектной речи и диалекты, разделённые изоглоссами восприятия. Ментальные карты юных жителей Биржая по характеру и плотности изоглосс восприятия можно разделить на 6 групп (см. рис. 6). РИС. 6. Типы ментальных карт юных жителей Биржая 100 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) Birž_1(2)_V02 Birž_1(4)_M06 Birž_1(4)_M20 Birž_1(4)_M10 Birž_2(2)_V13 Birž_1(4)_V19 РИС. 7. Соотношение изоглосс восприятия молодых жителей Биржай с классификацией диалектов (примеры) Хотя молодые жители Биржай, как они сами заявляют (см. данные таблицы), активно пользуются диалектом, двучленная классификация диалектов (аукштайтского и жемайтского) известна им лишь отчасти (этот и другие примеры см. на рис. 7). Только 8,76 проц. молодых жителей Биржай отмечают аукштайтов и жемайтов на нарисованной карте. Несколько больше участников исследования наносят на нарисованную карту изоглоссы, разделяющие четыре диалекта (аукштайтский, дзукский, сувалкский и жемайтский) (критерий точности изоглосс пока не выдвигается). Часть участников исследования (11,86 проц.) моделирует промежуточные варианты классификации диалектов — к аукштайтам и жемайтам добавляют сувалкцев или Straipsniai / Articles 101 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ дзюков (см. рис. 7). Несомненно, это отражение знаний обследуемых учащихся об этнографическом делении Литвы (также см. Aliūkaitė 2013). Как упоминалось, с заданием на ментальную карту коррелирует и последнее задание анкеты — назвать известные диалекты. Таким образом, появляется возможность сопоставить нарисованную карту с известными респонденту диалектами. Называя их, 20,4 проц. респондентов упомянули аукштайтское и жемайтское наречия. Четырёхчленную классификацию диалектов — аукштайтское, дзукское, сувалкское и жемайтское — указала почти половина всех респондентов, то есть 45,4 проц. Birž_1(4)_V03 Birž_1(4)_V01 Birž_1(4)_M30 Birž_1(2)_M03 Birž_2(2)_V11 Birž_2(4)_V18 РИС. 8. Отмеченные зоны на ментальных картах молодых жителей Биржай 102 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) Бирж_1(2)_M11 Бирж_1(4)_M04 Бирж_2(2)_M06 Бирж_2(2)_V12 Бирж_2(4)_M23 Бирж_2(4)_M24 РИС. 9. Ментальные карты диалектов без зоны языкового происхождения Несоответствие визуализируемых знаний и вербализуемых знаний показывает, что концептуализация региональной вариантности среди рядовых членов языкового сообщества интегрирует как официальные, так и неофициальные системы знаний: например, информацию о диалектах и этнографических регионах, предоставляемую на уроках и в рамках различных образовательных проектов и представленную в публичном дискурсе (например, проекты Года диалектов или Года регионов), а также коллективные непроверяемые знания, основным каналом распространения которых является бытовой дискурс в широком смысле или метаязыковые дискурсы рядовых членов языкового сообщества. Straipsniai / Articles 103 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ Именно такие наслаивающиеся друг на друга системы знаний (в том числе и ошибочных представлений) обусловливают непоследовательность концептуализации вариативности. В части нарисованных карт отражена лишь идентификация отдельных мест как диалектных зон, то есть на нарисованной карте респонденты отмечают как места диалектной речи только конкретные зоны, а отношение к языковым кодам других мест не указывается (см. рис. 8). Когда респонденты разграничивают на нарисованных картах зоны диалектных и недиалектных кодов, заметны две основные тенденции такой идентификации диалектных зон: 1) респонденты отмечают только зону языковой родины (о термине см. Diercks 2002: 51–52); 2) респонденты выделяют на нарисованной карте определённые — можно сказать, прототипические — зоны диалектных кодов (см. рис. 8). Только языковую родину на нарисованной карте отмечают 7,22 проц. респондентов (см. карты Birž_1(4)_V03, Birž_1(4)_V01 на рис. 8). Ментальные карты, на которых языковая родина визуально или вербально идентифицируется как зона диалектной речи, показывают объективное отношение респондентов к репертуарам языковых кодов в окружающей их среде. Конфликтное отношение (или, по крайней мере, предпосылки для него) к коду языковой среды проявилось бы на ментальной карте в отделении языковой родины от диалектной речи, однако исключать зону Биржай из зон диалектных кодов на нарисованной карте респонденты не склонны. Лишь в 3,09 проц. нарисованных карт зона Биржай не попадает в число зон диалектных кодов (примеры см. на рис. 9). Целых 69,59 проц. респондентов отмечали ареал своей языковой родины среди зон диалектных кодов (например, карты Birž_1(4)_M30, Birž_1(2)_M03, Birž_2(2)_V11, Birž_2(4)_V18 см. на рис. 8). Зона геолекта Биржай не исключена даже с тех нарисованных карт, на которых респонденты разграничивали только аукштайтов и жемайтов (примеры нарисованных карт см. на рис. 7). Следовательно, нарисованные карты показывают неконфликтное отношение к коду окружающей среды, что, в свою очередь, намечает оптимистичные перспективы геолекта Биржай. Тем не менее ответы молодых жителей Биржай на открытый вопрос анкеты об ассоциациях с человеком, говорящим на диалекте, показывают, что концептуализация региональной вариативности многослойна и непоследовательна. Сами молодые жители Биржай указывают, что являются носителями