Before the Spatial Turn: The Areal Aspect in 1980s German Onomastics and its Application in Current Research

CHRISTIAN ZSCHIESCHANG Сербский институт / Сорбский институт Области исследований: географические названия в междисциплинарном контексте, географические названия как свидетельства средневековой истории в германо-славянской контактной зоне, политическое значение названий поселений в германо-сорбско-польском языковом контексте в XIXth и XXth веках, микротопонимы / микротопонимия. DOI: doi.org/10.35321/all83-09 ДО ПРОСТРАНСТВЕННОГО ПОВОРОТА: АРЕАЛЬНЫЙ АСПЕКТ В НЕМЕЦКОЙ ОНОМАСТИКЕ 1980-х ГОДОВ И ЕГО ПРИМЕНЕНИЕ В СОВРЕМЕННЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ До пространственного поворота: ареальный аспект в немецкой ономастике XX века, в 9-м десятилетии, и его применение в современных научных исследованиях АННОТАЦИЯ Картографирование — это не просто картографирование. Представление и анализ названий мест на картах — далеко не простая задача, а теоретически и практически сложная работа. В ономастических исследованиях в Leipzig несколько десятилетий назад ареальный аспект был признан одним из трёх основных аспектов, полезных для изучения языковых контактов. Соответственно, географическое распределение названий необходимо рассматривать в более широком языковом, культурном и социальном контексте. Поэтому ареальный аспект, по-видимому, предвосхищает «пространственный поворот». «Ареальная ономастика» также играла заметную роль в чешских исследованиях. Практические проблемы включают обеспечение ясного замысла карты, тщательную интерпретацию картографирования без необоснованных выводов, определение ареалов названий мест и выбор базовой карты, соответствующей цели картографического представления. Учитывая задачу картографирования названий мест как свидетельств исторического ландшафта расселения, базовая карта Straipsniai / Articles 193 CHRISTIAN ZSCHIESCHANG также должна по возможности точно показывать прежний ландшафт. Это означает, например, что современные объекты, такие как водохранилища, каналы и т. д., следует удалить с современных топографических карт, тогда как такие особенности, как исторические береговые линии, необходимо учитывать. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: названия мест, названия поселений, картографирование, пространственный поворот, исторический ландшафт расселения. АННОТАЦИЯ Карты — это не только составление карт. Теоретически и практически довольно сложно обозначать названия мест на картах и анализировать их. При проведении ономастических исследований в Leipzig несколько десятилетий назад ареальный аспект был определён как один из основных аспектов, необходимых для изучения языковых контактов. Соответственно, географическое распределение названий должно рассматриваться в более широком языковом, культурном и социальном контексте. Таким образом, ареальный аспект, по-видимому, является предшественником «пространственного поворота». «Пространственная (ареальная) ономастика» также играла важную роль в исследованиях в Чехии. К области решения практических вопросов относятся обеспечение ясности составляемых карт, подробное их объяснение без необоснованных выводов, определение ареалов названий мест и выбор итоговой карты, представляющей картографический материал. Для отображения названий мест как свидетелей исторического ландшафта расселения на основной карте также следует как можно точнее показать прежний ландшафт. Например, это означало бы, что современные объекты, такие как водохранилища (пруды), каналы и т. п., могли бы отсутствовать на современных топографических картах, однако такие их характеристики, как исторические береговые линии, необходимо учитывать. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: названия мест, названия поселений, картографирование, пространственный поворот, исторический ландшафт расселения (ландшафт). ВВЕДЕНИЕ Картографирование — это не просто нанесение знаков на какую-либо базовую карту. Это сложная задача, требующая надлежащих теоретических предпосылок и практической тщательности для получения убедительного и надёжного результата. Как и во всех других школах ономастики в различных странах,¹ в Leipzig ономастика также выработала теоретическую и методологическую основу. В отношении языкового (особенно германо-славянского) контакта были выделены три аспекта, которые необходимо было учитывать вместе во всех исследованиях.² Аспект языковых уровней, социолингвистический аспект, ареальный аспект. 194 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII Before the Spatial Turn: The Areal Aspect in 1980s German Onomastics and its Application in Current Research Эта теория также стала опережающим принципом практической ономастической работы. Аспект языковых уровней структурировал раздел оценки топонимических словарей,3 где всесторонне излагались фонетика / фонология, морфология или типология и лексикология или семантика исследованных названий. Их значение очевидно из того, что они не следовали за словарём (как можно было бы ожидать исходя из логики применяемого процесса), а предшествовали ему. Именно учёт языковых уровней и оценка названий с точки зрения истории расселения составляли сущность ономастики, тогда как словарь названий «лишь» создавал основу для работы. Следует признать, что эта основа собиралась с большими усилиями и многими, особенно нелингвистическими пользователями, рассматривалась как главный результат ономастических исследований. Социолингвистический аспект рассматривал «реализацию онима, принадлежащего коду, в социолектах и идиолектах и соответствующую классификацию вариантов названий»4 (Eichler 1981: 10), то есть отношения между названиями и социальными структурами. Он также играл важную роль в ономастических