Motinystė lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje (remiantis žodžio mama asociacijomis ir žodžių motiniškas, -a, motiniškai junginiais)

Acta Linguistica Lituanica 2025, т. 92, с. 1–18 Ссылка на содержание / Turinio nuoroda ISSN 2669-218X (онлайн / elektroninis) МАТЕРИНСТВО В МИРОВОЗЗРЕНИИ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА (НА ОСНОВЕ АССОЦИАЦИЙ СЛОВА MAMA И СОЧЕТАНИЙ СЛОВ MOTINIŠKAS, -A, MOTINIŠKAI) Материнство в мировоззрении литовского языка (на основе ассоциаций слова mama (En. Mom) и сочетаний слов motiniškas, -a (En. Motherly), motiniškai (En. способом Motherly Way) СИЛЬВИЯ ПАПАУРЕЛИТЕ-КЛОВЕНЕ Литовский институт языка Эл. почта: [email protected] ORCID ID: https://orcid.org/0000-0003-2538-9502 Направления научных исследований: этнолингвистика, сопоставительное языкознание, когнитивная лингвистика, лингвистическая культурология. https://doi.org/10.35321/all92-06 АННОТАЦИЯ В статье описывается часть содержания концепта MOTINA, принадлежащего мировоззрению литовского языка. На основе результатов анализа ассоциативного поля слова mama, всех форм прилагательного motiniškas, -a и сочетаний наречия motiniškai стремятся обобщить, как в мировоззрении литовского языка понимается, что такое мать и какие модели поведения ей свойственны. Положения статьи основаны на анализе результатов эксперимента со свободными ассоциациями и примеров из корпуса современного литовского языка, составленного в Центре компьютерной лингвистики Университета Витаутаса Великого в Каунасе. Представленное в статье исследование предоставляет информацию о содержании концепта MOTINA и дополняет уже известные сведения об особенностях категоризации мира в мировоззрении литовцев. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: мировоззрение языка, концепт, мать (мама), материнский, по-матерински. АННОТАЦИЯ В статье описывается часть содержания концепта MOTINA (En. MOTHER), принадлежащего мировоззрению литовского языка. Используя результаты анализа ассоциативного поля слова mama (En. mom), всех форм прилагательного motiniškas, -a (En. motherly) и сочетаний наречия motiniškai (En. таким образом, как мать), статья ставит целью обобщить представление о том, что такое мать в мировоззрении литовского языка, и типичные для неё модели поведения. Статья основана на анализе результатов Авторское право © 2025 Silvija Papaurėlytė-Klovienė. Опубликовано Институтом литовского языка. Это статья открытого доступа, распространяемая на условиях лицензии Creative Commons Attribution Licence, разрешающей неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии указания первоначального автора и источника. // Издал Lietuvių kalbos institutas. Эта статья находится в открытом доступе и распространяется на условиях лицензии «Creative Commons», разрешающей неограниченное использование, распространение и воспроизведение содержания на любом носителе при указании автора и источника. Получено: / Gauta: 2025-04-18. Принято: / Priimta: 2025-05-13. результатов эксперимента со свободными ассоциациями и анализе примеров из корпуса современного литовского языка, составленного в Центре компьютерной лингвистики Университета Витаутаса Великого в Каунасе. Представленное в статье исследование предоставляет информацию о содержании концепта MOTINA (En. MOTHER) и дополняет уже известные сведения об особенностях категоризации мира в мировоззрении литовцев. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: мировоззрение языка, концепт, мать (мама), материнский, по-матерински. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ Исследования мировоззрения языка постоянно сохраняют актуальность, поскольку язык, на примерах употребления которого они основаны, меняется, а вместе с ним меняется и свойственное носителям языка понимание мира. Эти процессы влияют друг на друга, поэтому исчерпывающее описание мировоззрения конкретного языка не может и никогда не будет целью работы лингвистов: постоянно появляются новые тексты, которые отражают изменения в понимании мира и сами могут на них влиять. Для описания фрагмента образа мира, зафиксированного в языке, целесообразно определить объём анализируемого языкового материала и период, с которым связано его происхождение, а на этой основе конкретизировать границы описываемого объекта. Исследования, основанные на материале корпуса современного литовского языка и на примерах, близких к повседневной речи и взятых из электронного дискурса, который нередко максимально близок к разговорной речи¹, актуализируют фрагмент мировоззрения языка — информацию о предмете, явлении или процессе, существующую в сознании пользователя, то есть предоставляют информацию о соответствующем концепте и его содержании в мировоззрении языка. Цель представленного в статье исследования — описать часть содержания концепта MOTINA, связанного с мировоззрением литовского языка, используя материал различного типа. Для достижения цели были поставлены следующие задачи: 1) собрать языковой материал различного типа, отражающий разнообразие содержания концепта, — ассоциативное поле слова mama и содержащиеся в корпусе современного литовского языка примеры употребления всех форм прилагательного motiniškas, -a и наречия motiniškai; 2) используя подходящие для языкового материала методы анализа, представить частные выводы; 3) обобщить частные выводы и тем самым частично описать содержание концепта MOTINA. В исследовании использовались описательный метод, метод интерпретации, метод концептуального анализа и метод эксперимента со свободными ассоциациями. Степень изученности вопроса Motina, mama — одни из слов, обозначающих родственные отношения в литовском языке. В литовском языкознании названия родства анализировались с разных точек зрения. ¹ По словам Асты Рыклене, электронный дискурс сближает с устной речью то, что текст обычно публикуется без редактирования, а для языка характерны спонтанность, эллиптичность и контекстуальность. В электронном дискурсе слова и выражения сокращаются, много неофициальной лексики, преобладают местоимения первого и второго лица. Автор обосновывает свой вывод о том, что язык, используемый при общении в интернете, значительно отличается от письменного языка и обладает особенностями, сближающими его с разновидностью устной речи (подробнее см. Ryklienė 2000: 99–107). 