диалектного кода: целых 82,14% респондентов утверждали, что говорят на диалекте (см. также рис. 8), и отмечали зону Биржай на нарисованной карте как зону диалектного кода, однако, перечисляя ассоциации с человеком, говорящим на диалекте, не избегали дистанцироваться от типичного носителя диалектного кода. В 30,61 проц. ответов респондентов отчётливо проявлялись переменные, противопоставляемые в широком смысле, — например, пожилой (старший) человек; сельский житель; человек с более низким уровнем образования и 104 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) и т. п.4, то есть социолингвистический портрет человека, говорящего на диалекте, отделяется от портрета самих испытуемых: молодых, живущих в городе, образованных людей. С другой стороны, в структуре социолингвистического портрета больше компонентов с положительными, чем с отрицательными коннотациями (например: Birž_1 (2) V08: с простым человеком, поговорив с которым становится весело; Birž_1 (2) V13: с человеком, чувствующим ответственность перед своим регионом; Birž_1 (4) M08: с людьми, которые сохраняют свой диалект; Birž_1 (4) V06: человек, украшающий речь или сохраняющий её историю; Birž_1 (4) V13: с родиной; Birž_1 (4) V20: более лёгкое и быстрое общение с друзьями и другими людьми; Birž_2 (2) M14: человек, говорящий на диалекте, раскрывается полнее). Следует отметить, что испытуемые, даже ассоциируя человека, говорящего на диалекте, с деревней или пожилым носителем языка, приводят эти характеристики в социолингвистическом портрете такого человека как объективные, а не оценочные признаки, например: Birž_1 (2) V06: человек, говорящий на диалекте, ассоциируется со старым человеком, который сохранил, уберёг свой диалект; Birž_2 (4) M16: с человеком, живущим в деревне, но в этом нет ничего плохого; Birž_2 (4) M41: иногда с деревенским жителем, но только иногда. Среди открытых ответов испытуемых об ассоциациях с людьми, говорящими на диалекте, есть особенно рефлексивные, например: Birž_2 (4) M41: иногда с деревенским жителем, но только иногда; Birž_2 (4) M16: с человеком, живущим в деревне, но в этом нет ничего плохого. Такие взвешенные ответы свидетельствуют о заинтересованной и ответственной позиции испытуемого. Можно предположить, что непоследовательность концептуализации региональной вариативности (например, я говорю на диалекте, моя языковая родина — зона диалектных кодов, но прототип человека, говорящего на диалекте, для меня — старый (пожилой) человек из деревни) является явным и убедительным указанием на многослойность диалектных кодов. Как и в объективном диалектоведении, горизонтальную вариативность можно разделять по распространению и интенсивности релевантных и других признаков (ср. Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014b: 260–262). Как видно, тот же принцип свойствен и рядовому члену языкового сообщества, только, разумеется, в данном случае не создаются чёткие классификационные схемы, основанные на одном критерии. Именно по таким эклектичным картам и смешанным установкам можно реконструировать опыт рядового оценщика, связанный с многослойной вариативностью. Для реконструкции восприятия вариативности особенно важны нарисованные карты молодых жителей Биржай, на которых отдельные диалектные зоны не только идентифицируются, но и оцениваются, то есть на нарисованной карте испытуемые не только отмечают 4Особенно своеобразно концептуализирует человека, говорящего на диалекте, испытуемая Birž_1 (2) M07: [человек, говорящий на диалекте, это] — зависит от того, на каком диалекте говорит человек. Диалекты аукштайтов и жемайтов ассоциируются с деревней. На нарисованной карте испытуемая выделяет диалекты аукштайтов, жемайтов, дзукийцев и сувалкийцев, а также перечисляет эти диалекты в последнем задании исследовательской анкеты. На основании такого ответа можно предположить, что диалекты воспринимаются как иерархизированная система. Straipsniai / Articles 105 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ конкретные зоны как места диалектной речи, но и высказывают оценку отмеченной языковой зоны (см. рис. 10). Birž_1(4)_V08 Birž_1(4)_V11 Birž_1(2)_M11 Birž_1(2)_V12 Birž_1(4)_M17 Birž_2(2)_M15 РИС. 10. Оценённые зоны на ментальных картах В комментариях молодых жителей Биржай проявляются несколько тенденций: во-первых, диалектные коды склонны концептуализировать как привлекательные, но скорее неправильные, чем правильные. Во-вторых, горизонтальная вариативность дифференцируется внутренне: одни диалектные зоны связаны с привлекательными (и реже правильными) кодами, другие — с непривлекательными кодами. 