исследованиях. Связанные с ним исследования, как правило, содержались во многочисленных статьях, а не в отдельных монографиях.5 Соответствующие объяснения можно найти и в соответствующих словарях названий (например, Walther 1971 [DS 26]: 47–57; Hengst 2003 [DS 39]: 192–207). Эти два фактора дополнялись ареальным аспектом. Ареальные аспекты обобщали две противоположные, но взаимодополняющие перспективы: закрепление ономов в ареале и формирование ареалов (Eichler 1981: 10). Он охватывал как вопрос о том, каким образом ареалы складываются из отдельных названий (от отдельного к целому), так и положение отдельных названий в ареалах (от целого к отдельному). Наряду с грамматическими и языковыми перспективами большое значение придавалось локализации ономии на поверхности Земли. (Примечательно, что история не упоминается среди этих трёх аспектов, несмотря на то что она практически имплицитно присуща диахроническому исследованию.) В принципе это не было новым, поскольку с самого начала научной или, с сегодняшней точки зрения, квазинаучной работы с именами собственными их картографирование было одним из фундаментальных видов деятельности. Это подтверждается часто цитируемой в исследовательской литературе вневременной цитатой: «Мы придаём картам особое значение. Их 3 См. обзор в Walther (2004: 115–123), а с тех пор — Eichler & Zschieschang 2011. Топонимические словари Brandenburgisches Namenbuch (BNB) имеют сходную структуру. Напротив, иная структура обнаруживается в Hengst 2003; Eichler & Walther 2010 и Foster & Willich 2007. 4 Первоначально на немецком: „Realisierung eines dem Kode angehörigen Onyms in Soziolekten und Idiolekten und die entsprechende Einordnung von Namenvarianten“. 5 См., например, Namenforschung heute: 42–50, а также «Der Name in Sprache und Gesellschaft», содержащую несколько статей, Walther 1973 [DS 27]. Straipsniai / Articles 195 CHRISTIAN ZSCHIESCHANG наглядный характер может сказать больше, чем многословие на многих страницах»6 (Frings 1957: 9; цитируется по Udolph 1979: 12, примечание 1; Obst 2001: 107, примечание 1). Это высказывание уже основывалось на десятилетиях опыта, когда было сформулировано, и поэтому отражает ономастический исследовательский контекст, охватывающий целое столетие. Не обусловлены ли люди духовно стремлением посвящать себя картографическим абстракциям окружающей их среды? Некоторые исследователи с энтузиазмом подчёркивают в названиях своих статей, что в них включены цветные карты. Разумеется, в этом нет ничего плохого, особенно если вспомнить, что некоторым исследователям, по-видимому, даже не приходит в голову использовать карты для отображения сложных географических обстоятельств. Следует обратить внимание, что упомянутый третьим аспект был назван «ареальным», а не пространственным, географическим или картографическим. Даже если карты прошлых времён часто выглядят несколько примитивно из-за ограниченных технических возможностей, существовавших в момент их создания, новаторство наших предшественников — не только в Leipzig — не следует недооценивать. Помимо того что они составляли словари и интересовались этимологией, они оставили нам богатейшее собрание концептуальных, методологических и теоретических соображений, слишком ценное, чтобы потомки могли им пренебречь. Однако проникновение в эту гору литературы и соотнесение её с современными исследованиями потребует значительных усилий. В некотором смысле ареальный аспект предвосхитил то, что позднее представлял собой пространственный поворот в историографии (Lübke 2018: 327–328, включая прямую ссылку на ономастику в Leipzig), — понимание того, что названия не просто наносятся на карту. Напротив, он исследовал, каким образом свойства и особенности ономии приобретали пространственное значение — не абстрактно, а в связи с человеческими обитателями, их языком и их социализацией. Помимо описания ареала, занятого названиями с определённым суффиксом, необходимо по меньшей мере попытаться объяснить, почему этот ареал сложился именно таким образом, а также определить другие задействованные составляющие и влияния. Это тесно связано с диалектологией,7 в которой наряду с картографированием определённых языковых процессов выделяются языковые ареалы. В 1990-е годы, прежде всего под влиянием монументального Hessian Flurnamenatlas (Ramge 1987), «именные пространства» были очень популярной темой исследований. 6 Первоначально на немецком: „Den Karten messen wir besondere Bedeutung zu. Ihre plastische Art vermag mehr zu sagen als das Gerede vieler Seiten“. 7 Šrámek 2007: 292–301. Для ясности названия отдельных статей в этом томе и первоначальные места публикации опущены. Соответствующую информацию можно легко найти в цитируемой публикации. 196 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII Before the Spatial Turn: The Areal Aspect in 1980s German Onomastics and its Application in Current Research К счастью, для этих географических перспектив было решено использовать термин «ареалы», а не «пространства» или «районы». Безусловно, стоило бы утверждать превосходство ареала над пространством в терминологии. Ареальный аспект также играл важную роль в чешской ономастике. В этом отношении немецкие и чешские ономастические исследования взаимно вдохновляли друг друга. Прежде всего Rudolf Šrámek неоднократно подчёркивал центральное, системное значение картографирования названий в их языковой и социальной контекстуализации (ср. Šrámek 2007: 292–294, 300, 305–324). Таким образом, ареальность является одной из необходимых предпосылок реализации языка и одновременно одной из фундаментальных характеристик (признаков), определяющих существование языка, хотя сама ареальность не является изначально языковой. Ареальность языкового явления