НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ И ФУНКЦИИ БИБЛЕЙСКИХ АЛЛЮЗИЙ В ДЕТСКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ АНГЛОЯЗЫЧНЫХ АВТОРОВ)

Наукосфера. №10 (1), 2025 Филологические науки ISSN 2542-0402 142 http://nauko-sfera.ru/ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ УДК 821.111 DOI 10.5281/zenodo.17359710 Научная статья НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ И ФУНКЦИИ БИБЛЕЙСКИХ АЛЛЮЗИЙ В ДЕТСКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ АНГЛОЯЗЫЧНЫХ АВТОРОВ) SOME KEY FEATURES AND FUNCTIONS OF BIBLICAL ALLUSIONS IN CHILDREN’S LITERATURE (ON THE BASIS OF ENGLISH CHILDREN’S LITERATURE) ШЕСТОПАЛОВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ, ФГБОУ ВО «Национальный государственный Университет физической культуры, спорта и здоровья имени П.Ф. Лесгафта, Санкт-Петербург». SHESTOPALOV ALEXANDER ALEXANDROVICH, Lesgaft National State University of physical education, sport and health named after P.F. Lesgaft, Saint Petersburg. Настоящая статья посвящена анализу и описанию некоторых особенностей функционирования библейских аллюзий в художественной литературе для детей. Возрастающий научный интерес к лингвистическим и экстралингвистическим особенностям произведений детской литературы, а также к влиянию Библии на её становление, обусловливает важность детального изучения роли библейских аллюзий в организации повествовательной структуры данных текстов. Результаты исследования показывают, что аллюзивные отсылки на Священное Писание обладают широким функциональным потенциалом и гибкостью, могут быть использованы для реализации самых разных авторских намерений и представляют большой интерес в контексте исследований, посвященных детской литературе. This article is devoted to the analysis and description of some features of the functioning of biblical allusions in fiction for children. The growing scientific interest in the linguistic and extralinguistic features of children's literature, as well as the influence of the Bible on its formation, makes it important to study in detail the role of biblical allusions in the organization of the narrative structure of these texts. The results of the study show that allusive references to the Holy Scriptures have a wide functional potential and flexibility, can be used to realize a wide variety of author's intentions and are of great interest in the context of research on children's literature. Ключевые слова: детская литература, аллюзия, Библия, интертекстуальность, литературоведение. Key words: children’s literature, allusion, the Bible, intertextuality, literature studies. Наукосфера. №10 (1), 2025 Филологические науки ISSN 2542-0402 143 http://nauko-sfera.ru/ ллюзии на Священное Писание допустимо считать таким повествовательным инструментом, который проявляется в детской литературе очень и очень часто. Этому есть серьезное историческое обоснование. Библейские тексты становятся неотъемлемой частью школьной программы еще в период Античности [5], активно используются для достижения обучающих и образовательных целей и в более поздние периоды. Следует помнить и о том, что Библия сыграла колоссальную роль в развитии европейской лингвокультуры, ее литературной и философской традиций. Ввиду обозначенных причин представляется малоудивительным стремление различных авторов внедрять отсылки на Священное Писание в текст своих произведений. Всемирная детская литература за долгие века своего существования претерпела множество преобразований. Ключевым из них стал переход от исключительно поучительной и дидактической функции к статусу полноценной художественной и развлекательной. Как полагают некоторые исследователи, одной из наиболее ранних точек этого перехода можно считать середину XVIII в. [7, с. 1]. В связи с этим представляется значимым и интересным изучить, как именно отсылки на Священное Писание, являющееся столь важным текстом для многих европейских авторов, проявляют в себя в детской литературе, чтобы, в свою очередь, расширить наше представление об их функциональном потенциале и текстообразующих свойствах. Приступая к обсуждению результатов, достигнутых в ходе проведения нашего исследования, необходимо дать краткую характеристику самому феномену аллюзии. Активный интерес к нему научного сообщества начинает проявляться во второй половине XX в.: именно на нее приходится ряд значимых событий, существенно изменивших ход развития лингвистики, философии и других гуманитарных дисциплин. К