Linguistic wokeism: Revisionism of the gypsy moth and Asian carp, and fate of the Russian salad

Acta Linguistica Lithuanica 2025, т. 92, с. 1–8 Ссылка на содержание / Turinio nuoroda ISSN 2669-218X (онлайн / elektroninis) ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ВОКЕИЗМ: РЕВИЗИОНИЗМ В ОТНОШЕНИИ НЕПАРНОГО ШЕЛКОПРЯДА И АЗИАТСКОГО КАРПА, А ТАКЖЕ СУДЬБА РУССКОГО САЛАТА Лингвистический вокеизм: ревизионизм в отношении непарного шелкопряда и азиатского карпа, а также судьба русского салата ДЖЕЙМ А. ТЕЙШЕЙРА ДА СИЛВА Независимый исследователь E-mail: [email protected] ORCID ID: https://orcid.org/0000-0003-3299-2772 Направления исследований: биомедицинские исследования, этика науки и научная политика. https://doi.org/10.35321/all92-12 АННОТАЦИЯ Концепция вокеизма в академической среде может представлять два радикально противоположных идеологических полюса: с неолиберальной точки зрения это символ социокультурного освобождения, а с консервативной — символ ненужного ревизионизма, испытывающего пределы традиционной культуры. Академическая среда находится в самом центре этой социокультурной борьбы. В настоящем обсуждении термин «лингвистический вокеизм» описывает попытку исправить воспринимаемое социальное неравенство посредством языка. Выделяются два случая: непарный шелкопряд, переименованный в губчатую моль (Lymantria dispar), и азиатский карп, переименованный во «вредного карпа». Утверждается, что «лингвистический вокеизм» эффективно распространяется и утверждается, когда неолиберальные идеологии согласованы между академической средой, социально-политическими группами действий и неолиберальными СМИ, включая социальные сети. Наконец, в контексте продолжающейся русско-украинской войны ранние запреты на буквы «V» и «Z» в некоторых странах как лингвистическая форма русофобии позволяют предположить, что геополитическая враждебность также может выражаться лингвистически неолиберальными способами; при этом с ироническим оттенком высказывается риск для русского салата. Более серьёзный риск в контексте академической публикации заключается в том, что при превращении неолиберальной ревизионистской политики в «этическую» политикой те, кто с ней не согласен или не поддерживает её, могут быть названы неэтичными. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: СМИ и социальные сети, неолиберальный, предубеждение, ревизионизм, социально-политические идеологии. АННОТАЦИЯ Концепция вокеизма в академической среде может представлять два идеологических полюса: с неолиберальной точки зрения это символ социокультурного освобождения, а с консервативной — символ ненужного ревизионизма, посредством которого испытываются пределы традиционной культуры. Академическая среда находится в центре этой социокультурной борьбы Авторские права © 2025 Jaime A. Teixeira da Silva. Опубликовано Институтом литовского языка. Это статья открытого доступа, распространяемая на условиях лицензии Creative Commons Attribution, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии указания первоначального автора и источника. // Išleido Lietuvių kalbos institutas. Šis straipsnis yra atviros prieigos, platinamas pagal „Creative Commons“ priskyrimo licencijos sąlygas, leidžiančias neribotai naudoti, platinti ir atkurti turinį bet kokioje laikmenoje, nurodant autorių ir šaltinį. Получено: / Gauta: 2025–03–26. Принято: / Priimta: 2025–05–10. 1 центр. В этой дискуссии понятие «лингвистический вокеизм» описывает попытку исправить воспринимаемое социальное неравенство посредством языка. Выделяются два случая: непарный шелкопряд, переименованный в губчатую моль (Lymantria dispar), и азиатский карп, переименованный во «вредного карпа». Утверждается, что «лингвистический вокеизм» эффективно распространяется и утверждается, когда неолиберальные идеологии согласованы между академической средой, социально-политическими группами действий и неолиберальными СМИ, включая социальные сети. Наконец, во время продолжающейся русско-украинской войны ранние запреты на буквы «V» и «Z» в некоторых странах как лингвистическая форма русофобии позволяют предположить, что геополитическая враждебность также может выражаться лингвистически неолиберальными способами, создавая риск для русского салата. Более серьёзный риск в контексте академической публикации заключается в том, что при превращении неолиберальной ревизионистской политики в «этическую» политику те, кто с ней не согласен или не поддерживает её, могут быть названы неэтичными. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: СМИ и социальные сети, неолиберальный, предубеждение, ревизионизм, социально-политические идеологии. ЗАМЕТКА О НЕОЛИБЕРАЛЬНОЙ ВОКЕ-КУЛЬТУРЕ И ВОКЕИЗМЕ В АКАДЕМИЧЕСКОЙ СРЕДЕ В зависимости от того, занимает ли человек крайнее левое (неолиберальное) или крайне правое (ультраконсервативное или традиционалистское) положение в идеологической социальной борьбе, распространяющейся по всему миру, вопрос о «woke» может восприниматься по-разному. Используя слова Cowen, wokeism может означать состояние «высокой осведомлённости о расизме и социальной несправедливости и мобилизации на повышение осведомлённости» для сторонников крайне левых взглядов, но для сторонников крайне правых взглядов он может означать «поучающий, отталкивающий, чрезмерно озабоченный символами и самодовольный»¹. Онлайн-словарь определяет «woke» через левый мировоззренческий призм как «осведомлённый о важных фактах и проблемах и активно уделяющий им внимание (особенно проблемам расовой и социальной справедливости)»². Неолиберальное академическое движение породило вызовы, связанные с вопросами культурных идеологий, экономики, общества и «эмоциональной целостности» (Gair et al. 2021). Одним из ощутимых последствий подъёма вокеизма как массового социокультурного явления и модного слова в социальных сетях стало превращение социального активизма в инструмент брендинга для компаний; в результате вопрос аутентичности сообщения может отдалиться от его первоначальных социальных намерений (Mirzaei et al. 2022). Стремясь создать новую и преобразованную социальную ткань, «неолиберальные академики принимают новый набор предпосылок и норм, резко контрастирующих со многими ценностями, которые ранее отстаивались» (Macfarlane 2021). В крайних случаях в контексте академических публикаций, если неолиберальные идеологии не принимаются, отдельных людей могут публично осуждать за неприятие этих идеологий, приверженность традиционным или консервативным ценностям либо выражение непопулярных мнений; любое из этого или всё вместе может привести к попытке «отменить» их самих, их голоса и влияние, то есть к культуре отмены (Teixeira da Silva, 2021). ¹Доступ к Интернету: https://www.bloomberg.com/opinion/articles/2022-02-18/wokeism-has-peaked-in-america-but-is-still-globally-influential. ²Доступ к Интернету: https://www.merriam-webster.com/dictionary/woke. 2 ВВЕДЕНИЕ ПОНЯТИЯ «ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ВОКЕИЗМ» В этой статье вводится понятие «лингвистического вокеизма» как разновидности культуры отмены и определяется как неолиберальная попытка исправить воспринимаемое социальное неравенство посредством языка. Более конкретно, словам, которые в иных обстоятельствах могли бы быть просто словами, включая нарицательные и собственные имена, приписываются новые и нюансированные значения, когда они оказываются в центре социального конфликта, например расового, гендерного или культурного. В этой статье я сосредотачиваюсь на двух нарицательных и одном собственном имени, связанных с культурой. Утверждается, что если узкой или широко распространённой конфликтующей культурной ассоциации либо восприятия фактически не существует, такие термины не следует интерпретировать как «расистские», дискриминационные или иным образом оскорбительные. Распространённые примеры культурных ассоциаций, такие как картофель фри, португальский кораблик (Physalia physalis), мексиканская волна или русская рулетка, являются устоявшимися терминами английского языка, которые ещё не подвергались неолиберальным протестам и реформированию либо негативному социополитическому восприятию. В то же время другая часть этого аргумента утверждает, что когда возникают чувства дискриминации, они обычно исходят от социокультурных или расовых групп, которые тем или иным образом чувствуют себя униженными или чрезмерно чувствительными к таким существительным, либо от групп, которые, возможно, избирательно отбираются неолиберальными идеологиями (или группами действий, стремящимися получить политические или иные выгоды) для соответствия установке на «меньшинство». В этих случаях совокупность социальных обстоятельств используется для усиления социального конфликта там, где его не существует, вызывая реальное состояние конфликта, при котором слова или термины, ранее имевшие безобидное значение, но намеренно подвергнутые манипуляции для придания им негативной