приобретает языковую значимость лишь в результате процесса коммуникации между людьми. Можно сказать, что язык посредством своей ареальности («географического пространства») также тесно связан с типами социальной, географической, экономической и культурной среды, которые тоже могут классифицироваться как симптом социальной жизни, в том числе в географическом отношении, то есть через свою ареальность. И именно поэтому ареалы реалий, объектов и понятий образуют условия и фундаментальную экстралингвистическую сеть для ареалов их языкового выражения или их наименования (Šrámek 2007: 292).8 Несмотря на свою сложность, это утверждение выражает подлинную цель: ареалы названий не существуют изолированно, а включены в совокупность человеческой культуры в самом широком смысле. Такой всеобъемлющий взгляд также является ключевым требованием, чтобы ономастика могла участвовать в междисциплинарных дискурсах (Šrámek 2007: 212). Следствие этой теоретической основы состоит в том, что недостаточно просто наносить объекты на какую-либо карту. Более того, «случайное» картографирование почти опасно. В этой статье рассматриваются некоторые связанные с этим проблемы. 8 Первоначально на немецком: “Die Arealität bildet also eine der notwendigen Voraussetzungen der Realisierung der Sprache und gleichzeitig eines der grundlegenden Merkmale (Anzeichen), die die Existenz der Sprache bedingen, obgleich die Arealität an und für sich nicht inhärent linguistisch ist. Die Arealität einer sprachlichen Erscheinung wird linguistisch relevant erst als Ergebnis des Kommunikationsprozesses zwischen den Menschen. Man kann sagen, dass die Sprache auch mittels der Arealität (der geographischen Räumlichkeit) eng mit den Typen des sozialen, geographischen, ökonomischen und kulturellen Milieus verknüpft ist, die als ein Symptom des gesellschaftlichen Lebens ebenfalls klassifizierbar sind, u.a. in geographischer Hinsicht, d.h. durch ihre Arealität. Und deshalb bilden die Areale der Realien, der Objekte und Begriffe die Bedingungen und das grundlegende außersprachliche Netz für die Areale ihres sprachlichen Ausdrucks oder ihrer Benennung”. Straipsniai / Articles 197 CHRISTIAN ZSCHIESCHANG Проблема 1: Представление на картах Через год после строительства Берлинской стены один из ведущих географов Восточной Германии опубликовал короткую статью (см. Ogrissek 1983) под названием «Основные методологико-картографические требования к топономастическим картам» (Ogrissek 1962). В ней объяснялись основные принципы, делающие картографическое представление осмысленным и понятным. К ним относились требование не перегружать содержание карт и обеспечение чёткого различения изображённых объектов. На эту статью ссылались ещё десятилетия спустя, а также высказывались призывы к дальнейшей работе в этой области (например, Šrámek 2007: 324). Легко понять это требование, столкнувшись с некоторыми картами распределения названий: многие из них содержат символы и ареалы, которые трудно различить, и, что ещё хуже, пытаются показать слишком много объектов. Даже наиболее распространённое нарушение зрения игнорируется: красный и зелёный — два цвета, которые некоторые люди не могут различить, — часто противопоставляются. Но это тема, заслуживающая отдельного рассмотрения. Более того, автор данной статьи не утверждает, что его собственные карты совершенны! Проблема 2: Интерпретировать осторожно Как бы хорошо ни была составлена карта, её необходимо рассматривать хладнокровно, чтобы противостоять внушению, создаваемому картографическим изображением. Географы также видят в продуктах, созданных ГИС, с их кажущейся точностью и впечатляющей цветовой гаммой риск дистанционного детерминизма (первоначально по-немецки: “Distanzdeterminismus”), порождаемого географическими информационными системами и их визуализациями (Tschaschel, Wild, Lentz 2007: 5). Это побуждает зрителя делать выводы, которые на самом деле не следуют из картографического материала. Например, часто подразумевается измерительная точность, поскольку данные и карта происходят от компьютера, тогда как в действительности значение является лишь приблизительным. Это относится, например, к различению более старых и более новых типов названий. Их временную продуктивность лучше всего можно описать с помощью колоколообразной кривой Гаусса, поскольку многие характеристики по своей природе принимают такую форму распределения (Quatem­ber 2011: 103). Согласно нормальному распределению, тип названия первоначально используется лишь эпизодически, но позднее применяется всё чаще. В какой-то момент он достигает максимума своей продуктивности, которая затем снова снижается и постепенно исчезает. Кривые продуктивности различных типов названий можно было бы визуализировать с помощью графиков типа «ящик с усами», широко используемых в статистике. Однако это остаётся чисто теоретическим, поскольку время, когда, например, давались названия поселениям в Центральной Европе, обычно нам неизвестно, и поэтому соответствующие графики построить нельзя. Тем не менее графики типа «ящик с усами» (Fig. 1) чрезвычайно наглядны при моделировании хронологического различения между разными типами названий. 