2 В диссертации Руты Буйвидене представлена подробная картина названий родства в литовском языке, рассмотрены употребление и происхождение названий, основные закономерности развития системы названий родства (Buivydienė 1992). Существуют работы, в которых рассматриваются названия родственных отношений, связанные с одним из полов (Buivydienė 2000; Kačiuškienė и др. 2008: 28–40; Kačiuškienė, Vikrauskaitė 2010: 46–54). В Лексике литовского языка Антанаса Сабаляускаса говорится, что слово motina принадлежит древней индоевропейской лексике. Это общее для всех индоевропейских языков слово, связанное с детским словом *ma (Sabaliauskas 1990: 20–21). Дайнюс Разаускас (2002) исследует этимологию слова moja (то есть непейоративного обозначения матери). О терминах родства tata, mama пишет и связывает их с детской речью Юозас Юркенас (2011). Интересные наблюдения содержатся в работах междисциплинарного характера. Габия Банкаускайте-Серейкиене анализирует статьи и рекламу для женщин, опубликованные в периодических изданиях 1920–1940 гг. Naujoji Romuva, Moteris, Naujas žodis. Исследовательница приходит к выводу, что в то время традиционная часть общества желала, чтобы женщина была скромной, добродетельной, набожной, здоровой, обладала естественной красотой, поддерживала традиции и, конечно, была матерью. Такой образ освещался в газете Moteris, издававшейся Литовским обществом католических женщин (Bankauskaitė-Sereikienė 2012: 71–85). Почти два десятилетия назад Гинтаре Кавалюнайте-Амелюшкина провела исследование, целью которого было изучить образ материнства в средствах массовой информации Литвы. Основываясь на материале журналов Tavo vaikas, Mamos žurnalas ir Mažylis, исследовательница констатирует, что в тогдашних СМИ преобладал традиционный патриархальный образ, сущность которого заключалась в том, что женщину побуждали пожертвовать ради семьи карьерой и профессиональными амбициями и сосредоточиться только на семейных заботах. Благодаря материнскому инстинкту женщины лучше мужчин способны заботиться о детях, поэтому каждая должна хотеть материнства. Автор исследования отмечает, что в тогдашнем виртуальном дискурсе, то есть в интернете, образ матери уже не был столь односторонним; начали появляться иные взгляды — говорилось о женщине, сомневающейся в собственных решениях и ощущающей несоответствие между традиционной ролью и реальностью (Kavaliūnaitė-Amelyushkina 2006: 42–52). Сходные вопросы рассматриваются и в работах, посвящённых теме материнства в литовской литературе. Анализ Каролины Слотвински основан на творчестве Ванды Юкнайте. Исследовательница приходит к выводу, что писательница не создаёт идеализированного образа, поскольку в творчестве Юкнайте мать характеризуется посредством контрастов. Она одновременно сильная и слабая, смелая и робкая. Связь матери с ребёнком исключительно крепка (Slotvinska 2021: 308–317). Жидроне Колевинскене констатирует, что в литовской прозе наиболее распространён образ матери, жертвующей собой ради детей и мужа, нежной и доброй. Перед читателем ставятся вопросы: является ли материнство ценностью, должна ли женщина от природы обладать материнским чувством (Kolevinskienė 2008: 96–104). Статья Каролины Слотвински и Кристины Рутковской о литовском образе МАТЕРИ основана на данных анкетирования студентов; целью было выявить стереотипные 3 черты матери: определить, что означает слово motina, с чем она ассоциируется, какие черты ей свойственны, какую роль мать играет в жизни ребёнка (Slotvinska, Rutkovska 2020). Подробный анализ понятия МАТЬ представлен в монографии Ирены Сметонене, Марюса Сметоны и Кристины Рутковской Земля. Мать. Хлеб (Smetonienė и др. 2021), основанной на методологии Люблинской этнолингвистической школы, созданной Ежи Бартминским и его учениками. Автор раздела, посвящённого образу матери, — Кристина Рутковска. Опираясь на Словарь литовского языка, диалектные словари, словари современного языка, фольклорные источники, примеры религиозного, литературного и публицистического дискурса, а также на материалы анкетирования, исследовательница описывает базовое представление о матери. Обобщается, что в мировоззрении литовского языка обычно фиксируется представление о том, что мать добрая, искренняя, заботливая, любит своих детей и заботится о них (Smetonienė и др. 2021: 290). В Словаре словесных ассоциаций литовского языка Симоны Степонавичене (Steponavičienė 1986) ассоциативные поля слов mama и motina не представлены, поэтому используемое в представленном в статье исследовании ассоциативное поле слова mama является первой попыткой обобщить вызываемые этим словом словесные ассоциации. Теоретические основы исследования Если эксперимент со словесными ассоциациями проводится корректно, то есть все респонденты, получив список стимулов и инструкцию, не задумываясь долго, действительно записывают рядом с каждым словом первое пришедшее им в голову слово или предложение, результаты эксперимента раскрывают ту информацию, которая в мировоззрении языка связана с объектом внеязыковой действительности, иными словами, выявляют часть содержания концепта, реально существующего в сознании людей. Кроме того, словесные ассоциации могут помочь описать модель концепта. В языкознании упоминается несколько типов концептов. Сущность каждого типа основана на различном характере представления информации, который зависит от специфики объекта внеязыковой действительности: 1) мыслительные образы (это конкретные объекты, воспринимаемые зрением, например, debesis); 2) схемы (напоминают образ, содержат меньше деталей, акцентируется пространственный характер, например, kelias); 3) гиперонимы (не являются образными, могут быть описаны посредством указания логических связей, например, žinduoliai); 4) типичные схемы (отдельные детали объединены в целое, подобное кадру фильма, в который попадает всё типичное и важное при определённых обстоятельствах, например, kirpykla); 5) сценарии (имеют сюжетный характер, подобны заголовку серии стереотипных действий, например, pavydas) (Babuškin 1996: 19–95). Если концепт не имеет чёткой связи с одним из типов, он считается калейдоскопическим. Уточнить, с каким или какими из упомянутых типов может быть связан концепт, можно, проанализировав как можно больше примеров различного типа. Прилагательные motiniškas, -a и наречие motiniškai выбраны для анализа рассматриваемого концепта в соответствии с близким когнитивной лингвистике подходом к категоризации мира, её отражению в языке и с целью выявить, как в мировоззрении литовского языка воспринимаются типичная 4 мать и свойственное ей поведение, иными словами, какую информацию можно связать с содержанием концепта MOTINA. Суффикс -iškas, согласно Грамматике современного литовского языка, показывает сходство с предметом, обозначенным производящим словом (DLKG 1994: 207). В грамматике констатируется, что сходство может быть как внутренним, так и внешним. «[П]рилагательные с именной основой и суффиксом -iškas часто имеют переносное значение, то есть обозначают не „какой кто“, а „какой чей“, например: angeliškas balsas, <...> aukštaitiškas tarimas, <...> broliškas sutikimas, <...