коннотации, могут стать объектом цензуры и радикального контроля. Поэтому далее утверждается, что «лингвистический вокеизм» не возникает в контекстуальном вакууме, а требует и порождается сильным социокультурным, лингвистическим, расовым и/или гендерным импульсом, необходимым для его развития; часто этот импульс усиливается СМИ или социальными сетями. ТЕПЕРЬ НЕПАРНЫЙ ШЕЛКОПРЯД — ЭТО ГУБЧАТАЯ МОЛЬ, А АЗИАТСКИЙ КАРП — ВРЕДНЫЙ КАРП? Люди могут определяться своими культурными группами, и эта идентичность иногда подвергается сомнению и связывается с негативными представлениями о конкретной группе или населении либо с предубеждениями против них со стороны других групп или культур. В некоторых случаях ложные представления могут создаваться намеренно, чтобы вызвать состояние социального конфликта. Такие предубеждения могут укореняться, а негативная стигматизация — усиливаться, если группа классифицируется как этническое меньшинство, например рома или «цыгане» (Moreira et al. 2022). В свете этой неолиберальной этнической чувствительности ревизионистская языковая политика теперь связывает термин «цыган» с формой предубеждения или расизма. Следовательно, термины, содержащие слово «цыган», могут подвергаться социологическому и лингвистическому сомнению и реформированию со стороны неолиберальных академиков или движений. В качестве одного наглядного примера энтомологи всего мира знали Lymantria dispar под его распространённым английским названием gypsy moth. Несмотря на это, Энтомологическое общество Америки (ESA) взяло на себя задачу — властно игнорируя или не учитывая мнения энтомологических обществ всего мира — пересмотреть распространённое название на «spongy moth» в Списке распространённых названий насекомых и родственных организмов и добилось внедрения этого изменения во всём мире к 2023 году (ESA 2022). 3 рассмотрение мнений энтомологических обществ всего мира — изменить распространённое название на «spongy moth» в Списке распространённых названий насекомых и родственных организмов и стремилось внедрить это изменение во всём мире к 2023 году (ESA 2022). Этой кампании, среди прочих, способствовали левые неолиберальные СМИ США, такие как CNN, и, как сообщалось CNN или стало известно благодаря CNN, связанная с этим решением социально-политическая группа действий в США, выступающая в поддержку рома³. Почему энтомологи всего мира — особенно те, кто может писать для англоязычных академических журналов, — должны следовать решению и обоснованию ESA? Не является ли это новой формой неоколониального исследования, замаскированной под форму «исследовательского совершенства» (Neylon 2020), при которой системы ценностей развитой страны (или организации внутри неё) навязываются другим, менее влиятельным и могущественным развивающимся странам? Аналогичная культурно чрезмерно чувствительная классификация инвазивной рыбы в США — азиатского карпа — в сочетании с политизацией или, возможно, расиализацией этого вопроса побудила законодателей Миннесоты⁴ внести законопроект о том, чтобы азиатского карпа называли вредным карпом; левые новостные СМИ, такие как CNN⁵, продвигали эту программу социальной реформы с помощью укоренившихся неолиберальных аргументов о «расизме». В данном случае несчастную рыбу каким-то образом сделали ответственной за противоречивые человеческие представления. РУССКИЙ САЛАТ ОБРЕЧЁН? В контексте продолжающейся русско-украинской войны, особенно со стороны «западных» стран, оказывающих Украине военную и иную поддержку и одновременно применяющих экономические санкции против России, негативная ассоциация закрепилась не только за страной, но и за словом «Россия». Станут ли неолиберальные академики в этой обстановке пересматривать термины, содержащие «Россия»? Например, станут ли неолиберальные социально-политические ревизионисты называть русский салат как-то иначе, исключая слово «русский»? Однако то, что произошло с непарным шелкопрядом и азиатским карпом, может служить указанием на то, что может произойти с терминами вроде «русский салат», даже если этот термин обозначает безобидное блюдо. Одна из тактик снижения статуса России заключается в намеренном уничижительном написании «russia»⁶, то есть в удалении прописной буквы, характерной для собственных имён, например названий стран. Другая — запрет букв алфавита «V» и «Z», которые Россия использовала символически во время этой войны с Украиной, одновременно с наложением штрафов и уголовным