198 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII Before the Spatial Turn: The Areal Aspect in 1980s German Onomastics and its Application in Current Research Рис. 1: Статистическая модель хронологии типов названий мест Нельзя предполагать, что онимы, относящиеся к более ранним типам названий, все старше более поздних. Напротив, следует исходить из перекрытия кривых продуктивности. Это означает, что, хотя периоды продуктивности сосредоточены в разное время, чёткое разграничение невозможно и можно выявить лишь тенденции. Однако на карте две различные группы, образованные двумя облаками точно локализованных точек, показываются двумя разными символами. Но интерпретировать их можно — и именно в этом в конечном счёте состоит научный подход — только вместе с их методологическим фоном. Облако точек более старых типов названий само по себе не является более древним ареалом расселения, а лишь указывает на него. Поэтому карта — всего лишь более или менее бледное отражение более сложной ситуации, существовавшей в прошлом. А это означает, что необходимо избегать неосторожной интерпретации геометрических закономерностей распределения названий. Проблема 3: Ареалы названий В этом контексте необходимо спросить, как определяется ареал названия. Учитывая преобладающую практику, ответ может быть только один: «на глаз». Как правило, облака точек рассматриваются визуально, а определённые скопления и концентрации объявляются ареалами. Имея это в виду, стоило бы изучить, можно ли разработать аналитические инструменты для определения ареалов математическими методами. Ключевое слово здесь — «можно ли», поскольку рассматриваются лишь реликты прежней ономии. Пробелы, утраченные названия, о которых мы не знаем, могут исказить результаты (посредством упомянутого выше дистанционного детерминизма), причём мы не сможем оценить степень искажения. Straipsniai / Articles 199 CHRISTIAN ZSCHIESCHANG Тем не менее стоит рассмотреть, были бы полезны простые буферы вокруг каждой точки на карте при определении ареалов расселения. Поскольку каждое сельское поселение располагает определённой площадью пригодных для использования земель в окружающей его местности, её можно приблизительно смоделировать буфером радиусом 500, 1 000 или 2 000 метров, напоминающим концентрические кольца фон Тюнена. Тогда можно считать, что ареал расселения существует, когда эти буферы соприкасаются или перекрываются, образуя непрерывную область. Другой возможностью было бы определить максимальные расстояния между местоположениями, обозначенными точками, и тем самым представить ареал в виде сети соединительных линий определённой длины между местоположениями. Археологи уже разработали соответствующие модели пространственных структур ранних поселений (см., например, Łosiński 1982: 168–176, Figs. 52–57; частично воспроизведено у Gringmuth–Dallmer 1996: 10; Volkmann 2009: 228–229, 241 и 243), которые также можно было бы использовать в междисциплинарном контексте для топонимии. Проблема 4: Базовые карты Важно также выбрать правильную базовую карту. Часто, например, объекты раннего Средневековья бездумно изображаются вместе с современной береговой линией Северного моря, сетью автомагистралей или заброшенными горными выработками. В последнем случае, если открытые разработки впоследствии были затоплены, некоторые нанесённые символы могут оказаться изображёнными в воде. Поэтому исторические деревни и т. п., названия которых нанесены на карту, начинают выглядеть так, будто они располагались на островах или плавучих платформах. Следовательно, базовая карта, на которой представлены названия, должна соответствовать отображаемой информации; в конечном счёте это относится ко всему ономастическому картографированию. Следует помнить, что картографирование названий может основываться на двух различных предпосылках: • Показать, где расположены эти названия, чтобы зритель мог соотнести их со своим современным пространственным восприятием, или • Соотнести названия с историческим ландшафтом, чтобы показать, как ландшафт названий формировался под влиянием топографии и включался в неё в момент своего возникновения. При первом подходе, например на обзорных картах топонимических словарей, не является нелепым, если некоторые места оказываются плавающими на воде. На самом деле это может иметь большое значение, если в тексте поселение, например, описывается как «заброшенное» или «разрушенное». Очевидно, что в своём историческом контексте названия поселений изначально не плавали на воде. С другой стороны, обращение к историческому ландшафту важно для многочисленных лингвистических и исторических анализов. Однако отображение исторического ландшафта на базовой карте требует большой работы и неизбежно связано с компромиссами. Подходящие базовые карты доступны не всегда. Даже ставшие в последнее время популярными цветные сканы LIDAR (см., например, Westphalen, Zschieschang 2015: 65, Fig. 5) показывают не только 200 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII Before the Spatial Turn: The Areal Aspect in 1980s German Onomastics and its Application in Current Research рельеф местности (в определённой степени) вне времени, но и детали современной земной поверхности, такие как здания, дороги и т. д. Если это нарушает или искажает изображение исторического ландшафта, потребуется ручная корректировка. Позвольте проиллюстрировать эту проблему практическим примером, в котором топонимия должна была быть классифицирована в историческом ландшафте в связи с письменными источниками и археологическими находками (Altmann 2012; Altmann 2017; Zschieschang 2017). Во-первых, пришлось удалить открытые разработки бурого угля. Кроме того, размеры и положение озёр Mansfeld пришлось по меньшей мере приблизительно привести в соответствие с их средневековым состоянием (Fig. 2a). В то время как сегодня сохранилось лишь Süsser See («Сладкое озеро»), доиндустриальную эпоху существовало также его соответствие под названием Salziger See («Солёное озеро»), исчезнувшее в конце XIX века, когда вода просочилась в землю вследствие горных работ. Хотя это и не было катастрофой, явление, безусловно, было впечатляющим (Ule 1994 [1895]). Кроме того, поскольку в предыдущие столетия оба озера уже уменьшились, необходимо было нанести береговые линии, зафиксированные в максимально далёком