> motiniškas rūpestis» (там же). Продолжая эту мысль, можно добавить, что в случаях, когда производящими словами прилагательных с именной основой и суффиксом -iškas являются названия лиц, различие между «какой кто» и «какой чей» невелико. Тем более что и в самой Грамматике современного литовского языка утверждается, что «к переносному значению сходства близко другое значение этих прилагательных — „свойственный, обычный, приписываемый предмету, названному производящим словом, связанный с этим предметом“». Упомянутый в грамматике пример motiniškas rūpestis может быть понят с акцентом на двух аспектах: это такая забота, которая свойственна матерям; забота, проявляющаяся так же, как проявляется материнская забота. Такого же мнения придерживаются и в Практической грамматике нормативного литовского языка (PBLKG 2024: 431–432). Словосочетания с motiniškas, -a и motiniškai связаны с одной категорией, центром которой является обозначение словом motina; этот признак одновременно объединяет всех различных членов категории. К категории материнства, помимо прочей информации, можно отнести всё, что в мировоззрении языка может быть описано словами motiniškas, -a, motiniškai, иными словами, чему носители языка приписывают внутреннее или внешнее сходство с аналогичной ситуацией, в которой фигурирует мать, либо видят, что предмет, процесс, свойство и т. п. свойственны, обычны для матери, приписываются матери, связаны с матерью. Любая категория не равнозначна концепту², но может использоваться как источник информации при описании концепта. Следуя этому подходу, можно сделать вывод, что различные предметы и явления внеязыковой действительности, связанные с категорией материнства, при изменении направления взгляда на примеры употребления языка раскрывают, какова (или какой, как ожидается, должна быть) мать, какие действия ей свойственны и как они выполняются. Для получения более точных результатов анализа был выбран различный исследовательский материал, а именно ассоциативное поле слова mama, все формы прилагательного motiniškas, -a и примеры употребления наречия motiniškai. Иными словами, анализ результатов эксперимента со свободными ассоциациями дополняется концептуальным анализом. Мы придерживаемся мнения, что сочетание различных методов и различного языкового материала, описывающего один и тот же объект внеязыковой действительности, позволяет полнее раскрыть содержание концепта. Слова motina, mama, motiniškas, -a и motiniškai ² Между категорией и концептом нельзя ставить знак равенства, однако корреляция существует: конкретные категория и концепт связаны с одним и тем же фрагментом действительности. Концепт — это информация об объекте действительности, существующая в сознании носителей языка, а категория — результат упорядочения мира в сознании носителей языка. Категория охватывает более широкую область внеязыковой действительности, содержание концепта в большей степени ориентировано на язык и языковое выражение; ср. можно говорить о материнской заботе, взгляде, прикосновении или опеке (то есть это примеры актуализации категории материнства), но, говоря о том, что носители языка называют матерью, какова мать, каковы отношения с ней (Парень называл матерью женщину, которая его вырастила. Мать терпеливо ждёт. Незаменима, как материнская любовь.), мы сосредоточиваем внимание на содержании концепта MOTINA. 5 вербализуют тот же концепт, однако контексты употребления всех слов и обусловленная этими контекстами смысловая нагрузка действительно неодинаковы. Слово motina, говоря об эмоциональной, эстетической, этической и иной оценке языкового выражения, Казимерас Жуперка характеризует как слово, выделяемое особо, значительное. Такие и подобные слова (Жуперка, опираясь на собранный материал, упоминает слова motina, Lietuva, tėvynė, Velykos) также называются высокими, благородными, необыкновенно красивыми и значимыми (Župerka 2012: 196). Следовательно, сходное содержание и сфера употребления связываются и со словом motiniškai. Следует обратить внимание на то, что, согласно результатам исследования К. Рутковской, носители языка придают слову motina совершенно иную эмоциональную окраску, отличную от той, которую описывает Жуперка: «[П]режде всего я отличила бы „маму“ от „матери“. „Мать“ ассоциируется у меня со строгостью, холодными отношениями между матерью и её детьми. Почему-то я представляю её старой, в платке, морщинистой, такой, какой она иногда изображается в литовских народных сказках. „Мама“, напротив, молодая, тёплая, не знающая „страха“, имеет более близкие отношения со своими детьми. <...> „Мать“ ассоциируется просто с человеком, который когда-то родил ребёнка. Свою маму я никогда не называю „матерью“. Более тёплое и приятное слово — „мама“. „Мать“ кажется мне грубым и неприятным словом» (Smetonienė и др. 2021:146). Отношение между словами motina и mama можно описать как отношение между содержанием меньшего и большего объёма: motina воспринимается шире и абстрактнее, то есть является названием родственной связи, а mama ориентировано на конкретного реального человека, находящегося рядом с носителем языка; поэтому можно утверждать, что оно больше подходит для выражения личного отношения. Оба слова называют один и тот же объект внеязыковой действительности — женщину по отношению к её собственному ребёнку; следовательно, они связаны с одним и тем же концептом. Именно слово motina выбрано для обозначения концепта из-за его связи с более высоким стилистическим регистром. Разнообразный языковой материал был привлечён для проведения представленного в статье исследования с целью сопоставить и описать, насколько коррелируют между собой выводы, сформулированные после анализа разнородного материала, частично связанного с различными дискурсами, возможно, характеризующегося различной эмоциональной нагрузкой, но раскрывающего содержание одного и того же концепта. Отбор исследовательского материала и методика исследования В эксперименте со словесными ассоциациями, результаты которого использованы в представленном в статье исследовании, участвовало почти 600 студентов различных учебных программ (гуманитарных наук, инженерии, социальных наук и направлений группы педагогических наук) из Шяуляя и Вильнюса, для которых литовский язык является родным. Поскольку эксперимент с ассоциациями считается надёжным, если в нём участвовало не менее 30 респондентов, применительно к эксперименту со свободными ассоциациями, на котором основана часть представленного исследования, можно утверждать, что его результаты надёжны. Возраст участников эксперимента — 17–35 лет. Студентам был предложен список из 100 стимулов, среди которых, помимо прочих, было слово mama, и их попросили, не задумываясь долго, записать рядом с каждым словом первое пришедшее в тот момент в голову слово, словосочетание или предложение. Было подчёркнуто, что все ответы правильны и будут использованы только для научной работы по языкознанию. Эксперимент 6 проводился в 2010–2020 гг. Следовательно, люди, участвовавшие в эксперименте, в настоящее время являются трудоспособным поколением, формирующим жизнь страны, принимающим решения и, вероятно, воспитывающим собственных детей. Среди результатов эксперимента много случаев, когда одинаковые ответы встречаются по нескольку десятков раз. Многочисленные одинаковые реакции на стимулы отражают свойственное представителям нашей культуры понимание мира. При анализе содержания ассоциативного поля любого слова прежде всего следует предположить, что часть ассоциаций обусловлена как системой языка, так и связями между предметами или явлениями действительности, а другая часть в большей степени основана на связях во внеязыковой действительности. Ещё один тип ассоциаций, весьма ценный для описания специфики характерного для конкретного языка образа мира, зафиксированного в языке, — это прецедентные тексты. Строго разделять ассоциации на являющиеся исключительно результатом системности языка и являющиеся исключительно актуализацией связей предметов и явлений действительности нецелесообразно и нелогично, поскольку язык