преследованием⁷. Однако последний подход может оказаться несостоятельным, особенно если кто-то ³ Доступ к Интернету: https://edition.cnn.com/2022/03/04/world/gypsy-moth-spongy-moth-name-change-scn/index.html. ⁴ Доступ к Интернету: https://www.revisor.mn.gov/bills/text.php?number=SF2806&version=latest&session=ls88&session_year=2014&session_number=0. ⁵ Доступ к Интернету: https://edition.cnn.com/2021/07/18/us/asian-invasive-carp-rename-scn-trnd/index.html. ⁶ Доступ к Интернету: https://forbetterscience.com/2022/07/13/germanys-hitler-cult-thoughts-on-russias-war-on-ukraine/. ⁷ Например: Латвия (Доступ к Интернету: https://www.euronews.com/2022/03/31/latvian-parliament-approves-ban-on-russian-military-symbols-v-and-z), Эстония (Доступ к Интернету: https://twitter.com/Euromaidan-Press/status/1512996386547060741), Молдова (Доступ к Интернету: https://interfax.com/newsroom/top- 4 учитывает, что другая буква «O»⁸ также используется одной российской боевой группой, тогда как символ V во время фотосессий, особенно с участием видных украинских союзников, приобретает вызывающую неловкую иронию⁹, а его использование израильскими силами обороны на собственных танках в продолжающейся израильско-палестинской войне¹⁰ превращает запрет этой буквы западными союзниками Израиля или теми государствами, которые выступили против её запрета из-за российского использования, в противоречивую ситуацию. Иронично также, что, несмотря на запрет этих символов в Украине Верховной радой Украины (украинским парламентом)¹¹, украинские социальные новостные каналы использовали эти символы для обозначения передвижений российских войск¹². Следовательно, запрещены ли по ассоциации также СМИ и аккаунты в социальных сетях, использующие эти запрещённые буквы¹³? Что произойдёт, если все 26 букв английского алфавита будут присвоены военным кампаниям? Как тогда следует интерпретировать английский язык и его алфавит? Будут ли запрещены язык и свободное общение? Даже если некоторые из этих лингвистических аспектов кажутся незначительными, вместе они становятся формами русофобии (Diesen, 2022), имеющими геополитические последствия, включая попытки «деколонизировать» Россию¹⁴. Те, кто vehementno не согласен с этим предложением, должны задуматься о том, что они чувствовали бы, если бы их собственную страну в акте намеренного лингвистического унижения называли «ukraine», «usa», «uk», «japan» или «germany», чтобы заменить и унизить соответственно Ukraine, USA, UK, Japan или Germany. БОЛЕЕ ШИРОКИЕ РИСКИ НЕОЛИБЕРАЛЬНОЙ РЕВИЗИОНИСТСКОЙ ПОЛИТИКИ В этой статье утверждалось, что вокеизм — это не просто социальный инструмент для попытки, иногда явно произвольной, исправить реальную или воспринимаемую социальную несправедливость или предубеждение. Фактически он стал мощным социально-политическим инструментом и инструментом «мягкой силы» социальной реформы при условии согласованности информационных сообщений и реформаторских целей неолиберальной академической среды, социально-политических групп и СМИ. В последнем случае либеральные СМИ, а также социальные сети (включая хештеги X) могут служить платформами для усиления сообщения. Нельзя отрицать социально-политическую борьбу меньшинств или групп населения, которые «традиционно» подвергались типизации или иным образом связывались с негативной стигмой. В таких случаях можно утверждать stories/78365/) и Германии (Доступ к Интернету: https://www.jurist.org/news/2022/03/germany-to-criminally-prosecute-individuals-who-display-pro-russia-war-symbol-z/). ⁸ Доступ к Интернету: https://t.me/RVvoenkor/15752. ⁹ Доступ к Интернету: https://t.me/truexanewsua/42447. ¹⁰ Доступ к Интернету: https://socialbites.ca/latest-news/391065.html. ¹¹ Доступ к Интернету: https://t.me/truexanewsua/41185; https://t.me/truexanewsua/47887; https://t.me/RVvoenkor/13170. ¹² Доступ к Интернету: https://t.me/truexanewsua/48880; https://t.me/truexanewsua/48925; https://t.me/truexanewsua/49159. ¹³ Например: Доступ к Интернету https://t.me/s/milinfolive. ¹⁴ Доступ к Интернету: https://www.csce.gov/international-impact/press-and-media/press-releases/decolonization-russia-be-discussed-upcoming. 