прошлом. Более того, когда-то возле Eisleben существовало также третье озеро, известное как Fauler See («Гнилое озеро»). Рис. 2: Озёра Mansfeld, современное (a) и средневековое (b) состояние Straipsniai / Articles 201 CHRISTIAN ZSCHIESCHANG Поэтому береговые линии пришлось изменить,⁹ в определённой степени на глаз (Fig. 2b). Разумеется, из-за отсутствия источников не все изменения можно было реконструировать подробно. Тем не менее природный ландшафт Раннего Средневековья удалось показать хотя бы приблизительно. Видно, что упомянутые выше озёра оказывали на ландшафт значительно большее влияние (поскольку были крупнее и их было больше), чем сегодня. Особенно на севере они образовывали обширный барьер. Хотя подробное рассмотрение исторической топонимии и топографии региона вышло бы за рамки данной статьи (см. Zschieschang 2017), следует упомянуть, что название Seeburg («Замок на озере») было обусловлено гораздо более заметным местоположением, чем то, которое показывает современная топография на южной оконечности Süßer See. Оказывается, что в прошлом Seeburg с нескольких сторон окружали Süßer See, его прежние притоки и Salziger See. Это отнюдь не редкое исключение. Некоторые топографические изменения затронули даже целые регионы. Например, в исторические времена значительные части северной Германии подверглись масштабным изменениям окружающей среды. Освоение германских земель в Высоком Средневековье, сопровождавшееся обширной вырубкой лесов, привело к крупномасштабной эрозии почвы. Смытый материал накапливался ниже по течению, так что со временем северогерманские ледниковые долины заполнились аллювиальными отложениями толщиной в несколько метров. Вследствие этого ландшафт названий Раннего Средневековья был буквально погребён, и сохранились лишь реликты. В этой ситуации картографирование славянских названий поселений нельзя просто рассматривать как отражение ландшафтов расселения Раннего Средневековья. Необходимо также учитывать распределение аллювиального суглинка и исчезновение поселений и их названий (Zschieschang, in print). Изучение микротопонимов может выявить ономастические реликты более ранних поселений. С одной стороны, существуют прямые указания, такие как Wörplitzen, Wörblichen и Werbitzen. Этот пример документирован в письменных источниках только с XIX века, причём в перечисленных различных формах. Это может быть только патронимическое название места *Virb_l’+ici, основанное на личном имени *Virb_l’ (Zschieschang 2003: 71, 327; Zschieschang 2020: 336). С другой стороны, существуют косвенные указания в форме названий, основанных на местных особенностях, таких как Hofstätten, Altes Dorf и Wüste Mark. Подобные указания делают чрезвычайно важным трудоёмкое исследование названий мест. Ещё более важным было бы сотрудничество с археологами, геологами и седиментологами для оценки распространения и возраста аллювиальных отложений (см., например, Brachmann 1979: 81–82; Schulz ⁹ Это было сделано на основании сведений из Neuß (1995: 56–58), а также Krümmling (1933), причём площади водоёмов были ещё больше; они пока не учитывались в Zschieschang (2017). 202 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII Before the Spatial Turn: The Areal Aspect in 1980s German Onomastics and its Application in Current Research 1998; Schulz 2002; Tinapp, Meller, Baumhauer 2008; Kaiser et al. 2012; Laurat 2018; Zschieschang 2020: 333–335). Последствия устройства мельничных плотин были не менее значительными. Строительство водяных мельниц в Высокое Средневековье, наряду с необходимыми плотинами высотой, возможно, в один или два метра, иногда имело серьёзные последствия для низменностей: целые регионы оказывались затопленными или заболоченными. Например, «одна из крупнейших в мире антропогенных систем плотин и озёр в исторические времена» (Kaiser et al. 2018: 253) была создана на реке Havel в регионе Brandenburg. Игнорирование таких изменений ландшафта может существенно исказить анализ географического распределения названий мест. Ситуация усугубляется, если исследуются только названия существующих ныне поселений, тогда как свидетельства о деревнях, которые больше не существуют, остаются без внимания. Это показывает, насколько важно рассматривать картографированную топонимию в широком контексте, включая природную среду. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Примеры, приведённые в этой статье, призваны показать, что при картографировании географических названий недостаточно воспользоваться тем или иным картографическим инструментом, а затем геометрически интерпретировать закономерности распределения. При анализе и интерпретации карт необходимо тщательно выбирать базовую карту и формат представления, а также проверять источники, чтобы полученные результаты были действительно достоверными и не подвергались неверной интерпретации. Кроме того, помимо практической работы, необходимо учитывать определённые теоретические основы — в идеале в междисциплинарной перспективе. Особенно в условиях последних технических разработок, благодаря которым создание карт стало проще, чем когда-либо, важно следить за тем, чтобы исследования не отставали от давно установленных выводов «ареальной ономастики» (Šrámek 2007: 36–37), приведённых в начале. BIBLIOGRAPHY Altmann Sabine 2012: Grenzüberschreitungen am westlichen Rand Ostmitteleuropas. Die Saale als Grenzund Kontaktzone zwischen Frankreich und slawischer Fürstenherrschaft im 9. Jahrhundert. – Salamon Maciej, Wołoszyn Marcin, Musin Alexander, Špehar Perica, Hardt Matthias, Kruk Mirosław P., Sulikowska-Gąska Aleksandra (eds.): Rome, Constantinople and Newly-Converted Europe: Archaeological Straipsniai / Articles 203 CHRISTIAN ZSCHIESCHANG and Historical Evidence. Vol. 1 (= U Źródeł Europy Środkowo-Wschodniej / Frühzeit Ostmitteleuropas 1.1), Kraków, Leipzig, Rzeszów, Warszawa: Geisteswissenschaftliches Zentrum Geschichte und Kultur Ostmitteleuropas et al., 183–193. Altmann Sabine 2017: At the boundary of East Central Europe: The Region along the Saale River as an Early Medieval Border Zone between the Frankish Empire and the Slavic Sorbs. – Semple Sarah, Orsini Celia, Mui Sian (eds.): Life on the Edge: Social, Political and religious Frontiers in Early Medieval Europe. – Neue Studien zur Sachsenforschung 6, Wendeburg: Braunschweigisches Landesmuseum, 225–232. BNB – Fischer Reinhard E. et al. 1967–2005. Brandenburgisches Namenbuch. 