числу тех из них, которые следует упомянуть в первую очередь, относятся переход от структурализма к постструктурализму, а также появление в рамках него учения об интертекстуальности Ю. Кристевы. Последнее кардинально меняет представление о взаимодействии автора, его произведения и читателя: если ранее авторский текст и его замысел воспринимались как неприкосновенные, то с появлением учения об интертекстуальности на первый план выходит именно многочисленность различных трактовок и интерпретаций прочитанного произведения, которые формируются в зависимости от самых разных факторов. К ним можно отнести, в частности, различия в лингвокультурологических контекстах писателя и читателя, а также определенные лингвистические и экстралингвистические параметры (языковая и межтекстовая компетенция, уровень образования, возраст, социальный класс и так далее), определяющие характер анализа последним выбранного произведения. Как замечает Кристева вслед за своим учителем М. Бахтиным, в работах которого была впервые представлена и разработана концепция чужой речи [2], каждый текст следует рассматривать как место пересечения многих других текстов, как некую мозаику цитат, включающую в себя и одновременно трансформирующую другие тексты [11, с. 36–37]. В рамках данной тенденции, которую Р. Барт окрестил «смертью автора» [6, с. 4], особое внимание начинает уделяться различным текстовым единицам и инструментам реализации авторского замысла, которые и позволяют осуществить диалог между несколькими художественными произведениями. Аллюзия по праву считается одним из наиболее эффективных средств реализации этой задачи, а некоторые исследователи даже считают ее основным средством взаимодействия между текстами [3]. Выбор определения аллюзии напрямую зависит от характера того исследования, в рамках которого она рассматривается. Так, онлайн словарь Merriam-Webster описывает ее следующим образом: «подразумеваемая или непрямая отсылка, особенно в литературе; также: использование таких отсылок» (англ. an implied or indirect reference especially in literature; also: the use of such references, перевод – Шестопалов А.А.). Данное определение, впрочем, не отражает всей полноты характера аллюзии, поскольку не упоминает некоторые важные осоА Наукосфера. №10 (1), 2025 Филологические науки ISSN 2542-0402 144 http://nauko-sfera.ru/ бенности, присущие процессу ее функционирования в тексте художественного произведения. В частности, аллюзию следует отличать от простого упоминания в тексте того или иного предмета, лица или явления, так как первостепенное значение в случае ее использования приобретает не сама их номинация, а формирование в представлении читателя определенных ассоциаций, благодаря которым и будет реализован авторский замысел. Аллюзию, таким образом, уместно рассматривать в качестве некого инструмента, способного вызвать подобные ассоциации и поместить их в текущий контекст с помощью различных языковых единиц. Как считают некоторые ученые, в этом можно увидеть ключевое отличие цитаты и парафраза от аллюзии, так как первые две функционируют в тексте на исключительно синтагматическом уровне, в то время как аллюзия занимает позицию на более высоком, парадигматическом уровне, из-за чего восприятие читателем текста может кардинальным образом измениться [11, с. 92]. По схожей причине аллюзию следует отличать и от простого заимствования: несмотря на то, что и первая, и второе вводятся автором в текст произведения осознанно, заимствование не призвано вызвать у читателя какие-то определенные ассоциации, не обогащает текст с эстетической или семантической точки зрения и не выступает инструментом проникновения в подтекст; для аллюзии же, напротив, более чем характерны все эти свойства [15, с. 14; 16, с. 39]. Для понимания природы аллюзии также важен такой лингвистический и экстралингвистический феномен, как эхо. При помощи внедренной в принимающий текст аллюзивной отсылки происходит не замена одного референта другим, как можно предположить изначально, а формируется второй ассоциативный уровень значения [13, с. 80]. Аллюзию, таким образом, допустимо рассматривать как инструмент для создания имплицитных значений в тексте [1], а основная цель автора, таким образом, заключается в том, чтобы, обратив внимание читателя на данную отсылку, помочь ему опознать связь между текстом-источником и принимающим текстом [10, с. 212]. Несомненным представляется и тот факт, что характер функционирования аллюзий в тексте является двухсторонним по своей природе; на значимость этой черты для любых видов отсылок, которые должны быть понятны для обоих участников диалога, обращали внимание даже те ученые, работы которых значительно предшествуют появлению учения об интертекстуальности [4]. Большое внимание, таким образом, уделяется и процессу распознавания аллюзивной отсылки в тексте и взаимодействию с ней читателя. C точки зрения последнего сам процесс дешифровки и интерпретации аллюзии может быть подразделен на два этапа: на первом реципиент текста осознает, что в каком-то его отрывке, собственно говоря, находится аллюзивная отсылка на другое произведение; на втором же – оба отрывка сопоставляются читателем в рамках микроконтекста и макроконтекста. Сама же аллюзия функционирует на трех текстовых уровнях: межтекстовом, метатекстовом и интратекстовом. На первом происходит формирование исходной связи между исходным и принимающим текстами; на втором — читатель определяет, в насколько сильной зависимости друг от друга они находятся; на третьем же — точно выявляется, с какой именно единицей произведения (действующими лицами, повествовательными и тематическими элементами и так далее) взаимодействует аллюзия [9, с. 156–158]. Принимая во внимание все вышесказанное, мы можем сделать вывод, что аллюзия представляет достаточно многосторонний и гибкий лингвистический и экстралингвистический инструмент, основная цель которого состоит в том, чтобы обеспечить связь между несколькими художественными произведениями и изменить, и обогатить представление читателя о том тексте, который он изучает в настоящий момент. Она вводится в художественное произведение осознанно, функционирует на различных его уровнях и требует от читателя определенной межтекстовой компетенции, так как неправильно истолкованная или понятая Наукосфера. №10 (1), 2025 Филологические науки ISSN 2542-0402 145 http://nauko-sfera.ru/ лишь частично аллюзивная отсылка может не в полной мере раскрыть или даже исказить тот смысл, который автор заложил в свой текст [17, с. 301]. При рассмотрении основных функций аллюзии следует также учитывать и ряд других факторов, которыми обусловлен механизм ее функционирования. К их числу, например, следует относить особенности использования прототипной фразы, являющейся связующим звеном между двумя текстами; количество языковых единиц, посредством которых аллюзия вводится в текст произведения; взаимодействие аллюзивных отсылок с другими повествовательными и стилистическими элементами. Подробное рассмотрение данных аспектов не входит в перечень основных задач нашего исследования; тем не менее, мы непременно будем обращать на них внимание читателя в ходе анализа языкового материала. Исследование аллюзивных отсылок в детской художественной литературе представляется значимым и важным направлением ввиду того, что в настоящее время для таких произведений характерно столь же большое разнообразие тем, жанров, лингвистических и экстралингвистических особенностей, которое присуще текстам, ориентированным, в первую очередь, на взрослую аудиторию. Как уже отмечалось выше, в XVIII в. литература для детей перестает преследовать исключительно дидактические цели, а многие авторы начинают видеть в юных читателях не столько учеников, сколько собеседников, с которыми можно вести точно такой же сложный и разносторонний диалог, как и со своими ровесниками. Этим, в свою очередь, становится обусловлено все более частое использование сложных повествовательных структур и приемов в художественной литературе. Аллюзия, ввиду ее многоплановости, гибкости и сложности распознавания, представляет для нас особенный интерес в данных обстоятельствах, что призваны продемонстрировать указанные ниже примеры. Материал, использованный нами для проведения настоящего исследования, был позаимствован из романа М. Твена «Приключения Тома Сойера» и романа Ч. Диккенса «Большие надежды». Оба произведения были написаны в XIX в., и их часто называют одними из наиболее значимых произведений, ориентированных преимущественно на детскую и подростковую аудиторию. Достаточно часто аллюзивные отсылки на Священное Писание используются автором для описания характера, привычек и мотивации своих героев. Это достаточно хорошо заметно на примере тетушки Полли, для создания образа которой М. Твен неоднократно обращается к отсылкам на Священное Писание. Использование библейских аллюзий, с одной стороны, позволяет автору лучше подчеркнуть положительные черты характера своей героини, но, с другой стороны, позволяет Твену описать привычки и действия тетушки Полли с присущей ему иронией. Аллюзивные отсылки, таким образом, выступают и элементом реализации авторского стиля, и выполняют описательную и повествовательную функции: 1) "Spare the rod and spile the child, as the Good Book says. I'm a laying up sin and suffering for us both, I know. He's full of the Old Scratch, but laws-a-me! he's my own dead sister's boy, poor thing, and I ain't got the heart to lash him, somehow." 2) "She gathered together her quack periodicals and her quack medicines, and thus armed with death, went about on her pale horse, metaphorically speaking, with "hell following after." But she never suspected that she was not an angel of healing and the balm of Gilead in disguise, to the suffering neighbors." Примечательно, что в примере (1) мы находим отсылку на Священное Писание в прямой речи: данная цитата принадлежит самой тетушке Полли. При этом при помощи вводной фразы as the Good Book says Твен дает указание на источник прототипной фразы: Библию. В примере (2) автор дополняет образ героини несколькими важными деталями в рамках стандартного описания; при этом М. Твен использует в составе фрагмента вводную фразу metaphorically speaking, обращая внимание читателя на то, что включенные в него описательные фрагменты позаимствованы уже из другого текста. Наукосфера. №10 (1), 2025 Филологические науки ISSN 2542-0402 146 http://nauko-sfera.ru/ Аллюзии на Священное Писание могут быть эффективно использованы и для реализации сравнительной функции, доказательством чего может служить следующий пример: 3) "By the light of the torches, we saw the black Hulk lying out a little way from the mud of the shore, like a wicked Noah’s ark." В настоящем отрывке Ч. Диккенс словами своего героя сравнивает увиденное последним судно с ковчегом, который был построен Ноем. Посредством данной аллюзии реализуются одновременно и сопоставительная функция, и эмфатическая. Очень многие выражения, ставшие впоследствии идиоматическими во многих языках, впервые появились именно в библейском тексте. Достаточно часто мы находим их и в детской художественной литературе: 4) "She was still standing back there in the corner, sobbing, with her face to the wall. Tom's heart smote him." В Библии настоящее выражение имеет значение испытывать муки совести; аналогичным образом оно употребляется и в рассматриваемом отрывке: автор использует его для описания морального состояния и настроения своего героя. Схожим образом используется идиома из Священного Писания и в следующем отрывке: 5) "Then Tom girded up his loins, so to speak, and went to work to "get his verses." Данное выражение часто употребляется в значении приготовиться или приготовиться к выполнению сложной задачи. Как и в предыдущем отрывке, идиома используется для описания настроения героя и употребляется М. Твеном в ироническом ключе: так подчеркивается небрежное отношение Тома к учебе. Следующим указан один из наиболее интересных отрывков из выбранного нами языкового материала, в котором употреблены аллюзии на Священное Писание: 6) "Answer the gentleman, Thomas--don't be afraid." Tom still hung fire. "Now I know you'll tell me," said the lady. "The names of the first two disciples were" "DAVID AND GOLIAH!" Let us draw the curtain of charity over the rest of the scene. Настоящий отрывок представляет большую ценность по причине того, что аллюзия на Священное Писание используется в нем для создания комического эффекта, который проявляется благодаря тому, что отсылка на текст-источник, будучи помещенной в новый контекст, применяется для достижения прямо противоположного результата. Широко известная история схватки Давида и Голиафа, описанная в первой ветхозаветной книге Царей, часто используется для описания ситуаций, в рамках которых происходит столкновение двух людей, один из которых серьезно превосходит другого в силе. Как правило, в подобных случаях соперник, у которого изначально не было преимущества, оказывается победителем благодаря своим положительным личностным качествам. В своем же романе Твен использует данную отсылку для достижения противоположного эффекта: относящийся к учебе без тени прилежания Том, отвечая на вопросы окружного судьи, совершает ошибку и приводит неверную цитату из Священного Писания, что заканчивается для мальчика серьезным наказанием, описание которого автор даже отказывается приводить в тексте своего произведения. Завершая анализ выбранного языкового материала, мы считаем необходимым обратить внимание читателя на следующие два отрывка, взятые из «Больших надежд» Диккенса: 7) "He… …or went away at night, he would slouch out, like Cain or the Wandering Jew, as if he had no idea where he was going and no intention of ever coming back." 8) "Magwitch,” he answered, in the same tone; “chrisen’d Abel". В настоящих фрагментах одни из главных действующих лиц романа — Орлик и Мэгвич, сравниваются с такими библейскими персонажами, как Каин (пример 7) и Авель (пример 8) соответственно. Посредством данного сравнения Диккенс решает две задачи: Наукосфера. №10 (1), 2025 Филологические науки ISSN 2542-0402 147 http://nauko-sfera.ru/ обогащает представление читателя о своих собственных героях и развивает тематический и сюжетный конфликт в рамках самого произведения, который завершается схваткой Орлика и Мэгвича. Анализ теоретического и языкового материала, выбранного для проведения настоящего исследования, позволяет сделать вывод, что аллюзии на Священное Писание часто используются в произведениях детской литературы для реализации самых разных функций. Аллюзивные отсылки на Библию действуют на самых разных уровнях микрои макроконтекста художественного произведения, используются в сочетании с другими повествовательными элементами для реализации авторского замысла, могут быть выражены посредством различных языковых единиц или их сочетания. Полученные в ходе исследования результаты обращают наше внимание на ряд важных проблем и вопросов, решение которых позволит нам лучше понять роль библейских аллюзий в формировании повествовательной структуры художественных произведений для детской аудитории, их стилистического и языкового наполнения. К ним, в частности, относятся: особенности маскировки и дешифровки аллюзивных отсылок в таких произведениях; взаимодействие отсылок на Священное Писание с другими инструментами и способами реализации авторского замысла; роль, которую играют особенности целевой аудитории в выборе и внедрении отсылок на конкретные фрагменты библейского текста в произведения детской литературы. Эти и другие важные аспекты нашего исследования будут более подробно рассмотрены в будущих публикациях. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Арнольд К.В. Семантика. Стилистика. Интертекстуальность: Сб. статей. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 1999. 443 с. 2. Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. Москва: «Художественная литература», 1975. 810 с. 3. Денисова Г.В. В мире интертекста: язык, память, перевод. Москва: Азбуковник, 2003. 298 с. 4. Потебня А.А. Из записок по теории словесности. М.: Флинта, 2022. 680 с. 5. Adams G. Ancient and Medieval Children’s Texts. International Companion Encyclopedia of Children’s Literature, vol. 2. / Hunt P. Taylor and Francis e-Library, 2004. PP. 225–238. 6. Allen G. Intertextuality. London; New York; Taylor and Francis Group, 2000. 264 P. 7. Darton F.J.H. Children’s Books in England: Five Centuries of Social Life. / Alderson B. Cambridge: Cambridge University Press, 1982. 8. Dickens C. Great Expectations. CreateSpace Independent Publishing Platform, 2020. 9. Hebel U.J. Intertextuality, Allusion and Quotation: An International Bibliography of Critical Studies. New York: Greenwood Press, 1989. 10. Hermerén G. Allusions and intentions. / Iseminger G. Intention and Interpretation, 1992. Philadelphia: Temple University Press, 1992. PP. 203–220. 11. Holthuis S. Intertextuality: Aspekte einer rezeptionsorientierten Konzeption. Tübingen: Stauffenburg Verlag, 1993. 12. Kristeva J. The Kristeva Reader. Toril M. – Columbia University Press, 1986. PP. 34–61. 13. Lennon P. Allusions in the Press: An Applied Linguistic Study. Walter de Gruyter GmbH & Co, Berlin, 2004. 14. Merriam-Webster. URL: https://www.merriam-webster.com/ (дата обращения: 25.09.2025). 15. Meyer H. Das Zitat in der Erzählkunst: Zur Geschichte und Poetik des Europäischen Romans. Stuttgart: J. B. Metzlersche Verlagsbuchhandlung, 1961. 16. Miner E. Allusion. / Brogan T.V.F., Preminger A. The New Princeton Encyclopaedia of Poetry and Poetics. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1993. PP. 38–40. 17. Perri C. On alluding. Poetics 7, 1978. PP. 289–307. Наукосфера. №10 (1), 2025 Филологические науки ISSN 2542-0402 148 http://nauko-sfera.ru/ 18. Twain M. The Adventures of Tom Sawyer. CreateSpace Independent Publishing Platform, 2020. Поступила в редакцию: 08.10.2025 © Шестопалов А. А., 2025. Принята в печать: 17.11.2025