5 что корректирующие меры оправданы. Однако можно также утверждать, что исправление истории, а также культурных установок и политики может быть чрезмерным, если оно включает и крайнюю ревизионистскую политику в отношении слов, таких как нарицательные или собственные имена. Это связано с тем, что использование таких «объектов» для политической объективации (или деобъективации) само по себе может создавать деонтологическую проблему, то есть превращать насекомое или рыбу в «инструмент» или «оружие» для продвижения более крупных и амбициозных социально-политических идеологий, а значит, и потенциального финансирования конкретных групп действий с социально-политической повесткой. Таким образом, «лингвистический вокеизм» как неолиберальный феномен вооружения языка требует большего внимания, тщательного изучения и обсуждения. Многие академики могут не уделять этой теме пристального внимания, считать её не связанной с их работой или несущественной. Они могут даже находить её чрезмерно политизированной и потому слишком рискованной для обсуждения, опасаясь возмездия со стороны коллег. Однако им следует обратить внимание на неё сейчас, пока не стало слишком поздно, то есть до принятия юридических законопроектов и законов, поскольку радикальная неолиберальная политика, если её тщательно не проверить и не остановить, имеет весьма практические последствия. Например, если неолиберальная политика становится чрезмерной или определяется меньшинством для большинства, как политика ESA в отношении непарного шелкопряда, введённая для энтомологов всего мира без демократического процесса выбора со стороны академиков или энтомологических специалистов других стран, то это становится более широкой моральной проблемой, связанной с правами авторов или, точнее, нарушением их права выбора (Al-Khatib, Teixeira da Silva, 2017). В данном случае искусственно созданная система ценностей принудительно навязывается праву энтомологов называть непарного шелкопряда Gypsy moth, в том числе в академической статье. Если использование таких «нежелательных» терминов будет запрещено в академической среде, это будет приравнено к этической проблеме, и авторы академических статей могут оказаться вынуждены исправлять свои статьи либо, если они сопротивляются такой редакционной политике, отзывать их. Подобные случаи, которые могут казаться безобидными социально-политическими идеологиями, могут превратиться в очень влиятельную псевдоэтическую политику, реализуемую журналами или издательствами с реформаторской социально-политической идеологией. В таком случае это в конечном итоге расширит полномочия одних академиков, но лишит легитимности права других. По сути, радикальная неолиберальная политика играет в русскую рулетку с системами ценностей в академической публикационной сфере, пытаясь смешать социально чувствительные вопросы с этикой и правами. Эта тема редко, если вообще когда-либо, обсуждается в академических журналах. НЕОЛИБЕРАЛЬНАЯ РЕВИЗИОНИСТСКАЯ ПОЛИТИКА НА ПРАКТИКЕ: ОПРАВДАНО ЛИ ИСПРАВЛЕНИЕ АКАДЕМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ? В качестве одного примера и ради аргумента, как отмечалось выше, ESA в одностороннем порядке ввело изменение названия непарного шелкопряда. Однако тысячи статей по сей день использовали термин gypsy moth для обозначения L. dispar, что подтверждается некоторыми крупными базами данных или поисковыми системами, такими как Web of Science, Scopus, PubMed или Google Scholar. Пока что, согласно заявлениям на своём веб-сайте, ESA пытается перевести энтомологов всего мира — используя весьма настойчивые формулировки и продвижение через массовые СМИ — 6 на использование sponge moth вместо gypsy moth, что можно рассматривать как этап «индоктринации». На этом этапе, в том числе посредством либеральных и/или социальных сетей, общество и энтомологи всего мира «приучаются» принимать это неолиберальное изменение как новую общепринятую «норму». Таким образом, по ассоциации они также — возможно, непреднамеренно — принимают его социально-политическое послание, то есть что термин «цыган» является предвзятым, а значит, и безобидная моль тоже. Однако за этим, на первый взгляд безобидным этапом может последовать более навязчивая (или агрессивная) фаза разработки и реализации политики. В таком случае внедрение неолиберальной политики становится более принудительным: например, академиков, желающих и далее называть L. dispar gypsy moth, могут обязать «силой» принять термин «sponge moth», а азиатского карпа — invasive carp. Как может осуществляться enforcement? Одним из способов было бы введение «этической» политики в энтомологических журналах, согласно которой академики должны использовать этот термин; то есть в этическую политику журнала или инструкции