12 vol. 1–11: Weimar: Hermann Böhlau Nachfolger, vol. 12, Stuttgart: Franz Steiner. Brachmann Hansjürgen 1979: Serimunt – Zitice: Rekonstruktion einer frühgeschichtlichen Altlandschaft. Mit Hilfe archäologischer, namenkundlicher und historischer Quellen. – Rospond Stanisław (ed.): Onomastica Slavogermanica XII, Wrocław: Państwowe wydawnictwo naukowe, 75–88. Eichler Ernst 1976: Sprachkontakte im Lichte der Onomastik. – Onoma 20, 128–141. Eichler Ernst 1981: Sprachkontakte und Sprachebenen in der Onomastik. – Eichler Ernst, Walther Hans & Schultheis Johannes (eds.): Onomastica Slavogermanica XIII. – Abhandlungen der Sächsischen Akademie der Wissenschaften zu Leipzig, Philologisch-historische Klasse 69.4, Leipzig: Akademie-Verlag, 7–19. Eichler Ernst 1985: Probleme der linguistischen Behandlung von Flurnamen slawischer Herkunft im deutsch-slawischen Kontaktgebiet. In Schützeichel Rudolf (ed.), Gießener Flurnamen-Kolloquium 1. bis 4. Oktober 1984. – Beiträge zur Namenforschung. N. F., Beiheft 23, Heidelberg: Winter, 256–265. Eichler Ernst, Hengst Karlheinz & Wenzel Walter 1986: Zur Entwicklung der deutsch-slawischen onomastischen Sprachkontaktforschung. – Eichler Ernst, Walther Hans & Schultheis Johannes (eds.): Onomastica Slavogermanica XV. – Abhandlungen der Sächsischen Akademie der Wissenschaften zu Leipzig, Philologisch-historische Klasse 71.2, Berlin: Akademie-Verlag, 19–28. Eichler Ernst & Walther Hans 2010: Alt-Leipzig und das Leipziger Land. Ein historisch-geographisches Namenbuch. – Onomastica Lipsiensia 7, Leipzig: Universitätsverlag. Eichler Ernst & Zschieschang Christian 2011: Die Ortsnamen der Niederlausitz östlich der Neiße. – Abhandlungen der Sächsischen Akademie der Wissenschaften zu Leipzig, Philologisch-historische Klasse 81.6, Stuttgart, Leipzig: Sächsische Akademie der Wissenschaften zu Leipzig, S. Hirzel. 204 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII Before the Spatial Turn: The Areal Aspect in 1980s German Onomastics and its Application in Current Research Foster Elżbieta & Willich Cornelia 2007: Ortsnamen und Siedlungsentwicklung. Das nördliche Mecklenburg im Frühund Hochmittelalter. – Forschungen zur Geschichte und Kultur des östlichen Mitteleuropas 31, Stuttgart: Franz Steiner. Frings Theodor 1957: Grundlegung einer Geschichte der deutschen Sprache, 3rd edition, Halle (Saale): Max Niemeyer. Gringmuth-Dallmer Eike 1996: Kulturlandschaftsmuster und Siedlungssysteme. – Siedlungsforschung. Archäologie-Geschichte-Geographie 14, 7–31. Hengst Karlheinz 2003: Ortsnamen Südwestsachsens. Die Ortsnamen der Kreise Chemnitzer Land und Stollberg. – Deutsch-Slawische Forschungen zur Namenkunde und Siedlungsgeschichte, Berlin: Akademie-Verlag. Kaiser Knut, Lorenz Sebastian, Germer Sonja, Juschus Olaf, Küster Mathias, Libra Judy, Bens Oliver & Hüttl Reinhard F. 2012: Late Quaternary evolution of rivers, lakes and peatlands in northeast Germany reflecting past climatic and human impact – an overview. – Quaternary Science Journal 61(2), 103–132. Available at: http://gfzpublic.gfz-potsdam.de/pubman/faces/viewItemFullPage.jsp;jsessionid=904351F713A908D9BF7D8BD49F2956B8?itemId=escidoc%3A244764%3A2&view=EXPORT [Accessed 22 April 2019]. Kaiser Knut, Keller Nora, Brande Arthur, Dalitz Stefan, Hensel Nicola, Heußner Karl-Uwe, Kappler Christoph, Michas Uwe, Müller Joachim, Schwalbe Grit, Weiße Roland & Bens Oliver 2018: A large-scale medieval dam-lake cascade in central Europe: Water level dynamics of the Havel River, Berlin-Brandenburg region, Germany. – Geoarchaeology 33, 237–259. Krümmling Otto 1933: Die Ausdehnung der Mansfelder Seen im 17. und 18. Jahrhundert. – Wöhlbier Fritz [ed.]: Aus dem Mansfelder Seengebiete. Ein Heimatbuch, Eisleben: Ed. Winkler, 61–78. Laurat Thomas 2018: Zur Lage und Charakteristik der Fundstellen an der Ortsumgehung Eutzsch. – Meller Harald & Friederich Susanne (eds.): Archäologie in der Flussaue. 20 Jahre Hochwasserschutz und Ortsumgehung Eutzsch. – Archäologie in Sachsen-Anhalt, Sonderband 27, Halle (Saale): Landesamt für Denkmalpflege und Archäologie Sachsen-Anhalt – Landesmuseum für Vorgeschichte, 27–39. Łosiński Władysław 1982: Osadnictwo plemienne Pomorza (VI–X wiek), Wrocław u.a.: Polska Akademia Nauk. Lübke Christian 2018: Sprache als Quelle historischer Forschung. Überlegungen zur Aneignung des Raumes in der slavischen Frühgeschichte. – Pohl Walter, Diesenberger Maximilian & Zeller Bernhard (eds.), Neue Wege der Frühmittelalterforschung. Bilanz und Perspektiven. – Denkschriften. Akademie der Wissenschaften in Wien, Straipsniai / Articles 205 CHRISTIAN ZSCHIESCHANG Philosophisch-Historische Klasse 507 / Forschungen zur Geschichte des Mittelalters 22, Wien: Österreichische Akademie der Wissenschaften, 323–337. Namenforschung heute – Fischer Reinhard E. & Walther Hans (red.) 1971: Namenforschung heute. Ihre Aufgaben und Ergebnisse in der Deutschen Demokratischen Republik, Berlin: Akademie-Verlag. Neuß Erich 1990: Besiedlungsgeschichte des Saalkreises und des Mansfelder Landes. – Quellen und Forschungen zur