106 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) Следует отметить, что в исследованиях перцептивной диалектологии сопоставление оценок правильности и привлекательности — частое явление в структуре представлений о диалектных кодах (например, Preston 1989b: 85–111; L’Eplattenier-Saugy 2002: 351–365 и др.). Склонности к концептуализации связаны с традиционными коллективными стереотипами, идеологией литературного языка и объективной языковой средой. На нарисованных молодыми жителями Биржай картосхемах ярко проявляется код языковой родины: он концептуализируется как красивый, привлекательный, но неправильный (см. примеры фрагментов нарисованных картосхем на рис. 11). Birž_1(2)_V04 Birž_1(2)_V03 Birž_1(2)_V07 Birž_1(2)_V11 Birž_2(4)_M26 Birž_1(4)_M12 РИС. 11. Образ языковой родины Несомненно, компонент привлекательности в образе диалектного кода коррелирует с языковой идентификацией испытуемых. Код Биржай (испытуемые называют его так: Birž_1 (2) M06: Biržiečių kalba; Birž_1 (2) V04: aukštaičių biržiečių; Birž_1 (2) V09: biržietiška tarmė; Birž_1 (4) M30: biržietiškai; Birž_2 (2) M21: Biržų krašto tarmė и др.) — свой код, поэтому он оценивается положительно. Этот вывод можно проиллюстрировать комментариями самих испытуемых, например: Birž_1(4)_M15: graži, nes tai mano gimtoji tarmė; Birž_2(2)_M15: pati gražiausia tarmė. Здесь уместно вспомнить наблюдения Рене ван Безойен, объясняющие подобные тенденции в оценке вариантов и обобщенные ею в гипотезах понятности и узнаваемости (см. van Bezooijen 2002: 15). Вероятно, компонент правильности в образе диалектного кода (не только языковой родины) соотносится с фактором литературного языка и допускает двоякое объяснение. Во-первых, диалектные коды в целом противопоставляются литературному языку: литературный язык концептуализируется как правильный код, а диалектный код (в целом, без дифференциации по зонам) — как неправильный (см. карту Birž_1(4)_M23 на рис. 12). Во-вторых, литературный язык (точнее, представление о литературном языке, имеющееся у рядового члена языкового сообщества (о так называемом квазистандарте см. Long 1996: 118–135), служит точкой отсчета, когда испытуемый ранжирует диалектные коды (см. карту Birž_2(4)_M56 на рис. 12). Straipsniai / Articles 107 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ Čia prisimintina R. van Bezooijen (2002: 15) vadinamoji panašumo hipotezė, teigianti, kad panašesni į bendrinę kalbą variantai gali sulaukti palankesnio paprastųjų kalbos bendruomenės narių vertinimo. Reikia paminėti, kad ši autorė taip samprotavo apibendrindama estetinio variantų vertinimo polinkius, bet visai tikėtina, kad bendrinės kalbos, kaip taisyklingo kodo prototipo, vaizdinys svarbus (gal net svarbesnis) tarminių kodų taisyklingumo įverčiams. Birž_1(4)_M23 Birž_2(4)_M56 12 РИС. Фактор литературного языка в комментариях к ментальным картам С другой стороны, нельзя исключать и фактор языковой родины. С эстетической точки зрения биржайский геолект оценивается весьма благоприятно, поэтому вероятно, что для некоторых испытуемых собственный код становится точкой отсчёта при дифференциации других вариантов с точки зрения привлекательности. Весьма информативен комментарий к ментальной карте одной участницы исследования — Birž_2(4)_M07: каждая тёплая к своему диалекту, но человек из другого региона скажет, что его диалект красивый, а другой некрасивый. Мне красив мой диалект, потому что я им пользуюсь. Однако следует признать, что благоприятная эстетическая оценка кода языковой родины — лишь тенденция, но не правило. Существуют и иные образы (Birž_2(4)_M01 см. рис. 13). Birž_2(4)_M01 13 рис. Неблагоприятный образ языковой родины 108 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) Очевидно, что образ диалектности (в целом) в сознании молодых жителей Биржая амбивалентен: допустимая: нетерпимая диалектность. Такое разграничение связано и с объективными особенностями вариантов, и со стереотипами, и с фактором коммуникативной успешности (см. рисунки 14 с нарисованными картами Birž_1(2)_V09, Birž_2(2)_V01). Birž_1(2)_V09 Birž_2(2)_V01 Birž_2(2)_M11 Birž_2(4)_V09 14 РИС. Амбивалентность образа диалектности Как показывают данные исследования, прототипы привлекательных звуков для одних молодых жителей Биржая в большей степени аукштайтские, для других — жемайтские, сувалкийские и т. д. (ср. рисунки 14 с нарисованными картами Birž_1(2)_V09, Birž_2(2)_M11, Birž_2(4)_V09, Birž_2(2)_V01). Здесь может быть применена гипотеза распространения звуков Р. ван Безойен, согласно которой одни звуки воспринимаются как более красивые, чем другие (van Bezooijen 2002: 14). На нарисованных картах молодых жителей Биржая, где зоны диалектной речи противопоставляются зонам недиалектной речи, выявляется несколько типов такого противопоставления: 1) зоны диалектных кодов приближаются (в противоположность удалению) к ареалу языковой родины (Birž_1(2)_M06, Birž_1(2)_V06 см. рис. 18); 2) выявляются наиболее «горячие» с точки зрения рядового оценщика точки диалектных кодов — ареалы на всей территории Литвы (Birž_1(2)_V14, Birž_1(4)_M12 см. рис. 18); 3) ареал Средней Литвы выделяется среди диалектных зон, кроме того, зоны диалектных кодов удаляются Straipsniai / Articles 109 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ от крупных городов или крупные города исключаются из диалектных зон (Birž_2(4)_M41, Birž_2(4)_M55 см. рис. 15). Birž_1(2)_M06 Birž_1(2)_V06 Birž_1(2)_V14 Birž_1(4)_M12 Birž_2(4)_M41 Birž_2(4)_M55 РИС. 15. Прототипические зоны диалектных кодов Ближайшие региональные центры — Паневежис, Утена, Шяуляй — попадают между прототипическими диалектными зонами. Только 15,46% участников исследования связывают диалектную речь на нарисованных от руки картах со всей Литвой (см. рис. 16). Можно было бы утверждать, что такое представление, пожалуй, наиболее точное: репертуары языковых средств распределяются по всему горизонтальному языковому континууму, следовательно, участники исследования правы, отмечая, что диалектная речь распространена по всей Литве. 110 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Инструменты перцептивной диалектологии и направления исследований: ареалы вариантов на ментальных картах (случай Биржая) Birž_2(4)_M19 Birž_2(4)_M51 Birž_2(2)_V03 Birž_1(4)_V17 РИС. 16. «Объективные» ментальные карты Разумеется, с точки зрения исследователей, диалектность дифференцируется: от кодов с ярко выраженными отличительными особенностями до кодов, которым свойственна диалектность только вторичных особенностей (ср. Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014a: 46–47). На таких нарисованных картах информанты визуализируют весьма обобщённое представление о том, что диалектной или диалектной речи можно ожидать по всей Литве. Такие карты уточняются ответами информантов на открытый вопрос об особенностях речи, по которым можно распознать человека, говорящего на диалекте. Таким образом, впечатление диалектности речи у информантов создают (не)произношение окончаний, ударение, необычные слова. Следовательно, представляя обобщённую нарисованную карту, информанты заявляют, что ожидают различий в речи по всей Литве. Более 63% молодых жителей Биржая утверждают, что распознают диалектную речь по (не)произношению окончаний, например: Birž_1 (2) M09: в некоторых местах окончания отсекаются, Birž_1 (4) M11: иное произношение окончаний слов, Birž_1 (4) V02: витиеватые окончания, Birž_2 (4) V06: Например: в биржайском диалекте нет окончаний, их отсекают: sveikas – sveiks, aš einu – aš ein и т. д. Иное ударение (например: Birž_2 (4) M29: слова имеют другое ударение, Birž_2 (4) M38: ставят ударение в другом месте), необычные слова (например: Birž_2 (4) M15: предметы, имеющие другое название, Birž_2 (4) V07: непонятные / незнакомые слова и смешно произносимые слова) также становятся объективными показателями диалектной речи для более чем 30% молодых жителей Биржая. Straipsniai / Articles 111 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ Как видно, испытуемые проецируют особенности диалектной речи с позиции языковой родины. Усечение окончаний, оттягивание ударения — объективные характеристики биржайского геолекта. Такой регистр диалектных дифференциальных признаков, преломлённых через призму личного языкового опыта, важен по нескольким причинам: во-первых, в дискурсе диалектологических исследований появляется возможность сопоставить дифференциальные признаки с точки зрения исследователя с дифференциальными признаками с точки зрения говорящего; во-вторых, такая последовательность характеристик ясно указывает на наиболее жизнеспособные черты данного пункта. 2.3. Заключение: возможная ценность перцептивной диалектологии для изучения языковой вариативности в Литве Нарисованные карты молодых жителей Биржая выявляют представления о языковой вариативности, которые, вероятно, могут влиять (или влияют) на языковые предпочтения рядовых членов языкового сообщества и в целом на их языковое поведение. Такие проекции языковых предпочтений можно формулировать на основании данных об идентификации языковой родины как диалектной зоны на нарисованной карте: вероятно, существует прямая зависимость между жизнеспособностью диалектного кода на языковой родине и выраженностью языковой родины на ментальной карте. Разумеется, эту связь во всех случаях следует проверять методами непосредственного наблюдения. На основании зон (не)привлекательности диалектных кодов, выявленных на нарисованных испытуемыми картах, можно прогнозировать направления горизонтальной конвергенции. Если исключить измерение установок, прогностическая диалектология становится односторонней. Таким образом, в этом отношении концептуальная дескриптивность перцептивной диалектологии ценна для диалектологии исследователей, дескриптивность которой носит более инвентаризационный и классификационный характер. Так перспектива рядового члена языкового сообщества углубляет (может углублять) дискурс исследований изменений и развития языковой вариативности. Характер и плотность изоглосс восприятия на нарисованных картах молодых жителей Биржая показывают, что у рядовых членов языкового сообщества существуют разные представления о диалектности — как совокупности дифференциальных признаков. Вероятно, имеющееся представление о диалектности одинаково важно как для тех испытуемых, на нарисованных картах которых выявлены отдельные области диалектных кодов, так и для тех, чьи нарисованные карты диалектных кодов охватывают всю территорию Литвы. Пытаясь ответить на вопрос, почему в таком случае получаются столь разные ментальные карты, следует говорить о том, насколько по-разному испытуемые строго оценивают соотношение диалектных кодов и литературного языка с точки зрения объективных различий. 