всё же является отражением действительности; поэтому системность языка — не результат сама по себе, а лишь частично коррелирует с самой внеязыковой действительностью. Обоснованнее утверждать, что часть ассоциаций любого слова может иметь объяснение в языковой системе, а часть такого объяснения не имеет³ К первой группе относятся ассоциации, которые могут быть парадигматическими, обусловленными местом слова-стимула в языковой системе, и синтагматическими, то есть мотивированными способностью стимула образовывать словосочетания и предложения соответствующего содержания⁴ Другую часть исследовательского материала составляют примеры актуализации категории материнства — все формы прилагательного motiniškas, –a и сочетания наречия motiniškai, собранные из корпуса современного литовского языка. Всего использовано 550 примеров, для иллюстрации положений статьи привлечено 87 примеров. Примеры употребления прилагательных и наречия классифицировались на основе предложенной Леонидом О. Чернейко классификации мира на конкретные и абстрактные сущности, то есть на те, которые воспринимаются органами чувств (зрением, слухом, осязанием, обонянием), и те, восприятие которых происходит только в сознании человека, то есть в их существование просто верят. По словам этого учёного, его классификация универсальна и охватывает абсолютно все объекты неживой и живой природы (подробнее см. Černeiko 1997). При классификации выяснилось, что разнообразие объектов, называемых материнскими и связанных с категорией материнства, ограничено, поэтому классификация Л. О. Чернейко была упрощена и адаптирована к рассматриваемой категории. Л. О. Чернейко выделяет материальные объекты (среди собранных для данного исследования предложений таких примеров нет), а также нематериальные объекты. В данном исследовании нематериальными объектами являются данности и результаты деятельности; на них сосредоточено внимание. ³ Имеется в виду подход к языку, более близкий синхронному языкознанию. ⁴ И в этом случае невозможно обойтись без связи с внеязыковой действительностью, поскольку синтагматические связи между словами возможны благодаря тому, что во внеязыковой действительности существует связь между предметами или объектами, которые эти слова называют. 7 ИССЛЕДОВАНИЕ Анализ ассоциативного поля слова mama Парадигматические ассоциации слова mama раскрывают его место среди других названий родственных связей. Вместе с tėčiu 67 (28; 39)⁵ (то есть абсолютно наиболее частой ассоциацией) или tėvu 12 (2; 10)⁶, tėvelių 1 (0; 1) мама составляет основу традиционно понимаемой семьи 16 (6; 10), представлены tėvai 3 (1; 2). Были респонденты, которые реагировали на стимул им самим (mama 10 (8; 2), словом motina 6 (1; 5) или уменьшительными и ласкательными вариантами mamyte 2 (0; 2), mamute 1 (0; 1), передающими ещё более тёплое отношение к маме. Ответы vaikas 3 (2; 1), sūnus 1 (0; 1) подтверждают представление о том, что мамой обычно считается женщина, имеющая и воспитывающая ребёнка. Поскольку представленное в статье исследование ориентировано на описание содержания концепта, все остальные ассоциации будут рассмотрены исходя не из характеристик слов как единиц языка, а с сосредоточением внимания на информации, кодируемой в них. Характеристики матери и отношение к ней В ассоциативном поле слова мама меньше внимания уделяется её внешности, больше — поведению, отношению к людям и миру. Упомянуты лишь несколько внешних характеристик. Мама маленькая 1 (0; 1) и светловолосая 1 (1; 0), с косой 1 (1; 0), носит очки 1 (0; 1). По-видимому, в нашем сознании светловолосые люди в большей степени связываются с положительной оценкой — такой, согласно ассоциативному эксперименту, является и дочь (об ассоциациях слова дочь подробнее см. Papaurėlytė-Klovienė 2024: 9–32). Эти реакции фиксируют объективно воспринимаемые признаки. Субъективной реакцией, связанной с внешностью, является слово красивая 1 (0; 1). Столь же субъективны характеристики человеческого характера: мягкая 4 (3; 1), искренняя 1 (1; 0), наивная 1 (0; 1), злая 1 (0; 1). То, что для одного человека является красивым или искренним, другому может казаться противоположным, поэтому нельзя обобщать, что все мамы мягкие, искренние, наивные или злые. Следует отметить, что почти все ассоциации фиксируют положительную оценку; так описываемый человек не представляет опасности или, по крайней мере, не вызывает дискомфорта у тех, кто с ним общается. Исключением может быть слово злая. Типичные характеристики характера мамы неотделимы от описания отношения к ней, продолжая и дополняя его. Все реакции, раскрывающие отношение субъекта к маме, обозначают уже упомянутую положительную оценку и положительные эмоции по отношению к ней. Характер эмоций и неодинаковую степень близости связи показывают разные слова, приведённые респондентами: уважение 4 (0; 4) — авторитет 2 (2; 0) — тёплые чувства 1 (0; 1) — самая важная 1 (0; 1) — любовь 60 (31; 29), люблю 20 (7; 13), любить 1 (0; 1), любим 1 (0; 1), любимая 1 (1; 0), любимый человек 2 (1; 1) и т. п. Часть респондентов реагировала прилагательными в сравнительной и превосходной степени: самая дорогая 5 (2; 3), самая лучшая 4 (2; 2); самая любимая 3 (2; 1), самая близкая 2 (2; 0), самый дорогой человек 1 (1; 0), самый лучший человек 1 (1; ⁵ Здесь и далее число перед скобками показывает, сколько всего людей дали такую реакцию, первое число в скобках указывает, сколько среди них женщин, второе — сколько мужчин. ⁶ Меньшее количество реакций на отец, вероятно, обусловлено тем же эмоциональным отношением (ср. папа и отец), которое упоминалось при обсуждении смысловой нагрузки слов мама и мать. 8 0), самый любимый человек 1 (1; 0), самая лучшая 1 (0; 1)7. Такие реакции также обозначают предельную интенсивность чувств и могут трактоваться как предпосылка взаимного положительного отношения. Эмоциональное отношение выражается и с помощью возможностей переноса наименования. Основа переноса близка к синестетическим метафорам: тепло 29 (16; 13), солнце 1 (1; 0), золото 1 (0; 1), драгоценность 1 (1; 0), тёплая 2 (1; 1), богатство 1 (1; 0). Преобладают два направления — свет и тепло (в нашей климатической зоне они оцениваются как желательные условия, создающие безопасность и удобство), упоминаются материальные ценности — драгоценности, богатство и золото. Такие способы выражения повторяют положительную оценку мамы, зафиксированную другими характеристиками, и определяют характер связи. Деятельность мамы Зафиксированные в ассоциативном поле слова мама наименования видов деятельности, характерных для мамы, условно можно разделить на обозначающие активную и неактивную деятельность. Активной деятельностью называются такие действия, которые имеют не только ясный объект, но и воспринимаемый органами чувств результат — иногда и материальный. К ним относятся работы, обязанности или обязательства мамы в быту. Мама — женщина, которая рожает детей. Это раскрывает ответ, данный как женщинами, так и мужчинами: роженица 10 (2; 8). В языковой картине мира фиксируется, что мама отвечает за то, чтобы дома было прибрано (порядок 2 (0; 2) и было что есть (еда 2 (1; 1), есть 2 (0; 2), ужин 1 (0; 1). Пользователи языка видят маму работающей, но упомянуты названия лишь двух профессий: работает 1 (0; 1), воспитательница 1 (1; 0); учительница 1 (0; 1). Естественно, что респонденты упоминают профессии, традиционно связываемые с женщинами. Мама воспринимается как та, кто находится ближе всего к детям с самого их рождения каждый день и особенно тогда, когда детям (и, вероятно, не только им) нужна помощь: уход 1 (0; 1), подгузники 1 (0; 1), лекарства 1 (0; 1). Обязанность и (или) просто выбор быть ближе к детям коррелирует с обилием так называемых неактивных видов деятельности. Наименование неактивная деятельность отчасти противоречиво, поэтому необходимо уточнить, что большинство таких действий трудно представить как происходящие здесь и сейчас, имеющие конкретное и воспринимаемое органами чувств результат. Такие действия являются продолжительными, не имеют конкретного начала и конца, скорее воспринимаются эмоционально, как выражение взаимного отношения; их результат ощущается или нет. Мама прежде всего — человек, неравнодушный к ребёнку; респонденты называют такое отношение по-разному: забота 14 (9; 5), заботливая 9 (4; 5), заботится 3 (0; 3). Эти характеристики объединяет мотив неравнодушия, заботы, привязанности и помощи: утешение 2 (1; 1), опекунша 1 (0; 1), любит 1 (0; 1), убежище 1 (0; 1), защитница 1 (1; 0). Следует обратить внимание на то, что результаты эксперимента свободных ассоциаций совпадают с аспектами образа современной женщины, описанными в статье Slotvinska и Rutkovska. Исследовательницы обобщают мнения студентов, ответивших на вопрос анкеты о настоящей матери: мама — та, кто воспитывает, растит, заботится, любит, т. е. важны социальный и 7 Обилие суперлативов, связанное с этой темой, также упоминает K. Rutkovska, описывая восприятие матери (Smetonienė и др. 2021: 146). 9 психосоциальный аспекты. Биологический аспект (рождение детей) также упоминается, но он не является доминирующим (Slotvinska, Rutkovska 2020: 329–330). Нередко среди ассоциаций с каким-либо словом встречаются также прецедентные тексты (см. Papaurelytė-Klovienė 2004: 136–138; 2024: 22) — важные и узнаваемые для определённой культуры тексты, привносящие в другие тексты дополнительные значения и смысловую нагрузку. Каждая культурная общность имеет свой корпус прецедентных текстов: говоря или пиша, люди могут использовать фрагменты всем известных песен, произведений поэзии и прозы, художественных или анимационных фильмов, реклам и т. д. Прецедентный текст выполняет свою функцию только тогда, когда он узнаваем, поскольку лишь так адресат воспринимает объём всего направленного ему сообщения⁸. Естественно, что среди ассоциаций со словами, важными для пользователей языка (т. е. словами, называющими важные реалии внеязыковой действительности), имеются прецедентные тексты. Среди почти 600 ассоциаций слова мама не зафиксировано никаких намёков на прецедентные тексты. Можно обобщить, что результаты анализа ассоциативного поля слова мама наиболее полно раскрывают зафиксированное в сознании пользователей языка отношение к маме, конкретизируют, какой человек считается мамой и какие модели поведения ей приписываются. Анализ категории материнства Описание категории материнства, основанное на анализе всех форм прилагательного материнский, -ая и примеров употребления наречия по-матерински, дополнило и уточнило результаты анализа ассоциативного поля слова мама, подробнее раскрыло часть содержания концепта. На основании уже рассмотренной классификации L. O. Černeiko примеры употребления прилагательного и наречия разделены на две группы — Данные и Результаты деятельности. Данные Ближе всего к человеку находятся нематериальные объекты — настроения, эмоции и эмоциональные состояния, иными словами, явления внутренней жизни. Эмоции, чувства и настроения не воспринимаются органами чувств. Язык категоризирует внутренний мир, отделяет эмоции одну от другой, определяет их сущность, сходства и различия. Например, мы употребляем слова тоска и печаль, поскольку понимаем и чувствуем, что эти слова называют сходные, но не тождественные явления внутренней жизни. Сфера чувств — фрагмент действительности, в наибольшей степени зависящий от опыта каждого человека: то, что один человек называет печалью, другой может описать как уныние, третий — как горе. Язык обобщает, конкретизирует различный опыт и называет соответствующие состояния (Bamberg 1997: 212). Эмоции могут описываться точно (страх, гнев, радость, печаль) и образно — с помощью метафор, метонимий и т. п. Одними из образных и одновременно уточняющих ситуацию характеристик являются различные формы слова материнский, -ая и наречия по-матерински. ⁸ Например, для пользователя языка, никогда не читавшего поэму Kristijonas Donelaitis «Metai», высказывание «начались весенние веселья» означало бы лишь смену времени года, но не было бы связано с описанными в поэме трудами и заботами сельского человека, эмоциями. 10 Судя по примерам употребления языка, материнскими могут быть чувства и настроения. По умолчанию, то есть исходя из опыта как говорящего, так и слушающего, понимается, каковы эти явления внутренней жизни, а также что они положительно оцениваются и желательны: <...> отнюдь не по-матерински настроенный; Даже материнское чувство здесь приобретает грубости и тупости форму. В приведённых примерах используется противопоставление — речь идёт об абстрактных феноменах, которые нельзя назвать материнскими, а значит, и хорошими; следовательно, они неприятны и нежелательны. Также по умолчанию понятно, какое поведение называется материнским: Будучи старым, можно вести себя по-отцовски, по-матерински. Абсолютно чаще всего упоминаемое эмоциональное состояние — любовь. Материнская любовь особенная, она характеризуется как великодушная, выразительная: Великодушная материнская любовь; Неужели её материнская любовь недостаточно выразительна?; Равнодушные дела, апеллирующие к чувству отцовской — материнской любви. Это эмоциональное состояние побуждает действовать соответствующим образом — заботиться, опекать: Её жизнь — пример материнской любви; Позволь мне почувствовать заботливую материнскую любовь; <...> больных, которых сотрудница опекает с материнской любовью. Материнская любовь упоминается в ситуациях, где говорится об опеке, заботе — такая характеристика выбрана для обозначения того, насколько последовательно и добросовестно выполняется действие. В языковой картине мира материнская любовь воспринимается как имеющая разнообразные формы проявления: она делится (<...> она — посланница богов, дарительница материнской любви и счастья); льётся или пьётся, т. е. имеет агрегатное состояние жидкости (<...> излить всю нежность своей материнской любви; <...> жаждущий материнской любви). Материнская любовь ориентирована на окружающих, тогда как радость в большей степени ориентирована на саму мать. В примерах употребляется множественное число этого слова: Я успокаивал его и о своих материнских радостях не сказал; <...> светлые литовские семьи делились материнскими радостями и заботами; Ей Бог, по словам Brigita, даровал материнские радости. В языковой картине мира стремятся подробнее категоризировать сферу эмоций, поэтому при разговоре об эмоциях и чувствах используется метонимия, т. е. наличие эмоций и их интенсивность описываются посредством более точного определения места нахождения эмоций. Согласно логике языковой картины мира, это сердце: Мария своей материнской душой тем более ему сочувствует; Доставляет много радости моему материнскому сердцу; <...> хлопает в мягкую, насколько её материнское сердце позволило; Тогда не выдержало материнское сердце Aniceta сердце при виде плачущих детей. Сердце (как и душа) во многих языковых картинах мира считается местом нахождения явлений внутренней жизни. Обычно утверждается, что сердце — место нахождения чувств и связанных с ними желаний. Те чувства, которые, как считается, находятся в сердце, меньше зависят от внешних обстоятельств, чем те, которые связываются с душой (Uryson 1995: 4–6). Из примеров можно сделать вывод, что материнское сердце — активный деятель, хотя деятельность и не имеет конкретного результата. От сердца зависят возможные модели поведения. Помимо сердца, действиями матери руководят интуиция и инстинкты, но не разум: На следующий день она разорвала письмо. Возможно, победил материнский инстинкт; Материнская интуиция сразу поняла; <...> это случается особенно редко, побеждает материнский инстинкт; Материнские инстинкты пробудились? Интуиция обычно указывается как свойственная самим матерям, ср., например, материнскую любовь, которая может быть свойственна и не матери. Другие связываемые с матерями явления внутренней жизни отличаются той же доминантой: они ориентированы на стремление помочь, утешить, обеспечить безопасность. Трудно установить начало или конец некоторых действий; активной деятельности здесь нет, скорее так передаётся само отношение: <...> по-человечески и по-матерински сочувствует своей дочери; <...> персонал смотрит с материнским сочувствием; Она улыбнулась, вздохнула, и на её лице была такая материнская внимательность; Она мягкая и материнская, не злая и не насмешливая. То, что переживания являются материнскими, замечается не только при наблюдении и оценке их со стороны, но и при рефлексии над собственными действиями: Даже мне становится по-матерински жаль; С материнской нежностью я смотрю на вас; <...> хочу, чтобы каждый из вас чувствовал мою материнскую близость. Очень условно результатом действия можно назвать эмоцию, которую чувствует тот, на кого так смотрят. Так описываются ситуации, обычно связывающие двух действующих лиц: транслирующего эмоциональное отношение и принимающего это отношение. Результаты деятельности Несколько более активные и заметные действия также ориентированы на чувственный аспект — создание безопасности и эмоции, следовательно, и они не имеют очевидного результата: <...> мы попрощались с Žiniuonė, по-матерински опекавшей нас; Одни женщины будут заботиться о Вас с материнской заботой; Это она избаловала Gerhard, окружила его просто материнской заботой; <...> видит её материнскую помощь и участие в решении множества сложных задач; Маленьким зверям, как и детям, нужен материнский уход; <...> матери, у которой не было условий или которая не смогла опекать меня по-матерински и заботливо. Ещё конкретнее отношение матери-опекуна передаётся посредством синестетических метафор: С материнским теплом и чуткостью она может петь колыбельную; <...> тебе ещё так нужно было материнское тепло; <...> в детстве ему не хватало материнского тепла; <...> лицо каждого встречного окутывало материнским теплом⁹. В языке фиксируется, что один и тот же абстрактный феномен — материнское тепло — передаётся двояко: пением (то есть языковыми средствами) и непосредственным общением без слов (мимикой). Действия, описываемые как материнские, совершаются и людьми, которых с объектом действия не связывают родственные отношения: Brigita считала своим долгом по-матерински позаботиться о материальном положении служанки, работавшей в поместье; <...> суровая, но на самом деле по-матерински заботливая его заместительница <...>; <...> учительница, мать троих детей, поэтому, по словам директора, по-матерински смотрящая на ученика; <...> бывают учителя, общающиеся с детьми по-матерински, имеющие с каждым ребёнком близкую связь; Ищутся женщины, которые согласились бы по-матерински вести хозяйство в первых 8 домах; <...> материнская забота о профессиональной подготовке молодых педагогов. В описываемых ситуациях чаще всего говорится об обязанностях и профессиях, связанных с уходом и воспитанием, например учителя, воспитателя, преподавателя. Обычно характеристика применяется к женщинам. Можно предположить, что при разговоре об уходе и опеке подразумеваются конкретные действия и ⁹ Язык примеров не исправлялся. 12 более конкретные результаты, но в примерах употребления языка очень точных характеристик не зафиксировано, например: *по-матерински испекла блинчики; *по-матерински умыла лицо¹⁰. В текстах упоминается, что обычно положительно оцениваемая опека, перейдя определённые границы, становится нежелательной: <...> ведь только что сбежал из дома от чрезмерной материнской опеки. В примерах употребления языка зафиксировано, что информация об эмоциональном отношении передаётся и другими способами коммуникации. Один из них — язык. Следует обратить внимание на то, что, согласно логике языковой картины мира, информативен непосредственно способ говорения, т. е. тон, тембр, интонация, то, что существует ещё до значения слова и содержания высказывания, поскольку так может передаваться эмоциональное отношение и имплицироваться возможные модели поведения, ср.: Слово Amalija звучит материнской нотой голоса; Её призыв прозвучал очень по-матерински; Vaisieta услышала голос бригадирши — материнский, заботливый; <...> продолжала говорить радостным материнским голосом; Таким заботливым, почти материнским тоном ответил; Зачирикала добросердечно, почти по-матерински; <...> спокойно и по-матерински излагала Danguolė; Vaiginienė руками обхватывает голову ребёнка и начинает по-матерински его успокаивать; <...> тёплое материнское искреннее «СПАСИБО». Очень часто в текстах различные формы прилагательного материнский, -ая и наречие по-матерински дополнительно уточняются, поэтому не только по умолчанию ясно, что материнский — добросердечный, заботливый, искренний, спокойный, заботящийся. Материнскую манеру речи можно имитировать; в таком случае описание ситуации утрачивает значительную часть положительной эмоциональной характеристики: <...> она, приняв материнский голос, предложила <...>. Если адресат высказывания распознаёт, что материнский голос ненастоящий, значит, существуют признаки (возможно, и речевые, и мимические), позволяющие отличить качество речи. В примерах употребления языка дифференцируются различные речевые акты: по-матерински можно здороваться, спрашивать, просить, объяснять, сказать, ср.: <...> встретившись с ним, здоровается солидно, по-матерински и достойно кивает головой; Она по-матерински спрашивает меня; В этом коротком слове звучала и материнская просьба — выживи, мальчик; Я не спешу суетиться, только по-матерински объясняю; — Ты выглядишь прекрасно, — по-матерински сказала. Наличие субординационного отношения в описываемых ситуациях можно констатировать, но оно выражено не очень ясно — речь не идёт о материнских приказах или указаниях: Она не заговорила с Vytukas, не побудила его по-матерински лечь в постель; <...> возможно, это материнское предупреждение ребёнку; <...> и по-матерински упрекнула; <...> крик и материнское взыскание стоили кулака в спину. Мать предупреждает или делает выговор, но чаще в таких ситуациях остаётся наблюдательницей. Информативен свойственный матерям язык тела. В языковой картине мира фиксируется, что материнским может быть обобщённый образ — всё выражение лица: <...> спрашивает с обеспокоенным материнским лицом; Суровое отцовское выражение лица сменяет приятное материнское; <...> на покрасневшем лице видна материнская забота. Близкое отношение матери и ребёнка или похожую связь между людьми, не связанными родством, выражают глаза и улыбка, ср. Meropė посмотрела по-матерински; Твой материнский взгляд сопровождает меня на пути к священству; Эти её глаза, должно быть, материнские; <...> по-матерински улыбается; Тёплая материнская улыбка была негаснущим огоньком в уголках губ. ¹⁰ Исключениями могли бы быть примеры Amalija по-матерински укрывает ребёнка тёплым ватным одеялом; <...> подбирать подходящие слова, а затем красиво, почти по-матерински сложив, класть в конверт. 13 Мимика также связывается только с положительными эмоциями; нет примеров, в которых говорилось бы о материнской обеспокоенности или т. п. Материнскую эмоцию можно передать различными движениями рук. Жесты не ориентированы на агрессию: актуализируются открытость и пространство: <...> заснуть, по-матерински прижав к себе; <...> матерински протянутые руки; Taida протянула к нему материнские руки. Жестами, которые характеризуются как материнские, выражается забота — ориентация на близость, желание защитить, нежность, ласковость: По-матерински похлопать по плечу; <...> я по-матерински погладила его плечи; <...> по-матерински обняла <...> за плечо; <...> по-матерински массирует; <...> по-матерински гладила каждую клетку, опутанную иголками ежа; <...> никогда не испытавший материнских ласк. Возможно, в текстах отражена символика рук: «[П]рикосновение рукой является выражением прямой магии; возложение руки — освящение и передача своей силы тому, кого освящают» (Biedermann 2002: 346–347). В текстах упоминается прикосновение к волосам: <...> почти по-матерински взъерошила волосы юноши; <...> почти по-матерински нежно провела по волосам. В символике волосы также связываются с эмоциями: «<...> известно, что во время магических обрядов с волосами часто совершаются колдовские действия; например, волосы человека, которому хотят внушить любовь, завязываются узлами» (Biedermann 2002: 334–335). Так, согласно логике языковой картины мира, прикосновением к волосам передаётся эмоция. Обобщив и сопоставив результаты анализа, основанного на различном языковом материале, связанном с разными оценками и разными сферами употребления, можно констатировать, что они сходны, дополняют друг друга и не противоречат друг другу¹¹. Выводы анализа материалов обоих типов систематизированы (см. таблицу). Таблица. Репрезентация содержания концепта MOTINA на основании разнообразия языкового материала ¹¹ Результаты исследования, представленного в статье, не противоречат и описанным K. Rutkovska чертам, свойственным матери (Smetonienė и др. 2021: 132–147). 14 Анализ, основанный на языковом материале, связанном с разными словами, показал, что, хотя слова мама и мать ориентированы на отчасти различающиеся сферы употребления, в ответах на стимул мама, а также в примерах употребления прилагательных и наречия закодирована сходная информация. Это ещё раз подтверждает утверждение, что для анализа концепта не важны ни формальные показатели (принадлежность к разным частям речи), ни ориентация на разные стили. Основным критерием является связь с концептом, содержание которого стремятся описать, а через концепт — с конкретным объектом действительности. ВЫВОДЫ Обобщая выводы анализа ассоциативного поля слова мама, можно утверждать, что мамой считается человек, который рожает ребёнка, заботится о нём, опекает, любит и защищает его. Наиболее частые ассоциации с этим словом показывают, что мама связывается с любовью и добром, т. е. является любимым и любящим человеком, вызывающим у респондента почти исключительно положительные ассоциации. Такие же выводы можно сделать, обобщив анализ контекстов слов материнский, -ая и по-матерински. Тексты показывают, что типичное для мамы поведение обусловлено преобладанием эмоционального начала и проявляется как любовь, опека, забота и сочувствие. Анализ всех форм прилагательного motiniškas, –a и примеров употребления наречия motiniškai предоставил наибольшую информацию о том, эмоции какой модальности, опираясь на материал языковой картины мира, чаще всего связываются с матерью. В языковой картине мира фиксируется, что в поведении матери доминирует эмоциональное начало: не только упоминаются названия конкретных эмоций, но и подробнее описываются способы их выражения. Согласно примерам, матери чаще всего бывают любящими, опекающими, заботливыми — именно на такую модель ориентировано поведение, характеризуемое как материнское. Характеристики человека, мотивирующие поведение, и связанные с этими характеристиками эмоции могут выражаться лишь тоном голоса, тембром, громкостью, соответствующими словами, мимикой, жестами. Деятельность матери определяется эмоциональным отношением к объекту действия, действия не ограничены во времени и с точки зрения результата. Говоря, мать почти не выражает отношения подчинения. Как материнские чаще всего характеризуются явления внутренней жизни; они не воспринимаются органами чувств, в реальность таких феноменов просто верят. Информация о рассматриваемом концепте, собранная из различных источников, фиксирует одни и те же смысловые доминанты; противоречий нет, материал одного типа дополняет другой. Следовательно, важнейшим фактором является связь с одним и тем же концептом, а не различный характер языкового материала. Обобщение информации о содержании концепта позволяет сделать выводы о типе концепта MOTINA. Одним из основных признаков этого концепта является статичность. Результаты анализа как ассоциаций слова mama, так и всех форм слов motiniškas, –a и примеров употребления наречия motiniškai не ориентированы на ситуативность или последовательность конкретных действий, то есть сценарий. Можно обобщить, что та информация, которая на основании анализа языкового материала связывается с концептом MOTINA, представляет собой имплицированное или эксплицированное выражение отношения к матери: носители языка прямо описывают своё отношение к одному из родителей либо кодируют его другими словами. Названия таких и подобных действий нельзя связать с конкретным временем окончания или начала; они 15 также не являются завершёнными, но типичны для того объекта внеязыковой действительности, с которым связывается рассматриваемый концепт. Следовательно, концепт MOTINA по своему характеру ближе всего к типичным схемам, объединяющим отдельные детали в целое и фиксирующим то, что является типичным. LITERATŪRA Babuškin Anatolij P. 1996: Tipy konceptov v leksiko-frazeologičeskoj semantike jazyka [Types of Concepts in Lexical and Phraseological Semantics of Language], Voronež: Izdatelstvo Voronežskogo gosudarstvennogo universiteta. Bamberg Michael 1997: Emotion talk(s): The Role of Perspective in the Construction of Emotions. – The Language of Emotions: Conceptualization, Expression and Theoretical Foundation, eds. S. Niemeier, R. Dirven, Amsterdam: J. Benjamins, 209–225. Bankauskaitė-Sereikienė Gabija 2012: Moters, įvaizdis Pirmosios Lietuvos Respublikos periodikoje [The Image of the Woman in the Periodicals of the First Republic of Lithuania]. – Respectus Philologicus 21(26), 71–85. Biedermann Hans 2002: Naujasis simbolių žodynas [New Symbol Dictionary], Vilnius: Mintis. Buivydienė Rūta 1992: Lietuvių kalbos ved ybų giminystės pavadinimai: daktaro disertacija [Lithuanian Marriage Kinship Names: Doctoral Dissertation], Vilnius: Vilniaus universitetas. Buivydienė Rūta 2000: Lie. skeiris ‘našlys’? [Lith. skeiris ‘widower’?] – Baltistica 35(2), 215–218. DOI: http://dx.doi.org/10.15388/baltistica.35.2.571. Černeiko Leonid O. 1997: Lingvo-filosofskij analiz abstraktnogo imeni [Linguistic and Philosophical Analysis of an Abstract Name], Moskva: MGU. DLKG 1994: Dabartinės lietuvių kalbos gramatika [Grammar of the Modern Lithuanian Language], red. V. Ambrazas, 2-asis patais. leidimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Jurkėnas Juozas 2011: Viena specifinė antroponimų grupė [One Specific Group of Anthroponyms]. – Baltų onomastikos tyrimai 2, sud. G. Blažienė, A. Ragauskaitė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 144–157. Kačiūskienė Genovaitė, Švambarytė-Valužienė Janina, Kruopienė Irena 2008: Moteriškos lyties asmenų pavadinimai lietuvių kalboje [Feminine Names in Lithuanian]. – Valoda dažādu kultūru kontekstā, Daugavpils: Daugavpils universitāte, 28–40. Kačiūskienė Genovaitė, Vĭkrauskaitė Jurgita 2010: Vyriškos lyties giminystės ryšius apibūdinantys asmenų pavadinimai Joniškio šnektose [Terms of Male Persons of Kinship in Joniškis Subdialects]. – Valoda dažādu kultūru kontekstā, Daugavpils: Daugavpils universitāte, 46–54. Kavaliūnaitė-Amelyushkina Gintarė 2006: Motinystės įvaizdis Lietuvos žiniasklaidoje [Representation of Motherhood in Lithuanian Media]. – Lyčių studijos ir tyrimai 2, 42–52. 16 Kolevinskienė Žydronė 2008: Motinystės diskursas lietuvių prozoje: Lauros Sintijos Černiauskaitės „Kvėpavimas į marmurą“ [Discourse of Motherhood in Lithuanian Prose: “Breathing into Marble” by Laura Sintija Černiauskaitė]. – Acta humanitarica universitatis Saulensis. Vaikas lietuvių ir pasaulio kultūrose 5 (2007), Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla, 96–104. Papaurėlytė-Klovienė Silvija 2004: Liūdesio konceptas lietuvių ir rusų kalbose: daktaro disertacija [The Concept of Sadness in Lithuanian and Russian Languages: Doctoral Dissertation], Vilnius: Vilniaus universitetas. Papaurėlytė-Klovienė Silvija 2024: Žodinės asociacijos kaip informacijos apie konceptą šaltinis (remiantis žodžių DŪKRA ir SŪNUS asociacijų laukais) [Verbal Associations as a Source of Information about a Concept (Based on the Association Fields of the Words DAUGHTER and SON)]. – Bendrinė kalba 97, 9–32. DOI: https://doi.org/10.35321/bkalba.2024.97. PBLKG 2024: Praktinė bendrinės lietuvių kalbos gramatika [Practical Grammar of Standard Lithuanian], A. Balčiūnienė, A. Drukteinis, R. Kazlauskaitė, J. Vaskelienė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. Razauskas Dainius 2002: Mat mažja: razmyšljenija po povodu dvuch litovskich omonimov: moja “mat” и moja “mach” [Mother Maya: Speculations Concerning Two Lithuanian Homonyms: moja “mother” and moja “a wag”]. – Balto-slavjanskie issledovanija 15, 279–333. Ryklienė Asta 2000: Rašytinės lietuvių kalbos ir elektroninio diskurso palyginimas: dažniausi žodžiai ir žodžių formos bei prasminės žodžių formos [Comparison of Written Lithuanian and Electronic Discourse: Most Common Words and Word Forms and Semantic Word Forms]. – Darbai ir dienos 24, 99–107. Sabaliauskas Algirdas 1990: Lietuvių kalbos leksika [Lithuanian Language Lexis], Vilnius: Mokslas. Slotvinska Karolina 2021: Obraz matki w wybranych utworach Vandy Juknaitė [Picture of Mother Based on Selected Writings of Vanda Juknaitė]. – Vertybės lietuvių ir lenkų kalbų pasaulėvaizdyje 2: Liaudiškasis, tautinis, daugiatautis ir daugiakultūrinis paveldas, sud. K. Rutkovska, S. Niebrzegowska-Bartmińska, Vilnius, Liublinas: Vilniaus universiteto leidykla, 308–317. DOI: https://doi.org/10.15388/VLLP.2021.19. Slotvinska Karolina, Rutkovska Kristina 2020: Lietuviškas MOTINOS paveikslas remiantis anketinių apklausų duomenimis [Lithuanian Image of MOTHER Based on Survey Data]. – Vertybės lietuvių ir lenkų kalbų pasaulėvaizdyje 1: Teorinės prielaidos ir interpretacijos, sud. K. Rutkovska, S. Niebrzegowska-Bartmińska, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 326–336. Smetonienė Irena, Smetona Marius, Rutkovska Kristina 2021: Žemė. Motina. Duona [Earth. Mother. Bread], Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla. 17 Steponavičienė Simona 1986: Lietuvių kalbos žodinių asociacijų žodynas [Dictionary of Lithuanian Verbal Associations], Vilnius: Mokslas. Uryson Jelena V. 1995: Fundamentalnyje osobennosti čeloveka i naivnaja “anatomija” [Fundamental Human Characteristics and Naive “Anatomy”]. – Voprosy jazykoznanija 6, 3–21. Župerka Kazimieras 2012: Metalingvistika. Nekalbininkų kalbotyra [Metalinguistics. Linguistics of Non-Linguists], Šiauliai: VšĮ Šiaulių universiteto leidykla. Motherhood in the Worldview of the Lithuanian Language (Based on the Associations of the Word mama (En. Mom) and the Compounds of the Words motiniškas, -a (En. Motherly), motiniškai (En. in a Motherly Way) SUMMARY The present study aims to describe part of the content of the concept of MOTHER related to the worldview of the Lithuanian language by means of the results of an association field analysis of the word mama (En. mom), the analysis of all forms of the adjectives motiniškas, -a (En. motherly), and the results of the analysis of the compounds of the adverb motiniškai (En. in a motherly way). Summarising the findings of the association field analysis, it was concluded that, according to the Lithuanian worldview material, a mother is a person who gives birth to a child, takes care of it, cares for it, loves it and protects it. The same conclusions can be drawn from the analysis of the contexts of the words motiniškas, -a and motiniškai. The typical behaviour of a mother is determined by the primacy of the emotional element and manifests itself in the form of love, care, concern and compassion. The information that, according to the analysis of the linguistic material, is associated with the concept MOTHER in the Lithuanian language worldview is an implied or explicated expression of the relationship with the mother: the language users either directly describe their attitude towards one of the parents, or they encode it in other words. Concept MOTHER is the closest to the typical schemas, which link the individual details into a whole and capture what is typical. 18