sächsischen Geschichte 9, Weimar: Böhlau. Obst Ulrich 2001: Review Wenzel Walter: Studien zu sorbischen Personennamen, Teil III. – Beiträge zur Namenforschung, N. F. 36(1), 106–109. Ogrissek Rudi 1962: Methodisch-kartographische Grundforderungen an toponomastische Karten. – Wissenschaftliche Zeitschrift der Karl-Marx-Universität Leipzig 11, Gesellschaftsund Sprachwissenschaftliche Reihe 2, 361–364. Ogrissek Rudi (Hrsg.) 1983: Brockhaus abc Kartenkunde, Leipzig: F. A. Brockhaus. Quatember Andreas 2011: Statistik ohne Angst vor Formeln. Das Studienbuch für Wirtschaft sund Sozialwissenschaftler, 3rd edition, München u.a.: Pearson. Ramge Hans (ed.) 1987: Hessischer Flurnamenatlas. – Arbeiten der Hessischen Historischen Kommission, N. F. 3, Darmstadt: Hessische Historische Kommission. Schulz Rainer 1998: Betrachtungen zur Besiedlungsgeschichte im mittleren und unteren Odertal anläßlich des Oder-Hochwassers 1997. – Beiträge zum Oderprojekt 4, Berlin: Deutsches Archäologisches Institut, 77–113. Schulz Rainer 2002: Urund frühgeschichtliche Fundplätze im Odertal. – Gringmuth-Dallmer Eike & Leciejewicz Lech (eds.), Forschungen zu Mensch und Umwelt im Odergebiet in urund frühgeschichtlicher Zeit, Mainz am Rhein: Philipp von Zabern, 183–193. Šrámek Rudolf 2007: Beiträge zur allgemeinen Namen theorie, ed. by Hansack Ernst, Wien: Praesens. Tinapp Ch[ristian], Meller H[arald] & Baumhauer R[oland] 2008: Holocene Accumulation of Colluvial and Alluvial Sediments in the weiße Elster River Valley in Saxony, Germany. – Archaeometry 50(4), 696–709. Available at: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/full/10.1111/j.1475-4754.2007.00356.x [Accessed 18 May 2020]. Tschaschel Sabine, Wild Holger & Lentz Sebastian 2007: Vorwort oder „Aufruf zum weiterführenden Dialog“. – Sabine Tschaschel, Holger Wild & Sebastian Lentz (Hrsg.), Visualisierung des Raumes. Karten machen – die Macht der Karten. – Forum IfL 6, Leipzig: Leibniz-Institut für Länderkunde, 5–8. 206 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII Before the Spatial Turn: The Areal Aspect in 1980s German Onomastics and its Application in Current Research Udolph Jürgen 1979: Studien zu slawischen Gewässernamen und Gewässerbezeichnungen. Ein Beitrag zur Frage nach der Urheimat der Slaven. – Beiträge zur Namenforschung, N. F., Beiheft 16, Heidelberg: Winter. Ule Willi 1994 [1895]: Die Mansfelder Seen [sic!] und die Vorgänge an denselben im Jahre 1892, ed. Eisleben, Winkler. Reprint Querfurt: Dingsda. Volkmann Armin 2009: Siedlungsgenetisch-archäologische Raumanalyse und Forschungen zum Verbleib der slawischen Bevölkerung in der mittelalterlichen provincia trans Oderam. – Müller Joachim, Neitmann Klaus & Schopper Franz Franz (eds.): Wie die Mark entstand. 850 Jahre Brandenburg. Fachtagung unter der Schirmherrschaft von Gunter Fritsch, Präsident des Landtages von Brandenburg vom 20. bis 22. Juni 2007 in Brandenburg an der Havel. – Forschungen zur Archäologie im Land Brandenburg 11 / Einzelveröffentlichung des Brandenburgischen Landeshauptarchivs 9, Wünsdorf: Brandenburgisches Landesamt für Denkmalpflege und Archäologisches Landesmuseum, 225–248. Walther Hans 1971: Namenkundliche Beiträge zur Siedlungsgeschichte des Saaleund mittleren Elbegebietes bis zum Ende des 9. Jahrhunderts. – Deutsch-Slawische Forschungen zur Namenkunde und Siedlungsgeschichte 26, Berlin: Akademie-Verlag. Walther Hans (red.) 1973: Der Name in Sprache und Gesellschaft. Beiträge zur Theorie der Onomastik. – Deutsch-Slawische Forschungen zur Namenkunde und Siedlungsgeschichte 27, Berlin: Akademie-Verlag. Walther Hans 2004: Namenkunde und geschichtliche Landeskunde. Ein einführender Überblick, Erläuterungen namen kundlicher Fachbegriffe. Auswahlbibliographie zur Namenkunde und Landeskunde Ostmitteldeutschlands. Eichler Ernst, Hengst Karlheinz & Udolph Jürgen (eds.). – Onomastica Lipsiensia 1, Leipzig: Universitätsverlag. Westphalen Thomas & Zschieschang Christian 2015: Die Slawen im Leipziger Raum. Archäologie und Ortsnamen. – Bünz Enno & John Uwe (eds.): Geschichte der Stadt Leipzig. Vol. 1: Von den Anfängen bis zur Reformation, Leipzig: Universitätsverlag, 57–72. Zschieschang Christian 2003: “Das land tuget gar nichts.” Slaven und Deutsche zwischen Elbe und Dü̈bener Heide aus namenkundlicher Sicht. – Namenkundliche Informationen, Beiheft 22, Leipzig: Universitätsverlag. Zschieschang Christian 2017: Das Hersfelder Zehntverzeichnis und die frühmittelalterliche Grenzsituation an der mittleren Saale. Eine namenkundliche Studie. – Forschungen zur Geschichte und Kultur des östlichen Mitteleuropa 52, Köln, Weimar, Wien: Böhlau. Available at: https://www.vandenhoeck-ruprecht-verlage.com/themen-entdecken/geschichte/sozial-und-kulturgeschichte/41679/ Straipsniai / Articles 207 CHRISTIAN ZSCHIESCHANG das-hersfelder-zehntverzeichnis-und-die-fruehmittelalterliche-grenzsituation-an-der-mittleren-saale [Accessed 18 May 2020]. Zschieschang Christian 2020 [in print]: Ortsnamen und Gewässer – eine komplexe Beziehung. – Balode Laimute & Čīšangs Kristians [Zschieschang Christian] (eds.): Onomastikas pētījumi II / Onomastic Investigations II. Starptautiskās zinātniskās konferences “Onomastikas pētījumi” (Rīga, 2018. gada 10.