112 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) ВЫВОДЫ Ментальные карты в большей степени связаны с неосознанными установками испытуемых. Однако те из них, на которых языковая родина визуально и (или) вербально идентифицируется как зона диалектной речи, свидетельствуют об объективном отношении испытуемых к репертуарам языковых кодов в окружающей их языковой среде. Несколько лет назад на основании объективного языкового материала исследователи выделили Биржайский геолект на территории паневежских говоров восточноаукштайтского диалекта. Реальное, а не воображаемое существование этого геолекта подтверждают последние исследования молодых жителей Биржая: отношение испытуемых — признаю vs. не признаю диалектный код в близлежащей языковой среде — ценно для прогнозирования распространения диалектных кодов и определения тенденций их жизнеспособности. Рисунки-карты свидетельствуют о неконфликтном отношении к окружающему коду, что, в свою очередь, обозначает оптимистичные перспективы Биржайского геолекта. Непоследовательность концептуализации региональной вариативности (например, я говорю на диалекте, моя языковая родина — зона диалектных кодов, но прототип человека, говорящего на диалекте, — старый (пожилой) человек из деревни) — явный признак многослойности диалектных кодов. Во-первых, диалектные коды склонны концептуализировать как привлекательные, но скорее неправильные, чем правильные. Во-вторых, горизонтальная вариативность дифференцируется: одни диалектные зоны характеризуются привлекательными (и реже правильными) кодами, другие — непривлекательными. Код языковой родины концептуализируется как красивый, привлекательный, но неправильный. Вероятно, компонент правильности в образе диалектного кода (не только языковой родины) коррелирует с фактором литературного языка. С эстетической точки зрения Биржайский геолект оценивается весьма положительно, поэтому для некоторых испытуемых собственный код служит своего рода точкой опоры при дифференциации других вариантов с точки зрения привлекательности. Карты с прототипическими зонами диалектных кодов показывают, что рядовые члены языкового сообщества концептуализируют диалект и литературный язык оппозиционно, игнорируя промежуточные варианты; поэтому на рисунках-картах выделяются лишь так называемые радиационные зоны диалектности (ср. зоны геолектов на диалектной карте). Можно предположить, что более точное понимание различий в соотношении литературного языка и диалектных кодов, а не их ценности, ведёт к созданию более подробной карты. Анализ данных задания по созданию карты, выполненного молодыми жителями Биржая, показывает, что точку зрения рядового члена языкового сообщества следует рассматривать как своеобразную контрольную систему концептуализации вариативности, дополняющую и в некоторых случаях уточняющую взгляд исследователя. Таким образом, подходы перцептивной диалектологии обеспечивают более разнообразный дискурс диалектологии. Straipsniai / Articles 113 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ LITERATŪRA Aliūkaitė Daiva 2009: Perceptyviniai dialektų tyrimai: mentalinis žemėlapis. – Respectus Philologus 15(20), 164–179. Aliūkaitė Daiva 2013: Horizontalusis ir vertikalusis kalbos kontinuumo skaidumas: XXI amžiaus kalbėjimo variantai paprastojo kalbos vertintojo požiūriu. – Taikomoji kalbotyra 2, 1–22. Aliūkaitė Daiva, Bakšienė Rima, Jaroslavienė Jurgita ir kt. 2014: Punkto tinklo tankis geolingvistinės skirties aukštaičiai: žemaičiai požiūriu. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: (žemėlapiai ir jų komentarai), sud. Danguolė Mikulėnienė, Violeta Meiliūnaitė. Vilnius: Briedis, 129–196. Aliūkaitė Daiva, Merkytė-Švarcienė Erika 2012: Bendrinės kalbos regionai jaunųjų lietuvių kalbos bendruomenės narių požiūriu: kompetencija ir vaizdiniai. – Kalbos kultūra 85, 155–177. Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2014a: Geolingvistika: ideologija, teorija ir metodai. Pagrindinės sąvokos. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: (žemėlapiai ir jų komentarai), sud. Danguolė Mikulėnienė, Violeta Meiliūnaitė. Vilnius: Briedis, 29–47. Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2014b: Geolektų ir regioninių dialektų formavimosi ypatumai Lietuvoje. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: (žemėlapiai ir jų komentarai), sud. Danguolė Mikulėnienė, Violeta Meiliūnaitė. Vilnius: Briedis, 257–262. Berthele Raphael 2010: Investigations into the Folk’s Mental Models of Linguistic Varieties. – Advances in Cognitive Sociolinguistics, ed. by Dirk Geeraerts, Gitte Kristiansen, Yves Peirsman. New York, N.Y.: Mouton de Gruyter. Diercks Willy 2002: Mental Maps. Linguistic-Geographic Concepts. – Handbook of Perceptual Dialectology 2, ed. by Daniel Long, Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 51–70. Fishman Joshua A. 1972: The Relationship Between Micro- and Macro-sociolinguistics in the Study of Who Speaks What Language to Whom and When. – Sociolinguistics, ed. by John Bernard Pride & Janet Holmes. Harmondsworth: Penguin Books Ltd., 15–32. Giles Howard, Bourhis Richard, Trudgill Peter, and Lewis Alan 1974: The Imposed Norm Hypothesis: A Validation. – The Quarterly Journal of Speech, Volume 60, Number 4, 405–410. 114 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) Goeman Antonie C. M. 1999: Dialects and the Subjective Judgments of Speakers: Remarks and Controversial Methods. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, ed. by Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 135–146. Gooskens Charlotte, Bezooijen Renée van, Nerbonne John 2013: Perception of Geographically Conditioned Linguistic Variation. – Language and Space, ed. by Johan Taeldeman and Frans Hinskens. The Hague: Mouton de Gruyter, 567–585. Grumadienė Laima 1980: Subjektyvusis kalbos vertinimas. – Kalbos kultūra 39, 91–93. Hagen Anton M. 1989: Frisian and Education in the Netherlands. – Dialect and Education: some European Perspectives, ed. by Jenny Cheshire, Viv Edwards, Henk Musterman, Bert Weltens. Clevedon: Multilingual Matters, 48–61. Heeringa Wilbert 2004: Measuring Dialect Pronunciation Differences Using Levenstein Distance. Ph.D. thesis, University of Groningen. Inoue Fumio 1999: Classification of Dialects by Image: English and Japanese. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, ed. by Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 147–160. Kačiuškienė Genovaitė 2003: Trečiojo amžiaus universitetas Šiauliuose: klausytojų požiūris į gimtąją tarmę. – Pedagogika 69, 88–91. Kačiuškienė Genovaitė 2004: Rytų aukštaičių sidabraviškių šnektos vertinimas tarmės atstovų požiūriu. – Valoda dažādu kultūru kontekstā 14. Daugavpils: Saule, 103–108. Kačiuškienė Genovaitė 2005: Tarmės samprata šiauliškių inteligentų savimonėje. – Vārds un tā pētīšanas aspekti 9. Liepāja: LiePA, 49–54. Kačiuškienė Genovaitė, Barvydytė Aušra 2006: Mažeikiškių inteligentų požiūris į gimtąją tarmę: anketinis tyrimas. – Jaunųjų mokslininkų darbai 4(11), 8–14. L’Eplattenier-Saugy Caroline 2002: A Perceptual Dialect Study of French in Switzerland. – Handbook of Perceptual Dialectology 2, ed. by Daniel Long, Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 351–365. Long Daniel 1996: Quasi-standard as a Linguistic Concept. – American Speech 71(2), 118–135. Mase Yoshio 1999 (1964): Dialect Consciousness and Dialect Divisions: Examples in the Nagano-Gifu Boundary Region. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, ed. by Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 71–99. Straipsniai / Articles 115 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ Mesthrie Rajend 2003: Regional Dialectology. – Introducing Sociolinguistics, ed. by Rajend Mesthrie, Joan Swann, Andrea Deumert, William L. Leap. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2003, 44–75. Montgomery Chris, Beal Joan 2011: Perceptual dialectology. – Analysing Variation in English, ed. by Warren Maguire, April McMahon. Cambridge: Cambridge University Press, 121–148. Nomoto Kikuo 1999 (1963): Consciousness of Linguistic Boundaries and Actual Linguistic Boundaries. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, ed. by Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 63–69. Preston Dennis R. 1988: Methods in the Study of Dialect Perceptions. – Methods in Dialectology, ed. by Alan R. Thomas. Clevedon: Multilingual Matters, 373–395. Preston Dennis R. 1989a: Perceptual Dialectology: Nonlinguists’ Views of Areal Linguistics. Dordrecht: Foris. Preston Dennis R. 1989b: The Perception of Language Variety in Brazil. – Perceptual Dialectology: Nonlinguists’ Views of Areal Linguistics. Dordrecht: Foris, 85–111. Preston Dennis R. 1999a: Introduction. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, ed. by Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, xxiii–xl. Preston Dennis R. 1999b: A Language Attitude Approach to the Perception of Regional Variety. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, ed. by Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 359–373. Preston Dennis R. 2002: Perceptual Dialectology: Aims, Methods, Findings. – Present-day Dialectology. Problems and Findings, ed. by Johannes Bernardus Berns and Jaap van Marle. Berlin, New York: Mounton de Gruyter, 57–104. Preston Dennis R. 2010: Language, People, Salience, Space: Perceptual Dialectology and Language Regard. – Dialectologia 5, 87–131. Preston Dennis R. 2013: Language with an Attitude. – The Handbook of Language Variation and Change, ed. by Jack K. Chambers, Natalie Schilling. Blackwell: Blackwell Publishing Ltd., 157–182. Rensink W. G. 1999: Informant Clasification of Dialects. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, ed. by Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 3–7. Schrambke Renate 2010: Language and Space: Traditional Dialect Geography. – Language and Space. An International Handbook of Linguistic Variation. Volume 1: 116 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyવિosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) Theories and Methods. HSK Handbücher zur Sprach- und Kommunikationswissenschaft, ed. By Peter Auer, Jürgen Erich Schmidt. Berlin, New York: Walter de Gruyter, 87–106. Sibata Takesi 1999: Consciousness of Dialect Boundaries. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, ed. by Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 39—62. Tumėnas Stasys 2003: Mokytojų požiūrio į tarmes sociolingvistinė analizė. – Pedagogika 69, 238–242. Tumėnas Stasys, Račkauskas Jonas 2004: JAV lietuvių požiūrio į lietuvių kalbą ir tarmes sociolingvistinė analizė. – Tauta ir kalba: šiuolaikiniai sociolingvistinio ugdymo aspektai. Kaunas: Technologija, 222–224. Van Bezooijen Renée 2002: Aesthetic Evaluation of Dutch. – Handbook of Perceptual Dialectology 2, ed. by Daniel Long, Dennis R. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company,13—30. Wales Katie 2006: Dialects in Mental Contact: A Critique of Perceptual Dialectology. – Bamberger Beiträge zur Englischen Sprachwissenschaft 51, 57–66. Perceptual Dialectology Instruments and Directions for Research: Areas of Variants in Mental Maps (Case of Biržai) SUMMARY The paper discusses the possibilities of application of the principles of perceptual dialectology in the Lithuanian regional variability research. It provides a brief introduction of the origins of Dutch and Japanese perceptual dialectology, which were developed at the end of the 19th century. It presents empirical illustrations of insights – the material from the scientific project Standard Lithuanian Language Place in the Mental Map. Though the research involved over 2,000 young people, the article is based on the answers of 194 upper-grade pupils from the environs of Biržai. The project data were collected by means of anonymous questionnaire. When designing a questionnaire and summarising the data collected, the study relied on D.R. Preston’s perceptual research model, which includes five components or tasks: 1) draw-a-map; 2) “correct” and “pleasant” ratings; 3) degree of difference; 4) dialect identification; 5) qualitative data. There were two draw-a-map tasks which include the user approach towards both the use of dialects and Standard Lithuanian. Straipsniai / Articles 117 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ Thus, the article discusses the geolinguistic competence of the school youth from a single regional city. Geolinguistic competence means knowledge and skills to recognize language variability and to associate it with certain areas – geographic (i.e. territorial variables), social (i.e. social variables), cultural (i.e. cultural variables / cultural dimensions). Though the young residents of Biržai declare that they are active users of their dialect, they are familiar with the binary classification of dialects (Aukštaitian and Samogitian) only partially: in the drawn map Aukštaitians and Samogitians were specified by 8.76% of the young residents of Biržai only. A slightly higher percentage specified the isoglosses dividing the four dialects (Aukštaitian, Dzūkian, Sudovian and Samogitian) in the map (the criterion of the accuracy of isoglosses is not applied for the time being). A part of the subjects in the study (11.86%) model intermediate variants of dialectal classification – they add Sudovians and Dzūkians to Aukštaitians and Samogitians. There is no doubt that it is a reflection of knowledge of the pupils involved in the study on the ethnographic division of Lithuania. The inconsistency between visualized knowledge and verbalized knowledge shows that the conceptualization of regional variability among ordinary members of the linguistic community integrates both official and unofficial systems of knowledge. The drawn maps show a non-conflicting relationship with the code of environment, which, in turn, draws optimistic prospects for the geolect of Biržai. The answers of the young residents of Biržai to an open question in the questionnaire regarding the associations pertaining to a person speaking a dialect show that the conceptualization of regional variability is multi-layered and inconsistent. The young residents of Biržai refer to themselves as representatives of a dialectal code – as many as 82.14% of the subjects in the study referred to themselves as speakers of a dialect and marked the area of Biržai as the area of a dialectal code in the drawn map; however, when mentioning the associations of a dialect-speaker, they were inclined to dissociate themselves from a standard representative of a dialectal code. Oppositional variables came to the fore in around one third (30.61%) of the answers given by the subjects in the study – for instance, an old (older) person; village resident; person with a low educational background, etc., i.e. a sociolinguistic portrait of a dialect speaker is dissociated from the portrait of the subjects themselves: young and educated city residents. However, the structure of the sociolinguistic portrait itself features more positive than negative connotation components. The drawn maps of the young residents of Biržai are significant for reconstruction of perception of variability where individual dialectal areas are not only identified but also qualified, i.e. the subjects do not only indicate specific areas as the places of dialectal speaking in the drawn map but also express the evaluation of the area concerned. The comments of the young residents of Biržai reveal several tendencies: first, there is a tendency to conceptualize dialectal codes as attractive but more incorrect than correct. Second, horizontal variability is differentiated – some dialectal areas belong to attractive (and less frequently correct) codes, others – to unattractive codes. The drawn maps of the 118 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis) young residents of Biržai also reveal the code of their linguistic homeland: it is conceptualized as beautiful, attractive but incorrect. It is likely that the component of correctness in the mental image of dialectal code (not only that of linguistic homeland) correlates with the factor of the standard language and is interpreted in two ways. First, dialectal codes generally find themselves in opposition to the standard language: the standard language is conceptualized as the correct code, while the dialectal code (holistically, even without differentiation by area) as the incorrect one. From the aesthetic point of view, the geolect of Biržai is evaluated very favourably; therefore, it is likely that certain subjects use their own code as a certain starting-point in differentiating other variants from the perspective of attractiveness. It is obvious that in the consciousness of the young residents of Biržai the image of dialecticism (in general) is ambivalent: permissible: intolerable dialecticism. Such differentiation is also related to objective peculiarities of variants as well as stereotypes and the factor of communicative success. The drawn maps of the young residents of Biržai where dialectal areas are contrasted to non-dialectal areas reveal several types of such contrasting: 1) dialectal areas are brought closer to (vs. distanced from) the area of the linguistic homeland; 2) the hottest spots of dialectal codes are identified through the eyes of an ordinary viewer in the whole territory of Lithuania; 3) the area of Central Lithuania stands out from dialectal areas; what is more, the areas of dialectal codes are distanced from big cities or big cities are eliminated from dialectal areas. The closest regional centres – Panevėžys, Utena, Šiauliai – fall to prototypical dialectal areas. Only one sixth (15.46%) of the subjects in the study associate dialectal speaking with the whole Lithuania in the drawn maps. It could be said that such image is probably most accurate – the repertoires of linguistic measures stratify across the whole horizontal linguistic continuum; therefore, the subjects, specifying that dialects are used in the whole Lithuania, are right. The subjects get the impression of dialecticism in the language from (non)omission of endings, accentuation, unusual words. Mental maps are more associated with unconscious attitudes of the subjects. However, those where the linguistic homeland is visually and/or verbally identified as a dialectal area show an objective relationship of the subjects with the repertoires of linguistic codes in their residential area. On the basis of objective linguistic data, several years ago the geolect of Biržai was distinguished in the area of the Eastern Aukštaitian subdialect of Panevėžys. Its real (not imaginary) existence is also confirmed by the latest research of the young residents of Biržai: the relationship of the subjects – I acknowledge vs. I don’t acknowledge the dialectal code in the close linguistic environment – is valuable for forecasting the dissemination of dialectal codes and anticipating the tendencies of viability. The drawn maps show a non-conflicting relationship with the code of environment, which, in turn, implies optimistic prospects for the geolect of Biržai. From an aesthetic point of view, the geolect of Biržai is evaluated Straipsniai / Articles 119 DAIVA ALIŪKAITĖ, DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ very favourably; hence, for certain subjects in the study, their dialectal code is a certain starting-point in differentiating other variants from the perspective of their attractiveness. The inconsistency of conceptualization of regional variability (e.g. I speak a dialect, my linguistic homeland is the area of dialectal codes but my prototype of a person speaking a dialect is an old (older) person residing in a village) is a clear reference to the multi-layeredness of dialectal codes. First, there is a tendency to conceptualize dialectal codes as attractive but more incorrect than correct. Second, horizontal variability is differentiated – some dialectal areas feature attractive (and less commonly correct) codes, others – unattractive codes. The code of one’s linguistic homeland is conceptualized as beautiful, attractive but incorrect. It is likely that in the mental image of a dialectal code (not only that of one’s linguistic homeland) the component of correctness correlates with the factor of standard language. Maps with prototypical areas of dialectal codes show that ordinary members of a linguistic community conceptualize the dialect as opposing to the standard language by ignoring any intermediary variants; therefore, only the so called radial dialectal areas stand out in the drawn map. It is likely that a more accurate perception of the differences rather than the value of the relationship between the standard language and dialectal codes determines a more comprehensive drawn map. The data analysis of the draw-a-map task accomplished by the young residents of Biržai shows that the perspective of an ordinary member of the linguistic community is seen as a certain control system of conceptualization of variability which supplements the researcher’s approach or corrects it in certain cases. To conclude, the approach of perceptual dialectology ensures a more varied dialectology discourse. Įteikta 2016 m. gegužės 2 d. DAIVA ALIŪKAITĖ Vilniaus universitetas Universiteto g. 5, LT-01513 Vilnius, Lietuva [email protected] DANGUOLĖ MIKULĖNIENĖ Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, LT-2055 Vilnius, Lietuva danguole.mikulė[email protected] 120 Acta Linguistica Lithuanica LXXIV