для авторов может быть включён обязательный пункт. Такой пункт может получить одобрение неолиберальных глобалистских групп по вопросам этической политики, которые поддерживают лингвистические ревизионистские идеологии. Как упоминалось выше, этап обусловливания также может одновременно сопровождаться процессом публичного осуждения: тех, кто не принимает новые и якобы «нейтральные» термины, называют расистами, нетерпимыми или неэтичными, тем самым пытаясь отменить их, а также их мнения и выбор. В крайних случаях, если в будущем ESA введёт обязательное использование «sponge moth» как этическое требование журнала, это может иметь более серьёзные последствия. Например, ESA (или её сторонники) могут попросить авторов статей ретроспективно «исправить» статьи, в которых термин «gypsy moth» использовался для обозначения L. dispar. Если бы в тот момент такая политика была введена, пусть даже гипотетически, нынешние корректирующие меры в академической литературе (Teixeira da Silva, 2022) могли бы быть «вооружены» и использованы как социально-политические инструменты неолиберальной реформы посредством языка. По этой причине академикам по обе стороны ревизионистского спора, а также тем, кого такие политики наверняка затронут, необходимо стать более активными и громче заявлять о своей позиции. Им также необходимо отстаивать свои права и протестовать против решений, с которыми они могут быть не согласны, будь то консервативные или неолиберальные решения. В конечном счёте академикам следует стремиться создать такую издательскую среду, в которой им комфортно, которая служит большинству, уважая и/или признавая меньшинство, и не используется как ещё одна платформа для усиления или закрепления целей социально-политических политик либо задач «социально ответственного» брендинга групп действий или корпораций, включая некоторые издательства. ОГРАНИЧЕНИЯ Это потенциально полемическое эссе не является обсуждением этики войны, поэтому исторический, политический или социокультурный фон продолжающейся русско-украинской войны не рассматривается, хотя некоторые могут утверждать, что он может служить объяснением существования отдельных форм русофобии. 7 REFERENCES Al-Khatib Aceil, Teixeira da Silva Jaime A. 2017: What rights do authors have? – Science and Engineering Ethics 23(3), 947–949. DOI: https://doi.org/10.1007/s11948-016-9808-8. Diesen Glenn 2022: Russophobia. Propaganda in International Politics, Singapore: Springer Nature Singapore Pte Ltd. DOI: https://doi.org/10.1007/978-981-19-1468-3. ESA 2022: Spongy Moth Transition Toolkit. Internet Access: https://entsoc.org/publications/common-names/spongy-moth [accessed 26.3.2025]. Gair Susan, Hager Tamar, Herzog Omri 2021: Compliance and Resistance Within Neoliberal Academia, Switzerland: Springer Nature. DOI: https://doi.org/10.1007/978-3-030-66318-6. Macfarlane Bruce 2021: The neoliberal academic: Illustrating shifting academic norms in an age of hyper-performativity. – Educational Philosophy and Theory 53(5), 459–468. DOI: https://doi.org/10.1080/00131857.2019.1684262. Mirzaei Abas, Wilkie Dean C., Siuki Helen 2022: Woke brand activism authenticity or the lack of it. – Journal of Business Research 139, 1–12. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jbusres.2021.09.044. Moreira Tânia, Rosário Pedro, Azevedo Raquel, Núñez José C., Fuentes Sonia 2022: Living on a double-edged sword: Intergenerational perspectives of women from Gypsy groups about the influence of education on cultural identity. – International Journal of Educational Research 111, 101915. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ijer.2021.101915. Neylon Cameron 2020: Research excellence is a neo-colonial agenda (and what might be done about it). – Transforming Research Excellence: New Ideas from the Global South, eds. E. Kraemer-Mbula, R. Tijssen, M. L. Wallace, R. McLean, Cape Town: African Minds, 92–115. Teixeira da Silva Jaime A. 2021: How to shape academic freedom in the digital age? Are the retractions of opinionated papers a prelude to “cancel culture” in academia? – Current Research in Behavioral Sciences 2, 100035. DOI: https://doi.org/10.1016/j.crbeha.2021.100035. Teixeira da Silva Jaime A. 2022: A synthesis of the formats for correcting erroneous and fraudulent academic literature, and associated challenges. – Journal for General Philosophy of Science 53(4), 583–599. DOI: https://doi.org/10.1007/s10838-022-09607-4. 8