–12. maijs) rakstu krājums / Proceedings of the international scientific conference “Onomastic Investigations” (Rīga, May 10–12, 2018), Rīga: LU Latviešu valodas institūts, 2020, 327–341. Iki erdvinio posūkio: arealinis aspektas vokiečių onomastikoje XX amžiaus 9 dešimtmetyje ir jo pritaikymas dabartiniuose moksliniuose tyrimuose SANTRAUKA Žemėlapių sudarymas yra ne tik ženklų žymėjimas tam tikruose žemėlapiuose. Tai sudėtinga užduotis, reikalaujanti tinkamų teorinių nuostatų ir praktinių įgūdžių tam, kad būtų pasiektas įtikinantis ir patikimas rezultatas. Kaip ir visose kitose onomastikos mokyklose visame pasaulyje, Leipcigo onomastikos mokykla taip pat ištobulino teorinius ir metodinius pagrindus. Jau prieš kelis dešimtmečius siekiant nustatyti kalbų (ypač vokiečių ir slavų) kontaktus buvo numatyti trys aspektai, į kuriuos reikėjo atsižvelgti visuose tyrimuose: 1) kalbos lygmenų aspektas, 2) sociolingvistinis aspektas, 3) teritorinis aspektas. Būtent pastarasis ir sprendė klausimą, kaip teritorijos sudaromos iš atskirų vardų (nuo paskirų iki vardų visumos), ir iš kitos pozicijos – kokie paskiri vardai tose vietovėse (nuo vardų visumos prie paskirų vardų). Iš esmės tai nebuvo naujiena. Arealinė onomastika taip pat vaidino svarbų vaidmenį atliekant tyrimus Čekijoje. Nuo pat pradžių, žvelgiant iš mokslinių, ar šiandienos požiūriu, pusiau mokslinių, pozicijų, tikrinių žodžių tyrimų vienas iš pagrindinių tikslų yra vietų vardų žemėlapių sudarymas. Tam tikra prasme teritorinis aspektas numatė tai, ką vėliau patvirtino istoriografijos erdvinis posūkis – vietų vardai nėra paprasčiausiai pažymimi žemėlapiuose. Be to, šiuo aspektu buvo tiriama, kaip onimijos ypatybės ir specifika tapo erdviškai reikšmingos – ne 208 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII Before the Spatial Turn: The Areal Aspect in 1980s German Onomastics and its Application in Current Research abstrakčiai, bet santykiaudamos su žmonių gyvenamosiomis vietomis, jų kalba ir socialinėmis reikšmėmis. Greta vietovardžių, sudarytų su tam tikra priesaga, teritorijos apibūdinimo, būtina bent pabandyti paaiškinti, kodėl šios teritorijos vietovardžiai taip sudaromi, taip pat nustatyti veiksnius ir aprašyti kitas teritorijos sudedamąsias dalis. Taigi vietovardžių teritorijos neegzistuoja atskirai, jos yra integruotos į žmogiškąją kultūrą plačiąja prasme. Toks platus požiūris taip pat yra pagrindinis reikalavimas onomastikai, siekiant ją įtraukti į tarpsritinius diskursus. Šių teorinių nuostatų pamatu parodoma, kad nepakanka tiesiog nurodyti objektus viename ar kitame žemėlapyje. Iš tiesų „atsitiktinis“ žemėlapių sudarymas yra netgi pavojingas. Šiame straipsnyje ir aptariamos kai kurios su tuo susijusios problemos. Praktinis problemų sprendimas užtikrina aiškų žemėlapio sudarymą (1 problema šiame straipsnyje), tikslų žemėlapių paaiškinimą be nepagrįstų išvadų (2 problema), vietovardžių sričių nustatymą (3 problema) ir galutinio žemėlapio, reprezentuojančio kartografinį, pateikimą (4 problema). Nesvarbu, kaip gerai bebūtų sudarytas žemėlapis, į jį reikia žvelgti objektyviai tam, kad būtų įmanoma atsispirti siūlomam suplanuotam (netikram) vaizdui. Pavyzdžiui, erdvinių išmatavimų tikslumas dažnai yra numanomas, nes duomenys ir žemėlapis yra paimti iš kompiuterio, tuo tarpu tikrovė turi tik neaiškius parametrus. Tai, pavyzdžiui, taikoma atskiriant ankstesnių ir naujausius vietų vardų tipus. Paprastai taškinių duomenų sritys yra tikrinamos vizualiai, o tam tikros aglomeracijos ir koncentracijos yra deklaruojamos teritorijos. Turint tai omenyje, vertėtų išsiaiškinti, ar nebūtų galima sukurti analitinius instrumentus, apibrėžiančius teritorijas matematiniais metodais. Taip pat svarbu pasirinkti tinkamą atraminį žemėlapį. Pavyzdžiui, dažnai, ankstyvųjų viduramžių objektai yra neapgalvotai pateikiami šalia, tarkime, šiandienos Šiaurės jūros pakrantės, greitkelių tinklo ar apleistų kasyklų. Paprastai gyvenviečių vardų žemėlapiai gali būti grindžiami dviem skirtingomis nuostatomis: (1) parodyti, kur yra šie vardai, kad vartotojas galėtų juos susieti su esama padėtimi erdvėje arba (2) susieti vardus su istoriniu kraštovaizdžiu, siekiant parodyti, kaip kraštovaizdžio vardynas buvo paveiktas topografijos ir integruotas į ją sukūrimo metu. Atsižvelgiant į tikslą pažymėti vietovardžius kaip istorinio gyvenvietės kraštovaizdžio liudininkus žemėlapyje, turėtų būti kuo tiksliau atspindėtas ir buvęs kraštovaizdis. Pavyzdžiui, tai reiškia, kad dabartiniai objektai, tokie kaip vandens rezervuarai (tvenkiniai), kanalai ir pan. galėtų ir nepatekti į šių dienų topografinius žemėlapius, atsižvelgiant į tokias jų charakteristikas, kaip istorinės krantų linijos. Pastarasis aspektas yra būtinas, nes vykę istoriniai topografiniai pokyčiai paveikė ištisus regionus. Neatsižvelgus į kraštovaizdžio pokyčius, vietovardžių geografinio išsidėstymo duomenys gali būti iškraipomi. Dar blogiau, jei yra tiriami tik vis dar egzistuojančių gyvenviečių vardai, ignoruojant įrodymus apie nebeegzistuojančias gyvenvietes. Ypač tiksliai atskleisti ankstesnių gyvenviečių onominius reliktus galima tiriant laukų vardus. Šiame straipsnyje pateikti pavyzdžiai yra skirti iliustruoti, kaip kartografuojant geografinius vardus nepakanka vien tik naudoti tam tikrus žemėlapių sudarymo įrankius, o po to interpretuoti vietovardžių išsidėstymą geometriškai. Analizuojant ir aiškinant vietovardžių pateikimą žemėlapiuose, reikia atsargiai pasirinkti pagrindinį žemėlapį ir pateikimo formatą, Straipsniai / Articles 209 CHRISTIAN ZSCHIESCHANG taip pat patikrinti šaltinius, kad gauti rezultatai būtų teisingi ir nebūtų klaidingai interpretuojami. Ypač atsižvelgiant į naujausius technologinius pokyčius, kurie palengvina žemėlapių sudarymą kaip niekad anksčiau, svarbu užtikrinti, kad tyrimai neatsiliktų nuo seniai žinomų arealinės (teritorinės) onomastikos išvadų. Įteikta 2020 m. birželio 25 d. CHRISTIAN ZSCHIESCHANG Serbski institut / Sorbisches Institut Wótnožka za dolnoserbske slěženja Zweigstelle für niedersorbische Forschungen Droga Augusta Bebela 82 August-Bebel-Straße 82 D-03046 Chóśebuz / Cottbus [email protected] [email protected] 210 Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII