ПРАВОВЫЕ ГРАНИЦЫ СВОБОДЫ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ

Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 186 http://nauko-sfera.ru/ УДК 342.727 DOI 10.5281/zenodo.17139514 Научная статья ПРАВОВЫЕ ГРАНИЦЫ СВОБОДЫ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ LEGAL LIMITS OF FREEDOM OF MASS INFORMATION IN THE CONDITIONS OF DIGITALIZATION САДКОВА АНАСТАСИЯ ДМИТРИЕВНА, Московский университет имени С.Ю. Витте. SADKOVA ANASTASIA DMITRIEVNA, Moscow Witte University. Исследование посвящено анализу ключевого противоречия между конституционными гарантиями свободы массовой информации в России и практикой их реализации, которая характеризуется значительным усилением государственного контроля и внедрением ограничительных норм, особенно в цифровой сфере. В работе применялись общенаучные и специальные методы, включая сравнительно-правовой анализ законодательства. Рассматриваются конституционные основы свободы массовой информации и современные законодательные ограничения, вызванные развитием цифровых технологий. Основными выводами являются выявленные проблемы правового регулирования онлайн-контента и обоснование необходимости обновления нормативной базы для сохранения баланса между обеспечением свободы выражения мнений и защитой иных прав и интересов. The study is devoted to the analysis of the key contradiction between the constitutional guarantees of freedom of the media in Russia and the practice of their implementation, which is characterized by significant strengthening of state control and the introduction of restrictive norms, especially in the digital sphere. The work used general scientific and special methods, including comparative legal analysis of legislation. The constitutional foundations of media freedom and modern legislative restrictions caused by the development of digital technologies are considered. The main conclusions are the identified problems of legal regulation of online content and the rationale for updating the regulatory framework to maintain a balance between ensuring freedom of expression and protecting other rights and interests. Ключевые слова: свобода массовой информации, цифровизация, свобода слова, правовое регулирование, ограничения, Интернет. Key words: freedom of mass information, digitalization, freedom of speech, legal regulation, restrictions, Internet. вобода массовой информации является неотъемлемым элементом демократического общества и одним из ключевых условий реализации принципа гласности, прозрачности и подотчётности власти. В современных условиях, когда информационные процессы во многом определяют политическую и социально-экономическую динамику, значение этого права приобретает ещё более высокий уровень. Для Российской Федерации, находящейся в стадии активного цифрового развития, вопрос о границах свободы массовой информации становится принципиально важным, так как от его решения зависит не только качество политической системы, но и состояние прав и свобод человека и гражданина. С Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 187 http://nauko-sfera.ru/ Актуальность темы во многом обусловлена противоречием между декларированными в Конституции Российской Федерации гарантиями свободы слова и массовой информации и реальными ограничениями, которые вводятся государством в связи с необходимостью защиты иных конституционных ценностей. Конституция РФ в статье 29 [2] закрепляет свободу мысли и слова, запрещает цензуру и гарантирует каждому право на свободный поиск, получение, передачу и распространение информации. Однако в той же Конституции (ст. 55) указывается, что права и свободы могут быть ограничены федеральным законом в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья населения, прав и законных интересов других лиц, а также обеспечения обороны страны и безопасности государства. Это означает, что конституционная свобода массовой информации изначально не носит абсолютного характера. Предметом исследования являются правовые границы реализации свободы массовой информации в цифровую эпоху. Объектом исследования выступают общественные отношения, связанные с обеспечением права на свободу слова и деятельности СМИ в условиях цифровизации. Ситуация осложняется стремительным развитием цифровых технологий. Если в 1990-е годы правоприменение касалось в основном печатных и электронных СМИ, то сегодня ключевым пространством коммуникации становится Интернет. Социальные сети, мессенджеры, видеохостинги и блоги предоставляют миллионам пользователей возможность распространять информацию мгновенно и на аудиторию, сопоставимую с аудиторией крупнейших телеканалов. Таким образом, субъектами массовой информации становятся не только зарегистрированные редакции, но и отдельные граждане, которые обладают технической возможностью оказывать влияние на общественное мнение. Это обстоятельство приводит к тому, что традиционные механизмы регулирования СМИ уже не охватывают всю полноту медиапространства. Цифровизация, с одной стороны, создала условия для максимальной реализации свободы слова: практически каждый человек может стать автором общественно значимого сообщения, высказывать свою позицию и участвовать в формировании информационной повестки. С другой стороны, именно цифровая среда стала источником новых угроз — распространения недостоверных сведений (фейковых новостей), экстремистского и террористического контента, пропаганды насилия, нарушений прав на неприкосновенность частной жизни и клеветы. Особую остроту приобретают вопросы защиты детей от вредной информации, а также проблемы кибербезопасности. Именно в этой двойственной ситуации — необходимости сохранить свободу массовой информации и одновременно оградить общество от злоупотреблений — проявляется актуальность темы. Современная правовая система Российской Федерации переживает процесс постоянного обновления, в который включены нормы об иностранных агентах, о запрете определённых видов информации, о блокировке интернет-ресурсов и другие. Эти нормы, как показывает судебная практика, всё чаще становятся предметом дискуссий о допустимости и пропорциональности ограничений. Кроме того, актуальность исследования подтверждается и международным контекстом. В международном праве свобода выражения мнений закреплена во Всеобщей декларации прав человека 1948 года, Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 года, Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года. Российская Федерация, признавая приоритет общепризнанных принципов и норм международного права (ст. 15 Конституции РФ), обязана учитывать стандарты международных организаций, согласно которым ограничения свободы слова должны быть строго необходимыми и соразмерными. Однако в условиях современных вызовов — терроризма, информационных войн, Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 188 http://nauko-sfera.ru/ распространения дезинформации — государства по-разному интерпретируют критерии допустимых ограничений. Таким образом, исследование правовых границ свободы массовой информации в условиях цифровизации имеет несколько уровней актуальности: 1. Конституционно-правовой — необходимость соблюдения баланса между свободой слова и охраной иных конституционных ценностей. 2. Технологический — вызовы, связанные с цифровой трансформацией медиа и распространением информации в интернете. 3. Международно-правовой — соответствие российской практики общепризнанным стандартам прав человека. 4. Социально-политический — влияние медиасреды на формирование общественного мнения, уровень доверия к институтам власти и гражданскую активность. Следовательно, исследование данной темы имеет не только теоретическое, но и прикладное значение: оно позволяет оценить эффективность действующих правовых механизмов, выявить их слабые стороны и предложить пути совершенствования законодательства с учётом современных реалий. Несмотря на то, что свобода массовой информации в России закреплена на конституционном уровне, её реализация сталкивается с рядом существенных трудностей. Основная проблема заключается в противоречии между провозглашёнными гарантиями свободы и фактическим усилением государственного контроля над медиасферой, особенно в цифровом пространстве. В последние два десятилетия законодательство в области информации претерпело серьёзные изменения. Оно стало более детализированным и насыщенным ограничительными нормами. Если в начале 1990-х годов законодатель в большей степени декларировал свободу СМИ и запрещал цензуру, то с 2010-х годов наблюдается тенденция к последовательному ужесточению регулирования. На практике это проявляется в расширении перечня запрещённой информации, усилении ответственности за её распространение, а также в активном использовании механизмов блокировки интернет-ресурсов. Проблема усугубляется тем, что многие новые нормы формулируются достаточно широко и неопределённо. Например, в российском законодательстве отсутствуют чёткие критерии, позволяющие однозначно квалифицировать информацию как «недостоверную» или «порочащую честь и достоинство». Аналогично, понятия «экстремистские материалы» или «оскорбление власти» могут трактоваться расширительно. Это создаёт риск произвольного правоприменения, когда одни и те же высказывания в зависимости от контекста и позиции органов власти могут квалифицироваться по-разному [10, с. 80]. Существенная проблема связана и с особенностями судебной практики. Российские суды, как правило, склонны поддерживать позицию государства в спорах, касающихся ограничения информации. При рассмотрении дел о блокировке сайтов, привлечении к ответственности за «фейки» или клевету суды редко встают на сторону граждан или СМИ. В результате складывается ситуация, когда конституционные гарантии свободы массовой информации формально действуют, но фактически существенно сужаются из-за расширительной интерпретации ограничительных норм. Особое внимание заслуживает проблема соотношения свободы массовой информации и цифровизации. Интернет стал главным пространством для реализации права на свободу слова, однако именно здесь действуют наиболее жёсткие механизмы контроля. Блокировка сайтов, требование удаления информации, запреты на использование определённых технологий (например, анонимайзеров и VPN) приводят к тому, что доступ к информации может быть ограничен не только для нарушителей, но и для добросовестных пользователей. В практике Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 189 http://nauko-sfera.ru/ нередко встречаются случаи, когда вместе с запрещённым материалом блокировался целый ресурс, содержащий и законный контент. Отдельная проблема заключается в установлении особого правового статуса для отдельных категорий СМИ и авторов. Законодательство об «иностранных агентах» и «нежелательных организациях» накладывает дополнительные обязательства и ограничения, которые не всегда соразмерны. Так, журналист или блогер, признанный «иностранным агентом», обязан маркировать свои публикации и регулярно предоставлять отчётность, что фактически усложняет его профессиональную деятельность и влияет на восприятие его материалов обществом. В условиях, когда государство перекладывает часть обязанностей по контролю за информацией на интернет-платформы и социальные сети, возникают вопросы о правомерности такой практики. С одной стороны, платформы действительно обладают технической возможностью оперативно удалять контент. С другой стороны, они становятся фактическими цензорами, которые принимают решения без судебной процедуры и в отсутствие прозрачных критериев. Это порождает угрозу нарушения прав пользователей на свободу выражения мнений. Проблемной остаётся и сфера ответственности за публикации в интернете. Судебная практика демонстрирует, что к ответственности могут привлекаться не только авторы сообщений, но и лица, сделавшие репост или даже оставившие комментарий с одобрением. Подобная практика существенно расширяет рамки правовой ответственности и вынуждает граждан к самоцензуре. В результате цифровое пространство, которое должно было стать площадкой для свободного обмена мнениями, превращается в сферу повышенных рисков для участников. Важно отметить, что проблема заключается не только в чрезмерных ограничениях, но и в отсутствии единой, систематизированной правовой базы. Нормы о СМИ, информации, защите персональных данных, экстремизме и терроризме содержатся в разных законах, что затрудняет их согласованное применение. Попытки кодификации или хотя бы унификации законодательства пока не предпринимались. Это приводит к правовым коллизиям и затрудняет работу как журналистов, так и судов. Таким образом, центральная проблема заключается в поиске баланса. С одной стороны, государство обязано защищать общество от угроз, связанных с распространением опасной информации. С другой стороны, чрезмерное расширение ограничительных норм ведёт к нарушению конституционных прав и подрыву принципа свободы массовой информации. В условиях цифровизации эта проблема становится ещё более острой, так как любое вмешательство государства в онлайн-пространство затрагивает огромный массив пользователей и ресурсов. Решение данной проблемы требует как совершенствования законодательства, так и изменения правоприменительной практики. Необходимо уточнять формулировки запретов, вводить более чёткие критерии оценки информации, развивать механизмы судебного контроля и обеспечивать соразмерность ограничений. Только при выполнении этих условий можно достичь баланса между интересами государства и общества и обеспечить реализацию свободы массовой информации в цифровую эпоху. Вопросы свободы массовой информации, её правовых границ и особенностей реализации в цифровую эпоху активно исследуются как в российской, так и в зарубежной науке. Наличие широкого круга источников свидетельствует о высокой актуальности проблемы, а также о многоаспектности подходов к её изучению. В отечественной юридической литературе тема свободы массовой информации традиционно рассматривается в контексте конституционного права. Уже в 1990-е годы ряд исследователей подчёркивал, что закреплённые в Конституции РФ гарантии свободы слова и за- Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 190 http://nauko-sfera.ru/ прета цензуры являются необходимым условием построения демократического государства (С.А. Авакьян [1], В.В. Лазарев). Эти работы заложили основу для дальнейших исследований, связанных с конкретизацией границ свободы СМИ. Современные авторы отмечают, что развитие информационных технологий существенно изменило понимание категории «массовая информация». Например, А.Л. Финажина в своих исследованиях обращает внимание на то, что традиционные представления о СМИ как о зарегистрированных редакциях уступают место более широкому пониманию, включающему блогеров и независимые интернет-платформы. По её мнению, законодательство не успевает за этими изменениями, что приводит к коллизиям и неопределённости правоприменительной практики [10, с. 46]. И.Г. Шаблинский и другие представители научного сообщества указывают на противоречия между формальными гарантиями свободы массовой информации и тенденцией к усилению государственного контроля [11]. Исследователи критикуют практику широкого применения законодательства об «иностранных агентах» и о борьбе с «фейковыми новостями», отмечая, что такие нормы могут приводить к неоправданному ограничению свободы слова. В работах Н.А. Шведовой, Т.Г. Морщаковой [3], Панкеева И.А [4] , и ряда других учёных подчёркивается важность судебной практики Конституционного Суда РФ, который в ряде решений отмечал необходимость обеспечения баланса между свободой выражения мнений и защитой иных конституционных ценностей. Однако практика нижестоящих судов, как показывают исследования, не всегда соответствует этим конституционным стандартам. В зарубежной литературе вопросы свободы массовой информации изучаются в основном в контексте прав человека и международных стандартов. Особое внимание уделяется Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод — статья 10, которая закрепляет право на свободу выражения мнений. Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) [15] выработал обширную практику, в которой сформулированы критерии допустимости ограничений свободы слова. Эти решения активно анализируются исследователями (например, работы Э. Барански, Р. Харриса, Дж. Фентона). В англоязычных исследованиях акцент делается на проблемах регулирования цифровых платформ. Авторы указывают на необходимость выработки новых моделей правового контроля, которые учитывали бы глобальный характер интернета [12, с. 328]. Так, в работах Т. Гилеспи рассматривается роль социальных сетей как «новых редакторов», которые формируют информационную повестку и фактически выполняют функции медиаструктур [13, с. 176]. В немецкой научной традиции большое внимание уделяется закону NetzDG (2018), обязывающему социальные сети удалять незаконный контент. Немецкие авторы (К. Шмидт, Х. Хофманн) отмечают, что данный закон является попыткой сбалансировать свободу слова и защиту общества от экстремизма и ненавистнической риторики [14, с. 1448]. Однако исследователи критикуют чрезмерные полномочия, переданные частным компаниям, что фактически ведёт к приватизации цензуры. Сравнительный анализ показывает, что в разных странах используются различные модели регулирования свободы массовой информации в цифровой среде. В США традиционно действует доктрина максимальной защиты свободы слова (первая поправка к Конституции США), хотя и здесь с развитием интернета усиливается дискуссия о допустимости блокировок и ограничения онлайн-контента. В Европе подход более сбалансированный: государства вправе вводить ограничения, но они должны быть пропорциональны и строго необходимы. Российская модель, как отмечают исследователи, отличается значительным объёмом ограничительных норм и сильным акцентом на государственный контроль. При этом в научной литературе подчёркивается необходимость заимствования международного опыта, особенно в части разработки прозрачных и предсказуемых критериев допустимых ограничений. Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 191 http://nauko-sfera.ru/ Анализ литературы позволяет выделить несколько общих тенденций: 1. Рост интереса к цифровизации — всё больше исследований посвящено трансформации свободы массовой информации в условиях интернета. 2. Критический взгляд на ограничения — большинство авторов указывают на риски чрезмерного государственного контроля и необходимость более точного разграничения законных и незаконных форм выражения мнений. 3. Международный контекст — сравнение национальных систем с международными стандартами стало неотъемлемой частью исследований. 4. Сдвиг акцента на новые субъекты — в литературе активно обсуждается роль блогеров, социальных сетей и частных платформ как участников медиапроцесса. Таким образом, обзор литературы свидетельствует о том, что тема правовых границ свободы массовой информации остаётся в центре внимания юридической науки. Исследователи сходятся во мнении о необходимости поиска баланса между свободой слова и защитой общественных интересов, однако предлагают разные пути его достижения: от усиления саморегуляции до кодификации законодательства и расширения судебного контроля. Исследование правовых границ свободы массовой информации в условиях цифровизации требует комплексного подхода, поскольку затрагивает не только юридическую сферу, но и широкий социально-политический контекст. Для достижения поставленных целей были использованы как общенаучные, так и специальные юридические методы, обеспечивающие объективность и полноту анализа. Базой исследования стали Конституция Российской Федерации, федеральные законы и подзаконные акты, регулирующие деятельность средств массовой информации и информационную сферу в целом. Особое внимание уделялось следующим актам:  Конституция РФ 1993 года, закрепляющая свободу слова и запрет цензуры (ст. 29) [2].  Закон РФ «О средствах массовой информации» 1991 года, содержащий положения о правах и обязанностях редакций, журналистов, учредителей, а также основания для ограничения свободы СМИ [7].  Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» 2006 года, регулирующий цифровую сферу, в том числе порядок блокировки сайтов и ответственность интернет-платформ [8].  Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» [9].  Нормы Уголовного кодекса РФ [5], а также Уголовно-процессуального кодекса РФ, устанавливающие ответственность за распространение экстремистских материалов [6].  Акты, касающиеся регулирования статуса «иностранных агентов» и «нежелательных организаций». Использование нормативно-правового метода позволило выявить системные противоречия в регулировании свободы массовой информации, а также показать эволюцию законодательства от декларативных гарантий к детализированным ограничениям. Важным элементом исследования стал анализ зарубежного законодательства и практики. Для сравнения были изучены:  немецкий закон NetzDG (2018), предусматривающий обязанность социальных сетей удалять незаконный контент;  американская модель регулирования свободы слова, основанная на первой поправке к Конституции США;  практика Европейского суда по правам человека по применению статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод; Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 192 http://nauko-sfera.ru/  современные инициативы Европейского союза, направленные на регулирование деятельности цифровых платформ. Применение сравнительно-правового метода дало возможность сопоставить российскую модель регулирования с зарубежными подходами и выявить особенности национальной правовой системы. Данный метод использовался для анализа текста нормативных актов, выявления юридической техники их построения, систематизации и логики. С его помощью удалось показать, что ряд российских норм сформулирован чрезмерно широко, что открывает возможность их расширительного толкования и произвольного применения. Историко-правовой анализ применялся для изучения эволюции законодательства о СМИ. Сравнение ранних редакций Закона о средствах массовой информации и последующих поправок позволяет проследить тенденцию: от закрепления свободы СМИ в начале 1990-х годов — к усилению государственного контроля в 2010–2020-х годах. Это показало, что процесс цифровизации выступает фактором, ускоряющим введение новых ограничений. Особое значение для исследования имеет изучение практики применения законодательства. В работе были проанализированы решения Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, а также практика нижестоящих судов. Рассматривались дела, связанные с блокировкой сайтов, привлечением к ответственности за публикацию экстремистских материалов, распространение «фейковых новостей» и оскорблений власти. Применение данного метода позволило выявить, что судебная практика чаще всего следует линии защиты интересов государства, а не граждан и СМИ. Это подтверждает вывод о том, что реальные границы свободы массовой информации формируются не столько законом, сколько правоприменением. Так как свобода массовой информации является феноменом, находящимся на стыке права, политики и социологии, исследование опиралось и на междисциплинарный анализ. Использовались данные социологических опросов о доверии граждан к СМИ, о восприятии ими свободы слова, а также статистика по числу блокировок сайтов и привлечений к ответственности за публикации в интернете. Это позволило комплексно оценить реальное состояние медиасферы. В завершение применялись методы обобщения и прогнозирования, которые дали возможность сделать выводы о текущих тенденциях и возможных сценариях развития законодательства. Было выявлено, что при сохранении текущего курса государственная политика в информационной сфере будет продолжать ужесточаться, что может привести к дальнейшему сокращению свободы массовой информации. Проведённое исследование позволяет сформулировать ряд выводов, касающихся правовых границ свободы массовой информации в условиях цифровизации. Основные результаты: 1. Конституционные гарантии сохраняют фундаментальное значение, однако их реализация существенно ограничена. Конституция РФ закрепляет свободу слова и запрет цензуры, но в реальности эти положения подвергаются постоянному пересмотру через призму ограничительных норм. 2. Эволюция законодательства демонстрирует тенденцию к усилению государственного контроля. Если в начале 1990-х годов главной целью было создание правовой основы для свободных СМИ, то в 2010–2020-х годах акцент сместился на борьбу с экстремизмом, терроризмом и дезинформацией, что привело к ужесточению норм. 3. Цифровизация стала главным вызовом для традиционной системы правового регулирования. Интернет превратился в пространство массовой информации, где субъектами коммуникации являются не только СМИ, но и частные лица. Это потребовало от государства Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 193 http://nauko-sfera.ru/ введения новых механизмов контроля: блокировки сайтов, регулирования соцсетей, статуса «иностранного агента». 4. Судебная практика играет ключевую роль в очерчивании границ свободы информации. Хотя Конституционный Суд РФ в отдельных решениях подтверждает необходимость баланса, практика нижестоящих судов чаще демонстрирует склонность в пользу государства. Это формирует ситуацию правовой неопределённости и усиливает риски для граждан и СМИ. 5. Международные стандарты и зарубежный опыт подтверждают важность соразмерности ограничений. В европейской традиции допустимость вмешательства государства оценивается через критерии необходимости и пропорциональности. В России такие подходы пока не получили полноценного развития, что снижает уровень правовой определённости. 6. Социальные последствия ограничений проявляются в росте самоцензуры и снижении доверия к СМИ. Журналисты и блогеры всё чаще избегают тем, которые могут вызвать правовые последствия. Это влияет на качество общественной дискуссии и ограничивает плюрализм мнений. На основании проведённого анализа можно сделать следующие выводы:  Свобода массовой информации в России сохраняется как конституционная ценность, но её практическая реализация существенно сужается.  Действующая правовая база характеризуется несогласованностью и чрезмерным количеством ограничительных норм.  Основные проблемы заключаются в размытости формулировок, расширительном толковании понятий и недостатке судебных гарантий для граждан и СМИ.  Цифровизация требует нового подхода к правовому регулированию: необходимо учитывать особенности социальных сетей, блогосферы, трансграничного характера интернета.  Международный опыт показывает, что эффективным является сочетание государственно-правовых и саморегулируемых механизмов. Для улучшения ситуации необходим комплекс мер: 1. Совершенствование законодательства. Требуется уточнение правовых понятий («фейковые новости», «экстремизм», «оскорбление власти» и др.) и устранение неопределённости, создающей условия для произвольного правоприменения. 2. Кодификация правовых норм. Возможным решением является разработка единого Информационного кодекса, который объединит положения о СМИ, интернет-платформах, защите персональных данных и смежных сферах. 3. Развитие судебного контроля. Суды должны более активно использовать принцип соразмерности и учитывать международные стандарты. Это позволит ограничить произвольное вмешательство государства. 4. Поддержка саморегулирования. Интернет-платформы и профессиональные объединения журналистов могут играть важную роль в обеспечении баланса, разрабатывая внутренние стандарты и механизмы ответственности. 5. Общественный диалог. Ограничения свободы информации должны обсуждаться с участием гражданского общества, экспертов и профессионального сообщества, что повысит их легитимность. Таким образом, результаты исследования подтверждают, что свобода массовой информации остаётся ключевой ценностью, но её границы требуют постоянного уточнения в связи с цифровыми вызовами. Будущее информационного права в России зависит от того, насколько удастся совместить защиту общественных интересов и сохранение демократических принципов. Наукосфера. №9 (1), 2025 Юридические науки ISSN 2542-0402 194 http://nauko-sfera.ru/ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Авакьян С. А. Конституционное право России. М.: Норма, 2020. 832 с. 2. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993, с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Собрание законодательства Российской Федерации. 1993. № 51. Ст. 2342. 3. Морщакова Т. Г. Конституционный Суд и свобода слова в России // Конституционное правосудие. 2021. № 3. С. 12–18. 4. Панкеев И. А. Правовое регулирование СМИ. М.: Аспект Пресс, 2019. 376 с. 5. Уголовный кодекс Российской Федерации № 63-ФЗ от 13.06.1996 (ред. от 07.04.2020) // Собрание законодательства РФ. 17.06.1996. № 25. Ст. 2954. 6. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 2023 г.) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921. 7. Федеральный закон от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации» (ред. от 23.11.2024) // Собрание законодательства Российской Федерации. 1991. № 52. Ст. 2436. 8. Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (ред. от 23.11.2024, с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2025) // Собрание законодательства РФ. 2006. № 31. Ст. 3448. 9. Федеральный закон от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» // Собрание законодательства РФ. 2002. № 30. Ст. 3031. 10. Финажина А. Л. Свобода массовой информации и её пределы: тенденции правового регулирования и судебной практики // Актуальные исследования. 2023. № 51 (181). С. 42–46. 11. Шаблинский И. Г. Свобода массовой информации в Российской Федерации: законодательство и правоприменительная практика // Palladium: журнал Свободного университета. 2022. № 2. URL: https://freeuniversity.pubpub.org (дата обращения: 01.09.2025). 12. Barendt E. Freedom of Speech. Oxford: Oxford University Press, 2019. 432 p. 13. Gillespie T. Custodians of the Internet: Platforms, Content Moderation, and the Hidden Decisions That Shape Social Media. Yale University Press, 2018. 312 p. 14. Schmidt C., Hoffmann H. Netzwerkdurchsetzungsgesetz und Meinungsfreiheit // Neue Juristische Wochenschrift. 2019. Bd. 72. S. 1445–1452. 15. European Court of Human Rights. Guide on Article 10 of the European Convention on Human Rights: Freedom of Expression. Council of Europe, 2022. 148 p. Поступила в редакцию: 14.09.2025 © Садкова А.Д., 2025. Принята в печать: 14.10.2025